Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Андрей Юрьевич Низовский Загадки антропологии

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|

Западноафриканские рыбаки отваживаются уходить в море на большие расстояния

В дискуссии, посвященной плаваниям Тура Хейердала, развернувшейся на страницах журнала Академии наук СССР «Латинская Америка» в 1974 году и мало затронувшей, к сожалению, проблемы афро-американских связей, есть интересное заключение специалиста из Института океанологии В. Войтова. Он не сомневается в том, что существуют неплохие шансы для плавания через Атлантику в случае отплытия из Экваториальной Африки. Моряки шли бы в полосе юго-восточного пассата с попутным южным течением; для возвращения в Африку использовали бы экваториальные западные ветры и экваториальное противотечение, направленное на восток. Нет необходимости вновь рассказывать о «папирусных» плаваниях из Старого Света в Новый. Их уроки уже приняты к сведению в научных кругах.

Следами древних африкано-американских контактов могут служить многочисленные африканские черты (именно черты, а не влияние!), проявляющиеся в скульптуре ряда индейских племен. В различных районах Центральной и Южной Америки обнаружено множество статуэток с негроидными чертами (Туксла, Веракрус, Ла Вента). В Чичен-Ице на глиняных сосудах древних майя найдены изображения людей с негритянскими головками и курчавыми волосами. Некоторые из них несут зонтики, защищающие от солнца, что, по мнению Г. Лоуренса, являлось постоянным атрибутом свиты правителя Мали в древности. Однако оппоненты Лоуренса вполне аргументированно оспаривают «негроидность» этих фигур. На рисунках хорошо видно, что люди изображены во время исполнения каких-то религиозных ритуалов и в черный цвет у них раскрашены только лица и некоторые части тела. Майяские жрецы обычно раскрашивали себя для участия в человеческих жертвоприношениях, а черный цвет считался у майя священным и зловещим цветом. Такой же краской майяские художники изображали богов грозы, войны и смерти.

В Музее золото в Боготе (Колумбия) хранится скульптурная голова африканца, украшенная шейными кольцами, выполненная из сплава золота с медью. Она считается одним из самых достоверных свидетельств присутствия негроидов в Америке до Колумба.

С проблемой трансатлантических контактов традиционно связывают и загадку огромных каменных голов с явно негроидными чертами, найденных в Мексике: они относятся к ольмекской культуре и, как считается, отражают антропологический тип ольмеков.

Первую каменную голову обнаружил в 1930-е годы американский археолог Мэтью Стирлинг. Он писал в своем отчете: «Голова была высечена из отдельной массивной базальтовой глыбы. Она покоилась на фундаменте из необработанных каменных глыб. Будучи расчищена от земли, голова имела довольно устрашающий вид. Несмотря на значительный размер, она обработана очень тщательно и уверенно, ее пропорции идеальны. Уникальное явление среди скульптур аборигенов Америки, она примечательна своим реализмом. Черты ее отчетливы и явно негритянского типа».

Монументальные скульптуры высотой до 2,5 м и весом до 30 т представляют собой физиологически точные образы реальных представителей негроидной расы. Это практически портретные изображения африканцев в плотно прилегающих шлемах с ремешком на подбородке. Мочки ушей проткнуты. Лицо ярко выраженного негроидного типа прорезано глубокими морщинами по обеим сторонам носа. Уголки толстых губ загнуты вниз.

Несмотря на то что расцвет ольмекской культуры приходится на 1500–1000 гг. до н. э. (по мнению других ученых — на 800–400 гг. до н. э., по мнению третьих — на XIII–X вв. до н. э.), уверенности в том, что головы были высечены именно в эту эпоху, нет, поскольку радиоуглеродная датировка кусочков угля, найденных рядом, дает лишь возраст самих угольков. Возможно, каменные головы намного моложе.

Загадочная каменная голова, изображающая африканца. Ольмекская культура. Ла-Вента, Мексика

Происхождение ольмекской цивилизации до сих пор неясно, по этому поводу среди ученых ведутся дискуссии. Несмотря на все усилия археологов, нигде в Мексике, как и вообще в Америке, пока не удалось обнаружить никаких следов зарождения и эволюции цивилизации ольмеков, этапов ее развития, места её возникновения, как будто этот народ появился как уже сложившийся. Очень мало известно о социальной организации ольмеков, об их верованиях и ритуалах. В этой связи интересны выводы польского антрополога А. Вертинского. Он изучил две «ольмекондные» серии черепов — из Тлатилько (36 мужских и 62 женских), относящихся к 1 100–600 гг. до н. э., и из Серро де лас Месас (18 мужских и 7 женских) того же периода — и пришел к выводу, что они обладают признаками, говорящими о наличии как «черной», так и «белой» примесей. Как предполагает ученый, в формировании общности ольмеков принимали участие пять антропологических типов: лапоноидный, арменоидный, айнский, суданский и бушменский. Последние составляли 13,5 процента населения Тлатилько и 4,5 процента населения Серро де лас Месас. Может быть, ольмекская цивилизация действительно возникла при непосредственном участии выходцев из Африки? Пока этот вопрос остается открытым.

Ещё более проблематичен вопрос о черных божествах индейцев. Наиболее смелые исследователи приписывают им африканское происхождение. Некоторые божества индейцев действительно имеют негроидные черты. Г. Лоуренс и Л. Винер видели курчавые волосы даже на изображениях древнемексиканского культурного героя Кецалькоатля, а также некоторых других божеств. Винер обнаружил у ацтеков и карибов тот же синтез веры в бога дождя и пресмыкающихся, что и у западноафриканского народа бамбара. Однако заметим, что в сходных условиях жизни у различных народов, стоящих на близких ступенях общественного развития, можно наблюдать сходные проявления социальной психологии в различных аспектах жизни.

В свете возможных доколумбовых связей населения Африки с Америкой большой интерес представляют так называемые биологические свидетельства, которые считаются наиболее серьезными аргументами в пользу древних афро-американских связей. В записях Колумба сохранились интересные замечания, где он сравнивает растения, виденные им на Гвинейском побережье Африки, с американскими. В 1492 году, описывая Кубу, Колумб сообщал: «Здесь много пальмовых деревьев, отличных, от гвинейских». Не ошибся он и в идентификации дюгоней (крупных морских млекопитающих) у берегов обоих континентов. Приметил и то, что жители Кубы довольно сильно отличаются от африканцев. Но вот что мы вдруг находим в его дневнике: «Здесь этого растения больше, чем на Гвинейском берегу…» Речь идет о кассаве (Minihot utilissima), подлинно американском растении. Тот факт, что кассава росла по обе стороны океана, Колумб никак не прокомментировал. Может быть, он ошибся? Но ведь он узнал ее сразу, как только увидел!

А вот ещё одна загадка — нелающие собаки. Большинство специалистов не склонны считать их одним из доказательств доколумбовых контактов, однако в той цепи фактов, которую мы предлагаем, они составляют отдельное звено, которое необходимо для полного освещения проблемы древних контактов между Африкой и Америкой. Колумб упомянул о нелающих собаках во время своего первого посещения Кубы. Впоследствии это послужило основанием для утверждения, что их привезли с собой древние мигранты из Африки. «Совпадение ли, что американские собаки тоже не лают?» — спрашивает М. Джеффрис и приводит одно из свидетельств 1670 года о том, что у населения возле форта Эльмина, на Золотом Берегу (современная Гана), было множество нелающих собак. Г Джонстон, историк, колониальный чиновник, автор многих книг об Африке, спустя двести лет тоже был удивлен этим совпадением. Однако такие животные распространены по всему свету и вряд ли они происходят из одного и обязательно мексиканского источника. Скорее всего, в разных регионах нашей планеты их выводили совершенно независимо.

Если проблема нелающих собак выглядит спорной, то этого нельзя сказать о проблеме распространения культурных растений. Речь здесь идет в первую очередь о маисе (кукурузе) — культуре, как известно, исконно американской и возделываемой индейцами Мексики и Перу чуть ли не с V тысячелетия до н. э. До недавнего времени существовало мнение, что маис привезли в Европу португальцы и голландцы из Америки около 1500 года, а арабы восприняли его уже из Испании и затем распространили в Африке. В названиях маиса, данных африканцами этому злаку, содержится смысловой элемент «белые люди», то есть речь якобы идет о португальцах. Однако совершенно в ином виде предстает перед нами эта проблема в свете последних открытий.

А. Кабрал, первый (во всяком случае, первый из известных) исследователь Бразилии, возвращаясь из Нового Света в 1500 году, не заходил на Гвинейское побережье. Америго Веспуччи в 1501 году тоже не заходил. Последующие порту-гальске рейсы в Америку имели место только спустя несколько лет. Между тем есть свидетельства того, что маис широко культивировался на Гвинейском побережье уже в 1500–1506 гг. Незадолго до 1506 года португальский мореход Д. Перейра, плывший в Индию через Африку, отметил выращивание маиса в Сьерра-Леоне. Он не утверждал в своих записках, как это любили делать португальцы, что именно он завез маис в Африку; значит, у него не было для этого оснований. Более того, маис упоминается в арабских текстах XI–XII вв., арабские путешественники видели его в оазисах Южной Ливии и Южного Марокко. Недавно ученые обнаружили маис в захоронениях племени бушонго в Центральной Африке и датировали его XVI веком. По сообщениям арабских хронистов, западноафриканское племя киси задолго до своих соседей занялось выращиванием маиса. Членам племени было строжайше запрещено передавать его зерна посторонним людям, а продажа урожая разрешалась лишь при условии, что маис сначала вымачивали, а затем высушивали на солнце, чтобы зерна потеряли способность прорастать. Значит, маис разводили задолго до того, как первые португальцы появились в устье Конго, и даже до плаваний Колумба?

Изучение местных названий маиса у разных народов Африки дало интересный результат: в этом слове повсеместно присутствовали элементы арабского языка (макка, манга, миср, буру). Так вот, оказывается, кто были те самые «белые люди», которых некоторые исследователи приняли за португальцев! По сей день многие африканские племена называют арабов «светлокожими». И скорее всего, все было наоборот: не португальцы привезли маис в Африку, а африканцы поделились секретом выращивания маиса с португальцами!

Последним доказательством тому стала находка, сделанная археологом А. Гудвином в нигерийском городе Ифе, древней столице государства йоруба. Среди множества осколков керамики, откопанных археологами, было обнаружено несколько черепков, потрясших научный мир: на них были отпечатки початков маиса. Слой, в котором они найдены, датируется 1000–1100 годами нашей эры. Таким образом, западноафриканские племена йоруба знали кукурузу за 400–500 лет до плаваний Колумба. Как же она могла попасть на Черный континент?

Находка в Ифе настолько красноречива, что ее не оспаривают даже самые рьяные пессимисты. Современный французский исследователь Ж. Дюпюи уже без всяких сомнений начинает одну из своих последних работ словами: «Маис стал известен португальцам из Африки…

Аналогичная история связана и с арахисом, или земляным орехом, как известно, имеющим американское происхождение. По общепринятой версии, он был ввезен в Африку испанцами в XV–XVI вв. Однако в записках португальского путешественника Валентина Фернандиша (1506) говорится: «Это растение повсеместно распространено на Гвинейском побережье и имеет собственное местное название «макарра», в то время как у португальцев оно известно как «алгойта». Еще один повод для размышления…

Другую загадку загадала ученым бутылочная тыква, или тыква-горлянка (Lagenaria siceraria). Ареал её распространения в Америке очень широк. До 1962 года археологи не могли прийти к единому мнению относительно родины этого растения; называли и Африку, и Азию, и Америку. Лишь недавние исследования доказали, что ее родина — Тропическая Африка. Здесь была обнаружена дикорастущая бутылочная тыква, в то время как в других районах мира ее всегда находили «одомашненной». Возникает вопрос: каким же образом попала бутылочная тыква в Новый Свет? Участвовал в этом человек или нет? Был проведен специальный эксперимент: тыкву «заставили» проплыть от Африки до Америки. Плод, повинуясь ветрам и течениям, не только благополучно добрался до Нового Света, но и сохранил жизнеспособность. А опыты учёных Т. Уитакера и Дж. Картера с семенами тыквы-горлянки доказали, что эти семена могут находиться в соленой морской воде без изменения свойств свыше 225 дней — то есть времени, вполне достаточного для их естественного дрейфа от Африки до американских берегов. Однако это не убедило сторонников трансатлантических плаваний: тыква-горлянка так широко распространена в древней Америке, что случайное ее попадание туда практически исключено (кстати, в прибрежных районах ее почти нет).

Радиоуглеродный анализ остатков тыквы в древних культурных слоях показал, что выращивание этого растения в Америке началось даже позже маиса — не позднее VII тысячелетия до н. э. Такой солидный «возраст» позволяет даже предположить, что тыкву могли принести в Америку мигранты через Берингов пролив, хотя родиной ее и является Африка. Но тогда вполне закономерен вопрос: а не могли ли участвовать в заселении Америки через Берингов пролив некие негроидные группы?

Как известно, главным очагом заселения Америки всегда считалась Азия. Это послужило основой для мнения, что раз заселение шло из Азии, то и население Америки должно быть полностью монголоидным. Однако антропологические и археологические находки последних десятилетий позволяют с уверенностью опровергнуть это утверждение.

Сегодня существуют твердые свидетельства, что в составе одной из миграций на Американский континент во время последнего ледникового периода попали люди негроидной расы. Эта миграция происходила около 15 000 года до н. э. Повсюду от Канады до Южной Америки ученые обнаруживают сейчас останки негроидов. Они тоже пришли из Азии, но их было значительно больше, чем думали прежде. Дж. Кларк и другие крупные авторитеты полагают, что следы древних негроидов в Новом Свете неоспоримы. Польский антрополог А. Вертинский считает даже, что древнейшим населением Америки были именно негроиды!

Однако это не были африканцы в нашем понимании этого слова. В них сочетались как чисто негроидные (конгоидные) элементы, так и черты негритосов (пигмеев), капоидов, полинезийцев, австралоидов и других расовых групп. Память о них до сих пор живет в преданиях некоторых индейских племен. Так, у индейцев Дарьена, района, примыкающего к Панамскому каналу, существует предание о том, что их предки, впервые придя в теперешние места обитания, увидели невысоких чернокожих людей, которые вскоре ушли в леса. Индейские племена пайя и тапалиса, согласно легендам, обязаны своим происхождением двум женщинам — индианке и негритянке. Действительно, древние костные останки, найденные в этих местах, сильно отличаются от останков индейцев.

Испанский ученый Мануэль Оронко выделил целый ряд племен Америки, которые, по его мнению, сохранили древнейшие негроидные черты. Это древние караколы с Гаити, калифурнам с островов Карибского моря, арора с берегов Ориноко, шаима из Гайаны (кстати, А. Гумбольдт писал, что они удивительно похожи на готтентотов), гауба и ярра из Гватемалы, некоторые племена Бразилии и другие.

Примерно от тридцати до восьми тысяч лет назад племена Северной и Центральной Америки, теснимые, вероятно, новыми мигрантами, стали постепенно отодвигаться на юг. Среди них оказались и негроиды. Их черепа находят в захоронениях в Бразилии, Эквадоре, Чили и Перу. Измерения, проведенные А. Вертинским (их результаты опубликованы в 1976 г.), показывают, что серии черепов из Перу с трудом можно отличить от… пенджабских (Индия), древнеегипетских и ашанти (Западная Африка); в то же время они сильно отличаются от всех обнаруженных палеоиндейских черепов обеих Америк!

Ещё в 1920-х была выдвинута теория, отдельные положения которой, по мнению ряда ученых, подтверждаются сегодня. Первые гоминиды появились в Восточной Африке около трех миллионов лет назад. Из области Великих африканских озер они распространились по всему континенту, а затем в Европу и Азию. Первой волной миграции были пигмеи, низкорослые, темнокожие люди; далее последовала волна нилотских народов. Оставшиеся в жарких местах сохранили темную кожу, а те, кто пошел на север, «посветлели».

Палеоантропологические находки в Европе выявили негроидов, живших здесь 300 тысяч лет назад. Костные останки негроидов, обнаруженные в гроте Гримальди, на границе Италии и Франции, считаются древнейшими в Европе. Волны негроидов докатились до Азии и оставили следы на всей огромной территории от Аравии до Юго-Восточной Азии. Их обнаруживают в Индии и на полуострове Малакка, в Китае и на Новой Гвинее.

Свидетельства древнейшего присутствия негроидного элемента в Америке никоим образом не снимают гипотезу о трансатлантических связях между Африкой и Новым Светом в позднейшие времена. Ее основное содержание таково: в доколумбовы времена между Африкой и Америкой осуществлялись более или менее регулярные контакты, исходным пунктом которых служило западное или северо-западное побережье Африки.

В заключение приведем высказывание одного из основоположников теории доколумбовых плаваний африканцев в Новый Свет — Г. Лоуренса: «Если идея высадки викингов в Северной Америке принята лишь на основе саг и нескольких археологических свидетельств, то наша теория, основанная на целом томе фактов, должна быть признана без всяких возражений». Завидная уверенность! Однако противников у этой гипотезы едва ли не больше, чем сторонников, но мнение и тех, и других нельзя считать окончательным. Действительно, на сегодняшний день нет никаких надежных доказательств того, что афро-американские контакты через океан осуществлялись в действительности, но и отрицать случайные или вынужденные дрейфы лодок, плотов или судов через Южную Атлантику нельзя. А ведь именно таким образом жители Черного континента могли попасть на американские берега. Не надо забывать и о том, что более или менее полное представление о глубинных районах Африки к югу от Сахары европейцы получили лишь к концу XIX века. Стоит ли удивляться, что наши сведения о происхождении и связях древнеафриканских культур остаются довольно ограниченными, а первые серьезные исследования по этой теме появились лишь сравнительно недавно. Так что, безусловно, правы те исследователи, которые говорят, что настоящее изучение прошлого Чёрного континента ещё только начинается.

<p>Глава 6 <p>Великие тайны Великого океана «Мореплаватели солнечного восхода» приоткрывают свои тайны

Великий, или Тихий, океан занимает почти третью часть нашей планеты. Его общая площадь с морями составляет 179,7 млн. кв. км, а максимальная глубина — 11022 м. Наблюдатель из космоса, находясь над центральной частью Тихого океана, видит под собой бескрайнее водное пространство — целое полушарие, почти полностью покрытое водой! Лишь крошечные пятнышки островов, рассеянных среди этой водной пустыни и разделенных огромными расстояниями, напоминают о том, что помимо воды на Земле есть ещё и суша.

Острова в восточной части Тихого океана — самые труднодоступные и изолированные места на нашей планете. Но они были открыты и заселены людьми, не знавшими металла, не умевшими изготовлять ткани, не имевшими письменности и не обладавшими навигационными приборами. Этих людей называют полинезийцами. Полинезия в переводе с греческого означает «много островов».

Острова Полинезии раскинулись на территории, протянувшейся почти 8 тыс. км с севера на юг и 6 тыс. км с запада на восток и образующей гигантский треугольник, восточной вершиной которого является остров Пасхи, а северной и южной — соответственно Гавайские острова и Новая Зеландия. Первые европейские исследователи Тихого океана были озадачены тем, что даже самые удаленные и изолированные острова и атоллы Полинезии, большие и маленькие, оказались обитаемыми. Общий антропологический тип, культура и язык островитян ясно свидетельствовали о том, что все эти люди принадлежат к одному народу. Неясным, однако, оставался вопрос: откуда и как они прибыли? Хотя полинезийцы (особенно таитяне, гавайцы и тонганцы) умели строить лодки значительного размера — некоторые из них достигали в длину 30 м и более — однако казалось невероятным, что эти люди могли освоить искусство навигации, необходимое для того, чтобы достичь островов, находящихся на расстоянии сотен и тысяч миль. Ведь у них не было никаких карт и навигационных инструментов! Это обстоятельство заставило европейцев предположить, что тихоокеанские острова были заселены потерпевшими кораблекрушение мореходами и рыбаками, случайно заброшенными штормом.

Преобладающие ветры и течения в тропических широтах Тихого океана направлены с востока на запад. Сама география, казалось, указывала первоначальное место происхождения полинезийцев где-то на Тихоокеанском побережье Южной Америки. Но оказалось, что полинезийские языки имеют безусловное сходство с языками Юго-Восточной Азии, особенно малайским и индонезийским. Географии противоречила этнология: эти люди пришли с запада, из Азии, наперекор господствующим ветрам и течениям! Но плавание в западном направлении требовало от них еще больших навигационных навыков, чем это казалось вероятным…

Была и другая загадка: острова Полинезии не примыкают непосредственно к Азии. Архипелаги, ближе всего расположенные к Азии, населены совершенно иными, родственными папуасам людьми, которых европейцы называют меланезийцами («чёрные островитяне»). Может быть, полинезийцы мигрировали в восточном направлении, а потом эти острова были заняты меланезийцами? Этому противоречат данные этнографии. Народы Меланезии раздроблены на тысячи различных групп, они говорят на 1300 различных языках (это составляет приблизительно четверть всех языков мира) и отличаются чрезвычайным разнообразием культур. Все меланезийцы имеют намного более темную кожу, чем жители Восточной и Юго-Восточной Азии или других частей Океании. Большое различие меланезийских культур свидетельствует о том, что острова Меланезии заселялись постепенно, в течение очень длительного периода. Полинезийцы же, хотя и рассеянные на гораздо большем пространстве, обладают настолько сходной культурой, что это говорит только об одном: их расселение имело место сравнительно недавно и происходило в короткие исторические сроки.

Полинезиец с Таити. Рисунок XIX в.

Как же эти относительно «современные» мигранты из Азии сумели пройти через острова, простирающиеся на несколько тысяч миль, заселённые в некоторых случаях весьма агрессивными, воинственными людьми, двигаясь при этом против господствующих ветров и течений, не обладая никакими навигационными приборами и, разумеется, без всяких карт?

Одно возможное объяснение состоит в том, что полинезийцы прошли через Меланезию стремительно, двигаясь компактной группой, одним объединенным флотом. Это предположение выглядит довольно романтичным, но подобное развитие событий маловероятно. Другое объяснение предполагает альтернативный маршрут миграции: через острова экваториальной зоны. Эта группа островов объединена под общим названием Микронезия («маленькие острова»). Действительно, жители Микронезии имеют больше общих культурных и антропологических черт с полинезийцами, чем меланезийцы. Однако с последними полинезийцев роднит общий уклад экономики: и полинезийцы, и меланезийцы выращивают одни и те же культурные растения и разводят одних и тех же домашних животных. Этого не было бы, если бы миграция полинезийцев шла через Микронезию. Так что теория «меланезийского следа» просто так не может быть отклонена.

Проблема происхождения полинезийцев долгое время казалась неразрешимой. Все аргументированные теории легко опровергались другими теориями, ещё более аргументированными. И при этом ни одна гипотеза не объясняла, как же эти люди могли преодолевать огромные океанские пространства, не обладая необходимыми навигационными знаниями.

Первый шаг к решению загадки полинезийцев сделал знаменитый норвежский исследователь Тур Хейердал. Он возродил гипотезу о южноамериканском происхождении полинезийцев. Подобно другим антропологам, Хейердал опирался и на этнографические, и на ботанические свидетельства. У жителей восточной Полинезии он нашел легенды, которые говорили о приходе их предков с востока, и обратил внимание, что важное место в пищевом рационе островитян занимает сладкий картофель — кумара. Место его происхождения — Перу, где он известен под схожим названием кумар (cumar). Испанские хроники свидетельствовали, что перуанские индейцы знали о существовании каких-то островов на западе, и даже плавали к ним на больших плотах из бальсовых бревен. Статуи и каменные платформы острова Пасхи, расположенного к западу от Чили, также имели близость с южноамериканскими стилями и методами строительства. Хотя позднее эти наблюдения Хейердала не подтвердились, другое его свидетельство обеспечило сильную поддержку сторонникам гипотезы о древних контактах между Полинезией и Южной Америкой: в 1947 году на бальсовом плоту «Кон-Тики», построенном в соответствии с древними образцами, Хейердал совершил плавание от берегов Перу к островам Полинезии. Этот эксперимент, закончившийся вполне благополучно, подтвердил теоретическую возможность сообщений между Южной Америкой и Полинезией в древности.

Хейердалу, однако, требовалось все-таки объяснить лингвистическую близость полинезийского языка с языками Юго-Восточной Азии и других культурных и ботанических свидетельств азиатского происхождения полинезийцев. Он предположил, что эти особенности объясняются несколькими миграциями населения Юго-Восточной Азии, шедшего вслед за преобладающими ветрами и течениями. От исходной точки — Индокитайского полуострова и островов Индонезии — эти люди двигались мимо Японских островов, пересекали северную часть Тихого океана, и вдоль берегов Аляски спускались к побережью Британской Колумбии. Оттуда они шли на юго-запад — к Гавайским островам, а затем попадали и в центральную часть Полинезии. Таким образом, полинезийцы, по убеждению Хейердала, представляли собой смешанное население азиатско-южноамериканского происхождения.

Эта теория попутно объясняла некоторые поразительные параллели между культурами жителей Полинезии и индейцев Британской Колумбии. Хейердал пытался с ее помощью объяснить и многие другие необъяснимые культурные аномалии. Но, увы, его гипотеза о северотихоокеанском морском пути была безосновательна, и в конечном счете идеи Хейердала, хотя и приобрели популярность у массового читателя, не получили поддержки учёных. Однако его основное свидетельство связей жителей Южной Америки с Полинезией — картофель кумара — было бесспорно.

Хейердал пошел дальше. В 1955 году он начал археологические раскопки на острове Пасхи (специалисты не сочли их заслуживающими внимания), но… потерпел полное фиаско. Результаты раскопок показали непрерывность полинезийской культурной традиции на протяжении всей истории всего острова Пасхи. Если бы люди приходили на остров разными волнами — из Азии и из Южной Америки, то изменения культурной традиции были бы непременно выявлены и зафиксированы учеными. Этого, однако, не произошло. Что же касается распространения южноамериканского картофеля на острове Пасхи и повсюду в Полинезии, то это доказывает скорее обратное: полинезийцы сами плавали в Южную Америку и вывезли оттуда это растение, как и некоторые другие.

Теория Хейердала окончательно рухнула после того, как Кеннет П. Эмори, сотрудник Музея Бишопа в Гонолулу (Гавайи, США) предпринял раскопки на Гавайских островах. Начиная их, он собирался всего-навсего обучить своих студентов методам полевых археологических исследований и совершенно не рассчитывал на те сенсационные результаты, которые он в итоге получил. Можно представить себе удивление ученого, когда он извлек из земли… целую последовательность каменных инструментов, демонстрирующих непрерывность традиции на протяжении тысячи лет!

Несколько лет Эмори занимался сопоставлением этих инструментов с подобными им, найденными на других островах Полинезии. Он также изучал взаимосвязи между различными полинезийскими языками. Результаты этих исследований ученый опубликовал в своей по-настоящему революционной статье «Происхождение гавайцев», увидевшей свет в 1959 году. В ней он совершенно по-новому трактовал полинезийскую проблему.

Эмори пришел к выводу, что различия между меланезийцами и полинезийцами ввели в заблуждение ученых, полагавших, что эти народы всегда были различны. На самом же деле, утверждал Эмори, полинезийцы… были выходцами из Меланезии! Достигнув островов Центрально-Тихоокеанского бассейна — Тонга, Самоа и Фиджи — они оказались в изоляции от своей западной прародины, их культура и антропологический тип приобрели ряд отличительных особенностей. Позже группы этих людей расселились на островах восточной части Тихого океана. Это произошло сравнительно быстро и сравнительно недавно, поэтому они сохранили свое культурное единство, несмотря на широчайшее рассеяние носителей этой единой культуры. Таким образом полинезийцы, заключал Эмори, не пришли откуда-то, будучи уже полинезийцами, но стали ими после своего прибытия в Полинезию (а в конечном счете — из Азии через Меланезию).

Последующие четыре десятилетия интенсивных исследований показали полную правоту смелой гипотезы Эмори. Археологи доказали, что прародиной всех современных жителей Океании была Юго-Восточная Азия. Оттуда же происходят почти все их культурные растения и домашние животные. Предками полинезийцев, по мнению археологов, являлись древние создатели так называемой керамики Лапита, которая была первоначально обнаружена в Меланезии — на острове Новая Каледония, и, как потом оказалась, была широко распространена повсюду от Новой Гвинеи до островов Тонга. Из этого следует, что исторические корни полинезийской культуры находятся на островах Меланезии. Это также подтверждает старую гипотезу о том, что предки полинезийцев прибыли из Восточной или Юго-Восточной Азии на уже населенные другими народами острова в западной части Тихого океана. Там, где они находились в близких контактах с папуасами, имели место смешанные браки; этим, в частности, объясняется большое разнообразие современных меланезийских культур. Кроме того, археологи смогли установить хронологию миграций полинезийцев.

Выводы Эмори подтвердила и лингвистика. Языки нескольких сотен меланезийских народностей, особенно живущих в прибрежных зонах, относятся к австронезийской языковой семье. Эти языки связаны с полинезийскими языками, и все вместе они происходят от общего корня — от языка носителей культуры Лапита. Другие меланезийцы говорят на намного более древних, неавстронезийских языках. Нередко они настолько различаются друг от друга, что никто не может сегодня сказать, имеют ли они общее происхождение. Семейство австронезийских языков включает в себя языки большинства народов Микронезии и островов Юго-Восточной Азии, Малакки и Таиланда, а также язык жителей далекого африканского острова Мадагаскар, колонизованного в I тысячелетии нашей эры выходцами из Индонезии.

Недавние исследования генетиков подтверждают лингвистические свидетельства относительно полинезийско-меланезийско-азиатских отношений. Они также показывают, что микронезийцы происходят от той же самой группы людей, говорящих на языках австронезийской семьи.

Антропологические данные тоже свидетельствуют о юго-восточноазиатских корнях обитателей Полинезии. Полинезийцы отличаются довольно высоким ростом; «своеобразие их физического типа заключается не в какой-то резко выраженной черте внешнего облика, а в оригинальном сочетании признаков, свойственных другим расовым группам. От негроидов их отличают более светлый цвет кожи, значительно выступающий нос, крупные размеры лица; от европеоидов — более темный цвет кожи и волос, слабое развитие волосяного покрова; от монголоидов — сравнительно сильное выступание носа».[64]

Таким образом, теория К. Эмори подтверждается представителями всех заинтересованных научных дисциплин. Какой же сегодня, в свете новейших открытий, представляется ученым картина заселения тихоокеанских островов?

С глубокой древности южная часть Индокитайского полуострова и Индонезия были населены негро-австралоидными племенами. Под давлением монголоидов, нахлынувших с севера, часть негро-австралоидов двинулась в Океанию и заселила острова Меланезии. За негро-австралоидами в Меланезию последовали и монголоиды. Из смешения этих элементов и образовался полинезийский антропологический тип.

Приблизительно 40 тысяч лет назад негро-австралоцды — папуасы из Новой Гвинеи — достигли Соломоновых островов. Это оставалось пределом человеческой колонизации Океании приблизительно до 2000 года до н. э. В это время здесь появляются пришедшие из Восточной или Юго-Восточной Азии люди, говорившие на языках австронезийской семьи и умевшие делать глиняную посуду. Они прибыли сюда на лодках-каноэ, обладавших отличной мореходностью и далеко превосходивших любые другие морские суда, известные тогда человечеству. В течение нескольких сотен лет они расселились в прибрежных областях Новой Гвинеи, Соломоновых островов, Вануату и Новой Каледонии, ставших очагом зарождения культуры Лапита. Какая-то их часть или другой поток мигрантов, вышедших непосредственно из Азии (а может быть, и те, и другие), заняли острова Микронезии и север Новой Гвинеи. Около 1500 года до н. э. носители культуры Лапита пересекли широкое море и заселили острова Фиджи, Самоа и Тонга. После этого на протяжении почти тысячи лет никаких новых перемещений не происходило, и за это время на разных архипелагах и островах успели сформироваться самостоятельные культуры со своими отличительными признаками. ВI тысячелетии нашей эры (мнения по поводу более точной даты расходятся) по неизвестным причинам (возможно, перенаселение) новая волна мигрантов с Фиджи, Тонга и Самоа отправилась на восток и в течение нескольких сотен лет заселила острова центральной и восточной части Полинезии. Самое раннее свидетельство пребывания здесь полинезийцев относится к 300 году до н. э. (Маркизские острова); по прводу этой даты ещё ведутся споры.

Невзирая на господствующие ветра и течения, полинезийские мореходы упорно шли на восток — туда, где восходит солнце. Не напрасно известный полинезийский этнограф Питер Бак (Те Ранги Хироа) назвал своих предков «мореплавателями солнечного восхода». Причин для плаваний у полинезийцев было, вероятно, множество — недостаток пресной воды, засуха, перенаселенность, войны и т. д.

Полинезийцы стали единственным в мире народом, который сумел создать лодку, пригодную для длительных океанских плаваний. Истоки кораблестроения полинезийцев нужно искать в Юго-Восточной Азии и в Меланезии, где ещё в глубокой древности был изобретён балансир (аутриггер), в результате чего узкие, выдолбленные из древесных стволов рыбацкие челны приобрели необходимую остойчивость. Высокий асимметричный клиновидный корпус ослаблял дрейф в подветренную сторону. Для защиты от ударов морских волн на борта нашивалось несколько ярусов досок. Высота мачты нередко превышала 20 метров. На ней ставился один-единственный парус треугольной формы, сшитый из плетеных циновок. В зависимости от курса его наклоняли то в одну сторону лодки, то в другую. Нос каноэ не отличался от кормы, и лодку можно было направить вперед или назад, повернув парус вокруг мачты.

Полинезийское каноэ с балансиром и парусом из циновки. XIX в.

Собственным изобретением полинезийцев стало каноэ с двойным корпусом — катамаран. Такие суда, состоящие из двух больших лодок, соединенных дощатым настилом (на нем обычно устраивали каюту), несколько уступали каноэ с балансиром в скорости, но значительно превосходили их в грузоподъемности. Некоторые суда полинезийцев вмещали до 300 человек и до 50 т груза. В 1774 году капитан Кук видел полинезийский флот, состоявший из 160 двойных гребных военных судов и 170 небольших грузовых лодок под парусами. Всего на борту кораблей этой армады находилось 7760 человек.

Полинезийские двухкорпусные лодки. Острова Тонга, 1774 г.

Скорость судов полинезийцев поражала европейцев. Капитан Кук писал, что все без исключения лодки жителей островов Тонга обгоняли его корабль. Американец Уилки, побывавший в Полинезии в первой половине XIX века, свидетельствует, что каноэ туземцев ходили с невероятной скоростью — до 12–14 узлов, а наиболее скоростные из них делали 18–22 мили в час.

Из восточных островов Полинезии остров Пасхи был, судя по всему, заселён одним из первых. Другим главным направлением миграции являлись Гавайские острова. Они были населены уже к концу I тысячелетия нашей эры, а возможно, и на тысячу лет раньше (этот вопрос остается дискуссионным). Ко времени прибытия европейцев практически все острова Полинезии, за исключением бесплодных и наиболее изолированных, были заселены полинезийцами.

Но всё-таки, каким же образом «мореплаватели солнечного восхода» преодолевали огромные океанские пространства? Ведь для этого требовались немалые познания в области навигации!

Ещё в середине XX века новозеландский ученый Эндрю Шарп на основе изучения большого числа этнографических материалов сделал неутешительный вывод: заселение островов Полинезии стало результатом так называемых безвозвратных плаваний моряков, заблудившихся в океане и беспомощно гонимых ветром и волнами. Прибитые волей случая к берегу какого-нибудь острова, они уже не могли определить пройденный путь и вернуться назад. Шарп также заметил, что распространенные у полинезийцев сельскохозяйственные культуры и домашние животные встречаются не на всех островах Полинезии, и заключил, что их распространение не связано с целенаправленными плаваниями и также является результатом случайности. Впрочем, позднее, под давлением неопровержимых свидетельств, Шарп изменил свою точку зрения, но продолжал утверждать, что полинезийцы не имели сколько-нибудь серьезных навыков навигации…

Четыре десятилетия назад взгляды Шарпа разделяло большинство географов и антропологов — до тех пор, пока они не были оспорены другим новозеландцем, Дэвидом Льюисом. В 1965 году Льюис на практике проверил полинезийские легенды с их ссылками на звезды, сезоны плаваний и погодные условия во время своего собственного плавания от острова Таити к Новой Зеландии. Впоследствии он предпринял обширное исследование традиционных методов навигации у полинезийцев. Он рылся в старых книгах XVIII–XIX веков, где описывались методы мореплавания, принятые у туземцев, изучал устные предания полинезийцев, отыскал даже несколько стариков-островитян, которые еще помнили древние приемы навигации. Результат исследования Льюиса был более чем убедителен: «мореплаватели солнечного восхода» могли совершать рейсы практически любой степени сложности, открывать новые земли, возвращаться домой, а затем снова безошибочно находить в океане открытые ими острова. Унесенные штормом в неизвестные воды, полинезийские моряки умели установить свое положение и отыскать кратчайший путь к дому или к какому-нибудь другому известному им острову.

Это открытие сняло покров с одной из последних тайн полинезийцев. В дальнейшем ряд успешных практических экспериментов — в частности, плавание американца Бена Финни на полинезийском каноэ от Гавайев до Таити в 1976 году — в полной мере подтвердили выводы Льюиса и позволили раскрыть ряд дополнительных деталей. Сегодня наука имеет в своем распоряжении неопровержимые факты, доказывающие, что традиционные навигационные знания полинезийцев позволяли им без особых проблем совершать тысячемильные плавания.

Таким образом, решение полинезийской проблемы оказалось более простым и более очевидным, чем полагали еще сорок лет назад. Однако для разгадки тайн «мореплавателей солнечного восхода» потребовались десятилетия интенсивных исследований в самых различных областях. Лишь объединение усилий ученых разных специальностей позволило найти правильные ответы, в то время как попытки разрешить загадки Полинезии в рамках какой-то одной дисциплины — археологии, антропологии или лингвистики — лишь уводили ученых далеко в сторону и ставили новые проблемы.

Впрочем, многие загадки Полинезии все-таки пока остаются без ответа, например: откуда у островитян появился южноамериканский сладкий картофель?

В настоящее время ни один серьёзный учёный не отрицает того факта, что задолго до Колумба между жителями Полинезии и Южной Америки, несмотря на разделяющие их невообразимые океанские пространства, существовали реальные связи. Картофель кумара вырастает из клубня. Его не могли перенести в Полинезию птицы, клубни картофеля не могли быть принесены и морскими течениями. Их мог принести только человек. Следовательно, кумара занесён в Полинезию людьми, которые пересекли Тихий океан в самой широкой и пустынной его части — чуть южнее экватора.

Но кто были эти отважные мореплаватели? Полинезийцы или жители прибрежных районов Южной Америки?

Учитывая высокое мореходное искусство полинезийцев, большинство ученых считают, что это именно они пересекли Тихий океан. «Полинезийские экспедиции, — пишет Ю. В. Кнорозов, — должны были, конечно, попасть и на побережье Америки, базируясь скорее всего на островах Маркизского архипелага. В Полинезии бывают сезоны, когда дуют достаточно сильные западные ветры. Кроме того, экспедиции следовало предпочесть идти против обычно господствующих восточных пассатов, чтобы в случае истощения съестных припасов можно было с попутным ветром быстро вернуться назад. Берега Америки, сравнительно густо населенные, вряд ли подходили для основания там колоний. Возможно, контакты ограничивались только разведочными экспедициями. Запасаясь на американском берегу съестными припасами, полинезийцы вывезли оттуда местные культурные растения. Перуанский сладкий картофель — кумар — попал в Полинезию под тем же названием, что свидетельствует о прямых контактах полинезийцев с местными жителями… Наиболее благоприятный маршрут на восток для полинезийцев пролегал в непосредственной близости к экватору, мехцу встречными Северным и Южным Экваториальными течениями, где возникает восточное противоэкватори-альное течение, хотя и ненадежное. Однако, возвращаясь на свои остоова, полинезийцы могли проплыть на юг вдоль американского берега примерно до широты города Лимы, чтобы воспользоваться попутным Южным Экваториальным течением, хорошо им известным».

В легендах и мифах полинезийцев сохранилось множество припоминаний о плаваниях их предков к далеким землям на востоке. Так, на Маркизских островах рассказывают легенду об огромной лодке-катамаране «Кахуа», которую построили люди с острова Хива-Оа. Лодка была так велика, что вычерпывающие воду моряки не могли дотянуться со своими черпаками даже до прорезей в бортах. Две её секции соединялись дощатой платформой, на которой стоял навес из пальмовых листьев. Под ним хранились запасы пищи. Эта лодка сначала поплыла на северо-запад, чтобы посетить остров Нуку-Хива, а затем повернула на восток, и после долгого плавания пришла к побережью страны, которую полинезийцы назвали Те-Фити. Какое-то время полинезийские моряки пробыли на новой земле, а потом, оставив здесь часть своих людей, вернулись на остров Хива-Оа…

Единственной сушей, лежащей к востоку от Маркизских островов, может быть только Южная Америка, и страной Те-Фити следует считать побережье Эквадора или Перу.

А жители острова Раротонга рассказывают о том, как с острова Раиатеа (о-ва Общества) однажды отправилась на восток большая морская экспедиция во главе с вождем Мауи Марумамао. Каноэ полинезийцев прошли мимо острова Рапа-Нуи (Пасхи), а затем долго плыли в восточном направлении, пока не добрались до «страны горных хребтов». Здесь вождь Мауи умер, и его сын Киу, возглавив экспедицию, пошёл на запад, к островам Полинезии…

Что это за «Страна горных хребтов», лежащая к востоку от острова Пасхи? Ненужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что речь здесь идет о Чили или Перу.

Таким образом, вряд ли приходится сомневаться в том, что еще до Колумба полинезийцы неоднократно высаживались на южноамериканском побережье, пересекая восточную часть Тихого океана. Но… могло быть и наоборот — американские индейцы «ходили в гости» по морю к жителям Полинезии!

В последние десятилетия выяснилось, что жители прибрежных районов Эквадора, Чили и Перу тоже были достаточно искусными мореплавателями. Испанские конкистадоры видели у местных индейцев огромные бальсовые плоты, предназначенные для далеких океанских путешествий, с парусами и сложной рулевой системой. На этих плотах древние перуанцы неоднократно предпринимали разведывательные плавания на запад в поисках новых земель. Об этом, в частности, пишет испанский хронист X. де Акоста, ссылаясь на информацию, полученную им от жителей города Арики. По их словам, их предки плавали на некие «западные острова». Возможно, речь здесь идёт о разведывательных плаваниях инков на запад.

Известно, что в конце XV века верховный инка Тупак Юпанки организовал масштабную морскую экспедицию. Огромный флот, состоявший из бальсовых плотов, несших 20 тыс. моряков и воинов во главе с Тилька Юпанки — братом верховного инки, вышел в море из Манты (Эквадор). Экспедиция продолжалась целый год. Мореплавателям удалось достичь островов, названных ими Ава-чумби, Хагуа-чумби и Нина-чумбе. Острова оказались обитаемыми, но ничего интересного для себя пришельцы здесь не нашли. Захватив с собой несколько «чернокожих» местных жителей, инки вернулись на родину. После этого экспедиций на запад больше не предпринималось.

По мнению Поля Риве и Тура Хейердала, Ава-чумби — это остров Мангарева, а Нина-чумбе — остров Пасхи. Не исключено, что экспедиция Тилька Юпанки побывала и на Галапагосских островах, расположенных почти в 1000 км к западу от побережья Эквадора. Во всяком случае, экспедиция Тура Хейердала нашла здесь почти все основные типы эквадорских и перуанских сосудов, изготовлявшихся в 800 — 1530 гг. Выяснилось, что эти необитаемые острова неоднократно посещались индейскими мореплавателями, начиная с VIII–IX веков и вплоть до европейской колонизации.

С вопросом о полинезийско-индейских доколумбовых контактах тесно связана и проблема так называемых белых индейцев, речь о которых уже шла выше. Между тем европейские первооткрыватели Полинезии часто отмечали, что видели на этих островах много людей со светлой кожей и рыжими волосами. Светлая кожа и рыжие (или светлые) волосы нередко встречаются и у австралоидов-папуасов Новой Гвинеи. Что же это за странные «океанийские кавказоиды»?

В главе, рассказывавшей о загадке айнов, мы говорили о том, что айны, возможно, являются выходцами из Юго-Восточной Азии, потомками древних племён, родственных австралийцам и меланезийцам. Так, язык айнов некоторые ученые сближают с языками малайско-полинезийской группы. Ещё одним из доводов в пользу такого утверждения может служить традиционная орнаментика современных айнов и их предков — народа культуры Дзёмон, в основе которой лежат два главных элемента — спираль и зигзаг.

Спираль и зигзаг есть не что иное, как изображение змеи. О существовании у айнов культа змеи, родственного культам народов Юго-Восточной Азии, уже говорилось выше. Один из айнских мифов повествует о небесном змее, спустившемся на землю в сопровождении своей возлюбленной — богини огня.

Но спиральный орнамент широко распространен не только у айнов, но и в искусстве аборигенов Новой Зеландии — маори, в декоративных рисунках папуасов Новой Гвинеи. Что это — случайное совпадение или следы культурной близости народов Восточной и Юго-Восточной Азии?

Сегодня наука не в состоянии ответить на этот вопрос. Проблема в том, что мы еще не знаем, кем в действительности являются айны и какова их связь с полинезийцами. Несмотря на то что большинство ученых сегодня склонно считать, что айны не являются кавказоидами, несмотря на свою «кавказоидную» внешность, имеется все еще довольно сильное меньшинство, которое считает иначе.

Дополнительные вопросы ставит открытие останков человека из Кенневика. Результаты исследований определяют этого человека как кавказоида, но эти результаты следует рассматривать в зависимости от того, как мы определяем термин «кавказоид». Если распространять его только на народы, которые живут или жили там, что является теперь Европой, Ближним Востоком и Индией, то человек из Кенневика — не кавказоид. Хотя его череп и имеет некоторые особенности, которые типичны (но не исключительны) для современных белых американцев — потомков выходцев из Европы, однако те же самые особенности с умеренно высокой частотой встречаются и среди населения Полинезии.

Если айны действительно являются кавказоидами, т. е. выходцами из Европы, как это утверждает антропологическая литература XIX — начала XX, то это могло бы объяснять «кавказоидные» особенности человека из Кенневика. Если же айны — выходцы из Юго-Восточной Азии то и человека из Кенневика следует объединять с жителями Полинезии и южной Азии, и говорить о том, что где-то в Юго-Восточной Азии не менее 10 тыс. лет назад существовал очаг распространения светлокожих людей со светлыми или рыжими волосами, по антропологическому типу весьма схожих с жителями Европы! Чёрные люди Зелёного континента

Споры по поводу происхождения австралийских аборигенов ведутся с тех самых пор, как европейцы впервые попали на Зеленый континент и познакомились с этими удивительными людьми. Уже первые исследователи Австралии предположили, что аборигены пришли сюда из какого-то другого места. Откуда? Физический тип австралийцев, казалось, подсказывал ответ на этот вопрос: из Африки, конечно!

Первым европейцем, описавшим австралийских аборигенов, был английский путешественник Уильям Дампир (1652–1715): «Их волосы черные, короткие и курчавые, подобно таковым у негров; но не длинные, в отличие от индусов. Цвет их кожи — лица и остальной части тела, является угольно — черным, как у негров Гвинеи». По мнению Дампира, австралийские туземцы имели несомненное сходство с африканцами.

Однако этот вывод был опровергнут результатами исследований Джеймса Кука и Джозефа Бэнкса. Кук заключил, что аборигены Нового Южного Уэльса не имеют ничего общего не только с африканцами, но и с жителями Южной Азии и Океании. Джозеф Бэнкс, ботаник, сопровождавший Кука во время плавания на «Эндеворе», отметил, что аборигены, встреченные им около Порта-Джексон, «были более черны, чем любые другие туземцы, виденные нами в плавании, но это ни в коем случае не негры…; волосы на их головах не были так густы, как у негров, и их никак нельзя назвать курчавыми… Позднейшие исследователи — Флиндерс, Бодин и Перон — подтвердили эти наблюдения и заключили, что ни по типу волос, ни по цвету кожи, ни по телосложению аборигены Нового Южного Уэльса не имеют сходства ни с жителями Африки, ни с папуасами Новой Гвинеи.

Однако этот вывод, как оказалось позднее, не распространялся на тасманийцев — коренных жителей острова Тасмания, отделенного от Австралии двухсоткилометровым Бассовым проливом. В 1772 году французский мореплаватель Никола Марион-Дюфресн, первым из европейцев вступивший в контакт с аборигеном Тасмании (к сожалению, это был огневой контакт — абориген был попросту застрелен), отмечал, что волосы этого индивидуума были курчавы и росли клочками, подобно мозамбикским кафрам, хотя кожа скорее была красно-коричневая, чем черная. Плавание капитана Кука в 1776 году подтвердило существование на Тасмании расы курчавоволосых людей негроидного типа. «Они невысокого роста и заметно ниже, чем большинство индейских наций. Цвет их кожи — уныло-черный, совсем не такой глубокой черноты, как у африканских негров. Их волосы, однако, совершенно курчавы и комковаты или разделены на маленькие клочки», — писал Кук.

В то время еще не было известно о существовании Бассо-ва пролива, и Тасмания представлялась Куку и его предшественникам частью Австралии. Отсюда родилось мнение, что Австралия населена двумя разными народами. После открытия в 1797 году Бассова пролива, стала очевидной разница между аборигенами Австралии и Тасмании. Это породило новые загадки. Французский путешественник Лабильярдье в 1800 году высказал предположение о близости тасманийцев и жителей острова Новая Каледония в Меланезии. Но как меланезийцы могли попасть на Тасманию?

Сегодня, увы, мы лишены возможности убедиться в правоте или неправоте первых исследователей, оставивших описания тасманийских аборигенов как негроидов: уже через сотню лет после встречи с европейцами тасманийцы вымерли подчистую…

Начавшаяся в XIX столетии колонизация Австралии вызвала к жизни новый поток исследований, касавшихся антропологий аборигенов и тайны их происхождения. Экспедиции, с каждым годом проникавшие все дальше и дальше в глубь Зеленого континента, приносили множество новых сведений о встречах с аборигенами. Уже к середине XIX века ученым стало ясно, что, помимо тасманийцев, среди аборигенов Австралии имеется ряд других физических типов, отличающихся большим разнообразием. Одни из них имели «короткие, гладкие, прямые волосы» (Перон, 1809 г.), другие — «длинные и вьющиеся» (Кинг, 1827), третьи — «не шерсть, как у большинства других чёрных людей, но волосы» (Коллинз, 1798–1804 гг.), четвертые — «волнисто-кудрявые или вьющиеся» (Мартин, 1864 г.)… Точно так же эти люди отличались друг от друга и цветом кожи: его диапазон лежал от «черного» (Мартин, 1864 г.) и «почти черного» до «не столь черного, как у африканцев» (Перон, 1809 г.). В то же время другие исследователи отмечали среди аборигенов людей с кожей «медного цвета, как у малайцев» (Коллинз, 1798–1802 гг.) и красно-коричневой кожей двух различных оттенков (Мартин, 1864 г.; Хоуэтт, 1865 г.); ходили даже интригующие слухи о «почти белых» аборигенах (Стокс, 1846 г.). Исследователи обнаружили также значительные различия между племенами, обитающими на побережье, и аборигенами внутренних областей Австралии. Вторые — более высокого роста и более массивного телосложения, и по физическому типу напоминают полинезийцев или жителей Новых Гебрид.

Аборигены Австралии являются одним из самых загадочных народов в мире

Опираясь на все эти свидетельства, ученые пришли к заключению, что Австралия населена разными народами. Это требовало объяснения. Объяснения требовала и сама загадка появления на Зеленом континенте людей — ведь здесь никогда не существовало столь любимых некоторыми антропологами обезьян!

Первую серьезную попытку объяснить тайну происхождения австралийцев предпринял в 1870 году английский учёный Томас Хаксли. Специально для этой цели Хаксли отправился в Австралию, где много времени посвятил изучению аборигенов разных племен. Личные наблюдения позволили ему сделать весьма важный вывод: его предшественники сильно преувеличили различия между аборигенами, хотя отрицать наличие этих различий нельзя. Но при этом все коренное население Австралии обладает общим набором физических характеристик. Они включают в себя рост, пропорции членов, цвет кожи (шоколадно-коричневый), густые шелковистые волосы цвета воронова крыла (которые, кстати, никогда не бывают вьющимися), крупные зубы и долихокефалический череп с выраженными надбровными дугами. Эти характеристики присущи всем жителям Австралии (исключая тасманийцев).

Хаксли пришёл к выводу, что австралийцы представляют собой «один из типов или основных форм человечества» и привлек внимание научного сообщества к сходству аборигенов Австралии с некоторыми горными племенами Индостана. Но «наиболее замечательное обстоятельство», по мнению Хаксли, состояло в том, что «ни на одном из островов Малайского архипелага нет никаких следов австралоидов». Больше чем столетие спустя этот вывод Т. Хаксли остаётся актуальным и до сих пор является камнем преткновения для большинства палеоантропологов.

Хаксли подтвердил более ранние наблюдения Кука и Флиндерса, описавших тасманийцев как расу, обособленную от населения Австралийского материка. Он определил их как негритосов — одну из разновидностей негроидов. Но негритосы Тасмании, судя по всему, отличались от африканских негров. Их череп с большими надбровными дугами был скорее, австралоидного типа. В то же время у тасманийцев, как и у негров, были курчавые волосы, плоские носы и темная кожа. Люди близкого типа обитают на Андаманских островах, в Новой Гвинее, на островах пролива Торреса и в Новой Каледонии.

Выводы Хаксли легли в основу последующих исследований загадки австралийских аборигенов, хотя заблуждения относительно различий между жителями разных областей Зеленого континента рассеялись не сразу, и вплоть до начала XX столетия некоторые ученые все еще обсуждали «курчавоволосых и чернокожих» аборигенов. Однако в реальности эти курчавоволосые и чернокожие аборигены жили только на Тасмании, и к началу XX века исчезли с лица земли, тем самым оставив ученых фактически без предмета исследования…

Многие первоначальные заблуждения были в последующие годы преодолены, однако проблема происхождения австралийцев осталась открытой. Она остается нерешенной и в наши дни. Главная загадка состоит в том, что… нет никаких данных, подтверждающих наличие каких-либо связей австралийцев с любыми другими человеческими популяциями!

В научной литературе иногда можно встретить утверждение, что Австралия заселялась людьми (некими негро-австралоидными племенами) из Юго-Восточной Азии через острова Индонезии. Это мнение основано лишь на географических соображениях — действительно, если не из Индонезии, то откуда еще? Между тем антропологи находят очень мало общих черт у аборигенов Австралии и жителей Юго-Восточной Азии, а в свете тех данных, которые известны сегодня относительно миграций древнего населения и истории заселения Австралии, вообще можно говорить о том, что «азиатская» теория не имеет под собой никакой реальной почвы.

Одно из самых старых заблуждений — то, что австралийские аборигены происходят от яванского человека (питекантропа) — потерпело окончательный крах после того, как в 2003 году группа японских и индонезийских ученых доказала, что яванский человек не является звеном эволюции Homo sapiens и вообще не имеет к современному человеку никакого отношения. В результате весь фундамент, на котором строились различные теории по поводу происхождения австралийцев, развалился, и все эти теории рухнули. В руках учёных снова остались разрозненные факты, из которых, как ни крути, целостная картина не складывается…

Каким образом люди вообще попали в Австралию, окруженную со всех сторон морем? Сегодня в науке господствует мнение, что они пришли сюда по сухопутному мосту, связывавшему Зеленый континент и Юго-Восточную Азию в ледниковый период, около 50 тысяч лет назад. Однако самое раннее на сегодняшний день свидетельство человеческого пребывания в Австралии датируется 39 500 годом до н. э. плюс-минус 2300–1800 лет — по результатам радиокарбонного анализа фрагментов древесного угля, связанного с находками каменных инструментов в Западной Австралии. Разница в десять тысяч лет, согласитесь, довольно существенна! Объяснить это расхождение можно тремя способами: либо геологи ошибаются и сухопутный мост существовал и в более поздние времена, либо свидетельства раннего пребывания человека в Австралии ещё не найдены, либо… колонисты пришли сюда морским путем. Но тогда они должны были быть первоклассными мореплавателями!

Другим камнем преткновения для исследователей остается вопрос: как заселялась Австралия? Была ли это одна-единственная группа переселенцев, или на Зеленый материк последовательно, одна за одной, приходили несколько волн мигрантов? Были ли это люди одной расы, или это были группы, генетически не связанные друг с другом? Что за загадочные негритосы населяли Тасманию? Может быть, негритосы Тасмании — это остаток древнего населения Австралии, вытесненного с материка волной новых пришельцев-австралоидов?

В пользу того факта, что Австралия заселялась людьми различных рас, вроде бы говорят несомненные расовые различия между австралийскими аборигенами и негритосами-тасманийцами. Однако еще в 1908 году немецкий анатом Херман Клаач выдвинул гипотезу, объясняющую эти различия длительной изоляцией тасманийцев: «Тасманийцы несомненно происходят от того же самого корня, что и австралийцы, и приобрели ряд отличительных черт благодаря изоляции… Имелось время и место, достаточные для этого». Современные антропологические исследования отчасти подтверждают это мнение. Сегодня установлено, что Тасмания оказалась изолированной от материковой Австралии по меньшей мере 8000 лет назад — после того как соединявший их перешеек затопило широким проливом, который впоследствии назвали Бассовым. В результате тасманийские туземцы потеряли всякую связь со своими австралийскими сородичами. И так все обстояло до XVII века, когда у берегов Тасмании появились первые европейцы во главе голландца Абеля Тасмана, в честь которого и был назван остров. К тому времени тасманийцы представляли собой единственную в истории человечества этническую группу, существовавшую в полной изоляции на протяжении 500 поколений и не испытавшую за столь долгий период ни малейшего влияния извне.

Судя по результатам археологических раскопок, в эпоху плейстоцена юго-западную внутреннюю часть Тасмании населяли племена первобытных охотников-собирателей. Было это 30 тысяч лет назад и продолжалось до конца ледниковой эпохи, завершившейся примерно 11 500 лет тому назад. Вслед за тем на Тасмании наступило потепление — в результате остров мало-помалу преобразился. Обширные луга и редколесья постепенно заросли пышным дождевым лесом. Ну а следы пребывания в этих местах первобытных туземцев навеки запечатлелись в виде бесчисленных наскальных рисунков, покрывающих стены по меньшей мере тридцати здешних пещер. Причем одна из них — Джадс, или Уаргата-Майна, по праву считается самой южной «живописной» пещерой в мире.

С потеплением климата первобытные туземцы переселились на побережье — произошло это три тысячи, а может, шесть тысяч лет назад, когда уровень моря окончательно установился. Там же, на побережье, в XIX веке и произошла встреча тасманийцев с белыми первопоселенцами. К этому времени на Тасмании обитали две основные племенные группы: племя Биг-Ривер, населявшее центральные возвышенности, и племя Порт-Дейви, проживавшее в юго-западном и южном прибрежных районах. В каждом племени насчитывалось по 300–400 человек. Дальнейшая судьба этого народа известна…

Справедливости ради надо сказать, что положение об общем происхождении австралийцев и тасманийцев оспаривается рядом исследователей, которые имеют на этот счет собственные взгляды. Но это в любом случае не снимает главного вопроса: откуда пришли люди в Австралию?

Несомненно, что ответ на вопрос о происхождении австралийских аборигенов кроется в далеком прошлом Зелемог континента, однако на пути к разгадке этой тайны лежат существенные препятствия. Дело не только в нехватке палеоантропологического материала (хотя открытия последних лет в принципе позволяют делать более или менее определенные выводы), но и в датировке этого материала, и в его интерпретации. Проще говоря, в распоряжении исследователей есть масса древних костей, но как их систематизировать и как объяснить «нестандартные» находки — неясно.

Первые окаменелые человеческие останки в Австралии, относящиеся к эпохе плейстоцена, были найдены в 1844 году в Квинсленде. Это был так называемый череп Талгаи, неполный и сильно деформированный. Точно датировать сам череп не удалось, но почвенный горизонт, в котором он залегал, может быть приблизительно датирован 11 500 годом до н. э… Изучение останков этого «первого австралийца» (это был мальчик 14–15 лет) мало что дало исследователям. Была отмечена лишь его близость к современным австралийским аборигенам, и полное отсутствие характеристик, свойственных тасманийцам.

Большие последствия имело открытие ископаемого человеческого скелета в песчаном карьере Кейлор около Мельбурна в 1940 году. Здесь геологические слои были совершенно непотревожены, а сами останки, включая череп, хорошо сохранились. Радиокарбонная датировка показала, что возраст останков составляет 12 тыс. лет. Их изучение дало весьма неожиданный результат: физическому типу «человека из Кейлора» были в равной мере присущи как австралоидные, так и тасманоидные характеристики!

Это как будто бы указывало на факт смешения рас и служило поддержкой мнения о том, что первоначальным населением Зеленого континента были негритосы, которые затем смешались с пришельцами-австралоидами, а часть их осталась жить на Тасмании. Однако последующие исследования показали, что в действительности череп «человека из Кейлора» мало отличается от черепов современных австралийских аборигенов…

Благодаря археологическим раскопкам, проводившимся Аланом Торном в 1968–1972 годах на севере штата Виктория, на болоте Коу, в руки исследователей попали останки более чем двадцати двух индивидуумов. Их возраст впоследствии был определен от 13 000 до 9000 лет. Эти довольно массивные люди сохраняли ряд архаичных черт раннего Homo sapiens. Но их черепа были искусственно деформированы, и это совершенно сбило исследователей с толку — одни находили сходство этих древних австралийцев с питекантропом, другие — с жителями Юго-Восточной Азии, третьи — с современными аборигенами…

В 1968 году геолог Джим Боулер обнаружил на озере Мун-го (юго-запад штата Новый Южный Уэльс) самые древние человеческие останки в Австралии. Они же оказались и наиболее надежно датируемыми — благодаря тому, что эти останки в свое время были кремированы. Наличие древесных угольков позволило ученым с высокой степенью достоверности определить возраст этих останков — 24 тыс. лет! Позже в районе озера Мунго были найдены кости другого индивидуума, имевшие приблизительно такой же возраст.

«Человек с озера Мунго» был намного изящнее (грацильнее), чем «люди болота Коу», напоминавшие индонезийских питекантропов. Этот факт вроде бы свидетельствовал в пользу того, что в глубокой древности в Австралии жили как минимум две человеческие группы: одна, массивная, пришла из Индонезии, или, возможно, из Южного Китая, а вторая, грацильная, — вероятно, из другого места, может быть из Индии. Однако эта теория грешит тем, что опирается… всего-навсего на один сильно обгоревший скелет одного из «людей из Мунго» — останки другого «человека из Мунго» показали свое полное сходство с «людьми из Коу»…

Несмотря на то что в последние 30 лет были обнаружены новые ископаемые останки, наука ни на шаг не приблизилась к пониманию происхождения аборигенов Зеленого континента. Новые открытия, пожалуй, еще больше запутали проблему: найденные археологами каменные орудия древних жителей Австралии показали сходство с… аналогичными орудиями европейского или африканского палеолита, но ни в коем случае — с орудиями азиатскими! Еще хуже дело обстоит с изучением наскальных рисунков: живопись древних аборигенов Австралии демонстрирует свою явную близость с наскальной живописью палеолитических охотников Европы, а также Северной и Южной Африки. Если же говорить об азиатском влиянии, то скорее живопись австралийских аборигенов могла повлиять на наскальное искусство жителей Юго-Восточной Азии, чем наоборот…

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua