PDA-версия   Home   Карта сайта   E-Mail
 
 E-mailПароль 
  

 
Забыл пароль  Регистрация
  Главная / Сборники статей / Тунгусское тело / Огненный шквал при Тунгусской катастрофе.Дорошин.

Мысли вслух
Что-то, подобное дневнику или блогу - мысли вслух, не обязательно мои, но и не всегда чужие. Иногда это веселые истории, иногда - заметки для памяти, иногда что-то любопытное, иногда - сухие научные факты. А в общем - всего понемножку. Ваши комментарии приветствуются.

Сейчас на сайте

0 пользователей в том числе:
В чате 0 пользователей в том числе:
   

Тунгусское тело

Огненный шквал при Тунгусской катастрофе.Дорошин.

 Огненный шквал при Тунгусской катастрофе. И.К.Дорошин
 
 Пожар, вызванный взрывом Тунгусского метеорита, представляет собой интерес как с точки зрения оценки физических параметров самого взрыва, так и с точки зрения экологических последствий крупных катастроф.
 
 Вопрос о причине возникновения пожара является одним из ключевых при определении вещественной природы Тунгусского метеорита, поскольку самого вещества метеорита до сих пор не найдено. Так, например, Кулик полагал возникновение пожара от действия раскаленных газов при пролете железного метеорита (Кулик, 1976), Золотов считал причиной возникновения пожара излучение от ядерного взрыва искусственного космического тела (Золотов, 1969), Цынбал и Шнитке объясняют пожар взрывом газо-воздушной смеси у поверхности земли (Цынбал, 1988), ряд других исследователей предлагают и более экзотические механизмы возникновения пожара (Соляник, Галанцев, И.И. Журавлев), так или иначе связанные с предполагаемой вещественной природой Тунгусского метеорита (ТМ). Какие бы гипотезы о природе ТМ не выдвигались, всегда будет необходимо увязывать их с имеющимися фактами, в том числе и с катастрофным пожаром 1908 г. С этой точки зрения изучение катастрофного пожара и определение его параметров должны оказать существенное влияние на решение вопроса о природе ТМ.
 
 Параметры пожара (область возникновения, интенсивность горения, состав горючих материалов, скорость распространения, область распространения, время жизни пожара, механизм затухания и т.п.) мы можем оценить, изучая оставленные им следы в виде огневых и термических повреждений леса и других естественных объектов. Параметры пожара, очевидно, будут зависеть от состояния докатастрофного леса, поэтому при реконструкции картины пожара нельзя обойтись и без реконструкции состояния докатастрофного леса.
 
 В литературе принято подразделять пожары по степени интенсивности на сильный, средний и слабый. Для верховых и низовых пожаров применяется также термин "беглый", характеризующий и быстроту распространения. При этом подразумевается, что при беглом низовом пожаре сгорают только сухие травы, мхи, мелкие веточки, повреждений же леса (например, пожарных подсушин) практически не образуется. Характерным примером беглого низового пожара является искусственный весенний пал. Ниже по тексту термин "беглый" употребляется именно в (ЭОЭ этом смысле - как характеристика очень слабого низового пожара, не оставляющего подсушин на деревьях.
 
 Первые исследования пожара, начатые Л.А. Куликом (1976), были продолжены рядом исследователей в послевоенные годы. В процессе исследований были обнаружены и описаны несколько типов огневых и термических повреждений леса, начиная от повреждения торфяников и напочвенного покрова до повреждений древостоя. Некоторые из типов повреждений можно с уверенностью отнести к повреждениям, возникшим при лесном пожаре, природа же других повреждений до конца пока не выяснена. д)
 
 


 
 Рис.1. Виды поражений, сопровождающих "лучистый ожог": а - отмирание конца ветви; б - засмоление ветви; в - отслоение кольца 1909 г.; г - отслоение с расщепом; д - классический "лучистый ожог".
 
 Об огневых повреждениях торфяников и напочвенного покрова мы знаем из общего описания, оставленного Л.А. Куликом (1976). Кулик упоминает о гибели кустарников и отмечает "полное уничтожение ольхи, березы, осины, а в центре зоны огневых повреждений и сосны". Им же отмечены массовая гибель устоявших на корню деревьев в центральной части вывала (ссылка 12 из Кринова) и консервация погибших стволов деревьев. Сухостойные в момент катастрофы деревья несут на себе следы выгорания как от обычного пожара, а на живых в момент катастрофы деревьях огонь оставил свой след в виде легкого опаления коры и изломов стволов, ожога вершин деревьев и характерного выгорания концов обломанных ветвей в виде "птичьего коготка" (Кринов, 1949). Кулик и вслед за ним Кринов на основании своих наблюдений делают вывод о недолговременности огневого воздействия на лес при Тунгусской катастрофе. Кроме слабого опаления коры Кринов указывает на находку в тайге на Кобавом острове слегка обугленных столбов лабаза, которые в момент катастрофы, по мнению Кринова, "были, надо полагать, сухими". При интенсивном или долговременном пожаре эти столбы должны были обгореть в большей степени или сгореть совсем.
 
 В 1960-196 3 году была проведена работа [Зенкин и др., 1963] по изучению переживших катастрофу деревьев. Было отмечено наличие в центральной зоне вывала большого числа рощ деревьев, переживших катастрофу, в том числе и в зоне пожара. Иногда деревья несут на себе следы повреждений, часть которых следует отнести к пожарным подсушинам, возникающим при лесном пожаре, а часть - к механическим или молниевым повреждениям. Специфическое кольцевое повреждение [Емельянов, Некрасов, 1960; Карташов, 1971 ], получившее название "рыхлого кольца" из-за видимой невооруженным глазом "рыхлости" годичного кольца 1908 года, следует, также отнести к термическим повреждениям или к последствиям такого повреждения. "Лункообразные" повреждения, упоминаемые в статье [Плеханов, 1963], следует, по-видимому, отнести к пожарным подсушинам. Тогда же были обнаружены повреждения ветвей лиственниц в виде отмирания их концов и характерные ленточные повреждения, впоследствии идентифицированные как след светового ожога ветвей ("лучистый ожог") [И.И.Журавлев, 1967].
 
 Последующие исследования не выявили новых типов огневых или термических повреждений леса, за исключением редко встречающегося повреждения наподобие пожарной подсушины, но начинающегося не у комля, а на некоторой высоте от поверхности земли. Скорее всего, это повреждение следует отнести к разновидности пожарной подсушины, хотя имеются основания считать их самостоятельным типом повреждения (см. ниже). Работы по изучению повреждений деревьев, проводившиеся в последние годы под руководством Ромейко, выявили некоторые особенности в повреждениях деревьев, однако, в силу использования авторами [Расторгуева, Ромейко, 1999] необычной терминологии, не всегда можно ясно понять их выводы.
 
 Особо нужно отметить явление, известное под названием "светлое пятно" [Пасечник, Зоткин, 1988]. На космических снимках района, выполненных в разные годы (автору известны снимки 1973, 1985 годов), устойчиво отмечается светлая зона на фоне окружающей местности. Форма светлой зоны овальная, размер 9 х 14 км, ось симметрии близка к оси симметрии вывала, а центр зоны сдвинут на 1-1,5 км к востоку от эпицентра по вывалу. Исследования "светлого пятна" показали, что светлая окраска космоснимка обусловлена составом леса -преобладанием лиственницы над другими породами деревьев [Кривяков, 2005]. В свою очередь, преобладание лиственницы среди других пород - есть результат воздействия катастрофы, в том числе и пожара на лес. Поэтому "светлое пятно" следует отнести к отдельному виду термического воздействия на лес.
 
 Типы термических повреждений леса
 
 Для изучения огневых и термических повреждений необходимо провести их классификацию. При этом следует иметь в виду, что кроме пожара 1908 года существенное воздействие на лес оказала ударная волна от взрыва ТМ и нам следует различать поражения, вызванные ударной волной (обдиры, возникающие при соприкосновении с падающим деревом; механические трещины в стволах деревьев), от термических и огневых повреждений пожара [ 908 года. Следует также учитывать другие естественные факторы, могущие внести искажения в идентификацию повреждений. К таким факторам можно отнести: докатастрофные и послекатастрофные пожары; морозобойные трещины в стволах; лентовидные поражения деревьев молниями; поражения грибком и некоторые другие естественные факторы.
 
 По нашему мнению, классификацию повреждений следует осуществлять не по степени интенсивности тех или иных повреждений, а по типам объектов, подвергшихся воздействию, и по физическим механизмам того или иного воздействия. Степень же (интенсивность) воздействия (поражения) следует отнести к исследуемым параметрам данного типа поражения. На основании таких принципов мы можем классифицировать обнаруженные и описанные выше огневые и термические повреждения следующим образом:
 
 1) выгорание напочвенного покрова;
 
 2) выгорание поверхности торфяников;
 
 3) уничтожение кустарников;
 
 4) уничтожение лиственного и темнохвойного древостоя;
 
 5) сгорание и частичное обугливание докатастрофного валежа;
 
 6) сгорание и частичное обугливание сухостойных в 1908 г. деревьев, оставшихся на корню после прохождения ударной волны и поваленных ею;
 
 7) опаление коры докатастрофного сухостоя и живых деревьев;
 
 8) гибель живого древостоя в пожаре, оставшегося на корню после прохождения ударной волны;
 
 9) отмирание вершины живого дерева;
 
 10) образование ожога типа "птичий коготок" на концах обломанных ветвей;
 
 11) отмирание концов живых ветвей деревьев;
 
 12) образование на ветвях лиственниц специфического ленточного поражения ("лучистый ожог");
 
 13) образование обычных пожарных подсушин на живых деревьях;
 
 14) образование нехарактерных пожарных подсушин на стволах, начинающихся на некоторой высоте от земли;
 
 15) образование "рыхлота кольца" в древесине;
 
 16) консервация древесины погибших деревьев, повысившая устойчивость ее против грибка;
 
 17) образование "светлого пятна".
 
 В настоящее время изучение первых четырех типов повреждений практически невозможно, так как тайга в районе катастрофы полностью восстановилась. Кроме того, в последние два десятилетия здесь произошло несколько крупных пожаров, частично уничтоживших следы пожара 1908 года. В силу этих причин при описании данных типов повреждений мы можем использовать только результаты исследований первых экспедиций Кулика. При этом следует иметь в виду, что в составе этих экспедиций не было специалиста по лесным пожарам.
 
 Остальные типы повреждений изучались более или менее детально с начала 60-х годов по настоящее время. Ниже приводится краткий обзор некоторых исследований и приводятся основные факты, полученные в ходе исследований по каждому из типов поражений.
 
 Выгорание почвенного покрова
 
 Специального исследования выгорания почвенного покрова Кулик, по-видимому, не делал, из его описания следов пожара следует, что напочвенный покров и подстилка сгорели при пожаре почти полностью, по крайней мере, в центральной части на расстоянии до 10-15 км от эпицентра. (Кулик, 1976). Датирование этого повреждения также не делалось. Через 20 лет после катастрофы Куликом наблюдалась следующая картина:"... на горах (вершинах и склонах их), в тех местах, где сильнее всего повален лес и лучше всего сохранилась радиальная ориентировка поваленных деревьев, в этих местах травяной покров и подстилка, т.е. горючие элементы почвы - .. .почти нацело отсутствуют";
 
 Отметим, что из этого описания прямо следует, что самый интенсивный пожар был там, где кроны деревьев оказались на земле. Неясно только, относится ли это описание ко всей области вывала или только к прицентральной его части. Автор наблюдал следы пожара низкой интенсивности в зонах сплошного вывала в периферийных областях пожара. Описание Кулика более соответствует прицентральной области пожара.
 
 Выгорание поверхности торфяников
 
 Специального исследования этого повреждения не проводилось, из описаний имеются замечания Кулика:
 
 " ... деревья лежат на безусловно сухом в летнее время торфянике, который не несет никаких следов прогорания, хотя в случае земного пожара в июне-июле от должен был гореть неминуемо" (Кулик);
 
 "Вся бывшая растительность как котловины, так равно и окрестных гор, а также в зоне нескольких километров вокруг них, имеет характерные следы равномерного сплошного ожога... на остатках кустов и мха как на вершинах и склонах гор, так и в тундре...."(Кринов);
 
 Эти два замечания как будто противоречат друг другу, однако, говоря об ожоге, Кулик всегда имеет в виду легкое опаление растительности, так что замечания Кулика можно трактовать как наличие на торфяниках легкого опадения мха и лишайников без их прогорания. Шумилова, специалист-болотовед, участница экспедиции Кулика, не отмечает ни следов выгорания торфяника, ни следов ожога мха (Львов, 1963).
 
 Маловероятно, но возможно, что за 20 лет, прошедших с момента катастрофы, следы горения торфяника замаскировались ростом свежего мха и лишайников и Кулик просто не видел следов горения.
 
 Здесь нужно заметить, что при реализации проекта поисков вещества ТМ в торфах Комплексной Самодеятельной Экспедицией (КСЭ) были отобраны десятки колонок торфа на торфяниках вблизи эпицентра, и всегда колонки торфа содержали горизонт со следами пожара - черный цвет торфа, обилие неразложившихся угольков, недогоревшие веточки и т.п. Глубина пожарного горизонта составляет от нуля до 30-45 см, толщина обычно от 1 до 5-6 см, иногда и больше. Кроме того, можно и сейчас найти оголенные участки (до нескольких квадратных метров) обожженного мха. Такие участки имеются, например, на Центральном торфянике вблизи от Кобавого острова и буквально в двух шагах от Куликовской тропы в южной части Центрального торфяника.
 
 Как объяснить противоречие между описаниями Кулика и следами пожара на торфяниках, видимыми и по сей день, непонятно. Если верить описаниям Кулика, то мы вынуждены будем сделать тот вывод, что встречающиеся по сей день следы пожара на торфяниках не имеют отношения к Тунгусской катастрофе, а являются следом более ранних, докатастрофных пожаров. Возможно и другое объяснение - за время между катастрофой и первыми экспедициями Кулика прошло достаточно большое время, чтобы возобновился рост мхов на болотах и торфяниках. Против этого, однако, говорят наблюдения автора за восстановлением торфяников, горевших 20-30 лет назад, - горелые участки хорошо просматриваются, и ошибиться в диагнозе практически невозможно. Кроме того, детальное исследование пожарных повреждений на отдельных островах Южного болота, выполненное в работе (Плеханов и др., 1995; Чтения ...), доказывает прогорание торфяников с уничтожением (прогоранием) корней деревьев при полном отсутствии следов других пожаров как до, так и после катастрофы.
 
 Все изложенное вынуждает нас сделать вывод о неверном описании Куликом следов пожара на торфяниках.
 
 Уничтожение кустарников
 
 Из всего опубликованного материала нам известны одно замечание Кулика о гибели кустарников (Кулик, 1976) и ссылка Львова (1963) на устное сообщение Шумиловой о том, что кустарник обгорал с образованием "птичьего коготка" (см. ниже).
 
 Уничтожение лиственного и темнохвойного древостоя
 
 Красочные описания гибели леса оставлены Куликом (1976) и Криновым (1949). Все послевоенные исследователи пожара подтверждают картину, описанную ими, - практически полное уничтожение слабых в пожароустойчивом отношении пород деревьев (лиственный и темнохвойный древостой) наблюдается на расстояниях до 10-15 км от центра.
 
 Исследователи отмечают, что:
 
 береза, за исключением единиц у подножия Вюльфинга, уничтожена полностью (Кулик, 1976); осина и сосна уничтожены полностью, исключения - единицы (Кулик, 1976); крупная ель и кедр встречается крайне редко в уцелевших рощах (Кулик, 1976); имеются отдельные уцелевшие кедры в непосредственной близости от эпицентра (Зенкин и др., 1963);
 
 Горение докатастрофного валежа
 
 Общее описание докатастрофного валежа и степени его повреждения огнем находим у Курбатского (1964). Он отмечает, что "примерно 25 % деревьев, относимых к поколению, сформированному около 200 лет до катастрофы, стоят со сломанными вершинами, большинство же их (остальные 75%) вывалены и сильно сгнили. Лежащие на земле деревья этого поколения обгорели с боков и преимущественно в тех местах, где больше подгнили". Исследовав эти стволы, Курбатский пришел к выводу, что в сороковых годах прошлого столетия здесь имели место пожары, приведшие к гибели древостоя, после которых сформировался молодой 70-летний лес. Таким образом, к моменту катастрофы лес был достаточно сильно захламлен докатастрофным валежом.
 
 Специальной работы, посвященной картированию данного типа поражений, не проводилось ввиду сложности поиска и идентификации докатастрофного валежа. Автором была изучена только возможность такого исследования. Идентифицировать докатастрофный валеж можно, используя явный след Тунгусской катастрофы, - направленный вывал леса. Поскольку докатастрофный валеж не имеет определенной направленности, то деревья, лежащие под направленным вывалом и с другой ориентацией повала, мы с большой степенью вероятности можем отнести к докатастрофному валежу. Такие деревья в небольшом количестве были обнаружены, все они имели обгорелый ствол, причем более всего обгорала верхняя сторона ствола, а сторона, прижатая к земле, часто не имела следов выгорания и даже сохраняла остатки трухлявой коры. По-видимому, это можно объяснить слабым низовым пожаром, при котором сгорала только сухая древесина, а на сжигание сырой древесины энергии не хватало.
 
 Поиск таких повреждений оказался сильно затруднен ввиду того, что за время, прошедшее с момента катастрофы, упавшие стволы деревьев сильно заросли мхами и кустарничками, так что не видно, какой ствол лежит сверху, а какой снизу, и приходится предварительно оголять стволы от растительности.
 
 Было бы крайне желательно провести, пока это еще возможно, картирование этого типа повреждений, поскольку он дает ответ на вопрос об интенсивности низового катастрофного пожара. Особенно это актуально для районов, где все деревья были уничтожены в катастрофу.
 
 Горение докатастрофного сухостоя и его валежа 1908 г.
 
 Докатастрофные сухостойные деревья были частично повалены взрывной волной ТМ, частично сломаны ею и частично остались на корню. После прохождения ударной волны они подверглись действию пожара. Оставшийся на корню сухостой в той или иной степени прогорал при пожаре, а в последующие годы валился на землю, часто ломаясь в месте наибольшего прогорания ствола.
 
 Идентифицировать цельное (не сломанное) докатастрофное сухостойное дерево, поваленное в момент катастрофы, можно по его направлению повала и переплетению с поваленными живыми в 1908 г. деревьями. Переломленное докатастрофное сухостойное дерево хорошо идентифицируется по обгоревшему пню и отброшенной на несколько метров от пня верхней части ствола. Направление повала ствола совпадает с направлением вываленных в катастрофу деревьев. Сам поваленный ствол обычно хорошо обуглен со всех сторон, а чаще почти полностью выгорел. Случалось, что мы не могли найти остатков поваленной части дерева, что означает, по-видимому, его полное сгорание при пожаре. Курбатский использовал другой критерий - вываленное в 1908 г. сухостойное дерево он определял по направлению повала и отсутствию земляного вала у корня (живые деревья при вывале обязательно поднимали на корнях землю, которая впоследствии и образовывала вал, а у мертвых деревьев ввиду отмирания и отгнивания корней этого не происходило).
 
 Идентифицировать оставшееся на корню докатастрофное сухостойное дерево достаточно просто, если в месте его расположения не было пожаров после 1908 г. Такие деревья всегда в большей или меньшей степени обуглены, часто они имеют выгоревшие дупла или выгоревшую сердцевину.
 
 Идентифицировать поваленное после катастрофы сухостойное в 1908 г. дерево также достаточно просто: обломанная часть лежит поверх катастрофного вывала, расположена всегда рядом с пнем, направление повала -произвольное. Такие стволы хорошо сохранились до настоящего времени и почти не заросли растительностью.
 
 Как отмечает Кулик, количество таких обгоревших стволов деревьев невелико и соответствует обычному количеству сухостоя в нормальной тайге (Кулик, 1976). Степень обугленности стоящего на корню докатастрофного сухостоя обычно соответствует пожарам слабой интенсивности, однако определять интенсивность пожара по этому типу поражений рискованно, поскольку горение сухого дерева - процесс самоподдерживающийся и сильное выгорание ствола возможно даже при очень слабом пожаре. Тем не менее при достаточно серьезной проработке методики можно оценивать некоторые параметры пожара по повреждениям этого типа (например, длительность и механизм затухания пожара).
 
 Что касается замечания Кринова о легкой обугленности столбов лабаза, обнаруженного им на Кобавом острове, то в его же книге есть упоминание о том, что лабаз этот поставлен одним из эвенков - участником Куликовской экспедиции - "года за два" до катастрофы. Хорошо известно, что для установки лабазов эвенки всегда использовали сырую древесину, поскольку время гниения такого материала много больше, чем у сухих стволов. А два года - это слишком малый срок, чтобы ствол, вкопанный в землю, успел высохнуть. Скорее всего, высохла только открытая поверхность столбов, которая и подгорела при пожаре в 1908 г.
 
 Изучению повреждений докатастрофных деревьев в какой-то степени посвящена работа группы московских школьников под руководством Ромейко (Расторгуева, Ромейко и др., 1999). Ими описаны термические повреждения на докатастрофном сухостое и измерен процент деревьев, имеющих следы "морозобоя" и "вертикальных трещин". Ромейко выделяет в особый тип поражения раковистое выгорание ствола, что вряд ли обоснованно, поскольку такие повреждения хорошо известны лесоводам и пирологам, встречаются на пожарах повсеместно и связаны с выгоранием участков ствола, пораженных раком.
 
 Опадение коры сухостойных и живых в момент катастрофы деревьев
 
 Описание опаления коры встречаются только у первых исследователей ТМ - Кулика и Кринова, причем описания Кринова совпадают с описаниями Кулика. В современной пирологии для этого типа повреждения применяется термин "нагар". Высота нагара хорошо коррелирует с высотой пламени и, наряду с подсущинами, является индикатором силы пожара. Имеется также взаимосвязь между высотой нагара и процентом отпада деревьев после пожара.
 
 Кулик полагал, что опадение коры деревьев (он называл такой тип повреждения "ожогом") связано с воздействием раскаленных газов от ТМ, т.е. воздействие на лес происходило сверху. Ю. Л. Кандыба (1998) приводит дневниковые записи Кулика, согласно которым им отмечались случаи опаления коры только сверху: "Стволы обычно несут следы более или менее равномерного ожога, который, однако, не всегда наблюдается в нижней части стволов". В другом же случае Кулик (1976) отмечает, что только "в некоторых случаях" деревья опалены "от вершины до корневой системы включительно". Означает ли это, что в других случаях деревья были опалены только сверху или только снизу - не ясно (хотя по порядку перечисления - от вершины к корню - можно предположить обязательное опаление вершины и необязательное опаление нижней части ствола).
 
 Особенностями данного типа повреждения по Кулику и Кринову являются:
 
 1) сплошность и однородность - на горах, в долинах, на изолированных водой участках суши, на отдельно стоящих среди болота деревьях, на берегах рек, отделенных друг от друга широкими плесами;
 
 2) в некоторых случаях деревья опалены снизу доверху, в некоторых случаях - только сверху.
 
 Параметры опаления коры деревьев принципиально влияют на физику взрыва ТМ. Если имелись случаи опаления вершин без опаления нижней части ствола дерева - это одна физика взрыва, предполагающая достижение поверхности земли горячими газами от взрыва ТМ. Если же опаление коры происходило снизу, от пожара, то это совсем другая физика взрыва, при которой достижение поверхности земли горячими газами от взрыва ТМ не обязательно, и нужно найти только причину возникновения пожара.
 
 К сожалению, детальных измерений этого типа повреждения Кулик и Кринов не проводили (только несколько оценок высоты нагара), в настоящее же время на мертвых деревьях в большинстве случаев кора облетела, а на живых деревьях кора 1908 г., по-видимому, значительно отшелушилась. Нам, во всяком случае, не удалось найти обгоревшей или опаленной коры на живых докатастрофных деревьях на значительной высоте ствола, как это описано у Кулика. С другой стороны, все наши попытки найти не опаленное снизу дерево в области пожара 1908 г. окончились неудачей. Таким образом, наши результаты принципиально не совпадают с картиной, описанной Куликом.
 
 Добавим к этому и описание Вронского отдельно стоящих лиственниц в болотах (Вронский, 1968). Им особо отмечается, что на отдельно стоящих в болоте деревьях никаких следов опаления коры и сучков не обнаружено, т.е. результаты Вронского также принципиально не совпадают с описанием Кулика.
 
 Курбатский отмечает, что до катастрофы прицентральная зона представляла собой бывшую гарь, оставшуюся от прохождения сильного верхового пожара примерно за 70 лет до катастрофы, с молодыми насаждениями примерно 50-70-летнего возраста. При взрыве часть погибших деревьев была вывалена, а часть их осталась на корню и обгорела в пожаре 1908 г. Кулик, наблюдая ожог на мертвых деревьях, видел, по мнению Курбатского, следы старого верхового пожара, а не пожара 1908 г. (Курбатский, 1964).
 
 Несветайло (1984) специально обследовал стояки в районе падения и методами дендрохронологии определил дату гибели деревьев. Из 30 исследованных образцов удалось точно определить дату гибели у 26 деревьев, 24 из которых погибли в 1908 г., т.е. 92% стояков - это лес, погибший в 1908 г. Таким образом, мнение Курбатского следует считать неверным.
 
 Вопрос о параметрах опаления коры (высота, направленность, интенсивность) пока остается неясным. Мы отдаем предпочтение результатам собственных исследований, показывающим отсутствие факта опаления вершины без опаления нижней части ствола дерева.
 
 К установленным фактам можно отнести следующие:
 
 опаление коры происходило во время пожара 1908 г.;
 
 опаление коры до больших высот отсутствует в местах слабого низового пожара;
 
 опаление коры со стороны центра взрыва сильнее, чем с обратной (Кандыба, 1988);
 
 не обнаружено случаев опаления коры сверху без опаления коры снизу.
 
 Гибель в пожаре живых деревьев
 
 Ударная волна от взрыва ТМ отнюдь не повалила все деревья в тайге в зоне вывала, огромное количество деревьев осталось на корню. Если бы не было катастрофного пожара, то большинство деревьев восстановило бы свою крону, и мы наблюдали бы старый живой лес повсюду вблизи эпицентра. Однако в непосредственной близости от центра катастрофы остались живыми только небольшие рощи и отдельные деревья, и только на расстояниях 10-15 км начинают встречаться пережившие катастрофу лесные массивы, еще далее вывал леса приобретает пятнистый характер (Плеханов, 1963; Фаст, 1967).
 
 Процент оставшихся на корню деревьев от эпицентра к периферии сначала падает, а затем растет. Механизм этого эффекта известен и описан (Маслов, 1963). Однако если рассчитать процент выживших после катастрофы деревьев, то окажется, что в центре он близок к нулю, а с удалением от центра растет до 100%. Для нас важным является здесь практически полная гибель древостоя в центральной части, которую связывают с действием пожара (Курбатский, 1964).
 
 Лиственный и темнохвойный древостой, наименее устойчивый к пожару, погиб, по-видимому, полностью, следов его не осталось, и мы не будем его рассматривать. Светлохвойные деревья (лиственница, сосна) более устойчивы к воздействию пожара и сохранились в небольшом количестве, некоторые из них несут на себе следы воздействия ударной волны и пожара. Изучением гибели в катастрофном пожаре древостоя в рамках решения своих задач занимались многие исследователи. Мы приведем здесь основные факты, касающиеся гибели деревьев, обнаруженные исследователями:
 
 в прицентральной части, на расстояниях до 4-6 км от эпицентра прослеживается массовая гибель устоявших на корню деревьев (лиственница, сосна, кедр), в том числе в зоне хаотического повала леса (все исследователи). Здесь прослеживаются значительные огневые повреждения докатастрофного сухостоя (вплоть до прогорания всего ствола), кора на живых в 1908 г. деревьях имеет следы нагара до значительных высот (5-10 м), а повреждения типа "птичий коготок" (см. ниже) встречается на высотах до 20 м (Несветайло, 1986);
 
 многие деревья в зоне вывала лишились своих крон от действия ударной волны, однако массовое выживание таких деревьев наблюдается только за пределами некоторого района, приуроченного к центральной части района катастрофы. В центральной же части погибли практически все такие деревья, выживали либо отдельно стоящие (Флоренский и др., 1960), либо очень крупные деревья; имеется некоторое количество рощ лиственниц, расположенных в низких или защищенных от действия ударной волны местах (Кулик, 1976), и по крайней мере одна роща, имеющая в составе лиственницы, ель и кедр (под г. Вюльфинг). В таких местах деревья либо вовсе не теряли крон, либо потеря была минимальной. Следов пожара 1908 г. здесь либо вовсе нет (роща под г. Вюльфинг), либо имеются следы низового пожара разной интенсивности;
 
 тонкомерные в 1908 г. деревья (лиственница, возможно сосна) выживали в прицентральной части небольшими рощами вне всякой зависимости от защищенности от действия ударной волны, в таких местах прослеживается только низовой пожар 1908 г. слабой (редко средней) интенсивности. За пределами же некоторой центральной части выживание тонкомера было массовым, несмотря на явные следы низового пожара 1908 г. интенсивностью вплоть до сильного.
 
 Эти особенности позволяют сделать вывод, что в прицентральной части района катастрофы действовали особые механизмы горения, не характерные для низового пожара. При обычном низовом пожаре доля погибших деревьев (отпад) зависит от типа леса, толщины деревьев и интенсивности пожара (Валендик и др., 1979). Так, например, для лиственниц толщиной 20 см даже сильные низовые пожары приводят к гибели не более 90% деревьев, а для лиственниц толщиной более 40 см доля отпада всегда ниже 50%. В нашем же случае в некоторой прицентральной части произошла массовая гибель лиственниц всех диаметров с долей отпада 100%. С другой стороны, локальное выживание рощ тонкомерных деревьев указывает на некий фактор, отменяющий общее правило гибели всех деревьев. Попытка идентифицировать такой фактор будет сделана ниже.
 
 Отмирание вершины живого дерева
 
 Специальной работы, посвященной изучению этого типа повреждения не опубликовано. У Кулика (1976) имеются только упоминания о нем. В работе (Зенкин, Ильин, 1963) имеется более детальное описание, авторы отмечают, что отмирание вершины произошло в 1908 г. или несколькими годами позже, повреждения этого типа встречаются на лиственницах очень часто. Под отмершей вершиной часто наблюдаются повреждения в виде "щелей с засмоленностью", которые имеют заметную ориентацию к центру катастрофы. На рис. 3,а показан общий вид такого поражения. "Щели с засмоленностью" по виду аналогичны пожарным подсушинам, но как бы перевернутым. В ходе полевых работ КСЭ в 1980-1990 гг. было заложено несколько площадок для изучения этого типа повреждений, однако материала пока слишком мало для его обобщения. Отметим только, что:
 
 повреждения этого типа встречаются повсеместно до 15 км от эпицентра (возможно, и дальше);
 
 на периферии высота деревьев, имеющих такое поражение, ниже, чем прицентральной части, однако вывод этот сугубо предварительный, отнести его к твердо установленным фактам пока нельзя;
 
 -отмирание вершины далеко не всегда сопровождается "пожарной подсушиной" под ней;
 
 -фиксируется направленность "пожарных подсушин" в сторону эпицентра катастрофы;
 
 - зафиксированы многоразовые отмирания вершин, каждый раз отмирала более низко расположенная живая часть дерева (рис. 3-6).
 
 Механизм образования этого типа поражения не до конца ясен. Наряду с тепловыми механизмами можно предполагать их образование в результате действия ударной волны. Например, при выпрямлении дерева после воздействия ударной волны срабатывает "эффект хлыста", приводящий к сильным механическим перенапряжениям и, как следствие, отмиранию вершины. Такой механизм в принципе может сработать для гибкого тонкомерного дерева, однако данные полевых работ убеждают нас в том, что отмирание вершин характерно не только для тонкомерных деревьев, но и для гигантских исполинов, у которых такой механизм невозможен. С другой стороны, авторы наблюдали отмирание вершин у деревьев, расположенных в зоне очень слабого пожара (выживали тонкомерные деревья до 3-4 см в диаметре), так что приписывать отмирание вершины действию обычного низового пожара тоже было бы неправильно. Гипотеза же отмирания вершины от перегрева излучением ТМ не проходит по физическим параметрам - если энергии излучения было достаточно для прогрева вершинки толщиной 3-5 см на расстоянии 15 км, то в центре не должно было остаться ни одного живого дерева [данные полевых работ 1980 года].
 
 Предположение об отмирании вершины вследствие истощения (болезни) дерева вроде бы подтверждается фактом многократного отмирания вершины, но при этом непонятным остается наличие "пожарных подсушин" на вершинах и их направленность на центр катастрофы.
 
 

  Рис. 2. Мультипликация развития поражения типа "лучистый ожог".
 
 
  Рис. 3. Разные типы термических поражений: а - отмирание вершины; б - многократное отмирание вершины; в - "птичий коготок"; г - отмирание конца ветви, "лучистый ожог" и схема обогрева ветви набегающим потоком; е - пожарная подсушина; ж - нехарактерная пожарная подсушина.

 
 Представляется наиболее вероятным следующее объяснение возникновения поражений этого типа. При катастрофном пожаре произошел прогрев воздуха до температуры более 60 °С на большую высоту (выше дерева). Направленный ток прогретого воздуха вызвал перегрев ствола и отмирание камбия под тонкой корой вершины дерева. Максимальный нагрев ствола должен был наблюдаться с тыльной стороны набегающего потока воздуха, что привело, в ряде случаев, к образованию "пожарной подсушины", направленной к центру. Впоследствии, если дерево заболевало, происходило повторное отмирание вершины, но уже без образования "пожарной подсушины".
 
 Работу по изучению этого типа повреждений, по нашему мнению, следует продолжить.
 
 Образование поражения типа "птичий коготок"
 
 Первые качественные описания этого типа повреждений приводит Кулик (1976), более подробные сведения с рисунком приведены в работе Кринова (1949). Поражения типа "птичий коготок" - это обугливание конца сучка обломанной ветви. Часто (но не всегда) конец сучка выгорает больше снизу, чем сверху, из-за чего его внешний вид напоминает коготок - отсюда и название (рис. 3,в). Кулик считает, что такие повреждения "наблюдаются всюду на центральной части бурелома радиусом приблизительно 15 км", а причиной их возникновения полагает воздействие раскаленных газов от взрыва ТМ. Кулик описывает повреждения как "комбинацию излома по живой древесине с одновременным, в общем равномерным, ожогом всего дерева и ожогом излома - обязательно".
 
 Основываясь на описаниях этого поражения, данных Куликом и Криновым, Соляник предложил другой механизм образования "птичьего коготка" - электрический разряд, возникающий при пролете метеорита (Соляник, 1980).
 
 Специальному изучению этого типа поражения посвящена работа Несветайло (1986). Тщательно проведенные им измерения позволили установить, что:
 
 ожог торцов обломанных ветвей наблюдается тогда и только тогда, когда обломанная ветвь в 1908 г. была мертвой. Иначе говоря, повреждение типа "птичий коготок" имеется только на сухих в 1908 г. сучках;
 
 ожог торцов ветвей образовался не позднее 1908 г., самое вероятное время - момент катастрофы;
 
 ожог образовался от действия теплового потока, направленного снизу, а не сверху;
 
 установлена локальная пятнистость образования "птичьего коготка" - характерные расстояния (есть повреждение - нет повреждения) могут составлять 30-50 м, причем повреждение встречается только в местах, где в 1908 г. имелся более или менее густой лес;
 
 на изолированно стоящих деревьях (Курумниках, болотах) это повреждение встречается на высоте, соответствующей высоте пламени слабого или среднего по интенсивности низового пожара;
 
 низкая высота поражений наблюдается там, где в 1908 г. имелись разреженные древостой, а также в сохранившихся рощах;
 
 большая высота поражений наблюдается только в местах, где в 1908 г. произрастали сомкнутые древостой. По мнению Несветайло, механизм образования таких поражений следующий: хвоя вываленного живого леса и оборванной кроны деревьев воспламенилась от очагов первичного воспламенения на земле и дала мощный, но кратковременный тепловой поток вверх, который и зажег торцы обломанных ветвей. Несветайло ничего не пишет о наличии или отсутствии преимущественной ориентации обгоревших сучков, но в личной беседе с автором подтвердил отсутствие какого-либо выделенного направления вокруг ствола по степени поврежденности или частоте встречаемости, что и позволило ему предложить вышеописанный механизм. Такой механизм, по его мнению, был бы невозможен, если бы повреждения были как-либо ориентированы. Таким образом, к вышеперечисленным фактам следует добавить:
 
 отсутствие какой-либо ориентации или преимущественного направления в расположении повреждения типа "птичьего коготка".
 
 Ответа на вопрос - почему загорались торцы, а не сучки целиком, работа Несветайло не содержит. Можно предложить следующие объяснения этому факту: во-первых, на свежем изломе отсохшей ветви самой сухой будет центральная ее часть как наиболее защищенная от ночной и утренней сырости; во-вторых, наиболее смолистой также окажется сердцевина, поскольку с поверхностных слоев отмершей ветви смолистые вещества много лет выветривались под действием атмосферных агентов. Таким образом, наиболее оптимальные условия для горения сучка после слома ветви образуются на его торце. Вогнутость поражения и частое образование не горевшего козырька над поражением говорит, по-видимому, в пользу того, что сучки в момент катастрофы были с поверхности несколько сыроватыми, причем более сырыми сверху, чем снизу. Отсюда можно предполагать либо выпадение слабого дождя, либо, что более обычно для времени и места катастрофы, оседание утреннего тумана и обильной росы непосредственно перед падением ТМ.
 
 Обратим внимание на несоответствие гипотез Кулика и Соляника фактическому материалу, собранному Несветайло. Против гипотезы Кулика говорят факты отсутствия "птичьего коготка" на вершинах деревьев при наличии таковых в нижней и средней частях деревьев, а также "пятнистость" областей повреждений по территории. Против гипотезы Соляника говорит специфичность повреждения горела только центральная, сухая часть сучка, тогда как при электрическом разряде следовало бы ожидать большего повреждения живой (или сырой) древесины вследствие ее большей электропроводности.
 
 Было бы интересно провести измерения параметров "птичьего коготка" на всей площади огневых и термических повреждений 1908 г.
 
 Отмирание концов живых ветвей деревьев
 
 Отмирание концов живых ветвей отмечено при изучении поражений типа "лучистый ожог" и почти всегда его сопровождает (Зенкин, Ильин, 1963). Природа этого повреждения, как и повреждения типа отмирания вершины, неясна. Интересным представляется то обстоятельство, что автор наблюдал отмирание вершин толщиной до 3 см на невысоких деревьях (до 5 м в высоту) в районах, где отмечаются слабое отмирание концов живых ветвей и слабый "лучистыйожог". К установленным фактам можно отнести:
 
 при прослеживании повреждения от конца ветви его форма изменяется от кругового до секторного, причем ширина сектора повреждения всегда достаточно велика -100-140°;
 
 переход от кругового повреждения к секторному происходит скачком, на очень маленьком отрезке ветви длиной до 3-4 см;
 
 повреждение никогда не заканчивается узким сектором повреждения, как этого можно было бы ожидать, если бы повреждение было вызвано световым потоком (рис. 3,г). наряду с отмиранием тонких концов (2-3 мм в диаметре) высоко расположенных ветвей наблюдается отмирание вершин невысоких деревьев с диаметром в месте поражения до 3 см. -1 it
 

 Рис. 4. Объяснение "нижнего" ожога сторонниками гипотезы лучевого нагрева ветвей
 
 Рис. 5. Карта-схема "рыхлого кольца": 1 - граница вывала; 2 - граница "угнетенных колец"; 3 - граница "рыхлого кольца"; 4 - площадки с "рыхлым кольцом"; 5 - площадки с "угнетенными кольцами"; 6 - площадки без повреждений

 
 Специальным изучением этого типа повреждений никто не занимался, вся информация по нему получена в ходе работ по повреждению типа "лучистыйожог" и при изучении пожарных подсушин. Образование поражения типа "лучистый ожог" Под поражением типа "лучистый ожог" понимают ленточное поражение ветвей лиственниц, имеющее на поперечном срезе специфический вид (рис. 1, д). Считается доказанным, что образование этого типа повреждений связано с отмиранием камбия на верхней стороне ветви вследствие теплового ожога (Журавлев И.И., 1967). Изучению этого поражения посвящен ряд работ (Ильин и др., 1967; Львов,Васильев, 1976; Разин, 1975), выявивших следующие факты:
 
 поражения обнаруживаются в основном на относительно молодых деревьях, возраст которых в момент катастрофы составлял 100-150 лет (или во втором ярусе леса); "лучистому ожогу" обычно сопутствует отмирание конца ветви, однако иногда, чаще к границе ожога, наблюдаются случаи "лучистого ожога" без отмирания конца ветви;
 
 длина поражения от конца ветви обычно 5-50 см, поражение может быть как сплошным, так и прерывистым;
 
 поражения имеют выраженную ориентацию, во-первых, располагаются в большинстве случаев сверху, во-вторых, смотрят в одну сторону от лиственницы (при большом разбросе) на некоторый центр, отождествляемый большинством исследователей с областью излучения, образованной в результате взрыва ТМ (Ильин и др., 1967; Львов и др., 1976);
 
 область встречаемости поражений имеет вытянутую форму - на С - 8 км, СЗ - 7 км, 3 - 6 км, ЮЗ - 6 км, Ю - 6 км, ЮВ - 9 км, ВЮВ -14 км, В - 15 км, СВ - 13 км;
 
 степень интенсивности поражения, оцененная по диаметру пораженной ветви, наиболее велика в центральной области поражений, в пределах окружности 2,5-3 км от особой точки;
 
 на расстояниях более 3 км от особой точки сильный ожог несут только отдельные деревья в северном, западном и южном секторе, в массе же своей ожог слабый - диаметр пораженных ветвей до 5 мм, в восточном направлении ожог очень слабый - отмирали концы ветвей до 3 мм в диаметре; повреждения несут только часть ветвей дерева, причем в восточной части области поражений число пораженных ветвей падает до 5%; в некоторых случаях поражение ориентировано вниз или в сторону, противоположную направлению на предполагаемый центр излучения;
 
 в некоторых случаях поражение идет вдоль ветви по спирали;
 
 при низовых пожарах на низко расположенных ветвях образуются аналогичные повреждения, но с направлением повреждения вниз.
 
 Иногда в литературе упоминается о том, что якобы обнаружены повреждения типа "лучистый ожог", образованные в годы, близкие к 1908. Следует отметить, что эта информация получена при просчете годичных колец в полевых условиях, контрольные же проверки в лабораторных условиях (с высушиванием спила, шлифовкой, просмотром под микроскопом) всегда давали год образования повреждения - 1908-й.
 
 Предполагая причиной образования повреждения световое излучение от взрыва ТМ и применяя некоторые модели нагрева ветви, можно по геометрическим параметрам повреждений рассчитать те или иные параметры светящейся области, образовавшейся при взрыве ТМ (Воробьев, Демин, 1976; Разин,Фаст, 1975). Вопрос о механизме образования данного повреждения, таким образом, оказывался непосредственно связанным с физикой взрыва ТМ вплоть до определения процента энергии, выделившейся в виде светового излучения, и выбора подходящего объекта с такой долей выхода световой энергии (ядерный взрыв) (Журавлев В.К., 1967).
 
 Ряд исследователей не согласны с гипотезой светового ожога. Так, Шнитке в переписке отмечает, что "... есть целый ряд обстоятельств, которые гипотеза лучистого ожога объяснить не может:
 
 1) иногда поражение по длине ветви "крутится" по спирали. Лучистый ожог может быть расположен только по образующей, но не по спирали, а вот трещина коры при механическом воздействии вполне может дать такую картину;
 
 2) почему так мал процент обожженных веток среди уцелевших до настоящего времени? Ведь, как правило, живые старые ветви имеются уже на приличной высоте, часто 15-20 м, где затененность очень мала, особенно концов ветвей. А "обожжены" далеко не все, часто всего 1 -2 на дерево, хотя молодые концы с тонкой корой почти у всех веток в одинаковом положении...;
 
 3) ...самый сильный аргумент в пользу действия ударной волны, а не лучевого ожога - это форма границ поражения, которая в уменьшенном масштабе повторяет "бабочку" вывала. Световой ожог этого никак объяснить не может". В этом же письме Шнитке отмечает, что в центре "есть деревья, отстоящие буквально в нескольких метрах от деревьев с поражением, и не имеющие ни одного (хотя старые ветви и сохранились). А это невозможно объяснить никакой экранировкой..." (Шнитке, 1968).
 
 Сторонники "световой" гипотезы образования этого типа повреждения не придают решающего значения фактам обратного направления повреждений относительно направления на предполагаемую светящуюся область. Они полагают, что обратные направления - результат изменения пространственного положения пораженного участка ветви (Воробьев, Ильин, Шкута, 1967). Ими было предложено два механизма изменения направления повреждения.
 
 Во-первых - пораженный участок ветви мог - изменить пространственную ориентацию за счет изгиба ветви книзу при ее естественном росте (рис. 4,а). В этом случае, поражение, образованное световым излучением, окажется с течением времени направленным вниз (полевые измерения зависимости наклона ветви от возраста, проведенные авторами, подтверждают изменение наклона участков ветвей вплоть до 90°). Во-вторых, при росте ветви в силу каких-то причин возможно ее вращение, вследствие чего поражение также окажется направленным вниз или в сторону. Возможные причины вращения -рост ветви за счет бокового побега при отмирании конца ветви, затененность, механическое повреждение и т.п.
 
 Противники гипотезы светового ожога обращают внимание на несоответствие фактическому материалу как механизма изгиба ветви, так и механизма вращения ветви. В самом деле, механизмом изгиба; можно объяснить изменение направления для ветвей, имеющих азимут проекции, слабо ; отличающийся от направления на эпицентр (рис.4,а). Если же проекция ветви имеет азимут противоположный направлению на эпицентр, то в этом случае никаким изгибом (даже более 90°) "НИЖНИЙ ожог" объяснить не удается (рис. 4,6).
 
 

 
 Рис. 6. Карта-схема пожара: 1 -граница вывала; 2 - граница катастрофного пожара по Абрамову; 3 - граница катастрофного пожара по Фуряеву
 
 Объяснение обратного направления ожога вращением ветви также не согласуется с фактическим материалом. Согласно не опубликованному пока, но доступному для исследователей каталогу повреждений, имеются обратные поражения, начинающиеся в 25 см от ствола и кончающиеся в 200 см от ствола на одной ветви. Если предполагать вращение ветви, то нам нужно будет объяснить, почему область вращения ограничена участком от ствола до 25 см, а вся остальная часть ветви вращению не подверглась. Имеются и более короткие участки - до 11 см от ствола, которые должны были подвергнуться вращению. Очевидно, что обеспечить вращение ветви на 180° на расстоянии всего 11 см от ствола без разрушения древесины ветви никак невозможно.
 
 В любом случае под действием естественных причин (например, улучшение освещенности ветви) вращение ветви должно было ограничиться небольшим углом (до достижения оптимальной величины), а изгиб должен был прийтись на всю длину ветви и иметь нулевое значение у ствола и максимальное - где-то у конца ветви. Необходимого изменения пространственного положения поражения при этом не получается. Таким образом, наличие ожога ветвей снизу не позволяет принять световое излучение от взрыва ТМ как единственную причину образования поражения типа "лучистый ожог", если же действовали две или более причины, то необходимо выявить вклад каждой из них, чтобы не сделать ошибки при оценке параметров Тунгусского метеорита. Автором было предпринято детальное изучение особенностей параметров поражений на основе анализа небольшого количества сохранившихся образцов с этим типом поражений. Всего было изучено более десятка образцов с характерным рисунком поражения и около 400 образцов со "слабым" ожогом. Поскольку число образцов с "сильным" ожогом было невелико, найденные закономерности вряд ли следует распространять на весь собранный материал, тем не менее, полезно привести здесь основные результаты, полученные в ходе исследования.
 
 Все поражения образуют непрерывный ряд, в начале которого помещается поражение, выраженное легким засмолением докатастрофных колец древесины по всей окружности ветви с усилением засмоления в некотором секторе. Внешне засмоление выглядит как потемнение древесины (см. рис. 1,6). Затем идет поражение, имеющее отслоение кольца 1909 г. от кольца 1908 г. (см. рис. 1 ,в). Иногда вместе с кольцом 1909 г. отслаивается часть кольца 1908 г., образованная осенней древесиной. Отслоение не могло быть вызвано усыханием древесины уже после изготовления спила, поскольку щель часто заполнена уже черной смолой, иногда встречаются в щели и грибковые поражения.
 
 Иногда отслоение сопровождается расщепом отслоенной части кольца 1909 г. (см. рис. 1,г), в одном случае был зафиксирован разрыв нескольких послекатастрофных колец. При зарастании повреждения каллюсовые валики проникают в расщеп и увеличивают его до момента срастания между собой, образуя фигуру типа "усиков" (см. рис. 1 , д), причем бывает, что образуется только один "усик". Если срастание каллюсовых валиков происходит достаточно поздно, то происходит раскол древесины колец большей или меньшей величины. Чаще всего срастание каллюсовых валиков происходит очень поздно, и тогда поражение приобретает характерный вид классического "лучистого ожога". Почти на всех изученных нами спилах с классическим видом поражения длина кольца 1909 г. в точности соответствует длине кольца 1908 г., и только в одном случае четко просматривалось отмирание камбия в 1908 г, и постепенное, в течение 2 лет, затягивание раны с краев повреждения. К сожалению, определить, что это за спил, не удалось, маркировка стерлась от времени, нет даже уверенности, что это спил с ветви, а не со ствола тонкого дерева. Из этого можно сделать вывод, что при поражении типа "лучистый ожог" отмирание камбия происходило только на небольшой длине у самого конца ветви, а на месте большей части будущего поражения отмирания камбия не было. Поскольку здесь на всей окружности спила сформирована весенняя древесина 1909 г., то это автоматически означает, что на всей окружности спила имела место и осенняя древесина 1908 г. Можно предложить следующий механизм образования поражения. Молодые гибкие ветви лиственницы выдержали действие ударной волны и подверглись всестороннему нагреванию (засмоление ветви по всей окружности на спиле) в пожаре, причем с одной из сторон нагревание было более сильным (усиление засмоления древесины в некотором секторе). На концевых участках ветви нагревание было достаточно сильным для отмирания камбия. Каллюсовые валики, сформированные на конце живой части ветви, вошли в соприкосновение и стали разрывать древесину вдоль ветви (разрыв цельного кольца 1909 г. и более поздних лет). Поскольку из-за "рыхлого кольца" (см. ниже) наименее прочным оказалось кольцо 1908 г., то дальнейшее расщепление древесины ветви шло по поздней древесине кольца 1908 г. В месте расщепа вновь образующиеся в 1909 г. каллюсовые валики проникали в расщеп и, действуя друг против друга, разваливали трещину все шире и шире, пока раскалыванию не помешала какая-то причина, например сучок или веточка. Мультипликация всего процесса приведена на рис. 2. Таким образом, форма классического "лучистого ожога" с расколом древесины, сформированной после катастрофы, говорит о том, что величина измеряемого "сектора поражения" (Воробьев и др., 1967) никак не связана с интенсивностью светового потока, вызвавшего поражение, а является характеристикой механической прочности древесины, подвергшейся разрывающему действию каллюсовых валиков.
 
 При таком механизме становится понятным существование поражений, расположенных по спирали - трещина шла по свилю ветви, и поражений с направлением обратным - на светящуюся область от взрыва ТМ - уже нет необходимости связывать направление повреждения с лучами, а следует его связывать с восходящими потоками горячего воздуха и пламени от пожара либо с комбинированным воздействием обоих факторов. В этом случае можно выделить лишь преимущественное направление, где будут образовываться поражения - с тыльной стороны от набегающего потока воздуха (Юдаев, 1973). Некоторые другие особенности "лучистого ожога", например отсутствие этого типа поражения на крупных (высоких) деревьях, пятнистость эффекта, небольшая высота ветвей, имеющих ожог, принадлежность деревьев, несущих поражение ко второму ярусу и т.п., с этой точки зрения выглядят вполне естественно и объяснимо. Т
 
 ем не менее, вопрос о механизме возникновения поражения еще далеко не решен. Ю. А. Львов, для объяснения существования полного годичного кольца 1908 и 1909 гг. над поражением предлагал следующий механизм: камбий действительно отмирал по всей длине поражения, однако затягивание раны произошло сразу же после катастрофы в течение нескольких недель, поэтому мы и наблюдаем полные годичные кольца 1908 и 1909 гг. То обстоятельство, что в радиальном направлении после катастрофы образовалось 3-5 рядов клеток, а в поперечном - 200-300, можно объяснить естественными причинами - процессом заживления раны, который имеет существенно отличные характеристики от процесса обычного роста древесины. Иными словами, ранку затягивали клетки, имеющие иную структуру и скорость размножения, чем обычные клетки, формирующие тело ветви.
 
 Самое сильное возражение против лучевого ожога высказал Курбатский. Он отмечает, что хвоя сосны, кедра и ели отмирает при нагреве до 60 °С в течение нескольких секунд. Если бы существовал световой поток, способный нагреть ветвь диаметром до 10 мм в диаметре на 60°, при которых отмирает камбий ветви, то хвоя деревьев нагрелась бы до более высокой температуры и все деревья погибли бы. В самом деле, толщина прогретой коры согласно данным (Ильин и др., 1967) составляет для ветви диаметром 10 мм 1,2 -1,8 мм, толщина же хвоинок не превышает 0,8 мм, а экранировки хвои нет или она не существенна. В такой ситуации живых кедров, елей и сосны в эпицентре быть не может, что противоречит наблюдениям - обнаруживаются как отдельно стоящие деревья (кедры) так и куртины леса (в том числе кедр, ель, сосна) почти в эпицентре, без видимых следов повреждений, значит, сильного светового ожога быть не могло.
 
 Возможная причина образования поражения типа "лучистый ожог", учитывающая все накопленные факты, будет изложена ниже.
 
 Образование пожарных подсушин на живых деревьях
 
 Механизм образования пожарной подсушины (сухобочины) хорошо известен. При горении напочвенного покрова и валежа горячие газы под действием ветра набегают на дерево в квазиламинарном режиме. За счет оребрения, созданного корой дерева, вокруг него образуется воздушная подушка, препятствующая нагреву ствола набегающими газами. В тыльной стороне происходит изменение квазиламинарного обтекания на турбулентное, что обеспечивает большую теплоотдачу в этой области (рис. 1, д). Кроме того, горячие газы, образованные в результате горения напочвенного покрова и валежа в подветренной стороне, не относятся в сторону ветром, а поднимаются вдоль ствола дерева, обеспечивая сильный нагрев ствола с подветренной стороны. При достаточно интенсивном пожаре кора прогревается и камбий погибает в некотором секторе, а впоследствии рана затягивается каллюсовыми валиками со стороны живой древесины. Таким образом, по направлениям пожарных подсушин можно определять направление ветра во время пожара. Если на дереве имеется подсушина от более раннего пожара, то новое поражение образуется на месте старой подсушины, и его направление никак не связано с направление ветра.
 
 Чем тоньше дерево, тем тоньше и защищающая его кора. При сильных пожарах выживают более крупные деревья, с толстой корой, при слабых - выживают и более тонкие деревья. По структуре отпада (процента погибших деревьев определенного диаметра от общего числа таких деревьев) можно судить об интенсивности пожара. Так, при сильных пожарах отпад тонкомерных деревьев составляет до 100%, при слабых - единицы процентов. При наиболее слабых (беглых) пожарах погибает или поражается, в основном, подрост, а на более толстых деревьях подсушины могут не образоваться вовсе.
 
 Диаметр деревьев, несущих подсушины, хорошо характеризует степень интенсивности пожара, а высота подсушины коррелирует с высотой пламени и, косвенно, с интенсивностью пожара. Таким образом, пожарные подсушины являются хорошим объектом для диагностики давних пожаров, особенно для диагностики слабых и средних пожаров.
 
 Изучение пожарных подсушин проводилось с 1960 г. при определении границ и особенностей пожара 1908 г. и изучения деревьев, переживших катастрофу (Зенкин и др., 1963; Фуряев, 1975; Бережной и др., 1964). Оценка возраста пожара в этих работах делалась на основании просчета возраста подсушин в полевых условиях, что, как показала практика, часто приводило к ошибкам.
 
 Более детальное изучение пожарных подсушин проводится с 1982 г. (Абрамов и др., 2003). Съемкой была охвачена территория до 25-40 км от эпицентра, определения возраста пожаров проводились в лабораторных условиях с применением, в необходимых случаях, методов дендрохронологии.
 
 За время исследований удалось установить следующие факты:
 
 в центральной части пожара средние направления пожарных подсушин указывают на эпицентр;
 
 высота подсушин в зоне пожара колеблется от 5-6 метров до нескольких десятков сантиметров, причем расстояния между площадками с высокими и низкими подсушинами может быть до 50-100 м;
 
 подсушины встречаются на деревьях самых разных диаметров - от 2-3 до 60-80 см в момент катастрофы;
 
 за пределами центральной части пожара направления пожарных подсушин 1908 г. указывают на преимущественное северное направление ветра (пожарные подсушины направлены преимущественно на юг) во время катастрофного пожара.
 
 Образование нехарактерных пожарных подсушин
 
 Иногда, очень редко, встречаются повреждения, напоминающие пожарные подсушины, но начинающиеся на некоторой высоте от поверхности земли. В ряде случаев кольца докатастрофного древесины имеют следы механического повреждения, такие повреждения возникают при обдире ствола падающим соседним деревом. Однако в ряде случаев механического повреждения древесины не заметно, а рядом с деревом отсутствуют следы упавших деревьев, могущих вызвать обдир.
 
 С некоторой осторожностью такие повреждения можно отнести к термическим, однако необходимо объяснить механизм их возникновения. Характеризуется оно тем, что имеет все признаки пожарной подсушины, но начало ее находится на некоторой высоте от земли - от 40-50 см до полутора метров. Можно предположить следующий механизм образования этого поражения: пожар в данном месте распространялся не столько по земле, сколько по кронам вываленных деревьев, максимальные температуры в этом случае достигались на некоторой высоте, вызывая прогрев ствола с наветренной стороны, где и образовалось впоследствии поражение. По земле же шел низовой пожар слабой интенсивности, не способный образовать пожарную подсушину.
 
 Ввиду редкости этого типа поражения (найдены единицы) не выявлено никаких закономерностей или взаимосвязей с другими поражениями.
 
 Образование "рыхлого кольца" в древесине
 
 При исследовании повреждений типа "лучистый ожог" был замечен еще один тип поражения, получивший название "рыхлое кольцо" (Воробьев и др., 1967). Известно, что на поврежденных пожаром деревьях послепожарные годичные кольца часто состоят из тонкостенных трахеид (Мелехов, 1948). На спиле эти кольца выглядят рыхлыми, и их гораздо труднее отшлифовать, т.к. они более мягкие, чем соседние кольца.
 
 Характерность обнаруженных повреждений заключалась в том, что дерево, имеющее "рыхлое кольцо", иногда не несло следов пожара 1908 г. - не было пожарной подсушины, а в ряде случаев не было даже и нагара на стволе. Долгое время естественным объяснением возникновения такого повреждения было действие ударной волны, выразившееся в срыве всей или почти всей кроны дерева, дерево при этом заболевало и при росте формировало тонкостенные трахеиды (Плеханов, 1963). Встречалось это повреждение только на лиственницах, хрупкость ветвей которых общеизвестна. Некоторые исследователи отмечают связь между "рыхлым кольцом" и "лучистым ожогом", так, по данным Базыль и др. (1971) в восточной области зоны "лучистого ожога", где обнаруживается только очень слабый ожог, "рыхлое кольцо" отсутствует.
 
 Изучением этого типа повреждений занимался А.Г. Карташев. Результаты его исследований не опубликованы, но мы получили его любезное согласие на публикацию необходимых нам материалов. На рис. 5 приведена карта-схема встречаемости "рыхлого кольца". Карташев подразделял "рыхлое кольцо" на два типа: 1 -й тип - это собственно "рыхлое кольцо", с отсутствием поздней древесины в 1908 г., и 2-й тип - группа тонких угнетенных годичных колец 1909 г. и нескольких последующих лет, которые тоже создавали впечатление "рыхлости". Поскольку причины, приведшие к "рыхлости" второго рода связаны, скорее всего, с обрывом кроны и болезнью дерева на период ее восстановления, то для нас этот тип "рыхлости" не интересен. На карте-схеме границ термических поражений (рис. 7) контуром показана область, где, по данным Карташева, встречается "рыхлое кольцо" 1 -го рода.
 
 

 
 Рис. 7. Карта-схема термических повреждений. 1- граница вывала; 2 - граница катастрофного пожара по Абрамову; 3 - граница сильного "лучистого ожога"; 4 - граница слабого "лучистого ожога"; 5 - граница "светлого пятна", 6 - граница "птичьего коготка"; 7 - граница "рыхлого кольца"
 
 Микроскопическое исследование поражения показывает, что тонкостенные трахеиды образовывались только в 1908 г. (Ваганов и др., 2003), что противоречит гипотезе образования этого поражения вследствие срыва кроны. В самом деле, на следующий после катастрофы год дерево также стояло без кроны, однако стенки осенних трахеид в кольце 1909 г. уже нормальные. Кроме того, "рыхлое кольцо" встречается не по всей области вывала леса, а только в прицентральной ее части, что также говорит против упомянутой гипотезы.
 
 Более соответствует фактам гипотеза гибели хвои вследствие ее перегрева от теплового воздействия, высказанная в работе Воробьева и др. (1967). В этом случае уже в тот же год лиственница дает новую хвою (Щербаков и др., 1979), хотя и в меньшем, но достаточном количестве для формирования тонкостенных трахеид. На следующий же год хвоя формируется в обычном порядке, и образуются нормальные трахеиды. Там же, где мощность излучения была недостаточной для гибели хвои, дерево, даже в случае срыва части кроны, продолжало формировать нормальные трахеиды. Становится понятным также, почему "рыхлое кольцо" встречается за пределами зоны "лучистого ожога" и, возможно, зоны пожара 1908 г. - для гибели хвои нужна меньшая энергия излучения, чем для зажигания леса. К твердо установленным фактам по поражению "рыхлое кольцо" можно отнести следующие: поражение этого типа встречается только на лиственницах; поражение проявляется только в 1908 г.; поражение характеризуется тем, что дерево не сформировало осенних толстостенных трахеид; поражение встречается на большей территории, чем поражение типа "лучистый ожог". Вопрос о том, все ли лиственницы внутри некоторой зоны несут это повреждение (а так и должно быть при правильности гипотезы о лучевом нагреве хвои), остается пока открытым. Данные Карташева, который приводит на схеме точки с отсутствием поражения внутри области с поражениями, должны быть перепроверены, поскольку наличие "рыхлого кольца" определялось в этой работе в полевых условиях визуальным осмотром подруба дерева, а это не только могло, но и должно было привести к многочисленным ошибкам в диагнозе. Без микроскопического анализа очень легко принять позднюю древесину 1909 г. за таковую 1908 г., а точный подсчет годичных колец в поле, по нашему богатому опыту, невозможен.
 
 Отметим также, что область "рыхлого кольца", полученная Карташевым, не является достаточно достоверной в ходе работ по пожарным подсушинам обнаружено "рыхлое кольцо" во многих местах за ее пределами.
 
 Контур поражения типа "рыхлое кольцо" может иметь для гипотезы светового ожога ключевое значение, поскольку устанавливает границу строго определенного количества световой энергии, достаточной для подогрева хвои на определенную температуру.
 
 Работу по "рыхлому кольцу" следует продолжить с более детальным методическим обоснованием и с обязательной камеральной обработкой спилов.
 
 Консервация древесины погибших деревьев
 
 Известны два замечания о хорошей консервации стволов древесины - одно из доноса Темникова (1929), который полагал причиной хорошей сохранности выделение деревом консервантов под действием пожара, второе -из коллективного ответа участников Метеоритной экспедиции на этот донос: "... предположим, что ожогу ураганом раскаленных газов Темников противопоставляет земной пожар, то на это можно сказать, что, во-первых, общий вид подвергшейся ожогу центральной площади радиального бурелома не отвечает обычному виду лесных (таежных) пожаров, а во-вторых, мы не знаем другого случая, когда бы после лесного пожара почти нацело умертвившего тайгу, сухой лес 22 года оставался бы на корню с такой высокой степенью сохранности, не посиневший, с янтарно-желтой древесиной, чтобы из этого леса можно было брать сряду, как в живом лесу, материал (теперь сухой, конечно), для построек, поделок и великолепных дров".
 
 Темников приводит и соответствующий аргумент в пользу своей трактовки - более или менее сохранялась нижняя часть сухостоя, вершины же перегнивали и отваливались. Прямого ответа Кулика на этот аргумент нет, но из общего смысла ответа ясно, что аргумент он считал ошибочным.
 
 Автору довелось поработать со специалистами лесоведами и пожароведами в районе эпицентра. Они необычайно энергично отрицали возможность сохранения коры на столбах-лиственницах более 80 лет после пожара ("Такого не может быть!"), и только специальная проведенная проверка того, что указанные лиственницы погибли именно в 1908 г., убедила их в этом. При этом специалисты сделали вывод о том, что пожар привел к консервации древесины и коры.
 
 Механизм консервации древесины до сих пор не вполне ясен, однако детальных исследований на эту тему не делалось.
 
 Образование "светлого пятна"
 
 Как показали исследования (Кривяков, 2005), светлое пятно на космоснимке в районе эпицентра и отдельные пятна за пределами зоны пожара имеют одну и ту же причину - преобладание лиственничного древостоя в верхних ярусах леса. Такое преобладание может быть достигнуто по естественным причинам (более подходящие условия для лиственниц и менее подходящие для других пород), что мы и наблюдаем в виде отдельных светлых пятен на космоснимках за пределами пожара и вывала. В нашем же случае светлое пятно не совсем обычно в этом смысле -оно занимает почти сплошную область овальной формы, имеет симметрию с осью, совпадающей с проекцией траектории, а главное, светлое пятно занимает разные по природным условиям участки. Например, долину ручья Чургим от устья до водопада; вершину г. Снядецкий; большинство склонов гор, образующих Великую котловину, и т.п. Ясно, что на всех этих разных участках не может преобладать одна и та же порода деревьев, если не было какой-то причины, обусловившей это преобладание.
 
 Уже отмечалось, что в прицентральном районе произошла массовая гибель всех пород деревьев, однако выжили многочисленные лиственницы как в виде отдельно стоящих деревьев, так и целыми рощами. Лесовозобновление на этой территории происходило преимущественно за счет лиственницы, что и обеспечило ее преобладание в первом и втором ярусе современного леса независимо от условий местообитания. Иными словами, область преобладания лиственницы (т.е. "светлое пятно")- это и есть область массовой гибели леса в пожаре.
 
 Границы термических повреждений разных типов
 
 Обратимся теперь к территориальному распределению разных типов поражений леса. В литературе опубликовано несколько вариантов границ пожара 1908 г. и примерно по одной карте-схеме на некоторые поражения.
 
 Границы "птичьего коготка"
 
 Максимально высокое положение "птичьего коготка" на стволах - 15-20 м и более встречается вокруг эпицентра на расстояниях до 3-4 км. Более низкое расположение, до 15 м, прослеживается еще на 2-3 км дальше, а затем высота "птичьего коготка" падает до 4-6 м и интереса не представляет, поскольку такая высота обгорания сучков характерна для обычного низового пожара.
 
 Границы зоны встречаемости "птичьего коготка" можно указать пока только в юго-западном и северо-восточном направлении. На юго-западе она совпадает с границей "светлого пятна", а в северо-восточном направлении значительно короче -за г. Фаррингтон "птичий коготок", согласно данным Несветайло, не встречается, хотя "светлое пятно" тянется еще на 5-6 км. В остальных направлениях полная неопределенность - слишком мало пробных площадей для построения границы этого типа поражения. Работу по картированию этого поражения следует продолжить.
 
 Границы массовой гибели живого древостоя, уцелевшего после ударной волны
 
 Специальной работы по определению этой границы не проводилось, но в период работы по пожарным подсушинам нам приходилось искать пережившие катастрофу деревья для закладки пробных площадей, и было замечено, что массовое выживание тонкомерных в 1908 г. деревьев начинается примерно в 4-8 км от эпицентра, внутри же этой зоны выживали только небольшие рошицы деревьев, расположенные в сырых местах. При работе по определению природы "светлого пятна" это наблюдение подтвердилось и, кроме того, сложилось впечатление, что "светлое пятно" как раз и есть зона массовой гибели деревьев в пожаре. Преобладание лиственничного древостоя в первом и втором ярусах леса на "светлом пятне" (см. выше) только подтверждает это впечатление.
 
 Для более уверенных утверждений необходимо провести дополнительные полевые работы.
 
 Границы опаления коры докатастрофного сухостоя и живых деревьев
 
 Эту работу можно было выполнить в первые метеоритные экспедиции. В настоящее время кора на деревьях сохранилась до небольшой высоты - 2-4 метра, выше встречается только случайно, если, например, ей не дает упасть группа сучков. Восстановить параметры этого поражения (высоту, направленность, территориальное распределение) уже не удастся.
 
 Кулик описывает границы этого поражения так: "Вся бывшая растительность, как котловины, так и окрестных гор, а также в зоне нескольких километров вокруг них несет характерные следы равномерного сплошного ожога" (Кандыба, 1998). Это описание границы хорошо согласуется с границей "светлого пятна", и такое совпадение вряд ли случайно. Кринов распространяет "область ожога" значительно дальше, но не совсем непонятно, что он имеет в виду под "областью ожога".
 
 Границы "рыхлого кольца"
 
 Установленные Карташевым границы "рыхлого кольца" показаны на рис. 5, напомним, однако, что эти границы не точны - автор наблюдал "рыхлое кольцо" за пределами зоны, указанной Карташевым. Отметим только, что зона "рыхлого кольца" вытянута вдоль траектории 111°, крупнее зон сильного "лучистого ожога", "птичьего коготка" и "светлого пятна" и меньше зоны пожара 1908 г. В отличие от зоны пожара область "рыхлого кольца" не имеет крыльев.
 
 Границы "лучистого ожога"
 
 По данным каталога (Ильин и др., 1975) граница сильного "лучистого ожога" с диаметром пораженных ветвей 8 мм и более - это почти правильный круг радиусом 4 км, только одно дерево на северо-востоке придает этой области сходство с бабочкой вывала. По данным, не вошедшим по какой-то причине в каталог, зона слабого "лучистого ожога", с диаметром обожженных ветвей до 3 мм, - это правильный овал с осью симметрии 95° и размерами примерно 14 х 20 км.
 
 Границы катастрофного пожара по посушинам
 
 На рис. 7 приведена схема распространения поражений, вызванных ударной волной при взрыве ТМ и границы пожара 1908 г. по данным Абрамова и др. (2003). На рис. 6 приведены границы пожара по данным разных авторов (Бережной и др., 1964; Абрамов и др., 2003). При определении границ пожара разные авторы использовали разные методики, чем и объясняется различие в полученных результатах.
 
 Бережной и Драпкина на основе анализа карты лесов района и полевых измерений возраста пожаров с точностью до 5 лет оконтурили пожар 1908 г. по границам лесотаксационных выделов, имеющих на пробных площадках пожар около 1908 г. Контур имеет выступы в северо-восточном, южном и юго-западном направлениях. Характерные размеры этих выступов 10-20 км и, если исходить из реальности указанной области, мы можем принять их за фронт и фланги распространяющегося катастрофного пожара с общим направлением движения на юг или юго-юго-восток. Время существования такого пожара - несколько дней. Авторы работы, однако, подчеркивают, что в камеральных условиях им удалось определять даты пожаров с точностью до 2-3 лет, иными словами, ТОЧНАЯ ДАТА пожаров в некоторых случаях была НЕ 1908 г., поэтому и построенная ими область охватывает несколько пожаров, близких по дате к катастрофному.
 
 Курбатский, обследуя с вертолета местность в районе катастрофы, обнаружил признаки распространения верхового пожара в виде дугообразных полос и опушек старого леса (Курбатский, 1964). Дата пожара, вызвавшего образование этих признаков, не проверялась, наземными маршрутами обследованы только склоны высот вокруг Южного болота и местность, примыкающая к тропе Кулика южнее р. Хушма. Фуряев на основании обследования 18 пробных площадей построил несколько иную границу пожара, но количества его пробных площадей явно недостаточно для построения достоверного контура пожара 1908 г. Этими и другими ранними исследователями пожара установлены следующие факты:
 
 в центральной зоне пожара произошло массовое отмирание устоявших на корню деревьев, с отпадом, характерным для сильного низового или верхового пожаров;
 
 наблюдаемое расположение сохранившихся старых деревьев исключает предположение об экранировании рельефа, нет признаков экранирования деревьев и ветвей у одного дерева, поэтому единовременного воспламенения хвои от лучевого ожога быть не могло.
 
 в центральной части пожара сохранились рощи, не несущие следов пожара (под Вюльфингом), рощи, несущие следы слабого низового пожара (в сырых местах с редким тонкомерным докатастрофным древостоем), и рощи, несущие следы среднего или сильного пожара (в обычном лесу, но в сырых местах);
 
 пожар 1908 г. охватил участки разновозрастных насаждений, сформированных за счет серии докатастрофных пожаров, степень "пожарной зрелости" на этих участках сильно отличается друг от друга.
 
 Более детальное изучение границы пожара предпринято группой исследователей под руководством Абрамова. Им удалось, используя точное определение даты пожара дендрохронологическими методами, построить контур пожара 1908 г. и доказать его нераспространение (возможно, слабое распространение) в южном направлении. Ими же было доказано наличие на территории вывала леса серии близких к 1908 г. пожаров, особенно обильных после катастрофы.
 
 Для определения границ пожара 1908 г. ими были заложены пробные площадки по радиусам от центра к периферии, на площадках делалось общее описание местности, докатастрофного и послекатастрофного леса, вывала леса. При обнаружении признаков пожара (нагар на стволах) брались спилы с деревьев, имеющих пожарные подсушины. Приблизительное определение даты пожара осуществлялось на месте путем подсчета годовых колец, точное - при камеральной обработке спилов дендрохронологическими методами.
 
 В ряде случаев были найдены деревья, имеющие трещину в стволе, датируемую 1908 г. Микроскопический анализ трещин показал, что их образование произошло в момент, когда было сформировано примерно 2/3 ранней древесины. Для изучаемого района формирование ранней древесины начинается к 1 июня, заканчивается в среднем к 15 июля, а формирование поздней древесины заканчивается в среднем к 1 августа. Таким образом, время образования трещин приходится на конец июня - начало июля и хорошо совпадает с моментом катастрофы.
 
 Обилие локальных пожаров, близких к 1908 г. следует, по-видимому, связывать с возникшими после вывала леса благоприятными условиями возникновения пожаров. С другой стороны, большое количество локальных пожаров и их малая площадь говорят о неблагоприятной обстановке для распространения пожаров. Можно предположить следующий механизм, увязывающий оба этих положения: вывал увеличил валеж и уменьшил экранирование дернины и почвы от прямой солнечной радиации, что усилило просушку горючих материалов и облегчило возникновение локальных пожаров от ударов молний. В то же время увеличилось обводнение почвы на плоских и пологих участках за счет нарушения водного баланса почв, что создало неблагоприятные условия для распространения пожара на таких участках. Кроме этого, следует иметь в виду и вывод группы Абрамова о создании природной минерализованной полосы вследствие вывала леса, являющейся препятствием для распространения пожара. Таким образом, локальные пожары возникали часто, но ограничивались небольшой территорией.
 
 Основным отличием результатов этих работ от результатов работ 60-х и 70-х годов (Курбатский, 1964; Фуряев, 1975) является установление следующих фактов:
 
 интенсивность пожара на большей его территории оценивается как слабая;
 
 в периферийной части зоны пожара участки низового пожара слабой и средней интенсивности чередуются с участками, на которых пожарных подсушин не обнаружено (отсутствие пожара или беглый пожар);
 
 пожар не распространялся и затух там же, где и возник. Возможно только небольшое его продвижение в южном направлении на несколько километров;
 
 конфигурация границы пожара не связана ни с топографией района, ни с гидросетью; контур, охватывающий область пожарных очагов, подобна "бабочке" вывала;
 
 во время пожара имел место слабый ветер северных румбов;
 
 после катастрофы в течение ряда лет на территории вывала леса возникали многочисленные локальные пожары; пожары, имевшие место по показаниям очевидцев в устьях рек Хушмо и Нижняя Дулюшма, не оставили следов в виде подсушин. Вероятно, либо это были беглые пожары, либо пожаров в этих местах не было вовсе, а показания очевидцев инициированы сносом дыма от катастрофного пожара в юго-восточном направлении.
 
 Угасание пожара в месте его возникновения свидетельствует о плохих условиях для распространения пожара. Косвенно это подтверждается и особенностями поражения типа "птичий коготок" (возможно, катастрофе предшествовал либо небольшой дождь, либо обильная роса, см. выше). Практически на всей территории пожара, за исключением его прицентральной части, прослеживается только слабый пожар.
 
 Кажущееся противоречие между фактами (и сильный, и слабый пожар в центральной части) автор попытается снять ниже.
 
 Границы "светлого пятна"
 
 Четко очерченная внешняя граница "светлого пятна" имеет правильную овальную форму, говорит о внешнем осесимметричном воздействии, приведшем к гибели леса. Известно, что даже при самых сильных пожарах отпад сосны не бывает 100%-ным, всегда остаются хотя бы отдельные выжившие экземпляры в силу случайного распределения горючих материалов в лесу, влажности и особенностей рельефа. Значит, гибель сосны была обусловлена не столько пожаром, сколько фактором, для которого безразличны и особенности рельефа, и влажность, и распределение горючих материалов в лесу. Таким фактором могло быть только световое излучение при взрыве ТМ. Сосна и кедр погибли от перегрева ее хвои еще до возникновения пожара, довершившего уничтожение всех остальных пород деревьев.
 
 Таким образом, "светлое пятно" - это фотография области, получившей определенную световую энергию, достаточную для прогрева хвои сосны и кедра до критических температур, при которых хвоя гибнет.
 
 Соответствие гипотез о причинах пожара известным фактам
 
 Гипотеза Кулика - действие раскаленных газов
 
 Первую гипотезу овозникновении пожара высказал Кулик. Он связывал возникновение пожара с действием урагана раскаленных газов, образовавшихся при пролете метеорита. Основанием для такой гипотезы послужили некоторые параметры ожога растительности, наблюдавшиеся Куликом, а именно: сплошность опаления коры живых и мертвых деревьев, вне зависимости от рельефа местности, большая высота опаления коры, чего не бывает при обычных низовых пожарах, легкое опаление мха на изолированных островах, приуроченность центра пожара к центру радиального вывала леса.
 
 Наличие переживших катастрофу рощ деревьев Кулик объяснял экранировкой от действия раскаленных газов неоднородностями рельефа и интерференцией волн. Оставив в стороне интерференцию (деревья валит не ударная волна, а ураганный ветер за ней), посмотрим, соответствует ли положение уцелевших рощ гипотезе об экранировке. Карта-схема рощ была опубликована (Зенкин, 1963), мы повторяем ее на рис. 8. В прицентральной части большинство рощ сохранилось на внутренней (!) стороне гор, образующих Великую котловину, т.е. эти рощи не были защищены склонами холмов. Часть рощ лежит в распадках между холмами, причем распадки направлены примерно в сторону эпицентра. В таких местах ураганный ветер, расходящийся из центра, мог только усиливаться, и шансы выжить у деревьев только уменьшались.
 
 На обратных же склонах Великой котловины исследователи отмечают полное отсутствие переживших деревьев: так, группа "ожогистов" не смогла найти деревьев к востоку от котловины (Базыль, 1971) на расстоянии около 6 км. Автором обследованы внешние склоны Великой котловины в южном направлении, и тоже ни одного живого дерева, даже на очень крутых склонах, являющихся прекрасной защитой от действия Куликовских раскаленных газов, не было обнаружено.
 
 

 
 Рис. 8. Выживший лес в прицентральной части: направления пожарных подсушин, 2 - выжившие кедры, 3 - эпицентр; 4 - роща под г.Вюльфинг; 5 - рощи лиственниц
 
 Противоречат гипотезе раскаленных газов и параметры "птичьего коготка". Согласно Кулику, при изломе ветви обязателен ожог ("нет излома без ожога"), тем более он обязателен на тонких ветвях, расположенных высоко на стволе дерева. Реальные же параметры "птичьего коготка" говорят совсем об обратном, ожог этого типа может быть на нижних обломанных ветвях и не быть на верхних, несмотря на то, что нижние сучки много толще верхних. Автор проверял зависимость максимальной высоты "птичьего коготка" от местоположения на склоне, передвигаясь от долины Хушмо на север по крутому склону горы, расположенной в южной части цепочки гор, образующих Великую котловину. Оказалось, что на всем склоне горы (высота горы по трассе 100 м, расстояние от подножия до вершины - 500 м) высота встречаемости "птичьего коготка" не менее высоты любого дерева (на всех стволах поражение прослеживалось до вершины), а вот на практически плоской вершине горы высота поражения сразу упала до 10-6 м, а через 200 м хода на север встретилась роща докатастрофных деревьев, где поражение прослеживалось на высоте не более 2-4 м (низовой пожар средней интенсивности). Действием раскаленных газов, идущих от эпицентра в стороны, этот факт объяснить не удается.
 
 Уже упоминалось выше о том, что Вронский, обследуя отдельно стоящие в болотах лиственницы, не нашел на них никаких следов опаления или ожога коры, что также говорит против гипотезы Кулика.
 
 Гипотеза Цынбала-Шнитке-взрыв газовоздушной смеси
 
 Предполагается, что падение метеорита диспергировало в атмосферу твердые, жидкие или газообразные органические вещества, которые, смешавшись с воздухом, образовали взрывчатую смесь. Зажигание этой смеси вызвало детонацию и последующее расширение раскаленных газов, возможно в режиме догорания, не прореагировавших еще веществ.
 
 По термическому воздействию на лес эта модель не отличается от модели Кулика - действия раскаленных газов, и вся критика предыдущей модели применима и здесь.
 
 Авторы гипотезы особо отмечают, что им удалось наконец-то объяснить, почему поражения типа "лучистый ожог" не направлены в некоторый общий центр (светящееся облако). Оказывается, при их модели такого требования просто не возникает- поражаются те ветви, у которых кора тоньше или повреждена взрывом.
 
 Заметим, однако, несоответствие этой гипотезы параметрам области поражения концов живых ветвей. В самом деле, "слабое" повреждение типа "лучистого ожога" отмечается именно как поражение концов тонких ветвей на периферии зоны "лучистого ожога". При этом диаметры пораженных участков ветвей - 2-3 мм. В то же время на более близких расстояниях внутри зоны ожога находятся деревья, вовсе не несущие поражения на ветвях, хотя и имевшие в 1908 г. такие же тонкие ветви. Попытки объяснения "пятнистости" "лучистого ожога" неравномерным распределением диспергированного горючего материала в воздухе не могут быть приняты, поскольку характерные размеры неоднородностей диспергирования горючих материалов должны составлять первые десятки метров, что при энергетике Тунгусского метеорита невозможно.
 
 Гипотеза Соляника - электрический разряд
 
 Предполагается (Соляник, 1980), что при движении тела в атмосфере на нем накапливается достаточный заряд для осуществления электрического пробоя, который и вызвал образование "птичьего коготка". Автор не разворачивает эту идею достаточно подробно, но можно понять, что возникновение пожара могло произойти от подобных пробоев.
 
 Нужно отметить, что детальное исследование "птичьего коготка" было осуществлено позже, и Соляник не мог знать, что "птичий коготок" встречается только на сухих в 1908 г. сучках, а на живых в 1908 г. ветвях никакого ожога торцов обломанных ветвей не наблюдается. Понятно, что электрический разряд по сырому дереву более вероятен (проводник), чем по сухому (диэлектрик), поэтому связывать "птичий коготок" с электрическим разрядом нельзя. Что касается возможности зажигания леса от множества молний, могущих возникнуть при электрической модели, то желательно было бы проведение соответствующих исследований, доказывающих наличие таких молний во время катастрофы. Исследования, проведенные группой школьников под руководством Ромейко (Расторгуева, Ромейко, 1999), очевидно, страдают методической недоработкой - нет критериев отличия механической трещины от морозобоиной, а морозобоиной от молниевой, не проводилась датировка образования повреждения дерева и т.д., и т.п.
 
 С аналогичной идеей электрического разряда выступил Галанцев (2001). Согласно его представлениям при взрыве ТМ образовалось заряженное облако, которое при определенных условиях (касание земли) могло образовать поражение "птичий коготок". Галанцев провел эксперименты по определению условий возникновения разряда, в том числе и определил токи и времена, необходимые на обугливание кончиков сырых ветвей лиственниц. К сожалению, он, по-видимому, не знаком с работой (Несветайло, 1986), иначе использовал бы для зажигания не сырые ветви, а сухие сучки, тогда и результаты измерений были бы иными.
 
 Таким образом, для определения причины пожара гипотеза электрического разряда (пробоя) не годится - пока не найдено ни одного факта, говорящего о существовании электрического разряда при Тунгусской катастрофе.
 
 Гипотеза светового излучения
 
 Предполагается, что доля выхода энергии ТМ в излучение был достаточно высоким, чтобы вызвать воспламенение горючих лесных материалов, что и привело к образованию пожара и, возможно, к некоторым типам термических повреждений леса. (Автора этой гипотезы выявить не удалось, по-видимому, это общепринятая точка зрения с начала послевоенных исследований, истоки этой точки зрения в гипотезе Казанцева о космическом корабле).
 
 До установления факта нераспространения пожара и определения его границ никаких трудностей эта гипотеза не испытывала, сейчас же трудности появились.
 
 Для объяснения возникновения пожара с помощью этой гипотезы необходимо, чтобы энергия, переданная горючим лесным материалам, превышала некоторую минимальную пороговую величину. Такая минимальная пороговая величина была найдена Курбатским в опытах по зажиганию разных лесных материалов: оказалось, что минимальная величина энергии зависит от длительности светового воздействия, при длительности воздействия 2 с необходим поток энергии 3,0 кал/см2/с (6 калорий на 1 см2), а при длительности 10 с необходим поток 1,3 кал/см2/с (13 калорий на 1 см2).
 
 С другой стороны, известно, что кедр, ель и сосна погибают, если гибнет их хвоя (Курбатский 1964). В центральной части пожара найдены живые деревья указанных пород, не экранированные местностью от излучения. Это налагает верхний предел на энергию светового излучения. Курбатский указывает следующие экспериментальные величины потоков зажигания хвои: при экспозиции 2с7,5 кал/см2/с (15 калорий на 1 см2), а при экспозиции 10с-5кал/см2/с (50 калорий на 1 см2).
 
 Таким образом, выбрав некоторую верхнюю границу световой энергии в эпицентре пожара (в зависимости от длительности излучения) и задавшись высотой взрыва, можно определить максимальное расстояние, на котором возможно воспламенение. Для грубой оценки воспользуемся обратной квадратичной зависимостью энергии от расстояния:
 
 ER/E0 = R02/R2,
 
 откуда
 
 R=(ER/E0)-1/2xR0.
 
 Тогда при экспозиции 2 с получим R = 15,8 км, а при экспозиции 10 с R = 19,6 км (на самом деле расстояния будут немного меньше за счет поглощения излучения атмосферой) откуда радиусы зоны первичного воспламенения должны быть соответственно не более 12,2 км и 16,8 км.
 
 Посмотрим, как это соотносится с границей пожара. Если за зону первичного воспламенения принять круг максимального диаметра, который можно ВПИСАТЬ в область пожара, то получим радиус 15 км, и нам придется объяснять, почему пожар распространился в одно и то же время практически в противоположных направлениях (северо-восточное и южное крыло пожара). Если же за зону первичного воспламенения принять круг максимального диаметра, который можно ОПИСАТЬ вокруг пожара, то получим радиус 20 км, и нам придется объяснять, почему нет следов пожара в большей части периферии зоны первичного воспламенения.
 
 И в том, и в другом случае нужно будет объяснить, почему центр пожара оказался смещенным в юго-востоку на значительную величину - 8-12 км от центров областей прочих термических повреждений. Нисколько не лучше обстоит дело, если принять форму зоны первичного воспламенения овальной - все равно остаются необъясненными два крыла пожара в северо-восточном и южном направлении. Южное крыло еще можно попытаться объяснить распространением пожара (при доказанном тезисе о нераспространении его!), тем более что доказан приземный ветер во время пожаров северных направлений. Но северо-восточное крыло распространением пожара объяснить уже не удается. Приходится искать другие причины, объясняющие полученный контур пожара при теоретической круговой (или овальной) зоне первичного воспламенения.
 
 Более всего контур пожара схож с контуром "бабочки" вывала, поэтому и следует привлечь к рассмотрению ударную волну. Сама по себе ударная волна зажигания леса не производит - слишком мал перепад температур (две-три сотни градусов) в ударной волне и слишком короткое воздействие она может осуществить (доли секунды). Однако за ударной волной движутся массы воздуха (ураганный ветер), способные переносить загоревшиеся от излучения лесные материалы. Можно предположить, что зона первичного воспламенения леса была достаточно компактной, имеющей форму круга или овала, центр этой зоны был приурочен, как и полагается, к эпицентру по вывалу. Загоревшиеся же лесные материалы из этой зоны первичного воспламенения были разнесены ураганным ветром от взрыва метеорита на достаточно большие расстояния, чтобы сформировать вторичную зону зажигания леса. В этом случае вторичная зона зажигания леса (она же зона пожара, поскольку пожар не распространялся!) будет подобна фигуре вывала леса, что мы и имеем.
 
 Таким образом, при правильности гипотезы разноса горящих материалов ураганным ветром зона зажигания леса световым излучением, т.е. зона первичного воспламенения, лежит внутри зоны пожара и может иметь конфигурацию, сильно отличающуюся от конфигурации пожара 1908 г., а именно, иметь круглую или овальную форму и располагаться вокруг эпицентра.
 
 Гипотезы геологические
 
 В последнее время появилось много моделей Тунгусской катастрофы, обосновывающих земную природу явления (Николаев, 2001; Ольховатов, 2001 и др.). Если бы авторы этих гипотез не начинали с полного отрицания пролета крупного болида и других "неудобных" для их гипотез фактов, можно было бы проанализировать соответствие этих гипотез фактам о термических повреждениях леса. Но поскольку сами авторы не озабочены прочным фактическим фундаментом для своих гипотез, то и мы не будем терять время и оставим анализ гипотез самим авторам.
 
 Общая картина катастрофного пожара с учетом всех известных фактов
 
 Прежде всего, следует выбрать модель первичного воспламенения леса, и здесь важно не ошибиться, поскольку все остальные рассуждения будут так или иначе основаны на этой модели.
 
 Парадокс возникновения пожара
 
 Анализируя возможные причины воспламенения тайги, Курбатский приходит к выводу о невозможности варианта воспламенения хвои от действия светового излучения, поскольку в этом случае не могли сохраниться живыми сосна, кедр и ель (роща этих деревьев имеется под Вюльфингом). Он останавливается на варианте воспламенения сухого мха и опада, поскольку для этого нужны существенно меньшие энергии. Область первичного воспламенения по Курбатскому не могла быть большой, в противном случае нагревание хвои сосны, кедра и ели до 60° неминуемо привело бы к гибели дерева. Нам же известно о существовании вблизи эпицентра рощи таких деревьев под г. Вюльфинг, и о двух кедрах на западном краю Южного болота, отсюда вывод - нагрева хвои деревьев под эпицентром до температуры 60° не было.
 
 Другими словами, мы имеем два ограничения на энергию излучения: 1-е - ее должно хватить на нагрев до 270-300° элементов мха и опада, 2-е - ее не должно хватить на нагрев живой хвои более чем на 60°. Сделаем оценку на пересечение этих ограничений. Содержание влаги в живой хвое -130% от сухой массы хвои, содержание влаги в опаде и мхе - около 30% для утреннего времени. Допустим, что толщина элементов мха и опада в два раза тоньше хвои, тогда при нагреве в 270° мха и опада мы получим нагрев хвои в 4 раза меньше: в 2 раза за счет 100%-ной добавки массы и в 2 раза за счет утолщения. При температуре окружающей среды 20° прирост температуры живой хвои будет (270 - 20) / 4 = 62°, а температура по Цельсию 20+62 = 82°! Изменения исходных параметров расчета в пределах допустимых величин сильно картины не меняет.
 
 Фактически здесь сформулирован парадокс Тунгусского пожара - первичного зажигания не могло быть, тем не менее мы наблюдаем его последствия в виде пожара. Рассмотрим парадокс подробнее.
 
 Мы исходили из нескольких явных и неявных допущений, одно из которых не проверялось и не оценивалось. Мы допустили, что: а) нагрев хвои кедра, сосны и ели до 60° погубит дерево; б) никакой экранировки деревьев нет; в) будет обожжена вся хвоя дерева. Первое допущение, скорее всего, верно (Курбатский, 1964). Справедливость второго допущения для отдельно стоящих в болоте деревьев не вызывает сомнений, а вот для рощи деревьев под г. Вюльфинг сомнительна. Допущение о непременном нагреве всей хвои дерева сомнительно и в том, и в другом случае, по крайней мере, для деревьев с густой кроной и расположенных под эпицентром.
 
 Парадокс может быть решен только в том случае, если удастся доказать гибель по крайней мере части кроны отдельно стоящих кедров на краю Южного болота и части крон кедров, елей и сосны в роще под г. Вюльфинг. Насколько нам известно, эту работу еще никто не проводил, и имеет смысл провести ее в ближайший полевой сезон. Если окажется, что повреждений крон не было, то придется изыскивать новый, не световой механизм первичного воспламенения леса.
 
 Модель огненного шквала
 
 Несмотря на существующий парадокс первичного воспламенения леса, попытаемся построить модель развития пожара, считая причиной возгорания излучение от взрыва Тунгусского метеорита.
 
 Энергии излучения хватило на поджигание сухих лесных материалов (мох, опад) на некотором расстоянии от эпицентра. Форма области первичного воспламенения должна быть овальной, ось симметрии овала должна совпадать с проекцией траектории. Это же излучение должно было подогреть хвою деревьев до температуры, при которой начинается интенсивное выделение хвоей эфирных масел. Контур области с такой (не меньшей) температурой хвои примерно совпадает с контуром "светлого пятна" или чуть больше его. До прихода ударной волны возникли многочисленные очаги пожаров как в лесу, так и на торфяниках. В лесу загорелись сухой мох, опад и мелкие сухие веточки, на торфяниках - прошлогодняя трава и ягель.
 
 После прохождения ударной волны ураганный ветер, движущийся за ней, растащил горящие лесные материалы по площади, контур которой совпадает с контуром пожара 1908 г. В сухих местах на окраине этой области занялись локальные пожары, часть которых потухла сама собой, часть дала беглый или слабый низовой пожар, а часть развилась в пожар средней и сильной интенсивности, в зависимости от процента вываленных с корнем деревьев (больше выворотней - слабее пожар) и "пожарной спелости" территории.
 
 В прицентральной же части, где имел место либо обрыв крон ударной волной, либо массовый вывал леса, кроны деревьев, лежащие на земле, образовали сплошной ковер высотой 2-4 м легко воспламенимой нагретой и слегка подсушенной хвои. Продолжающееся выделение эфирных масел из хвои привело к усилению пожара, который из низового очень быстро перешел в специфический "приземный верховой" пожар. Обязательным условием такого перехода является густой докатастрофный древостой, способный при вывале или обрыве крон дать нужное количество горючих материалов (хвои). В местах действия такого пожара возникало пламя, высотой полтора-два десятка метров, что привело к образованию высокого нагара на устоявших стволах, их массовой гибели вследствие перегрева всего ствола и консервации древесины. В тех же местах, где преобладали разреженные тонкомерные древостой, легко перенесшие ударную волну и не давшие достаточного материала для формирования хвойного ковра, проходил обычный низовой пожар разной интенсивности, в зависимости от "пожарной спелости" леса.
 
 Нагретый в таком интенсивном пожаре воздух должен был неминуемо сформировать конвекционную колонку, поддержанную к тому же всплывающим огненным шаром от взрыва ТМ. Поднимающиеся массы воздуха сформировали ветер, дующий со всех сторон к эпицентру пожара. Направленное движение воздуха еще более раздувало пожар, но не давало ему распространяться, поскольку ветер со всех сторон дул к центру. Это и есть собственно огненный шквал.
 
 Вследствие такого ветра в области действия конвекционной колонки сформировались на деревьях подсушины, направленные в сторону эпицентра. По мере выгорания хвои подсушивались горючие материалы подстилки, а конвекционная колонка должна была дробиться на отдельные конвекционные колонки вокруг сопок. После выгорания хвои все сопки вокруг Великой котловины были охвачены мощным низовым пожаром, довершившим уничтожение леса на всех более или менее крутых склонах. Уцелели только отдельные деревья по краю болот, небольшие рощи в распадках между горами, и отдельные рощицы на сравнительно плоских сырых местах, если они находились среди разреженного древостоя.
 
 В таком пожаре, особенно в самом его начале, направленное движение нагретых воздушных масс от периферии к центру должно было создать специфические тепловые повреждения леса даже у деревьев, стоящих несколько изолированно от основного лесного массива. Должна была нагреться хвоя сосен, кедров, елей до температуры гибели хвои, и даже та хвоя, которая оказалась экранированной от излучения, погибала в потоке теплого воздуха. Перегревались концы ветвей и тонкие вершины деревьев. Повреждение типа "лучистый ожог" на ветвях также мог быть вызван потоком теплого воздуха, а поражение должно было образовываться с наветренной стороны (максимальный прогрев в области срыва квазиламинарного обтекания на турбулентный). То есть большинство поражений будут направлены несколько вверх и в сторону эпицентра. В тех же случаях, когда пламя было достаточно близко от ветви, возможен и "обратный" ожог, т.е. расположение его снизу или в стороне, противоположной эпицентру.
 
 Трудно сказать, сколько времени продолжатся огненный шквал, по-видимому, первые десятки минут. Массовая гибель сосны, за исключением рощицы под Вюльфингом, говорит о достаточно высокой температуре воздуха и достаточно длительном его воздействии на хвою сосны. Два кедра на краю Южного болота уцелели, по-видимому, потому, что воздушные массы, проходя несколько километров к эпицентру над Южным болотом, успевали несколько охладиться. Роща же под Вюльфингом находится в котловине, окруженной несколькими возвышенностями: с севера и запада самим Вюльфингом, а юга и востока небольшими сопками.
 
 Интересно, что по краю зоны огненного шквала (зоны "светлого пятна") должна быть полоса шириной 2-3 км, где направления подсушин на стволах должны также указывать на эпицентр, поскольку в этих местах также 1ействовал направленный в эпицентр ветер. Автором обследованы небольшие области в северной, южной и юго-западной части вне зоны огненного шквала, и на всех участках это следствие подтвердилось.
 
 Высота поражения типа "птичий коготок" в зоне огненного шквала должна зависеть от высоты пламени, что в свою очередь зависит только от густоты докатастрофного древостоя, а направления сучков, несущих это поражение, безразличны. В местах же разреженного древостоя высота обгорания сучков будет такой же, как и при низовом пожаре.
 
 Проверка модели огненного шквала на соответствие фактам
 
 Модель огненного шквала соответствует почти всем установленным фактам, перечисленным при описании типов повреждений (см. выше). Не удается объяснить следующие факты:
 
 
 
 
 
  наблюдаются случаи "лучистого ожога" без отмирания конца ветви (если тепла набегающего потока воздуха хватило на нагрев ветви, то хватило бы и на нагрев тонкого конца ветви. Гипотеза лучевого ожога объясняет этот факт тем, что конец ветви был почти параллелен потоку света, потому и нагрелся);
 
 
 
 
 
  поражение типа "лучистый ожог" может быть прерывистым (обычно толщина коры ветви плавно уменьшается и, если есть ожог под более толстой корой, он должен быть и под более тонкой, стало быть, перерыва быть не должно);
 
 
 
 
 
  повреждения несут только часть ветвей дерева, причем в восточной части области поражений число пораженных ветвей падает до 5% (частичное поражение ветвей возможно только в том случае, если эти ветви - самые нижние).
 
 
 
 
 
 Уточнить обстоятельства проявления этих фактов, к сожалению, сейчас уже невозможно, поскольку утеряны первичные дневники по ожогу и сами спилы. Можно только повторить полевые работы и выяснить, при каких условиях наблюдаются подобные повреждения. Вполне возможно, что изучение конкретных условий снимет несоответствие модели этим фактам. На ближайшие полевые сезоны такие работы запланированы.
 
 Некоторые предсказания модели огненного шквала
 
 Модель огненного шквала впервые была сформулирована в 1980 г. на рабочем совещании актива КСЭ. Тогда же были сделаны некоторые предсказания, не согласующиеся с имевшимися на то время результатами. В частности, был предсказан пожар за р. Кимчу, отмирание вершин деревьев при отсутствии следов пожара в зоне первичного воспламенения и некоторые другие.
 
 Ниже приведем некоторые следствия модели огненного шквала, не проверенные до настоящего времени и сформулированные в последнее время:
 
 
 
 
 
  На отдельно стоящих кедрах и в лесу под г. Вюльфинг должны обнаружиться термические повреждения в верхней части крон.
 
 
 
 
 
  Ветви, несущие поражение типа "лучистый ожог", обязательно должны нести и поражение типа "отмирание концов ветвей".
 
 
 
 
 
  Если обнаруживаются отмирания концов ветвей на некоторой большой высоте, то на всех ветвях ниже должно быть такое же поражение, и наоборот, если есть поражение на нижних ветвях, то оно не обязано быть на верхних ветвях.
 
 
 
 
 
  Вокруг зоны огненного шквала ("светлое пятно") должна существовать полоса шириной 2-3 км, где направления подсушин будут указывать на некоторый центр.
 
 
 
 
 
  В зоне огненного шквала высота поражения типа "птичий коготок" будет коррелировать с показателем отпада.
 
 
 
 
 
  Сильное поражение типа "лучистый ожог" может встретиться только на деревьях, расположенных либо в лесу, либо вблизи леса, и не может встретиться на деревьях, стоящих в болоте далеко от лесных массивов.
 
 
 
 
 
  Сильное повреждение типа "лучистый ожог" должно встречаться чаще на нижних ветвях, верхние ветви должны нести более слабый ожог либо не иметь его вовсе.
 
 
 
 
 
 Проверка этих следствий запланирована на ближайшие полевые сезоны. Некоторые вероятные последствия пожара и его возможная связь с другими изучаемыми явлениями.
 
 Угольные шарики
 
 Черные шарики, исследованные в 1983-1984 гг. по мнению авторов работы (Мульдияров, Сальникова, 1995), являются склероциями неизвестного науке гриба. Аргументом в пользу такого вывода служат:
 
 биофильный элементный состав;
 
 разные размеры шариков под вываленными деревьями и рядом с ними (разные экологические условия произрастания);
 
 клеточная радиально-лучистая структура;
 
 редко встречающаяся на шарике вмятинка, трактуемая как след крепления шарика.
 
 В дополнение к физическим параметрам шариков, приведенных в статье Мульдиярова, Сальниковой (1995) приводим собственные измерения плотности шариков. Всего было сделано 9 измерений плотности с погрешностью + 0,03 г/см3:0,46; 0,79; 0,87; 0,83; 0,87; 0,99; 0,88; 0,91; 0,72.
 
 Все шарики с Чургимского торфяника, измерения плотности проводилось для сухого веса. Шарик под номером 1 (плотность 0,46) оказался весьма непрочным, легко размазался пальцем по бумаге с образованием черного следа. Среди исследованных образцов были шарики с двумя вмятинками.
 
 Некоторое время автор этой работы тоже относил черные шарики к растительным объектам, тем более что подобные шарики, внешне ничем не отличимые от тунгусских, он лично собирал в причулымской тайге прямо с плодоножек какого-то растения. Единственное отличие - при надавливании иглой они не кололись, как тунгусские, а от них отделялись волокна, как бы опутывающие центральную часть шарика. Впоследствии была получена информация от Е.М. Колесникова о том, что подобные шарики найдены его французскими коллегами в районе сильного верхового пожара, и данные по шарикам пришлось пересмотреть.
 
 В работе (Мульдияров, Сальникова, 1995) упоминается, что черные шарики найдены в скальных карманах. Если бы шарики генерировались растительностью (грибом), то непонятно, почему в скальных карманах, где экологические условия обитания не изменяются веками, число шариков не приближается к бесконечности? Непонятно также, почему горелые участки торфяника, видимые по сей день, не усыпаны шариками, а содержат их на единицу площади столько же, сколько их приходится на ту же единицу в погребенном горелом торфяном слое, хотя по данным этих авторов во втором случае генерация шариков в возможна только один-два десятка лет после пожара?
 
 Элементный состав шариков имеет на 4% больше углерода, чем это характерно для клетчатки, откуда следует, что вещество шариков подверглось частичному пиролизу. Учитывая легкую воспламеняемость шариков, невозможно объяснить, почему же шарики не сгорели, если имел место пиролиз? Совершенно непонятно почему шарики, подвергшиеся пиролизу имеют столь однородную структуру по всему объему, и почему степень пиролиза совершенна одинакова для шариков любых размеров, от 50-100 микрон до 2 мм?
 
 Пока не найден и не описан "неизвестный науке" гриб, генерирующий склероции из пиролизованной органики плотностью от 0,46 до 0,99 г/см3, попробуем дать другую модель образования шариков, основываясь на модели пожарного их происхождения.
 
 Огненный шквал должен был проходить в условиях дефицита кислорода, что должно было привести в неполному сгоранию горючих веществ, выделению в атмосферу смолистых веществ и образованию обильной сажи. Сажа и микрокапли смолистых веществ находясь в нагретых воздушных слоях слипались, образовывая крупные капли, часть которых, в свою очередь, сталкиваясь в воздухе создавала парные, тройные шарики и прочую экзотику ("цистерны", "груши", "караваи" и т.п.). Рано или поздно шарики выходили из теплого потока воздуха, остывали и выпадали на поверхность земли или торфяника, образуя более или менее одинаковые концентрации на единицу площади. Этим объясняется, почему в скальных карманах количество шариков не меняется со временем до бесконечного.
 
 Сажа и смолы, образующие тело шарика, конечно же содержат в составе биофильные элементы.
 
 Интересно, что в турбулентных потоках падающие частицы тем легче отклоняются от вертикали, чем меньше их размер. Последующий перенос шариков талыми водами также возможен на большее расстояние для более мелких шариков. Так можно объяснить, почему под упавшими в 1908 году стволами ниже концентрация шариков, а их размер мельче.
 
 Что касается клеточной структуры, то слипание обмазанных сажей капелек смолы как раз и должно симитировать "клеточную" структуру шарика. Вмятинка же может образоваться по самым разным причинам - налипание кусочка органики с последующим разложением, воздействием проникшей внутрь воды при морозе и т.п. Причина радиальности "клеточной" структуры не ясна, и это единственное необъясненное свойство может стать камнем преткновения для пожарной модели происхождения шариков.
 
 Несколько естественнее, чем в "грибной" модели, выглядят в составе шариков микрокристаллические включения (Мульдияров, Сальникова, 1995), выдерживающие температуру 1200°. В пожарной модели это всего-навсего пыль, сорбированная при генерации шарика.
 
 Такие же шарики должны образовываться при любых пожарах, но при мощных пожарах их образование более вероятно, а размеры шариков должны быть крупнее.
 
 К сожалению, картированием концентраций на единицу поверхности таких шариков никто не занимался. Было бы интересно проследить направление их сноса от прицентральной части пожара и, тем самым, подтвердить (или опровергнуть) северное направление ветра в момент катастрофы.
 
 Ради исторической справедливости автор вынужден отметить, что об угольных шариках размером 2 мм он впервые услышал в 1980 или 1981 гг. от Б. Гордейчика, принимавшего участие в отборе (или переноске) большой пробы на болоте Бублик. Тогда же в пробе нашли замороженного тритона, ожившего через некоторое время.
 
 Направление приземного ветра
 
 По направлениям подсушин на периферии пожара можно предположить, что в момент катастрофы преобладал северный ветер. Конвекционная колонка могла оказаться достаточно высокой и мощной, чтобы захватить горящие материалы и выбросить их где-то по ветру на достаточно больших расстояниях. Возможно, что в формировании более развитого южного крыла пожара приняла участие и конвекционная колонка. Пока непонятно, как это можно доказать, но следует иметь в виду такую задачу при дальнейших исследованиях пожара.
 
 Можно указать и другое следствие из определенного направления ветра - снос мелкодисперсного распыленного вещества Тунгусского метеорита следует ожидать в южных направлениях.
 
 Кратковременное изменение водного резкими
 
 Массовый вывал леса и выгорание лесной подстилки в районе пожара должны были интенсифицировать процессы размывания почв и способствовать переносу гидрозолей вместе с талыми водами, что должно было привести к увеличению зольности торфяников, расположенных в долинах рек. При послойном определении в торфе концентраций элементов мы неминуемо должны обнаруживать пики концентраций, обусловленных таким переносом гидрозолей.
 
 Литература
 
 Абрамов Н.Г., Аркаев Е.А., Русских А.Г. Исследование пожара 1908 года в районе падения Тунгусского метеорита // Труды ГПЗ Тунгусский. Томск: Изд-во ТГУ, 2003. С. 275-288.
 
 Базыль O.K. и др. Новые данные о лучистом ожоге в районе Тунгусского метеорита: Отчет по теме Ф-348д "Исследование проблемы Тунгусской катастрофы". Новосибирск: НПО "Факел", 1971. С. 65-71.
 
 Бережной В.Г., Драпкина Г.И. Изучение аномального прироста леса в районе падения Тунгусского метеорита // Метеоритика. М.: Наука, 1964. Вып. 24. С.162-169.
 
 Валендик Э.Н., Матвеев П.М., Софронов М. А. Крупные лесные пожары. М.: Наука, 1979.198 с.
 
 Воробьев В. А., Демин Д.В. Новые результаты исследования термических поражений лиственниц в районе падения Тунгусского метеорита // Вопросы метеоритики. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1976. С.58-63.
 
 Воробьев В. А., Ильин А.Г., Шкута Б.Л. Изучение термических поражений веток лиственниц, переживших Тунгусскую катастрофу // Проблема Тунгусского метеорита. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1967. Вып. 2. С. 110-117.
 
 Вронский Б.И. Тропой Кулика. М.:Мысль, 1968.254 с.
 
 Галанцев Г.П. Атмосферное электричество ТМ // Доклады юбилейной метеоритной конференции "90 лет Тунгусской проблемы". Красноярск: СибЦентр, 2001. С.212-218.
 
 Дмитриев А.Н., Журавлев В.К. Тунгусский феномен 1908 года - вид Солнечно-Земных связей. Новосибирск: СО АН СССР, р. 1984.143 с.
 
 Емельянов Ю.М., Некрасов В.Н. Об аномальном приросте древесной растительности в районе падения Тунгусского метеорита //ДАНСССР. 1960. Т. 135,5. С. 1266-1269.
 
 Журавлев В.К. К оценке световой энергии Тунгусского взрыва // Проблема Тунгусского метеорита. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1967. Вып. 2. С. 120-122.
 
 Журавлев И. И. О возможной причине повреждения ветвей лиственницы в районе радения Тунгусского метеорита// Проблема Тунгусского метеорита. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1967. Вып. 2. С. 118-119.
 
 Зенкин Г.М и др. Характеристика деревьев, переживших Тунгусскую катастрофу в ее эпицентре. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1963. С. 84-86.
 
 Золотов А.В. Проблема Тунгусской катастрофы 1908 г. Минск: Наука и техника, 1976.204 с.
 
 Ильин А.Г., Воробьев В.А., Байер В.В. Связь параметров поражений ветвей лиственниц со световой энергией // Проблема Тунгусского метеорита. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1967. Вып. 2. С. 105-109.
 
 Ильин А.Г., Шкута Б.Л., Воробьев В.А. Каталог повреждений лиственниц, переживших падение Тунгусского метеорита. Рукопись. Томск, 1975(7). 94 с.
 
 Кандыба Ю.Л. Трагедия Тунгусского метеорита. Красноярск: Изд-во СОГФ "Тунгусский космический феномен", 1998.415 с.
 
 Карташев А.Г. Новые данные о "рыхлом кольце": Отчет по теме Ф-348д "Исследование проблемы Тунгусской катастрофы". Новосибирск: НПО "Факел", 1971. С. 72-87.
 
 Кривяков С.В. и др. К вопросу о так называемом "Светлом пятне" //Наст.2005. С.24-27. Кринов Е.Л. Тунгусский метеорит. М.: Изд-во Академии наук, 1949.196 с.
 
 Кулик Л.А. Картина вывала и ожога в районе падения Тунгусского метеорита // Вопросы метеоритики. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1976. С. 15-19.
 
 Курбатский Н.П. О лесном пожаре в районе Тунгусского падения // Метеоритика. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1964. Вып. 25. С. 168-172.
 
 Курбатский Н.П. О возникновении лесного пожара в районе Тунгусского падения // Проблемы метеоритики. Новосибирск: Наука. 1975. С. 69-71.
 
 Ловелиус Н.В. Изменчивость прироста деревьев. Л.: Наука, 1979.232 с.
 
 Львов Ю.А., Васильев Н.В. Лучистый ожог деревьев в районе падения Тунгусского метеорита // Вопросы метеоритики. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1976. С.53-57.
 
 Львов Ю. А., Иванова Г.М. Провальные (термокарстовые) депрессии на крупнобугристых торфяниках района падения Тунгусского метеорита // Проблема Тунгусского метеорита. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1963. С. 48-58.
 
 Маслов Е.В. К вопросу о высоте и мощности взрыва Тунгусского метеорита. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1963. С. 103-112.
 
 Мелехов И.С. Влияние пожаров на лес. М.;-Л: Гослестехиздат, 1948.126 с.
 
 Мульдияров Е.Я., Сальникова Г.А. О природе темных шариков из Района Тунгусской катастрофы //Чтения памяти Ю.А. Львова. Томск: НТЛ, 1995.274 с.
 
 Несветайло В.Д. Об одном типе термических поражений деревьев в районе падения Тунгусского метеорита // Космическое вещество и Земля. Новосибирск: Наука, 1986. С.69-80.
 
 Несветайло В.Д. Дендрохронологическое датирование "стояков" района падения Тунгусского метеорита // Метеоритные исследования в Сибири. Новосибирск: Наука, 1984. С. 68-93.
 
 Николаев Ю.А., Фомин П.А. Тунгусская катастрофа как взрыв метано-воздушного облака, инициированного небольшим медленно летящим металлическим метеороидом // Доклады юбилейной метеоритной конференции "90 лет Тунгусской проблемы". Красноярск: Изд-во "СибЦентр", 2001. С. 172-186.
 
 Ольховатов А.Ю. Геофизическая (тектоническая) интерпретация Тунгусского События 1908г. // Доклады юбилейной метеоритной конференции "90 лет Тунгусской проблемы". Красноярск: Изд-во "СибЦентр", 2001. С. 196-199.
 
 Пасечник И.П., Зоткин И.Т. Спектрофотометрические особенности зоны светового ожога деревьев в эпицентре Тунгусской катастрофы // Актуальные вопросы метеоритики в Сибири. Новосибирск: Наука, 1988. С. 248-251.
 
 Плеханов Г.Ф. Предварительные итоги двухлетних работ Комплексной самодеятельной экспедиции по изучению проблемы Тунгусского метеорита. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1963. С. 38-21.
 
 Плеханов Г.Ф. и др. Особенности вывала и пожара в центральной зоне Тунгусского катастрофы // Чтения памяти Ю.А. Львова. Томск: НТЛ, 1995. С. 178-182.
 
 Разин С.А., Фаст В.Г. К вопросу пространственной локализации источника ожоговых повреждений в районе падения Тунгусского метеорита//Проблемы метеоритики. Новосибирск: Наука, 1975. С. 64-68.
 
 Расторгуева Е. А., Ромейко В. А., Смородинова В. А. Изучение повреждений деревьев в районе Тунгусской катастрофы //Тунгусский сборник. М: РИО МГДТДиЮ, 1999. С. 9-21.
 
 Соляник В.Ф. Тунгусская катастрофа в свете электрической теории метеорных явлений // Взаимодействие метеоритного вещества с Землей. Новосибирск: Наука, 1980. С. 178-188.
 
 Соляник В.Ф. Тунгусская катастрофа 1908 г. в свете электрической теории метеорных явлений // Взаимодействие метеоритного вещества с Землей. Новосибирск: Наука, 1980. С. 178-188.
 
 Темников С.Ф. Томский государственный архив. Ф. 1718. Оп. 1.1929.
 
 Фаст В.Г. Статистический анализ параметров Тунгусского вывала //Проблема Тунгусского метеорита. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1967. Вып. 2. С. 40-61.
 
 Флоренский К.П. и др. Предварительные результаты работ Тунгусской метеоритной экспедиции 1958 г. // Метеоритика. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1960. Вып. 19. С. 103-134.
 
 Фуряев В.В. Лесные пожары в районе падения Тунгусского метеорита и их влияние на формирование лесов // Проблемы метеоритики. Новосибирск: Наука, 1975. С. 72-87.
 
 Цынбал М.Н., Шнитке В.Э. Об ожоге и пожаре в районе падения Тунгусского метеорита // Актуальные вопросы метеоритики в Сибири. Новосибирск: Наука, 1988. С. 41-72.
 
 Цынбал М.Н., Шнитке В.Э. Газовоздушная модель взрыва Тунгусской кометы // Космическое вещество и земля. Новосибирск: Наука, 1986. С. 98-117.
 
 Шиятов С.Г. Дендрохронология, ее принципы и методы //Проблемы ботаники на Урале. Свердловск, 1973. С. 53-73.
 
 Шнитке В.Э. Томский государственный архив. 1968. Ф. 1718.0.1.
 
 Щербаков и др. Лесные пожары в Якутии и их влияние на природу леса. Новосибирск: Наука, 1979. 224 с.
 
 Юдаев Б.Н. Теплопередача. М.: Высшая школа, 1973.
 
 По материалам htt://tunguska.tsc.ru/ru/science/tv/16/8/


Теги: тунгусский метеорит  
  Вставить в блог: Livejournal   Я.ру   Buzz



PDF-версия


Оставьте свой комментарий

Введите код с картинки
Имя пользователя
E-mail
Домашняя страница
Подключить файл или картинку

   

Облако тегов

А.Сандэрсон аварии НЛО алхимия аномалии в истории аномалия Пионеров аномальная зона аномальные механизмы аномальные явления Атлантида атмосферные аномалии АЯ в ближнем космосе Бермудский треугольник биологические аномалии Болезни НЛО и АЯ веб программирование верстка внеземная жизнь внеземной разум внеземные цивилизации время время, закономерности вселенная вскрытие пришельца догоны древние знания древняя история Елюю Черкечех Жигули З.Ситчин загадочные животные затонувшие земли имплантанты история исчезновения и появления климат космос криптозоология круги на полях левитация, антигравитация Лемурия массовая гибель метеориты мистика мистические существа мифология молнии морской змей наблюдения НЛО наска нашествие с неба небесные предки невидимки невозможные существа невозможный артефакт необъяснимое нетрадиционная история нечеловеческие цивилизации НЛО НЛО в древности НЛО и АЯ на Луне НЛО и техника НЛОнавты озерные чудовища падения с неба палеоартефакт палеоастронавтика палеонтология параллельные миры Пацифида перевал Дятлова Пири Рейс пирокинез, возгорания полтергейст похищения привидение призрак происхождение жизни происхождение человека проклятая вещь проклятие проклятое место пророчества путешествие расселение народов расчленения рисунки на теле розуэлл самолеты в древности сборник иллюстраций сверхчувства животных сверхчувства, сверхвозможности случайности и закономерности снежный человек старые карты тайны истории тайны открытий телекинез телепатия теория уфологии трансмутация тунгусский метеорит Урочище Икс физика хроники АЯ хронология Ч.Форт, фортеанство Чертово кладбище чупакабрас шаровая молния шумный дом

UFORUM

 

Уфологический форум. Аномальные явления, уфология, непознанное.
Общий форум сайта

Анкеты очевидцев
Если Вы наблюдали НЛО, неизвестное животное или другое аномальное явление, расскажите об этом здесь.
Анкета очевидца НЛО
Анкета очевидца АЯ
Анкета очевидца неизвестного животного
Анкета очевидца АЯ в космосе

 

- Главная - Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -