Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Андрей Юрьевич Низовский Загадки антропологии

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|

После удаления внутренностей тело умершего промывали и на протяжении нескольких дней умащали мазями, приготовленными из различных растений и минералов по рецепту, ныне давно утерянному. Затем тело помещалось на солнце. За несколько недель оно полностью высыхало и становилось мумией, или «хахо». В течение всего этого долгого процесса семейство и друзья умершего соблюдали траур. Полностью готовая мумия заворачивалась в окрашенные кожи и помечалась так, чтобы позднее тело можно было идентифицировать. После этого мумия помещалась в пещеру, служившую семейным склепом. Рядом клались пожертвования — украшения (обычно это были ожерелья из глиняных бусин и зубов свиней), глиняные сосуды, раковины и копья. Умершего манси хоронили вместе с его «аньепой» — скипетром, который символизировал королевскую власть.

Хотя в гуанчском обществе царил патриархат, роль женщин была очень важна. На нескольких островах права наследования передавались по линии матери, женщины могли даже наследовать королевскую власть. Так, островом Гран-Канария некоторое время управляла королева Атидамана. Когда наконец Гран-Канария сдалась испанским войскам, жители острова поручили девочке, дочери последнего «гуанартерме» (короля острова), возглавить торжественную церемонию приема новых повелителей Гран-Канарии — она символизировала законность передачи власти.

Известны случаи, когда женщины принимали активное участие в сражениях с испанцами, как непосредственно на поле боя, так и вне его — ободряя сражавшихся воинов и оказывая помощь раненым. Конкистадоры даже называли жительниц острова Пальма «амазонки». О Гуасймаре, принцессе княжества Анага (Тенерифе), ходили легенды: она в первых рядах воинов-гуанчей сражалась с испанцами, пытавшихся высадиться на побережье острова. Испанские хроники повествуют о женщинах-туземках (в основном благородного происхождения), которые с криком «Vacaguare»! («Я хочу умереть!») предпочитали бросаться с вершин утесов в море, чем стать пленницами завоевателей. Это ритуальное самоубийство — символ любви к свободе, предпринимали не только женщины, но и некоторые мужчины — члены королевских семейств.

Женщины на островах Лансароте и Фуэртевентура играли более скромную роль и, по обычаю, в знак гостеприимства были обязаны делить ложе с гостем. Впрочем, на Фуэр-тевентуре женщины также занимали важное место в общественной жизни: «короли» обоих гуанчских королевств, существовавших на острове, прислушивались к советам и наставлениям женщин-жриц.

Когда рост населения становился угрожающим, гуанчи на островах Пальма и Гран-Канария практиковали убийство всех младенцев женского пола, за исключением тех, кто были первенцами в семье: в этом случае ребёнок считался продолжателем рода.

Одно из пещерных жилищ гуанчей на острове Гран-Канария

Обычная деревня гуанчей состояла из ряда пещер в склонах гор. Вулканические области Тенерифе богаты пещерами и туннелями, сформированными лавой. Из-за такого обилия естественных убежищ гуанчи строили мало. В отсутствие пещер основным типом жилища была маленькая хижина, сложенная из камней без применения скрепляющего раствора, которую перекрывали кровлей из веток и листьев. Искусство строительства было больше развито на острове Гран-Канария. Жилища вкапывали в слой вулканической почвы; дома, где жили гуанартеме (короли), обшивались досками. На этом острове стены домов и пещер были часто украшены геометрическим орнаментом.

На Тенерифе вход в пещерные жилища обычно был закрыт каменной стеной оставляющей достаточный проход для того, чтобы войти и выйти. Большую часть времени жизнь канарцев протекала на открытом воздухе. Из глины, без помощи гончарного круга женщины изготавливали глиняные сосуды («ganigos») различных размеров и форм: круглые, овальные, с ручками или без ручек. Некоторые из них были украшены грубыми геометрическими и линейными узорами или солярными знаками. Женской работой являлся также сбор диких плодов, орехов и папоротника; женщины собирали урожай ячменя («tano» или «taro»), пшеницы («irichen»), гороха («hacichey») и бобов. Посев этих культур также производили женщины — древние верования, распространенные по всему Средиземноморью и Северной Африке, всегда связывали женщину с плодородием.

Возделывание почвы являлось прерогативой мужчин, использовавших для этого плуги, сделанные их козьих рогов. Мужчины также занимались изготовлением инструментов и оружия: шил, каменных лезвий, жерновов и т. д. Многие мужчины были пастухами, выпасавшими стада «ага» (коз) и «haca» (местный вид овец с прямой шерстью) на горных пастбищах. Некоторые стада, называвшиеся «guanil» — «свободные», паслись вообще без сопровождения пастухов. Хотя гуанчи не практиковали клеймение скота, пастухи-гуанчи буквально «в лицо» знали каждое из своих животных — этот навык был источником постоянного изумления европейских поселенцев.

Из шкур коз и овец, снятых с помощью каменных и костяных инструментов, пастухи шили одежду, используя сухожилия или тонкие полосы кожи в качестве нитей для костяных игл. Высоко ценившимся инструментом у гуанчей была «табона» («tabona») — вид острого ножа, сделанного из осколка обсидиана (вулканического стекла).

Домашний скот являлся основным источником пропитания для гуанчей. Мясо не было каждодневной пищей, особенно для низших классов общества. Но в праздничные дни мясо овец, коз и даже собак было деликатесом, доступным каждому. Очень популярным блюдом была «tamazanona» — ячмень, сваренный с мясом и салом. Молоко (ahof) служило основной пищей, как и сохранившееся до наших дней блюдо «canarian gofio» — мука из вареного ячменя, смешанная с водой или молоком. Сало («amulan») и сыр также были повседневной пищей. Младенцев, в дополнение к материнскому молоку, кормили фруктами и «агуаманом» («aguaman») — своеобразным пудингом из корней папоротника, опущенных в жир.

У гуанчей было четыре главных общественных церемонии. Одной из них была церемония провозглашения нового манси, другой — ритуал вызывания дождя во время засухи, две последние — праздник Нового года, отмечаемый весной, и праздник урожая — были связаны с аграрным циклом и повторялись каждый год.

Церемония провозглашения нового манси являлась главным общественно-политическим событием. Когда манси умирал, его преемником не обязательно становился его сьш: право наследования могло передаваться и от брата к брату. В любом случае нового короля провозглашал совет — «Тагорор». Ритуал вступления на престол включал в себя торжественный обряд целования кости предка. Эта кость самого древнего предка династии до поры тщательно хранилась в укромном месте, обернутая прекрасно выделанными кожами. Ее торжественно выносили перед новым манси, который с почтением целовал ее. Тогда каждый член «Тагорора» признавал его правителем, поочередно произнося ритуальную фразу «Agone уасогап inatzahana chaconamet» («Клянусь этой костью Того, кто сделал тебя великим»).

В период засухи гуанчи устраивали ритуал вызывания дождя. Перед этим вся деревня несколько дней постилась и воздерживалась от танцев и других развлечений. Затем все жители, вместе с домашним скотом, шли процессией на ближайшую гору или возвышенное место. Здесь они отделяли ягнят и козлят от их матерей; все при этом истошно кричали, в то время как обезумевшие животные блеяли. Гуанчи полагали, что увидев эти страдания людей и животных, боги сжалятся над ними и пошлют долгожданный дождь.

Гуанчи использовали лунный календарь. Их год («achano») начинался в конце апреля — начале мая и совпадал с праздником весны, когда домашний скот был полон энергии. Праздник Нового года сопровождался танцами и спортивными состязаниями. Самым же большим ежегодным праздником был, без сомнения, праздник урожая (Becasmen), отмечавшийся в конце июля — начале августа. На период праздника прекращались все межплеменные войны и распри, в силу вступало священное перемирие; люди могли без помех приходить на пиры, танцы и соревнования. В эти дни каждый манси играл роль распределителя богатств, кормя соплеменников за свой счет. Люди украшали себя и свои жилища цветами, листьями и ветками. Во время праздника проводились большие спортивные состязание — желающие могли испытать себя в беге, прыжках, лазании, метании копья, рукопашном бою и т. д. У гуанчей существовала форма борьбы, подобная греко-римской, которая жива и в наши дни и известна как «Lucha Canaria» («Канарская борьба»). Суть ее состоит в том, чтобы бросить противника на землю или вытолкать его за границы определенной области, заставляя терять равновесие.

У гуанчей было всего несколько примитивных музыкальных инструментов: палки, ударяемые друг о друга, трубы из раковин, глиняные погремушки, вдобавок к этому — ритмично хлопающие собственные руки. Однако они любили петь и танцевать. «Tajaraste», один из танцев гуанчей, до сих пор исполняется на Канарах. Другой гуанчский танец, в несколько облагороженном варианте, в XVI столетии стал известен при королевских дворах Европы как «Эль-Канарио». Что говорят антропологи

Первые попытки разгадать тайну происхождения гуанчей, как мы видели, предпринимались уже в конце XVI века. Безуспешность этих попыток во многом объясняется тем, что ранняя история Канар все еще остается неясной. Во всяком случае, гуанчи, вероятно, когда-то раньше находилось на несколько более высоком уровне цивилизации, но затем их общество в результате длительной изоляции деградировало, по словам немецкого исследователя О. Пешеля, «до убожества диких племён».

На Канарах найдены элементы культуры позднего палеолита и неолита Северной Африки и Южной Европы, сохранившиеся в чистом, не сглаженном веками виде. Здесь мы находим элементы древних языков Северной и Северо-Западной Африки. Тут обнаружены представители различных антропологических типов, один из которых по многим показателям напоминает тип кроманьонского человека и уже повсеместно исчез.

Острова были отрезаны один от другого, поскольку аборигены практически не знали искусства навигации. Они ловили рыбу только в прибрежных приливно-отливных лагунах. Эта неприязнь к морю — одна из самых больших загадок гуанчей. Как могли эти люди достичь островов, жить в окружение океана, имея целые леса корабельных деревьев и при этом почти полностью игнорировать море?

Предлагалось несколько возможных вариантов объяснения этой тайны. Возможно, люди Канарских островов были простые пастухи, привезенные сюда какими-то людьми, имевшими навык мореплавания; позже они забыты и оставлены на произвол судьбы. Другие объяснения связаны с тем, что плавание в водах, окружающих Канары, весьма затруднительно из-за сильных западных течений и ветров, дующих почти круглый год.

До недавнего времени большинство ученых, писавших о канарцах и пытавшихся разгадать их тайну, утверждали, что гуанчи и остальные жители Канарских островов не знали железа и не занимались рыбной ловлей. Однако не только у Зурары, но и у других хронистов есть упоминания о железных предметах на Канарских островах и о рыболовстве. Может быть, речь идет о периоде после захвата испанцами островов? Сомнительно. Сведения Зурары относятся к раннему периоду истории! Значит, у канарцев сохранялись какие-то древние железные орудия, привезенные откуда-то и принадлежавшие их предкам? Сами они делать их не могли: на островах нет железной руды.

Таким образом, поиск предков канарцев тесным образом связан с многочисленными плаваниями в Атлантике представителей разных европейских и африканских народов. Конечно, речь идет не о единичных посещениях, которые вряд ли могли дать рождение большой группе населения, к тому же относившегося к разным антропологическим типам и говорившего на разных языках. Здесь имела место крупная миграция, переселение целого народа, или скорее группы племен. Вероятно, и волн миграций было несколько.

Многие гуанчи были светловолосыми и голубоглазыми гигантами. Но разве на Канарах в древности жили только они? «Истинные», то есть белые, гуанчи населяли только два острова — Тенерифе и Гран-Канарию, в то время как четыре остальных были населены представителями иных народов. Анализ скелетов и мумий гуанчей (их сохранилось много сотен) указывает, что эти люди пришли с севера Африки, и этот факт поддержан многочисленными лингвистическими совпадениями между сохранившимися остатками языка гуанчей и различными диалектами берберов.

А как объяснить находки на Канарах мумий, у которых определена группа крови, роднящая их «владельцев» с древним населением Северо-Западной Европы? И почему среди древнейших орудий труда и утвари гуанчей найдены предметы, относящиеся к энеолиту Лигурии, то есть европейского Средиземноморья?

Как справедливо отмечал известный советский антрополог В.П. Алексеев, неполнота доказательств и умозрительный характер самой гипотезы происхождения гуанчей оставляли много неясностей и толкали исследовательскую мысль в самых различных направлениях. В результате одни и те же немногочисленные факты использовались для подтверждения самых разнообразных, в том числе совершенно маловероятных, концепций. Очевидно, что, прежде чем начать искать возможную прародину гуанчей, требовалось прежде всего выявить основные антропологические типы, существовавшие на Канарских островах до прихода европейцев. Эту работу проделал французский антрополог Рене Верно. В результате ему удалось выделить четыре основных типа древних обитателей Канар.

Первый — классический кроманьонский тип: квадратное лицо, глубоко посаженные глаза под тяжелыми дугами, низкие орбиты, тяжелый подбородок, светлые волосы, голубые глаза. Встречается почти на всех островах. Р. Верно и его коллега М. Фюсте отмечают, что этот тип канарцев находится ближе к типу доисторического населения Северо-Западной Африки, чем к европейскому варианту.

Второй — берберский тип: люди атлетического сложения, долихокефалы. Этот тип встречается в основном на Тенерифе. Р. Верно считал его северным вариантом средиземноморского типа. Характеристики Верно для этого типа совпадают с данными итальянского антрополога Бьясугга для берберов.

Третий — семитический и арменоидный типы: долихоили мезокефалы, нос с горбинкой, миндалевидные глаза. Встречаются не на всех островах.

Четвёртый — нордический тип: светлые волосы, иногда с пепельным оттенком, голубые глаза, розовая кожа. Верно предположил связь этого типа с Северной Европой. Ученый еще не знал тогда, что не только Северная Европа, но и Северо-Западная Африка в древности была областью распространения блондинов.

По мнению Верно, два первых типа — самые древние, они принадлежат первым поселенцам островов. Четвертый тип, вероятно, появился на Канарах позже всех.

Эта шкала, предложенная Верно, в дальнейшем подверглась коррекции в результате появления новых данных. Так, англичанин Э. Хутон нашел признаки существования на Канарах негроидной расы и некоторое время этот факт считался общепризнаным. Однако австрийская исследовательница И. Швидецки, основываясь на изучении огромного числа костяков, не оставила камня на камне от версии Хутона. Проверяя его данные, Швидецки обнаружила, что Хутон просто покупал черепа у местных жителей, а те выкапывали их с негритянского кладбища возле плантаций, где раньше работали негры, приехавшие с материка. Австрийская исследовательница опровергла и гипотезу о присутствии на островах арменоидов.

Результаты исследований крови и краниологические наблюдения последних десятилетий подвергли сомнению и «кроманьонскую» теорию заселения островов. А изучение групп крови, проведенное испанскими учеными, показало, что фенотипы группы АВО в сериях с Канарских островов схожи с таковыми у населения Северной Африки. У 81 мумифицированного гуанча и у 191 ныне живущего жителя Гран-Кана-рии отмечены группы крови системы АВО, что близко к данным по марокканскому Атласу. Можно добавить, что группа О — отличительная черта жителей Канарских островов. У современного населения она, правда, не столь часта. Наблюдения показали, что у жителей Атласских гор также есть группа О. Там она не так распространена, как у населения Канар, но ведь горы и не являются таким мощным изолятом, как острова! Высоко процентное содержание группы О и у басков и жителей Западной Ирландии — об этом нам еще представится случай поговорить.

Таким образом, современные исследователи склонны считать, что среди канарцев существовало не четыре, а два антропологических типа — один узколицый средиземноморский, другой сходен с типом мезолитического населения Северной Африки — с более широким лицом, низкими орбитами и выраженными надглазничным рельефом.

Любопытные данные были получены и в результате наблюдений за цветом кожи и волос канарцев. Ещё Алонсо де Эспиноса писал: «Цвет кожи жителей юга Тенерифе тёмный от смешения крови или от климата, ходят они почти голые. Но на севере цвет их светел и нежен, волосы длинные…». Позже Рене Верно отметил факт наличия в Марокко множества людей со светло-коричневыми волосами и светлыми глазами. Он указал, что черные прямые волосы преобладают у восточных берберов, вьющиеся и курчавые — там, где происходит их явное смешение с негроидами, а у западных берберов светлые волосы встречаются даже чаще, чем светлая кожа, особенно в детском возрасте. У многих североафриканских берберских племен из-за смешения с чужеродными племенами окраска волос изменялась от светлой к темной на протяжении целых исторических периодов. Ближайшая к Канарам область распространения блондинов — Марокканский Атлас и особенно прибрежные районы Рифа — в древности была гораздо обширнее. Придя отсюда на Канары, блондины смешались с уже жившими здесь брахикефалами, образовав гибридный долихокефальный тип с широким лицом, крупной фигурой, светлой окраской кожи и коричневыми волосами. Уже упоминавшийся антрополог В.П. Алексеев делает вывод: множество светлых индивидов в населении Северной Африки и живучесть «блондизма» позволяют рассматривать белое население Канарских островов как западную ветвь древней ливийской расы, известной по египетским фрескам эпохи Нового Царства, и считать его частью западносредиземноморской группы племен, куда входят и берберы.

Косвенное указание на близость гуанчей с древними ливийцами-берберами можно найти у римского историка Плиния Старшего. «Вскоре после того, как установилось римское владычество в Мавритании, — пишет Плиний, — Светоний Павлин организовал экспедицию в глубь страны. Это было первое проникновение римлян в Атласские горы. Он описал густые горные леса, неведомые деревья, покрытые снегом вершины (сомнительный факт), достиг реки Гер, текущей по пустыне из черного песка и черных гор, как будто после пожара, в лесах водились твари всевозможные, и жил там народ под названием «канарии»…

Область, где побывал Павлин, расположена на одной широте с Канарскими островами. Уж не народу ли «канарии» они обязаны своим названием? Птолемей писал о некоей области «Cannaria prom.», расположенной севернее мыса Нун, на широте самого западного острова из Канарской группы. Там жили племена «камнурига» — почти то же самое, что и «канарии». Арабский географ Идриси позже подтверждал это предположение. Не здесь ли таится разгадка названия островов?

Не только Плиний, но и другие древние авторы называют «канариев» (Canarii) в числе племен, живших на побережье Марокко. Что касается происхождения этого названия, то ученые выяснили, что «Ganar» — это родовое имя, данное западноафриканским народом волоф берберским племенам, жившим к северу от реки Сенегал. Именно эти племена и могли дать название Канарским островам.

А что можно сказать о наличии «североевропейской» составляющей в антропологическом типе гуанчей? Ее роль первоначально была сильно преувеличена и связывалась с возможным бегством на острова остатков вандалов, разгромленных византийским императором Юстинианом I.

Германские племена вандалов, разделявшиеся на две этнические подгруппы — вандалов-силингов и вандалов-асдингов — высадились в Африке в начале V века нашей эры, руководимые королем Гензерихом. Незадолго до этого, осенью 409 года, они пришли в Испанию и вскоре захватили весь Иберийский полуостров. Умело используя смуты в римской Африке, вандалы осуществили здесь обширные захваты. Правда, им долго не удавалось взять Карфаген и Цирту (Константину).

Король Гензерих умер в 477 году. К этому времени империя вандалов в Северной Африке достигла наивысшего расцвета. Но в 532 году византийский император Юстиниан I, заключив мирный договор с персами, начал войну против вандалов. Борьба была долгой и кровопролитной. Вандалы, объединившись с некоторыми берберскими племенами, ожесточенно сопротивлялись войскам Юстиниана. Но через год война закончилась. Остатки вандалов, бежав на юг и запад, растворились среди местного населения. Несомненно, отдельные беглецы-вандалы могли укрыться на Канарах. Но они не оказали значительного влияния на антропологический тип жителей и их культуру. Сегодня учеными выявлены куда более древние пласты истории, где нужно искать корни канарцев. Загадка языка гуанчей

С проблемой этногенеза обитателей Канарских островов тесно связан вопрос о происхождении их языка. Еще первые европейские хронисты на основании некоторых записанных ими от местного населения фраз нашли большое сходство языка гуанчей с берберским языком. Исследователь XVIII столетия Дж. Глэс, который долгое время жил в Южном Марокко, считал несомненным родство языка канарцев с берберским диалектом шлух. Глас справедливо критиковал многих испанских авторов, которые произвольно искажали канарские слова, «подгоняя» их под испанский язык. О языке жителей Тенерифе он говорит: «Он значительно отличается от наречий других островов своей гортанностью».

Оговоримся, что все рассуждения о языке канарцев сегодня ведутся по-прежнему на уровне, весьма далёком от научного. До сих пор не создано сколько-нибудь удовлетворительного описания языка, не составлены словари, хотя бы приблизительно отражающие лексический состав языка. Правда, французскому ученому Сабену Бертло удалось в середине XIX века собрать на основе хроник и других источников более тысячи слов древнего Канарского языка и составить глоссарий — 200 существительных, 38 числительных, 467 топонимов и 242 имени собственных. Но этого явно недостаточно.

Английский археолог и языковед Дж. Аберкромби считал, что язык гуанчей возник из ливийского (протоберберского) языка. Учёные предприняли также попытку лексико-статического исследования языка гуанчей с точки зрения его отношения к берберскому языку. Весь словарный состав разделили натри иерархически расположенные группы: 1) слова, берберские по форме и семантике; 2) слова, берберские только по форме; 3) слова, семантика которых необъяснима с точки зрения современного берберского языка. Созданная на основе этих данных таблица дала сведения о процентном содержании берберских элементов в языке гуанчей и о лексических различиях между разными островами архипелага.

Оказалось, что берберский элемент преобладает в лексике островов Иерро и Пальма, в меньшей степени — на Гран-Канарии. На островах Лансароте и Фуэртевентура было зарегистрировано лишь 23 процента слов берберского происхождения, на Тенерифе — 25, на Гомера их не было найдено вообще. В то же время в языке аборигенов Тенерифе и Гомера встретились слова неизвестного происхождения. По мнению Дж. Аберкромби, эти незнакомые элементы тоже восходят к одному из древнеберберских диалектов и к тому же имеют некоторые аналоги в древнеегипетском и коптском, а из живых — в языке западноафриканского народа хауса.

Французский лингвист Марен находит в языке гуанчей отчетливые параллели с древнеегипетским языком. У гуанчей было прилагательное gerag, gorag/kerak, korak. Эти две последние формы с оглушением буквы «g» означали «знатный», «знатного рода». Таких слов нет в современном берберском языке, кроме языка туарегов, у которых есть глагол «gug» — «жить в полной свободе». Речь может идти о заимствованиях из древнеегипетского языка «gig» — «повышать», «разводить», ведущих к понятию «быть на высоком месте».

Все эти данные свидетельствуют прежде всего о том, что наречия канарцев, с одной стороны, не обладали лингвистическим единством, а с другой стороны, несводимы к общему знаменателю с берберским языком. Поэтому берберский элемент в наречиях канарцев было бы правильнее объяснить как суперстрат, а не как признак генетического родства…

Аналогичных выводов придерживается и крупнейший французский семитолог А. Басса, отказавшись признать полное тождество языка канарцев и берберского. Л. Винер, занимавшийся, в частности, влиянием арабского языка на африканские, отмечал сходство некоторых слов языка канарцев со словами из языка народа мавдинго, живущего в Западной Африке. Однако приводимые им данные не позволяют судить — заимствования ли это, генетическая связь, или — что более вероятно — случайное совпадение. В то же время имеются сведения, говорящие о связи между наречиями различных островов Канарского архипелага. Так, в 1493 году, когда Алонсо Фернандес Луго после захвата Гран-Канарии готовился подчинить остров Пальма, он послал на него гонца из числа местных жителей, и тот прекрасно понял язык жителей Пальмы.

Согласно общепринятому мнению, население Северной Африки еще в глубокой древности говорило на языках семито-хамитской семьи. Близость берберского языка к древнеегипетскому и семитским языкам никто не оспаривает. Хотя в современном состоянии берберский язык представлен чуть ли не тремястами диалектами, он являет собой несомненное лингвистическое единство. Кабилы Алжира могут без труда понять туарегов, точно так же как берберы оазиса Сива (Египет) понимают речь берберских племен Среднего Атласа и Марокко.

Ко времени испанского завоевания язык канарцев был в значительной степени берберизирован, но включал и большой процент слов какого-то другого, неизвестного языка. Любопытно, что в современных диалектах Марокко тоже имеется определенное число нехамитских слов. Например, среди названий растений, оканчивающихся на nthi/nti: iminthi (ячмень), shinti (рожь), хотя эти зерновые культуры известны в Северной Африке с очень древних времен. Похожие слова были отмечены в древних индоевропейских языках Северного Средиземноморья — греческом и албанском. Этот факт заставляет предположить, что доместикация этих растений в средиземноморском регионе была осуществлена каким-то иным народом, не принадлежавшим ни к берберской, ни к индоевропейской языковой группе. А самый любопытный и интригующий факт — это наличие на Канарах большого количества загадочных наскальных надписей, ни одна из которых до сих пор не прочитана. Кто оставил их? На каком языке они сделаны?

…В области Вальверде на острове Иерро тянется длинная полоса гладких скал, спускающихся в море. Именно там испанский священник дон Аквилино Падрон, прогуливаясь среди базальтовых глыб, обнаружил две горизонтальные строчки знаков, каждый из которых был около пяти сантиметров в длину. «Их много на юге острова, — писал падре в письме к Сабену Бертло. — На первый взгляд они напоминают древнеегипетские иероглифы, но я напрасно искал там сидящие фигуры и быков Аписа, ибисов, которыми покрыты обелиски Египта. Не обнаружил я там ни рыб, ни четвероногих животных, которых видел на мексиканских и инкских календарях. Наверное, — продолжает Падрон, — мое открытие имеет важное значение, ведь надписи скорее всего сделаны в очень далекую эпоху и отличаются от найденных мною раньше. Они более совершенны, и я вижу выражение мысли, породившей эти надписи. Контуры значков неглубоки, истерты и видны только при ярком свете. Они сделаны на отвесных скалах и раньше наверняка были видны на значительном расстоянии». Через некоторое время после находки Падрона аналогичные надписи обнаружил на острове Пальме немецкий исследователь Ч. Фрич. Так была открыта новая страница истории Канар.

Впрочем, об этих надписях европейцам было известно давно. Еще в XVIII веке Бьера-и-Клавихо упоминал о «таинственных письменах» на острове Пальма. Сегодня больше всего их обнаружено на самом маленьком и самом удаленном острове архипелага — Ферро; напомним, что в лексике аборигенов этих двух островов более всего преобладает берберский элемент.

Основная часть наскальных надписей представляет собой хаотическое нагромождение различных значков и фигур, среди которых выделяются более или менее связанные цепочки символов. Французский африканист Л. Федэрб в 1876 году признал в них знаки древнеливийского алфавита. «Понятно, что эти надписи — дело рук самих жителей, и их можно сравнить с наскальной живописью Сахары, с нумидийским письмом и письмом туарегов, — писал Федэрб в «Бюллетене Парижского географического общества». — Думаю, что это наследие древних ливийцев, смешавшихся за тысячелетие со светлыми пришельцами с севера, из района Танжера, где они оставили свои дольмены».

По поводу того, являются ли эти надписи «делом рук самих жителей» — вопрос спорный (если древние канарцы владели письменностью, то почему она не сохранилась у них к приходу европейцев?), но вот вывод Федэрба в отношении ливийского алфавита в основном верен. Наследником древнеливийского письма является тифинаг — алфавит, которым и сегодня пользуются туареги Сахары. Исследователи не раз обращали внимание на сходство Канарских надписей с письмом тифинаг. Надпись в Вальверде Федэрб сравнивает с аналогичным изображением в Тугге, на мавзолее XI века до нашей эры, считая и те и другие эпитафией.

Но этим загадки Канарских надписей не исчерпываются. На севере острова Тенерифе ученые нашли небольшой угловатый камень, покрытый загадочными знаками. При тщательном исследовании выяснилось сходство их с финикийскими надписями, найденными раньше в Южной Испании и Карфагене. И что особенно важно — знаки эти высечены, несомненно, металлическим орудием, а ведь известно, что гуанчи не знали металлов!

Не вдаваясь в подробности относительно связей ливийско-берберской и финикийско-пунической систем письма, отметим лишь, что на Канарах сегодня найдено несколько видов надписей. Часть из них, несомненно, имеет ливийское (берберское) происхождение, другие относятся к совсем другим системам письма. На сегодняшний день исследователи насчитали на островах Пальма, Иерро и Гран-Канарии 373 знака. Ученым удалось систематизировать и сгруппировать эти значки, и в результате был сделан такой вывод: на Канарских островах присутствуют четыре разных типа надписей.

Первый тип представляет собой спирали, бороздки и закругленные линии, аналогичные которым находят в памятниках древнейшей письменности эпохи бронзы в Западной Европе, Скандинавии и в некоторых сахарских петроглифах. Наличие нескольких зооморфных фигур можно объяснить попыткой древних жителей отобразить подробности быта пастухов.

Второй тип — таинственные наиписи с параллельными горизонтальными линиями, пересеченными вертикалями, полуспиралями и крестиками. Они наводят на мысль о родстве с граффити лигуров — доиндоевропейских обитателей Италии, найденными в долинах Де Меравилье и Фонтанальба.

Третий тип — алфавитные знаки, полностью схожие с ливийскими.

Четвёртый тип — значки, весьма схожие с линейным письмом «А» на Крите и с петроглифами Верхнего Египта.

Характер многих знаков дает возможность говорить о влиянии критской письменности. Часть знаков близка к критскому линейному письму «А» и «Б», часть — к древнеливийскому, встречаются и комбинации двух этих типов. Поразительно сходство некоторых спиральных надписей со знаменитым Фестским диском с Крита. Влияние эгейцев на Канарах могло быть как прямым — когда в середине II тысячелетия до н. э. критяне совершали регулярные плавания за Геркулесовы Столбы, так и косвенным, вторичным — через Северную Африку и племена, населявшие этот район.

Язык большинства надписей по типу приближается к берберским языкам. Австрийский исследователь Д. Вёльфель назвал его «гибридным берберским», в котором сохранились следы древнесредиземноморского языкового субстрата. Вёльфель выяснил, что суффиксы n-te, n-de, anda соответствуют древнеэгейским ndos, nthos, nda.

К сожалению, Канарские надписи настолько примитивны, что в них зачастую трудно отличить знаки, явно не несущие смысловой нагрузки, от смысловых знаков, а ливийская, пуническая и нумидийская письменность не настолько хорошо изучены, чтобы можно было воспользоваться ими для расшифровки. Характерно, что найденные в странах Магриба ливийские и нумидийские надписи тоже выполнены знаками разных систем. Их пробовали расшифровать с помощью современного берберского языка, но все попытки оказались совершенно напрасными. Значит, переселенцами на Канарские острова могли быть и не берберы, либо берберский язык того времени колоссально отличался от существующего ныне. Так что пока что ни одна из Канарских надписей не прочитана. Это и понятно, если вспомнить слова А. Бассэ: «Пытаться расшифровать ливийские надписи с помощью современного берберского языка так же бесполезно, как интерпретировать латинские надписи, используя язык парижских предместий».

Кто оставил эти надписи? Сегодня высказываются две основные версии их происхождения — либо это наследие древних ливийцев, либо дело рук участников случайных эпизодических плаваний. Последними могли быть критяне, тартессцы, финикийцы и карфагеняне. По мнению английского ученого Э. Хутона, наличие надписей свидетельствует в пользу того, что «Канарские острова могли посещать, в конце концов, и ранние мореплаватели — карфагеняне и другие». Надписи на Ферро, Тенерифе и Гран-Канарии — свидетельства таких плаваний. По мнению Э. Хутона, остров Иерро мог быть «краем света» древних мореплавателей и наиболее удачным местом, где можно было оставить свои «автографы».

Сабен Бертло полагает, что часть надписей относится к эпохе знаменитых карфагенских мореплавателей Ганнона и Гимилькона, то есть к VI веку до н. э. Известно, что карфагеняне практиковали обычай принудительного заселения новых колоний людьми из племен, незнакомых с морем. Быть может, именно так поступили они с одним из ливийских (берберских) племен, поселив его на Канарах? Во всяком случае, ничто не противоречит этому факту.

Несмотря на всю зыбкость, гипотеза о том, что в основе языка гуанчей лежит древнеберберский язык, остается наиболее обоснованной. Это значит, что, когда в XV веке острова повторно открыли европейцы, аборигены говорили на языке, давно исчезнувшем на Африканском континенте. Следовательно, язык гуанчей был реликтом давно исчезнувшего, «мёртвого» языка.

С проблемой языка гуанчей тесно связан и вопрос о загадочном языке свиста, который до сих пор распространен среди жителей острова Гомера. Еще францисканцы Бонтье и Леве-рье писали, что жители островов «говорят губами, как будто у них нет языка, и какой-то правитель сослал их в наказание сюда, вырвав языки». В конце XIX века немецкий этнограф Кеденфельд изучал это таинственное средство общения го-мерцев. «Они могут передавать любую мысль с помощью свиста, — писал ученый, — причем на расстоянии до тысячи метров, то есть даже когда крик не имеет смысла». Во время войн этот свист очень помогал канарцам, они заблаговременно «высвистывали» опасность, а в мирное время извещали о начале празднеств и о других событиях.

Свист этот может иметь самые различные оттенки. Кеденфельд проделал эксперимент, поставив двух жителей на расстоянии 50 метров. Он передавал вопрос одному из испытуемых, и тот высвистывал его своему партнеру. Оба человека ни разу до этого не разговаривали друг с другом на языке свиста, к тому же был сильный ветер, но результат оказался вполне удовлетворительным.

Язык свиста на острове Гомера — явление не уникальное. Хорошо известен способ общения с помощью барабанов в различных районах Африки, когда новость выбивается нехитрым кодом на расстояния до десятка километров — от деревни к деревне. У племени гурунси-нанкансе в излучине Нигера имелись флейты, с помощью которых кочевники общались на большом удалении друг от друга. Ну а что касается свиста, то у индейцев масатеков в Мексике этим искусством владеют десятки тысяч человек. Старые испанские хроники повествуют о том, что мексиканские индейцы пуэбло, сапотеки и чинантеки умело пользовались языком свиста перед атакой. «Свистящая деревня» открыта в 1960-х годах в Турции. Наверняка последуют и новые открытия. Учёным предстоит выяснить много вопросов: каким образом переводятся обычные фразы на язык свиста, как рождаются комбинации свистовых модуляций. Но пока, увы, нет ни одного сколько-нибудь внятного предположения, объясняющего происхождения языка свиста на Гомере — за исключением того, что приведено в легенде, записанной францисканцами. Сегодня у ученых накопился огромный этнографический материал, свидетельствующий о родстве гуанчей с берберами. Вполне вероятно, что именно протоберберы были этносом, сыгравшим важнейшую роль в этногенезе канарцев, и именно они составили основное население островов. Но тогда гуанчей следует считать последним реликтом некогда огромного ливийско-берберского мира, простиравшегося от гор Атласа до Финляндии и от Египта до Британских островов! Осколок Берберского мира?

Учёные всё ещё не пришли к единому мнению относительно того, были ли гуанчи единым Народом, или же острова заселены разными, хотя и близкими между собой, племенами. Ко времени прихода европейцев были заселены семь крупных островов архипелага, однако плотность населения была неодинаковой и зависела от климатических условий.

Большинство исследователей сходится в мнении, что культура гуанчей представляла собой культуру позднего неолита. В ней выявлены многочисленные параллели, роднящие её (или имеющие чисто внешнее сходство) с культурами многих народов Северной и Западной Африки и Средиземноморья.

По преданию канарцев, Бог создал человека из земли и воды. Он создал много людей и для поддержания жизни дал им стада. Потом Он сотворил еще людей, но стад им не дал, а когда к Нему обратились, ответил: «Служите тем, и они дадут вам пищу». Всё это поразительно напоминает космогонические традиции некоторых пастушьих народов Западного Судана, особенно фульбе.

Ко времени прихода европейцев канарцы были язычниками. Гуанчи поклонялись солнцу. Они почитали Луну, называя ее, согласно некоторым источникам, «сель» (слово явно европейского происхождения!). Как и берберы Ливии, они поклонялись силам природы, обращаясь с вершин гор к небесам ниспослать дождь. Поклонение солнцу у канарцев напоминает культ солнца в Древнем Египте и у народов Сахары.

На вершине горы Аходар на острове Гран-Канария находился храм, возведенный в честь бога солнца. Этому культу служили священные девы. Ни одни мужчина не мог взглянуть на них вблизи. Они жили в «монастыре», вырубленном в скалах к северу от Гальдара, галереи и кельи его удивительно напоминали улей. Эти ритуальные обычаи канарцев обнаруживают сходство с халдейскими: и тут и там девушки-жрицы могли покинуть храм и выйти замуж.

Гуанчи совершали жертвоприношения на высокогорных площадках, как это делали древние жители Ханаана. Испанские этнографы утверждают, что канарцы приносили в жертву масло и совершали возлияния на каменных алтарях храмов — «альмогарен» — и на вершинах священных гор. Марин-и-Кубас сообщает, что жрецы сжигали подношения и гадали по направлению дыма.

Среди археологических находок на островах нередки фигурки всевозможных идолов. Сабен Бертло одним из первых сравнил их с аналогичными предметами, найденными в погребениях Северной Африки, а Д. Вёльфель впоследствии выявил в них явные критские черты. В одной из комнат Кносского дворца Артур Эванс в свое время обнаружил фигурку мужчины на подставке, поднявшего вверх руки с растопыренными пальцами. Схожую фигурку нашли на острове Фуэртевентура в местечке Айгина, правда, ее черты были несколько упрощены. В музее Лас-Пальмаса на Гран-Кана-рии хранится фрагмент маленькой глиняной статуэтки — торс женщины, обнаруживающий сходство с произведениями крито-микенской культуры.

У гуанчей, видимо, были священные животные. Жрец имел отличительные регалии — высушенную козью или баранью голову на шесте или на шее. Такой же знак отличал и древних берберов, поклонявшихся быку и барану — священным животным Египта и Сахары. Черепа буйволов, баранов и муфлонов всегда украшали стоянки древних ливийцев и пещеры, где жили неолитические племена Атласа.

С особым почтением относились жители островов к покойникам. А. Кадамосто отмечает, что останки старого правителя служили символом достоинства нового. На его костях приносили присягу вассалы и воины. Тот же обычай мы наблюдаем у некоторых африканских народов. На Гран-Канарии мужчины приносили пищу на могилы покойникам, а женщины — покойницам, и проводили там ночь, как это делается в Сардинии, на Мальте и в Северной Африке. Обожествление мертвых прослеживается также у неолитических обитателей Сахары.

Умерших Гуанчи хоронили либо в пещерах (Тенерифе, Ферро, Гомера, Пальма), либо в траншеях (Гран-Канария), либо в насыпях (Фуэртевентура и Лансароте). Захоронения знати более богаты, чем захоронения простых канарцев, по ним можно судить о социальном расслоении среди гуанчей. Отчасти Канарские могильники напоминают захоронения гарамантов — обитателей Сахары.

Примечателен обычай канарцев мумифицировать умерших. В своем интереснейшем исследовании об обычаях мумификации у древних народов, опубликованном ещё в середине XIX века, французский учёный Ж. Ганналь собрал воедино все имеющиеся сведения об этом обычае у гуанчей. «Эти мумии, — пишет Ж. Ганналь, — которые мы находим и по сей день, сухие, легкие, многие сохранили волосяной покров и ногти, лица тоже сохранили свои черты, у некоторых видны даже следы разрезов. Все они темно-коричневые, но часто рассыпаются в пыль при первом прикосновении. Часто они покрыты пятнышками и чешуйками мушек, налипших, вероятно, в процессе мумификации». Другой исследователь, англичанин Скори, пишет: «Им более двух тысяч лет, но точно время изготовления определить нельзя. Для предохранения от тлена использовался сок эуфорбии, я сам видел её следы на груди у мумий».

Больше всего мумий сегодня находят на Гран-Канарии; есть они и на других островах. Нередко над ними насыпались пирамиды из камней. Самую большую обнаружили в местечке Абона на Гран-Канарии. Под ней нашли более тысячи мумифицированных тел, тогда как обычно число не превышало 300–400. В свое время несколько мумий были доставлены отсюда в Королевский ботанический сад Парижа. М. Жуэннэ, обследовавший их, заметил, что у двух мумий глаза и нос были заполнены битумом, как это делалось в Древнем Египте.

Мумификацию мертвых практиковали только три народа на Земле — гуанчи, инки и египтяне. Техника этого процесса во всех трех случаях поразительно схожа. Везде мумии прятали в труднодоступных, скрытых от глаз местах. В фоте Тараконте на Гран-Канарии найдена мумия старухи, захороненная в сидячем положении, как это делали инки в Перу.

«Зал мумий» в Канарском музее

Д. Вёльфель в своих работах подчеркивал, что места отправления культа канарцев, храмы в горах и некоторые другие черты их культуры явно мегалитические. Это подтверждает каменная кладка стен и камни для сидения. На Гран-Канарии они напоминают амфитеатры Микен и Крита в миниатюре. Оборонительные сооружения с башенками на Гран-Канарии очень похожи на нураги — мегалитические сооружения на Сардинии. Помещения, оборудованные в скалах, напоминают, если верить Вёльфелю, подземные сооружения Кносского дворца. Но откуда пришли на архипелаг элементы древней культуры Средиземноморья, пока не ясно. Фактом остается то, что на Канарских островах они приобрели более упрощенные черты и «закостенели» в условиях длительной изоляции.

Основной пищей гуанчей, наряду с мясом, сыром и молоком, служил «гофио» — размолотый ячмень, смешанный с молоком и водой. Тот же «гофио» был и основной пищей пастухов-номадов Сахары и древних ливийцев. Византийский историк Прокопий Кесарийский отмечал, что жители Сахары не могут есть изделия из пшеницы, не знают каши, а едят зерно, подобно животным.

Гуанчи мололи зерно на ручных мельницах двух типов. Первый — жернов из пористого базальта продолговатой или округлой формы с вогнутой поверхностью, на которой круглым камнем растирали зерно. Эта мельница похожа на те, что использовали народы нильской и иберо-мавританской культуры. В наши времена ими пользуются некоторые африканские племена Западного Судана, в частности хауса.

Обработка камня была развита на всех островах архипелага, а шлифование, судя по находкам, лишь на Гран-Канарии и Гомера. Каменные орудия гуанчей обработаны довольно грубо, на некоторых едва угадываются следы шлифовки. По-видимому, обитатели островов не могли найти подходящих пород, приходилось использовать базальт — далеко не лучший материал. Однако почти все найденные ножи имеют идеальную форму. В канарских гротах найдено много гальки, употреблявшейся для обработки камня. Наконечники стрел и копий были одного типа, а топоры — двух видов: одни односторонние, типа мустье, а другие обоюдоострые. Видимо, жители с одинаковым успехом использовали орудия обоих типов — их находили в одних и тех же пещерах. Интересно отметить, что изделия из обсидиана не шлифовались и напоминают мексиканские.

Основным оружием канарцев были деревянные копья, наряду с которыми применяли и круглые обточенные камни для метания, подобные тем, что имелись у древних ливийцев. На острове Гомера использовали также пращи. В I тысячелетии до н. э. праща употреблялась и на Балеарских островах, на западе Средиземноморья.

Гончарное дело получило наибольшее развитие на Гран-Канарии. Среди образцов керамики этого острова — большие глазурованные вазы тонкой работы, очень похожие на кипрские. Гончарные изделия других островов не вдут с ними ни в какое сравнение. Французский археолог М. Лажар считает, что Канарские вазы не похожи ни на какие другие в мире.

На Гран-Канарии одежда жителей состояла из закрытой рубашки с капюшоном, сплетенным из тростника, кожаного пояса, плаща и шлема из козьей шерсти, украшенного перьями. Лео Фробениус, выдающийся немецкий этнограф, отмечал тот же обычай в одежде у иберов и древних ливийцев. Интересно отметить, что обычай жителей некоторых островов Канарского архипелага украшать голову перьями также прослеживается у древних иберов и ливийцев.

Гуанчи широко практиковали татуировку. Для этих целей, вероятно, использовали печатки-пинтадеры (от испанского «pintaderas» — «предметы для рисования»), впрочем, назначение этих орудий окончательно не выяснено — может быть, их применяли и для нанесения рисунков на вазы. Пинтадеры обнаружены лишь на Гран-Канарии, причем большинство — в Агимесе, в мастерской, где их скорее всего и делали. Они вылеплены из обожженной глины или вырезаны из дерева, толщина — 4–8 мм, рукоятка конической или пирамидальной формы, на слегка выгнутой поверхности вырезаны геометрические фигуры — квадраты со скругленными углами, треугольники, круги. Подобные орудия обнаружены в Мексике, Венесуэле, Колумбии, Западной Африке и Лигурии (Италия). Сходные предметы находили у фригийцев, найдены они и в Сербии, и в Англии (в последнем случае — с остатками красной охры); в Венском музее есть даже пинтадера из Австралии. Раскопки на территории Марокко позволили обнаружить пинтадеры и в Северной Африке, в непосредственной близости от Канарских островов. Правда, они слегка отличаются от Канарских.

В поисках истоков обычая раскраски тела у древних канарцев исследователи обратились к обычаям бербером и кабилов. По данным Геродота и других античных авторов, и те и другие раскрашивали тело киноварью (или красной охрой) перед военным действиями и религиозными церемониями. Постепенно этот обычай исчез на континенте, но на Канарах сохранился до XVI века. Древние авторы не приводят сведений о средствах рисования, в частности о пинтадерах в Северной Африке, однако у гуанчей, пишет Р. Верно, такой обычай был широко распространен: «Все канарцы ходили дочти голые, они украшали кожу рисунками или красили красками». Об этом упоминали еще первые хронисты.

Вопрос о существовании у древних жителей архипелага мореходства долго оставался без ответа. Считали, что у них не было ни лодок, ни плотов, а следовательно, исключалась возможность даже каботажного плавания. Говорили о некоем «табу» моря, об отсутствии строительного материала на островах. Исследования комиссара по археологическим раскопкам С. Хименеса Санчеса на Гран-Канарии позволили обнаружить на островах наскальные рисунки, где представлены несколько типов древних судов. Одни из них похожи на корабли скандинавских петроглифов и одновременно на суда, изображенные на скалах Нубийской пустыни и на вазах додинастического Египта. Другие пока не поддаются идентификации.

Учёные выделили на Канарах тип судна конца каменного — начала бронзового века. «Те мудрые мореплаватели, которые обеспечивали тесные контакты между Южной Испанией, Британией, Бретанью и Скандинавией, — пишет Д. Вёльфель, — очевидно, прекрасно знали архипелаг и оставили там свидетельства мегалитической культуры Средиземноморья и Атлантического побережья Европы, то есть черты, Дожившие до начала вторжения на острова Бетанкура».

У гуанчей было развито рыболовство, однако рыбу они ловили исключительно с берега, лодок и других плвучих средств практически не было. Единственное исключение — небольшие плоты, абсолютно не мореходные, но удобные при ловле рыбы. В связи с этим испанский историк Серра-Рафольс обратил внимание на одно место в рукописи Валентина Фернандиша, который рассказывает о способе мореплавания у обитателей Байе дель Гальго (побережье Африки южнее Канар, сейчас на территории Мавритании, где находится город Нуадибу). «Они ловят рыбу, — пишет Фернан-диш, — с плота, изготовленного из связанных вместе стволов дерева, приводя его в движение не парусом, а кусками древесины, укрепленными сзади в виде руля, и стоят по колено в воде». Аналогичные сведения английский исследователь Дж. Рабий приводит о способе ловли у имрагуенов (племен района Нуадибу) в XII веке. Имрагуены, жившие на побережье до широты острова Фуэртевентура, были древними, доисламскими обитателями этих мест. «Не они ли принесли на Канары искусство строительства плотов?» — задается вопросом Серра-Рафольс, и сам же отвечает на него: «Сомнительно, что имрагуены доставили на Фуэртевентуру домашних животных и запасы зерна, стоя по колено в воде на шатких плотах и находясь в море более четырех часов — именно столько требуется времени, чтобы преодолеть расстояние от берега до острова».

У гуанчей, как отмечалось выше, существовал забавный обычай откармливания невесты перед свадьбой: считалось, что женщина с большим животом может родить крупного, сильного ребенка. Жених платил за невесту выкуп скотом. Подобный обычай существует у берберских племен джерба и туат, живущих в Северной Африке. Об этом пишет в своей известной книге «Африка — ее народы и культурная история» американский этнограф Дж. Питер Мердок.

Сословные различия у канарцев совпадали с расовыми. По мнению А. Эспиносы и А. Галиндо, светлокожая часть населения владела стадами, а темнокожие были простыми общинниками. С подобным явлением мы опять же встречаемся у древних гарамантов — смешанного ливийско-эгейского населения Сахары. «Негроидные черты сильнее выражены в нижних слоях гарамантского общества, — пишет Ю. Поплинский, — в верхних социальных слоях прочно сохранялся европеидно-берберский тип».

Кстати, о параллелях между культурами древних канарцев и берберов (ливийцев). Еще в 1820 году английский исследователь Джексон провел несколько параллелей между берберами-шлух и канарцами. Сведения он брал из старых испанских хроник. Наблюдения Джексона подтверждаются сегодняшними исследованиями.

У канарцев дома большей частью построены из камня, без помощи цемента, вход узкий, так что войти может только один человек. У шлух дома тоже построены без цемента, из камня, входы тоже узкие.

В своих храмах канарцы приносят богу в жертву молоко и масло. У шлух молоко и масло — свидетельство богатства, а молоко ещё и символ доброй воли.

Когда канарцы заболевали — а это случалось редко — то намазывались травяными настоями, а при острой боли надрезали больное место острым камнем и прижигали, а потом намазывали козьим жиром. Такой же в точности обычай мы обнаруживаем у шлух.

Гуанчи мололи ячмень в ручной мельнице, состоящей из двух камней. В Сусе племена шлух трут зерно точно так же.

Ячмень, размешанный в молоке и жире — основная пища гуанчей. Они называли его «lasamotan». Это и основной продукт шлух Атласа, который они называют «azamilta».

Подводя итог, можно отметить, что берберские корни гуанчей бесспорны, но не единственны. История заселения Канарских островов гораздо более сложна и во многих отношениях неясна. В отношении основных этапов заселения Канар в древности ученые пока условно принимают гипотезу Э. Хутона, опубликованную им в трудах «Гарвардского африканского общества» в 1925 году.

Первые поселенцы на островах появились в период неолита. Предположительно, это были долихокефалы низкого роста, брюнеты средиземноморской расы. Возможно, стимулом их миграции стало начавшееся высыхание Сахары. Пришли они с юга Марокко, а точнее, из Вади-Дра. Они привезли с собой уже одомашненных коз и овец, искусство обработки камня. Культурных злаков и гончарства они не знали, говорили на древнеберберском языке. Их социальная и религиозная организации были довольно примитивны — они поклонялись божеству дождя и, возможно, изобилия. К войне они не были приспособлены совсем. Остатки этой культуры сравнительно хорошо сохранились на острове Ферро.

Вторая волна мигрантов, не очень значительная, пришла на острова в те времена, когда гончарное искусство уже распространилось по всей Северной Африке, а ячмень стал важной сельскохозяйственной культурой. Эти пришельцы с гор Анти-Атласа и Атласа были брюнетами с несомненными монголоидными чертами. Они заселили в основном южные острова архипелага — Гран-Канарию и Гомера. Центром их распространения в Африке был залив Габес в Восточном Тунисе, откуда они и пошли на запад, вдоль отрогов Атласа. На Канары они принесли ячмень, примитивное гончарное искусство, некоторые виды оружия. Именно этой группе острова обязаны появлением собак и распространением обычая кинофагии. Черты этой группы сохранились в населении острова Гомера. Говорили пришельцы на каком-то неберберском языке, видимо, с ним связан и существовавший на Гомере язык свиста.

Одновременно со второй на острова проникла третья волна мигрантов. Это были высокие светлокожие долихокефалы, длиннолицые, с узкими носами, атлетически развитые. Их культура не несла новых элементов, однако, они были весьма воинственны. У них сложилось подобие кастовой организации (светлокожие — знать, темнокожие — скотоводы). Пришли они из района Марокканского Атласа. Сегодня это ближайший к Канарам центр распространения «блондинов» в Африке. Люди этого типа осели только на острове Тенерифе. Они, возможно, обладали примитивными навыками мореплавания, но через некоторое время они забылись. Говорили пришельцы на древнеливийском языке, и на острове они образовали слой своеобразной военной аристократии (манси и ачиманси).

Четвёртая волна миграции коснулась только восточных островов — Гран-Канарии, Лансароте и Фуэртевентуры. Новые пришельцы были представителями средиземноморского типа, физическая характеристика которого определялась долихокефалией и узким носом. Они принесли с собой более совершенные формы керамики, «пинтадеры» и пшеницу, а также нефритовые долота. Однако большинство их начинаний погибло, так как на островах не нашлось подходящих материалов для продолжения и развития их культуры. Некоторые черты этой культуры несли явные европейские черты. Возможно, среди этих пришельцев были эгейско-ливийские элементы. Именно этим людям жители островов обязаны совершенной религиозной организацией. Кроме этих основных миграций, имели место посещения островов финикийцами, карфагенянами, позже — арабами, поздними берберами, многочисленными европейскими пиратами.

Культура аборигенов Канарских островов на долгие столетия стала своеобразным «заповедником» неолита Северной Африки. И, как ни странно — мостиком к другим культурам, причем не только Африки, но и других континентов…

<p>ГЛАВА 5 <p>Европа, Африка и Азия встречаются в Новом свете Берберы в Америке?

Обилие следов присутствия североафриканцев в доисторической Европе подвигло многих энтузиастов на поиски подобных следов и по другую сторону Атлантики — в Америке. В книге «Берберы в Америке», вышедшей в Алжире в 1930 году, ее автор француз Ж. Кювье утверждал, что древние жители Северной Африки неоднократно пересекали Атлантику и оказали заметное влияние на аборигенов Нового Света. В доказательство он приводил многочисленные «совпадения» в названиях народов и местностей: например, племена липи из Боливии и древние ливийцы; берберское племя мозгу из Сахары и американские мускоги, моки, москито, мохо, мошка и т. д. Кювье искал и находил параллели в языке гуанчей и коренного населения Парагвая, основываясь на том, что в этой стране живет несколько племен под названием «гуанчес»…

Всё это выглядело довольно беспомощно и не произвело на читающую публику большого впечатления. Но сама идея поиска следов древних берберов в Америке оказалась весьма привлекательной.

Эта тема разрабатывалась параллельно с темой трансатлантических контактов между Старым и Новым Светом, приобретшей в XX веке большую популярность. На страницах газет, журналов и книг и серьезные ученые, и безфамотные дилетанты высказывали сотни гипотез — от весьма солидно аргументированных до самых глупых. Десятки энтузиастов, включая Тура Хейердала, кинулись пересекать Атлантический океан на любых подручных плавсредствах — от копии ладьи древних викингов до автомобильной покрышки. Результат этих плаваний оказался весьма любопытен: в массовом сознании Атлантический океан перестал казаться чем-то непреодолимым. В самом деле, если сегодня его можно переплыть на каноэ, парусной шлюпке или резиновом спасательном плоту, то почему его нельзя было переплыть три-четыре тысячи лет назад на греческой триреме или на «чернобокой» финикийской галере? В конце концов, Америка не такая уж маленькая цель, чтобы проплыть мимо нее. Этот факт в итоге были вынуждены признать даже самые упрямые противники гипотезы о трансатлантических контактах: теоретически ничто не препятствует тому, что древние мореплаватели могли достигать Америки. Но реальных фактов, подтверждающих это, нет!

Вокруг последнего утверждения вот уже более ста лет ведутся ожесточенные споры так называемых диффузионистов и изоляционистов. Первые (в их число преимущественно входят лингвисты, часть историков и бескрайняя толпа любителей фантастики — то есть те, кто занимается в основном теоретическими построениями) убеждены, что фактов как раз хватает в избытке. По их мнению, все основные достижения человечества были сделаны лишь один раз, в одном определенном месте, а потом постепенно распространялись по другим континентам благодаря переселению народов, торговле, войнам и т. д. Вторые (к их когорте принадлежат в основном археологи, антропологи и этнографы, то есть те, кто работает с конкретными историческими материалами) не признают роли контактов и переселений в развитии человеческой цивилизации. По их мнению, сходные элементы культуры могут появляться совершенно независимо друг от друга в различных областях земного шара, и никаких фактов, подтверждающих трансатлантические связи между Старым и Новым Светом, нет.

У обеих сторон имеются собственные системы аргументов «за» и «против». Во всяком случае, сегодня доказано, что человеческие коллективы, находившиеся на одинаковой стадии развития, в сходных природных условиях и имевшие сходное хозяйство, совершенно самостоятельно, независимо друг от друга, создавали схожие социальные институты, элементы культуры и духовные ценности. В то же время неоспоримо, что отдельные корабли из Старого Света могли доплывать до берегов Америки, а их экипажи — благополучно высаживаться на американскую землю. Однако их культурное влияние на аборигенов не следует переоценивать.

Можно даже попытаться грубо оценить количество таких рейсов, имевших место в VI–I тысячелетиях до н. э.: если предположить, что раз в сто лет какое-либо плавсредство (лодка или корабль) из Старого Света попадало по каким-либо причинам к берегам Америки, то число таких случаев составит не менее шестидесяти. Совсем не невероятный показатель! Для того чтобы оказать сколь-нибудь заметное культурное влияние, это, конечно, ничтожно мало, а для того, чтобы оставить уловимые следы своего присутствия (одиночные предметы, надписи, следы стоянок) — вполне достаточно.

Как мы говорили выше, часть древних выходцев из Северной Африки — носители культуры мегалитов, тартессцы и «народы моря» — распространяли свою культуру морским путем, совершая дальние рейсы в Атлантике. Этот факт позволяет предположить, что именно эти люди и могли стать первыми жителями Старого Света, по своей или не по своей воле попавшими в Америку. Стоит вспомнить и гипотезу о том, что строители мегалитов могли пускаться в далекие плавания исключительно с целью распространения какой-то своей, неизвестной нам, религии. В таком случае Атлантический океан вообще не мог служить преградой для этих религиозных фанатиков.

Отчасти этот факт подтверждается наличием в Северной Америке неких сооружений, весьма напоминающих мегалитические постройки древней Европы. В частности, речь может идти о так называемых дольменах Новой Англии (северо-восток США). А «скульптурные камни», находимые на северном побережье озера Верхнее, весьма напоминают аналогичные находки на Канарских островах. Их сходство настолько очевидно, что некоторые ученые даже предположили, что гуанчи имеют американское происхождение.

Древняя индейская культура озера Верхнего получила в американской археологической литературе название «культуры Древней меди» (Old Copper Culture). Возникшая около 3000 года до н. э. эта культура была тесно связана с разработками месторождений меди вокруг озера Верхнего, особенно на острове Иль-Ройяль, который, по общему мнению специалистов, является лучшим источником чистой меди на всей планете. Следы присутствия культуры Древней меди прослеживаются от озера Верхнего через Онтарио в долину Оттавы и Квебек, вдоль реки Святого Лаврентия. Здесь, в районе Онтарио, обнаружены петроглифы, изображающие морские корабли, и высеченные на камнях знаки, отдаленно напоминающие надписи, сделанные берберским алфавитом тифинаг. Эти находки заставили некоторых исследователей предположить, что культура Древней меди была каким-то образом связана с пришельцами из-за океана, скорее всего — с бикерами или строителями мегалитов. В любом случае и те, и другие имели берберо-ливийские корни. Легенды индейцев оджибве, живших вокруг озера Верхнее, говорят, что их предки вытеснили отсюда «белую расу шахтеров».

Как мы уже знаем, около 1500 года до н. э. берберо-ливийские культуры Западной Европы прекратили свое существование в связи с вторжением индоевропейских племен — германцев и кельтов. В этот же период в Новом Свете появляются некоторые культурные новшества, которые ряд американских исследователей (Б. Фелл, Р. Кеннеди) связывают с бегством спасавшихся от вторжения индоевропейцев берберо-ливийцев из Европы в Америку. Керамика Центральной Америки, датируемая этим периодом, весьма близка североафриканской. Так, глиняная посуда из Сальвадора, датируемая 1500 годом до н. э., фактически идентична берберской керамике того же периода, найденной в Марокко.[41]

В то же самое время в погребениях аборигенов юго-восточного Висконсина, Мичигана, Иллинойса и Индианы появляется красная охра. Обряд использования красной охры в ритуале похорон в разное время был распространен повсюду в Старом и Новом Свете и столь широкое его распространение является одной из загадок древности. Легко понять, почему люди на разных континентах додумались использовать согнутую палку в качестве лука; но совершенно невозможно вразумительно объяснить, почему в разных уголках мира люди посыпали тела своих мертвых красной охрой. Между тем использование красной охры в обряде погребения — известная особенность берберской культуры, восходящая к эпохе капсийской культуры (IX–V тысячелетия до н. э.).

Согласно Геродоту, некоторые ливийские племена носили прически, весьма похожие на так называемую стрижку «мохок», какую впоследствии носили некоторые индейские племена. Типы кожаной одежды, копьеметалок, наконечников стрел и, наконец, перья в волосах — все это, по мнению Р. Кеннеди, роднит древних берберов и американских индейцев. Возможно, что во времена Геродота жители Старого Света считали Америку просто продолжением Северной Африки. Точно так же во времена викингов Америку считали продолжением Скандинавии.

Ещё одна волна берберов могла докатиться до Нового Света в середине I тысячелетия нашей эры, когда в Северную Африку вторглись вандалы. Мы уже знаем, что к этому времени большинство тамошних берберов исповедовало христианство донатистского толка. Донатизм был осуждён церковью как ересь, однако берберы держались за него, видя в нем форму своей национальной идентичности. Подобно всем другим маргинальным религиозным течениям, донатисты считали себя единственными истинными христианами, а прочие христианские конфессии называли «ложными толками». Их ритуалы представляли собой смесь обрядов Римской церкви и так называемого примитивного христианств». Они глубоко почитали Библию, признавали лишь публичную исповедь греха, а в богослужении использовали староберберский (древнеливийский) язык.

С приходом вандалов в 502 году часть донатистов была вынуждена покинуть родные места. Беженцы с Севера Африки появились в Испании, Франции и Италии, но здесь их быстро вынудили отречься от ереси и вернуться в лоно вселенской церкви. Самые упрямые были вынуждены искать другого пристанища…

Могли ли берберы-донатисты найти убежище в Новом Свете? В горах восточного Марокко будто бы найдены надписи на берберском языке, которые якобы прямо свидетельствуют об этом. Расшифровкой этих надписей занимался профессор океанологии из Гарварда Барри Фелл, в свободное время посвящавший себя лингвистике. Он отыскал и перевел множество наскальных надписей, но его труды вызвали в научном мире лишь бурю негодования и заслужили ряд гневных эпитетов. Действительно, переводы Фелла выглядят крайне дикими, но иногда он, что называется, попадает пальцем в небо. Гораздо более любопытна в этой связи история с индейцами кикапу, аборигенами штата Висконсин. Эти люди на протяжении многих десятилетий упрямо, почти фанатически отстаивали свою этническую чистоту, не подпуская к себе близко христианских миссионеров и сохраняя почти в неприкосновенном виде религию предков.

Что же это за религия?

Несмотря на весь ее языческий антураж, многие исследователи склонны видеть в её основе… тонко скрытое христианство, а точнее — донатистское христианство! Религия кикапу существенно отличается от верований других индейских племен. Кикапу верят, что Бог дал им все, что они должны знать и чем должны обладать, и это высокомерное убеждение в своем превосходстве делает их в собственных глазах своего рода «избранным народом».

Согласно учению кикапу, все нынешние обитатели Земли происходят от малого числа людей, переживших великий потоп, который уничтожил древнее население мира. Кикапу поклоняются единому Богу, которого они называют Кицииат (Kitzihiat) — «Большой Дух». Большой Дух обитает на небе, но он вездесущ. Он — творец вселенной, но не земли; земной мир создан его сыном, Висакой (Wisaka). Висака был рожден в результате союза между Богом и человеческой девой. Через него Бог передал людям моральное учение и законы людям. Эти законы включают в себя, помимо прочего, запрет на убийство, воровство, прелюбодеяние, кровосмешение, лжесвидетельство, поклонение ложным богам и колдовство. В завершение своей миссии на земле Висака был соблазнен и замучен злыми существами, духами подземного мира. Но он освободился от сил зла, вверг духов в подземную темницу вплоть до скончания мира и взошел на небо, пообещав, что в день последнего суда существующий мир погибнет в огне.

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua