Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Андрей Юрьевич Низовский Загадки антропологии

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|

В XII столетии до н. э. берберы вступили в контакт с финикийцами, выходцами из Восточного Средиземноморья. За два столетия финикийцы распространили свои колонии и торговые фактории по всему северному побережью Африки, следы их пребывания были найдены в Ликсе, Танжере, Мели-лье, Тетуане. Крупнейшими их колониями были Карфаген и Утика. Между берберами и финикийцами, а впоследствии и карфагенянами, никогда не было длительных периодов враждебности, и хрупкая цепочка финикийских колоний, протянувшаяся вдоль побережья Северной Африки, ни разу не была разорвана. Финикийцы, будучи «морскими» людьми, не интересовались завоеваниями и регулярной колонизацией и уделяли мало внимания примитивным берберским племенам; их колонии представляли собой уделенные друг от друга маленькие анклавы на побережье, разделенные пустынными пространствами, в освоении которых финикийцы не нуждались. Ситуация изменилась, когда в Северной Африке начал набирать силу Карфаген. Пунийцы (римляне называли карфагенян пунами; отсюда происходят закрепившиеся в исторической науке термины «пунийцы», «пунический») начали экспансию в глубь материка, стремясь овладеть плодородными почвами и рудниками, где добывались металлы. Они выращивали пшеницу и виноград. Карфагеняне оказали значительное культурное влияние на берберский мир. Это влияние сохранялось и после падения Карфагена, когда многие пунийские семьи, спасаясь от римлян, бежали на юг и запад области, ища укрытие у дружественных берберских племен. В эту эпоху, как отмечает Ю.М. Кобищанов, «вся территория берберов была охвачена процессом генезиса примитивных, но обширных государств, которые продолжали крепнуть и расширяться в последующие века, заимствуя политические формы и идеологию у соседних средиземноморских держав, пока все они не были поглощены Римской империей. В целом берберская Северная Африка до конца I тысячелетия заметно отставала в своем развитии не только от Египта и финикийских и греческих колоний африканского Средиземноморья, но и от Нильского Судана… находясь примерно на одном уровне развития с негроидными народами Южной Сахары, Западного и Центрального Судана. Тем не менее тысячелетние контакты со всеми этими народами не могли не отразиться на древних племенах Магриба, Сахары и Центрального и Западного Судана. Около 950–900 гг. отмечается некоторый прогресс в культурном и социальном развитии этих народов…»[13]

Ко времени интенсивных берберо-карфагенских контактов относится появление древнеливийской (берберской) письменности, основанной на пуническом алфавите. Культурное влияние Карфагена сказалось и в том, что высшая берберская аристократия приняла культ пунического божества Баал-Хаммона, в то время как в низших слоях берберского общества сохранялось множество самых различных культов — как местных, так и эллинистических. Местное, берберское происхождение имел культ мертвых — умершие предки, по верованиям берберов, могли способсгювать плодородию земли и предсказывать будущее. Чтобы вступить в контакт с душой умершего предка, требовалось провести ночь в его гробнице или на его могиле. Многие гробницы имели для этого даже специальные комнаты, куда приходили ночевать те, кто желал узнать будущее.

Захватив в 146 году до н. э. Карфаген, римляне вошли в прямое соприкосновение с берберами. К тому времени в Северо-Западной Африке существовало два берберских «царства» — Нумидия и Мавритания, образованные двумя племенными союзами берберов — масесилов и массилов. Наиболее известным и большим была Нумндия (название происходит от греческого «номад» — кочевник; так греки и римляне именовали местных берберов), границы которой приблизительно совпадали с территорией современного Алжира. Правитель Нумидии Массинисса во время Второй Пунической войны сперва выступал союзником Карфагена, однако позднее перешёл на сторону римлян. Наградой ему стала часть земель, захваченных у некогда грозного противника Рима. В то же время тысячи карфагенян бежали к Массиниссе, ища убежища от римлян. Принесенная ими культура послужила расцвету нумидийской цивилизации.

Правление Массиниссы длилось более чем полстолетия (201–128 гг. до н. э.) и ознаменовалось объединением обоих берберских «царств», переходом берберов от полукочевой жизни к оседлой и развитием земледелия. Массинисса создал регулярную армию, чеканил свою монету, его столица Цирта (ныне Константина) украсилась прекрасными постройками, построенными карфагенскими архитекторами.

Рост могущества Массиниссы беспокоил римлян. После его смерти в стране начались смуты. В 118 году до н. э. Югурта, незаконнорожденный внук Массиниссы, захватил нумидий-ский трон и снова объединил страну, но в 105 году до н. э. римляне установили свой контроль в области. Третья попытка объединить Нумидию была сделана царем Юбой I в 49–46 гг. до н. э., однако его армия была разбита Юлием Цезарем, а сам Юба покончил жизнь самоубийством. Нуми-дия стала римской провинцией Новая Африка.

Другое берберское «царство», Мавритания, или «земля мавров», лежало к западу от Нумидии и включало территорию современного Марокко и западную часть современного Алжира. Большая часть Мавритании попала под римское владычество еще во II веке до н. э. В следующим столетии здесь не раз вспыхивали восстания против римлян, но всякий раз они были подавлены. В 13 году н. э. император Октавиан Август отдал трон Мавритании молодому берберскому принцу Юбе, сыну Юбы I Нумидийского. Выросший и воспитанный в Риме, он был женат на Клеопатре-Селене — дочери Марка Антония и знаменитой египетской царицы Клеопатры. Спустя несколько лет римляне отдали под его управление и Нумидию.

Царь Юба II вошел в историю как один из самых просвещенных правителей древности. Его резиденцией был Во-любилис — город на северо-востоке Марокко, расположенный в центре цветущей области. Значение Волюбилиса было велико еще до прихода римлян; здесь нашли убежище многие беженцы из Карфагена.

Могущество двух берберских провинций при Юбе II настолько возросло, что Рим всерьёз опасался, что они могут стать новым Карфагеном. В 42 году нашей эры император Клавдий разделил Мавританию на две провинции — Мавританию Цезарейскую (Mauretania Caesariensis) и Мавританию Тингитанскую (Mauretania Tingitana). К концу V столетия римское влияние в Северной Африке сошло на нет. На короткий срок эта область была завоевана вандалами, практически не оставившими после себя никакого культурного наследия, а на рубеже VII–VIII веков весь Север Африки был захвачен арабами, принесшими сюда новую религию — ислам.

Руины Волюбилиса, столицы одного из берберских «царств»

До прихода арабов берберское население Северной Африке было уже в значительной степени христианизировано. Распространение христианства в Нумидии началось еще во II веке, римский Карфаген являлся одним из важнейших раннехристианских центров. Современные берберы с гордостью подчеркивают, что Св. Августин, которого называют «главным архитектором христианства», был их соплеменником.

Христианство среди берберов получило распространение в форме донатизма. Возникшее в IV столетии, это ответвление христианства было осуждено церковью как ересь. В 316 году донатисты официально отделились от церкви и создали собственную церковную иерархию, а к 350 году донатизм уже доминировал на всем Севере Африки.

К приходу арабов христианские общины в регионах были ослаблены расколами и разобщены, однако ислам далеко не сразу завоевал здесь господствующие позиции. Точно так же и берберы не сразу подчинились новым завоевателям, оказав им серьезное сопротивление. Лишь после ряда жестоких сражений арабам удалось покорить берберские земли, но не самих берберов. Большинство из них, отступив в горы и пустыню (здесь сегодня сохраняются самые плотные группы берберского населения), продолжали жить так же, как жили раньше. Романизированная и христианизированная часть берберов бежала в Испанию; другая часть продолжала жить в Волюбилисе, Тингитане и других городах, сохраняя свое культурное наследие. Но слабая и разделенная страна постепенно все более и более втягивалась в орбиту арабского влияния. Всюду насаждался ислам, христианские анклавы сохранялись лишь в труднодоступных и удаленных местностях. Со временем из среды исламизированных берберов вышли великие султанские династии Северо-Западной Африки — Альморавиды, Альмохады и Мериниды. Берберы играли важную роль в арабском завоевании Испании: именно к ним прежде всего относится термин «мавры». Он происходит от греческого «Mauros», что означает «темный». В античности так называли коренных жителей Северного Марокко, но когда арабы завоевали эту область, этот термин получил новое значение: им стали называть и арабов.

Объединенные с арабским миром лишь общей религией — исламом, берберы всегда держали себя независимо, подчеркнуто дистанцируясь от арабов во всех других вопросах. Они оказали самое упорное сопротивление и европейской колонизации, начавшейся в 1830-х годах. На весь мир тогда прогремело имя вождя кабилов Абд эль-Кадера, на протяжении многих лет воевавшего с французами.

Подобно всем ныне существующим крупным нациям, берберы впитали в себя многочисленные чужеродные культурные влияния, смешались с другими народами. Сегодня название «берберы» распространяется на многочисленные гетерогенные этнические группы, объединенные общностью культуры, языка, общественной организации и методов хозяйствования. Самоназвание берберов — «Amazigh» (множественное число — «Imazigen»), что означает «свободные люди». «Берберы» — название, которое им дали другие народы и которое они сами не используют. Иногда высказывается мнение, что термин «бербер» происходит от греческого «Barbaroi» (варвары, иностранцы; точное происхождение термина не определено). Согласно другой точке зрения, этот термин имеет арабское происхождение и означает «те, кто не арабы».

Вопреки популярному романтическому представлению, рисующему берберов в виде кочевников, гордо рассекающих по пустыне на верблюдах, в реальности они ведут оседлую жизнь и в основном занимаются сельским хозяйством в горах и долинах северной Африки. На протяжении многих столетий берберы держали в своих руках всю транссахарскую караванную торговлю, играя огромную роль в экономических связях Африканского континента. Пять торговых маршрутов, протянувшихся от побережья Средиземного моря, на протяжении тысяч лет связывали народы южной Европы с оазисами Сахары и областями Черной Африки, лежащими к югу от великой пустыни. Берберские торговцы, перевозившие товары по этим путям, являлись тем самым посредниками между Европой и Африкой, проводниками взаимных культурных влияний. Торговля считалась в берберском обществе почетным занятием, в то время как обработка земли являлась уделом низших классов. С течением времени, однако, роль оседлых земледельцев в берберском обществе стала возрастать, так как с началом регулярных плаваний европейцев в Африку транссахарская торговля пришла в упадок.

Большинство берберов сегодня, по крайней мере номинально, исповедуют ислам. Эта религия была принесена сюда в VII столетии арабскими завоевателями. Обращение берберов в мусульманство затянулось на несколько столетий, до многих изолированных областей новая религия добралась только к XVI веку. Это, конечно, оставило большее количество следов прежних религиозных практик в берберском варианте ислама, некоторые его местные ответвления даже воспринимаются правоверными мусульманами как ересь. В то же время большинство берберов строго соблюдает исламские традиции, включая посты и праздники. Подобно большинству последователей ислама в Северной Африке, многие из берберов верят в существование различных духов (джиннов, djinns), гадают на Коране и носят защитные амулеты, которые содержат стихи из Корана.

Многие обычаи берберов уходят в глубь тысячелетий. В их числе — традиционно важное положение женщин в берберском обществе (впрочем, сегодня это зависит от того, в какой степени арабизирована та или иная берберская община). С этим, возможно, связана загадка так называемых ливийских амазонок, женщин-воительниц, по сообщениям античных авторов, живших некогда в Северной Африке. Название «амазонки» весьма созвучно самоназванию берберов — «amazigh». Известно, что около 700 года нашей эры, во время арабского завоевания Северной Африки, берберское сопротивление в одной из областей возглавляла женщина по имени Кахина, которая вела свое происхождение от цариц амазонок. На протяжении нескольких лет ей успешно удавалось противостоять арабам. Даже после исламского завоевания в берберском обществе сохранялось относительно равноправное положение женщин. В раннесредневековой «мавританской» Испании женщины имели доступ к высшему образованию, были женщины-адвокаты, женщины-профессора и даже женщины-врачи, что выглядит совершенно невозможным для мусульманского общества. Сегодня элементы этой традиции сохранились только среди самых изолированных берберских общин. Так, у туарегов женщины не только грамотны, но и являются хранительницами древнего берберского письма «тифинаг», созданного на базе ливийской письменности, и тем самым — хранительницами берберской литературы и поэзии.

Берберский язык — Tamazight — принадлежит к так называемой афро-азиатской (семито-хамитской) языковой семье, к ее «хамитской» (термин устаревший, но иногда еще встречающийся) ветви, разделенной приблизительно на 240 групп языков, распространенных от Марокко и Мавритании до Эфиопии, Эритреи и Сомали. К этой же ветви принадлежит и древнеегипетский язык, как и его преемник — коптский. На языках семитической отрасли этого семейства (включая еврейский и арабский языки) говорят в странах Ближнего Востока.

Первые выходцы из Африки переселились на Ближний Восток и в зону так называемого полумесяца плодородных земель приблизительно 100 тысяч лет назад. В зоне «плодородного полумесяца» общий «ностратический» или «евроазиатский» язык приблизительно 35 тысяч лет назад начал разбиваться на диалекты. В то время как западные диалекты развились в индоевропейские языки, диалекты в юго-западной Сирии и Израиле развились в афро-азиатское семейство языков. Согласно генетическим данным относительно берберов, которые сегодня остаются «самыми чистыми» из носителей языков афро-азиатской группы, это разделение произошло около 15 тысяч лет назад.[14] От ближневосточной основы афро-азиатские языки распространились в Северную Африку и в долину Нила.

Хотя лингвистические и расовые различия обычно совпадают, афро-азиатское языковое семейство в древности распространялось и на белые (кавказоидные), и на чёрные расовые группы — факт, «смущающий» некоторых историков, а особенно неисториков. Более того, считается наиболее вероятным, что на афро-азиатских языках первоначально говорили кавказоиды (факт, подтвержденный генетическими данными!), которые позже смешались или наложились на негроидов (нило-сахарцев?), поселившихся на верхнем Ниле и на Востоке Африки.[15] Древнее население Северной Африки было преимущественно кавказоидным с незначительной примесью негроидов и представителей древней капоидной (койсанской) расы. Некоторые этнографы и антропологи даже употребляют в этой связи термин «Белая Африка». Вплоть до нашего времени здесь сохраняются остатки населения, по выражению Дэвида Харта, «похожего на ирландцев» — светлокожего, с синими, зелеными, серыми или ореховыми глазами, белокурыми или рыжими волосами, с кожей, усеянной веснушками.[16] Генетически эти люди — кавказоиды. Более чем тысячелетняя колонизация финикийцев, греков и римлян, несмотря на значительное культурное и политическое влияние в «Ливии», не привела к каким-либо существенным антропологическим сдвигам в «белом» древнеберберском слое. Лишь арабы, пришедшие позже, подчинили своему влиянию и практически уничтожили этот слой во многих районах Северной Африки.

Габриэль Кампс, один из ведущих специалистов по пред-истории Северной Африки, заявляет, что попытки вывести «черную» родословную для берберов «зачастую преувеличены». Однако доказательство того, что древние берберы были черными и лишь затем смешались с кавказоидами, по некоторым причинам стало главным занятием так называемых афроцентристов, многие из исследований которых граничат с элементарной неграмотностью. Северная Африка всё же должна рассматриваться как часть европейского Средиземноморья, хотя и чрезвычайно отсталая его часть.

Современный берберский язык включает в себя более трехсот диалектов, различия между которыми из-за больших географических расстояний могут быть весьма значительными, хотя корни в любом случае остаются идентичными. На этом языке говорят на всем протяжении Северной Африки: от Канарских Островов до Египта и от Марокко до Чада. Многие города и области на Севере Африки носят берберские названия, например, Агадир, Тетуан, Оран, Тлемсен, Таманрассет, Тугга, Адрар и т. д. На берберском языке говорят преимущественно в сельских районах, особенно в горах Атласа и Кабилии, и в изолированных областях и сахарских оазисах Риф, Матмата, Джерба, Сива и т. д. Здесь берберский язык сохранился со времен исламского завоевания, поставившего берберов перед выбором: уйти в горы и пустыню, сопротивляясь арабскому господству, или инкорпорироваться в арабское сообщество, где доминировали арабский язык и культура. Интересно, что многие берберы Алжира не знают арабского и в качестве второго языка используют французский. Диалект алжирских берберов носит название «Amazigh».

Берберы Марокко говорят на трех главных диалектах. Один из них, «riffan», используется в области племени рифов и вдоль всей марроканско-алжирской границы. Диалект горных племен Высокого и Среднего Атласа имеет много названий — «amazigh», «zaian», «tamazight». Диалект, используемый в Анти-Атласе и в юго-западных оазисах, называется «chelha», «tashelhait», «soussi» или «chleuh».

Берберы пустыни Сахара говорят на диалекте «zencte». Берберский язык в Тунисе, называемый «chelha», уже исчезает, им пользуются лишь жители нескольких маленьких городов поселков в южной части страны. Взрослые и особенно женщины, кто редко покидает свои дома, говорят или по крайней мере понимают «chelha», в то время как их дети уже не знают родного языка и говорят только по-арабски.

В Ливии берберы области Джебель-Нафуса, расположенной во внутренней части Триполитании, говорят на собственном диалекте, называемом «Mazir». В Египте на берберском языке говорят в прибрежной зоне к западу Александрии и в оазисе Сива.

Письменность берберов столь же древняя, как и их культура. Нынешние варианты берберского письма — тифинаг, неотифинаг и другие — восходят к древнеливийской письменности, возникшей на основе пунического (карфагенского) алфавита, с некоторым влиянием южноаравийских и североаравийских письмен. Самые ранние из датированных древнеливийских надписей относятся ко II столетию до н. э., а наиболее древние могут быть даже на шесть или семь сотен лет старше. По мнению некоторых исследователей, различные формы ливийской (берберской) письменности в течение некоторого времени развивались независимо и происходят скорее от раннефиникийского, чем от пунического алфавита.

Древнеберберский алфавит: вертикальный и горизонтальный варианты

Памятники древнеливийской письменности находят повсюду в Северной Африке, они есть на Канарских островах, в Испании и Франции; их якобы даже нашли в Америке. Так как эта письменность использовалась главным образом для создания монументальных надписей, буквы имели геометрическую форму, чтобы их было удобней вырезать в камне (подобно скандинавским рунам или монументальной латыни). Под семитским влиянием, но в соответствии с нормами афро-азиатских языков, гласные на письме не обозначались (даже начальные); буквы обычно писались сверху вниз или справа налево. Формы знаков в некоторой степени отличаются в разных областях обширной берберской области, и их можно разделить на две главные группы — восточную и западную. Странно, что все эти надписи остаются нечитаемыми, поскольку лингвисты не могут связать древнеливийский язык с любым из дюжины главных берберских диалектов, на которых сегодня говорят на севере Африки. Однако это был все же берберский язык, и это свидетельствует об этнической непрерывности населения.

Древнеливийская письменность, остававшаяся в употреблении на протяжении нескольких сотен лет, начинает затухать к концу существования Римской империи. Самые поздние ее памятники, датируемые VI столетием нашей эры, находят в основном севернее гор Атласа. К этому же времени относятся надписи на берберском языке, сделанные латинским и неопуническим алфавитом.

С XII столетия берберские языки перешли на арабскую систему письма «абджад» («abjad»). До наших дней дошли также берберские тексты на так называемом еврейском абджад, написанные берберскими евреями. Однако одно из берберских племен юга Сахары, туареги, сохранили и продолжают сохранять в упрощенном варианте древнеливийскую письменность как живую традицию, используя ее в повседневной жизни. Частично видоизмененная, эта письменность получила название тифинаг (Tifinagh), и, несмотря на попытки (в Нигере и Мали) заменить ее латинским алфавитом, она широко используется и сегодня. Так как туареги — один из самых грамотных народов региона, их письменность время от времени применяется и в других западноафриканских языках. Интересно, что тифинагом чаще пользуются туарегские женщины, чем мужчины: статистика показывает, что им владеет две трети туарегских женщин и лишь треть мужчин, которые вместо тифинага предпочитают осваивать арабский язык и арабскую письменность, чтобы иметь дело с внешним миром. Тифинаг же используется преимущественно в частной жизни (обычно для написания писем), памятники литературы, написанные на тифинаге, можно буквально пересчитать по пальцам.

Детали развития тифинага от ливийского неизвестны. Некоторые древние наскальные надписи в пустыне Сахара содержат знаки, которые не сохранились в современном тифинаге, что позволяет выявить некоторую степень исторической связи; надписи на том же самом «промежуточном» алфавите (это тифинаг в любом случае) были найдены на Канарских островах.

В последние годы в связи с ростом национального самосознания берберов делаются попытки создать на базе тифинага новый общеберберский алфавит. Так в конце 1960-х годов группа сторонников берберского возрождения создала так называемый академический берберский алфавит (Agraw Imazighen), сформированный из тифинага и древнеливийского, и хотя лингвисты крайне недовольны им, за истекшие годы он завоевал относительно прочные позиции, однако сколько людей могут сегодня в реальности читать на нем — неизвестно. Помимо «академического», сегодня создан ещё ряд берберских алфавитов, в том числе так называемый Guanche-Tamazight, изобретенный специально для Канарских националистов и произвольно основанный на сохранившихся остатках языка гуанчей — коренного населения Канарских островов. Повсюду одни берберы…

В наше время нет недостатка в псевдонаучных теориях, ставящих во главу угла чуть ли не всей человеческой культуры какой-либо один народ или регион, а то и просто что-нибудь фантастическое, типа Атлантиды. К ним, в частности, относятся «афроцентрисгские», «ивдоцентристские», «германоцентристские» и прочие (список можно продолжить) концепции, имеющие в своей основе не научные факты, а политические амбиции. Берберам в этом отношении повезло: бедный народ, живущий в буквальном смысле «на краю ойкумены», всегда находился в стороне от большой политики, что дало возможность ученым из разных стран мира и с самыми разными политическими взглядами относиться к нему абсолютно беспристрастно, без ненужного «бербероцентризма». За два истекших столетия объем этих абсолютно беспристрастных исторических, этнографических, археологических, лингвистических, антропологических, палеогеографических и прочих данных накапливался и рос. Наконец, наступило время, когда ведущие ученые всего мира сначала вполголоса, а затем все громче и громче заговорили о том, что североафриканское, а точнее берберское, происхождение имеет… едва ли не вся европейская цивилизация, и уж точно — практически все древние культуры Европы!

«Проблема археологии состоит в том, чтобы знать, когда прекратить смеяться», — сказал как-то всемирно известный специалист по истории Древнего мира, профессор из Оксфорда доктор Глин Дэниел. В случае с берберами смеяться прекратили довольно быстро. Карл-Вильгельм Гумбольдт еще в начале 1820-х годов выступил с аргументированным предположением, что выходцы из Северной Африки — иберы, заселившие в VIII тысячелетии до н. э. Испанию и говорившие на языке, отличавшемся от современных индоевропейских языков, в дальнейшем распространились на Сицилию, Сардинию, Корсику, Южную Францию и британские острова и что современные баски представляют собой остатки этого древнего населения Западной Европы. Основным аргументом, на который опирался Гумбольдт, является большое число доиндоевропейских топонимов, распространенных в Испании и на юге Франции, которые имеют лингвистические корни в языке басков.[17]

Противники Гумбольдта, в частности Л.-Ф. Граслин, выступили с утверждениями, что название «Иберия» представляет собой всего лишь искаженный греческий термин, обозначающий Испанию, и что нет никаких доказательств тому, что баски когда-либо занимали более обширную область чем та где они живут в настоящее время, договорившись в итоге до того, что никаких иберов никогда не было и вся баскско-иберийская теория является вымыслом. После долгих споров мнение Граслина и его коллег широкой поддержки не получило, и сегодня основной поток исследований идет в русле, обозначенном в свое время Гумбольдтом.

Действительно, сходство этнонимов «берберы» и «иберы» бросается в глаза. Напомним, что этноним «бербер» не является самоназванием народа, а его происхождение традиционно выводится от греческого «barbaroi» («варвары»). Точная этимология этого слова не ясна, и вполне возможно, что все как раз наоборот: термин «варвар» происходит от этнонима «бербер». В основе же слов «ибер» и «бербер» лежит один и тот же корень «бер», только в первом случае ему предшествует древнеливийский артикль «i» («i-ber»), а во втором элемент «бер» удваивается («ber-ber»).[18]

Разумеется, никто не утверждает, что берберы и иберы — это один и тот же народ; но это народы, происходящие от общего североафриканского корня, а именно — от капсийской культуры, процветавшей на Севере Африке и в Сахаре в VIII–V тысячелетиях до н. э. Напомним, что именно в это время начался последний этап высыхания Сахары. И именно 8 тысяч лет назад Север Африки, особенно его западная часть, начинает выходить из изоляции и устанавливает связи с народами Средиземноморья и Западной Европы. И вероятно, именно с начавшимся высыханием Сахары связана очередная волна протоберберских переселенцев из Северной Африки в Испанию.

Мы говорим «очередная» потому, что исход населения Северной Африки в Европу наблюдался и ранее, и связан он был также с масштабными климатическими изменениями. Первая волна переселенцев пришла в Европу в конце последнего ледникового периода, идя вслед отступающему на север леднику. Негостеприимная тундра, занимавшая Пиренейский полуостров в ледниковую эпоху, уступила место более мягкому климату. Североафриканские пришельцы смешались с охотничьими народами, жившими здесь многие сотни лет.

Последующие переселенцы с Севера Африки принесли с собой в южную и восточную Испанию элементы капсийской культуры. Капсийская культура, имеющая ряд отчетливых характеристик, первоначально распространялась вдоль восточного, средиземноморского побережья Испании. Тогда же, 8–5 тысяч лет назад, в восточной Испании появляется особая группа памятников наскального искусства, получившая в научном мире название «левантийского искусства». Разительно отличающиеся от всех находящихся с ними в территориальной близости наскальных росписей так называемого франко-кантабрийского стиля (Альтамира, Ла Мут и др.), эти памятники ясно свидетельствуют о появлении здесь неких пришельцев, принесших с собой новые культурные традиции.

Впервые наскальные рисунки этого стиля были открыты в 1903 году близ города Теруэль. В 1910 году были обнаружены росписи пещеры Альпера, затем последовали открытия в долине Валь дель Чарко дель Агуа Амарга и в ущелье Вальторта. В 1920 — 1930-х годах был обнаружен и исследован еще ряд важных памятников левантийского искусства. Эти в основном одноцветные, небольшие (до 30 см высотой) изображения имеют явное стилистическое сходство с памятниками наскальной живописи Северной Африки. Наиболее распространенные сюжеты — охота, военные и жанровые сцены, композиции культового характера. Изобилующие изображениями людей, левантийские рисунки донесли до нас облик новых обитателей Испании. Женщины изображены обычно одетыми в длинную колоколообразную юбку, с обнаженной верхней частью тела. Подобные одеяния встречаются в древнем искусстве Северной Африке и Крита. На ногах и руках мужчин и женщин видны какие-то кольца — видимо, браслеты, изготовленные из кожи или растительных волокон. Мужчины большей частью представлены обнаженными, иногда — в коротких, до колен, штанах, охваченных поясом или поддерживаемых ремешками. Головы некоторых фигур украшены особыми прическами или перьями.

Пришельцы из Северной Африки — иберы — принесли в Испанию традиции изготовления микролитов — маленьких кремневых лезвий геометрической формы, пастушеского скотоводства и примитивного сельского хозяйства. Миграции народов с Севера Африки на Пиренеи имели место и в более поздние времена. Последняя волна иберов пришла в Испанию уже в конце бронзового века. По названию этого народа и весь Пиренейский полуостров, на котором сегодня расположены Испания и Португалия, часто именуется Иберийским полуостровом, или Иберией. Во времена Геродота название «Иберия» распространялось не только на Пиренейский полуостров, но и на юг Франции вплоть до Роны.

Зоны распространения франко-кантабрийского (.) и левантийского (+)искусства

Первые письменные упоминания об иберах в греческих источниках относятся к V] веку до н. э. Иногда высказывается мысль, что термин «ибер», так же как и «варвар» (т. е. бербер), имеет греческое происхождение и происходит от греческого названия нынешней реки Эбро в Испании — Iberus (возможно, что это название связано с баскским «ibay-erri» — «речная страна»). Это нисколько не противоречит высказанной выше гипотезе о близком родстве этнонимов «ибер» и «бербер».

Подобно современным берберам, иберы говорили на многочисленных диалектах, восходящих к одному общему корню. «Коренной» областью расселения иберов стало восточное побережье Испании и долина реки Эбро; в других областях полуострова жило смешанное население, объединявшее потомков мадленских охотников верхнего палеолита и ранних переселенцев с Севера Африки.

Люди и животные. Левантийская наскальная роспись. Провинция Лерида, Испания

Анализ многочисленных костных останков свидетельствует, что иберы имели тот же антропологический тип, что и предшествовавшие им капсийцы и современные берберы: они были невысокого роста, с яйцевидными или эллипсоидными черепами. Предполагается, что они имели медный цвет кожи. Этот антропологический тип, известный как евроафриканская или средиземноморская раса, с небольшими вариантами встречается среди народов Древней Греции, Италии, Малой Азии, Египта, Эфиопии и Северной Африки. К близкому типу принадлежат живущие сегодня в Испании баски. Останки людей североафриканского происхождения обнаружены и на западе Пиренейского полуострова. Примером тому могут служить находки в Муге, приблизительно в тридцати милях к северо-востоку от Лиссабона. Здесь в древних захоронениях археологи обнаружили скелеты невысоких длинноголовых людей, очень близких древним ливийцам.

Название «иберы» к середине 1 тысячелетия до н. э. распространялось на все население Пиренейского полуострова. О ранней истории иберов, их отношении к другим народам древней Испании, о распределении иберийских племен и связях между ними, о лингвистических, социальных и политических характеристиках и истории мы сегодня имеем только самые общие, фрагментарные и довольно противоречивые сведения. Во всяком случае, очевидно, что к приходу греков (VI в. до н. э.) в Испании жило множество отдельных племен, находящихся на разных уровнях цивилизации, но связанных между собой очевидной расовой идентичностью, схожим (но не идентичным) языком, и по своим этническим признакам отличающихся от финикийцев, италийских народов и кельтов.

Лучник из Вальторты. Наскальная роспись. Восточная Испания

О языке иберов мы сегодня знаем преимущественно из надписей на монетах той поры, широко находимых в Испании и Южной Франции, а также крайне немногочисленным надписям, высеченных в камне. Это был неиндоевропейский язык, имеющий много параллелей с языком современных басков; прослеживаются его связи с другими неиндоевропейскими языками Западного Средиземноморья и Атлантического побережья Европы. В VI–IV веках до н. э. иберы употребляли в письме алфавит, схожий с древнегреческим, но имеющий заимствования и из пунического алфавита. В письменности иберов сохранилось также несколько знаков, имеющих гораздо более древнее происхождение и родственных критскому линейному письму «А» и древнеливийской (североафриканской) письменности. Испанский филолог Антонио Товар указывает, что иберийские и «ливийские» (то есть берберские) надгробные надписи-эпитафии подобны друг другу и часто включают в себя слово «eban» (берберск. «камень») или «teban» (иберийск. «камень»), различающиеся лишь наличием определенного артикля «t».

Своего пика цивилизация иберов достигла в IV столетии до н. э. Позднее их культура подверглась сильному пуническому влиянию в результате карфагенской колонизации побережья Испании. Около IV века до н. э. начались кельтские вторжения в Испанию, вызвавшие крах иберийской культуры. Индоевропейские пришельцы-кельты, согласно сообщению Диодора Сицилийского, смешались с иберами, образовав единую кельтиберскую народность. Остаток доиндоевропейского населения сохранился в Пиренеях, и его наследниками в наши дни являются баски. После римского завоевания Испании кельтиберы постепенно восприняли римскую культуру.

Однако пришельцы с севера Африки не ограничились освоением лишь территории Пиренейского полуострова. Принесенные ими элементы капсийской культуры, как установили археологи, распространяются вплоть до северной Франции. Характерные для этой культуры миниатюрные кремневые орудия находят среди инвентаря азилийской и тарденуазской археологических культур, распространявшихся на территории Франции, Бельгии и Британских островов. По мнению X. Обермайера,[19] эти западноевропейские культуры почти наверняка развились в Африке и оттуда были принесены в Европу переселенцами. Другой известный ученый, доктор Фрэнсис Оуэн[20] утверждает, что выходцы из Южного Средиземноморья (то есть из Северной Африки), пришедшие в эпоху мезолита в Европу, были носителями культуры микролитов, относящейся к поздней стадии капсийской культуры. Эти люди, известные как «тарденуазцы» (название этой культуре дано по имени города Фер-ан-Тарденуа во Франции), использовали характерные наконечники стрел, рыболовные крючки и другие инструменты. Сегодня следы этой культуры находят повсюду в Европе, вплоть до Германии и Польши. По заключению американского исследователя Дж. Кларка, появление тарденуазской культуры в Центральной Европе явилось «почти наверняка результатом движения людей с Севера Африки».[21]

Между 6800 и 5000 годами до н. э. тарденуазская культура достигла своего расцвета в Северной Европе, где она известна как культура маглемозе — по названию местности в Дании, где впервые были обнаружены ее памятники. Эта культура, приспособленная к жизни среди северных лесов и равнин, распространялась на северо-восточную Францию, Англию, Ирландию, Голландию, Данию, южную Швецию, северную Германию, Польшу, Эстонию и Финляндию. После детального изучения всех свидетельств, уже упоминавшийся Дж. Кларк пришел к выводу, что источник культуры маглемозе, по крайней мере частично, «находился, вероятно, на Севере Африки». Маглемозианское искусство использовало те же самые геометрические образцы, которые характеризуют североафриканское берберское искусство. Реалистические изображения животных в маглемозианском искусстве фактически идентичны с иберийским искусством и, по мнению Дж. Кларка, происходят «в конечном счёте с Севера Африки». Эта удивительная однородность культуры, распространяющейся от Северной Африки до Финляндии, как считает Дж. Кларк, «может быть объяснена только на этническом основании». Давно замеченные параллели между ливийским (берберским) и древнегерманским искусством в свое время вынудили некоторых немецких археологов на «дикие» гипотезы касательно перемещений древних германцев на Север Африки, но сегодня мы знаем, что на самом деле влияние шло в противоположном направлении. Профессор Игорь Диаконофф даже высказывает убеждение, что мезолитические обитатели Европы говорили на протоберберском языке.[22]

В VI–V тысячелетиях до н. э. происходит становление земледельческо-скотоводческого хозяйства в Европе. Пришедшие с Севера Африки переселенцы привели с собой из Сахары и стада крупного рогатого скота. Сегодня доказано, что дикие буйволы, обитавшие в Европе в эпоху палеолита, вообще не были способны к доместикации (одомашниванию), и все поголовье современного европейского рогатого домашнего скота имеет своей протосновой один из видов североафриканского «древнего буйвола».

К концу IV тысячелетия, накануне прихода первых индоевропейских племен, на территории всей Европы уже существовали разнообразные и сложные культуры отчетливо производящего облика. Индоевропейцы, в III тысячелетии до н. э. начавшие движение в Европу, частично вытеснили и истребили жившее здесь бербероязычное население, частично смешались с ним. По мнению Ф. Оуэна, доиндоевропейские обитатели Европы — выходцы из Южного Средиземноморья «являются частично предками германцев». Индоевропейцы, продолжает Оуэн, вторглись в Германию с юго-востока около 3000 года до н. э. и, смешавшись здесь с местными жителями, создали множество смешанных культур, простершихся «далеко к югу вплоть до Швейцарии».

Антропологические исследования, проведенные на протяжении последних ста лет такими светилами европейской науки, как Брока, Дэвис, Хаксли, Вирхов, Тубино и другими, неопровержимо доказали, что в эпоху неолита на территории Европы обитала раса низкорослых людей с яйцевидными или овальными черепами — то есть все те же самые «евроафриканцы» или средиземноморцы. Их останки, помимо Испании, найдены в Бельгии и Франции, Англии и Германии. Если в Испании эту неолитическую расу принято считать иберами, то что мешает распространить это название на всех обитателей тогдашней Европы?

Эти невысокие меднокожие люди, которых еше иногда называют «черными кельтами», в VII–III тысячелетиях до н. э. населяли огромные пространства от Испании до Прибалтики и от Британских островов до Греции. Многие исследователи полагают, что пикты, населявшие Шотландию к моменту прихода кельтов, также имели иберийское происхождение, как и древние жители Уэльса. В эту эпоху едва ли вся Европа, вероятно, говорила на протоберберских языках и диалектах.

Учёными давно было признано, что в современных германских языках присутствует существенный доиндоевропейский компонент. По оценке итальянского исследователя Пьер-джузеппе Скардильи, около 40 % древнегерманского словаря составляли неиндоевропейские слова, происходящие из некоего иного источника. Эдгар Полом[23] находит «очевидным», что современные германские языки сохраняют следы языка, на котором говорили доиндоевропейские жители Дании и Северной Германии.

Имеются ли в действительности лингвистические связи между берберским языком и германскими языками? На основе сохранившихся в германских языках следов, исследователи попытались восстановить язык доиндоевропейских обитателей Европы. Оказалось, что в этом языке имелась система четырех гласных без «о», и в нем использовались одни и те же обозначения для личных и относительных местоимений. Но современный берберский язык как раз имеет систему с четырьмя гласными без «о» и использует те же самые обозначения для личных и относительных местоимений! Многие корни доиндоевропейских слов, сохранившиеся в германских языках, могут быть прослежены назад, к афроазиатскому источнику. Этот древнеберберский (древнеливийский) язык оказал глубокое воздействие на индоевропейские племена, поселившиеся в Западной Европе. Он, в свою очередь, вероятно, включал в себя элементы еще более древних языков, на которых говорили племена, населявшие Европу в эпоху палеолита. Некоторые исследователи даже пытались разделить доберберские и берберские элементы в этом языке, однако немецкий лингвист Йоханнес Хубшмид убежден, что в данный момент сделать это невозможно.

Германцы — не единственное западноевропейское племя, на которое глубоко повлияла североафриканская культура. Кельтский язык особенно богат берберизмами. По мнению известного ученого Юлиуса Покорни, «с любой точки зрения невозможно», что кельты были самыми ранними жителями Ирландии; первоначальным ее населением являлись длинноголовые средиземноморцы — те самые, которые «все еще составляют основной элемент в населении Севера Африки». Лингвистический анализ доказывает «близкие отношения между берберами и островными кельтами».[24] Помимо кельтского и древнегерманского языков, присутствие одного и то же «хамитского», т. е. североафриканского, языкового субстрата сегодня выявлено в испанском, баскском, каталанском, португальском, французском и английском языках.

Пеласги — доиндоевропейский народ, населявший Грецию до прихода ахейцев, также, возможно, были протоберберами. Когда известный ученый Дж. Серджи в 1901 году высказал эту гипотезу, он был подвергнут осмеянию. Однако относительно недавно американский лингвист Эрик Хамп привел большее количество свидетельств в ее пользу. По его мнению, пеласгский язык принадлежал к той же самой совокупности языков, что и язык доиндоевропейских жителей Северной Европы.

Движение протоберберских (протоливийских) племен в VIII–VI тысячелетиях до н. э., вызванное начавшимся высыханием Сахары, имело место не только в северном, европейском, но и в восточном, египетско-нубийском направлении. Древние капсийцы расселились по огромным пространствам Севера Африки, вплоть до крайнего востока Кении и Танзании, где найдены те же самые орудия труда и обнаружены следы использования красной охры. Эта так называемая кенийско-капсийская культура была создана людьми средиземноморского кавказоидного типа, которых ряд исследователей именует «протохамитами». Их потомками скорее всего являются современные жители Эфиопии. По оценкам исследователей, основные народы, населяющие сегодня эту страну — амхара и тигре — приблизительно на 60 % африканцы и на 40 % — кавказоиды. Л. Кавали-Сфорца[25] предполагает, что берберы, как и арабы, были «кавказоидными родителями» населения Эфиопии. Он же отмечает, что нубийцы Судана генетически ближе к марокканским берберам, чем к какой-либо иной народности Африки. Даже в наши дни названия некоторых городов Востока Африки, возможно, отражают название древних обитателей этого региона — Иса-Бербер в Судане, Бербера в Северном Сомали.

Множество фактов свидетельствует и о связях протоберберского населения постепенно усыхавшей Сахары с Древним Египтом. Сам факт возникновения раннегосударственных образований в Древнем Египте может быть связан с необходимостью противостоять усиливавшемуся давлению с запада. Протоберберские племена, гонимые засухой, стремились уйти в более благополучные области, и ближайшей и наиболее благоприятной из них была долина Нила. Естественно, что ее население было вынуждено защищать свои земли от пришельцев, что и вызвало усиление военных вождей и привело в итоге к формированию первых государств (военно-политических образований) в долине Нила.

Древнее население Египта составляли местные племена Северной и Восточной Африки. К ним присоединились пришельцы из Северо-Западной Африки, покинувшие родные места из-за начавшегося высыхания Сахары. Древнеегипетский язык сложился уже к рубежу IV–III тысячелетий до н. э., и наряду с ливийско-берберскими, кушитскими и семитскими (финикийским, вавилонским, ассирийским, древнееврейским) языками он входил в общую языковую семью, которую сегодня принято называть афро-азиатской или афразийской (устаревшее название — семито-хамитская).

Вероятно, на первых порах миграция населения из сохнущей Сахары в долину Нила шла беспрепятственно, и лишь когда возникла угроза перенаселения, появилась необходимость в противостоянии этой миграции. На рубеже V–IV тысячелетий в Египте появляются признаки социального расслоения населения. Традиционные вожди общин, которые должны были обеспечивать защиту от пришельцев, а также их воины постепенно выдвигаются в разряд привилегированного класса, в интересах которого формируются первые, зачаточные формы государственной власти. Гробницы вождей этого, так называемого додинастического периода истории Египта, длившегося приблизительно до 3000 года до н. э., резко выделяются среди захоронений рядовых общинников. И хотя древняя цивилизация Сахары в этот период еще окончательно не угасла, Египет вскоре обогнал ее в развитии. «В IV–II тысячелетиях, — отмечает Ю. М. Кобищанов, — в центре и на востоке Сахары существовало не менее трех очагов относительно высокой земледельческо-скотоводческой культуры: на обильно орошаемом дождями, лесистом в те времена нагорье Хоггар и его отроге Тассилин-Аджер, на не менее плодородных нагорьях Феццана и Ти-бести, а также в долине Нила. Материалы археологических раскопок и особенно наскальные изображения Сахары и Египта свидетельствуют о том, что все три очага культуры имели много общих черт: в стиле изображений, формах керамики и пр. Повсюду — от Нила до Хоггара — скотоводы-земледельцы почитали небесные светила в образах солнечного барана, быка и небесной коровы. По Нилу и по ныне высохшим руслам рек, протекавшим тогда по Сахаре, местные рыболовы плавали на тростниковых лодках сходных форм. Можно предполагать весьма сходные формы производства, быта и общественной организации. Но все-таки с середины IV тысячелетия Египет начал обгонять в своем развитии и Восточную и Центральную Сахару».[26] Можно констатировать, что этот рост связан прежде всего с притоком населения и связанных с этим социальных изменений в раннеегипетском обществе. Загадка мегалитов

С распространением протоберберских племен по огромной области от Северной Европы до Восточной Африки связана загадка так называемых мегалитов (мегалит — «большой камень»), много лет не дающая покоя исследователям. Проблема мегалитов — одна из узловых проблем первобытной истории. Сравнительно однотипный характер этих древнейших архитектурных сооружений, примерно одинаковое время их появления в Европе, их огромное количество (только во Франции их насчитывается около четырех тысяч) и необычайно широкое распространение свидетельствуют о существовании каких-то однородных верований, бытовавших у различных народов, воздвигавших эти гигантские монументы повсюду от Ирландии и Скандинавии до Кавказа и Малой Азии.

Известны три типа мегалитических построек:

Менгиры — каменные столбы от одного метра и более, стоящие отдельно или группами.

Дольмены — стоповидные сооружения из больших каменных глыб.

Кромлехи — сложные сооружения, имеющие округлую форму и составленные из грубо отесанных каменных блоков, которые поддерживают перекрывающие их плоские каменные плиты. Самое крупное сооружение такого типа, Стоунхендж (графство Уилтшир, Англия), датируется началом II тысячелетия до н. э.

Стоунхендж — один из самых величественных памятников, оставленных культурой мегалитов

В пользу гипотезы о какой-то единой древней культурной традиции говорит также и то, что в это время распространение получает не только сама идея таких сооружений, но и связанные с ними символы и декоративные элементы, в том числе солярные (солнечные) знаки. На возможность связи мегалитических сооружений с культом солнца указывает и то, что такие сооружения, как Стоунхендж, ориентированы своей главной осью к точке восхода солнца в день летнего солнцестояния.

Итак, однотипные памятники, единовременность их появления, общая культурная традиция на огромном пространстве… Но мы уже видели в предыдущей главе, что в это время в Европе бытовал и относительно однородный язык — скорее всего протоберберский! Неужели протоберберы и создали эти величественные памятники древности, включая знаменитый Стоунхендж?

Приблизительно около 5000 года до н. э. на Иберийском полуострове зародились две культурные традиции, в относительно короткий срок распространившиеся на всю доисторическую Западную Европу. Первой была так называемая мегалитическая культура; вторая — культура бикеров, оставившая свои археологические следы повсюду в Европе.

Мегалитическая культура зародилась, как установлено, на западе Иберийского полуострова, на территории современной Португалии, около 4500 года до н. э. Хотя в ней присутствовал несомненный североафриканский компонент, мегалитическая культура в целом явилась продуктом местного развития. Эта культура быстро распространилась по всему атлантическому побережью Европы и Северной Африки, от Канарских островов на юге до Ирландии на севере. Ее удивительная однородность свидетельствует о том, что носителем культуры мегалитов был один народ, а ее ярко выраженная «прибрежность», тяготение к прибрежным зонам, говорит о том, что это был народ мореплавателей, а точнее — народ земледельцев, по каким-то неизвестным причинам вдруг отправившийся в море!

Традиция строительства мегалитов шла рука об руку с сельским хозяйством. В 4000–3000 гг. до н. э. неолитические мореплаватели распространили свою культуру от Иберии до Франции, Итальянских Альп, Сицилии, Сардинии, Корсики, Балеарских Островов, Швейцарии, Нидерландов, Германии, Южной Скандинавии и Британских островов. Что заставляло этих людей уходить на своих утлых лодках буквально за тридевять земель? Сколько-нибудь вразумительного ответа на этот вопрос нет, и причина распространения мегалитической традиции остается одной из самых больших загадок древности. По мнению английского ученого Иана Макки, разгадка этой тайны вообще может лежать в иррациональной плоскости: мегалитизм мог быть неким активным религиозным движением, руководимым кастой профессиональных священников и волхвов. Стремясь повсюду распространить свою религию, эти волхвы, подобно ирландским монахам раннего средневековья, небольшими группами или даже поодиночке уходили в плавание, селились среди неолитических земледельцев Атлантического побережья, обращали их в свою веру и обучали строительству мегалитов, живя в своеобразных «монастырях» и получая содержание от земледельцев.[27]

На каком языке говорили строители мегалитов? По мнению Макки, они были иберийскими берберами. Г Адаме более осторожно определяет их как «хамиты», т. е. выходцы из Северной Африки, и считает идею относительно берберского происхождения строителей мегалитов «разумной рабочей гипотезой».[28] Доктор Глин Даниел пишет, что с уверенностью можно говорить о том, «что строители мегалитов не говорили на инодоевропейском языке. Мы должны ожидать, что они говорили скорее на средиземноморском языке — некоем доиндоевропейском языке, который, возможно, сохранился по сей день как берберский или как баскский».[29]

Мегалитические памятники повсюду на огромной территории — от Северной Европы до Средиземноморья — имеют общие признаки, роднящие их с местом происхождения этой культуры — западным побережьем Пиренейского полуострова. Но, собственно говоря, произошли ли дольмены в Португалии, Испании или в другом месте, даже менее важно, чем очевидный факт тесных культурных контактов между западом Европы и Восточным Средиземноморьем на рубеже позднего неолита и раннего бронзового века.

Несмотря на свои выдающиеся достижения в области строительства, мегалитическая культура была довольно консервативной и архаичной. Приблизительно в Европе начинает применяться медь, и каменный век уступает место так называемому халколиту — медному веку (от греческого халкос — медь). Однако культура строителей мегалитов не приняла металл, и осталась в каменном веке. Быстро вытесненная на обочину истории, она приблизительно с 2600 года до н. э. прекратила своё существование. Дольше всех мегалитическая культура продержалась на Британских островах, исчезнув около 2000 года до н. э. и оставив здесь свой самый великолепный памятник — Стоунхендж (ок. 2000–1900 гг. до н. э.).

Аллея менгиров в Карнаке. Бретань, Франция

Наследником традиций дальнего мореплавания в Атлантике, заложенных строителями мегалитов, долгое время оставался полулегендарный город Тартес (Тартесс), располагавшийся там, где и зародилась мегалитическая культура — на крайнем западе Иберийского полуострова, где-то на атлантическом побережье Испании, скорее всего — в устье реки Гвадалквивир. Точное его местоположение неизвестно. Он возник, по всей видимости, на месте одного из центров распространения древней мегалитической культуры. С этапом становления Тартесской цивилизации исследователи связывают так называемую «культуру Эль-Аграр», зародившуюся на юге Испании и распространившую свое влияние на север Португалии и на северо-восток Испании вплоть до Балеарских островов.

Исторический Тартес, согласно А. Шультену[30] был основан около 1150 года до н. э. Его расцвет приходится на начало бронзового века (ок. 2500 г. до н. э.), когда этот город держал в своих руках практически всю европейскую торговлю оловом и многими другими металлами. «До VI в. до н. э. Тартес был самым богатым торговым городом Европы, «воплощением богатства металлами», — пишет известный немецкий историк Р Хенниг. — В этом качестве он был центром Средиземноморья по добыче руд и по торговле металлами. Сам чрезвычайно богатый серебром, медью, свинцом, которые в больших количествах добывались в горах Сьерра-Мо-рена, Тартес, кроме того, вместе со своим безыменным предшественником на протяжении почти 1500 лет был главным посредником при вывозе олова из Британии и при изготовлении бронзы для всех стран Средиземноморья».[31] По всей видимости, морской путь к богатым оловом Британским островам жители запада Иберии узнали именно в эпоху мегалитов. «Обычным было для жителей Тартесса вести торговлю в пределах Эстримнид», — отмечал много столетий спустя Руфий Фест Авиен, римский писатель второй половины IV века нашей эры. Название Эстримниды, или Эстримнидские (Эстримнийские) острова, относилось к Британским островам и, возможно, к побережью Бретани (Франция). Разработка олова здесь началась ещё в 2100–2000 гг. до н. э. В эпоху бронзового века олово играло роль жизненно важного металла, так как бронза, как известно, представляет собой сплав меди с оловом. Между тем месторождений олова нет нигде в Средиземноморье, и все великие цивилизации древности, включая древнеегипетскую, были вынуждены импортировать его из Испании, где, помимо привозного олова с Британских островов, имелись собственные месторождения этого металла. Берберская Атлантида

Приблизительно в то же время, когда на западе Иберийского полуострова зародилась культура мегалитов, между 4000 и 2600 гг. до н. э., на востоке Испании возникла и развивалась неолитическая культура, получившая название альмерийской (по названию современного испанского города Альмерия). Она быстро распространилась в Андалусию с одной стороны, и в долину реки Эбро — с другой. Возможно, альмерийская культура и послужила основой того, что позже стало известно грекам как иберийская культура.

На последних стадиях своего развития это уже была халколитическая культура, использовавшая в дополнение к камню медь. Альмерийская культура тесно связана с культурой народа, получившей в научной литературе название «бикеров» (от английского the Beaker — «кубок», «чаша»). Носители этой культуры делали характерную глиняную посуду в форме колоколообразной чаши.

Происхождение культуры бикеров неясно. Ряд исследователей называют в качестве ее прародины Португалию и считают, что бикеры напали на поселения альмерийцев и, завоевав их, восприняли их культуру. Другие ученые предполагает, что бикеры из Португалии сперва проникли на Север Африки, а уж затем переместились на восток Испании, где столкнулись с комплексом халколитической альмерийской культуры, и обе культуры мирно слились. Однако сегодня установлено, что самые ранние артефакты, относящиеся к культуре бикеров, происходят из Туниса, и этнические и культурные корни бикеров были, очевидно, берберские (ливийские). Множество характерных черт, в частности тип наконечников стрел, связывают берберов Севера Африки с бикерами Испании. Уже упоминавшийся Г. Адаме определяет бикеров как берберо-ливийцев («Libyco-Beibei»). По мнению другого исследователя, Дж. Форд-Джонстона,[32] культура бикеров имеет смешанную испано-африканскую родословную.[33] Но если вспомнить, что древнее население Испании — иберы — происходит из Северной Африки, то можно уточнить, что бикеры имеют едва ли не чисто североафриканскую родословную.

На Иберийском полуострове бикеры оставили после себя многочисленные надгробные памятники, известные как «мотильяс» (исп. «motillas»), представляющие собой своего рода укрепленный могильный холм. Строительство намогильных насыпей было характерным признаком протоберберских культур древнего мира, как в Африке, так и в Европе. Известные сегодня у североафриканских берберов как «диджар» (djidar), эти насыпи имеют близкую связь с мегалитическими памятниками. В то время как древние жители Восточного Средиземноморья хоронили своих мертвых преимущественно в гробницах, высеченных в скалах, строители мегалитов строили каменные гробницы, закрывая их глиняными насыпями.

Колоколообразные чаши бикеров известны гораздо бо-ольше, чем их насыпи. По всей вероятности, изготовление этой посуды связано с традицией употребления хмельного напитка — нечто вроде меда, приправленного травами и дикими фруктами. Характерный облик чаш бикеров, по мнению некоторых исследователей, восходит к плетеной посуде, изготовлявшейся на Севере Африки их травы эспарто, которую для большей влагоустойчивости обмазывали глиной. Позднее их стали делать целиком из глины. Чаши украшали характерным орнаментом в виде заштрихованных треугольников.

Новая волна культурного нашествия протоберберов распространялась стремительно. Уже около 3000 года до н. э. бикеры появились в южной Франции, где археологи сегодня повсюду находят их со вкусом украшенную глиняную посуду. Особенно плотно поселения бикеров располагались в нижнем течении Роны и Аквитании. Здесь их племена жили еще в римские времена. Одно из этих племен, толосаты (Tolosati), дали свое имя современному городу Тулуза (франц. Toulouse). Имя другого французского города. Марсель, обычно связывают с названием существовавшей здесь с VI века до н. э. греческой колонии Массалия (Массилия). Название «массилы» носил один из берберских племенных союзов на Севере Африки.

Следы культуры бикеров распространяются на весь запад Европы, вплоть до Ирландии. Несмотря на то что нашествие кельтов-индоевропейцев фактически уничтожило эту культуру, отдельные группы потомков бикеров сохранялись еще долгое время и продолжают существовать вплоть до наших дней. Кельты-галлы, заселившие территорию современной Франции в VII–VI веках до н. э., частично вытеснили бикеров, частично включили их в свое культурное пространство. Из сочинений античных авторов известно, что среди галлов, которые назвали себя «комброги» (Combroges) — «соотечественники», жило племя, которых галлы называли «аллоброги» — «люди из другой страны», «не-соотечественники».

В Центральной Испании после распада культуры бикеров многие ее черты унаследовала так называемая культура Лас Коготес. Она просуществовала приблизительно до 700 года до н. э. Отдельные группы доиндоевропейского населения продолжали сохраняться в горах и изолированных труднодоступных районах. Одной из таких групп были пикты в Шотландии, сохранявшие свой язык вплоть до средневековья. А последний островок древнего населения Европы, баски, продолжают жить в Испании и сегодня. Впрочем, мнение о том, что баски являются потомками древних протоберберов — иберов, ранее широко распространенное, не подтверждается современными исследователями. Несмотря на некоторую лингвистическую близость языков и антропологическое сходство басков и берберов, баски, по всей вероятности, происходят от иного корня.

Берберская Европа канула в вечность, подобно Атлантиде. Характерно, что некоторые исследователи считают миф об Атлантиде, рассказанный греческим философом Платоном, поэтизированным переложением истории доиндоевропейской Европы. Во времена Платона помнили, что влияние «Атлантиды» распространялось на всю Европу к западу от Этрурии (Тиррении), и на Север Африки (Ливию) к западу от Египта — замечательно точная оценка максимальной степени расширения мегалитической культуры!

В римские времена иберы были известны жителям Италии как атланты (Atlanteans), а Геродот в числе племен, населявших Ливию, упоминает племя атлантов, живших в горах Атласа. Ливийские племена Атласских гор долгое время носили имя атлантов — «детей Атласа». Сам корень «Атла» («Тла», «Тле», «Тала», «Атала») имеет берберскоёТтроРге-хождение и встречается повсюду в Северо-Западной Африке (Атлас, Тлемсен), а также в Южной Испании (Аталайела) и Португалии (Аталайя).

Центром «берберской Атлантиды» мог быть уже упоминавшийся город Тартес, о богатстве которого в древние времена ходили легенды. Предположение о том, что Тартес — это и есть платоновская Атлантида, впервые высказал в 1891 году испанский ученый Франсиско Фернандес-и-Гонсалес. В своём обстоятельном исследовании, посвященном Тартесу, А. Шультен привел 21 доказательство в пользу того, что Тартес — это Атлантида. Позже Р. Хенниг добавил к этим доказательствам ещё два.

Судьба Тартеса до сих пор остается загадкой. Как полагал А. Шультен, этот город был около 540–530 гг. до н. э. разрушен карфагенянами. Сегодня археологи находят на крайнем юго-западе Испании многочисленные следы существования древней цивилизации бронзового века, которую иногда именуют «тартесской», но сам легендарный Тартес не найден до сих пор. По мнению ряда исследователей, город находился на острове в устье реки Гвадалквивир, которая в древние времена впадала в море несколькими рукавами, и скорее всего был затоплен после того, как бурная река изменила свое течение. Поиски Тартеса продолжаются, и, если он будет найден, это прольет свет на многие загадки древности. Таинственные колоссы Средиземноморья

Выходцы с Севера Африки и Иберийского полуострова начали распространять своё влияние на Западное и Центральное Средиземноморье ещё в VII–VI тысячелетиях до н. э. Мотивами их морских путешествий, как считается, первоначально был поиск обсидиана, столь популярного в каменном веке. Позже к этому добавилась миграция племен, вызванная высыханием Сахары, и «иррациональная» мегалитическая традиция, заставлявшая древних мореплавателей пускаться на освоение новых земель. По всем островам Средиземного моря, от Балеар на западе до Крита на востоке, сегодня тянется цепь таинственных древних сооружений, оставленных людьми иной, чем индоевропейцы, культуры, говорившими на иных языках, имевшими иную картину мира и во многом иной, непохожий на наш, способ мышления.

На Балеарских островах представители средиземноморской расы (иберо-ливийцы) появляются около 5600 года до н. э., попав сюда скорее всего из Испании. Полтора тысячелетия спустя сюда пришел народ бикеров, а в 1300–1000 гг. Балеары покрылись множеством весьма своеобразных мегалитических сооружений — башен-«талайотов» (talayots), мавзолеев-«наветас» (navetas), алтарей (taulas), которые впечатляют гостей Балеар и в наши дни. Эту позднюю мегалитическую культуру Балеарских островов часто называют «культурой талайотов» — по наиболее характерным памятникам, оставленным ею. Потомки строителей талайотов сохраняли свою этническую обособленность вплоть до первых веков христианства. Их североафриканское происхождение несомненно. Само слово «талайот» имеет в своей основе уже знакомый нам корень «тала-/атла», который происходит от общего афро-азиатского корня «tuul» — «возвышаться; подниматься, творить кучу, насыпь». От этого корня происходит и арабское tell (искусственная насыпь, искусственный холм) и связанное с этим слово tuul (холм, куча) на кушитских языках Восточной Африки.

На соседней с Балеарами Корсике следы первых человеческих групп, живших в пещерах, относятся к 7000–6000 гг. до н. э. Самое древнее человеческое погребение, найденное на острове археологами — так называемая «Женщина из Бонифачо — датируется 6570 годом до н. э. В 6000–4500 гг. до н. э. древние неолитические обитатели Корсики пользуются инструментами, сделанными из кремня или обсидиана, овладевают техникой керамики и начинают строить жилища из камня, используя метод сухой кладки. 4500–3000 гг. до н. э. отмечены первыми опытами по выращиванию сельскохозяйственных культур и изготовлению весьма впечатляющей керамики.

Пейзаж Балеарских островов украшают десятки мегалитических сооружений — талайотов (слева) и мавзолеев-«наветас» (справа)

В 3000–1800 гг. до н. э. население острова резко увеличивается — вероятно, за счет новых бербероязычных мигрантов из Испании и Северной Африки. Бурно развивается сельское хозяйство. Корсиканцы первыми в Западной Европе начали использовать плетеные изделия и медь. Между 3000 и 2000 гг. до н. э. на Корсике разворачивается строительство больших мегалитических гробниц, дольменов и менгиров. Одним из самых ранних памятников этого периода на острове является менгир в Камбии. Вершиной корсиканской мегалитической цивилизации стала Филитоса (ок. 3000 г. до н. э.) — огромный мегалитический комплекс, включенный сегодня в перечень памятников Всемирного наследия ЮНЕСКО.

1800 — 700 гг. до н. э. — эпоха бронзы. У древних обитге-лей Корсики появляются признаки социальной иерархии. Между 1500 и 1300 годами до н. э. на острове в большом количестве начинается строительство укрепленных деревень — «кастеллис» (castelli), окруженных башнями-«торрес» (torre), вероятно, построенных с оборонительными целями. Памятники этой «цивилизации башен» характерны главным образом для южной части Корсики. Около 1000 года до н. э. «цивилизация башен» угасает.

Подобная же культура процветала и на Сардинии. Заселение острова произошло в неолитический период, около 6000 года до н. э. Сегодня установлено, что племена, заселившие северную Сардинию, вероятно, пришли из Италии (этот вопрос дискутируется). Те, кто населял центральную область острова, были явными выходцами с Иберийского полуострова, перебравшимися сюда с Балеарских островов. Юг Сардинии заселили североафриканокие племена, попавшие сюда прямо из Алжира. Таким образом, древняя Сардиния была заселена не одним, а несколькими народами, причём по крайней мере две трети из них имели североафриканское (иберо-ливийское) происхождение.

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua