Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Стрижев Календарь русской природы

0|1|2|3|

Во влажные, гнилые осени раскраска листвы и начало листопада запаздывает, нерешительно проходит отлет птиц и т. д. Картина бабьего лета смазывается, кроткое тепло не успеет прогреть почву и приземный воздух, как уж потянуло ненастьем. Правда, мокрые, холодные осени все-таки редки.

"Средний" сентябрь имеет пятнадцать дней с температурой около 18 градусов, пять-15 градусов и девять дней с температурой воздуха 11 градусов. Кроме того, один день можно ожидать жарким, когда и в тени термометр покажет свыше 25 градусов. Сентябрьская норма осадков в Подмосковье составляет 57 миллиметров; наименьшая – 7 миллиметров (1882 г.), наибольшая -171 (1885 г.). В сильный ливень за сутки выпадало воды слоем до 53 миллиметров (1911г.).

Сентябрь недаром называют "задумчивым". Хрустальные дни стоят тихие, из-за прозрачности воздуха горизонт как бы отодвинут, приоткрывая далекие дали. Уже и в безветренные часы слетают жухлые листья. Природа как бы притихает накануне больших перемен.

В первые же числа раскрашиваются листья боярышника, садовой груши, а во второй декаде начинают изменять окраску листвы клен и липа, чуть погодя – дуб и береза.

По мере того как в листовой ткани разрушается ярко-зеленый пигмент хлорофилл, снаружи листа все заметнее проявляются желтые и оранжевые красящие вещества – ксантофилл и каротин. Именно они-то и окрашивают листву в легкие цветистые тона.

Иссиня-фиолетовые и красные колеры своим происхождением в основном обязаны антоциану. Этот пигмент содержится в листьях, имеющих избыточные сахара. В одном и том же лесу теперь можно увидеть осины со светло-желтой и с карминно-красной листвой. Последние – с более сахаристым клеточным соком, способствующим синтезу антоцианов. Интенсивная окраска листьев как бы согревает их: полнее поглощается солнечная энергия. Такие деревья скорее заканчивают осенние подготовительные процессы, и обнажаются они раньше.

Раскраска значительно опережает листопад. Когда крона раскрасится целиком, дерево потеряет только половину листьев. Конечно, при разных типах осени процесс раскрашивания листвы неодинаков. В теплую и яркую осень раскрашивание проходит равномерно; в мокрую, холодную погоду листва желтеет вначале, но затем процесс замедляется и затягивается. Ускоряется он только при подъеме температуры. Этому правилу не подчиняются клен, рябина и вишня.

Первыми меняют окраску листвы деревья и кустарники, произрастающие на сухих карбонатных почвах. Значительное влияние на раскраску и опадение листвы оказывает место обитания растения. В этом легко убедиться, стоит лишь сравнить одни и те же виды деревьев на склоне и в глубине оврага. Яркий свет и низкая температура способствуют появлению антоциана. Поскольку почва и воздух внизу оврага влажнее, чем наверху, да и освещенность другая, осенние процессы там начинаются позже. Те же причины задерживают раскраску листвы у деревьев, растущих возле воды или в местах с близким залеганием водоносных грунтов, а также в затенении и под пологом леса. Листья жировых побегов и деревьев плакучих форм отмирают позже обыкновенных.

Листопад у разных видов деревьев и кустарников начинается далеко не одновременно. Он проходит как бы волнами. Раньше всех (с конца первой декады сентября) начинает ронять листья липа, почти вровень с ней вяз и бородавчатая береза, затем редеют кроны боярышника, клена, а в двадцатых числах сентября – черемухи, осины, летнего дуба, ясеня и красной бузины. Липа и тополь начинают листопад снизу; вяз, орешник и ясень осыпаются сверху. Лишь в тканях листьев ясеня да ольхи хлорофилл не разрушен, поэтому их листья падают зелеными. Нераскрашенными опадают и листья садовой сирени.

Если листья не отпали, их обжигают, побивают ночные заморозки. Такие породы, как ясень, клен, тополь и осина, при первом же оттаивании листьев обнажаются; другие, особенно фруктовые, деревья не спешат расстаться с обмороженной листвой, что очень вредит их плодоношению в следующем году. Рано желтеющие виды – черемуха, вяз, клен, осина – сбрасывают листья до перехода суточной температуры воздуха через 5 градусов (в Подмосковье отмечают 14 октября). К 20 октября изофены окончания листопада большинства деревьев соединят районы Брянска, Орла и Воронежа. В самом конце этого месяца освобождаются от листьев дубы, яблони и сирень.

Листопадность – приспособительное свойство растений. В холодном климате – это приспособление к морозной зиме, в жарком, например в саваннах,- к выдерживанию зноя. Листопадность позволяет деревьям переносить засуху. В воде недостатка нет, а усвоить ее дерево не может: с похолоданием корневые волоски плохо всасывают влагу из почвы. Испарение же облиственного дерева велико. Только некоторые хвойные благодаря особому строению ткани игл, заглубленным немногочисленным устьицам и восковому налету могут снижать испаряемость до такого уровня, что им не страшны даже самые строгие испытания зимы.

С листьями деревья избавляются от вредных продуктов обмена веществ, например от кристаллов щавелевокислой извести. Конечно, с ними деревья могли бы потерять и некоторые питательные вещества – крахмал, сахара, масла и аминокислоты. Но природа предусмотрительна. В пору отмирания питательные вещества и наиболее необходимые минеральные элементы, скажем фосфор, почти полностью переходят из листьев во внутренние части растений.

Отпавшие листья, разложившись, обогатят почву удобрением, в частности известковым, ослабляющим почвенную кислотность. К тому же они хорошо задерживают паводковую и дождевую влагу – создается необходимый водный режим. Каждое наше многолетнее растение наследственно закрепило сроки листопада, которые колеблются по годам лишь под действием меняющихся внешних условий. Наши деревья листопадны и в тропиках.

Помимо всего, листопад предохраняет деревья от снеговала. Останься листья на дереве, пусть даже мертвые, при первом же обильном выпадении снега многие ветки и сучья обломились бы. На юге пирамидальные тополя, не роняющие жухлые летние доспехи, при сильном снегопаде заметно страдают от облома сучьев. Видимо, затяжное осеннее тепло мешает им вовремя очиститься от уже ненужных органов.

В садах доцветают астры, гладиолусы, настурции. Поникают, вянут пышные георгины. При виде их невольно вспоминаются фетовские строчки: "Дохнул сентябрь, и георгины дыханьем ночи обожгло".

*

Не успеет спасть летнее тепло в наших краях, как перелетные пернатые начинают отбывать на зимовку, туда, где больше солнца и длиннее день. Сначала улетает кукушка. За ней – стрижи и ласточки. В конце августа знакомого верещанья и щебета уже не услышишь. Эти быстролетные "пропадают" молча. Другие птицы, как скворцы и грачи, задолго до отлета начинают ватажиться, собираясь в станицы. Они волнуются, галдят, и все, конечно, из-за молодняка.

Поведение птиц во многом загадочно. Не решен окончательно вопрос о сезонных перелетах, хотя наука выдвинула много гипотез. Известно: птицы в основном летят не от холода, а от зимней бескормицы. Потребность к кочевью давно стала у них инстинктом. Некоторые ученые полагают, что возникновению у птиц этой привычки, ставшей теперь врожденной, содействовали когда-то натиски и отступления ледника. Как бы то ни было, а крылатые путешественники каждый год без виз покидают родные гнездовья. С помощью кольцевания стало известно, что наши зяблики, трясогузки, дрозды, скворцы, зорянки, славки зимуют во Франции, Испании, Португалии и Италии; журавли, утки и кулики – на берегах Нила; соловьи, иволги, удоды и мухоловки отлетают в африканские саванны.

Очевидно, птицам необходим особый календарь, который бы подсказывал время прилета на гнездовье и отлета на зимовку. Такой календарь есть у пернатых. Ученые называют его биологическими часами. Слово "часы", разумеется, здесь употреблено в переносном смысле. В действительности же эти "часы" есть не что иное, как чередование физиологических ритмов, соответствующих периоду дня и ночи, а также продолжительности времен года. Внутренние "часы" птиц работают на основе биохимических процессов, происходящих в клетках.

Птицы, которые улетают первыми и зимуют в самых отдаленных концах земли, нередко за 5-6 тысяч километров от родных гнездовий, весной прилетают позднее других. Так, камышевка прибывает к нам в конце мая, с последним эшелоном пернатых странников, улетает же она почти вровень с кукушками, стрижами и иволгами, зимующими в Средней и Южной Африке. Замечено также, что чем севернее гнездится птица, тем южнее она улетает на зимовку.

У каждого вида птиц первыми отбывают одинокие (то ли не сумели обзавестись приплодом из-3?а> потери яиц, то ли птенцы погибли). С ними трогается в путь подросшая молодежь. Через неделю вслед отправятся самцы, а немного спустя и самки, на попечении которых оставались слабые и больные птенцы.

Осенний отлет птиц проходит не спеша, растягиваясь зачастую на месяц, а то и два. Отлету предшествует кочевка, когда стаи пробно совершают недальние перелеты. Когда настает время отбытия, пернатые снимаются с холодеющих мест и берут курс к пролетным путям. Поэтому-то некоторые птицы не сразу отправляются в сторону юга, иногда им лучше двинуться на север. Столбовые трассы обычно пролегают над краями материков и вдоль морских побережий. Реки, горы, долины, лесные массивы также служат хорошими ориентирами в полете. На пролетных путях скапливается огромное количество стай.

Когда птицы достигнут столбовой дороги отлета, стаи не рассыпаются, а, скорее, несколько перестраиваются. Ведь в длительном пути они летят одна за другой на расстоянии примерно 50-60 километров. На высоте, да еще при птичьем зрении, это расстояние позволяет стае видеть впереди летящих попутчиков. Нередко такая живая цепочка растягивается на сотни километров, и вполне естественно, что сообща птицы великолепно "чувствуют" континентальный ландшафт.

Обыкновенно птицы летят с умеренной скоростью: скворцы – километров 70 в час, утки – около 90, а гуси всего 35-40 километров. Одни стрижи развивают скорость 110 километров в час. Птицы в основном не поднимаются выше 400 метров, а мелкие странники так и совсем летят ниже 100 метров. Над горами высота полета увеличивается, над морем она падает – птицы летят над самой водой. Днем птицы летят ниже, чем ночью.

Очень сложен вопрос о механизме ориентации пернатых. Навигационные способности птиц основываются не только на чувстве времени, нужен еще и своеобразный компас. Таким компасом для многих из них служит солнце. Солнечный азимут помогает птицам выбирать трассы перелета.

Но как быть с теми пернатыми, которые передвигаются ночью, когда солнца не видно? Интересный опыт провели немецкие орнитологи с малиновками.

Известно, что малиновки отлетают одиночно и только ночью, причем даже птенцы безошибочно выбирают нужное направление полета и не сбиваются с пути. В чем тут дело?

Загадку о навигационных ориентирах малиновок удалось разрешить с помощью планетария. Птиц посадили в особую клетку, включили осенний небосвод над Бременом. Малиновки, не раздумывая, взяли курс в сторону Турции, через которую они попадают к месту своих зимних квартир. Но сколь велико было замешательство птиц, когда операторы показали малиновкам весенний небосвод. Внутренний календарь подсказывал пернатым, что лететь нужно на юго-восток, а звёзды звали на северо-запад. Календарь и ориентиры оказались в разладе. Птицы беспорядочно закружились, потеряв всякий курс.

Затем ученые, восстановив осеннее небо, стали тушить и зажигать созвездия. Важно было знать, как в таких условиях поведут себя птицы. На исчезновение одних созвездий птицы не реагировали никак, исчезновение других явно их беспокоило. Так и выяснилось, что маяком в пути малиновки избирают созвездия, причем предпочтение отдают звездному треугольнику: Вега, Денеб и Альтаир. Звездная карта для многих крылатых штурманов вроде путеводителя.

Возможно, звездную карту наши крылатые друзья видят и днем. Зрительная память и чувство направления наследственно закреплены у птиц, поэтому подросшие птенцы сразу же прилаживаются к самостоятельным странствиям. Молодые скворцы, например, одни великолепно находят дорогу к местам зимовки. А кукушата, так те и вовсе поодиночке путешествуют. Выводятся не как другие птицы и летят по-своему.

Преимущества стайного перелета в том, что увеличивается обзор местности. А вот почему форма стаи у разных птиц не схожа? Журавли летят клином, по-народному – "ключом", цапли – поперечным рядом, нырки – пологими дугами, а утки – цугом, друг дружке в затылок. Некоторые думают, что клин наиболее удобный способ передвижения: вожак, как самый сильный, первым раздвигает воздух, пособляя другим преодолевать сопротивление. В этом легко разубедиться, стоит только посмотреть на журавлей в осеннем небе. Птицы летят совсем не рядом, а на расстоянии 4-5 метров. "Клин" – всего-навсего воображаемая линия, которой мы с земли соединяем отдельно летящих птиц.

Форма стаи помогает птицам лететь равномерно: сильным не обгонять, слабым не отбиваться. Вожак, задавая темп полета, рассчитывает на средних летунов. Это позволяет, правда не без усилий, не отставать и слабым птицам. Строй, каким бы он ни был своеобразным, помогает всем членам стаи держаться единого ритма полета.

Среди близких нам пернатых странников есть птицы, добирающиеся пешком до мест переселения. Это коростели-дергачи и перепела. По наблюдениям натуралистов, перепел частично пешком покрывает расстояние до Черного моря и, не очень умело перелетев через водную преграду, бежит затем к мысу Доброй Надежды. В отличие от превосходных летунов", крылья у коростелей и перепелов не так длинны и остроконечны, да и перья у них менее плотно прилегают к телу. Зато не подводят ноги.

В первые две декады сентября от нас улетают камышевки, серые мухоловки, городские и деревенские ласточки. В последнюю десятидневку отлетают горихвостки, пеночки-веснички, трясогузки и журавли.

*

Разноцветный лес так же радушен, как и летний. Всего в нем вволю: и орехов, и грибов, и ягод. Вот и голубика не сходит. Сизым дымком стелется она под стволами берез и елей, только обирать поспевай! Щепоткой, горстью клади и клади, пока с верхом не наполнишь лукошко. Лазурная ягода крупна, вкусна, полезна. Недаром северяне величают ее голубым виноградом.

А еще голубику зовут "пьяничка". Оттого, что дружит с багульником, а его нафталинный запах, известно, дурманит да кружит голову. Гонобобель – еще одно народное имя нашей скромной боровой ягоды. Впрочем, боровая она лишь в лесной полосе, а в арктической пустыне – в тундре – голубика сама выше деревьев. Ведь деревья-то там карликовые, меньше грибов. Так господствует ягодный кустик на огромных пространствах вечной мерзлоты, заходя даже на полярные острова: Колгуев, Вайгач и Новая Земля. И стойкая, стойкая ко всем лютым невзгодам. Бывает, и снежок припорошит ягоды, и морозец прихватит, а им хоть бы что: не блекнут, не сминаются. Вот уж и резвятся на таких угодьях белые куропатки! Лучшего для них пастбища не найти.

Не в обиде и люди на эту ягоду. Голубика отменна во всех кушаньях: пирогах, киселях, варенье. Ее прохладительный сок хорошо утоляет жажду, голубичный напиток целителен для лихорадящих больных; А уж какова голубика в свежем виде – знают все! Сладкая, с кислинкой и такая нежная, что будто тает во рту.

Собирают "голубой виноград" сухими днями: так слабая ягода дольше держится. Сбор ведут осторожно, аккуратно, чтоб не топтать ценные кустики. Ведь голубичники старше иного дуба, доживают и до трехсот лет. Попадаются изрядно в сырых хвойных лесах, на торфяных болотах, по вырубкам. Кстати, на вырубках голубика кажется особенно ядреной – одна ягода крупнее другой. Вроде голубых бусин…

А рябина теперь – одно загляденье! Пурпур резной листвы так ярок и густ, что кудрявое деревце и вправду кажется раскаленным докрасна. Затейница-осень щедро разодела его в причудливые обновы: красуйся на карнавале листопада, будь незабываемым. Вот и видна рябинушка отовсюду, стоит ли она на опушке, или вдоль лесной стежки-дорожки.

Но листва листвой, а красна лесная диковина и ягодами. Тяжелые кисти заволоклись желтизной, нарумянились, принагнув ветки долу: урожай к съему поспел. Бери вместительную прутяную корзину – и скорее туда, где ждут тебя приветливые рябины. Срезать плоды лучше кистями, так и дело быстрей пойдет, и плоды свежими хранятся дольше.

И вот сбор настал. Пониклые ветки сами суют кисти в руки, только срывай. Вот уж и корзина полна, а крона мало поредела – сильная ягода уродилась! Правда, ягодой рябину величают лишь в обиходе, из уважения, а, строго говоря, ее плоды – маленькие яблочки: мясистые, с семечками внутри. На вкус они сейчас горькие и терпкие, а как полежат на морозе – наберутся сахара, слаще станут. Полезные, целительные яблочки эти будут настоящими таблетками здоровья. Зимой рябиновый чай восполнит нехватку витаминов.

А как бывает кстати рябина на кухне, знают многие. Делают из нее и пастилу, и варенье, и сок, и сироп, и даже изюм. На изюм плоды смачивают и обваливают в сахаре. Для длительного хранения рябину рвут кистями и с листвой, так в холодном помещении она остается свежей почти в продолжение всей зимы.

И все-таки основная часть сбора идет в сушку. Для этого рябину перебирают, очищают от плодоножек и увядших ягод, а затем рассыпают мелким слоем на противни и сушат в нежаркой печи. Сухое лекарственное сырье ссыпают в тканевый мешок. Срок годности сбора – два года.

В аптечный сбор и на пищу одинаково хороша как садовая, так и лесная рябина. Главное, собрать плоды до морозов. Конечно, рачительные хозяева природы знают, что на рябинах кормятся многие наши пернатые зимовщики. Поэтому, срезая кисти, помните: на нижних ветках они ваши, на остальных – птицам про запас. Ведь природа щедра только для тех, кто ее бережет… ГЛУБОКАЯ ОСЕНЬ

Сыплет дождик большие горошины,

Рвется ветер, и даль нечиста.

Закрывается тополь взъерошенный

Серебристой изнанкой листа.

Н. Заболоцкий

Фронт осени в европейской части нашей страны продвигается из района Печоры и Северной Двины в сторону Крыма и Молдавии. Тем же путем, только с юго-запада на северо-восток, шествовала весна. Из-за медлительности осень лишь за месяц успевает покрыть расстояние, преодолеваемое весною за весьма короткий срок. С востока на запад сезонные фазы наступают с Урала, где природа готовится к зиме раньше, чем в западных районах.

Октябрь на Русской равнине целиком осенний месяц. Резкое падение температуры и даже снегопад, наблюдаемые уже со второй декады, кратковременны, преходящи. Бывает, что и ледостав на реках начнется, но в последних числах октября повеет теплом – и снова осень в своих правах.

Сверхранние морозы Подмосковье знало в 1925, 1926, 1927, 1939 и 1945 годах. В среднем температура месяца положительная, составляет 3,8 градуса, но в особо холодном октябре она может оказаться и отрицательной (-0,4 градуса в 1920 г.}. В рекордно теплый октябрь (1935 г.) месячная температура подскакивала к 8,6 градуса. То было исключительное тепло для осенней поры.

Обычно этот месяц немного тешит и сухими, отменными деньками, и не совсем полинялой зеленью трав, и запоздалыми цветами. Могут выдаться дни, когда воздух прогревается столь заметно, что ненадолго оживает зеленый и пернатый мир. Бабье лето как бы переходит свои календарные границы. Затяжными потеплениями, к примеру, отличился октябрь 1949 года. Тогда на широте Подмосковья по второму разу зацветали ягодники, нередко слышались задорные трели скворцов. Незаурядным для наших мест простоял октябрь 1966 года. Почти весь он был теплым, ярким; 5-го температура днем поднялась до 23 градусов. По уверению погодоведов, такое не наблюдалось 90 лет.

…Осыпается увядшая червонная листва. Не отстает от товарок и лиственница: под узловатыми ветвями желтеет шелковистый отпад мягкой хвои. Не пройти сейчас равнодушно мимо бересклетов – краше пурпурной листвы свисают на тонких нитях мясистые плодовые кровельки с семенами. Не хуже модных сережек развесила сдвоенные рубиновые плоды жимолость. А снежная ягода! Когда кустарник приобрел эти молочные бусины в августе – они не выделялись, теперь же средь обветшалых летних щеголих снежноягодник – самый приметный.

В лесу средь золотой пади листвяной дух крепок, прян, изначален. Здесь проходит посевная. Лесоводы стараются в октябре запастись семенами древесных и кустарниковых пород. Липовые орешки, например, посеянные с осени, взойдут в первое же лето; перезимовавшие сухими пойдут в рост лишь на другой год.

Если поздно возвратится тепло, как бывает в годы с сырым, холодным летом, ведренная октябрьская погода может продолжить сентябрь; цветут и даже плодоносят по второму разу фруктовые насаждения, по-весеннему поют скворцы. 10 октября 1934 года смоленские садоводы снимали второй урожай малины. На Брянщине, в Клинцах, тогда же в общественном саду и плодоносил малинник площадью в 2 гектара. Под Новозыбковом завязались яблоки, а на Титовке (сорт яблони) чуть ли не поспели новые плоды. В лесах и севернее Пскова попадалась красная земляника.

Сам факт вторичного цветения и плодоношения поначалу как бы выбивается из представлений об осенне-зимнем покое растений. Ведь почки деревьев еще в начале листопада впадают в глубокий покой и на срезанных ветках листья не распускаются даже в условиях комнаты. Так почему же в теплынь бабьего лета вторично зацветают плодовые почки? Это явление объяснимо.

Во-первых, в осенне-зимнем покое пребывают не все части растения. Например, ткани корней продолжают увеличиваться до промерзания почвы. Часто не имеют покоя и многолетние почки, благоприятные условия также пробуждают их к развитию. Глубокий покой в основном охватывает молодые однолетние почки, а также клетки камбия ствола и неодревесневших ветвей.

Во-вторых, выраженность осенне-зимнего покоя как и его продолжительность, у разных пород неодинаковы. Наиболее глубок он у клена, вяза, липы и дуба, в меньшей степени наблюдается у ивы и березы, почти не отмечен у сирени и спиреи. Из плодовых меньше всего продолжительность покоя у вишни, больше – у яблони. Травы совсем не подвержены покою, они перестают развиваться из-за неблагоприятных условий среды.

Деревянистое растение или его части при длительном несвоевременном похолодании могут выходить из состояния покоя. Так что скорее холодное, сырое лето, а не позднее осеннее тепло является первопричиной вторичного цветения. 1еплынь бабьего лета лишь способствует развитию пробужденных клеток. При всякого рода неудобствах растение сразу же мобилизует свою жизнеспособность. Вот почему состояние покоя частично прекращается при механическом повреждении: поранении, обрезке, кольцовке, сдирании участков коры и при отмирании верхушки дерева.

Вторичное цветение придает осени особый колорит. Отмечается обычно в четвертые и девятые годы каждого десятилетия. Разумеется, это явление подчинено не календарному исчислению – моменту чисто формальному, а причинам естественным. Главные из них: засушливая весна, холодное, дождливое лето и теплая затяжная осень, наблюдаемая при устойчивых антициклонах.

Октябрь отличается резкой сменой погод. В пору золотой осени, обнимающей первую половину месяца, еще и солнце заметно пригревает, и воздух не выхоложен. С середины октября приток солнечной энергии сокращается все заметнее, земная поверхность получает тепла меньше, чем отдает, приток холодного воздуха усиливается, верх одерживает циклональное развитие погоды. Так что сентябрьское первоосенье накоротке сменяется золотой осенью, за которой предстоит пора поздней, глубокой осени.

Не видать больше скворцов и грачей. На пролете еще не показывались лебеди и гоголи, отлетающие на юг с последним эшелоном птиц, а в среднерусских лесах объявились северные кочевники – снегири и свиристели. Держатся на рябинах, лакомятся спелыми плодами, а чечетки – по березнякам, где для них уготовлен стол из семян березы.

Бодрствующие звери одеваются в теплый мех. На зиму их волос густеет, подбивается подпушью. Меняется и его расцветка. Особенно интересно осеннее приобретение лося. Он обзаводится длинным покровным волосом, напоминающим трубочки с закупоренными наружными концами. Летний волос был раскупорен, продуваем, легок, а с пробочкой и в стужу не выпустит тепло. Белка была коричневой, к зиме же ее шубка стала голубовато-серой. Посветлели и зайцы-беляки.

*

В средней полосе России обитает два вида зайцев: беляк и русак. Беляк мельче своего собрата-русака, зато более приспособлен к бегу по рыхлому снегу: его лапы к зиме обрастают жесткой упругой шерстью, благодаря которой он не проваливается в снег, след его широкий. Отличить этих зверьков нетрудно по окраске хвоста: у русаков он черный, у беляков – белый.

Беляк живет в лесу. Его угодья – хвойники. Лес укрывает и кормит беляка, там он по осени гложет осинки, зимой скусывает веточки черники, ивы, березы, а не найдется их – не погнушается корой орешника и дубочка. Но древесный паек скуден, вот и наведывается беляк на овсы и в луга. На целую версту отойдет от своего убежища – от леса, зато поживится и клеверком, и мышиным горошком, и подмаренником, и осоками. Как истый ботаник, разбирается он в травах. Что бы, скажем, попробовать ему пышные листья конского щавеля на сочных стеблях, но нет, пробежит мимо и не взглянет. Не заманят его полынь и подорожник.

Белячиха приносит в год два приплода: первый – в начале мая, второй – в разгар лета, в июле. В каждом помете с полдюжины зрячих, кудрявых зайчат. Недолго их мать молоком поит: раза три прикормит – и скроется. Пусть теперь сами взрослеют! Если пробегает мимо чужая зайчиха, учует малышат, найдет их и напоит своим молоком. Так уж заведено.

Легкомыслие зайчихе-матери можно простить: ведь она напитала своих детей молоком очень густым, в пять раз превосходящим по жирности коровье. К тому же при появлении на свет зайчишек она – строгая вегетарианка – съедает детородное место (плаценту). Ведь не сделай так, кусочки мяса стали бы разлагаться, смердить и приманили б к гнезду хищников, от которых новорожденным несдобровать. Вот и приходится зайчихе во имя детей нарушать свою излюбленную диету.

Беляка спасают ноги. 60 километров в час несется – как поезд или автомобиль. Проворный, находчивый, он не теряется даже при нагоне собаками. То в сторону вывернется, то обскочит, но будет выдерживать поединок до тех пор, пока не уйдет или не попадет в свирепые лапы. Если путь перекроет река, беляк смело бросается в воду и сноровисто плывет, заложив уши за спину. Глядь – а он уже на другом берегу. А видали ли вы, как бежит заяц с горы? Да и бежит ли, скорее катится, через голову, через голову – колесом. По-другому нельзя – задние ноги мешают, слишком длинные.

Заячий след рассказывает натуралисту о многих подробностях из жизни косого. Почерк следов, разумеется, лучше всего виден на снегу. Спокойный, кормный след отличается от торопливого – тонного. В погоне беляк оставляет последовательные тычки от задних лап и широко расставленные – от передних. На жировом, кормном пути заяц часто теряет помет.

Когда заяц готовится к лежке, он как бы хитрит, запутывая следы. Вот он прошел вперед, затем ходом в пяту вернулся, или, как говорят, сделал сдвойку, потом прыгнул в сторону – скидка, сметка, и залег в ямку, головой в сторону следа. Бывает, так наследит заяц, что спервоначалу подумаешь о нашествии целой стаи косых, а разберешься – всего один петлял, куролесил.

Летом беляк рыжевато-бурый, зимой, кроме кончиков ушей,- белый. Не такова шубка у русака. Летом он одет в более светлый мех и кажется желтовато-рыжим с крупной рябью. На зиму русак белеет сильнее с боков, спина темная, ноги в галифе.

Русак – сын открытых просторов. Пашни, луга, кустарники – его угодья. В отличие от беляка, он не боится держаться вблизи деревни, забегает на гумна, в сады, к сенным сараям. Когда нет трав, питается корой клена, ракитника, вяза, яблони. Жирует по сумеркам и ночью. На хороших кормах набирает вес до 5 килограммов.

В затяжное лето при достатке пропитания русачиха разрешается третьим пометом. Бывает это в сентябре в листопадную пору, отчего зайчаток последнего приплода называют листопадниками. В помете три-четыре отлично развитых детеныша. Посидят они в бороздке недельки две – и разбегутся кто куда.

Зимнюю шубу русак надевает в конце ноября, а меняет ее на весеннюю в конце апреля. Нажировочный корм русака: сизый мышей, клевера, одуванчик, куриное просо, овсяница, житняк, костер безостый! пырей. Мало привлекают его ястребинка и смолевка, и, как дознались натуралисты, русак совсем не ест лютик, сурепку, донник, девясил, чистотел. Зимой обирает ветошь полыни, лебеды, разгребает снег на ржанище, чтобы отведать зелень озимого. По снегу любит проверять сады: не оставили ли без присмотра яблоньку, вишню или сливу, у хозяев-разинь случается, что и окольцует, погрызет фруктовые саженцы.

Почти безвреден русак на гумне. Покопается в колосках обмолоченной соломы, покормится зернышками да обмяльем – ущерб невелик. Зато риск какой: охотники на засидках поджидают. Выручает зайца луна. Светлой ночью сам заяц почти незаметен, видналишь тень. Незадачливый стрелок палит по тени и удивляется: трофей пропал. А он уж бросился наутек. Ловок, изящен, быстр; русака лишь зрение подводит. Выручают слух да резвые ноги.

*

Многие четвероногие пополняют кормовые запасы: барсуки таскают в отнорки сушеных лягушек, грибы и прочую снедь; бобры поближе к хаткам топят подрубленные осиновые чурки – пригодятся зимой; под землей промышляют кроты.

Коротающие зиму во сне засыпают. К холодам в дупла и щели спрячутся бабочки – крапивница и павлиний глаз, под листья забьются лимонницы. Эти бабочки далеко не скрываются, им пробуждаться при первом же весеннем тепле. Залегают в зимовальные ямы сомы, лещи и сазаны. В донный ил закапываются улитки. Позже других змей засыпает уж.

В октябре от нас улетают вертишейки, пеночки, сорокопуты, коростели-дергачи. Из тундры прилетят вьюрки, прикочевывают снегири.

Тяжелая облачность заволокла небо. Подгоняемые ветром, поплыли, потянулись тучи. Холодно стало, неуютно. Впереди – предзимье.

Октябрь не обходится без порош. Поначалу снежные хлопья или крупа не лежат: выпадут – и растают. Около 23 октября пороша уже глубокая, снежная примерка легко не сходит. Но до прочного покрова далеко, его срок – в конце ноября. Иногда октябрьские снегопады так завернут, что по-другому, как буранами, их и не назовешь. Один из таких буранов обрушился на Подмосковье и Верхнее Поволжье в ночь на 9 октября 1899 года. Когда он успокоился, перед очевидцами предстала печальная картина: ряд телеграфных столбов повален, железнодорожные пути заметены снегом, часть мелких судов потоплена. Знало Подмосковье нечто подобное и позже. 18 октября 1916 года, например, после сильной грозы повалил такой снег, что за сутки выпала чуть ли не месячная норма осадков. Значительной была снежная буря и 15 октября 1971 года. Такие явления, конечно, у нас редки, ведь столичная область находится в полосе теплых циклонов.

Клены уже начисто совлекли свою широколиственную красу. Да и берез все больше оказывается налегке. Под дубами на тяжелых листьях покоятся спелые желуди. Тугие, крахмалистые, ими-то теперь и откармливаются барсуки и дикие кабаны. Не погнушается дубовым плодом и белка, "доцветающая" до серо-голубой окраски.

*

В октябре и боярышник виден издалека. Раскидистые кроны будто под накидкой багряной: сплошь подернулись краской спелых плодов. Осыпались фиолетовые ромбы листвы, и румяные яблочки оказались без заслона. Свисают густо на длинных ножках, сборщиков ждут. Колючки, такие коварные летом, теперь обнажились, стали заметными и менее злыми.

Возьмем мешок – ив поход, за плодами боярышника. Срывать их будем не торопясь, чтоб не накалываться зря. Да и при спокойном сборе ароматного урожая съем окажется спорым. Ведь яблочки эти достаточно крупные, а главное, ветки сплошь усыпаны ими: бери не ленись.

Дома боярышник переберем, очистим от плодоножек и аккуратно высушим. Чтобы плоды не запаривались, их тонко рассыпают на жестяных лотках и ставят в протопленную печь, или нежаркую духовку. Полезно также время от времени яблочки вынимать и перемешивать. Усыхает боярышник по весу в четыре раза. Готовое сырье осматривают, удаляя подгорелые плоды, затем ссыпают в полотняную тару. В проветриваемых помещениях сырье не теряет своих ценных целебных качеств целых восемь лет.

Боярышник в аптечном производстве идет на приготовление лекарств, которые усиливают сокращение сердечной мышцы, уменьшают кровяное давление и возвращают больным бодрость. Незаменимость этих лекарств еще и в том, что они не дают побочных осложнений и, стало быть, их можно принимать долгое время.

Растет боярышник в редколесье, по опушкам, вдоль побережий, в полезащитных насаждениях и лесополосах. Лучший для сбора боярышник кроваво-красный, с крупными шаровидными плодами и двумя – пятью косточками. Годятся в дело и другие виды этого рослого кустарника-долгожителя. Кстати, сухие плоды, растертые в муку, придают выпеченному хлебу приятный фруктовый привкус. Готовят из плодов еще заменители кофе и чая.

В лесном понизовье, где деревья наперечет, а чащоба кустарников особенно густа, и стоит калинушка. Круглая, приземистая, увешанная листьями и красными ягодами. Два раза в году привлекателен этот куст: в конце весны, когда убеляется душистыми цветами, и глубокой осенью – в пору плодоношения. Краше калины теперь ничего не сыскать ни в перелеске, ни на светлых просеках. Как есть – румянец осени!

Щедра калина на урожай, ветки так и гнутся от грузных плодовых кистей. Потому и собирать пышные ягоды легко: вся забота, что срезанные кисти в корзину класть. Не упустишь тут случая и отведать свежей находки. Сочная, терпкая, горьковато-кислая мякоть ягоды, может быть, сперва придется не по нутру, но, обобрав одну кисть, потянешься за другой. Ведь после холодов спелая калина по-мягчала, сахару понабрала.

Памятен этот дар Берендея, незабываем. Витаминные напитки, пастила, кисели, компоты – чего только не делают из калины! А уж как лакомы пироги с пареной ягодой, знают одни счастливчики! Попробуйте, они и вас обрадуют. Самые лучшие кисти калины оставьте про запас: свяжите пучками – и под застреху крыши подвесьте. С морозца-то потом как хорошо полакомиться.

Полезная ягода калина. В народе калиной с медом издавна лечились от кашля и охриплости. Говорят, что соком этой ягоды выводили накожные угри.

При промышленном сборе калину сдают на заготовительные пункты. Принимаются как свежие, так и промороженные ягоды, лишь бы они были вполне зрелые и немятые. Хранят их в деревянных бочках и ящиках со щелями. При температуре воздуха около 0 градусов калина продолжительное время остается свежей и целебной.

Свет убывает, долгота последнего октябрьского дня не превысит 9 часов 21 минуты. Солнечного сияния и того меньше, оно составит всего одну десятую светового дня. Хмурая облачность не пропускает солнечные лучи, поглощая и отражая их. Рано опускаются сумерки, но и засветло уже занимаются седые туманы. Ночи пока безморозные, и предутренняя свежесть еще не наживляет лужи молодым ледком, стало быть, и не побивает зелень трав.

Зимним месяцем октябрь приходится для Сибири. Там в эту пору выпадает прочный снеговой покров, ударяют морозцы. Сибирская осень в два раза короче среднерусской. Медлит уходить осень только с побережья Байкала: глубоководное озеро смягчает суровый норов зимы. Но и там уже лиственница сбрасывает красноватую хвою, преображая тайгу в расписные терема. ПРЕДЗИМЬЕ

Идет седая чародейка,

Косматым машет рукавом…

Г. Державин

Как только суточная температура воздуха снизится за 0 градусов, глубокую осень сменяет предзимье. Этот под-сезон продолжается, пока суточная температура воздуха не перейдет ниже минус 5 градусов. В Подмосковье такое чаще всего случается в последних числах ноября. К тому времени почти девять десятых территории нашей страны покрываются снегом. Установились первые морозы, держится прочный снеговой покров – наступила зима.

По многолетним наблюдениям, в центре Русской равнины снег прочно ложится около 27 ноября, но бывают и значительные отклонения от этой даты. В 1956 году, например, покровный снег выпал уже 3 ноября, а в 1938 году не только ноябрь, но и декабрь не знал настоящего снега, прочный покров установился лишь 25 января 1939 года, уподобившись оказии пушкинских времен, описанных в "Евгении Онегине". Тогда так же "зимы ждала, ждала природа, снег выпал только в январе, на третье в ночь" (по-теперешнему – 15 января). Нечто подобное было и в 1972 году. Метеорологи утверждают, что слишком позднее установление прочного снегового покрова происходит раз в двадцать лет.

В предзимье держится неустойчивая погода: резкие похолодания сменяются оттепелью, мерзлая почва обнажается от порош и даже несколько прогревается. Тепло и влагу обычно приносят морские ветры юго-западных и западных румбов.

Подмосковье значительно удалено от обширных водных пространств, поэтому и климат у нас континентальный. Но тем не менее на Подмосковье влияют и морские воздушные массы, которые как бы смягчают норов нашей зимы, не дают ей установиться сразу в полную силу.

Но вот дохнула Арктика, и облик погоды изменился: в предутренние часы температура опустилась так, что даже крупные реки начали затягиваться льдом; на десяток сантиметров промерзли песчаные почвы; серьезно задержалась очередная пороша. Дни все короче и темней. Несветимое небо – в наплывах тяжелой облачности, через которую редко пробиваются солнечные лучи. Норма солнечного сияния в ноябре составляет всего 28 часов вместо 80 в октябре. Вечерами по низинам густо стелются туманы; ноябрь – самый туманный месяц года.

После оттепели опять яростно ударяют морозцы. По глубокой реке поплыли ледяные пленки-"сало". Внутри толщи воды плавает шуга – так гидрологи называют рыхлый, похожий на снег, внутриводный лед. Через день-другой "сало" смерзнется в льдины, и на большой реке можно наблюдать предзимний ледоход. Останавливают его крутые морозы: льдины, схватываясь, смыкаются с заберегами – с ледяным полем вдоль берегов, и река становится на ледяной замок. Мелкие реки затягиваются льдом раньше крупных.

За ледоставом ждут зимнего снега. Ведь в ноябре его нормальная высота на подмосковных полях – 7 сантиметров. Сильные ветры местами обнажают почву, сдувая снег в овраги и к зарослям. На юге России бывает, что ветер сдувает не только снег, но и слой почвы. Возникают черные бури – жестокий бич озимых посевов. Когда покровный снег падает на талую землю, почвенное тепло целиком не выхолаживается, это в какой-то мере способствует весной раннему развитию растений.

В ноябре в центре европейской части России дольше других циркулирует континентально-полярный воздух. В Подмосковье он, например, держится в общей сложности 17 суток. В это время столбик термометра в полдень показывает всего лишь один градус. При арктическом воздухе (держится 6 дней) температура еще ниже и в полдень достигает обычно минус 2 градуса.

В остальные дни несколько теплее. За счет резких похолоданий в предутренние часы средняя месячная температура ноября в столичной области составляет 2,3 градуса ниже нуля (самая высокая 2,7 – в 1923 г.). До сих пор не перекрыт рекорд минимальной суточной температуры, побитый 26 ноября 1890 года (минус 32,8 градуса). Самая высокая температура была 10 и 11 ноября 1927 года (плюс 12,6 градуса).

Солнце все ниже поднимается над горизонтом, и ночи все растут и растут. Низкие свинцовые облака почти не пропускают лучи, дневной свет в основном рассеянный, и продолжительность солнечного сияния в среднем менее часа в день. Правда, бывают и отклонения. Так, в 1958 году ноябрь оказался таким светлым, что солнце сияло 80 часов. Подмосковье сравнялось с Северным Крымом. Но то – исключение. Оно наблюдалось только еще раз – в 1896 году.

В предзимье живая природа полностью подготовилась встретить стужу. Под влиянием осенних холодов клетки покоящихся растений останавливают рост и, претерпевая глубокие физиологические изменения, как бы обособляются, покрываясь изнутри дополнительными оболочками. Из этого состояния они выйдут лишь с приходом тепла, когда весной между ними снова появятся тонкие тяжи протоплазмы, называемые плазмодесмами.

Гремит мерзлый лист под ногами. Стряхнув обузу, лес оказался сквозным, чащарники и те просматриваются. Один зимний дуб шуршит блеклыми доспехами, он не роняет листву до самой весны. Все древесное племя теперь впало в глубокий покой. Срезанные ветки не зазеленеют, не зацветут и в комнате, как это бывает поближе к весне: необходимо хотя бы кратковременное промерзание. Почки накрепко сдвинули чешуйки, осмолились и готовы переждать все превратности зимы.

В голом лесу сейчас кроме хвойных при листве остались лишь кустарнички брусники, голубики, вереска и багульника. Они никогда не сбрасывают листву целиком, спадают только старые листья, да и то постепенно. Под снег уходят зелеными и некоторые травы, в лесу это – грушанки и медуницы, а на лугу и в поле – ярутки, сурепки, одуванчики и манжетки. Их прикорневые листья плотно прижаты к земле, и толстый слой снега защитит от вымерзания.

Весьма оригинально зимуют плавающие водолюбы – пузырчатка и водокрас. Еще в конце лета они выгнали зимующие почки, которые через некоторое время отделились от побегов и опустились на дно водоема. В холода надводная вегетативная масса отмирает, почки же весной всплывут наверх и разовьются в новые растения.

В саду еще к 3 ноября оголились малина и вишня, и теперь кругом пусто и светло. Народная примета, что "пока лист с вишен не опал, сколько б снегу ни выпало – оттепель его сгонит", по-видимому, справедлива. Ведь в первых ноябрьских числах зима редко становится на ноги.

К зиме однолетние ветки деревьев подергиваются слоем отмерших клеток. Этот рыхлый слой удерживает в пустотах воздух, который, как известно, обладает хорошими теплоизоляционными свойствами. Таким образом нежные ветки лучше переносят превратности зимы.

У рано зацветающей серой ольхи уже в предзимье можно обнаружить как тычиночные, так и пестичные сережки: зацветут весной до схода снега. Обзавелся тычиночными сережками и лесной орешник – лещина, он ведь тоже первоцвет; пестичные соцветия у него спрятаны в круглых почках. В почках пребывают и сформировавшиеся соцветия березы и осины.

По-зимнему преобразились зайцы. Косой при глубоких порошах старается подольше оставаться на дневных лежках. Раз он затаился, а следа нет – занесен, то ни лиса, ни самая чуткая собака хитреца не обнаружат, пусть даже и пробегут совсем рядом. Ведь заяц дает о себе знать лишь на бегу: лапки, потея, оставляют пахнущий след. Когда же он скрытно таится на лежке, ни один зверь, каким бы тонким обонянием он ни обладал, не заметит косого (заячья шкурка не пахнет, в ней нет потовых желез). Стронутый с лежки, он уже не возвращается на прежнее место.

Пролет птиц замыкают утки и чайки. Когда воды затянутся льдом, им ничего не остается делать, как пуститься к кормным местам на юг. Пролет последних чаек подмосковные фенологи отмечают 15 ноября. Зима не страгивает сродных гнездовий очень немногих птиц. Строго оседлый лишь домовый воробей, а, скажем, рябчика так называют только с некоторой натяжкой. Другие птицы зимой кочуют. Оказывается, перелетна даже серая ворона, хотя ее мы замечаем в наших краях круглый год. Кольцеванием выяснили, что зимой мы видим серых ворон, прилетевших к нам с более северных широт, наши же на это время обретаются во Франции. То же самое происходит с синицами и дятлами. Домоседу глухарю и то смирно не сидится, к зиме он откочевывает на десятки километров.

В эту пору очень занятна у нас пуночка, или полярный воробей. Родина пуночки Заполярье – Кольский полуостров, Новая Земля, побережье Ледовитого океана. Прилетает она к нам на зимовку с первыми холодами, а покидает раньше, чем загремят ручьи. В оперении ее спинки и брюшка преобладают белые тона. Летом пуночкин стол "мясной" – из насекомых; зимой эта птичка – вегетарианка: питается семенами сорняков. Любит копаться по дорогам в конском помете, отчего и называют ее иногда снежным подорожником.

По репейникам и чертополохам порхают, трещат подвижные щеголеватые птички в ярких перышках. Это щеглы – тоже наши зимовщики. Когда снега заволокут их угодья на пустырях, стайки бранчливых щеглов перелетят в ольшаники и березняки. Там они обеспечены семенами.

Среди сорока видов коренных и зимующих наших птиц, пожалуй, всех оригинальнее поползень. Собой невелик, короткохвост, длиннопал и с такими острыми когтями, что ему нипочем одинаково проворно бегать по стволам и вверх и вниз головой. Одет этот древолаз в голубовато-серый наряд, по бокам заметны рыжие отметины, на голове "уздечка" – темная полоса. Истребляет оцепенелых насекомых, за что и заслужил благодарность природолюбов.

Куст можжевельника разукрашен щурами. Малиново-красное оперение таежных гостей кажется особенно ярким на блеклом фоне подлеска. Можжевельник – излюбленная столовка щура, плоды он заглатывает целиком, с кожицей и мякотью. Зимой щуры питаются в основном семенами и почками хвойных пород.

*

А вот и наши надворные постояльцы – синицы.

В зимний день с приспущенной облачностью отрадно звенит синичкина трель. "Ци-ци-би, ци-ци-би",- доносится из палисадника. На ветках пернатая ватага выделывает такие лихие номера, что и акробат позавидовал бы их ловкости. Стайка синичек занята очередным осмотром деревца, очисткой его от вредных насекомых, спрятавшихся в развилках сучьев и щелях коры. Крылатые защитники деревьев не пропустят не только взрослых вредителей, впавших в недвижное состояние, но и их куколок и яичек. За одно лишь это синица достойна самого радушного покровительства.

Взглянув на стайку надворных постояльцев, даже неопытный глаз заметит, что синички не все одинаковы. Одни из них крупнее, другие мельче; есть с более яркой окраской и с более тусклой. Да и хвостовое оперение разное. Познакомимся поближе с нашими зимними гостями.

Всего в семействе синиц 65 видов, в пределах нашей страны обитает 15, из них в среднерусской полосе – 7: большая синица, лазоревка, белая лазоревка, или князек, московка, пухляк, хохлатая и длиннохвостая синицы.

Большую синицу в народе называют еще кузнечиком, зинькой слепушкои, зинзивером. Ростом с воробья, в окраске голубого цвета не имеет. Темновато-зеленая спинка, желтоватое брюшко, черная с металлическим отливом головка и такое же горлышко, буроватые крылья с зеленовато-белыми полосками и однотонный хвост складывают внешний облик этой птички. У самца черная полоска на груди шире, чем у самочки, и доходит до подхвостья. Характер этой синицы, как и большинства других, задиристый, бедовый, непоседливый. Любопытна и вертлява. В песне односложную мелодию "ци-ци-би, ци-ци-би" перемежает отрывистыми "пиньк-пиньк-пиньк-трр".

Лазоревка поменьше большой синицы, название получила из-за лазурно-голубого оперения спинки, надхвостья, хвоста и крыльев. Только грудка и брюшко желток желтком. У лазоревки четко выделяется темная полоска от горлышка через брюшко и такой же ошейничек. Песенка ее незамысловата. "Си-си-си, си-тре-тэ-тэ-тэ" слышится чаще всего в ее трельке. Летом лазоревка предпочитает краснолесье, зимой прикочевывает поближе к жилью человека.

Белая лазоревка, или князек, покрупнее обыкновенной лазоревки. Эпитет "белый" получила за обилие этого цвета в оперении. "Чирринк-чирринк",- звучит в синичьем хоре ее голосок.

Московка, или черная синица, бесспорно, лучшая певунья среди подруг. Натуралисты переводят ее мелодию, как "пить-чай, пить-чай", переходящую в "винтик-винтик". Но такая передача голоса московочки, конечно, слишком очеловечена. Песенка ее сложена из более простых звуков: "пьи-ти, пьи-ти, ци-ци-би, ци-ци-би, тюй-пи, тюй-пи". Хотя и такая песенка достаточно забавна.

У московочки одеяние черно-серенькое, на темени белый пробор-чик. Характер, как и у других синиц, беспокойный, живой. Найденную пищу прижимает лапой к ветке и так расклевывает.

Пухляк некоторым известен под именем гаички. Ревностный истребитель садовых вредителей. В желудке его находили остатки множества молей, пядениц, совок и листоверток. Эта очень доверчивая птичка любит повертеться возле деревенской избы, заглядывая в окна и фортки. Оперение ее серо-бело-черное. Гаичка – мастерица дудочных напевов: "тиу-тиу-тиу-чис-чис-чис". Не эти ли звуки надоумили назвать синичку "чистотой"? Самец поет отрывисто-звонко: "дзее-дзее".

Хохлатая синица, или гренадерка, барашек, так хорошо отличима, что перепутать ее с другой синицей невозможно. На головке у гренадерки вздернутый хохолок. Селится лишь в хвойных лесах. Трель: "пю-рре, пю-рре".

Длиннохвостую синицу остроумно назвали ополовником. И вправду, ее^ компактное тельце и вытянутый хвост чем-то напоминают круглую ложку с вытянутой ручкой – ополовник, чумичку. Ополов-ничек любит лиственные леса. Добродушен, не драчлив, прямо-таки с повадками не синичьими.

Синицы – птицы лесные. Но там они предпочитают держаться только в теплое время года, а как повеет студеный ветер – жмутся поближе к человеку, перелетая в сады и парки. Если же их привадить, то и летом будут навещать гостеприимных хозяев. Теплая пуховая шубка спасает синиц от напастей злюки-зимы. Страшен не холод, а бескормица. Когда деревья засеребрятся инеем, остеклятся изморозью – вот тут-то и потребуется нашим крылатым друзьям человеческая помощь. Кусочек сальца, подвешенный на веточку, подкрепит как нельзя кстати надворных постояльцев, за это они отблагодарят вас сполна.

Все синицы насекомоядны, но зимой не брезгуют семенами сорняков, зернышками, а также всем тем, что им предоставит человек.

Пресноводные рыбы приспосабливаются к суровым условиям. В ноябре впадают в зимнюю спячку карпы, караси и. сомы. При температуре воды ниже б градусов эти рыбы зарываются в придонный ил и тину, оставаясь на зиму совершенно неподвижными. Осетр, стерлядь и белуга к большим холодам окутываются слизью, которая предохраняет их от неблагоприятных воздействий среды. В водоемах, разумеется, много и бодрствующих рыб. В Плещееве озере, например, нерестится переславская селедка – ряпушка. Повсеместно оживляется налим – бодрят холода; усилился жор язя. Хорошо берут насадку окуни и ерши.

Предпочитают в покое переждать стужу и некоторые морские рыбы. Так, сельди еще с осени подходят к побережью Ледовитого океана, чтобы залечь там неподвижно на мелководье заливов. На Дальнем Востоке камбала устраивает становища возле островов, причем во время зимовки камбала, по-видимому, не питается совсем. ОСЕНЬ В НАРОДНОМ КАЛЕНДАРЕ

Еще по-летнему припекает солнышко и вечерами обильно выпадают росы, но уже осветлилась речка: вода перестает цвести. Резко веет прибрежный ветерок.

Самая знаменательная примета осени – желтеющие листья. В космы берез и зеленые каскады лип вкрапливаются желтые пятна. Казалось бы, еще вчера стоял длинный летний день, и только нынче заметили: смеркаться раньше стало, увял и состарился пригнувшийся под плодами сад.

А затем осень забирает и совсем круто. Вытряхивая из широкого рукава привядшие красоты летнего леса, она очистительными порывами прошлась и жнивьем. Все чаще теперь над ним кружат черными лохмотьями грачи и торопко переметываются с места на место стайки нетерпеливых воробышков. Притоптан луг, пожухла трава. Лишь кое-где по-прежнему не меркнут сухоцветы бессмертников.

Полетела "богородицына" пряжа – тенетник. Кочуют на этой паутине крошечные паучки, расселяются.

Если много тенетника, дикие гуси садятся, а скворцы не отлетели – осень протяжная и сухая.

Много тенетника на бабье лето – к ясной осени и холодной зиме.

Паутина стелется по растениям – к теплу.

Осенний тенетник – на ясную погоду, на вёдро.

В народном представлении осень о своем нраве дает знать многими признаками. Надо лишь замечать их. Так, в старину молва уверяла:

В лесу много рябины – осень будет дождливая, если ж мало – сухая.

Если журавли летят высоко, не спеша и "разговаривают" – будет стоять хорошая осень.

Гром в сентябре предвещает теплую осень.

Если осенью грязь и мокрота так велики, что лошадиное копыто заливается водою, то выпавший снег сразу устанавливает зимний путь.

Пока лист с вишен не опал, сколько бы снегу ни выпало, оттепель его сгонит.

Каждая из этих примет имеет естественное объяснение. Позднее сбрасывание листвы, например, и поздний отлет птиц намекают на затяжную осень.

А вот и лесные подарки – опенки. Раскудрявились старые пни и колоды, посветлели. Издали не сразу разберешь, что за невидаль такая. А подойдешь, ба! – да это гурьба опенков. Только успевай обирать. "Подошли опенки – лето кончилось" – замечают старые люди.

Погодоведы и агрономы берут в расчет иной признак – устойчивый переход среднесуточной температуры воздуха ниже 10 градусов тепла, когда многие травы и деревья перестают расти. Астрономы же считают начало осени с равноденствия, падающего на 22-23 сентября. После этой даты ночи притачает, а дни заметно пойдут на убыль.

За погожими, отменными деньками – слякоть предзимья. Зачастят, заладят дожди-водолеи: "Весенний дождь из тучки, осенний – из ясени". Как будто и не собирался, а хлынул же, да такой обложной и проливной – часами не унимается. "Вешний дождь растит, осенний гноит".

Чем дальше осень, тем чаще дожди. Бывают они порой и не велики, но: "Осенний бусенец обмочливее дождя". Теперь уже не скажешь о дожде словами народной загадки: "И тонок и долог, а сядет – в траве не видать". Ежели уж "сядет", то заметен всюду; всклянь налитые водой выбоины далеко виднеются в траве и на дороге.

Жили у брата три сестрицы: весна-молодица, зима-белолица и осень-водяница.

Весной что рекой прольет – капли не видать; осенью ситцем просеет, а воду хоть ведром черпай.

Летом ведро воды – ложка грязи; осенью ложка воды – ведро грязи.

Весной дождь парит, а осенью мочит.

Осень идет и дождь за собой ведет.

Заметим, что осенью осадков выпадает меньше летнего и слякоть устанавливается, главным образом, из-за низкой испаряемости. Воздух остывает, водяные пары в нем сгущаются, и в таком состоянии он "неохотно" вбирает наземную влагу. Грязи не оберешься: "Пришла кисельница – и проезду нет".

По приметам осени судили о зиме. Старые люди, оглядываясь на свой опыт, заключали:

Сырое лето и теплая осень – к долгой зиме.

Хлебород – перед строгой зимой.

Много желудей на дубу – к лютой зиме.

Если с дерева лист не чисто спадет – будет холодная зима.

Если листопад пройдет скоро, надо ожидать крутой зимы.

Были в ходу и другие приметы:

Поздний листопад – к суровой и продолжительной зиме.

Строгой зиме быть, коли птица дружно в отлет пошла.

Осенью птицы летят низко – к холодной, высоко – к теплой зиме.

Большие льуравьиные кучи к осени – на суровую зиму.

Появление комаров поздней осенью – к мягкой зиме.

Коли белка до Покрова (14 октября) чисто вылиняла, то зима будет хороша.

Если в зайцах много жиру, то зима будет суровая.

Кроты и мыши делают большие запасы – к суровой и снежной зиме.

Если кроты с осени натаскивают в свои норы много жнивья или соломы – зима предстоит холодная.

Если мыши во льну гнездо совьют, то в зиму большие снега будут.

Если мыши отрывают норы на теплую сторону – зима суровая.

И действительно, дикие и домашние животные небезучастны к встрече зимы. Предчувствуя характер предстоящего сезона, они своевременно приспосабливаются к условиям, изменяют свой внутренний календарь:

Куры начинают линять рано осенью – к теплой зиме.

Пчелы осенью плотнее леток воском залепляют – на холодную зиму, оставляют его открытым – к теплой зиме.

Травы заканчивают рост, озимые, раскустившись, проходят закалку (клетки растений претерпевают сложную перегруппировку питательных веществ). От того, как развились озимые, зависит их устойчивость против неблагоприятных условий зимовки. Насекомые, земноводные и пресмыкающиеся впадают в спячку.

А как в царстве рыб? Лещи, лини, плотва становятся медлительными, полусонными. Прибылые сомы ищут выход в озера, старые залегают в омуты. Сазаны и ерши ложатся в ямы под крутояром и держатся там подле самого дна. Первыми собираются на зимовку обитатели спокойных прудов, озер и рек. В быстрых водах те же рыбы успокаиваются позже.

Первые зазимки. Снег вперемешку с грязью. Съежились продрогшие поля, поседел луг. Уже с вечера наживляет молодым ледком лужицы, обметывает по краям бережок. Стынет речка. Скоро расстелется снеговая перина – хранительница тепла для зимующих растений, живительная весенняя влага.

Таков общий облик осени. СЕНТЯБРЬ-ХМУРЕНЬ

Август, уходя, словно оборвал лето. Янтарно-чистые дни было не на шутку принахмурились, посуровели, неузнаваемо изменились.

Тихая да ласковая осень в зеленом кокошнике и таком же простеньком платьице роскошных пурпуровых и багряных одежд не примеривает – приберегает к карнавальному листопаду. Тогда, после первых холодных зорь, осень не узнать: вместо застенчивой скромницы предстанет пышная красавица в красочном одеянии. А пока… Пока взглянем на осень, только что пришедшую на русские просторы.

Лес. Кудрявый, задумчивый, много повидавший зеленый богатырь. Подрагивая, бегут над ним низкие лохматые облачка, сеет бесцельный дождик. По сизым стволам осин, по березам, утолщенным на ободок годового прироста, по равнодушному лапнику елок капли влаги сбегают к комлям деревьев, в мякоть лесной подстилки, в почву. Здесь занялась другая жизнь, отличительная от летней. Вон мостятся грузди, ватагами полезли опенки – грибы чисто сентябрьские. А переведите-ка глаза на бруснику: средь зелени листочков- монисты спелых красных ягод. Еще пуще румянец плодов калинушки, повисят чуть – и вполне съедобны.

Но лес – это не только растения, это и звери, и птицы, и другая обитающая в нем живность. Осень предоставляет им полное довольствие и для откорма, и для пробавления в дни зимних испытаний. Четвероногих к тому же она переоденет в теплые шубы, подбитые густым подшерстком и пухом.

Сентябрь наступил. Закоротали дни, подравниваясь к ночам. Загустели туманы, кутающие по вечерам низины, под косыми лучами солнца заблестели влекомые ветерком паутинки. Погожий, ведренный полдень по-летнему пылок, горяч, пленителен. Приволье и услада.

Древнерусское название сентября – "руен" связывалось с желтым цветом осени, "ревун" – с дождями и непогодой, "рюин" – с гоном, ревом оленей, "хмурень" – с угасанием солнечного света и ранним наступлением сумерек.

О сентябре седое слово пахарей было таково:

Сентябрь – зоревник, хмурень: холодно и сиверко…

В сентябре и лист на дереве не держится.

Не от добра дерево лист роняет.

В сентябре лес реже и птичий голос тише.

Батюшка-сентябрь не любит баловать.

В сентябре одна ягода, и то горькая рябина.

В сентябре шуба за кафтаном тянется.

В сентябре синица просит осень в гости.

Холодепек батюшка-сентябрь, да кормить горазд.

Загадывали, что чем суше и теплее сентябрь простоит, тем позднее наступит зима. Сельская Русь начинала больше краснословить, шире примечать. Ведь полевые заботы почти завершены. Теперь есть время и потолковать и поразмыслить.

Сентябрь открывался днем Стратилата-тепляка. "Батюшка-юг пустил ветер на овес". Тепляк держится, ушедшему лету вслед кланяется. 5-го первые заморозки – "луп-повские": "На Луппа – овсы морозом лупит". Коли брусника поспела – и овес "отбронел" (дошел). Сообразительные уже на небо засматривались: журавли на юг потянули – зима наступит ранняя.

8-го – Наталья-овсяница, косят овес. "Не вырастет овес – наглотаешься слез",- приговаривал лошадный мужик. Тогда же отмечали осеннего Петра-Павла-рябинника. Срывали рябину и кистями вешали под крышу. Часть рябины предусмотрительно оставляли на кусту – дроздам-рябинникам, снегирям-краснозобам и всякой другой птице.

11 сентября – Иван-полетний, полетовщик.

Иван постный пришел, лето красное увел.

Иван постный – осени отец крестный.

С постного Ивана не выходит мужик без кафтана.

Иван Предтеча гонит птицу за море далече.

Постным Иван прозывался из-за того, что верующие в этот день не ели скоромного (по святцам, 11 сентября – усекновение головы Иоанна Крестителя).

Заканчивали расстил льна. Через день после Ивана приступают дергать корнеплоды (кроме репы), копают картошку: всяк корешок в своей поре.

13-го – журавлиный отлет: "На Куприянов день журавли собираются на болотине уговор держать, каким путем-дорогою на теплые воды лететь".

14 сентября – Семен-летопроводец. Первая встреча осени. В допетровской Руси Новый год начинался 1 (14) сентября, в Семен-день. Оттого-то крестьянский численник приурочивал к этой дате завершение многих летних работ: "На Семен-день до обеда сей-паши, а после обеда на пахаря вальком маши". Последний посев ржи. Кто не убрал колосовые, считай, пропали: зерно выпало наземь.

Полевые работы отошли, теперь можно и поразвлечься. Встарь деревенские девушки на Семен-день устраивали мушиные похороны. Разодетые в праздничные наряды, они зарывали завернутых мух в землю. Проходило это шутейное представление с песнями. За девушками подглядывали парни, выбирая себе подругу по сердцу.

Разведрились погожие деньки, устанавливается теплынь бабьего лета. По давним заметам, оно длится всего неделю, с 14 по 21 сентября. Как великолепны эти дни! Сверху припекает солнышко, озаряя ла'зурный свод неба, тихий воздух прозрачен, сух, кажется, ненароком лето вернулось. Зазеленела трава, запестрели луговые цветы. Прелестна в эту пору среднерусская природа, особенно незабываемы поляны смешанных лесов. Дуб, осина, береза, перемежаясь зарослями рябины и орешника, наперегонки наливаются густым румянцем. Подоспел праздник увядания.

Бабье лето – лучшая пора осени. Кому ж не любо тепло, хоть и прощальное! В дожди и похолодания даже раскраска листвы несколько задержалась, а как теплынь – расцвечивание далеко подвинулось. Последним слоем полезли грибы. В хвойниках чаще теперь попадаются рыжики, в смешанном лесу – волнушки, грузди, опенки.

Особенно рады теплу цветы. По-прежнему полна прелести пижма: желтые соцветия с виду похожи на головки безлепестных ромашек, листья же как у рябины. Не меркнет белизна тысячелистников, пунцовость короставников и червонность золотых розог (золотарника)…

Как хлопанье бича стук – выронила яблоня спелый плод. Бери стремянку и тянись в гущу листвы к яблокам – срывать пора. Загорел Штрифель, с верхушки свалился терракотовым. А пора снимать анисовое яблочко и подавно подоспела.

Вскочишь по стремянке в листвяную сень, поскрипывает в ладони тугое яблоко: бокастое, наливное, румяное. В корзину, в корзину – вот так: с листочком, с сучочком и без всего. Задубленный яблоневый лист расшевелен, потерт, вовсю слышен теперь его аромат.

Время осеннего возврата тепла в Америке известно как "индейское лето": по красочности соперничает с живописными одеждами индейцев; во Франции его называют "летом святого Мартина", подчеркивая кротость робкого тепла; у немцев это время слывет как "лето бабушек".

Русское бабье лето восходит к старине стародавней, когда в эту пору женщины усаживались за супрядки – сучить пряжу и ткать. А кому мять лен да коноплю? Опять же ей, женщине. Мять, прясть и ткать совсем нелегко, оттого-то и зачин этих работ для женщин был временем горячим, по-летнему страдным. Пора большого труда для них только открывалась. Возможно, что словами "бабье лето" намекали на скоротечность, ненадежность первоосеннего тепла.

Семен-летопроводец молодое бабье лето провожает, а старое наводит.

На Семен-день ясно – бабье лето теплое.

Если первый день бабьего лета ясен, то и осень будет теплая.

Бабье лето ненастно – осень сухая.

На Семеновы осенины много тенетника-осень долгая да ясная.

Сухая осень, коли на Семен-день сухо.

Иногда Семен слыл гусепроводом, провожающим диких гусей в жаркие страны. Но вообще-то этот срок для отлета гусей слишком ранний. Если гусь отлетит в такую пору, ожидали ранней зимы. Охотники на Семен-день притравливали зайцев.

19 сентября прихватывают Михайловские утренники. Зябко поглядывают осенние озера. Окрестный вид хмур, принасуплен. Приспущенная облачность скрадывает дневной свет. Утрами охладелый воздух свеж, ознобен. На озябших травах – глубокая роса. Солнце встает как бы нехотя, понуро. К полудню еле доберется до высоты в 34 градуса, а ведь в летнее солнцестояние поднималось на 57 градусов. Оттого-то и дни на 5 часов укоротились, и тепла поступает в два раза меньше.

21 сентября – осенины, вторая встреча осени. Продолжали уборку лука, начатую днем раньше. Чернушку и севок- на семена, а репку или "лук второй земли"-для стола. Чудодеями когда-то слыли ярославские огородники, поднимавшие гряды лука подле Ростова Великого. Этими умельцами был выведен превосходный сорт лука "кубастый", слава которого и поныне не померкла. Уже в те давние годы были известны лечебные свойства лука: "Лук да баня все правят".

Бабье лето покрасовалось, побаловало теплом и отошло. За ним немного спустя перевалила рубежная дата – осеннее равноденствие. Солнечного тепла становится все меньше и меньше. Почва и воздух заметно выхолаживаются. В "озерах" холода – лощинах и потяжинах уже прилучаются первые заморозки. Прихваченная прохладой утренников, сыплется с деревьев багряная листва.

Припадают дождички: "Весенний дождь из тучки, осенний- из ясени". Сентябрьские осадки благотворны для садов и озимых. Полезны они и для ярового клина как необходимая зарядка на предстоящий год.

За ранние сумерки и повышенную облачность сентябрь наречен поэтами "вечером года". Но есть у него своя неповторимая особенность: ясность далей. Прозрачный воздух как бы раздвигает горизонт, приоткрывает далекий окрестный вид. Осень яснее лета. А сентябрьский полдень? В меру тепел, светел и безмятежен. Сколько чудных картин в лесу и на речке! Сверху сияет яркое око солнца, косые лучи его не жарки, но ослепительно блестящи. На косогорах, как свечи, полыхают березки, разгораются рыжевато-рдяные осинки. Внизу там и сям разбросаны яшмовые листья клена. Диск солнца "в зерцале зыбком вод неверным золотом трепещет" (Е. Баратынский). На всем угадывается неостановимое шествие погодных перемен.

24-го всякое лето кончается: "Не каждое лето до Федоры дотянет". Обивается оставшийся на корню хлеб: Федоры-обдеры. Размокропогодилось от дождей, слякоть одолевает. Деревенские острословы подсмеивались: "Федоры – замочи хвосты". Две Федоры в году – осенняя и зимняя, одна с грязью, другая – со стужей: "Осенние Федоры подол подтыкают, а зимние Федоры платком рыло закрывают".

С 26-го, с Корнилья, "корень в земле не растет, а зябнет".

День спустя – Воздвиженье, третья встреча осени. Первые зазимки: "Сдвиженье тепло сдвинет, а холод надвинет". Осень к зиме быстрее движется.

Воздвиженские зазимки еще не беда, что-то скажет Покров-батюшка (14 октября).

Воздвиженье осень зиме навстречу двигает. На Воздвиженье птица в отлет двинулась.

Воздвиженье – последний воз с поля сдвинулся, а птица – в отлет пошла.

Воздвиженье – последняя копна с поля двинулась. Воздвиженье – шуба с зипуном сдвинулись.

С этого дня медведь залегает в берлогу. Наелся Потапыч корней крушины слабительной, очистил желудок, берлога готова, теперь и зимовать можно. Змеи, сбившись клубками, под трухлявые пни попрятались, в спячку впадают: "На Воздвиженье ни змеи и никакой гад по земле не движется".

Срубают капусту: "На Воздвиженье первая барыня – капуста". Поскрипывают возы со спелым овощем, радуется сердце крестьянина: "Хлеб да капуста лихого не попустят". Молодежь по такому случаю затевала вечеринку – капустник, начиная посиделки.

28 сентября – "гусепролет, гусарь". Темные холодные вечера и предрассветная свежесть остужают воздух и землю. Дергают репу, обрезают ботву и корень; "Не дремли, баба, на репорезов день". О репе-ломотнице в загадке подмечено: "В землю крошки – из земли лепешки". Репу ели пареную, вареную (в похлебках и кашах), вяленую и просто так. Могучий был овощ!

На "гусаря" стригли овец. До больших холодов успеют обрасти новой шерстью, а снятую, промазанную жиропотом, на валенки, на шерстяные онучи да на суконки пустят. В лаптях зимой без суконок не выйти за порог. В старом русском календаре этим днем сентябрь-хмурень переламывался пополам, а по-новому счислению до завершения первого осеннего месяца осталось всего ничего.

Последние дни задумчивого сентября оглашены кликами отбывающих гусей и журавлей: "Гуси летят – зимушку на хвосте тащат". ОКТЯБРЬ-ГРЯЗНИК

Дни стоят еще на диво погожие, сухие. В полдень через облачные гряды проглядывает солнышко, разливая кроткое, прощальное тепло. Разгорается холодный пожар примолкшего, пышно разодетого леса. Шелестит бронзовая метель листопада. Лист потек, посыпался, знать, пора приспела. Листвяной дух свеж, звучен, с грустинкой. Золотые порывы осени преображают лес, чтоб холода не застигли его врасплох.

Кончился журавлиный лёт. Засвистели ветры, перебраниваясь с падающей листвой, непрестанно подергивая тусклую гладь пруда. Кряжистый, корявый дуб роняет литые желуди. Сиротливо дозаривают ягоды калины да собранные в горсточки монисты брусники. Осень безжалостно глушит прощальную симфонию красок.

Набегающие сиверы – холодные ветры неустанно твердят: на подступах ненастные, рано потухающие дни. Скоро зачередит дождь со снегом, и не миновать времени, когда целиком оправдается народная поговорка: "В осеннее ненастье семь погод на дворе: сеет, веет, крутит, мутит, ревет, сверху льет и снизу метет". Распутица, кисельница, октябрь-гряз-ник. Покатились деньки один другого короче. Но как лучезарна улыбка погожего полдня! Октябрь еще тешит и сухими, отменными деньками, и яркой зеленью трав, и цве-тами-хладолюбами.

С голубого неба опять сияет солныщко, воздух прозрачен и тих. В такую-то пору особенно великолепен облик осени. Дивное диво красок и оттенков листвы, от бледно-желтых до карминных и фиолетовых. Не налюбуешься отпавшими листьями от выжелтевших берез и вязов. Свевает, шуршит краса деревьев, в лесу стало просторно и светло. В народном месяцеслове об октябре говорено так:

Плачет октябрь холодными слезами.

Октябрь-грязник, ни колеса, ни полоза не любит.

Если в октябре лист с березы и дуба опадет не чисто- жди суровой зимы.

1 октября – журавлиный лёт: "Если на Арину журавли полетят, то на Покров (14 октября) надо ждать первого мороза; а если их не видно в этот день – раньше Артемьева дня (2 ноября) не ударить ни одному морозу".

Октябрь землю покроет где листком, где снежком.

За краткой золотой осенью, обнимающей первую половину октября, предстоит слякоть предзимья, дожди и снег. По утрам остекляются ледком лужицы, с холодеющего луга подолгу не сходит тяжелая роса.

В осеннем небе уже пронеслись клином журавли, веревкой – гуси, кучками – скворцы. Теперь черед за утками: покинут гнездовья с появлением молодого льда.

В холода, поближе к людскому жилью перебираются галки, вороны и сороки. Полевые воробьи пока косяками носятся над грядками с кочанной капустой: обирают насекомых, жируют. Со снегом и они в деревню пожалуют. Пока на садовых рябинах пируют пролетные дрозды, наш красногрудый зимовщик--снегирь отсиживается в перелесках. Освоится с дороги, пообвыкнет, и уж, глядь, и он объявился у домов. Не отстанут от снегиря синицы, хохлатые свиристели и ловкие поползни, скачущие по стволам вниз головой. Глухарь в дубравах набивает зоб мелкими камушками: перетирает пищу. А его сородич – тетерев подыскивает кормные угодья – березняки. Там ему давно приготовлено угощенье из почек.

Хлопотунья белка – в поисках крепких грибов и полновесных орехов. Впрок откладывает лишь самое лучшее, зима научит премудрости. Домовитый барсук тоже делает запасы и отъедается в дубах желудями. Глубже закапывается сын подземелья – крот. На глубине он перезимует в тепле и довольствии.

Быстро отрастает озимь, коричневое поле зазеленелось изумрудом, посвежело. На лугах еще не померкли ромашники-поповники, приземистые белые звездчатки, а возле речек вторично зацвели гравилат и ползучая живучка.

Очищаются воды прудов и речек. Ряска, еще недавно так зеленевшая по краям излук и затонов, опустилась на дно, вместо нее теперь по прогалинам ходит легкая зыбь. Все реже радует клев на мелководье: рыбы скатываются в зимовальные ямы – ятовья.

Осень. С грустью прошуршишь палым листом, с тревогой. Но стоит увлечься в глубь леса, и карнавал красок закружит, развеселит. Очарованье, очарованье какое! Есть ли в году время, подобное этому? Нет, "пышное природы увяданье" неповторимо, и владелец золотой осени – октябрь средь братьев-месяцев самый нарядный, самый живописный. Особенно спервоначалу.

2 октября – Зосима, заступник пчел. Ставят ульи в омшаник. Кто поюжнее живет – откладывают это дело до Савватия (10 октября).

За Зосимой – астафьевы ветры. Свежак грудью давит на паруса. Утлые и вместительные ладьи и струги легко раздвигают рябь: торговые ветры тороваты! Вся Русь-матушка встрепенулась, не мешкает до ледостава. Бесследный путь у находчивых дешев, вот и понеслись с хлебушком да с товаром красным суда по голубым путям, как лебеди по наводью. В полуденные страны, за синь-моря потекли посольские караваны.

На ветрянках спешка. Кованые жернова засветло и нощно жуют новину. Ветер спорый. Мельничьи крылья вертятся как оглашенные, без перерыву. Ухмыляется в седые усы мирошник: работа движется.

На Астафья конечно же свои приметы. Коли дует северный, сердитый ветер – будет стужа недалече, южак подул – к теплу, западный – к мокроте, восточный – к вёдру. Если на Астафья туманно и тепло, по проулкам летит белая длинная паутина – к благоприятной осени и нескорому снегу.

Порог предзимья. Горит, не сгорая, багряная листва. Малиновым жаром подернулись купы осин; изредилась, поизносилась свеваемая краса берез; оголились кроны рябин – одни плоды держатся. Древесное племя подготовлено к встрече со студеной владычицей.

7-го – Фекла-заревница. День убывает уже не куриными, а лошадиными шагами. Замолотки – в натопленных овинах молотят хлеб. Из-за неосторожности на Феклу спалили не один овин, оттого-то она и "заревница".

На Сергия (8 октября) рубят капусту. В долбленую колоду счищают с кочерыг белые вилки и рубят, мельчат острыми сечками. В этот день замечали: "Коли первый снег на Сергия, то зима установится на Михайлов день" (21 ноября). Считали, что "путь устанавливается в четыре седмины (недели.- А. С.) от Сергия".

В двадцатилетие раз первая половина октября-грязника изумляет снегом. Такой-то невидалью, например, обернулся октябрь 1971 года. Тогда в ночь на 4-е спорый снег повалил столь решительно, что сразу убелил все кругом. Толще чем на вершок заволок поля и перелески. На другой день подморозило, подковало и уж совсем было окреп зазимок (ртутный столбик на 7 градусов упал ниже нуля). Но, как правильно говорят, "первый снежок не лежок". Потепление прогнало нежданного гостя.

А были случаи, когда снег ложился еще раньше. В 1894 году, например, снег улегся 2 октября. Обыкновенно же "белые мухи" если и полетят в эту пору, то, полетав-покружившись накоротке, потихоньку стают, даже не опятнав ландшафт.

А вот и знаменитый Покров, 14-е число! "На Покров до обеда осень, а после обеда – зимушка-зима". К Покрову старались утеплить дом: проконопатить пенькой пазы, промазать фаски рам, привалить завалинки. Для зимних завалин стаскивали с конопляников суволоку – перепутанную соломку, складывали ее валом вдоль стен, захватывая часть окон, сверху пригнетали слегой. "На Покров натопи хату без дров". Не утеплишь жилье – в холоде настрадаешься.

В зазимье поселяне судили-рядили о предстоящей зиме. "Каков Покров – такова и зима". Ветер с севера – к холодной зиме, с юга – к теплой, с запада – к снежной. При переменном ветре и зиме быть непостоянной.

Если лист с дуба и березы на Покров упадет чисто – к легкому году, а не чисто – к строгой зиме.

Покров на голе и Дмитрий (8 ноября) – на голе (без снегу.-А.С.).

По народной прикидке от первого снега до санного пути – шесть недель сроку.

Собраны последние плоды, скотина загнана в стойла – набирается корма из ясель, теперь и о судьбе подумать впору. Октябрь – свадебник, на селе играются свадьбы: "Придет Покров – девке голову покроет". Высыпает деревенский люд полюбоваться молодыми – невестой да женихом. Празднично убраны повозки свадебного поезда, под дугой весело названивают колокольца: лихие кони нетерпеливы, лишь дотронься – вскачь понесутся. Со слезами, с причитаньями расставались родители с дочерью: каково-то в чужой семье приведется жить, у матушки да у батюшки в холе пребывала, беды не знавала. Но вдвойне грустно заневестившимся девушкам, не нашедшим пока суженых. Не они ли Покрова просили: "Батюшка Покров, покрой землю снежком, а меня женишком". Попросишь, глядишь и смилуется – сватов пришлет на запой. Свадьба – судьба, таковой слыла, за то и принималась. А как сложится судьба – покажет жизнь.

На третьи сутки после Покрова – Ерофей. "На Ерофеев день один ерофеич (зелено-вино.-А. С.) кровь греет". С Ерофея и зима шубу надевает. Суеверные люди на Ерофея в лес не ходили, боялись лешего. Из тьмы веков передавалось сказание о том, что в этот день лешак с лесом расстается. А перед тем как провалиться "сквозь землю", бушует там, обтрясывает, обламывает деревья. Зверье и то от страху по норам разбегается.

Стучали по избам станы. Подошли Харитины (18 октября) – первые холстины. Шмыгает челнок меж основой, протаскивая уток, побрякивают набилки с бердами, подбивая перехваченную нить, подтягивает вал тка'нье. Вершок за вершком, аршин за аршином.

За Харитинами- Денисы-позимские. День заметно отстает от ночи, раньше смеркается, позже светает. Солнце ходит ниже, исчезают кучевые облака.

20-го: "Если Сергий снежком покроется, то с ноябрьской Матрены (22 ноября) зима встанет на ноги".

Когда седые иней прибьют травы, на лугах могут попасться еще цветы запоздалые: то сиротинкой выглянет ромашка с обношенным венчиком лепестков, то упрямо выставится белая яснотка. И уж совсем не редкость вездесущий одуванчик. Под ногами то и дело пылит "дедушкин табак" – перестоявший дождевик, по-другому – "заячья картошка".

Рачительные крестьяне в старь стародавнюю торопились до ледостава спустить в омуты бочки с засоленными огурцами. Там подо льдом температура воды, как известно, ниже плюс четырех градусов не падает. Лучших условий для хранения овощей и не найти. К весне бочки поднимали из воды, и на столе появлялись хрусткие, недуплистые, хорошо просоленные огурцы.

21 ноября: "С Трифона-Палагеи все холоднее". Готовь теплую одежку – зима забредает. Догадливые на шутливое слово русские люди и святым работу нашли. У них: "Трифон шубу чинит, Палагея рукавички шьет барановые".

А через день – Лампеи, огороженные частоколом примет:

На Лампеи рога месяца кажут в ту сторону, откуда быть ветрам.

Если на Евлампия рога месяца на полночь (на север.-А.С.) – быть скорой зиме, снег ляжет посуху; если на полдень (на юг.-А.С.) – скорой зимы не жди, будет грязь да слякоть, до самой Казанской (4 ноября) осень снегом не умоется, в белый кафтан не нарядится.

27-го – Параскева-грязниха, порошиха. Скоро белым лебедем снег пожалует. Через три дня, на Осию, колесо с осью до весны расстаются. НОЯБРЬ-ЛИСТОГНОЙ

Захолодало. Колючий утренник словно предупреждает, что суровые заморозки на земле и в воздухе вошли в силу. Золотая роща померкла, вся красота внизу истлевает. Народный месяцеслов величает ноябрь "груднем" от смерзшихся груд грязи на дорогах, "листогноем" – от чахнущих листьев.

Ноябрь – сентябрев внук, октябрев сын, зиме родной батюшка.

В ноябре зима с осенью борются.

Ноябрь-полу зимник: и колесо, и полоз любит.

Ноябрь-полузимник: мужик с телегой прощается, в сани забирается.

В ноябре чем-чем, а стужею всех богачей оделить можно, да еще и на всю бедную братию останется.

Холоденек батюшка-октябрь, а ноябрь и его перехолодил.

Ноябрьскими заморозками декабрьский мороз тороват.

Облик ноября пестрый. Черная тропа, снег, "зебровый ландшафт" и, наконец, великолепный белый покров-первопуток. Назначение ноября – соединять глубокую осень с устойчивой зимой. В научной фенологии этот период называют предзимьем, когда живая природа окончательно подготавливается к суровым испытаниям в длительном сезоне холодов. По-народному ноябрь – зазимье, время первых морозцев, порош и легкого снежка, так обыкновенных до устоя зимы.

Сыреющий, нетвердый, серовато-бледный снег опятнал дол, изукрасил нахохленные деревца по овражкам. "Первый снежок – не лежок", будто на побывку прибыл: полежал считанные дни и стаял. Но, пропадая, он унес с собой и остаток приземного тепла. Теперь гонцам зимы – морозцам – раздолье. Завыли свежие ветры, холодят остывающую землю. Моросят затяжные дождички пополам со снегом. Волны холода сменяются робким солнцегреем, угасающими порывами осени.

Приятна в пору зазимья встреча со снегирями. После стаявшего снега, когда едва-едва начинает подбирать сырость и солнце исподлобья лишь накоротке выглядывает, кто ж, как не снегирь, пленяет любознателя природы и яркостью оперения, и флейтовой песенкой! "Рюм-рюм-рюм",- скрипуче играет живая флейта. Подойдешь к раскидистому кусту, глянешь в сетку ветвей, а там ватага румяных птиц расселась. Впрочем, снегири не все одинаково разодеты.

Снегирек-петушок в черной шапочке на затылке, на плечи и спину наброшена светло-серая накидка, спереди он и совсем праздничен – малиновым жаром отливает кино-варно-красная манишка. На крылья и хвост натянут блестящий черный фрак. Снегурушка одета куда как скромно: вместо красных нарядов предпочитает бурые и серые; черные перья без блеска. Почти воробью под стать. Но снегурушка не унывает, она и в затрапезе привлекательна: это ведь ей напевает нежную песенку расфранченный супруг. Снегириные пары определяются на всю жизнь и верными друг дружке остаются при любых обстоятельствах.

Вот румяные птички снялись с куста и, плавно скользя в воздухе, подались на пустырь. В зарослях лебеды и крапивы остановка. Здесь надворные постояльцы столовку облюбовали, в меню – обширный набор семян сорных трав. Черный, короткий, вздутый к основанию клюв ловко расправляется с вегетарианским блюдом – попусту не растрясет спелые семена. С плодами дело другое. Иной раз под рябинами после снегириного пиршества весь снег закраснеется: семена проглочены, а раздавленная мякоть выброшена. Когда снег завалит сорняки, а нужных плодов поблизости не окажется, неизбалованные таежники и древесные почки аппетитно поклюют. Голод – не тетка.

Неказист ноябрьский день. Проглянет накоротке солнышко и скроется: небо в свинцовой наволочи. Уроженцы морей и океанов – циклоны своенравно подбивают погоду на ростепель. Стоит зиме взяться за силу, как снова одолевает ненастье. От робкого снежка не остается и следа. Пороша за порошей чередит, но ни одна не скрывает чернотроп.

Фенологический паспорт зимы – устойчивый снеговой покров. Ложится он обыкновенно лишь к концу ноября. За последние 30 лет в первых ноябрьских числах покровный снег улегся всего четыре раза. А коли нет у снега постоянной прописки – зиме фенологический паспорт не выдается.

Зима не зима, а на можжевеловом кусту в подлеске объявились какие-то хохлатые птицы. Ба, да ведь это ж свиристели! Любят таежники лакомиться спелой ягодой нашего северного кипариса – мозжухи, по-другому, еленца, арчи. Спелая можжевеловая ягода – черная, с сизым налетом; сырая, или молодая,- зеленая, ее не трогают свиристели. А на рябинах пиршество дроздов. Веселой гурьбой обирают рябинники деревце за деревцем, оставляя после себя унылые ветки. Дрозд в вредней полосе России на зиму не остается, зато жирует на пролете вволю до самых заправских холодов.

Поглядим и на зайца, он ведь за обновки принялся. Белеет с ног, меняя землистый цвет на светлый – снегу под стать. Только снегу-то нет и нет, а переодетым в белое не разбежишься- заметен отовсюду. Вот и отсиживается косой в открытом понизовье: в лесу гремучие листья пугают. Немало натерпится страху, пока дождется первопутка. Видно, об этих его злоключениях и говорится в народной пословице: "Заяц сед – навидался он бед".

В лесопарках сейчас интересно наблюдать за лиственницами. Нередко в их раздетых кронах виднеются шары беличьих гнезд. Поутру вынесется проворная хозяйка за пропитанием, сбежит к комлю ствола – и прыжками к тайнику. Там у нее припрятаны орешек или желуди. Отроет припас, зацокает на радостях и, глядишь, опять подалась в свои владения.

За оттепелью, того и гляди, заправские морозцы ударят. Стынет земля, остекляются молодым ледком тихие водоемы. За ночь ставятся на ледяной замок непроточные пруды. О лужах и разговору нет, они уж давно заволоклись молочным обливом. Ноябрь без топора и клиньев мосты мостит, так и норовит до живой воды добраться. Но живую воду скует не скоро.

Дни идут на убыль, а ночи прибавляют и прибавляют. Непроглядно темные, в мороз звездистые, студеные: "Ноябрьские ночи до снега темны".

Все крепче забирает зима, насылая стужу и снег. Закрутилась свитками поземка, переползая через затверделые дороги. Холода сменяются потеплениями, снег – дождем. Но зима берет верх. Светоносный солнечный луч заметно слабеет: "В ноябре рассвет с сумерками среди дня встречается".

Северо-восток – вот откуда приходит наша зима. Взлелеянная метелями, седая чародейка окрепла там, набралась сил для дальнего пути. И все-таки ноябрь предзимний, а не зимний месяц. Волны холода сменяются робким солнцегреем, угасающими порывами осени.

О том, как развивается ноябрь, о его суровом характере и причудах, рассказывает народный месяцеслов.

Спустя первых три малоприметных дня численник указывал: Казанская. В крестьянском обиходе это была важная дата. Переламывался погодный режим – зима стучится, надолго отходят всякие полевые работы. Возвращались с отхожих промыслов деревенские мужики. С Хопра, с Дона, из других казачьих мест несли они в свои края добытые рубли, чтоб поправить семейный достаток, укрепить. Веселилась на радостях деревня, пивом да брагой встречали отходников.

На Казанскую – первый заправский зазимок. Снежно и морозно. Обметало ледком лужицы, сковало землю.

До Казанской – не зима, с Казанской – не осень.

Матушка Казанская необлыжную зиму ведет, морозцам дорожку кажет.

Бывает, что на Казанскую с утра дождь дождит, а ввечеру сугробами снег лежит.

Выезжаешь о Казанской на колесах, а полозья в телегу клади.

С Казанской тепло морозу не указ.

С Казанской мороз не велик, да стоять не велит.

С Казанской мороз подорожным дорожным кланяться велит, а к безодежным сам в гости ходить не ленится.

С позимней Казанской скачет морозко по ельничкам, по березничкам, по сухим берегам, по веретейкам.

Ранняя зима и о Казанской на санках катается.

Сметливые да приметливые продолжают свои разговоры: "Коли на Казанскую небо заплачет, то следом за дождем и зима придет", или: "На Казанскую дождь лунки нальет – зиму скоро приведет".

8 ноября – Дмитриев день. На него повсеместно справляли помин по усопшим, отчего Дмитрова неделя слыла "дедовой". В народном календаре замечалось, что до Дмитровой субботы зима не становится. Среди других примет о погоде выделялись еще и такие:

Дмитров день перевоза не ждет.

Дмитрий на снегу – весна поздняя.

Коли отдохнут на дедовой неделе родители (оттеплеет.-А.С.), то и всей зимушке-зиме быть с мокрыми теплинами.

Через день – Ненилы-льняницы. Показывали вытрепанные льняные пасьма, горсти и опышки – заготовки льна для пряжи: сравнивали, чьи лучше. За Ненилами – Настасеи-овчарницы. Кормили пастухов по дворам: овец сберегли.

12-го, на Зиновея,- синичкин праздник: "Не велика птичка-синичка, и та свой праздник помнит". Юркая, доверчивая жилица садов и рощиц развлекает селян неприхотливыми посвистами: "Немного зинька ест-пьет, а весело живет".

Слетаются пернатые гости зимы: снегири, щеглы, свиристели, щуры – всего пятнадцать птиц.

Посыпался снег. Опятнал дол, перелески, нахохлились деревца по овражкам. Вроде бы и много снега нападало, а стоило полежать, как изник, выветрился. Местами опять чернотроп.

Когда-то в такую пору охотники отправлялись на волчьи травли. Верхом со смычком борзых стремились они в раздольные просторы отъезжих полей, где доезжачие спускали ретивых собак на смекалистого волка. Захватывающий поединок изобиловал волнующими эпизодами.

В ноябре натуралисты подкармливают зверей: лосей и зайцев – подрубленными осинами, оленей – сеном. Правда, бывает, что осины подрубать не приходится, снеговал надламывает немало горькуш, тогда только угощайтесь, сохатые да косые! И четвероногие соскабливают резцами кору, с подвяленных ветвей она особенно вкусная. Лесники раскладывают в развалы пней каменную соль-лизунец. Поддерживает она лесных обитателей в большие холода, придает бодрость.

Куница теперь ходит только верхом – "грядой". Летом низом промышляла, птенцов зазевавшихся ловила, а как снег, охотится на верхушках деревьев. Выпадет удача – весь день сытой пролежит в дупле, наружу не покажется. А не повезет на охоте – спит тревожно, голод вон гонит. Самый большой враг белочки.

Не лежится зимой и кабанам. Как ночь, вепри на картофельное поле наведываются или в дубраву шастают. А то по болотинам роют сочные корни, разборчивым быть не приходится. Вольготней живется лосю, кормов – полон лес. Да вот незадача – пудовые рога отваливаются. Кланяется сохатый государыне-зиме, поклоны бьет. Комолыми лоси кучней держатся, до десятка насчитывается в стаде: сообща сподручней от волков отбиваться.

Отпавшими рогами лося лакомятся мыши. Вот уж находка привалила! Зададут пир горой, а к ним тут как тут ласка подкрадывается. Изворотливей, коварней зверька и быть не может. Под снег мыши спрячутся, в кротовую нору залезут, а от ласки не спасешься. Пагуба невелика, зато лесники и полеводы ласке спасибо скажут: саженцы да душистые сенные стога от серой напасти оберегала…

Занятен почерк следов ласки. У лесного болотца привелось ей поймать пашенную мышь. На коротких прыжках несла она добычу в свою нору. Но не тут-то было, откуда ни возьмись сойка налетела. Завязалась схватка. Ловкий зверек еле отбился от крупной птицы, по снегу расписавшейся маховыми перьями в своих промашках. О многом интересном рассказывают "автографы" лося, волка, куницы, хоря. Снежная грамота – одно из самых полезных пособий натуралистов.

В тихом лесу нет-нет да раздастся стрекот сороки: кого-то завидела, должно быть, белку-проказницу. Средь раздетых деревьев далеко раздается дробь дятла.

14 ноября – Кузьминки, встреча зимы: "Закует Кузьма-Демьян, до весны красной не расковать". Реки залубенели: "Не заковать реку зиме без Кузьмы-Демьяна". Отходят в прошлое предзимние деньки. Во всем величии выказывает свое господство чародейка-зима. Столбик термометра не прыгает ночью вниз, днем вверх. Минус 20, минус 16 градусов- его постоянная отметка, невзирая на время суток.

Когда проглядывает солнышко, поля сияют так ярко, будто снег и вправду светится своим глубинным светом. Но заслонится сверкучий луч тучками, и снег померкнет, потухнет. Закрутилась свитками поземка, переползая через затверделые дороги. Метет, а санкам ходу пока нет: "Демьянов путь – не путь, а только зимы перепутье". К тому же в ближайшие дни больших морозов не предвидится и даже отпустить может: "Коли Кузьма-Демьян закует, то Михайло (21 ноября) раскует", или: "Кузьма-Демьян с мостом – Михайло с полумостом".

Кузьминки славились петушиными именинами: отмечались Кочеты. Девицы-посиделочницы устраивали пир-беседу. Для этого каждая приносила кочета – петуха. На пиро-ванье приглашались молодцы, которые по сердцу.

Но вот праздник прошел, пора за дело приниматься: "Акундин (15 ноября) разжигает овин". В глухозимье по деревням в старину чаще всего слышались перестуки мялиц и цепов. На мялицах хрястали, обминали коноплю и лен – из тресты волокно получали. Цепы же на гумнах стучали – обмолот хлебов еще продолжался. Свезенный в жнитво хлеб в снопах обмолачивали долго: вручную-то дело не больно шибко подвигалось.

Так за работами и проходило студеное время. У одних по дворам да ригам, у других – в избе за пряжей, за тканьем да за вышивкой. За пяльцами из девичьих уст и лилась неостановимо нежная песня. С ней становилось легко, будто сбывались думки и горячие мечты.

19 ноября – ледостав. Пруды и мелкие реки под ледяным панцирем. Гаснет солнышко, воют свежие ветры, подмораживая стылую землю. Где снег, там и след. Почерки птиц и зверей понятны лишь следопытам. Снежная грамота поведает о дневном и ночном быте обитателей наших просторов, о происшествиях.

На другой день "Федот – лед на лед ведет". За ним "Михайло (21 ноября) мосты мостит". Но Михайлов день известен больше оттепелями. Михайловские оттепели, Михайловские грязи: "Если Михайло Демьянов путь порушит – не жди его до зимнего Николы (19 декабря)". Замечали и такое: "Коли на Михайлов день да иней – ожидай больших снегов, а коли день зачнется туманом – ростепели быть".

С Михайлова дня зима морозы кует, земля мерзнет. Утрами по оврагам и лощинам стелются туманы. "Серое сукно тянется в окно",- сказывает о тумане загадка. Настоящая стужа устанавливается с 22 ноября.

С зимних Матрен зима встает на ноги, налетают морозцы.

От оттепелей и стужи – наст: "С Ераста (23 ноября) жди ледяного наста". Ераст на все горазд: и на холод, и на голод, и на бездорожную метелицу. А еще два дня погодя:

Со Студита станет холодно и сердито.

Федор Студит – землю студит.

Федоровы ветры голодным волком воют.

Со Студита стужа, что ни день, то хуже.

Федор – не Федора: знобит без разбора.

Если 25-го дождь или снег – по стародавним приметам быть оттепелям до Введенья (4 декабря). Через трое суток: "Гурьян на пегой кобыле" (грязь, снег). И уж коли лежит на Гурья снег, так лежать ему до половодья.

Поездит зима на пегой кобыле, снегом да оттепелями натешится вдоволь, затем, будто спохватившись, примется за холода. К самому концу ноября насылает она морозы – железные носы. Встарь в это время доигрывались свадьбы. Дальше предстоял пост, который, как говаривали, "свадьбам не потатчик, пива не наварит, на пир-беседу не позовет".

На Филипповки деревья изукрашиваются снегом, а дороги- первопутком. Вот вроде бы и установилась зима, но возьмет злодейка и запотеет, нет-нет да отдаст теплом с мокротой: "На Матвея (29 ноября) зима потеет". Но в каком бы разладе с календарем она ни была, а ноябрю-груденю замыкать позимскую осень. За ним вплотную подступили метели, стужи, лютые денечки.

<p>ЗИМА
ЗИМЫ НАЧАЛО

Вот пришли морозы -

И зима настала.

И. Суриков

Декабрь начинает холодную зиму. До этого были одни примерки и приготовления, теперь, с первых же чисел, решительно повалил спорый снег, оттепель сменилась резким похолоданием. Комбинация погод в декабре сложна, ведь материки и воды еще не совсем остыли и циклоны смягчают суровый зимний режим, угрожая вспышками метелей. Замечено, что самые сердитые декабрьские холода устанавливаются в середине месяца, когда антициклон снова ставит зиму на ноги.

А как застучали морозцы, от оттепелей и следа не осталось. Стужа опускает спиртовой столбик термометра до 30 градусов ниже нуля (самая низкая отметка падения температуры в декабре для Подмосковья – 38,8 градуса была сделана в 1892 г.). Глубже каменеет почва, утолщаются льды на водоемах. Общая температура декабря, по многолетним наблюдениям, в столичной области равна минус 8 градусов, всего на два градуса уступает средней январской. В особо холодном декабре среднемесячная температура достигала минус 14,7 градуса (1933 г.), в особо теплом составляла всего минус 1,4 градуса (1932 г.). Это говорит о большой изменчивости первого месяца зимы, о его непостоянстве. За 60 лет в двенадцати случаях декабрь оказывался холоднее января – коренного зимнего месяца.

Все ниже ходит солнце, все короче и темнее дни. Снежный покров почти целиком отражает лучистую энергию. В холода небо очищается от хмурой облачности, и морозные ночи светлеют от звезд. Первые порции теплого морского воздуха погодную обстановку существенно не меняют: проходя заснеженными просторами, он выхолаживается, подлаживаясь к местной атмосфере. С обострением тепловых контрастов континента и океанических вод циклоны все настойчивее возмущают атмосферу, в результате происходит резкая смена погоды.

Небо заволакивается тяжелыми облаками, морозы сникают, а то и пропадают совсем, прогревается приземный воздух. Волны тепла в иной декабрь бывают столь продолжительны, что снежный покров заметно редеет, сходит. Иногда даже вскрываются реки. В этом столетии среднерусские реки из-за потепления вскрывались в декабре не менее десяти раз. В недавнее время это случилось в 1960 году, когда не только на Дону и Оке, но и в верховьях Волги растопило льды. Походил на апрель и декабрь 1964 года: в Подмосковье тогда до 19-го числа температура днем подскакивала к 3 градусам тепла. Подморозило лишь 20-го, с приходом арктического воздуха. Похожие разлады с календарем наблюдались и раньше. Так в летописи времен Ивана Грозного читаем: "Того же месяца декабря в 9 день (1563 г.) бысть дожди велики, и разводье велико, и реки померзшие повзломало, и лед пошел, и стояло разводие две недели, по рекам в судах ездили до Рождества Христова… Тоя же зимы декабря в 3 день, в неделю царь и великий князь Иван Васильевич поехал с Москвы в село Коломенское. А жил в селе Коломенском две недели, для непогоды и безпути, что были дожди, в реках была поводь великая и кры (льдины.- А. С.) в реках прошли. И как реки встали, государь поехал в село Тайнинское, декабря в 17 день, в неделю…"

Декабрьские оттепели традиционные для нашего климата. Бывает, уже слетают листки декабрьского численника, а настоящая зима все "стоит у входа и не решается войти"! Застой теплого морского воздуха над огромной территорией иногда влечет неслыханные отклонения: когда полагается морозцам стучать, ртуть в термометре поднимается выше нуля. На весеннюю теплынь спешно отзываются сирени, озеленяя верхушки набухших почек. Подмосковные грибопо-клонники в 1969 году чуть ли не до самого декабря собирали "зимний" урожай сыроежек и крепких опенков. Не будь глубокого покоя, оберегающего древесное племя от безвременного пробуждения, такое тепло могло бы вызвать даже вегетацию зелени.

Но, видать, зима не отступает от своего законного месяца. Уже подбирается осенняя слякоть, подсыхают пути-дороги. Вот-вот расщедрится зима на пушистые снега да на студеные морозцы-трескуны, и тогда она свое возьмет. Ведь месяц, замыкающий год, в наших местах обладает довольно низкой температурой и устойчивым снеговым покровом (в конечных числах – до 15 сантиметров глубины), и только изредка снег не ложится вплоть до середины третьей декады, такое отмечали в 1949, 1959 и 1964 годах.

Затрещали заправские морозы. Поземка метет и метет, перегоняя седые свитки. Сверху сыплются снежинки. Уже с первого взгляда они кажутся неодинаковыми. Одни похожи на крупу, другие на хлопья, третьи блестят тончайшими звездами. На самом же деле форм снежинок куда больше, несколько десятков.

*

Пожалуй, самая красивая снежинка – шестилучевая звезда. Ее изображением зачастую символизируют снег. Зарисована впервые свыше 400 лет назад (в 1555 г.). Рассматривая эту снежинку, Кеплер в 1611 году установил, что лучи ее расходятся строго под углом в 60 градусов. Кеплеровский закон постоянства углов оказался основополагающим в кристаллографии. Когда над плоскостью звезды возвышается на зернышке небольшая ледяная пластиночка, снежинку называют звездчатой батареей.

Встречаются среди снежинок шестигранные столбики. Бывает, что столбики срастаются, образуя столбчатые батареи.

Вытянутые, тончайшие снежные кристаллики известны как иглы. Игольчатые батареи – это пучок остроконечных игл.

Пушинки когда-то слыли "заиневелым снегом". Если пристальнее вглядеться в пушинку, то легко заметить, что пластиночка ее с одной стороны густо обросла кристалликами инея, стала как бы мохнатой.

Нередко так же опушаются и звезды. Когда подпушь на них слишком высокая, пушинку называют округлой. Очень оригинальна правильная пушинка, состоящая из звезды и выросшей над ней наклонной полузвезды.

Снежинка – пластинчатый еж. Представляет собой десятки сросшихся ребристых пластинок. Выпадает иногда в виде хлопьев. Если вместо пластинок срослись лучи, еж называют звездчатым. Правильный звездчатый еж – это две наклонно пересекающиеся звезды; в снегопадах редок.

Не откажешь в оригинальности снежинке-запонке. Это образное название снежинка получила не зря, с виду она действительно похожа на запонку: вытянутый столбик по концам прикрыт одинаковыми шестиугольными ледяными пластинками.

Но не все снежинки подчиняются геометрии, у некоторых из них форма неопределенная: походят на комочки оледенелого снега или на снежный комочек с иглами.

То и дело падают круповидные снежинки. Это или пластинки, об-зерненные с одной стороны застывшими капельками воды (разумеется, мельчайшими), или многократно утолщенная такими же зернами звезда. Зернистая звезда, утратив первоначальное изящество, выпадает в виде матово-белой так называемой снежной крупы.

В снегопадах по объему больше всего бывает пластинчатых ежей, зернистых звезд и звездчатых пушинок.

*

Крепко держат морозы. В Восточной Сибири теперь даже быстротечная Ангара стынет. Окутываясь плотным туманом, она дольше других северных рек открыто гнала зеленоватые воды. Но вот лед с грохотом всплыл со дна наверх, туманы начинают спадать, и могучая река предстает закованной в прочную броню. К концу декабря заканчивается ледостав на Байкале. Чем дальше на северо-восток, тем ожесточеннее стужа. В Якутске, например, средняя температура декабря составляет минус 39,6 градуса, а самая низкая за сутки – минус 60 градусов. В Оймяконе и того холоднее. Там среднедекабрьская температура минус 47,1 градуса, а суточный минимум доходит до минус 68 градусов.

И в европейской части России в декабре весь режим природы – зимний. С холодами окончательно определился облик сурового сезона. Конечно, фенологам и зимой есть что наблюдать.

Животные сейчас норовят ходить бором: снег там в основном оседает на хвойном лапнике, образуя пышные нависи- кухту, и внизу снег не глубок. Потому-то лиса старается пробежать ельником, там и добычу ловит. Русаки жмутся ближе к жилью человека, забегают в сады, на гумна и капустные поля. Беляки предпочитают обочины лесных дорог. Лоси выходят на просеки и поляны, где скусывают побеги молодых деревцев.

В светлые, морозные дни белки покидают теплые гнезда и резвятся на деревьях, лакомятся жирными семенами елей. Сейчас белочка выглядит совсем голубой. Очень заметны в лесу клесты. Ростом со скворца, старые петушки розовые, а самочки серовато-оливковые. В среднерусских лесах обычно встречаются клесты-еловики, в северных – сосновики. Еловики по сравнению с сосновиками собой поменьше и клюв у них покороче. Крючковатым клювом клест легко вытаскивает из еловых шишек смолистые семена. Любит отведать еловых семян и пестрый дятел. Сорвет шишку, укрепит в станок – расщеп пня или сучка – и давай потрошить. Помятую шишку сбросит вниз, ею тотчас воспользуются мыши. После них от шишки останется один стержень, да и тот в погрызах.

В декабре разбиваются на пары рябчики. До весны еще далеко, а эти птицы уже теперь спешат определить семью. На ранней заре в березняках бормочут тетерева. Весной на току тетеревиное бормотанье призывное, страстное, сейчас оно спокойное, глухое. В тишь тетерева рассаживаются по верхушкам берез, в ветреную погоду спускаются на средние сучья.

Глубже проделывает ходы бодрствующий жилец подземелья- крот. Вслед за своим кормом – земляными червями он опускается в незамерзающие горизонты почвы. У оцепеневших животных – пора глубокого сна. В куче листвы и мха, свернувшись в клубочек, недвижно коротает зиму еж. В спячке он нечувствителен к раздражителям и не просыпается даже от укола. Под стать ему сурок: из летаргического сна не выходит, если даже его катают или подбрасывают, как шар. В норе спит, свернувшись в калач, так меньше излучается тепла.

Но такой грызун, как хомяк, может и зимой проснуться. В лютые морозы железа спячки сигнализирует его мозгу об угрозе холода: зверек пробуждается. Осенью хомяк таскал в защечных мешках сразу граммов по 50 отборного зерна, и теперь в его кладовой припрятано около полпуда жита. Проснувшись, грызун съедает часть запасов и опять залегает на покой. Основной провиант пригодится ранней весной.

А что поделывает в декабре бурый медведь?

Как только по-серьезному завернет зима, хозяин дремучего леса устраивается на зимовье, заваливаясь в берлоге головой к лазу. Медведица улеглась вместе с медвежатами, а самец – на отшибе, один. Сон медведей неглубок, просыпаются они и от ружейного выстрела у места спячки. Стронутый зверь не ложится досыпать зиму, а становится шатуном, как и те, что не залегли в берлогу из-за недостатка жира.

Среди общественных насекомых интересно зимуют пчелы. Одиночная пчела погибла бы еще при 5 градусах тепла, ведь насекомые сами не согреваются, при низкой температуре их кишечник не всасывает питательные вещества Когда же пчел много, а в улье их 20 тысяч, они могут вынести нижайшие температуры. Сбившись плотно в клубок, пчелы в течение зимы находятся в непрестанном движении – внутри клубка около 15 градусов тепла. Конечно, жильцы улья за зиму потребляют немало корма. Зимуют только матки и рабочие пчелы, трутней еще осенью изгоняют из семей.

В морозное время пресноводные обитатели продолжают бегство вглубь. Там для них безопаснее. Глубинные слои воды и в самые крепкие стужи не охлаждаются ниже 4 градусов тепла. При этой температуре вода наиболее тяжелая поэтому она собирается у дна. В такой благоприятной среде и оказываются бодрствующие и спящие обитатели водоема. Рыбы залегли в ятовьях – зимовальных ямах, лягушки скопились в придонном иле. Опустились вниз и улитки-прудовики.

И хотя спящим животным требуется совсем немного кислорода, все же при длительной глубокой закупорке водоема рыбы, лягушки, раки и многие другие поселенцы пресных вод умирают. Бывает, что мелкий пруд или речка промерзают до дна, в этом случае весной там окажутся в живых лишь личинки стрекоз, комаров-толкунов и пиявки, так как они не повреждаются, даже вмерзнув в лед.

Зимой для спасения ценной водной фауны необходимо прорубать во льду отдушины, через которые вода обогащается кислородом. Кроме того, надо знать, что наиболее толстые льды – голые. Толщину льда можно ограничить, если на его поверхность насыпать побольше снега.

Студеный ветер одиноко прокатывается по древесным вершинам. Лес теперь стал сквозной, просматриваемый. Но что это? Проходя меж обнаженных лип, осин и берез, неожиданно замечаешь дубок, сплошь обвешанный листвой. Полинявшая одежда безжизненно шелестит на нем, наводя раздумья о былой поре. Но попробуйте стряхнуть эту ломкую листву, вряд ли удастся.

Кроме причин исторического порядка (дуб – выходец из мест с мягким климатом, предки его были вечнозелеными) действуют и другие. Природа дуба такова, что он свой листопад затягивает до весны. Упрямо не расстаются с листвой чаще всего молодые, сильно растущие экземпляры, так как они не прекращают вегетацию до глубокой осени, стало быть, не успевают заблаговременно подготовиться к листопаду. Ранние же заморозки, убивая листья, прежде чем появится у черешка разделительная ткань, мешают их опадению. Вот и получается: зимой среди голого леса попадаются дубы, покрытые листвой. Своеобразная лесная декорация.

Зима только разгорается, а уж солнце на весну поворотило. С солнцеворота световой день увеличивается, а ночи пойдут на убыль. Самый темный в году месяц остается позади. ГОДУ НАЧАЛО – ЗИМЕ СЕРЕДИНА

Природа в узах власти гневной,

С смертельной белизной в лице,

Спит заколдованной царевной

В своем серебряном дворце.

П. Вяземский

Убаюканная метелями, сладким сном засыпает природа. Потрескивают от мороза деревья, стынут, заволакиваются матереющим льдом речки, день от дня пухнут искрометные сугробы. Зимушка-зима на Русь забрела! Радуется наше сердце и проворству – мороз кого хочешь научит двигаться, и молодечеству – к разрумяненным холодом непременно прихлынут силы, и утехам – катаньям на санях, детской сутолоке на обледенелых горках.

Зима делится с нами всем своим достоянием. Накопленные метелями осадки животворно напоят по весне землю. Растения после обретенного покоя обновятся в еще более могучей красе. Хлебная нива наша, искони славная озимым клином, после благополучной перезимовки щедра на полновесный урожай; недаром же толкуют крестьяне: "Снег на полях – зерно в закромах". В зиму промысловый зверь одевается в роскошный, прочный мех, так великолепно обращающийся затем на пушных аукционах в звонкий металл. И другими дарами богата эта пора года…

День засветился, раньше рассветает, позже смеркается. А как блеснули морозцы, солнце и подавно с самого утра вовсю засияло с приподнятого небосвода. Отходят хмурые деньки первозимья, настает коренная зима. Удалая, проворная, с серебряными сугробами, с синими льдами-толстяками и колючими стужами.

Знатным выдался январь, лютым. Тороватый на выдумки мороз-забияка затейливым кружевом разбросал на окнах ледяные кружева. Папоротники, пальмы, хризантемы – чего только не вывел стужайло! Любуйтесь, мастерицы, и не забывайте всесильного воеводу. На чистом льду и подавно диво-дивное: отчетливо виднеются кустистые букеты цветов.

Продрогли в холстинковых платьицах березки, но по-прежнему веселы в лесном хороводе. И уж совсем нарядны сосны. Рудой ствол высоко поднял раскидистую зеленую крону. Любят сейчас в нее наведываться глухари. Пешком добираются до ствола, следы тяжелые, корявые – не до чистописания, коль снег глубокий! А как взлетят на сучья – наберутся смолистой хвои. Отдых проводят в сугробе, иногда целых три дня. Надежней там и теплей: снаружи может в зобу пища смерзнуться.

На соснах же пируют и тетерева: лакомятся хвоей и молодыми шишками – зародом. Когда надоест краснолесье, летят в березняки. Там для них всегда готов стол из душистых почек. А как насытятся, в сугроб ныряют лесные куры – теплей и безопаснее. Правда, снег надежно спасает лишь от филина, а, скажем, от росомахи, лисицы и горностая он не укрывает. Впрочем, косачам в лесу ведомы места, избегаемые этими хищниками. Если же опасность обнаружена, су-гробные квартиранты с шумом вылетают из снега, поднимая вокруг настоящую метель. Снежная пыль тогда алмазами – искрится на морозном солнце.

Впрочем, лиса давно смекнула, что на тетеревов да на рябчиков охота ненадежна. Куда добычливей ловить мышей. Вот натощак и уносится она длинными стежками в поля, бежит по белой скатерти, а сама прислушивается – не пискнет ли где мышь. Натуралисты полагают, что слабый мышиный писк лиса расслышит и за 400 метров. Прибежит на сигнал, прислушается. Ежели опять раздался ослабленный звук, ловкая Патрикеевна подпрыгивает и крепко ударяет передними лапами по снегу. Рывок, еще рывок – и добыча взята пушистой охотницей.

А вот кунице и в лесу всегда найдется пожива. Древолаз и скакун она отменный. Иногда, преследуя белку, куница легко скачет "грядой" – с одной верхушки дерева на другую. Несдобровать тогда белке от лютого врага. Ночует куница в дуплах и беличьих домиках-шарах.

Да мало ли что увидишь в лесу! Вот, к примеру, гнезда. Невидимые летом, особенно у певчих птиц, они теперь то и дело попадаются в чащобе. Наметанному глазу понятно, кто тут хозяйничает по весне.

Не замирает зимой жизнь в лесу. Даже под толщей снега она не иссякла. Во всем летнем убранстве стоят мелкие кустики брусники, толокнянки и вереска. Не обожгли холода и листьев грушанок, ясменника и заячьей кислицы. Кстати, кислица сейчас не кислая, какой была по теплу, а сладкая. Обилие Сахаров и спасает ее от гибели. Когда по весне сойдет снег, эти растения первыми порадуют нас своей зеленью.

Суров январь, студен. Трещит, лютует, стужи поддает. Войдешь в лес русский, поглядишь новь зимнюю и опешишь. Каков день стал, куда против него декабрьскому! Вместо тусклого, нахмуренного – сияющий, светлый, с приподнятым небом. Меж притихших стволов блещут снега, жесткие от мороза. И только до переплета теней, подернутых синевой, не долетают лучи, и тени в январском лесу живые: с утра на одном месте, в полдень – на другом.

…Полянками то удалая метелица гуляет, то жгучие стужи рыщут березничком да чахлым осинничком, то ростепелью повевает. А в старом бору вроде всегда одинаково – тихо, морозно, снежисто. В рассветную рань, когда медью отливают сосны от ярусов до отруба, зябкое солнце нежно вызолачивает гирьки шишек, свисающие с еловой вершины.

Вот в такой-то час и услышишь в бору шорохи и тонкий писк-трельку. Не московка ли объявилась? Голосок с макушки еловой доносится. Вот из золоченого заслона выпорхнула какая-то крошечная птичка, часто-часто затрепыхала крылышками и присела на кончик мохнатой ветки. Копошится, суетится, потом снялась – и нету: ухоронка не выдаст. Без бинокля не разглядеть крошку-непоседу.

Сквозь линзы верхушка как бы приблизилась, и уже отчетливо стало видно, что в колючей зелени шмыгает целая стайка корольков – самых маленьких лесных пташек. Очень занятно одеянье самца: спинка зеленовато-оливковая, грудка светло-бурая, такого же цвета и крылышки с поперечными отметинами. Шапочка у него желтая с двумя продольными пестринами, оттого-то и прозван желтолобиком, по-другому желтоголовым. Самочка пером серее.

Угодья корольков – вершины старых елей. Здесь он держится летом и зимой, обирая мелких насекомых, их куколки и яички. На другие породы деревьев садится неохотно, лишь при кочевке. Из компаний желтоголовые признают одних синичек: ведь образ жизни этих пернатых во многом схож.

Нет-нет да наведается на старую елку оранжевый клест. Где ж, как не тут, сорвать спелую шишку! Сорвет клювом, словно крючком сдернет, и примется лущить, из-под смолистых чешуек жирные семечки вытаскивать. А когда початую шишку сронит на снег – вот тут-то и белочка не без поживы! Стремительно соскочит невесть откуда голубоватая попрыгунья, схватит подарок клеста и вскочит повыше на сук. Раздельные пальцы и острые коготки помогают белке карабкаться по отвесным стволам, надежно сидеть на ветках. Сидит баловница, лакомится.

Многим от природы наделена белочка. Хвост у нее вместо руля – управляет прыжком, передние четыре зуба-долотца никогда не снашиваются и не тупятся – сколько ни грызи; для жевания вырастают жерновые зубы. Сильные задние ноги подбрасывают белку с макушки на макушку – только держись! "Не мышь, не птица в лесу резвится",- сказывает об этом зверьке народная загадка. Как есть резвунья…

В изреженном мелколесье – строчка лисьего нарыска. Проворной рысцой пробегала кумушка, чутко вслушиваясь, не пискнет ли где мышь. Вот строчка смешалась, рывки когтистых лап подсказали: след нажировочный, попировала тут намедни огневка, где ж от нее скрыться бедной полевке. Но и на лису управа есть. В отдаленье высокоствольного краснолесья, обнесенного тыном бурелома, затаился палево-дымчатый древолаз. Рысь! Ушки на слуху, только кисточки подрагивают, широкие баки застыли в зловещей улыбке, лапы подобраны – к прыжку готовы. Несдобровать лисе, попади она в угодья этой кошки. Но Патрикеевна знает, где шастает рысь, сторонится глухих крепей.

И вот умерил пыл студеный январь. Жгучие морозы сполна познобили, пощипали даже удалых – стужа есть стужа. Видно, в пору спохватилась зима выказать свой крутой норов. Ведь упусти срок – не наверстать. Зиму с теплым январем фенологи называют "безъядерной": ядра нет. Лучше, конечно, когда зима снарядится исправно.

Обычно январь – самый холодный месяц года. Редко он уступает эту привилегию декабрю (в недавние времена такое случилось в 1939 г.) и еще реже февралю. Среднемесячная температура в Москве 10,3, Риге – 4,8, Ашхабаде – 0,6, Новосибирске-19,6, Якутске – 43,2, Оймяконе – 50,1 градуса ниже нуля. Конечно, усредненные данные выравнены, при их расчетах падения и взлеты температур сглаживаются. Отклонения же от средних значений существенны. Так, в Москве спиртовой столбик в январе нередко опускается за минус 30 градусов, но отмечалось его падение и до минус 42 (17 января 1940 г.; по области, в Клину, тогда же – до минус 51 градуса). Самая высокая положительная отметка при январских оттепелях для столицы – плюс 4 градуса (1882 г.). В Ашхабаде перепады температур – в диапазоне минус 23, плюс 25 градусов. А в Оймяконе стужа бывает около минус 70, самая высокая январская температура там не превышает минус 17 градусов. Безморозных дней в году Оймякон знает

менее месяца.

*

О московском климате далеких веков письменных сведений сохранилось весьма немного. Это или отрывочные упоминания в летописях, либо разного рода записи служилых людей. Наконец, это раздел россики – воспоминания иностранцев о России. Каждый из источников ценен и представляет теперь несомненный интерес.

Русские летописи обыкновенно упоминают лишь о выдающихся явлениях погоды: губительных суховеях, повлекших неурожай, бурных грозах, необычайно лютых зимних стужах. Вот, например, какие оказии случились в 1467 году. "14 января,- замечает летописец,- был сильный мороз и много людей умерло на дорогах, в Москве и других городах; 5 мая выпал снег в полголени и лежал три дня; 2 июня был мороз". 1496 год: "Зима была очень суровая, морозы и снега были большие, а весною в Москве и везде было такое сильное наводнение, какого не было много лет". Год за годом, столетия за столетием прослеживаются по летописям. Сетуется в них то на чрезмерные холода, то на сухость и жару.

Более конкретны записи караульных стрельцов. В 1650 году царь Алексей Михайлович наказал своему стольнику и ловчему А. И. Матюшкину, чтобы тот записывал, в какие дни шел дождь и когда прилетают птицы. Матюшкин, по-видимому, распорядился такие записи вести караульным стрельцам, охранявшим Кремль. Вот что они помечали:

"1657 год, 30 января, пяток. День до обеда холоден и ведрен, а после обеда оттепелен, а в ночи было ветрено.

4 февраля, среда. День был тепел и ведрен, и за полчаса до нощи пошел снег и шел до пятого часу ночи, а в нощи было тепло же.

26 февраля, четверг. Было во дни тепло и с кровел снег таял, а в полдни шел снег мокрый, а в нощи было холодно.

2 марта. Было ведрено во дни, а в нощи был мороз непомерно лют".

К сожалению, "Дневальные записи" стрельцов сохранились всего за 1657-1673 годы, да и то не полностью.

Интересны свидетельства более позднего времени. Вот, например, что писал в донесении Шереметев Петру I в 1702 году: "Апрель начался такою резкою теплотой, что лед и снег быстро исчезли. Река (Москва) от такой внезапной перемены, продолжавшейся сутки, поднялась так высоко, как и не запомнят старожилы. Мельницы на Яузе все были попорчены; рыбные пруды и низменные места позади домов на далекое пространство были залиты водою, равно как и улицы затоплены, что обыкновенно случается здесь весною, когда тают снега. Немецкая слобода затоплена была до того, что грязь доходила тут по брюхо лошади".

Сильная прибыль полой воды повторилась и через год. В "Дневных записях Желябужского" за 1704 год читаем: "20 мая ночью большой мороз, побило рожь в заокских городах по Севск, Брянск, Москву, кое-где побит и за Москвою; был голод на семена по деревням великой. Из сел и деревень многие помещики и вотчинники отпускали людей своих и крестьян кормиться в украинские города, а некоторые отпускали совсем. Хлеб яровой в то время родился весьма хорош, никогда такого не было".

Много противоречивого содержат воспоминания иноземцев, посещавших Московию. Сетуя в один голос на студеные зимы, авторы россики обыкновенно преувеличивали действия мороза. Если верить их сообщениям, то лед на Москве-реке бывал толщиной в рост человека; от сильной стужи замерзали птицы на лету и лопалась кожа у лошадей, а люди приезжали в санях замерзшими.

Пожалуй, наиболее интересные описания московского климата сделал Флетчер – английский посол в Москве (1588-1589 гг.). Зима, по его наблюдениям, длилась у нас от начала ноября до конца марта, то есть в тех же календарных границах, как и теперь. Восторгаясь русским летом, Флетчер записал: "Леса так свежи, луга и нивы так зелены, такое множество разнообразных цветов и птиц, что трудно отыскать другую страну, где бы можно было путешествовать с большим удовольствием". Июнь, по его словам, в Москве жарче, чем в Англии.

В середине XVI века Москву посетил немецкий ученый и путешественник Адам Олеарий. В своих уникальных мемуарах он называет нашу зиму исключительно холодной, а лето – на редкость жарким. Глубокий снег, по мнению Олеария, предохраняет посевы от вымерзания, оттого-то по весне они "быстро выходят наружу, и по времени роста и созревания (хлебов) здешняя страна не уступает нашей Германии".

В конце семнадцатого столетия Москву посетил австриец Корб. По дороге в российскую столицу, в марте 1698 года, Корба поразили снежные сугробы, которые приходилось "скорее рассекать, чем переезжать. Даже пустые повозки, лишенные всякой поклажи, утонув в снегу, застревали там так глубоко, что вытащить их не могли ни лошадь, ни силы человеческие". Летом Корба привлекли "очень красивые прозрачные яблоки, составляющие предмет зависти многих весьма теплых стран".

Переменился ли в последние 300 лет московский климат? Да, в отдельные годы и даже десятилетия климат Русской равнины то теплел, то холодал, но, в общем, существенных изменений с ним не произошло. Ведь отклонения от термических и осадковых норм в том или другом сезоне наблюдаются и в наши годы. Вспомним январь 1969 года, тогда он во многих местах страны оказался на 12-14 градусов ниже нормы. Подивил крепкими морозами и январь 1972 года. Конечно же по условиям отдельных лет рискованно судить об изменении климата вообще.

И все-таки он меняется. Медленнее, чем иногда предполагаем, но изменение есть. Достаточно сказать, что за последнее столетие общепланетная годовая температура повысилась на полградуса Цельсия. Правда, за это столетие влияние человека на климат было весьма интенсивным: на обширных территориях вырубались леса, осушались болота, в зонах недостаточного увлажнения возникало поливное земледелие, а, главное, в атмосферу неуклонно увеличивалось поступление углекислоты. Ведь сжигаемое топливо – не бесследно!

Но справедливо заметить, что и раньше, когда влияние человека на климат было куда менее внушительно, чем теперь, климат обширных географических зон время от времени теплел. Возьмем, к примеру, 1821-1830 годы. Среднегодовая температура в Москве тогда составила 4,5 градуса Цельсия. За эти 10 лет было три теплых и три холодных зимы, две весны устанавливались отменно теплыми, каждое второе лето выдавалось жарким и три осени простояли по-настоящему ласковыми. В ту замечательную пушкинскую пору лишь одно лето не удалось – холодным простояло, а осени – так все до одной оказались золотыми.

0|1|2|3|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua