Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Иван Калинский Церковно-народный месяцеслов

0|1|2|3|4|5|6|7|

11-й день – обновление Царьграда.

В этот праздник в Малороссии простой народ особенно боится приниматься за какую-либо работу под опасением, чтобы за это град не выбил засеянных полей. Начало этого поверья, усвоенного празднику обновления Царьграда, приходится искать в том, что теперь обыкновенно начинается первая летняя жара, следствием которой часто бывает сильная гроза. Притом, как видно, простым нашим людям непонятно самое значение церковного праздника обновления Царьграда, и неудивительно потому, если по звуковому сходству в представлении народном Царьград или город смешался с Царьградом или просто градом, физическим явлением, и таким образом праздник обновления Царьграда сделался праздником умилостивления царя (повелителя) града. Это тем более вероятно, что, как известно, народ наш издавна помнит каких-то особенных представителей разных стихий, которые у него называются царями, как, например, царь-вода, царь-огонь и т. п. Своего представителя, по понятию наших предков, мог иметь и град, одно из важнейших физических явлений.

11-го мая празднуется еще церковью память священномученика Мокия, который слывет в простонародье под именем Мокрого по созвучию слов: мокрый и Мокий.

Причиною этого прозвания могло послужить также и то обстоятельство, что около дня св. Мокия обыкновенно бывают частые дожди.

13-й день – св. мученицы Гликерии.

Ко дню этой св. угодницы, по замечанию наблюдательных поселян, являются верные предшественники тепла – комары; потому она и получила у народа прозвание Лукерьи Комарницы. В Малороссии св. Гликерию называют Гречкосейкой, так как теперь здесь производится первая севба гречи, так называемой «маевки», которая редко бывает урожайною на зерно, разве в седьмой год, а сеется для цвета, на поживу пчелам, для пташки Божией.

14-й день – св. мученика Исидора.

Угодник этот в простонародье называется Сидором, и народ говорит: «На Сидора еще сиверно», или: «Как пройдут Сидоры, так пройдут и сиверы», сопоставляя в этом случае имя Сидора с названием холода – сиверяк, северный.

15-й день – преподобного Пахомия.

В народе этот святой слывет под именем теплого Бокогрея, так как с этого дня, по замечанию наших простолюдинов, усиливается весенняя теплота.

16-й день – преподобного Феодора Освященного.

Простой народ называет его Житником, так как день памяти этого угодника служит самым крайним сроком для яровых посевов.

20-й день – св. мученика Филалея.

Этот угодник известен у нашего народа под именем Огуречника, потому что с дня его памяти поселяне начинают сеять огурцы.

21-й день – свв. царя Константина и царицы Елены.

Память этих святых служит в сельском хозяйстве главным сроком для посевов льна, почему и самый день свв. Константина и Елены в простонародье слывет под названием длинные льны, а св. Елена, или попросту Олена, носит имя Леносевки или Ленницы.

23-й день – св. Леонтия, епископа Ростовского.

Этот угодник также называется в народе Огуречником, ибо день памяти его считается в сельском хозяйстве временем, весьма удобным для сеяния огурцов.

25-й день – 3-е Обретение главы св. Иоанна Предтечи.

В Малороссии у простого народа праздник этот известен под именем Ивана Головатова. Название это здешние простолюдины могли заимствовать из следующего обстоятельства, имеющего близкое отношение к настоящему дню. Обыкновенно в день памяти Иоанна Предтечи 25 мая сажают капусту с разными наговорами и особенного рода предосторожностями; естественно отсюда, что праздник обретения главы Иоанна Предтечи получил имя Ивана Головатого.

28-й день – преподобного Никиты Халкидонского.

Св. Никита в народе почитается стражем гусей, отчего его попросту и называют Гусятником. Эти самые важные и дорогие в сельском быту домашние птицы особенно с весны требуют внимательного ухода, ибо, когда в это время начинают пускать на воду гусенят, они весьма часто гибнут без вести десятками, делаясь добычею хищных птиц и других животных, и потому не без основания народ дал гусям особенного святого покровителя. По народному представлению, св. Никита охраняет преимущественно маленьких гусей, не допуская к ним орлов, ястребов и других хищных птиц.

29-й день – св. мученицы Феодосии.

Ее называют Колосяницей, Колосивой, оттого что около дня ее памяти начинает колоситься рожь. Замечательно, что время этого колосения приходится во многих местах около дня св. Феодосии, потому и память ее у многих поселян составляет большой сельский праздник. Теперь, когда рожь начинает наливаться зерном, наши хозяева гадают о будущем урожае и т. п.

<p>Иуний – изок, червень

Слово иуний, название шестого месяца, не русское, а латинское; оно дано этому месяцу в честь богини Юноны и занесено к нам из Византии. В старину коренными русскими названиями месяца июня были изок и червень. Изоком называется кузнечик (cicada). Именем этого насекомого называется месяц, в котором эти насекомые появляются в особенном изобилии. Другое название этого месяца – червень, особенно употребительное у малороссов, усвоено ему от пресмыкающегося – червец или червень; так называются особенного рода красильные черви, появляющиеся в это время. Кроме того, в старину месяц июнь в народе весьма часто назывался кресником – от креса (огня), и вместе с тем от дня Иоанна Крестителя (Ивана Купалы), который, как увидим ниже, был одним из важнейших древнерусских народных праздников у наших предков. Под первыми названиями – изок и червень – месяц июнь постоянно встречается в древних наших месяцесловах и церковных святцах.

1-й день – св. мученика Иустиана.

Память этого святого называется в простонародье Иустино-вым днем, и по нему наши поселяне гадают о будущем урожае ржи, льна и других обстоятельствах наступающего лета.

3-й день – св. мученика Лукиллиана.

Этот святой угодник известен в простом народе под именем Луки, или Лукиана, и носит прозвание Ветреника, так как теперь наблюдательные поселяне обращают особенное внимание на течение ветров и по ним судят о состоянии летнего времени.

8-й день – св. мученика Феодора Стратилата, называемого попросту Колодезником. Происхождение этого имени идет от колодезников, которые на Руси составляют особый класс мастеров и считают день памяти св. Феодора весьма важным сроком в своих занятиях, так как теперь именно они делают свои наблюдения над разными местами, предназначенными для колодезей, и потом соображают, насколько их предприятия могут быть успешными.

12-й день – преподобного Онуфрия Великого.

Народ молится этому угоднику об избавлении от внезапной смерти, отчего в некоторых сказаниях ему назначается для этого особая молитва. Основанием для такого народного верования послужили, как видно, следующие обстоятельства, указываемые в житии св. Онуфрия. Именно преподобный этот сам о себе говорит, что он «многажды отчаялся живота своего, и мнил себе уже при смерти быти», и в этих-то случаях только один Промысл хранил его от смерти, подавая ему все необходимое для насущных потребностей и поддержания его жизни. Это особенное промышление Божие о св. Онуфрии продолжалось и до самой кончины его, так как он все время жил в недоступном никому и неизвестном уединении, и тогда только, как приспело время его кончины, Бог послал к нему одного инока для погребения преподобного. Св. Онуфрий, увидев пред собою этого посланника Божия, сказал ему: «Бог, иже всем есть милосерд, посла тя, брате, ко мне, да погребеши тело мое, и на бесконечную жизнь ко Христу моему прийду в покой вечный».

Того же дня церковь наша празднует память преподобного Петра Афонского, известного в народе под именем Петра Поворота, Солнцеворота. Название это дано Петру Афонскому оттого, что теперь, по народному замечанию, «солнце укорачивает свой ход, а месяц идет на прибыль», или, что то же, – солнце поворачивает на зиму, а лето – на жары.

13-й день – св. мученицы Акилины.

Св. Акилина, или попросту Акулина, носит в народе название Гречишницы, или Черныя гречихи. Такое прозвание угодница эта получила от сельскохозяйственного праздника, который исстари совершали около этого времени на Руси в честь будто бы какой-то Крупенички, от которой ведет свое начало греча. Наши предки имели обычай в этот день молиться св. Акилине об урожае гречи, отчего и доселе еще в некоторых местах, в средних и южных губерниях нашего отечества, осталось обыкновение на память св. Акилины срезывать пучки гречихи и украшать ими в домах иконы. В былое время в день св. Акилины на Руси устраивались особого рода угощения, на котором первым блюдом считалась каша, приготовляемая обыкновенно из оставшейся от прошедших лет гречи. На эту мирскую кашу приглашались главным образом бедные странники-калики, которые за это гостеприимство благодарили хозяев одним ласковым словом и благожеланиями хорошего урожая гречи. Без сомнения, этой-то нищей братии обязана своим происхождением сказка об известной царевне Крупеничке, которая, по вещему слову одной старухи, обращена была в гречневое зерно и, попав затем на Русь, произвела настоящую гречиху. О св. Акилине наше простонародье говорит: «Акулины задери хвосты, на Акулину скот бесится» и т. п., так как в эту пору особенно нападают на скот и лошадей мухи и оводы и заставляют их всячески защищаться хвостами, и притом бегать с одного места на другое.

15-й день – св. мученика Вита.

Простолюдины называют этого угодника Фитом и по созвучию его имени замечают: «Кто сеет после Фита, тот будет просить жита».

23-й день – св. мученицы Агриппины.

Св. Агриппина известна в народе русском под именем Аг-рафены-Купальницы. Причиною такого названия послужило то обстоятельство, что предки наши еще в эпоху дохристианскую с 23 июня, памяти св. Агриппины, начинали одно из важнейших языческих своих празднеств Купалы. Самый праздник купальницы в старину русский народ начинал с того, что с утра все ходили в баню и здесь особенно любили париться различными кореньями и растениями с тою целью, чтоб укрепить и восстановить свои силы и здоровье. При этом особенное внимание обращалось на старых больных, которых, по слабости, другие приносили в баню и здесь парили и натирали разными целебными травами. За этим обыкновенно следовали угощения, в частности, так называемые обетные мирские каши, к которым особенно созывалась нищая братия. Она-то, очевидно, в благодарность своим кормильцам составила и по крайней мере распевала за столом, после банного мытья, стихиру про какую-то убогую купальницу.

Потом с полудня Аграфены-Купальницы начинались новые общие народные увеселения, которые совершались с особыми хороводами и продолжались до глубокой ночи. Преосвященный Вениамин, описывая этот древнерусский народный праздник, говорит, что к вечеру наши предки 23 июня собирались на берегах рек, в некоторых местах мужи и жены украшали перворожденную деву наподобие невесты и при этом пировали, плясали, кружились и гадали. Таким образом, по чисто месяцесловному совпадению дня св. Агриппины с началом древнерусского праздника Купалы угодница эта и получила прозвание Купальницы, которое, как видим, прямо указывает на обряды древнего Купа-лы. Нелишне при этом заметить, что и доселе в простонародье одна целебная трава называется купальницы[25] и, вероятно, имеет очень близкое отношение к народному прозванию св. Агриппины Купальницею.

24-й день – Рождество св. Иоанна Крестителя.

Праздник этот, подобно дню св. Агриппины, известен в русском народе под именем Ивана Купалы, или просто Иванова дня. Первое из этих названий особенно сильно держится в простонародье. Вот как описывают главные черты этого праздника наши старинные памятники. Один из очевидцев его игумен Еле-азаровской пустыни Памфил, живший в XVI в., в послании своем к наместнику города Пскова замечает: «Егда приходит день Рождества Предтечева, и прежде того, исходят огньницы, мужие и жены чаровницы по лугам, и по болотам и в пустыни и в дубравы, ищущи смертныя отравы на пагубу человеком и скотом; туже и дивия корения копают на потворение мужем своим. Сия вся творят действом диаволим в день Предтечева Рождества, с приговоры сатанинскими. Егда бо приидет праздник, во святую ту нощь мало не весь град возмятется, и в селех возбесятся, в бубны и сопели и гудением струнным, плясканием и плясанием; женам же и девкам и главами киванием, и устнами их неприязнен крик, вся скверныя песни, и хребтом их вихляния, и ногам их скакание и топтание; ту есть мужем и отроком великое падение, мужеско, женско и девичье шептание, блудное им воззрение и женам мужатым осквернение, и девам растление».

В Стоглаве находим такое же известие о празднике Купалы. Здесь, между прочим, замечается, что в это время мужчины и женщины ходили ночью по домам и улицам, забавлялись бесстыдными играми, пели сатанинские песни и плясали под гусли. По прошествии ночи с великим криком все отправлялись в рощи и омывались в реке «как бешеные». Подобное говорит в своем Синопсисе архимандрит Киево-Печерского монастыря Иннокентий Гизель. В его время, в навечерие праздника Рождества Иоанна Предтечи, следующим образом отправляли праздник Купалы: «В навечерие Рождества св. Иоанна Предтечи собравшиеся ввечеру юноши мужеска и девическа и женска полу соплетают себе венцы от зелия некоего, и возлагают на главы и опоясуются ими. Еще же на том бесовском игралищи кладут огонь, и окрест его, вземшеся за руце, нечестиво ходят и скачут, и песни поют, сквернаго Купала часто повторяюще и чрез огонь прескачуще, самих себе тому бесу Купалу в жертву приносят».

Таким образом, из этих обрядов праздника Купалы нельзя не видеть, что он был для наших предков каким-то великим днем очищения огнем и водой и вместе с тем служил праздником летнего солнцестояния, когда обыкновенно природа действует с особенною всеоживляющею и всевозбуждающею силою. Что именно древнерусский Купала был праздником очистительным, в доказательство на это достаточно только вспомнить, что вообще у многих народов древности огонь почитался высшею очис-тительною стихией[26] и на поклонении ему даже основывались целые религии. Известно, например, что князья наши могли являться пред лицо татарских ханов, только проходя предварительно огненные костры. Равным образом и омовение водою постоянно и у всех почти древних народов признавалось действием очищения; даже в нашей церкви погружение крещаемого в воду знаменует видимым образом очищение его от первородного и других грехов. Нельзя также сомневаться в том, что наши предки с праздником Купалы соединяли мысль о летнем сол-нцеповороте. Известно, что дохристианский русский праздник Купала совершался в самое время летнего солнцестояния, когда солнце достигает самого высокого и крайне сильного влияния на землю, после чего оно начинает свой поворот на зиму. На этом основании предки наши считали даже церковный праздник Рождества Иоанна Предтечи собственно началом лета.

Так, например, в одном древнем сборнике относительно дня св. Иоанна Предтечи читаем: «Месяца иуния – в 24-й день Рождество честнаго и славнаго Пророка и Предтечи Крестителя Господня Иоанна, отселе начинается лето». Или же в другом подобном рукописном сочинении замечается: «Лето, второе время года, июня от 24 числа». Естественно отсюда, что при совпадении древнего праздника Купалы с днем св. Предтечи Иоанна оба эти празднества в понятии народном могли очень легко смешаться между собою, тем паче что в истории св. Иоанна Крестителя в этом случае предки наши могли найти некоторые случайные черты, которые именно всегда могли подать повод к такому смешению. Самое имя Купалы от глагола купать – погружать в воду, омывать тело, делать его чистым (отсюда купель) – наводит на мысль о св. Иоанне Крестителе. В простонародье Гродненской губернии, в Брестском уезде, слово «купально» употребляется в смысле очищения. Потому о самом св. Иоанне Предтече, крестившем Христа в Иордани, попросту нередко говорят в народных песнях, что он «купал Христа».

Вместе с тем к Иоанну Крестителю предки наши приурочивали и крещение другого рода, именно огненное; так, по крайней мере, Нарбут говорит это о славянах – руссах. В этом случае могло иметь немалое значение то обстоятельство, что в церковно-богослужебных книгах наших св. Иоанну Крестителю постоянно придаются названия света, звезды, предшествующей солнцу, т. е. Иисусу Христу. В одной утренней стихире на день Рождества св. Иоанна Крестителя читаем: «Иже пред солнцем текшаго Христом Богом нашим, Иоанна славнаго яко звезду предтечеву». В самом Евангелии Иоанн Креститель называется светильником «иже бе светя и горя». В одной из церковных песен он величается предтечею солнцу правды, светильником света, денницей солнца. Наши благочестивые книжники Древней Руси очень часто называли Иоанна Крестителя пресветлым солнцем. Так, в древней повести о девицах смоленских читаем: множество жен и дев стеклись на бесовское сборище, в нощь, в которую родился пресветлое солнце Иоанн Креститель.[27] При таких образных представлениях св. Иоанна Крестителя наши предки по своему недальнему умственному развитию легко могли видеть в этом святом угоднике предтечу вещественного солнца на его поворотном пути к зиме. Недаром поэтому простолюдины и доселе думают и твердо убеждены в том, что в день Предтечи Иоанна солнце выезжает из своего чертога на трех конях, серебряном, золотом и бриллиантовом, навстречу месяцу. Таким образом, в представлении народном совершенно незаметно празднество древнерусского Купалы слилось с праздником христианским в честь св. Иоанна Крестителя и последний необходимо сделался представителем и покровителем всего, что прежде усвоялось языческому Купале. Поэтому-то предки наши, сохранив верования и обычаи древнего Купалы, соединили их с днем и именем св. Иоанна Крестителя.

В старину верили, что Рождество Иоанна Крестителя придает нужные свойства или силы травам и цветам, и потому, согласно с народным обычаем и верованием, на Рождество Иоанна Предтечи запасались разными травами и цветами. Так, царь Алексей Михайлович в 1657 г. писал к московскому ловчему стольнику Матюшкину: «Которые волости у тебя в конюшенном приказе ведомы, и ты б велел тех волостей крестьянам и бобылям на рождество Иоанна Предтечи, июня в 23-й день, набрать цвету серебориннаго, да трав империновой да мятной с цветом и дятлю и дятельнаго корня, по 5 пудов». В Румянцевском сборнике 1754 г. читаем: «В Ивановскую ночь кладов стерегут, и на травах парятся в банях, и травы рвут, и коренья копают, еще березки подвязывают, ветви сплетают, да жив будет того лета человек».[28] В древнерусских травниках читаем самые подробные описания целебных трав, кореньев и цветов, и собирание их приурочивается к Иванову дню или Ивановой ночи. Например, о папоротнике в одном травнике сказано: «Есть та черная папорть, растет в лесах, в лугах, ростом в аршин и выше стебель, а на стебле маленькие листочки, а с испода большие листы… а цветет он накануне Иванова дня в полночь… Тот цвет очень надобен, если кто хочет богат и мудр быти. А брать тот цвет не просто, с надобностями: в Иванову ночь идти к тому месту, где растет трава папороть, и, очертясь кругом, говорить: талан Божий суд твой, да воскреснет Бог». На том же основании и ныне, хотя самое представление о древне-языческом Купале давно вышло из памяти народной, наши простолюдины св. Иоанна Крестителя называют Лопуховатым и при этом твердо держатся верованья в целебную силу купальных трав и кореньев. В северо-западной Руси 24 июня поселяне имели обычай приносить в церковь к обедне для освящения огромные венки и пуки зелени, и все это потом употребляется против наваждения нечистой силы, против переполоху и т. п. В Малороссии праздник Рождества Иоанна Предтечи называется в народе попросту Иваном Гулящим, как видно оттого, что день этот исстари проводится с разного рода народными удовольствиями, забавами и развлечениями.

26-й день – Иконы Тихвинской Божией Матери.

Пред этою чудотворною иконой русский народ молится о сохранении и здравии младенцев, почему в Сказании о святых и назначена Тихвинской Божией Матери особая для этого молитва. Основанием для нее, очевидно, служит то обстоятельство, что в ряду чудес, какими ознаменовала себя эта икона, было немало чудесных исцелений детей.

Так, некогда к иконе Тихвинской Божией Матери приведен был отрок, именем Харлампий, и получил свободу от влияния нечистого духа. В другой раз из Великого Новгорода привели отрока Георгия, тоже одержимого бесом в течение шести лет, и как только его поставили пред святым образом Богоматери, «абие лукавый изчезе, и отрок здрав бысть совершенно».

27-й день – преподобного Сампсона Странноприимца.

Угодник этот в русском народе слывет под названием Сеногноя, так как, по замечанию поселян, около дня его памяти часто бывают дожди, весьма неблагоприятные для сушки сена.

29-й день – свв. апостолов Петра и Павла.

Праздник первоверховных апостолов Петра и Павла исстари известен в народе под именем Петрова дня и в былое время имел большое значение в быту наших предков как один из важнейших дней в религиозном, юридическом и хозяйственном отношениях.

Известно, что около дня апостолов Петра и Павла обыкновенно бывают знойные жары, и вообще солнце достигает самого ощутительного влияния на землю; потому древнерусский люд посвящал это время солнцу и самый день апостолов Петра и Павла считал праздником солнца. Наши простолюдины и доселе верят, что в день апостолов Петра и Павла рано утром играет солнце, и весьма многие стараются даже сами наблюдать это чудное явление. По замечанию Стоглава, в былое время, в первый понедельник после Петрова поста и в самый день Петров, наши предки ходили в рощи: «деяти зде бесовския потехи». Летописец тоже говорит, что «о празднике святых верховных апостолов Петра и Павла диавол сетию своею занимает чрез колыски и качели, на них же бо колышущимся приключается внезапу опуститься на землю, убиватися, и зде без покаяния душу свою испустити».

Один из иностранцев, посещавших наших предков, Адам Олеарий так описывает провождение праздника в честь святых апостолов Петра и Павла в старое время: «У всех русских и москвитян около Петрова дня отправляется старинное зрелище. Хотя они строги и безвыходно держат жен в своих домах, так что редко пускают их в церковь или гости, но в некоторые праздники позволяют женам и дочерям своим ходить на приятные луга; там они качаются на круглых качелях, поют особенные песни, сводятся одна с другою за руки, водят круги или пляшут с рукоплесканиями и притаптывают ногами». Нет сомнения, что от этих-то гуляний и игр, совершавшихся в старое время в честь солнца, и доселе еще сохранились как остаток былого разные народные гулянья и забавы, которые своими качелями только напоминают уже забытое нашим народом веселое празднество в честь солнца.

Простонародная русская пословица говорит: «У мужика то и праздник, что Петров день». В старой Руси день апостолов Петра и Павла был также важным временем в быту гражданском, так как он служил сроком суда и взносов дани и пошлин, о чем особенно часто упоминают грамоты XV и XVI вв. Платежи эти известны в этих памятниках главным образом под именем «петровской дани, или просто петровских поборов, которую тянули попы». Тогда же съезжались по зазывным грамотам ставиться на суд и вообще производили разные хозяйственные и торговые сделки.

Так, например, в одной из грамот об отпущении на волю крестьян из-под власти бояр и детей боярских повелевается отказывать, т. е. выводить от себя за другого о Юрьеве дне, иных о Рождестве, а иных о Петрове дне. Петровские торги известны с XVI в. и в былое время составляли особенные местные ярмарки по селам. В настоящее время поселяне считают праздник 29 июня тоже довольно важным сроком в различных своих хозяйственных и домашних занятиях и сделках. День памяти свв. апостолов Петра и Павла как день церковный, которым обыкновенно оканчивается Петров пост, или попросту Петровки, в старину назывался Петрово говейно. О происхождении Петровки в Малороссии рассказывают, что прежде ее не было, и все недели были сплошные; мужья, пользуясь этим, съедали масло, сметану, ежедневно приготовляемые женами, так что ничего нельзя было заготовить впрок. Вот хозяйки, которые были поумнее, посоветовавшись между собою, пустились на хитрость и учредили Петровку: но как были неграмотные, то не сумели назначить постоянного для нее срока, одна назначила в шесть недель, другая – в пять и т. д.

Таким образом, все идет по их положению, не ровно, а по очереди. В наше время во многих местах западных губерний некоторые усердные прихожане приносят в церковь сбереженные постом сыр и хлеб, которые идут в пользу причта. Наконец, нужно сказать, что св. апостол Петр считается в народе покровителем рыбного промысла и потому нередко прямо называется Рыболовом. Такое верование особенно сильно между рыбаками, и потому они весьма часто и обращаются за помощью к этому святому апостолу. Приходится ли закидывать сети, застигнет ли на воде буря, не удастся ли рыбный лов – рыбаки молятся апостолу Петру. В иных случаях они даже складываются на большую восковую свечу и ставят ее пред образом «ловца рыб» – св. апостола Петра, который был сам по занятию рыбарем, призван был Господом к апостольскому служению в то самое время, когда занимался рыбною ловлею. Обратившись к Петру и брату его Андрею, Иисус Христос сказал: «Грядите по мне и сотворю вы ловца человеком».

Не могло ускользнуть от внимания народного и то обстоятельство, что сам Господь благословил занятие Петра, и, как замечает евангелист, после этого благословения вместе со своими сотрудниками будущий апостол поймал так много рыб, что от тяжести их едва не растерзались сети. Впрочем, этот случай, по замечанию Димитрия Ростовского, имел особенное значение, так как он служил прообразом духовной апостольской молитвы, в которой «призываемые яко слова Божия мрежею имея-ше многие народы уловити в спасение». Сама церковь считает приличною и уместною молитву апостолу Петру как покровителю рыбного промысла; так, например, в Требнике Петра Могилы (издание 1746 г.) есть чин на освящение новых сетей, и здесь в одной из молитв читаем, между прочим: «Сам Владыко Всесильный и предлежащий сети благослови и в ловитве твоим Божественным благословением множеством рыб на пищу твоим рабом всегда исполни, молитвами Преблагословенныя Славныя Владычицы нашея Богородицы и Присно девы Марии и святых славных и всехвальных Апостолов Петра Верховного, Фомы, На-фанаила и Иоанна, и прочиих рыбам ловцем бывших».

30-й день – блаженного Петра-царевича и собор двенадцати апостолов.

День этот обыкновенно называется у простого народа полуПетром, вероятно, или по сопоставлению апостола Петра с блаженным Петром-царевичем, или просто по сравнительной важности праздника свв. апостолов Петра и Павла пред настоящим днем.

<p>Иулий – червень, липец

Иулий, название седьмого месяца, не русское: оно дано ему в честь Юлия Кесаря и зашло к нам из Византии. У нас в старину он назывался, как и июнь, – червень – от плодов и ягод, которые, созревая в июле, отличаются особенною красно-ватостию (червленый, красный). Месяц этот называется также липцем – от липы, которая обыкновенно в эту пору является в полном расцвете. Эти древнерусские имена месяца июля можно постоянно встречать в старинных наших церковных месяцесловах и святцах.[29]

1-й день – память свв. бессребреников Космы и Дамиана, о которых поселяне наши замечают: «Кузьма и Дамьян пришли, на покос пошли».

2-й день – Положение пояса Пресвятой Богородицы.

В западных губерниях этот праздник известен под именем «дня Петровой Матки», и, несмотря на пору косьбы, крестьяне в этот день не отваживаются работать. Нельзя не видеть, что название такое дано этому празднику по его близости ко дню верховных апостолов Петра и Павла и к Петровкам.

8-й день – Казанской Иконы Божией Матери.

Есть обычай обращаться к Богоматери с молитвою пред ее Казанской иконой о прозрении слепых очес и вообще об исцелении от глазной болезни. Бесспорно, что основанием для этого верования могли послужить следующие события из истории этой иконы. Именно когда по настоятельному внушению Пресвятой Девы обретена была в 1579 г. Казанская икона Богоматери, архиепископ распорядился отнести ее в ближайший от места обретения Казанский храм св. Николая Тульского. В это-то время, пишется в Прологе, «Пресвятая Госпожа Владычица Богородица показа от иконы своея чудо, исцели человека убога, именем Иосифа, ни мало очима своима видяща три лета. Народи же, видевше тогда сие чудо, большую любовь к святой Иконе приложиша и принесши поставиша в соборной церкви Пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Благовещения. И тамо такожде Пресвятая Богородица некоего человека, именем Никиту, очима же боляща исцели». В тот же день церковь наша празднует память мученика Прокопия, который известен в сельскохозяйственном быту под именем Жатвенника, так как со дня его памяти обыкновенно поселяне наши зажинают рожь. Во многих местах, приступая к этому делу, сельские хозяева предварительно служат св. Прокопию молебствия и затем устраивают мирские угощения, убивая баранов, после чего приступают к началу самого жнива.

18-й день – преподобного Иоанна Многострадального.

В Сказании о святых преподобному положено молиться от блудныя страсти. Основанием для этого, как видно, послужило то обстоятельство, что угодник этот представляет собою редкий пример тяжкой борьбы с штотию, окончившейся славною победою, при совокупном действии твердой воли и благодати Божией. Так именно св. Иоанн от юности своей много страдал от похоти плотской и не знал, что делать для своего спасения. На первых порах он ничего не ел, мучил себя жаждою, носил на себе тяжелые вериги, но все не находил себе желанного покоя. После этого, по наставлению Антония Печерского, он поселился в скорбной и темной пещере и здесь несколько лет сряду прожил безысходно с целью умертвить свои страсти, но и это не помогло ему. Наконец, как последнее средство для своего спасения, св. Иоанн возложил на себя самые тяжелые вериги, выкопал для себя по плечи яму и, влезши в нее, засыпал себя так, что оставил себе свободными одни руки и голову, и наконец достиг того, что усмирил в себе нечистые движения. Все это преподобный Иоанн рассказывал сам одному собрату, пришедшему к нему просить наставления для борьбы со страстными помыслами.

20-й день – св. славного пророка Илии.

В древних наших церковных месяцесловах память этого пророка обозначается обыкновенно так: «Святое восхождение пророка Илии», или, как нередко также замечается в летописях, – «огненное восхождение св. пророка Илии». Предки наши с глубокой древности привыкли особенно благоговеть пред этим угодником. Известно, например, из Несторовой летописи, что еще в эпоху дохристианскую в Киеве существовала церковь во имя св. Илии Пророка. По представлению древнерусского народа, св. пророк Илия является могучим и грозным распорядителем самых страшных и благодетельных сил природы. Он посылает на землю молнию, гремит по небу, разъезжая в своей колеснице, карает темные силы адские, низводит на поля дождь и дает им плодородие. Вот как, например, в наших старинных сборниках объясняется молния: «Молния есть сияние огня сущаго вверху на тверди; небесный же огонь, то ты разумей огнь сущий, его же Илия молитвою сведе на полена и на всесожжение, сего огня сияние есть молния». В одной из бесед XV в. между некиими Епифанием и Андреем читаем: «Епифаний рече: по праву ли сие глаголют, яко Илия Пророк есть на колеснице ездя гремит, молния пущает по облакам и гонит змия? Святый же рече: не буди то, чадо, ему тако быти, велико бе безумие есть, еже слухом приимити; человецы бо умовредни суть, да по своему безумию написали. Илия бо на небеса не взыде, ни на колеснице сидит, благодать имея на дожди; да ся молить Богу, да в годину бездождия, дабы Бог дал на землю дождь». Наши иконописцы на лубочных картинах писали пророка Илию сидящим на колеснице с огненными колесами, которая окружена была со всех сторон пламенными облаками и запряжена четырьмя крылатыми конями.

В то же время на иконе этого пророка, на свитке, обыкновенно писался следующий стих из Книги Царств, где говорится о пророке Илии: «Се дух велик и крепок расточая горы и сокрушая каменья, и не в дусе Господь, и по дусе трус, и не в трусе Господь; и по трусе огнь, и не в огни Господь; и по огни глас света, и ту Господь». В старину, как видно из церковного Новгородского Чиновника, в Ильин день и после Ильина дня, в течение недели, были по завету крестные ходы в Ильинскую церковь на Славне улице с молебнами о дожде или о ведре пророку Илии. В этом же пророке наш народ исстари видит для себя производителя урожаев: ему дается наименование наделяющего; в некоторых местах поселяне ставят на воротах чашку с зернами ржи и овса, прося священника «провеличать Илию на плодородие хлеба». Русский простой люд в некоторых местах и доселе день пророка Илии празднует как веселый и богатый новиною праздник и говорит о св. Илии Пророке, «что он зажинает жито», а также почитает его покровителем домашних животных – телят, баранов и козлят. Все подобные народные верования относительно св. Илии Пророка большею частию родились из библейских сказаний об этом угоднике.

По словам III и IV Книги Царств, он был взят живым на небо в огненной колеснице на огненных конях и во время своей жизни чудесным образом низводил с неба всепожирающий огонь, творил засуху и проливал дожди, подавая земле плодородие. В Апостоле, который читается на Ильин день, сказано: «Илия молитвою помолися, да не будет дождь: и не одожди на землю лета три и месяц шесть, и паки помолися, и небо дождь даде, и земля прозябе плод свой». Во время бездождия возглашается такая молитва: «Илия словом дождь держит на земли и паки словом с небесе низводит, тем же молим тя (Боже); молитвами его, Щед-ре, после дожди водные земли с небесе». В канонах церковных в честь некоторых русских святых встречались выражения: «Яко на огненной колеснице чистотою востече в небесные жилища… Фезвитянину Илии поревновав, яко же сей огненною колесницею к небеси востек» и т. п. Одно из древних поучений на праздник Илии Пророка начинается так: «Ныне светозарное солнце небеснаго круга шествия огненных конь светлостию просвещается радостию пресветлыя памяти огненоснаго пророка Илии… Илия огненосный Христову пришествию второй предтеча, Илия тученосный облак, Илия небопарный орел» и т. п.

В сборниках Соловецкой библиотеки 844 и 237 записано следующее народное поверье о св. Илии Пророке как производителе молний и грома: «Илия седьмь действ сотвори, яже суть сия: три лета и шесть месяц бездождия наведе, огнь с небесе сведе, дождь сведе, огнем пятьдесятные старейшины в области попали». Понятно отсюда, что, слыша и читая все подобные указания относительно пророка Илии, древнерусский народ легко мог своеобразно понять их, легко мог привыкнуть к представлению, будто пророк Илия есть непосредственный виновник урожаев или неурожаев, грома и молнии и ездит на огненной колеснице во время грозы. В уме простого человека тем паче могло сложиться такое представление, что в его памяти оставалось хотя темное воспоминание о древнем языческом божестве, Перуне, которого предки наши представляли тоже главным распорядителем грома, молнии, дождя и других подобных явлений. Он также, по понятиям древнерусского народа, разъезжал по небесному кругу на огненной колеснице, запряженной огненными конями, и постоянно метал свои стрелы и кремни в темные земные силы. Подобное же представление особенно сильно было у литовцев, которые и доселе, когда слышат гром, говорят: «Перкун (т. е. Перун) едет на своей колеснице».

Естественно поэтому, что на основании такой аналогии и могли выходить у нас в старину такие изображения св. Илии Пророка, в которых по общему характеру и частным атрибутам св. угодник этот является чем-то вроде грозного Перуна, а не великого служителя Божия. Так, например, в этом роде можно указать на одну статью апокрифического содержания, включенную, между прочим, в одну рукопись XVII в., в которой Илия Пророк изображается с общим характером и со всеми почти частными атрибутами древнего Перуна. Нелишним при этом считаем заметить, что у литовцев совершался праздник в честь Перкуна, называвшийся обыкновенно Илги, которого, как видим, самое имя слишком созвучно имени Илии Пророка. Приурочение к имени и дню св. Илии Пророка некоторых народных верований и обычаев могло зависеть также оттого, что день этого святого совпадает с началом жатвенного времени. Но так как в эпоху язычества это была пора религиозного чествования Перуна плододавца, то весьма естественно народные представления о боге земного плодородия могли смешаться с представлением об Илии Пророке. Нет сомнения, что наши простолюдины совершенно не знают древнего Перуна, но остаток самых верований в это мифическое существо, как видим, и доселе живет в памяти народной по связи с св. пророком Илиею. Простой люд, например, верит, что Ильин день никогда не проходит даром, и всегда ждет на это время бури или грома.

По взгляду нашего простонародья, Илия Пророк не только разъезжает по небу на огненной колеснице и тем производит гром, но и бьет стрелами огненного змия, и эти стрелы будто весьма полезны в болезнях и нужны в наговорах;[30] так, например, в одном наговоре от сибирской язвы читаем: «Молюся тебе, св. пророче Божий Илия, пошли тридцать ангелов в злато-кованном платье с луки и стрелы, да отбивают и отстреливают от раба (такого-то) уроки и призори, притки и щипоты, ломоты и ветроносное язво». Или после воззвания к пророку Илии и ангелам причитывают: «Спустите вы мне гром и молнию, отбивайте и отстреляйте от раба Божия уроки и призоры, потяготы и позевоты» и т. п. Что касается до верования, что на праздник Илии грешно и небезопасно работать, особенно в поле, то эти верования оправдываются нередкими несчастными случаями молнии и грома, которые обыкновенно уничтожают жилища людей, сборы хлебов и т. п.

22-й день – св. мироносицы Марии Магдалины.

Во многих местах поселяне остерегаются в этот день приниматься за какие-либо полевые работы потому будто бы, что св. Мария Магдалина может за непочтение к ее празднику побить громом. У сербов св. Мария Магдалина считается хранительницею от молнии.

24-й день – свв. князей Бориса и Глеба.

В Белоруссии простолюдины в этот день не занимаются сельскими работами, опасаясь, чтобы молния и гром не пожгли коп. Как видим, это уже почти подряд третий день, особенно чтимый в народе из опасения молнии и грома, обыкновенных в эти числа месяца июля. Впрочем, что касается собственно празднования дня свв. Бориса и Глеба, которые известны в народе под именем «Паликопа», то едва ли это не зависит этого христианского праздника с днем древнего Паликопы, которому по каким-либо обстоятельствам в старину в Белоруссии было посвящено 24 число месяца июля.

27-й день – св. Пантелеймона.

Угодник этот известен под именем Целителя, что вполне согласно со сказанием о его жизни. В нем именно повествуется, что св. Пантелеймон был одарен свыше особенным даром исцелений, которые он расточал безмездно, за что и получил имя безмездного врача. Но кроме того, в Малороссии св. Пантелеймон, или, как здесь его попросту называют, «Палий», слывет под названием грозного Паликопы. Простолюдины весьма глубоко чтут память Палия и остерегаются приниматься в день памяти его за какую-либо работу, чтоб он не побил за это громом. Такое представление о св. Пантелеймоне, как видим, слишком не соответствует самому значению его имени и жизни, и потому нельзя не согласиться, что оно совершенно неосновательно навязано этому св. угоднику. Причиной того, как и причиной нарочитого празднования Марии Магдалине и Борису и Глебу, служат частые грозы, обыкновенные в это время. Некоторые, впрочем, полагают, что у нас в старину было языческое божество Пали-копа, которого чтили язычники как стража праздничных дней, наблюдавшего, чтоб они были надлежащим образом уважаемы. Празднование в честь этого божества совершалось в Малороссии будто бы 27 июля, на этот день в нашей церкви приходится память св. Пантелеймона. Таким образом, благодаря отчасти месяцесловному совпадению, Пантелеймон или Палий заменил будто бы древнего, давно забытого Паликопу.

29-й день – св. мученика Каллиника.

Именем этого св. мученика народ называет утренние морозы, начинающие обыкновенно появляться около дня памяти св. Каллиника и слишком убийственно действующие, по замечанию поселян, на хлеба, стоящие пока еще на нивах. В северных губерниях говорят: «Пронеси, Господи, Каллиника мороком (туманом), а не морозом». Основанием для упомянутого названия, очевидно, послужило сближение действия зимних морозов с ковкою железа. Зима, говорит народная пословица, морозы кует. Морозы – каллиники – поэтому происходят от калить, раскалять. В Томской губернии сильному жгучему морозу дается эпитет тлящего, и у нас о зиме замечают, что она сковывает и оцепеняет природу.

30-й день – св. Иоанна Воина, или Воинственника.

В древнейших наших святцах память его назначается праздновать 30 июля, тогда как в новейших нет на это указания. Угодник этот пользуется очень широкою известностию в Малороссии, и простой люд часто обращается к нему с особенными молитвами. Обворует ли кто, и есть подозрение на вора, – служат св. Иоанну Воину молебен, и воры так боятся этого святого, что нередко сознаются в своей вине; народ поэтому называет его карателем воров. Обидит ли кто – в этом случае тоже обращаются к Иоанну Воину и отправляют ему молебны о защите от всех напастей и обидчиков. В Сказании о святых этому угоднику полагается особая молитва об обретении украденных вещей и бежавших слуг. Все эти народные верования по отношению к св. Иоанну Воину небезосновательны. В Прологе об этом угоднике читается, что он «изряднее рабом уходства удерживает, татьбы извещает и уличение яве творит». И церковь не запрещает молитв к св. Иоанну Воину, в которых именно наш народ просит его об избавлении от ненавидящих и обидящих, от всех врагов видимых и невидимых. В Киевском Софийском соборе находится икона св. Иоанна Воина[31] с молитвой и кондаком этому угоднику. В первой читаем, между прочим: «О великий заступник и угодник Христов Иоанне Воинственниче! Помилуй раба твоего, сущаго в бедах и скорбех и во всякой злой напасти, и сохрани от всякого зла, заступи от обидящего человека. Тебе бо дана бысть таковая благодать от Бога». Или же в кондаке говорится: «О великий и всемилостивый страдальче Иоанне, дивный и страшный, небеснаго Царя воине! Приими моление от раба твоего и от настоящия беды, от лукаваго человека, от злаго хищения и будущаго мучения избави мя верно вопиюща Ти аллилуйя».

<p>Август – зарев, серпень

Слово август, название осьмого месяца, не русское: оно дано ему в честь римского императора Августа и занесено к нашим предкам из Византии. Коренные древнерусские имена нашего августа были другие. На севере он назывался зарев – от сияния зарницы; на юге серпень – от серпа, известного хозяйственного орудия, которым снимают с полей хлеб. Под тем и другим именем август месяц постоянно известен в древних наших церковных месяцесловах и святцах. В простом быту часто этому месяцу дают название зорничника, в котором нельзя не видеть измененного старого имени зарев.

1-го числа по церковному месяцеслову положено воспоминать происхождение древ Честного и Животворящего Креста Господня, т. е. совершать обряд выноса из царского дворца в Софийскую церковь частей крестного древа, бывавший 1 августа в Царьграде. В память того и у нас совершается в сей день крестное хождение на воду для освящения ее. Этот же день посвящается памяти Всемилостивого Спаса и Пресвятой Богородицы Марии, воспоминают победы, одновременно дарованной греческому императору и русскому князю, и памяти ветхозаветныхмучеников Маккавеев. Без сомнения, от имени Всемилостивого Спаса 1 августа в церковно-народном месяцеслове почти повсеместно называется просто «Спасом», а также известно под именем первого Спаса в отличие от праздника Преображения Господня, которое называется Спасом вторым. Во многих местах праздник первого Спаса именуется мокрым, очевидно, от совершаемого в этот день чина водоосвящения, для чего обыкновенно отправляются на источники, озера и реки. При этом поселяне считают весьма полезным и спасительным делом купаться в освященных водах. Нередко еще праздник зовется Спасом медовым, как видно оттого, что около этого времени наши пчеловоды подрезывают соты. Еще доселе у них соблюдается обычай на 1 августа являться в церковь с медом, как своего рода новиною, для освящения.

Во многих местах, кроме того, благочестивые поселяне считают долгом приносить в церковь всякого рода семена и разного рода овощи в цветах и корне, которые освящаются здесь как первые плоды летних сельских трудов. В Малороссии в этом случае особенное преимущество пред другими огородными растениями дается маку, из которого на этот раз приготовляется особое кушанье, так называемые шулики. Нельзя не видеть, что обстоятельство это стоит в ближайшей связи с именем Маккавеев, которые известны в народе под именем «Макотруса» – от собирания мака. Нужно еще заметить, что простой народ ставит в связь с ветхозаветными Маккавеями и упомянутый выше нами обряд освящения воды. Поэтому иные догадываются, не находится ли в этом случае «Маккавей» нашего простого народа в связи с Мокошем, древнеславянским богом, которому были посвящены реки, озера и колодцы.

2-й день – перенесение мощей св. первомученика и архидиакона Стефана.

Угодник этот издавна известен у нашего народа как покровитель лошадей, и потому самый день памяти его у наших предков имел свои особенности. Именно в старину на день св. Стефана хозяева посвящали этому угоднику овес и сено, а самых животных, покровительствуемых им, поили чрез серебро, думая этим придать им более силы и красоты, сделать их добрее и послушнее и особенно предохранить их от нападений и наездов нечистой силы.[32] Обыкновение это теперь почти забыто народом, и вместо того поселяне наши в день св. Стефана кропят своих лошадей священною водою. Что могло бы послужить причиной указанного верования и обычая относительно св. Стефана, на это не находим точного указания в сказании о его жизни. Можно только догадываться, что основанием этому послужило следующее обстоятельство при перенесении мощей этого угодника в Константинополь: в Четьих минеях повествуется, что, когда несшие гроб св. Стефана достигли этого города и приблизились к так называемым Константиновым термам, «тамо мески, везущии царскую с мощами колесницу, сташа, слузи би-яху, нудяще их да поступят, но тии никакоже с места поступити можаху. Туже меск един, Божиим повелением глас человеч при-емши, проглагола сице: „Почто вопице биете нас, на сем бо месте изволи св. первомученик Стефан положенным быти мощем его“». Весьма вероятно, что эта услуга месков угоднику Божию дала повод народному благочестию назвать его покровителем месков и затем, по сходству их с лошадьми, и этих последних.

В старину и у западных народов св. Стефан почитался тоже покровителем лошадей. Так, например, в одной формуле латинской X или XI вв. св. Стефан призывается исцелить коня. Кроме того, известно, что в греческой империи воины оказывали св. Стефану глубокое чествование, и на византийских иконах очень часто этот угодник представлялся верхом на коне, окруженный конями, которые толпятся у пруда и пьют из него воду.

Нет сомнений, что это последнее представление о св. Стефане скорее всего могло перейти из Греции к нашим предкам.

3-й день – преподобного Исаакия.

Угодник этот называется в простонародье Малинником, так как около этого времени обыкновенно бывает много малины.

5-й день – св. мученика Евсигния.

Наши простолюдины зовут его Житником, потому что в день памяти его некоторые слишком рачительные хозяева отправляются из дому заклинать жнивы, чтобы нечистая сила не поселилась в них и не выгоняла из пажитей скота.

6-й день – Преображение Господне.

В нашем народе известно под именем Спаса второго. Около этого времени поспевают многие огородные овощи и садовые плоды, оканчивается жатва хлеба на полях, производится под-резывание сотов и т. п. Естественно, что наши предки, привыкшие все начинать и оканчивать благословением Божиим, не могли не призывать благословение Божие на то добро, которое ими теперь собиралось. И действительно, из садов и огородов на праздник Преображения Господня приносили в церковь к освящению садовые плоды и огородные овощи, которых, исключая огурцы, до этого праздника предки наши не употребляли в пищу, считая это грехом, и только со дня Преображения Господня у них на столе являлись все огородные и садовые произведения. В этот же праздник владельцы полей, как и доселе, в северо-западном крае являются в храм с колосьями и семенами нового хлеба, над которыми совершаются молитва и окропление святою водою, и эти освященные начатки потом сберегались к началу посевов.

Кроме того, к празднику Преображения в старину приурочивался особенный обряд засевания полей, который состоял в том, что по просьбе хозяев приходил со св. иконами на поле священник и окроплял вспаханную землю священною водою, причем обыкновенно один из почтеннейших хозяев бросал на освященные места хлебные зерна. Обряд этот, таким образом, служил у наших старых хозяев началом засева. Нельзя еще не заметить, что в старину в день Преображения Господня было обыкновение наделять собранным с огородов и полей добром бедных и неимущих, и оно соблюдалось так строго, что если кто отказывался исполнить это доброе дело, того наши предки готовы были считать человеком, недостойным братского общения. О таких людях старики наши говаривали: «А не дай, Боже, иметь с ними дела! забыл он старого и сирого, не уделил им от своего богатства и малого добра, не призрел своим добром хворого и бедного!» И доселе в праздник Преображения из разного рода овощей после освящения их в церкви наш народ в некоторых местах делает подаяние нищим и убогим. Так как в это время из садовых овощей приносят в церковь для благословения яблоки, то отсюда и сам праздник Преображения в народе называется «Спасом яблочным».

Обычай народа освящать все благословением Божиим, бесспорно, есть один из древнейших обычаев христианства, и для сего обыкновенно избирались праздничные дни, как и более других свободные в сельской жизни, и торжественные. Так, например, в Ветхом завете, по установлению Божию, приносились на праздник Пятидесятницы к алтарю для освящения начатки овощей. Подобным же образом и в новозаветной церкви правилами апостольскими и соборными постановлено приносить их в церковь для освящения в важнейшие праздники.[33] В Греции, как видно их толкования Вальсамона на 3-е апостольское правило, был обычай освящать плоды 6 и 15 августа. У нас же праздник Преображения был избран одним из важнейших дней для освящения произведений садовых, огородных и полевых, очевидно, потому, что к этому времени обыкновенно большею частию поспевают все эти плоды. Недаром на этот раз есть пословица народная: «Пришел Спас, всему час».

10-й день – св. мученика Лаврентия Архидиакона.

Святой мученик Лаврентий считается у нашего народа целителем глазной боли, и потому простой люд молится ему о прозрении ослепших глаз. Основанием такого верования и надежды на целебную помощь св. Лаврентия, без сомнения, служит то обстоятельство, что угодник этот одарен был особенным даром врачевания. По сказанию Пролога, он был целителем для всех, с каким кто недугом к нему ни обращался, и, между прочим, не раз подавал зрение таким людям, которые им не владели от рождения. Так, одно из таких именно чудес св. Лаврентий сотворил над некиим Крескентием; в другой раз над каким-то военачальником Ипполитом, который отрекся от язычества и, исповедав свою веру во Христа, пожелал принять крещение в его имя.

15-й день – Успение Пресвятой Богородицы.

Праздник этот исстари известен у русского народа под несколькими довольно своеобразными именами, которые образовались отчасти под влиянием церковных книг, частию же некоторых бытовых особенностей, совпадающих с днем Успения Божией Матери. Так, например, известно, что Пресвятая Дева в церковных наших книгах часто называется Госпожою; отсюда у русского народа самый праздник Успения, посвященный Божией Матери, получил имя Госпожинок, Госпожи, Госпожина дня и т. п. Употребление некоторых из этих названий исстари известно в наших летописях; так, например, в Никоновской летописи под 1132 г. читаем: «Изяслав Мстиславич приеха в Киев на Госпо-жин день», т. е. 15 августа. Но так как эти названия могли быть общими и для других праздников в честь Пресвятой Богородицы, то для различия их в этом случае между собою наши предки назвали один из сих праздников Успение Госпожою, Госпожою первою, а другой, день Рождества Богородицы, 8 сентября, – Госпожиною, Госпожою второю. Еще св. Дева весьма часто именуется на церковнославянском языке Пречистою; отсюда наш народ и праздник Успение Божией Матери называет Пречистою, и опять: для отличия его от другого праздника в честь св. Девы 8 сентября, первый из указанных дней, т. е. 15 августа, зовется обыкновенно Пречистою первою, а этот последний – второю. Собственное имя праздника – Успение – заменяется у народа именем «Спленье». Так как около праздника Успения наши поселяне оканчивают жнитво хлеба и это окончание в простонародье известно обыкновенно под именем Спожинок, Опожинок, Дожинок, то и самый праздник Успения Божией Матери называется Оспожинками. На праздник Успения, когда все поспевает и все собирается, хозяева наши во многих местах приносят в церковь семена или колосья разных хлебов для церковного благословения и освящения. Подобного рода обычай был не в одной Руси; в Греции также на праздник Успения Богородицы, как говорит Вальсамон, писатель XII в., приносили Цареград-скому патриарху во Влахернский храм разные плоды для освящения. В былое время к празднику Успения Богородицы наши простолюдины устрояли общие складчины, варили миром пиво, убивали баранов, пекли пироги, сзывали родных и соседей и вообще задавали себе и другим хлебосольный пир. В старой Руси в этот день бояре угощали своих крестьян, дарили их разного рода подарками, деньгами и вообще праздновали очень весело и радушно всем миром окончание жатвы. Отсюда-то ведут свое начало старые названия этого праздника – Успенщина или Дожинки. Так как в жатвенных работах главным образом участвовали женщины, то в старину начинающееся после этих работ время отдыха и покоя старые хозяева называли молодым бабьим летом. Оно обыкновенно продолжалось до Ивана Постного, т. е. до 29 августа, и называлось малым в отличие от другого – старого, которое начиналось с Семенова дня, т. е. 1 сентября.

16-й день – Перенесение Нерукотворенного образа Иисуса Христа из Едессы в Царьград.

Праздник этот называется у нашего народа именем Спаса и для отличия от праздников 1 и 6 августа слывет под именем Спаса третьего. В старину вслед за этим праздником перед засевами, которые начинаются в иных местах об эту пору, сельские хозяева целыми семьями приносили Господу Богу моления, а хозяйки домов провожали своих мужей на поля с хлебом и солью; при этом обыкновенно клали на телегу три снопа, на которых укладывалась назначенная для посева в мешках рожь, и затем совершалось засеванье озимого хлеба.[34]

18-й день – свв. мучеников Флора и Лавра.

Русский народ в этих святых угодниках видит покровителей лошадей; так, в одном стихе поется: «Попаси ему (т. е. хозяину), Господь Бог, Флор и Лавр лошадок», и т. д. Подобным образом в Сказании о святых мучениках Флору и Лавру полагается особая молитва от конского падежа. Отсюда и самый день свв. Флора и Лавра получил название в простонародье лошадиного праздника, который во многих местах нашего отечества совершается с большою торжественностию. Именно поселяне в этот день остерегаются работать на лошадях и дают им совершенный отдых, чтоб в противном случае не накликать конского падежа; во многих местах в этот день хозяева выводят своих лошадей к рекам и озерам, купают их в воде и потом завивают лентами их гривы в косы, приводят к церквам, служат над ними молебствия с водосвятием и потом окропляют их святою водою, а у раскольников даже окуривают ладаном. В благодарность за освящение, которое, конечно, совершается приходским священником, в некоторых внутренних губерниях России, например в Орловской, поселяне пекут хлеб, оттискивая на нем знаки в виде конских копыт, и потом собирают это печенье со всех приносящих и жертвуют священнику. На каком основании указанные верования и обычаи приурочены к имени и дню свв. Флора и Лавра, – на это мы вовсе не находим никакого объяснения в житии этих святых угодников. Мало того, Димитрий Ростовский, лучший исследователь в этом отношении, прямо замечает, что в повествовании об этих угодниках решительно нет никаких положительных данных для вышеуказанных народных верований и обычаев.

Между тем известно, что в Древней Руси на иконах, рядом с ликами свв. Флора и Лавра, очень часто изображались лошади, и в древних наших подлинниках именно под 18 августа о свв. Флоре и Лавре читаем даже наставление, что эти угодники должны быть не иначе писаны, как с этими покровительствуемыми ими животными. И в старину в нашем отечестве было слишком много подобного рода изображений свв. Флора и Лавра. Как на один из таких древних памятников живописи, можно, между прочим, указать на икону, о которой упоминает в своей поездке в Кирил-ло-Белозерский монастырь в 1847 г. Шевырев. На этой иконе представлены свв. Флор и Лавр, св. Власий и св. Модест, которым внизу подводят коней, и подъезжают конные воины в дорогих одеждах и доспехах. На другой иконе Флора и Лавра, как замечает Снегирев, представлены невдалеке от них на широкой зеленой поляне гуляющими и толпящимися у ручья лошади. Не находя прямого указания для объяснения упомянутых верований и обычаев в житии свв. Флора и Лавра, Карамзин догадывается, что обыкновение приводить на день свв. Флора и Лавра лошадей к церкви не происходит ли от древнего язычества. И Димитрий Ростовский, обличая иконописцев своего времени за неправильное изображение свв. Флора и Лавра с лошадьми, между прочим, говорит: «И иная много обыкоша тии писати, акоже святых мученик Флора и Лавра с лошадьми, яже суть небылица».

19-й день – св. мученика Андрея Стратилата. Угодник этот слывет в народе под именем Тепляка, под которым разумеется ветер, дующий около этого времени с юга и, по замечанию сельских хозяев, особенно способствующий созреванию овса. Поэтому на день св. Андрея наши поселяне говорят: «Батюшка юг пустил ветер на овес».

22-й день – св. мученика Агафоника.

В сельскохозяйственном быту мученик этот слывет под именем Агафона Огуменника. Название это приурочено к св. Ага-фонику на том основании, что будто в день его памяти переходит леший из лесу в гумна и здесь раскидывает сложенный хлеб в снопах. Желая избавиться от этих вредных выходок лешего, слишком рачительные хозяева нередко предпринимают против него странные предосторожности. Так, например, очертив кругом себя таинственный круг и надев на себя вывернутый наизнанку тулуп, они садятся в углах своих сараев, выжидая появления лешего и желая тут напугать его.

23-й день – св. мученика Лупа.

По наблюдению наших поселян, со дня памяти св. мученика Лупа начинают являться первые заморозки, называемые в простонародье от имени этого св. угодника лупенскими. Отсюда же по созвучию имени св. Лупа наши хозяева говорят: «На Лупа льны лупить». Еще в просторечии св. Луп называется Брусничником оттого, что, по замечанию простого народа, теперь поспевает брусника.

25-й день – св. мученицы Наталии.

Угодница эта слывет в сельскохозяйственном быту под именем Овсяницы, так как обыкновенно около этого дня хозяева наши оканчивают уборку с поля овса. В старину проводил простой люд очень весело Овсяницу; косари, собиравшиеся в этот день для косьбы овса, носили к хозяину в виде чучела овсяный сноп и получали от него подарки и угощения.

28-й день – преподобного Моисея Мурина.

Преподобный Моисей Мурин считается у русского народа целителем от пьянства, почему в Сказании о святых ему даже назначается особая молитва, и вообще советуется людям, страдающим от запоя, обращаться с молебствиями о воздержании к этому угоднику. Основанием для такого представления о св. Моисее Мурине, очевидно, послужило то обстоятельство, что он, сначала занимаясь разбоями, страдал сильным пристрастием к вину.

Так, например, по замечанию о нем Четьих миней и Пролога, однажды, увидев стадо овец и при них пастуха, Моисей Мурин задумал было убить его, и, когда это не удалось, чтобы выместить свою злость, он «уби четыре изрядныя овцы, и одрав их, мяса добрейша изъяде, овчины же на вине пропил». Но впоследствии времени, сознав при помощи Божией грехи свои, он обратился к Богу с покаянием и стал одним из строжайших подвижников благочестия.

29-й день – Усекновение Честной Главы Святого Иоанна Предтечи.

В простом народе праздник этот исстари известен под именем Ивана Постного, или еще иначе – Головосека. Один из старинных иностранных путешественников по России XVI в., Александр Гвагнин Веронский замечает, что наши предки ни одного святого не почитают так строго постом, как св. Иоанна Крестителя. Действительно, доселе видим, что народ русский, верный благочестивым обычаям своих предков, глубоко чтит день памяти мученической кончины св. Иоанна Крестителя и проводит его в строгом посте. Простолюдины наши доходят в этом случае до некоторых, довольно странных крайностей. Например, по общенародному верованию, в день Иоанна Крестителя грешно брать в руки нож, или если срубить им головку капусты, то на ней покажется кровь. Очевидно, что в этом случае наш простодушный народ вспоминает обстоятельства смерти великого угодника Божия и, в частности, орудие самой казни – нож, который пролил невинную кровь. Еще наши простолюдины в день Ивана Постного остерегаются есть что-либо круглое, например, капусту, так как, по верованию народному, срубить в сей день кочан капусты – значит то же, что срубить голову, также не решаются употреблять картофель, яблок – в том же убеждении, что враги св. мученика, отсекши голову, катали ее на блюде как картофель или яблоко и т. п.

В старинных Сказаниях о святых св. Иоанн Креститель почитается целителем головной боли, ему даже полагается особенная молитва с этою целью.

<p>Переходящие праздники и недели

Изложив, таким образом, неподвижную часть церковно-народного месяцеслова, теперь, по принятому выше плану, мы должны еще сказать о подвижных праздниках и святых днях. Как известно, время их празднования обусловливается праздником Пасхи и располагается, собственно, по двум церковно-богослужебным книгам, именно Постной и Цветной Триодям. Поэтому и мы при изложении этого отдела в нашем церковно-народном месяцеслове будем следовать порядку, принятому в упомянутых книгах. Такое расположение подвижной части его тем более для нас важно, что это времяисчисление по неделям исстари очень уважается нашим народом. Наши предки весьма любили вести счет по неделям, а, в частности, что касается подвижного пасхального времяисчисления, то оно было весьма употребительно у них как часть собственно церковного времяисчисления. Чтоб убедиться в этом, следует только заметить, как в наших летописях и других древних исторических памятниках часты указания этого рода. Исстари, например, у нас известны недели свадебные, от Водокрещений, т. е. 6 января, до масленицы; или еще от 1 сентября до 15 ноября. В Псковской летописи под 1406 г. указывается Чиркисова неделя, т. е. всеядная, как общеизвестный срок. Киевская летопись замечает: «6854 г.[35] той же зимы прииде князь Симеон в Новгород на стол на Феодо-рове недели». В Несторовой летописи читаем: «венчая Ярополк у Святой Богородицы месяца февраля в 3-й день мясопустныя недели во вторник».

Под 6918 г. индикта 3-го Никоновская летопись говорит: «выйде преосвященный митрополит Фотий Кыевский и всея

Руси из Царяграда на Кыев, и прииде в Москву в Велик день. Того же лета месяца мая в 15-й день на память св. отца Пахо-мия, по литургии, в день Воскресения Господня, в сбор святых отец 7 недели по Пасхе, загореся град Ростов». Замечательно, что в нашем простом народе исстари ведется даже своя особая пасхалия, по которой он гадает о времени празднования Пасхи. Конечно, по своему характеру она далека от каких-либо точных ученых приемов, тем не менее опытные простолюдины с замечательною точностию определяют по ней время этого праздника. Вот сущность этой пасхалии, как она употребляется в сельском быту северо-западной Руси. Простолюдины здешние знают, что Пасха всегда празднуется после полни, ветешом, т. е. после полнолуния в последнюю четверть, а заго-вины, что бывают пред великим постом, всегда – молодзиком (новолунием).

По связи с этим обстоятельством, что заговины (сырные) приходятся молодзиком, крестьяне судят о величине мясоеда, а с тем вместе и о сроке Пасхи; смотря по тому, если придется молодзик колядами (об Рождестве), то считают восемь недель, а если молодзик на Новый год, то считают мясоед долгий, в девять недель, с масленою включительно; опять о величине мясоеда судят более приблизительно по мясоедам прошлого года. Если – положим примерно – прошлого года числилось мясоеда (с сырною неделею, как считает народ) 6 недель, то в настоящем году мясоеда должно быть 9 недель (по церковному счету без сырной 8 недель), а в следующем году мясоед имеет быть только 7 недель (без сырной 6 недель). Простолюдины хорошо знают, что мясоеда ровно 4 недели и менее никогда не бывает. Разумеется, заключение по мясоедам прошлого года не всегда верно, но довольно приблизительно. Величины ведь пасхальных годов состоят только из 50, 51, 54, 55 недель, и хотя порядок следования их весьма изменчив, но чаще всего случается, что после пасхального года в 51 неделю следует год в 55 и после того в 50 недель. Оттого чаще приходится, как считает у нас народ, принимая для круглого счета одни недели без лишних и недостающих дней, что после 5 или 6 недель мясоеда следует 8 или 9 недель в следующем году, а еще в следующем за этим 6 или 7 недель без масленой, а с масленою, как принято считать у крестьян, неделею больше. Неделя же масленицы идет в счет недель мясоеда потому, что многие поселяне под влиянием католичества во время унии привыкли есть мясное в эти дни и сохраняют это обыкновение, тем более что вообще здешние местности решительно не богаты пастбищами для скота и масло составляет продукт весьма дорогой. Эта бесхитростная пасхалия в большом ходу в западной Руси среди народа, и по ней он определяет недели и праздники, как бывающие до праздника Пасхи, так и случающиеся после него.

Подвижная часть церковного мясецеслова начинается вместе с Постною Триодью с недели, известной под именем Мытаря и Фарисея. В народном месяцеслове неделя эта исстари носит свои особенные названия: так, например, она известна была у наших предков под именем Чертовой недели или недели Чиркисовой, как это можно видеть из Псковской летописи под 1406 г. В настоящее время простой русский люд большею частию называет неделю Мытаря и Фарисея неделей Всеедною, или Сплошною, очевидно оттого, что в продолжение ее церковь наша разрешает всеястие, т. е. употребление скоромной пищи во все дни недели, не исключая обыкновенных постных дней – среды и пятницы.

Неделя Мясопустная известна обыкновенно в простонародье под именем Пестрой. По самому своему значению это название получило свое начало именно оттого, что по церковному уставу в среду и пятницу на Пестрой неделе полагается пост, а этим самым в нее как бы вводится своего рода пестрота, т. е. мясоестие сходится с постом. Замечательно, что Пестрая неделя считается почему-то вполне счастливым временем, особенно оно бывает тяжело будто бы для брачующихся. Наши предки говорили: «На Пестрой жениться, значит – с бедой породниться». – «На Пестрой жениться – голь да беда». И теперь на Руси на пестрых неделях не разыгрываются свадьбы. Что касается этого предрассудка относительно Пестрой недели, то не стоит ли он в связи с тем, что обыкновенно эта неделя служит, так сказать, преддверием к посту и по тому самому, быть может, считается временем, не совсем удобным и приличным для устройства свадебных праздников?

Неделя Сыропустная. Вся предшествующая этой неделе седмица в церковных месяцесловах называется сырною неделею, оттого что в течение ее, не исключая обыкновенных постных дней, среды и пятка, разрешается есть сыр и масло. Наши церковные писатели объясняют, что обычай этот введен православною церковию для противодействия преданиями иако-витской и гетрадитской ересям. В Сыропустную неделю церковь наша ввиду наступления Великого Поста вспоминает изгнание наших прародителей из рая за преступление заповеди Божией, желая этим пробудить во всех чадах своих чувство покаяния в собственных грехах. Но, как увидим сейчас, благодаря влиянию разных народных увеселений и развлечений, которые исстари у русского народа слишком некстати приурочены к Масленой неделе, упомянутое намерение церкви не имеет почти никакого значения в жизни народной. Известно, что с древних времен на Руси масленица служит самым веселым и раздольным общенародным праздником в собственном смысле этого слова. Простой наш люд недаром привык величать ее самыми нежными именами, как, например, честная, веселая, широкая, касаточка, неточка, ясочка, перепелочка, переберуха, перепелины твои косточки, бумажное тельце, сахарные уста и т. п. На масленицу каждый день, в частности, имел в старину особенное значение, по которому обыкновенно определялся и самый характер народных забав и развлечений.

Понедельник, например, называется встречею, потому что тогда праздновалось начало масленицы; вторник – заигры-ши, так как с этого дня начинались разного рода развлечения, переряживания, катанья; среда – лакомка, так как тогда открывались угощения у всех блинами и другими подобными яствами; четверг – широким, потому что с него начинался масленичный разгул; пятница – тещины вечеринки, когда зятья угощали своих тещ; суббота – золовкины посиделки, так как в этот день молодые невесты приглашали к себе на пир родных. Но считая излишним описывать подробно все эти увеселения и забавы, так как они мало относятся к предмету нашего исследования, приведем только несколько замечаний лиц, бывших свидетелями нашей древнерусской масленицы, чтобы судить хотя приблизительно о самом ее характере. Один из иностранных путешественников, посещавший наше отечество в XVI в., именно Одерберн, вот что говорит о древнерусской разгульной масленице: «Масленица названа так потому, что в продолжение этой недели русским дозволяется есть коровье масло, а в постные дни они употребляют черное. В это время у русских почти беспрерывно продолжается обжорство и пьянство; они пекут паштеты, т. е. оладьи и блины из масла и яиц, зазывают к себе гостей и упиваются медом, пивом и водкой до упаду и до беспамятства.

В течение всей масленицы только и слышно, что того-то убили, того-то бросили в воду. Город Москва обширный: там есть особенное место, где рано утром складывают тела убитых (убогие дома). Если у кого внезапно пропадет родственник или домашний, тот идет на выставку мертвых тел и там его отыскивает. Тела же неизвестных покойников бросают в общую яму, которая уничтожает их трупы». Судя по такому характеру масленичных развлечений, нельзя не видеть, что самая масленица есть чисто народное празднество, которое ни одною из своих сторон не касалось собственно религиозной жизни наших предков. Разве можно в этом случае указать на два обряда, которые могут говорить сколько-нибудь в пользу того, что наша масленица имела некоторые черты религиозные: это именно употребление так называемых блинов и особенное умиленное прощанье друг с другом. Относительно блинов известно, что они не только у славян, но и у других народов древности составляли не только праздничное кушанье, но и употреблялись при поминовении усопших. О блинах как праздничном кушанье упоминается даже в книгах Священного Писания, когда говорится о царе Давиде, что он, по случаю празднования перенесения ковчега завета, «даяше по сковрадному млину»; с другой стороны, у литовцев на так называемые хавтуры и другие празднества пекли блины; германцы в память своих покойников тоже употребляли обваренные оладьи. На этом основании можно думать, что и наша масленица не обходилась без поминовения усопших, тем более что, как известно, церковь наша обыкновенно субботу пред Масленою неделею посвящает поминовению усопших праотцев, отцов и братии, и эта суббота в народе известна под именем Родительской или Дедовской.

Другой обычай Масленой недели, именно умиленное прощение друг друга, есть своего рода просьба об отпущении друг другу грехов; отсюда последние дни масленицы и называются прощенными днями, целовальником, прощеным днем. Обычай этот глубоко доселе уважается русским народом, и особенно в старину об исполнении его заботились наши предки от царя до простолюдина. Один из иностранных писателей, именно Марже-рет, который в XVII в. путешествовал по России, говорит, что сам был свидетелем прощаний и мирских сходок, которые бывали в конце масленицы у наших предков и на которые являлись люди, поссорившиеся между собою. «Здесь, – говорит он, – враги и недруги приносят друг другу извинение, обнимаются и целуются, приговаривая, между прочим, „да не зайдет солнце в гневе нашем“. Известно, что в XVII в. цари русские хаживали на прощание к патриарху с боярами и думными людьми, причем патриарх угощал своих гостей медами и романеею. Благочестивый царь Алексей Михайлович имел обычай пред свершением этого обряда посещать богадельни и тюрьмы и собственноручно раздавал колодникам, увечным и болящим щедрую милостыню; эти выходы царя совершались тайно. Подобным же образом видим, что в старину и в простом быту люди благочестивые на масленице, после утрени и обедни, отправлялись с возами калачей в острог, в яму, в богадельни и в разные сиротопитательные заведения, подавая нуждающимся посильное подаяние и милостыню. Мало того: что касается обряда прощения, то следует заметить, что наши предки имели обычай обращаться за прощением в масленицу не только к людям живым, но даже к покойникам. С этой целью особенно благочестивые старики и старушки в прощальные дни ходили на кладбища и здесь просили прощения у своих дедов, отцов и родственников.

Сущность этого обычая, как можно заключить, вытекает именно из той всепрощающей любви христианской, которая повелевает всем своим последователям любить друг друга как самих себя и которая напоминает, что всякий человек, желающий искренно покаяться, должен прежде всего примириться с братом своим. Но нужно заметить, что на эти только обряды в нашей масленице и можно смотреть, как на особенности, которые носят на себе отпечаток религиозный. Что касается прочих развлечений и удовольствий народных, из которых слагалось это народное празднество, то нет никакого сомнения, что они по своему происхождению должны быть признаны остатками дохристианского язычества; потому-то представители нашей церкви далеко не могли мириться со всеми обычаями и обрядами древнерусской народной масленицы, и, как увидим сейчас из слов одного иностранного писателя, они открыто восставали против русской масленицы – этого разгульного празднества. «Патриарх русский, – говорит Одерберн о масленице, – хотел искоренить этот бесовский праздник, но не успел; он только сократил его на восемь дней, вместо прежних четырнадцати». Что касается происхождения нашей масленицы, то в разгульном празднике ее нельзя не заметить поразительного сходства с так называемым западным карнавалом. Некоторые из исследователей древнерусского быта не без основания поэтому полагают, что это чисто народное празднество перешло к нам с запада и приурочено было у нас к Сырной неделе. Мнение это кажется нам вполне удовлетворительным, тем более что им только и можно объяснить себе тот поразительный контраст и странную смесь языческих и христианских обычаев и обрядов, какими обставлена наша масленица.

1-я неделя Великого Поста. Так как с настоящей недели начинается пост, то понедельник этой седмицы исстари посвящается нашим народом особенному обряду очищения от грехов прошедшей веселой масленицы. Отсюда в русском народе понедельник первой недели известен под именем Чистого. Очищение это состоит главным образом в том, что теперь простой наш народ совершает по масленице тужилки, которые сопровождаются так называемым полосканием зубов, кулачными боями для вытряхивания блинов, мытьем в банях и т. п. После этих обрядов все поздравляют друг друга с наступающим постом. В Белоруссии и Малороссии, кроме упомянутых обрядов очищения, в Чистый понедельник белят и чистят хаты, не варят ничего съестного и стараются хранить в особенной чистоте домашнюю посуду. В других местах южной России в этот день тоже не употребляют другой пищи, кроме невареной, и вместо того пекут так называемые жилавники, пресные коржи, отчего

Чистый понедельник называется «Жилавым». Нужно заметить, что обряды народного очищения пред наступлением Великого Поста совершаются не только у нас, но они известны и у других родственных нам народов. У болгар понедельник первой недели Великого Поста тоже носит имя «Чисти понеделник», и в этот день собирается болгарская молодежь, зажигает солому и, перескакивая через огонь, приговаривает: «Урба ле-ле, Урба ле-ле-ле». Если поставим этот обряд в связи с подобными ему обрядами древнерусскими, то нельзя не видеть, что в нем сильно пробивается древнее языческое верование в очистительную силу огненной стихии.

Относительно же обрядов очищения, которые исстари совершаются нашим народом в Чистый понедельник, можно сказать, что в них главным образом выражается, с одной стороны, как будто сожаление о прошедшей веселой масленице, с другой – неопределенное желание, хотя чисто внешним образом, очистить себя от нечистых развлечений. На этой же неделе Великого Поста в пятницу во многих местах, особенно в Малороссии, соблюдается обычай приносить в церковь к вечерне в стакане мед, который называется кануном. По принятому обыкновению, над этим приношением в пятницу совершается краткая лития, и после того оно обыкновенно возвращается приносителям. Можно думать, что приурочение этого народного обычая к указанному дню находится именно в связи с тем, что в пятницу же на этой неделе наша церковь освящает коливо в честь св. Феодора Тирона. Относительно же самого приношения, которое в этих случаях состоит из меда, можно заметить, что с незапамятных времен мед служит символом спасения. В древних мистериях, например, медом умывали руки и приписывали ему очистительную силу. Легко поэтому допустить, что верования подобного рода были и у наших предков, и под влиянием их они могли смотреть на мед как на вещество, приличное для освящения в церкви. Не забудем при этом, что медом особенно была богата в старину наша земля и что это вещество в глазах народа признается вполне чистым и употребительным в постные дни. Наконец, сама церковь освящает, как известно, для своего употребления сродное с медом вещество воск. Неделя 1-я Великого Поста у наших предков называлась неделей Феодоровою, очевидно, от имени св. Феодора Тирона. Так, например, в Киевской летописи под 6854 г. читаем: «той же зимы прииде князь Симеон в Новгород на стол по Феодоровой неделе». В Малороссии простолюдины тоже называют эту неделю Феодоровицей.

4-я неделя Великого Поста. Неделя эта в народе известна под именем Средокрестной, очевидно оттого, что в среду на этой неделе обыкновенно исполняется половина Четыредесятницы. По уставу церкви, для одобрения верующих к продолжению второй половины поста, тогда совершается поклонение Честному и Животворящему Кресту Господню. Наши предки верили, что в полночь со среды на четверг переламывается пост, и это будто происходит так осязательно, что можно даже этот перелом подслушать. Без сомнения, в честь св. Креста и понесенных постных подвигов в простонародном быту и приурочен к Сре-докрестной неделе обычай печь пироги в виде креста, которые обыкновенно называются крестами; кроме формы креста, поселяне пекут еще пироги наподобие разных земледельческих орудий, например, в виде сохи, косы, бороны. По обычаю, более благочестивые крестьяне оставляют и сберегают часть этих крестцов к весенним посевам и с ними начинают засевать свои поля и огороды.

5-я неделя Великого Поста. В среду на этой неделе, по чину нашей церкви, совершается всенощное бдение, с каноном Андрея Критского, которое обыкновенно называется Андреевым стоянием, Андреевым достоянием или просто поклонами. В своем месяцеслове мы заметили, что св. Андрей Апостол считается у нашего народа покровителем врачующихся. Но простолюдины, не делая в этом случае различия в лицах и смешивая апостола Андрея с Андреем Критским, этому последнему усваивают тоже покровительство над браком. Потому в сельском быту как в день Андреева стояния, так и 30 ноября на память апостола Андрея девицы русские ходят в церковь и, между прочим, молятся этому угоднику о даровании хороших женихов. В Малороссии есть поверье, что девка, ходящая на поклоны, скоро выйдет замуж. В Белоруссии, по окончании богослужения св. Андрею, девицы возвращаются по домам и тут, ложась спать, рассыпают по своей постели заблаговременно приготовленную горсть льняного или конопляного семени. При этом они приговаривают следующие слова: «На тэбэ, святый Андрию, лен сию; да Божезнаты, с ким буду горя гороваты». На каком основании эти обряды и верования приурочены св. Андрею Первозванному и Критскому, на это объяснением может служить указанное нами выше слово aner, от которого происходит имя Андрей, собственно означающее мужа. В субботу той же недели, по уставу церковному, совершается акафист или поседальное пение Пресвятой Богородице, которое установлено в память чудесного избавления Византии от персов и аваров в 627 г. Оно обыкновенно называется попросту похвалою Пресвятой Богородице, отчего и суббота 5-й недели получила у наших предков наименование Похвальной. Так, например, читаем в Киевской летописи: «Ростислав вступи в Киев в ночь, в похвалу св. Богородицы», т. е. в субботу на 5-й неделе Великого Поста. Ныне наши простолюдины тоже называют 5-ю неделю Великого Поста неделей Похвальною или похвалою и, пользуясь созвучием этого названия, замечают, что «на Похвалу сорока похвалится яйцом».

Неделя Ваий или неделя Цветная. В русском церковнославянском месяцеслове неделя эта обыкновенно называется Вербною неделей, вербницею, вербичем. Название это дано неделе Ваий у нас потому, что по климатическим условиям наших стран на праздник Входа Господня в Иерусалим положено в церкви освящать вербу, которая скорее других деревьев распускает почки. Относительно праздника Входа Господня в Иерусалим нужно заметить, что он в старину имел важное значение как церковно-народный праздник. В этом случае наши предки особенное внимание обращали на два следующих обстоятельства, которые послужили предметом этого праздника, именно вход Спасителя в Иерусалим на жребяти и встречу его жителями города с ваиями. Первая сторона указанного события еще в греческой церкви подала повод к учреждению особого обряда, известного под именем «шествия на осляти». Обряд этот с древних времен существовал не только на востоке, но и на западе. Тогда как константинопольские патриархи в воспоминание входа Господня в Иерусалим совершали шествие на ослах, у католиков была своя подобного рода церемония. У них тогда возили колесницу с деревянным ослом, на котором изображен был сидящим Иисус Христос.

Нет сомнения, что церковь наша переняла обыкновение это у греков, и, как можно заключить из чина поставления митрополитов Всероссийских 1539 и 1564 гг., совершение этого обряда началось в Москве в XVI в. Впрочем, некоторые иностранные писатели, как, например, Олеарий, относят его к предшествующему столетию. Со времени его появления в России обряд шествия на ослах постоянно совершался в нашей церкви, так что даже во время владения Москвой поляками мы не замечаем его прекращения. По свидетельству одной летописи, в 1611 г. дозволено было патриарху Гермогену священнодействовать в неделю Ваий, и шествие на ослах совершалось тогда в виду пеших и конных ляхов и немцев, которые стояли с обнаженными саблями и заряженными пушками. В церковных обрядах 1627 г. тоже находим указание, «что 6-й недели поста в вечеру и на утрени бывают службы в соборе, и пред обеднею патриарх к Троице на ров и паки в собор». Один немецкий ученый XVII в. как очевидец этой церемонии в Москве описывает, как она совершалась в то время. Шествие на ослах совершалось в Кремле и происходило только кругом соборов; но впоследствии времени оно перешло далее за Спасские ворота ко храму Петровского собора, где находился придел Входа Господня в Иерусалим.

По церковному чину этого обряда, патриарх в полном облачении восседал на коне, убранном в виде осла, и совершал крестный ход с древесными ветвями. В этой церемонии до Петра Великого всегда участвовали сами цари, которые после патриарха являлись здесь важнейшими действующими лицами, так как они водили под уздцы лошадь, на которой сидел патриарх. Подобные же крестные ходы, по общему чину обряда шествия на ослах, положено было в старину совершать и архиереям в городах, где место царя заступали обыкновенно воеводы. Впоследствии времени, когда у нас уничтожен был сан патриарха, вместе с тем отменены были особенности, какие усвоялись чести и достоинству патриарха; тогда, между прочим, уничтожен был и обряд шествия на ослах. Необходимость этой отмены тем более имела свою основательную причину, что предки наши стали более обращать внимание на внешнюю сторону этого обряда, а не на его внутреннее содержание. Впрочем, с прекращением этой церемонии поставлено было совершать вместо этого крестное хождение с иконою Входа Господня в Иерусалим, и то, между прочим, с тем условием, – «аще молва где чается или будут настоять благоговению людие». Что касается другого обстоятельства, бывшего при входе Господнем в Иерусалим, именно встречи его Иерусалимом с пальмовыми ветвями, то оно также имело у наших предков большое значение. Приготовление вербных ветвей к этому празднику в старину составляло на Руси тоже, можно сказать, особый обряд, в котором очень живое участие принимали все – от царя до простолюдина.

Так, например, известно, что в древние времена патриархальной простоты и благочестия пред Вербною субботою жители Москвы и с ними благочестивые наши цари ходили ломать вербу в Китай-город, на реку Неглинную, берега которой в изобилии покрыты были ивами и вербой. Кроме того, как замечают иностранные писатели, посещавшие Россию, например, Олеарий и Бер, в былое время в Вербную субботу пред обедней, при большом стечении народа, выносили из Успенского собора большое цветное дерево, украшенное разными искусственными плодами, и, установив его в огромные сани, возили в крестном ходе. Едва ли что другое, как не остаток этого старинного обычая, можно было видеть еще недавно в некоторых местах западной Руси, где на неделю Ваий крестьяне привозили в церковь вербу целым деревом и после освящения ее ломали себе ветви. Что касается приготовления ваий к празднику Входа Господня в Иерусалим, то во многих местах нашего отечества еще и ныне, особенно в столичных и больших городах, сохранился обычай приготовлять к этому дню искусственные ваии из зелени и цветов и прибирать их всевозможными искусственными прикрасами. Затем нельзя не заметить, что предки наши в Вербную неделю наблюдали следующее обыкновение: возвратясь из церкви по освящении вербы домой, все легонько стегали ею друг друга, приговаривая: «Не я бью, верба бьет». А кто просыпал заутреню, того стегали посильнее, тоже с приговоркою: «Верба хлес – бей до слез». Нечего говорить о том, что обыкновение это в полной своей силе остается в нашем народе и доселе.

Более замечательно то обстоятельство, что, по народному поверью, самой священной вербе исстари приписывается особенная целебная сила, почему, следуя этому поверью, наши предки съедали со священной вербы по девяти шишичек (сережек), считая это предохранительным средством против лихорадки; равным образом ныне наблюдается в нашем народе обычай летом, во время грозы, ставить освященную вербу в окнах в доме, для предохранения от грома.

Страстная неделя. В простонародном быту часто называется эта неделя Великими днями или еще чаще Белою или Чистою неделею. Первое из этих названий, очевидно, буквально заимствовано нашими предками из церковного месяцеслова. Что касается другого, то оно ясно объясняется народным обычаем, который исстари приурочен у нас к Страстной неделе. Известно, что наши поселяне, готовясь к встрече такого великого праздника, как Светлое Воскресенье, начинают белить и прибирать свои хаты и вообще заботиться о возможной чистоте и опрятности у себя. Отсюда понятно, что все эти домашние занятия и дали название Страстной неделе Белой или Чистой. Впрочем, если заглянем в предания нашей старины, то на этот раз найдем и другие обряды, которые тоже могли иметь известное влияние на название Страстной седмицы Чистою или Белою. В одной старинной веснянке поется про Страстную седмицу «На Белой неделе пожары горели». В Стоглаве также находим замечание о том, что наши предки «в Великий четверг порану солому палили и кликали мертвых».[36] В одном сборнике, писанном в 1754 г., между разными играми, суевериями, приметами простонародными упоминается: «в Великий четверток постели для блох зажигают и хмели палят, платья моют до солнца и мочатся сами». Известно также, что исстари и доселе еще ведется в иных местах в простом народе обычай, по которому имеющие накожные сыпи для извлечения купаются в Чистый четверг до восхода солнца, а другие, здоровые, обливают себя холодною водой с той целию, чтобы на будущее время предохранить себя от подобного рода болезней. Обращая внимание на самый характер этих народных поверий, приуроченных к Чистому четвергу, дню древнего Перуна, кажется, нечего сомневаться в том, что они служат остатком еще дохристианских верований. В этих купаньях и пожарах весьма явно пробивается древнеязычес-кое понятие наших предков о целебной силе огня и воды и о влиянии этих стихий на здоровье человека, особенно ввиду наступающей весны, которая считается временем возбуждения и оживления всех сил природы.

Ненапрасно поэтому Стоглав сильно восстает против этих обрядов и называет их «прелестью и хулою еретичества». Затем далее в том же Стоглаве читаем, что «некоторые невегласи попы в Великий четверг соль под престол кладут, и до седьмого четверга по Велице дни тако держат и ту соль дают на врачевание людям». Обычай этот и доселе сохраняется в простом народе в Малороссии, где именно в Великий четверг оборачивают в холст кусок соли, обжигают ее в печи и приносят в церковь для освящения. Соль эта, по народному верованию, весьма хороша для людей от боли живота, для овец и коров, от разных болезней, а также от сглаза. Довольно также замечательно глубокое уважение нашего народа к так называемой страстной четверговой свече. Выслушав чтение страстей Господних, многие из наших простолюдинов особенно заботятся о том, чтобы свеча эта не погасла, и стараются ее с огнем донести в свои дома. Пришед-ши домой, хозяева выжигают этою свечою кресты на потолках, дверях и других местах и вообще приписывают ей особенное значение, как, например, дают в руки умирающим, зажигают ее во время грозы, ставят пред иконою во время трудных родов, ходят с нею весною в пасечники, к пчелам.

По догматике народных верований, не всякая четверговая свеча может называться страстною; собственно страстная свеча считается та, которая по крайней мере горела на трех страстях. Что касается приурочения указанных верований к страстной свече, то в этом случае, очевидно, послужил основанием для этого церковный обычай – употреблять свечи при чтении страстей Христовых. Наконец, на Страстной седмице в пяток благочестивый русский люд особенно соблюдает строгий пост. Нет сомнения, что этот обычай имеет основание в том, что в Великий пяток наша церковь вспоминает обстоятельства страданий и смерти Спасителя. Во многих местах среди простонародья в Великую пятницу есть обычай, имеющий, вероятно, целию почтить прилично Господа плотию умершего, класть под плащаницу ладан. Это приношение нередко самими же священниками вместе с плащаницею переносится на престол, после чего обыкновенно оно считается в народе священною вещью, полезною от разных болезней и, между прочим, от грома. Поверье это известно, впрочем, не только у нас; оно соблюдается также у болгар, которые тоже в Великую пятницу кладут под плащаницу ладан, чтобы освятился, и считают его целебным средством от зубной боли и уроков.

Праздник Пасхи. Пасха называется праздником праздников, торжеством торжеств; недаром поэтому наши предки со своей стороны обставили этот праздник особенными верованиями и обычаями, которые и доселе живут в быту народном. В русском народе исстари первый день Пасхи называется Светлым Воскресеньем, Великоднем, и вся светлая седмица известна под именем Святой, Великоденской, Радостной. В Златой Чепи (рукоп. библ. Троиц. Лавры) сказано: «Вся та неделя – один день; ибо когда Христос воскрес, тогда солнце стояло не заходя всю ту неделю». Известно, что против этого суеверного предания с особенным обличительным словом восставал преподобный Максим Грек, и наши предки действительно до него не иначе как этим преданием объясняли себе название Великодня. В Древней Руси также, как видим из народных сказаний, было сильно распространено верование, что с первого дня Пасхи до Вознесения по земле странствуют Христос и апостолы в нищенских рубищах и в виде бедняков. Они испытывают людское милосердие, награждают людей добрых и карают злых.[37] Верование в странствование по земле Иисуса Христа вышло из евангельских сказаний, в которых именно находим частые упоминания о явлении Иисуса Христа после его воскресения из мертвых своим ученикам и апостолам и еще многим из своих последователей. В указе о погребении усопших на Святую Пасху (в Требнике), в объяснение того, почему из обычного чина отпевания усопших очень немного удерживается при погребении их во дни Пасхи, сказано, что «в покаянии умерший (в сии дни), а и не соудовлет-ворил есть о своих согрешениях, молитвами церковными оставляется ему и от удержания свободится».

Но по народному представлению, в праздник Пасхи открывается светлый рай для всех умирающих в это время, и все покойники, оставляющие этот свет на Пасху, беспрепятственно переходят в селения праведных. Мысль эта, как видно, легко родилась в уме народном частию под влиянием священных песен, в которых возвещается всеобщее прощение, частию под влиянием церковного обычая открывать в храмах на всю пасхальную седмицу царские двери. По толкованию св. Иоанна Златоустого, отверстие этих врат знаменует отверстие небес. Обряд христосования, как известно, перенесен к нам из Греции. Что касается самого значения этого обряда, то нет сомнения, что он, по мысли христианской церкви, служит выражением общей радости и всеобщего прощения, которое даровано нам воскресением Спасителя. Потому-то наши предки на праздник Пасхи христосовались не только с живыми, но и с умершими. Обычай этот в старину особенно наблюдали благочестивые старики и старухи, которые на Пасху ходили на кладбища, на эту ниву Божию, и христосовались со своими покойниками, сопровождая обыкновенно этот обряд плачем, стонами и разными причитаниями. Не менее также уважается в нашем народе другое благочестивое обыкновение, освящаемое самою церковию, именно употребление на Пасху красных яиц. В яйце, скрывающем жизнь птенца, наши предки могли видеть наглядное изображение живоносно-го гроба и воскресения Христова; с другой стороны, воскресен-ское яйцо своим красным цветом легко могло напомнить ту бесценную кровь, которою исходатайствовано нам вечное спасение. О начале обыкновения употреблять на Пасху красные яйца в Греции сохранилось целое предание, в котором виновницею этого обычая представляется св. Мария Магдалина.

Предание это говорит, что по вознесении Спасителя на небо св. Мария Магдалина, пришед в Рим для проповедания Евангелия, предстала пред императором Тиверием и, поднеся ему красное яйцо, сказала: «Христос воскресе!» – и таким образом начала свою проповедь. Первенствующие христиане, узнав по слуху об этом простосердечном приношении св. Магдалины, начали подражать оному и при воспоминании Воскресения Христова дарить друг друга яйцами. Это обыкновение впоследствии времени стало всеобщим. Предание это подтверждается упоминаемою ученым греком Константином Экономидом в сочинении его об этом предмете рукописью X в., которая хранится в монастыре св. Афанасии, находящемся недалеко от Фессалоники, и в которой сказано, что обыкновение это существует от самых времен апостольских и получило начало от св. Марии Магдалины. Впрочем, обычай подобного рода был известен в глубокой дохристианской древности. Известно, что все народы в Европе и Азии в язычестве имели обыкновение во время празднования нового года, который обыкновенно начинался почти в одно время с христианскою Пасхою, ставить на стол яйца и дарить их друг другу. В Персии до сих пор этот обычай соблюдается. Так, Ле-Брюин, описывая свое путешествие, замечает, что в 1704 г. ему случилось быть в Персии в самый праздник нового солнечного года, во время которого жители одаривали друг друга крашеными яйцами.

В глазах древних народов, как объясняет Плутарх, яйцо представляло некоторым образом Творца, во всем вседейству-ющего и все в себе заключающего; так, по его словам, смотрели на яйцо египтяне, персы, римляне, греки и другие народы. Обращаясь затем к временам древнерусской жизни, заметим о некоторых обычаях, соединявшихся издревле с употреблением воскресенского яйца. Известно, что на пасхальной утрене наши цари, перед тем как христосоваться, прикладывались к иконам и христосовались с духовенством и боярами, причем более близких из них жаловали к руке, раздавая яйца гусиные, утиные, куриные, также деревянные, расписанные по золоту яркими узорами. Приготовлением таких яиц к празднику Пасхи в старину на Руси занимались пекари, иконописцы, травщики Оружейной палаты и монахи Троице-Сергиевой лавры. Что касается простого народа, то при христосовании он употребляет яйца как символы всего жизненного и цветущего в природе. Так, на праздник Пасхи наши крестьяне ставят на стол кадку с зернами пшеницы, зарывая в нее воскресенское яйцо, и зерны эти берегут для посева; отправляясь сеять лен, кладут в мешок, наполненный семенами, яйца и при посеве этих семян разбрасывают по полю яичную скорлупу, приговаривая: «Роды, Боже, конопли билы, як яйцо». Также есть у некоторых хозяев обычай гладить воскресенским яйцом домашний скот, особенно лошадей, в знак желания, чтоб они были гладки как яйцо. Не говорим уже о том, что исстари у русского народа яйцо, особенно на праздник Пасхи, служит своего рода игрушкой: оно употребляется, как известно, для битков, катанья и других развлечений.

Впрочем, такого рода обращение с Воскресенским яйцом не считалось у наших предков приличным и уместным: в монастырских указах XVII столетия наряду с другими суевериями запрещается биться яйцами. В древней христианской церкви, как известно, праздник Светлого Воскресения Христова посвящался по преимуществу делам благотворительности. Подобно тому у нас на Пасху русские государи посещали застенки, больницы, богадельни, пленных иностранцев и колодников и, приветствуя их: «Христос воскресе!», наделяли одеждою, деньгами, пищею. Вообще всю светлую седмицу наши цари и царицы посвящали богомолью, путешествуя по ближним и дальним монастырям, и щедрой раздаче милостыни нищим и увечным. На праздник Пасхи у нас, по исконному обычаю, священники и церковнослужители ходят в городах и селах по домам со священными иконами, с пением праздничных стихов и вообще с молитвенными благословениями. Это известно у нас под именем славления Христа. При этом во многих местах Великороссии принято отправляться в сопровождении священнослужителей с иконами и хоругвия-ми на поля, засеянные озимыми хлебами. Во время этого богомолья многие соблюдают строгую умеренность в пище и питии, а иные почти и постятся, не употребляя во все продолжение ношения икон мяса, и при этом хозяева просят в своих молитвах Воскресшего, да воскресит Он и все посеянное на поле.

В западной и южной Руси во время обхода с молитвою домов священники благословляют еще столы с разного рода яствами, которые обыкновенно приготовляются к Пасхе в большом количестве и разнообразии. Замечательно при этом, что, смотря на пасхальные яства как на вещи, освященные церковною молитвою, наш простой люд с особенным благоговением относится к остаткам воскресной трапезы. Так, например, наши поселяне стараются сберегать кости от пасхального стола и частию зарывают их на пашнях с целью предохранить нивы от града, частию держат в домах и во время летних гроз бросают в огонь, дабы отвратить удар грома, и т. п. С давних времен положено нашей церковию чрез все продолжение праздника Пасхи звонить во все колокола. Обыкновение это особенно сильно в Великой и Южной России, где всегда в это время находится весьма много охотников звонить на колокольнях. Целодневный звон знаменует в сем случае духовное торжество и сердечную радость верующих о победе над врагами нашего спасения. В других местах на Великий день в Великороссии и Западной России существует обычай пред пасхальною заутреней всходить на колокольню и стрелять оттуда из огнестрельных орудий; также во время крестного хода на самой заутрене бить в барабан.

Первое из этих обыкновений известно у лужичан. Существует народное поверье об игрании в Светлое Воскресение солнца, как бы разделяющего с христианами радость великого праздника; поэтому многие из простолюдинов наших, весьма интересующихся этим мнимым явлением, рано на праздник Пасхи взбираются на колокольни, крыши, пригорки, чтоб наблюдать за игранием солнца. Наконец, в русском быту исстари совершается в праздник Светлого Воскресения еще один обряд, который, несомненно, относится к глубокой древности языческой; разумеем так называемое обливание молодых людей и девиц в первые дни праздника Пасхи. Об этом обычае древних славян читаем следующее замечание в Густинской летописи: «От сих, т. е. языческих, богов, единому некоему богу на жертву людей топяху, ему же и доныне, по некиим странам память творят безумнии: в день Воскресения Христова собравшеся юнии играюще вметают человека в воду, и бывает тогда действом тых богов, си есть бесов, разбиваются и умирают или утопают; но в иных же странех не вкидают в воду, но токмо водою поливают, но единоче тому же бесу сотворяют». По свидетельству Ломоносова, в его время в простонародье обливали водою в наказание за небытие у заутрени, а иногда просыпавших ее бросали в воду. Известно, что у римлян весною в месяце мае обливали друг друга водою и купались в Тибре в честь богини Майи. Сербы доселе наблюдают особенный обряд Додоны, который имеет символическое значение благодетельного и плодотворного влияния весенней влаги и дождя.

Можно полагать, что и у нас в обряде, приуроченном к важнейшему весеннему празднику Пасхи, наши предки выражали свои верования в благодетельную и плодотворную силу весенней водной стихии. Верование это имело глубокое значение у наших предков, которые даже приносили жертвы водной стихии и приписывали целебное значение весеннему снегу и дождю. Потому-то в указе св. синода, изданном в 1721 г. 17 апреля, наряду с другими народными суевериями и остатками древнего язычества строго запрещается и обычай обливания на Пасху как остаток темной дохристианской старины. Именно в указе этом говорится: «В Российском государстве, как и в городах, так и весях, происходит от невежд некоторое непотребство, а именно во всю святую седмицу Пасхи, кто не бывает на утрене, такого, якобы штрафуя, обливают водою и в реках и в прудах купают. И хотя простой народ делает себе будто забаву праздничную, однако от этой суетной забавы делается не токмо здравию, но и животу человеческому несчастие; ибо оным от невежд купаньем в глубоких реках иногда людей потопляют, а сонных и хмельных, внезапу обливающе, ума лишают». Известно, однако, что обряды обливания на Пасху и доселе еще держатся во многих местах среди нашего простонародья.

Неделя Фомина. Неделя эта известна в народе русском под именем недели Проводной или Проводов, очевидно, оттого, что ею оканчивается и провожается неделя Светлого Христова Воскресения. В древней церкви греческой, как можно видеть из 62-го слова св. Иоанна Златоуста, на неделе Фоминой было установлено поминовение умерших, которое совершается у нас обыкновенно в понедельник или вторник этой недели. Говоря об этом установлении, св. Иоанн Златоуст спрашивает своих слушателей: «Для чего отцы наши, оставив молитвенные домы в городах, установили сегодня (разумея здесь вторник Фоминой недели) собираться вне города и на этом именно месте?» И отвечает: «Сегодня Иисус Христос сошел к мертвым; потому здесь и собираемся мы, потому и самое место это называется кладбище». Итак, в основании обыкновения поминать умерших в Фомину неделю лежит воспоминание, совершаемое в эту неделю, о сошествии Иисуса Христа в ад к душам умерших. Кроме того, поминовение умерших в Фомину седмицу есть возобновление постоянного обычного моления о них, после великих седмиц Страстной и Пасхальной, в кои и по субботам, как это бывает в четыредесятницу, не совершается поминовение, за исключением поминовения на полных литургиях. Совершение поминовения в понедельник Фоминой недели заповедуется в церковном уставе (последование Сырной и Фоминой недели). В реестре поминовения лиц царского дома, тех из них, память которых приходится между субботою Лазаревою и Фоминым понедельником, предназначено поминать во вторник Фоминой недели. Поминовение в Фомину неделю издревле у нас называлось Радуницей, Радавницей, Радоницей, каковые названия, по словопроизводству, ясно напоминают собою о радости умерших или отраде, получаемой ими от церковного поминовения. Так, например, в Троицкой летописи под 1372 г. замечается: «Литва и ляхи и жемоть приедоша изгоном к Переяславлю по Велице дни на другой недели во вторник на заутрие на радунице». Или же в Киевской летописи 1493 г. говорится: «Тояж весны на Радуницу погоре Москва нутр весь и казна у Чудова в монастыре». Нередко же Радуница в старину носила название Навиева дня, от древнеславянского слова навий, означавшего мертвеца. Ныне простой народ называет поминование на Фоминой неделе, как и в старину, Радуницею, также Могилками, Гробками от хождения на кладбище, или еще Родительскою, от поминовения родителей и родственников.

Что касается самих обрядов поминовения, какие совершались нашими предками в это время, то они состояли в следующем. С наступлением Радуницы народ целыми семействами выходил на могилы своих предков, и здесь женщины и мужчины, садясь на гробах покойников, с плачем и рыданием взывали к их душам, воспевая их добродетели. При этом многие из людей благочестивых считали долгом христосоваться с покойниками и твердо верили, что усопшие могут отвечать на их привет тем же. В Патерике Печерском действительно описывается, как в 1463 г. тела печерских усопших святых ответили на голос священника в Велик день: «Христос воскресе!» После оплакивания и христосования у наших предков тут же следовали богатые угощения, состоявшие преимущественно из блинов, пирогов, яиц, вина, пива, и в конце концов плачевное торжество Радуницы заключалось в собственном смысле общим разгулом и игрищем. Следует при этом заметить, что древнерусский народ и в этом не забывал своих покойников и оставлял на гробах их часть приносимых им на кладбище яств и питья, думая, что по уходе поминающих умершие не откажутся насладиться этими приношениями. Нельзя не признать, что разгул и угощение, связанные у наших предков с Радуницею, остались в русском народе от дохристианского поминовения усопших и, как видно, благодаря совпадению с церковным поминовением на Фоминой неделе бессознательно усвоены были чисто христианскому обряду.

Не без основания замечает Карамзин, что наш народ, следуя языческому обряду, совершает над умершими обжорства и возлияния в честь их, и что, следовательно, наши родительские поминки напоминают собою древнеязыческий обряд поминовения, совершавшийся в начале весны, и вообще древнюю тризну. Что касается основания, почему предки наши избрали начало весны для поминовения усопших, то вероятно, что в этом случае держались они того общего верования, что весеннее время всеобщего пробуждения природы было в то же время порою пробуждения и самих душ из темных затворов адских. Не напрасно поэтому Стоглав, вооружаясь против разного рода суеверий и обрядов своего времени, запрещал, между прочим, на Радуницу всякое беснование.

Неделя Мироносиц. Неделя эта исстари посвящается в русском народе так называемому бабьему празднику, когда обыкновенно пожилые и старые женщины устрояют для себя общие гулянья в рощах с угощениями, плясками и песнями, которые часто продолжаются целую ночь. Можно думать, что основанием, почему именно женщины избрали эту неделю для своего праздника, послужила мысль о святых мироносцах, воспоминанию которых наша церковь посвящает эту неделю, и которые вообще, по народному представлению, считаются как бы патронами женского пола.

Праздник Преполовения. В этот день, как известно, церковь наша с воспоминанием об освящении от ангела воды в купели Силоамской соединяет воспоминание учения Иисуса Христа о воде живой, т. е. о Святом Духе (Иоанн. 7, 38), и при этом молится Господу о напоении всех жаждущих спасения водами благочестия. На этом основании в нашем отечестве и приурочен ко дню Преполовения благочестивый церковно-народный обычай освящать воду на реках, в колодцах, – и эта вода, подобно воде Богоявленской, считается весьма важным освятительным средством в домашнем употреблении. В связи с этим обычаем, без сомнения, находится и другой, по которому наши поселяне в сопровождении священников совершают особые крестные ходы на поля, причем обыкновенно над нивами, засеянными хлебом, читаются установленные молитвы и священник окропляет нивы святою водою.

Вознесение Господне. В память Вознесения Господня на небо простолюдины наши пекут большие продолговатые пироги, верхняя корка которых выкладывается поперек перекладинами; эти пироги называются лесенками, лестовками, лествицами.[38] По заведенному обычаю, они по местам приносятся в церковь и над ними служат молебствия, после которых одна часть этого печенья отдается причту, а другая идет в пользу нищих. Во многих местах поселяне, приготовляющие к празднику Вознесения лестовки, строго наблюдают правило делать на них не больше семи перекладин, которые в этом случае указывают на семь небес. С этими лестовками после молебствия многие влезают на колокольни и бросают их оттуда на землю. Смотря по тому, упадет ли лестовка вдоль или поперек церкви, останется ли она цела или разобьется, всякий гадает, в которое из семи небес он попадет после смерти. Если, например, все семь ступенек останутся целы, – это хороший признак, значит, быть в раю; если лестовка разобьется вдребезги, это знак великих грехов, затрудняющих путь в царствие небесное, и т. д. С этим суеверием, сохранившимся от незапамятной старины, в Древней Руси господствовало не менее грубое представление о загробной жизни, по которому души умерших нуждались будто в разного рода естественных средствах для достижения небес, подобно тому, как обыкновенный человек нуждается в какой-либо подставке для лазанья на неприступную высоту.

Потому-то древние руссы имели обычай, например, сберегать ногти умерших, которые будто бы помогали им влезать на высокую гору небес; с этою же целию клали в гроб покойников ременные и другого рода лествицы. Так, в сказании о житии князя Константина Муромского говорится, что наши предки «по мертвых ременныя плетения древолезная с ними в землю погребаху». Еще и ныне можно видеть, что в сороковой день по смерти усопшего наши простолюдины, чиня поминки, ставят на стол вместе с блинами нарочито испеченную из теста лест-вичку, вероятно, имея при этом мысль о более удобном способе взбирания на небо. В некоторых местах в самый день похорон приготовляется для этой же цели хлебная лестница величиною в аршин, которая ставится на стол при высоте гроба.

Неделя Святых Отцов. Неделя эта у наших предков называлась неделею Русальною, как это особенно видим из древних летописей. Так, например, в Киевской летописи под 1015 г. замечается: «Володимиру бысть болезнь крепка, ею же скончася маиа в 10 день русальныя недели». Что касается самого имени Русальный, Русалия, то оно известно было не только у наших предков, но и у других народов, например, в Греции, Италии. В примечании Вальсамона на греческую Кормчую в 42-й главе упоминается о русалиях, празднуемых по какому-то древнему предосудительному обычаю в иных странах. В одном харатейном Прологе XV в. в житии преподобного Нифонта упоминается о русалиях, которые представляются здесь в виде каких-то бесовских игрищ, против которых, между прочим, остерегал верующих этот св. угодник[39] Дюканж говорит, что после Пасхи в Италии совершался праздник Розарий, названный так, по его мнению, от цветения в эту пору роз, отчего и праздник Пятидесятницы в Италии назывался «Pascha rozala vel rosareum». При этом кстати заметить, что древние римляне в месяце мае украшали розами, которые у них посвящались усопшим, себя и гробницы предков, и обряд этот назывался Rosalia; наш Стоглав, осуждая разные суеверные обычаи и верования, существовавшие в его время в русском народе, сильно вооружается против Русалий, описывая их как богомерзкий и бесовский праздник. Можно поэтому принять за вполне достоверное, что Русалия была какое-то особенное празднество, оставшееся от времен язычества, но, совпавши в христианскую эпоху с неделею Святых Отец, дало последней название недели Русальной. Впрочем, русский народ с именем Русальной недели соединяет еще представление о русалках, темных существах, которые выходят будто из утопленниц и детей, являющихся на свет мертвыми или же умирающих некрещеными.

По представлению народной фантазии, русалки считаются жительницами вод, существами нагими и прекрасными. На неделю Святых отец они выходят из своих подводных жилищ, плещутся в полночь при луне на поверхности воды или же качаются в лесах на деревьях, бегают по полям, заманивая прохожих, чтобы защекотать их до смерти, и т. д. Судя по самому названию русалок и тому обстоятельству, что они обыкновенно, как верит русский люд, являются на землю на неделю Святых Отец, можно думать, что седмица эта получила название Русальной, если не от Русалий, то от русалок. Древнерусский народ на Русальной неделе в четверг совершал особенный праздник, который назывался Семиком. Имя Семика производят от числа семь, так как он обыкновенно приходится на седьмой неделе по Пасхе, отчего еще и самая седмица эта нередко известна была в старину под именем Семицкой. В Семик, как в один из весенних праздников, народ целыми толпами отправляется в поля и рощи, собирает разные травы, преимущественно благовонные – чабер, мяту, зорю и калуфер, рубит молодые березки и другие деревья. В то же время по городам и селам стены внутри домов убираются древесными ветвями, полы устилаются скошенною травою, окна – пахучею зеленью и цветами. По дворам и улицам устанавливаются в землю целые ряды березок, липок и кленов, так что каждый город и деревня превращаются на несколько дней в зеленые сады. От такого повсеместного употребления зелени на Семик неделя Святых Отец, или Семицкая, получила также в народе название Зеленой.

В Малороссии семиковая зелень называется попросту кле-чанье; отсюда вышло здесь особое название семицкой недели Клечальною. Заметим, что русальная зелень в глубокой древности по языческой символике пользовалась большим уважением и служила одною из важнейших особенностей, которыми обставлялись древненародные празднества. Известно, что не только наши предки, но и другие народы в язычестве обожали старые деревья, совершали под их тенью празднества, здесь же приносили жертвоприношения. Относительно употребления зелени в виде венков нужно заметить, что обычай этот весьма древний. Почти все древнейшие народы употребляли венки во время приношения жертв. Греки и римляне надевали их себе на голову во время народных празднеств и общественных торжеств. В этих случаях венок считался эмблемою бессмертия, знамением перехождения души на небо и союзом мертвых людей с живыми. На этом основании легко предположить, что семицкий венок послужил у нас средством загадывания о будущей судьбе, жизни, смерти и других обстоятельствах. Кроме указанной чисто народной стороны, в праздновании древнерусского семика нужно заметить еще церковную особенность этого дня, именно поминовение и погребение умерших.

Общим местом для совершения обряда служили так называемые убогие дома, скудельницы, гноища,[40] которых было очень много в Древней Руси, особенно в Москве и более известных городах, например, в Новгороде. Убогие дома эти устроились особенно во время разных общественных бедствий, как, например, моровой язвы, голода, нашествия врагов, и назначались для предохранения живущих от заразы, а тел усопших от поругания, а также служили местом исполнения над ними церковного погребения. В день Семика в убогих домах совершалось отпевание умерших, для чего приходили сюда с крестным ходом и в сопровождении архиереев, как это обыкновенно делалось в Москве.

К этому дню набожные люди покупали гробы и саваны, холсты и полотно и отправлялись с ними за крестным ходом в убогие дома. Там находился большой сарай или амбар с глубоким ям-ником, в котором обыкновенно складывались трупы усопших. В особенности осенью и зимой собирали, например, в Москве, по городским пустырям, захолустьям и по кривым безлюдным переулкам тела замерзших и убитых и свозили их в эту общую яму. Зимою по причине неудобства копанья замерзшей земли их не зарывали в могилы, а оставляли до весны, до того времени, когда земля оттаивала и являлись доброхотные датели разных принадлежностей для отпевания покойников. В одной старинной песне сказано про убогие дома:

Там ночь велика,

Спи до Семика.

Разбирая навал тел, обернутых в рогожи, одни из наших предков отыскивали здесь своих родных, другие – знакомых, и все вообще действовали в этом случае с истинно христианским самоотвержением: они голыми руками собирали и прикладывали отпавшие члены к трупам, одевали их в саваны, некоторые сами рыли для покойников могилы, засыпали их землею, служили панихиды и тут же, исполнив этот христианский обряд погребения, совершали поминки. Наши цари любили посещать убогие дома и делали в них большие вклады для нищей братии и для поминовения всех православных христиан. В церковном уставе 1668 г. предписывается, кроме праздника Семика, посылать в убогие дома архимандрита и прочее духовенство для совершения общей панихиды 1 октября. Из грамоты 1548 г. видим, что положено было совершать в убогих домах подобную общую панихиду об усопших еще 21 июня или в другой ближайший к этому сроку день. Судя по характеру обычаев и обрядов, из коих слагался древнерусский Семик, нельзя не заметить, что он представляет собой резкую противоположность стихий христианского и древнеязыческого миров, которая ведет нас к тому заключению, что человеколюбивый обряд поминовения и погребения усопших введен при распространении христианства в России для противодействия остаткам идолослужения. Церковь противопоставляет в этом случае языческому Семику христолюбивое погребение странных, чувствованиям веселья – мысль о смерти, набожность и благотворение.

0|1|2|3|4|5|6|7|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua