Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Андрей Юрьевич Низовский Загадки антропологии

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|

Характерной особенностью кроманьонцев является чрезвычайно вытянутый (долихокефалический) череп с широкими скулами, массивной челюстью и большим лбом (линия от лба к подбородку, как правило, вертикальна) при сравнительно короткой лицевой части. Эту странную комбинацию, характерную только для кроманьонцев, антропологи называют «дисгармонией». Интересно, что сегодня такой тип черепа встречается только у… эскимосов! Это заставило некоторых учёных предположить, что кроманьонцы являются предками современных эскимосов. Ниже нам еще представится случай об этом поговорить, а пока отметим чрезвычайно важную деталь: кроманьонец — это не общий предок всех современных людей, как это пытаются представить школьные учебники и разного рода популярные книжки. Это всего-навсего одна из многих человеческих групп, обитавших на Земле в эпоху последнего оледенения (верхний палеолит). Проще говоря, все кроманьонцы — люди современного типа, но не все современные люди являются потомками кроманьонцев.

Так выглядит реконструированный облик кроманьонца

Ареал распространения кроманьонского человека ограничивался западом Европы и Северной Африки, хотя находки людей близкого физического типа отмечены сегодня на всех континентах — в Африке, Европе, Азии, Австралии, Северной и Южной Америке. Однако на этих континентах в гораздо большем количестве обнаруживаются останки людей совершенно иных физических типов. Даже среди верхнепалеолитических обитателей Европы отмечены заметные различия. Так, если кроманьонцы представляют собой западную группу, то на востоке Европы в это время (38 000 — 10 000 гг. до н. э.) жили люди несколько иного физического типа, в рамках которого ученые, в свою очередь, выделяют еще несколько подтипов. В общем случае, восточные типы более низкорослы и более грацильны (изящны), чем кроманьонцы, и обладают меньшим объемом черепной коробки (в среднем 1525 см куб.). Последнее, разумеется, не подразумевает меньшую степень интеллекта, а просто является определяющей характеристикой. В число восточных типов входят «человек из Брно-Пржедмостья» (Чехия), «человек из Комб-Капелль» (Франция) и т. д. Между различными восточными типами имеется так много общего, что нередко все они объединяются в одну группу, которая, тем не менее, имеет ряд существенных отличий от западной — кроманьонской. Известный палеоантрополог Карлтон С. Кун писал в 1939 году: «Несмотря на общую однородность верхнепалеолитического человека, можно показать, что эти две группы, западная и восточная, отличаются друг от друга по некоторым четким признакам». То есть кроманьонец отличается от всех других своих «восточных» современников!

Эти отличия распространяются на только на физический, но и на культурный тип. Так, набор каменных орудий, которыми пользовался «человек из Комб-Капелль», фактически является развитием орудий более раннего мустьерского типа, которыми пользовались неандертальцы. Кроме того, «человек из Комб-Капелль» был явно склонен к кочевой жизни — его стоянки имеют малую насыщенность культурного слоя и более или менее равномерно рассеяны почти по всей Европе и Ближнему Востоку. В противоположность этому кроманьонские стоянки характеризуются высокой насыщенностью культурного слоя (что указывает на длительное проживание в одном месте) и четко сгруппированы на западе Европы и Северной Африки. Далее к востоку их число резко уменьшается. Й. Л. Майерс даже называет кроманьонскую культуру «региональной культурой Атлантического побережья».

Другая человеческая популяция той поры, «люди из Брно-Пржедмостья», занимала территорию Центральной Европы и дунайские равнины, спускаясь к югу. Исследователи видят в этих людях ряд неандерталоидных признаков. Вероятно, это была первая волна более примитивных, чем кроманьонцы, людей современного типа, пришедшая в Европу, скорее всего с Ближнего Востока.

Кроманьонцы известны как непревзойденные мастера наскальной живописи. Оставленные ими памятники до сих пор поражают воображение. В то же время единственная форма искусства, известная восточным типам верхнепалеолитических людей — это маленькие глиняные или костяные фигурки так называемых палеолитических Венер, изображающих женщин с подчеркнутыми символами плодородия (большая грудь, очень широкие бедра). «Люди из Брно-Пржедмостья», кажется, вообще не отличались склонностью к искусству, зато имели большой навык в изготовлении оружия.

Венера Виллендорфская. Виллендорф, Нижняя Австрия

Наскальное искусство кроманьонцев оставило нам множество свидетельств повседневной жизни этих людей. Вопреки мнению о том, что первобытный человек был голый и косматый (а как еще может выглядеть близкий потомок обезьяны?), на наскальных рисунках изображены чисто выбритые люди, облаченные в рубашки, штаны, куртки (нередко с воротниками и рукавами) и головные уборы, на ногах — обувь, в качестве украшений используются браслеты и ожерелья. О том, что кроманьонцы умели изготавливать одежду (по всей видимости, из кожи и растительных волокон), свидетельствуют многочисленные находки костяных игл, а в пользу того, что они следили за своей внешностью, говорят найденные археологами обсидиановые «бритвы». Кроманьонские деревни состояли из наземных построек (мы не знаем, как они выглядели, и то, из чего они были сделаны: все, что от них осталось, — это ямы от вкопанных в землю столбов).

Венера из Лоссель. Франция

Охота была главным занятием кроманьонцев. Их жизнь подчинялась годовым циклам миграции стад крупных копытных, являвшихся основным объектом охоты. Долгую холодную зиму ледникового периода эти люди проводили в постоянных становищах. Летом племя кочевало вслед за стадами животных, делая короткие стоянки и живя в легких палатках из жердей и шкур.

Основным отличием кроманьонца от всех предшествовавших ему человекообразных существ является неизмеримо более совершенный и разнообразный инвентарь. Главным оружием человека каменного века было копье с каменным или костяным наконечником. В искусстве изготовления этих орудий кроманьонцы достигли настоящей виртуозности. Нередко можно встретить костяные наконечники с желобком для оттока крови, гарпуны с направленными назад шипами («елочкой»). Кроманьонские охотники знали уже разнообразные системы западней и силков. В прибрежных поселениях кроманьонцев обнаружены сети и сачки, сплетенные из лозы и служившие для рыбной ловли, а также различные типы удочек. К тому же периоду относятся каменные наконечники стрел и луки, тяжелые костяные дубинки, костяные ножи, часто украшенные орнаментальной резьбой. Высокой степени совершенства достигла и выделка кожи. Даже некоторые этнографические группы современных людей, например эскимосы или некоторые народы Сибири, признанные мастера обработки кож, располагают менее богатым набором орудий, чем кроманьонские охотники.

Набор костяных игл мадленского периода

Характерно, что неандертальцы, населявшие Европу на протяжении десятков тысяч лет, никогда не произвели ничего, что хотя бы отдаленно напоминало орудия кроманьонцев. Из этого вовсе не вытекает, что неандертальцы были генетически или морфологически не способны к этому. Тот факт, что индейцы, живущие в наши дни в Амазонии, не делают компьютеры, не означает их неспособность к созданию компьютеров — они им просто не нужны, у них другой образ жизни и другая культура. Такая же культурная пропасть разделяла неандертальцев и кроманьонцев.

Кроманьонцы делали музыкальные инструменты, костяные календари (на некоторых из них встречаются знаки, похожие на пиктограммы), возможно, им даже удалось одомашнить лошадь. Обнаруженные археологами захоронения кроманьонцев доказывают наличие у них развитой системы культово-религиозных представлений. Из отложений позднего палеолита известны погребения с чертами сложного погребального ритуала. В большинстве захоронений могилы прикрыты лопатками, челюстями и другими крупными костями мамонтов. Обеспечение умерших «последним приютом» характерно не только для первобытных людей, но и для исторического времени (римские саркофаги и т. д.), и даже для наших дней. О существовании у кроманьонцев каких-то сложных ритуалов свидетельствуют и находки чаш, сделанных из человеческих черепов.

Верхнепалеолитические костяные орудия, украшенные спиральным орнаментом

На множестве стоянок кроманьонцев, имеющих возраст 17 тысяч лет и моложе, встречаются свидетельства сельскохозяйственной деятельности. Археологи, не зная, как объяснить это обстоятельство, называют эти очаги раннего земледелия «ложной зарей» («false dawns»). В 15 000 — 10 000 годах до н. э. (мадленский период) культурный прогресс развивался настолько быстро, что археологи даже вынуждены были подразделить этот период на шесть подпериодов (мадлен I–VI), каждый из которых имеет собственные характеристики. Заключительная фаза кроманьонской культуры характеризуется появлением маленьких кремневых лезвий — так называемых микролитов. Небольшие углубления, встречающиеся на некоторых микролитах, заставили учёных предположить, что это наконечники отравленных стрел — подобных тем, что и в наши дни еще используются некоторыми примитивными племенами.

В самом конце ледникового периода кроманьонцы бесследно исчезают. Некоторые исследователи предполагают, что эти люди, прекрасно адаптированные к холоду, с потеплением климата двинулись на север вслед за отступавшим ледником и через покрытую льдом Северную Атлантику переселились в Северную Америку и Гренландию, став предками современных эскимосов. Какая-то часть кроманьонцев осталась в Европе и смешалась с другими человеческими группами.

Если с судьбой кроманьонцев, несмотря на некоторые «белые пятна», все более-менее ясно, то вопрос их происхождения остается тайной за семью печатями. Ведь это были не человекообезьяны, подобные всевозможным «умелым людям» из Олдовайского ущелья. Это были не просто люди иного, чем неандертальцы, антропологического типа. Это были прежде всего люди иной культуры. Откуда и под воздействием каких факторов они пришли на запад Европы? Где следы их предшественников? Откуда берут начала истоки их культуры? В каких отношениях эти люди современного нам типа находятся с другими группами людей современного типа, населявшими параллельно с ними не только другие регионы Европы, но и другие регионы Земли? Наконец, откуда вообще на Земле появились первые современные люди — Homo sapiens sapiens, включая кроманьонцев, и в чем причина разнообразия их физических типов?

Сегодня никто не в состоянии ответить на эти вопросы.

<p>Глава 2. Генезис Откуда ты всё-таки взялся, Homo Sapiens sapiens?

Кто же остался на ступенях эволюционной лестницы, ведущей к человеку, после всех этих открытий и «закрытий», шумных сенсаций и мистификаций, о которых говорилось выше? Никого. Лестница опустела, лишь на ее вершине одиноко маячит Homo sapiens sapiens, лишившийся всех своих «предшественников». Чтобы это утверждение не выглядело голословным, приведем сводную таблицу всех находок ископаемых антропоидов, в разные времена претендовавших на роль «предка» современного человека, заимствованную из книги Уильяма Фикса «Торговцы костями»[2] и уточненную с использованием других данных (см. с. 51–52.).

В итоге наука на сегодняшний день не располагает ни одним бесспорным фактом, позволяющим утверждать, что человек произошел от обезьяны (возможно, есть какие-то тайные свидетельства, но в этом случае о них знают только посвященные). Таким образом, дарвинизм выглядит сродни религии: знание заменяется верой. Разумеется, каждый человек имеет право на свободу вероисповедания, и дарвинисты не исключение. Но раз уж мы заговорили о вере, то стоит напомнить, что есть и другая точка зрения, также основанная на вере — человек есть творение Божие. Независимо от того, нравится это кому-то или нет, но эту точку зрения сегодня разделяет по крайней мере половина человечества. Во всяком случае в США, как писал в феврале 2002 года журнал «Scientific American», 45 % жителей верят в то, что жизнь и человека создал Бог.

Большинство учёных, не вовлеченных в ожесточенную полемику между эволюционистами (приверженцами Дарвина) и креационистами (сторонниками библейской версии происхождения человека), сегодня по вынужденным причинам склонно опираться на теорию эволюции — она хотя бы имеет наукообразную форму, в то время как креационизм подобной модели не создал. Между тем вера отнюдь не противоречит науке — они скорее дополняют друг друга (длительный симбиоз науки и дарвинизма служит лишним тому подтверждением). И нет никаких сомнений в том, что появление другой, более адекватной научной модели происхождения человека окончательно похоронит давно отжившую теорию Дарвина. По этому поводу очень точно высказался И. Коэн, ведущий научный сотрудник Национального археологического института США: «Отстаивать теорию эволюции не является задачей науки. Если в процессе беспристрастного научного обсуждения обнаружится, что гипотеза о сотворении внешним сверхразумом является решением нашей проблемы — давайте перережем пуповину, связывавшую нас с Дарвином так долго. Она душит и сдерживает нас».

Между тем исследователи, подходящие к проблеме происхождения человека не догматически, а аналитически, давно говорят и пишут о том, что на сегодняшний день наука вообще не располагает возможностями, позволяющими восстановить человеческую предысторию, и даже исследования ДНК не в состоянии дать исчерпывающие ответы. Поэтому появления новой модели происхождения человека вряд ли стоит ожидать в ближайшее время.

Среди множества проблем, стоящих перед исследователями, ключевой является проблема датировки находок окаменелых останков палеоантропоидов. В среде людей, далеких от науки, принято считать, что любая окаменелость имеет очень древнее происхождение. Это не так. Минерализация органических структур может происходить как чрезвычайно быстро, так и чрезвычайно медленно. Окаменелые останки людей были найдены в руинах древнего города Помпеи, погибшего при извержении Везувия в 79 году нашей эры, т. е. менее чем две тысячи лет назад. А в Мексике была найдена окаменевшая шляпа-сомбреро, возраст которой вообще не может превышать 200–250 лет. В то же время известно немало случаев, когда находят не вполне окаменевшие кости динозавров, живших миллионы лет назад. Некоторые из этих костей даже содержат следы белка, хотя считается, что белок может сохраняться лишь несколько тысяч лет. Что это может означать? Может быть, динозавры вымерли не так давно, как это принято считать?

Традиционные методы датировки, использующие радиоактивный углерод (радиокарбон), фтор, радий и калий-аргон, дают довольно субъективные результаты, вдобавок с погрешностью в несколько тысяч лет. Еще более субъективен и неточен метод датировки находок по возрасту геологических слоев, в которых они были найдены (геохронология). В 1970-х годах этот метод сыграл злую шутку с одним ныне известным сибирским археологом. Летом 1973 года работавшие на острове Беринга московские геологи К. Б. Сеславинский и О.А. Шмидт в обнажении левого берега реки Командор случайно заметили часть палубного настила корабля. Настил находился под 0,7-метровым слоем почвенно-растительных отложений. Геологи предположили, что это — остатки пакетбота «Св. Петр», на котором экспедиция Витуса Беринга совершала плавание к берегам Америки и который на обратном пути потерпел крушение в бухте Командор. Археолог, побывавший на острове Беринга в следующим году, заключил, что «скорее всего, действительно найдены остатки корабля Беринга. Деревянная конструкция, как мы ее условно называем, находится неподалеку от сохранившихся остовов землянок, в которых зимовали мореходы. Слой речных наносов, скрывших землянки, равен по толщине слою над таинственной находкой. Возраст наносов определен в 200–250 лет. «Святой Петр» потерпел катастрофу 235 лет назад». Однако дальнейшие исследования показали, что найденное судно относится ко 2-й половине XIX века и, следовательно, не имеет никакого отношения к Берингу. Но если геохронология дает такие ненадежные результаты даже для объектов двухсотлетней давности, то что можно говорить об объектах двухсотгысячелетней давности?

Не менее остро, чем проблема датировки, стоит проблема интерпретации находок. В этой связи наиболее спорными и субъективными выглядят так называемые реконструкции облика ископаемых палеоантропоидов, сделанные на основании найденных фрагментов черепа или одной только челюсти. Все эти «реконструкции», возможно, способны произвести впечатление на незрелые умы («Мама, мама, посмотри, какая страшная морда!»), но они не имеют никакой ценности даже для самой теории эволюции, не говоря уже о науке. Антропологи не в состоянии достоверно и объективно воссоздать облик существа, жившего десятки тысяч лет назад, имея в своем распоряжении крышку его черепа и два коренных зуба. Если кто-то утверждает обратное, то он лжет.

Наконец, третьей проблемой является неполнота и крайняя скудость имеющегося в распоряжении ученых материала. Едва ли не каждая новая находка опрокидывает все устоявшиеся представления о развитии человеческого рода. При этом сама находка представляет собой, как правило, фрагмент скелета, на основании которого можно делать лишь неполные и не окончательные выводы. Интересно, тем не менее, что накопленные за последние сто лет находки однозначно позволяют разделить их на останки людей и останки человекообразных обезьян. Никаких переходных форм от обезьяны к человеку не обнаружено (за исключением «пилтдаунского человека»).

Дискуссионным остается и вопрос о прародине человечества. Сегодня большинство ученых склонно считать единственным очагом происхождения современного человека Восточную Африку. В противовес этой моноцентрической теории (теории моногенезиса) сторонники полицентрической теории происхождения человечества исходят из постулата о независимом зарождении гоминидных форм в разных регионах с различными природными условиями. Факт, что уже в весьма раннюю эпоху существовало несколько центров обитания древнейшего человека, не подлежит сомнению. В частности, огромное количество палеолитических памятников на территории Монголии, открытых в последней четверти XX века, заставило исследователей обратить свои взоры на Центральную Азию. Не меньшее внимание ученых приковывают открытия на юге Африканского континента. Между тем Сиваликские холмы в Индии дают костные остатки еще более древних, чем африканские австралопитеки, гоминидных форм (характерно, что все перечисленные области располагаются в тропическом поясе или в примыкающих к нему субтропических зонах). В то же время генетические исследования указывают на общую родословную для всех народов, обитающих на земном шаре сегодня, и корень этого родословного древа, согласно анализам ДНК, находится на африканской земле…

Интересно, что прежде, чем модель эволюционного происхождения человека была предложена, все соглашались с тем, что колыбель человечества находилась в Малой Азии или, по крайней мере, где-то в области Ближнего Востока — там, где, согласно библейской традиции, располагался райский Эдемский сад. Развивая эту традицию, некоторые исследователи (Дж. Клотц, Г. Тейлор и др.) ещё в 1930–1940 годах сформулировали основные положения иной модели человеческого развития: не эволюции, а деградации. Суть ее состоит в том, что Бог создал человека совершенным и безгрешным существом, в дальнейшем же мы имели не прогресс человечества, а его вырождение и ухудшение. При этом наиболее деградировавшие экземпляры — это те, кто по различным внешним причинам были вынуждены переселиться в наименее гостеприимные области, где они подверглись физическому вырождению, ставшему следствием обстоятельств, в которых они были вынуждены жить.

Сегодня учёные всех направлений согласны с тем, что на Земле жил и живет только один род человека — род Homo. Нет никаких свидетельств того, что на Земле когда-либо жили люди, относящиеся к иному роду, старшему, чем род Homo. Нет и никакого градуируемого ряда, восходящего от обезьяны к человеку, нет даже ни одной связи, позволяющей восстановить такой гипотетический ряд. Палеоантропологи находят очень старые окаменелые останки, некоторые из которых залегают очень глубоко в неповрежденных слоях почвы, но все эти останки — человеческие. Из этого трудно не прийти к заключению, что человек рода Homo появился на Земле внезапно и в форме, не слишком отличающейся от той, к какой мы с вами принадлежим.

Когда теория эволюции захватила воображение антропологов, окаменелые останки примитивных гоминидов были сразу провозглашены доказательсгюм того, что первые люди на Земле мало чем отличались от обезьян. Однако с самого начала выяснилось, что все эти предполагаемые предки современного человека жили в «неправильных» местах — вдали от главных очагов зарождения человеческой культуры. Но если считать Тропическую Африку прародиной человечества, то что заставило предков современного человека уйти за тысячи миль от этих, в общем-то, не самых негостеприимных мест, и поселиться в холодной (в то время) Европе, вечно заливаемой наводнениями (в то время) Месопотамии и изолированном, отделенном от остальной части Старого Света горами и пустынями Китае? Какие жизненные обстоятельства толкали отдельные популяции древних людей на такие дальние миграции? Почему местонахождения очагов биологического и культурного зарождения человечества не совпадают?

Сторонники «теории деградации» объясняют это изгнанием предков современного человека из рая. Если Эдем находился где-то в Передней Азии, то это объясняет факт многочисленных находок примитивных антропоидов далеко на периферии обитаемого мира: все это — результат вырождения отдельных человеческих групп. Все ныне известные науке человеческие окаменелости были найдены в Европе, на Дальнем Востоке и в Африке, то есть на большом удалении от Передней Азии. «Все видимые следы уводят из Азии», — писал по этому поводу известный американский антрополог Уильям Хоуэллс.[3] В то же время в Передней и Центральной Азии нет останков примитивных антропоидов — только останки человека современного типа. Самые примитивные типы гоминидов — австралопитеки — обнаружены на юге Африки, зато севернее, ближе к Азии, их сменяет более прогрессивный «человек умелый». Ряд зон на востоке Индии и в Австралазии также убедительно демонстрируют, что останки наиболее примитивных антропоидов обнаруживаются на максимальном удалении от Азии, а наиболее прогрессивных — на максимальном приближении к Азии.

Как можно объяснять такую закономерность? Возможно, распространением нескольких последовательных волн человеческих миграций от общей земной «колыбели», находившейся в Передней Азии, при этом каждая последующая волна выталкивала предыдущие все дальше и дальше к периферии. Генри Филд, говоря о находках останков ископаемых гоминидов на острове Ява, в Кении, Родезии и Европе (Гейдельберг), приходит к такому выводу: «Мне кажется невероятным, что любая из этих областей могла быть первоначальным пунктом, из которого мигрировал ранний человек. Огромные расстояния и многочисленные географические барьеры делают подобную теорию ненадежной. Я предполагаю, что область, более или менее равноудаленная от внешних границ Европы, Азии и Африки, могла быть в действительности центром происхождения человека».[4] Где могла находиться эта область? Во всяком случае, не в Америке: никто никогда не предполагал, что она могла быть колыбелью человечества. Здесь нет окаменелостей старше, чем самые ранние человеческие окаменелости в Старом Свете. Таким образом, на роль человеческой прародины могут претендовать Передняя Азия и Ближний Восток.

В очаге зарождения человечества и по его краям логично было бы наблюдать значительную физическую и культурную однородность населения; в каждом вторичном центре на начальных стадиях наблюдалась бы та же картина. По мере удаления от первичного центра физическое разнообразие, очевидно, увеличивалось бы: когда любой вид попадает в новую окружающую среду, это сразу выражается в появлении новых физических признаков, причем весьма разнообразных (вариативных). Высокая вариативность типов раннего человека может быть связана с тем фактом, что развитие гоминидных форм происходило довольно быстро, а материалом для развития послужили относительно немногочисленные человеческие группы, широко рассеянные в областях с различной, а нередко противоположной по характеристикам окружающей средой.

Факт начальной вариативности ранних гоминидных форм широко признан. Ральф Б. Голдшмидт говорит об этом как о почти универсальном явлении: «Последствия большой важности имеют место, когда появляется новый тип (phylum), класс или род. За этим следует настоящий взрыв (в терминах геологического времени) диверсификации, так что фактически все известные порядки или семейства выглядят как появившиеся внезапно и без очевидных переходов. Наблюдая за находками на стоянках раннего человека, где были найдены окаменелости, демонстрирующие широкую вариативность типов — такими как Чжоукоудянь, Оберкассель или гора Кармел — мы можем выделить три фактора, характеризующие процесс развития вариативных форм: 1 — новая разновидность демонстрирует большое количество вариаций в начальной стадии своего появления; 2 — маленькая человеческая группа демонстрирует большее количество вариаций, чем большая; 3 — когда разновидность (или несколько членов ее) попадает в новую обстановку, она снова демонстрирует появление большого числа вариаций, из которых лишь немногие становятся устойчивыми с течением времени. К этим трем факторам должен быть добавлен четвертый — а именно, что маленькие поселения, вероятно, высоко консервативны в культурном отношении, сохраняя черты, принесенные из центра происхождения».[5]

Р. Голдшмидту вторит другой исследователь, Гордон Чайльд:

«Находимые окаменелости являются лучшими свидетелями реальности этих факторов… Если мы предполагаем, что группа населения, сформировавшаяся в каком-либо центре, выбросила несколько последовательных волн мигрантов (каждая из которых обычно насчитывает очень немного людей), образовавших в дальнейшем цепочку вторичных центров, то этот процесс, очевидно, повторялся затем снова и снова, пока человек не распространился на все части обитаемого мира. Каждый новый центр первоначально демонстрировал большое разнообразие физических типов, но по мере того, как местное население увеличивалось, увеличивалась и физическая однородность. В тех местах, где подобные центры были уничтожены прежде, чем эта однородность была достигнута, мы находим сегодня останки людей, сохранивших разнообразие физических типов. В то же самое время в удаленных областях, заселенных индивидуумами или семействами, вытолкнутыми сюда теми, кто шел следом за ними, обстоятельства часто приводили к деградации — настолько сильной, что находимые здесь человеческие окаменелости имеют тенденцию тяготения к животным формам — но по весьма вторичным причинам. Это наблюдение поддержано мнением У Грос Кларка, например. Говоря о «гейдельбергском человеке», Кларк задает вопрос — являлся ли он отдельной разновидность человека или, может быть, «просто отклоняющийся тип (deviant), изолированный на периферии».[6] Исследователь, на которого в данном случае ссылается Г Чайльд — известный американский ученый Уилфред Ле Грос Кларк — был убежден, что и неандерталец представляет собой деградировавшую ветвь человечества, и определял его как «своего рода эволюционный регресс». Кларк писал, что «если найденные останки неандертальского человека разместить в хронологической последовательности, окажется, что некоторые из более ранних окаменелостей, датируемые более ранней стадией мустьерского периода, имеют менее «неандерталоидные» скелетные признаки (и таким образом более приближаются к Homo Sapiens), чем классический тип неандертальца более позднего времени».[7]

Ярким примером широкой вариативности, которую может демонстрировать маленькая человеческая группа, изолированная на периферии, является знаменитая пещерная стоянка Чжоукоудянь в Китае. Здесь в так называемой Верхней пещере были найдены окаменелые останки семи людей, которые, судя по всему, были членами одного семейства. В группу входили старик более чем шестидесяти лет, взрослый мужчина, две относительно молодые женщины, юноша, ребенок пяти лет и новорожденный младенец. Вместе с останками были найдены орудия труда, украшения и тысячи фрагментов костей животных.

Изучение этих останков показало, что среди членов этого семейства «старик» имел явно неандерталоидные черты. Физический тип одной из женщин был близок современным меланезийцам или айнам, а другой напоминал тип современных эскимосов. Удивителен здесь не только тот факт, что верхнепалеолитические жители демонстрируют типы современного человека, но и их собрание в одном месте, и даже в рамках одного семейства. Стоит добавить, что останки верхнепалеолитических людей, имевших физический тип, близких типу «Старика из Чжоукоудяни», найдены в Западной Европе и Северной Африке. Тесное сходство с «меланезийкой» имеют некоторые неолитические обитатели Индокитая, древние черепа из пещеры Санта-Лагоа в Бразилии и современные жители островов Меланезии. Аналогии с чжоукоудяньской «эскимоской» антропологи находят у жителей доколумбовой Мексики и среди сегодняшних эскимосов — обитателей Западной Гренландии.

Чжоукоудянь — не единственный пример смешения физических типов, имевшего место в эпоху верхнего палеолита. В долине Рейна, близ селения Оберкассель (Германия) найдены скелеты старого мужчины и более молодой представительницы женского пола, имеющие приблизительно тот же самый возраст, что и находки в Чжоукоудяни. Черепа этих двух людей, если не находившихся между собой в близком родстве, то, по крайней мере, принадлежавших к одному племени, настолько отличались друг от друга, что их можно даже приписать двум различным расам.

Итог вышесказанному можно подвести словами Ральфа Линтона:

«Если мы правы в нашем убеждении, что все ныне живущие люди принадлежат к одному виду, то ранний человек, должно быть, представлял собой некую обобщенную форму с потенциалом развития во все виды человеческих рас, какие мы знаем в настоящее время. Кажется вероятным, что это обобщенная форма распространялась широко и быстро и что в пределах нескольких тысяч лет небольшие человеческие группы рассеялись почти по всему Старому Свету. Эти группы оказались во многих различных обстоятельствах и физических условиях, которые были выгодны для одних, но могли не иметь никакого значения или быть фактически вредными для других. Кроме того, из-за относительной изоляции этих групп и их склонности к интербридингу (смешиванию. — Авт.), любая мутация, которая была благоприятна или по крайней мере не вредна при специфических обстоятельствах, имела случай для распространения на всех членов группы… Рассматривая находимые в периферийных регионах окаменелые экземпляры, имеющие легкие признаки деградации, нужно относиться к ним ни как к «неудачным» эволюционным экспериментам по созданию истинного Homo Sapiens, ни как переходной стадии или связи между обезьянами и людьми».[8]

Если в физическом типе ранних людей, живущих на периферии, мы видим поразительное разнообразие типов, то культурная однородность на ранних стадиях человеческих миграций, по-видимому, должна была сохраняться. И действительно, эту закономерность ученые сегодня наблюдают не только в каждой группе, но и между различными группами древних людей. У современных исследователей иногда вызывает удивление наличие культурных подобий у обитателей таких удаленных друг от друга и периферийных по отношению к человеческой прародине областей, как Америка, Западная Европа, Австралия, Южная Африка и т. д. Человеческий разум повсюду «работает» практически одинаково, и очевидно, что повсеместное использование лука для охоты, гарпунов для ловли рыбы и каменных рубил не должно вызывать удивления: сходные условия обитания порождают сходные орудия труда, и все эти вещи служат нуждам, которые люди способны испытывать повсюду. Но как объяснить, например, повсеместное использование красной охры (гематита) в обряде погребения? Почему именно красной? Какой «полезной» цели служила эта практика? Неизвестно. Но обычай раскрашивания лиц и посыпания останков умерших красной охрой был распространен по всему земному шару и встречается у некоторых племен и в наши дни.

Одним из первых свидетельств о существовании этой практики в Европе стало обнаружение в 1823 году Уильямом Буклавдом в пещере близ Пэвиленда (Великобритания, Южный Уэльс) женского скелета, окрашенного красной охрой. Эта получила название «Красная леди из Пэвиленда» («Red Lady of Paviland»). Доколумбовы обитатели Америки использовали красную охру в гораздо более поздние времена — приблизительно между 700 годом до н. э. и 700 годом н. э. В это время на территории штата Иллинойс в США существовала особая культура, получившая название «культуры красной охры». Подобные культуры существовали и в других частях Нового Света. Американский учёный У. Доусон даже предположил, что сам эпитет «краснокожий» происходит от традиции использования индейцами красной охры — ведь, строго говоря, цвет кожи у коренных жителей Америки вовсе не красный!

Австралийские аборигены, живущие в центральных областях Австралии, покрывают красной охрой все, кроме копий и копьеметалок. Древние обитатели Северной Европы хоронили своих мертвых, либо посыпая их красной охрой, либо раскрашивая ею их лица и тела. Конечно, такая традиция едва ли могла бы появиться повсюду просто из-за склонности человеческого разума находить одинаковые ответы на одинаковые нужды, поскольку в данном случае неясно — в чем состояла нужда? Намного более разумно предположить, что эта культурная традиция распространялась людьми, происходившими от некоей общей колыбели человечества. И это снова возвращает нас к вопросу о географическом положении этой колыбели.

По всей вероятности, такие периферийные области, как Европа, Южная Африка и Дальний Восток, должны быть сразу исключены из числа возможных кандидатов на эту роль. Точно так же из списка кандидатов должны быть исключены Тропическая Африка и Юго-Восточная Азия, хотя именно здесь сегодня обитают крупные человекообразные обезьяны: ниоткуда не следует, что места, где обитают примитивные формы любого животного вида, являются местами, где эти животные произошли. Принцип «lucus а поп lucendo» — «свет там, где не светят» толкает нас к логической крайности — искать место появления человека в той области, где нет никаких следов древнего человека и нет никаких приматов, которые могут считаться его предшественниками. Однако этот принцип может быть истинен, даже если он противоречит всем эволюционным реконструкциям.

Таким образом, колыбелью человека — если, конечно говорит о человеке, а не о человекообразной обезьяне — с наибольшей вероятностью может считаться только Передняя Азия. Известный советский учёный Н. И. Вавилов и другие исследователи неоднократно указывали, что большинство культурных растений мира, особенно хлебные злаки, имеют переднеазиатское происхождение. Уже упоминавшийся американский ученый Генри Филд отмечает: «Иран может оказаться родиной одной из ясельных групп Homo Sapiens. В течение верхнего и среднего палеолита климат, флора и фауна Иранского плато обеспечивали условия, вполне подходящие для человеческого развития».[9] Другой американский исследователь, Элсуорт Хантингтон, утверждает, что в эпоху позднего плейстоцена южный Иран был единственной областью, где температура и влажность была идеальны не только для формирования, но и для выживания человеческого рода.

В этой связи чрезвычайно любопытной выглядит находка, сделанная в 1983 году член-корреспондентом АН Туркменистана профессором Курбаном Аманниязовым. На склоне горного хребта Кугитанг (Южный Туркменистан) среди многочисленных следов динозавров на поверхности пород юрского возраста он обнаружил цепочку отчетливых отпечатков человеческих ног 43-го размера. Датировка этих отпечатков дала совершенно сенсационный результат — 150 миллионов лет! Сообщение об этом попало в советскую и мировую печать, об этом писала, в частности, газета «Московские новости». По словам К. Аманниязова, «возраст этих отпечатков ног человека в примитивной, сплетенной из веток обуви составляет… 150 миллионов лет, что установлено целым комплексом анализов как на отечественной, так и на зарубежной аппаратуре». Доказано, что эти следы принадлежат человеку прямоходящему, ступня которого выглядит как ступня современного человека, а не ископаемого гоминида.

Сведения о находках подобного рода, достаточно многочисленные, составляют отдельную тему, лежащую за рамками этой книги. Однако тема «следов из Кугитанга» возвращает нас к проблеме датировки свидетельств пребывания на Земле раннего человека и тем самым — к проблеме датировки происхождения человечества.

Большинство палеоантропологов сегодня считает, что анатомически современные люди появились более ста тысяч лет назад. Неизвестно, однако, обладали ли эти люди разумом: из факта прямохождения отнюдь не вытекает факт наличия интеллекта. Первые признаки относительно сложной деятельности раннего человека появляются приблизительно 90 тысяч лет назад (находки группы археологов, работающих в Заире). Взрывной расцвет интеллектуальной и культурной деятельности человека случился 40 тысяч лет назад (кроманьонский человек). Какую из этих дат следует считать датой «рождения» человечества?

Уже сейчас значительная часть ученых понимает, что в нынешнем состоянии современная наука никогда не даст ответа на большинство загадок природы. В любом случае ранняя история человечества не предполагает того, что современный человек начал свое развитие с «высоты» обезьяны и достиг цивилизованного состояния в результате длительной эволюции. Можно привести множество примеров того, как сложные системы, в том числе биологические, деградируя, трансформируются в более простые. Но до сих пор никто не смог доказать опытным путем, что из простых форм жизни могут развиться сложные.

На сегодняшний день существует огромное количество биологических, химических и геологических свидетельств, доказывающих, что теория Дарвина не может быть единственно верной моделью возникновения жизни на Земле. Никакая теория эволюции не способна, например, объяснить загадку происхождения тараканов, которые появились в своем современном виде около 350 миллионов лет назад и с тех пор, практически не изменившись, благополучно живут и здравствуют на всех континентах.

«Почему вы не рассматриваете все стороны проблемы?» — принято спрашивать в научных дискуссиях. В этой главе мы как раз постарались рассмотреть все стороны проблемы — с учетом того, что на протяжении семидесяти лет дарвинисты в нашей стране обладали монополией на истину и имели достаточно времени для того, чтобы высказаться. Стоит вспомнить и то, что в школах США не разрешается преподавать теорию эволюции по Дарвину без предварительного прочтения вслух специального предупреждения, в котором говорится о том, что, по другой версии, Землю и людей создал Бог. Эта практика была в июне 2000 года подтверждена американским Верховным судом, при принятии решения, основывавшегося на закрепленном в конституции разделении церкви и государства. Россия же в результате семидесятилетней культурной изоляции от остального мира остается сегодня заповедником отживших теорий. Однако нет сомнений в том, что в наш век такое положение не может сохраняться долго. Праматерь человечества

Можно ли подразделить ныне живущих людей на биологические группы, чтобы по этой классификации проследить назад происхождение наших предков? С 1850-х годов и до середины XX века антропологи имели обыкновение классифицировать людей в соответствии с так называемой расовой теорией. Эта теория делила все человечество на биологические группы, называемые расами: черную, или негроидную; белую, или европеоидную (кавказоидную), и желтую, или монголоидную. Считалось, что эти расы сформировались намного раньше, чем началось развитие современных людей. Однако теоретики расового вопроса редко сходились во мнениях относительно того, как точно можно классифицировать человека по цвету кожи, форме черепа и т. д. Ведь цвет кожи у подавляющего большинства людей в мире все-таки представляет собой разные оттенки коричневого, а не является строго черным, белым или желтым. Наличие все более углублявшихся непримиримых разногласий заставило сторонников расовой теории в конце концов заключить, что большинство людей в мире относится к так называемой смешанной расе.

В наши дни расовая теория безнадежно устарела и почти повсеместно отброшена (сегодня понятием «раса» обозначается скорее определенный антропологический тип), а на смену ей пришла так называемая теория объединений генов. Эта теория подразумевает, что имеется только одно объединение генов — Homo sapens sapiens и, соответственно, имеется лишь одна раса — человеческая. Это общечеловеческое объединение генов включает в себя меньшие объединения генов, которые могут существовать изолированно друг от друга или сливаться, подобно течениям в озере.

Опираясь на эту теорию, биологи занялись изучением распределения среди ныне живущего человечества двух главных типов биологических характеристик, которые передаются от поколения к поколению — групп крови и ДНК. Изучение групп крови (серология) началось в 1950-х годах и завершилось к 1995 году изданием атласа мира, демонстрирующего географию распространения различных групп человеческой крови.

Исследования ДНК также начались в 1950-х годах и продолжаются до сих пор. Известно, что молекулы ДНК содержат генетический код, который передается (и частично изменяется) от поколения к поколению. Химическая структура ДНК была описана еще в 1953 году. Она представляет собой двойную спираль, каждая из ветвей которой состоит из миллиардов «слов», составленных из четырехбуквенного «алфавита» простейших аминокислот — А (аденин), Т (тимин), Г (гуанин) и Ц (цитозин). Теперь генетики пробуют «читать» и сравнивать ДНК людей, живущих в самых разных областях нашей планеты, стремясь в итоге создать такой же атлас мира, который будет демонстрировать географию распространения различных типов ДНК, а также определить нуклеотидную последовательность всей геномной ДНК человека. Это называется проектом «Геном человека», для завершения которого потребуется еще несколько десятилетий.

Работающие в рамках этой программы исследователи-генетики из Беркли (Калифорния, США) в 1980-х годах предприняли исследование ДНК 147 пациентов одной из калифорнийских больниц. В их числе были американцы европейского, азиатского и африканского происхождения, а также американские индейцы. Сравнив тип митохондриальной ДНК (передающейся только по линии матери) этих людей, они заключили, что все пациенты с неафриканской родословной также происходят от африканцев! Правда, это не свидетельствует стопроцентно о том, что все люди на Земле происходят из Африки — проблема происхождения африканцев-негроидов достаточно сложна и запутанна.

Используя компьютер, исследователи попытались воссоздать связи между уходящими в прошлое поколениями и в итоге пришли к сенсационному заключению: все люди на Земле ведут свою родословную от… одной-единственной женщины, которая жила 350–200 тысяч лет назад!

«Изучение различий в строении ДНК людей, живущих в разных странах, позволило сделать вывод, что человечество произошло от одного общего предка женского пола. Современный человек ведет свой род от единственной праматери, жившей около 350 тысяч лет назад».

Это сообщение, опубликованное в 1983 году в журнале «Science News», вызвало настоящий шок: итак, библейская Ева найдена и осталось найти Адама? Ошибки быть не могло: генетики из Беркли изучили множество проб ДНК из митохондрий. Каждая макромолекула такой ДНК содержит 35 генов, передаваемых потомству только от матери, без влияния отцовского генетического материала. Изменения в таких ДНК возможны только под действием мутаций.

В результате подтвердилась гипотеза, согласно которой приблизительно 350 тысяч лет назад совершился решающий скачок эволюции, после которого очеловечивание человека многократно ускорилось. Решающим событием для этого могло послужить появление мутантной самки гоминнда с нарушенным циклом воспроизводств потомства, самки, способной к зачатию не два-три раза в год, как во всем животном мире, а круглогодично, с ежемесячным зарождением в ее организме активных яйцеклеток. Не ее ли гены мы все до сих пор носим в своих митохондриях?

А вот что (или кто?) явилось причиной мутации? Тут можно пока только гадать и называть массу причин. Но случайностью это не было! Стоит вспомнить, что даже сугубый материалист Фридрих Энгельс, один из основоположников марксизма, утверждал, что «природа создала человека, чтобы познать самое себя» — то есть, Энгельс признавал, что творение человека являлось не случайным, а целенаправленным актом. Но тогда природа разумна?

Говорят, что гипотез о происхождении человека столько же, сколько людей на Земле. Те, кто верят в Бога, убеждены, что Бог создал человека по образу и подобию своему. Другие считают, что человек произошел от обезьяны. Что ж, каждый имеет право представлять своих предков на собственный лад. Загадка рефаимов

Вероятно, мало для кого станет новостью, что многие непредвзятые исследователи ищут и находят ответы на вопросы, обращаясь к Библии. Информация, содержащаяся в текстах Ветхого Завета, нередко помогает правильно понять ту или иную проблему, но в других случаях с ее помощью можно получить лишь намек или подсказку. Одна из таких подсказок содержится в библейских сведениях о загадочном народе рефаимов, жившем в Палестине на заре человеческой истории (Быт, 14: 5, 15: 20). Так, земля аммонитян «считалась землей рефаимов; прежде жили на ней рефаимы; аммонитяне же называли их замзумимами; народ великий, многочисленный и высокий, как сыны Енаковы, и истребил их Господь пред лицем их» (Втор. 2: 20–21). Из рефаимов происходил и Ог, царь Васанский, побежденный народом Израилевым: …только Ог, царь Васанский, оставался из рефаимов. Вот, одр его, одр железный, и теперь в Равве, у снов Аммоновых: длина его девять локтей, а ширина его четыре локтя, локтей мужских» (Втор., 3: 11).

Рефаимы были рослым народом, но и среди них книги Ветхого Завета выделяют особую группу гигантов, которые именуются сынами Енаковыми, Енакимами, или Емимами: «И сказал мне Господь… Ар отдал Я во владение сынам Лотовым; прежде жили там Емимы, народ великий, многочисленный и высокий, как сыны Енаковы, и они считались между рефаимами как сыны Енаковы; моавитяне же называют их Емимами» (Втор., 2: 9 — 11). Кто такой Енак, неизвестно, это имя отсутствует в числе прародителей разных народов, упоминаемых в Библии. Сынов Енаковых видели израильские лазутчики, отправленные Моисеем в землю обетованную, которые «дошли до Хеврона, где жили Ахиман, Сесай и Фалмай, дети Енаковы» (Числ., 13: 23). Вернувшись в израильский стан, они рассказывали: «Там видели мы и исполинов, сынов Енаковых, от исполинского рода; и мы были в глазах наших пред ними, как саранча, такими же мы были мы и в глазах их» (Числ. 13: 34). Моисей перед переходом через Иордан (эти события происходили, видимо, в XIII в. до н. э.) говорил: «Слушай, Израиль: ты теперь ццешь за Иордан, чтобы пойти овладеть народами, которые больше и сильнее тебя… народом многочисленным и великорослым, сынами Енаковыми, о которых ты знаешь и слышал: «кто устоит против сынов Енаковых?» (Втор., 9: 1–2).

Книга Иисуса Навина повествует о том, что в войнах с израильтянами сыны Енаковы были почти целиком истреблены: «В то же время пришёл Иисус и поразил Енакимов на горе, в Хевроне, в Давире, в Анаве, на всей горе Иудиной и на всей горе Израилевой; с городами их предал их Иисус заклятию; не осталось ни одного из Енакимов в земле сынов Израилевых, остались только в Газе, в Гефе и в Азоте» (Нав., 11: 21–22). «И Халеву, сыну Иефонниину, Иисус дал часть… Кириаф-Арбы, отца Енакова, иначе Хеврон. И выгнал оттуда Халев трех сынов Енаковых: Шешая, Ахимана и Фалмая, детей Енаковых» (Нав. 15: 13–14).

Впоследствии потомки рефаимов жили среди филистимлян (об этом народе речь пойдёт ниже) в Газе, Гефе и Азоте — трёх центрах филистимского пятиградия, и принимали активное участие в войнах с израильтянами, происходивших в X веке до н. э.:

«И открылась снова война между филистимлянами и израильтянами. И вышел Давид и слуги его с ним, и воевали с филистимлянами; и Давид утомился. Тогда Иесвий, один из потомков рефаимов, у которого копье было весом в триста сиклей меди и который опоясан был новым мечом, хотел поразить Давида… Потом была снова война с филистимлянами в Гобе; тогда Савохай Хушатянин убил Сафута — одного из потомков рефаимов. Было и другое сражение в Гобе; тогда убил Елханан, сын Ягаре-Оргима Вифлеемского, Голиафа Гефянина, у которого древко копья было как навой у ткачей. Было еще сражение в Гефе; и был там один человек рослый, имевший по шести пальцев на руках и ногах, всего двадцать четыре, также из потомков рефаимов… Эти четыре были из рода рефаимов в Гефе…» (2-я Царств., 21: 15–22). Об этом же сообщается в 1-й книге Паралипоменон: «После того началась война с филистимлянами в Газере. Тогда Со-вохай Хушатянин поразил Сафа — одного из потомков рефаимов… И опять была война с филистимлянами. Тогда Ел-ханам, сын Иаира, поразил Лахмия, брата Голиафова, Гефянина, у которого древко копья было как навой у ткачей. Было еще сражение в Гефе. Там был один рослый человек, у которого было по шести пальцев, всего двадцать четыре. И он также был из потомков рефаимов… Это были родившиеся от рефаимов в Гефе…» (1-я Пар., 20:4–8).

В числе гигантов — потомков рефаимов, сражавшихся на стороне филистимлян, был и знаменитый Голиаф, побежденный Давидом:

«И выступил из стана филистимского единоборец, по имени Голиаф, из Гефа; ростом он — шести локтей и пяди. Медный шлем на голове его; и одет он был в чешуйчатую броню, и вес брони его — пять тысяч сиклей меди; медные наколенники на ногах его, и медный щит за плечами его; и древко копья его, как навой у ткачей; а самое копье его в шестьсот сиклей железа…» (1-я Царств., 17:4–7).

Кто же такие эти библейские гиганты? Проще всего объявить их эпическим преувеличением. Но ведь не всех противников Израиля, живших в древние времена в Палестине, Ветхий Завет именует гигантами! Речь идет только об одной группе, причем история развития этой группы дана, что называется, в динамике: «великий, многочисленный и высокий» народ рефаимов жил в Палестине очень давно, даже еще до прихода аммонитян; «между рефаимами» выделялась особая группа гигантов — сыны Енаковы; ко времени прихода израильтян (XIII в. до н. э.) от этого некогда многочисленного народа оставались буквально единицы, и среди них Ог, царь Васанский; уцелевшие потомки рефаимов ушли на запад и жили среди филистимлян. Далее Библия уже ничего не сообщает о них — очевидно, после X века до н. э. рефаимы исчезли как отдельная этническая группа.

Что за высокорослый народ, много выше современных людей, мог обитать в древние времена на территории Палестины параллельно с людьми обычного роста? Из того, что мы уже знаем об истории развития человеческого рода, ответ напрашивается сам собой: неандертальцы. Удивительно? Но ничего удивительного здесь нет. О параллельном существовании неандертальцев и людей современного типа нам хорошо известно. Выше уже говорилось и о многочисленных находках останков неандертальцев в Палестине — на горе Кармел и в других местах. Любопытно другое: многие из найденных костяков и черепов имеют смесь человеческих (сапиентных) и неандерталоидных признаков!

Американский антрополог Альфред Ромер[10] пишет по поводу останков неандертальцев, найденных в Палестине (Магарет-эт-Табун и Магарет-эт-Скул), что «в то время как одни черепа уверенно можно считать неандертальскими, другие показывают различную степень многочисленных неоантропических (то есть современного человека. — Авт.) признаков». Его коллега Уильям Хоуэллс,[11] исследуя кости неандертальцев из пещеры Скул (Израиль), сказал, что «это — необыкновенная разновидность. Там, кажется, жило одно племя, демонстрировавшее типы от почти неандертальца до почти сапиенса». Другие учёные склонны даже опускать это «почти». Позднее, изучая останки неандертальцев, найденные на горе Кармел, А. Ромер пришел к выводу, что они «могут рассматриваться как результат интербридинга доминирующей расы (кроманьонского человека) с его занимающими более низкое положение предшественниками (неандертальским человеком)».

Таким образом, останки неандертальцев, живших в Палестине, демонстрируют удивительное разнообразие физических типов и, что более важно — наглядно иллюстрируют факт смешивания людей неандертальского и современного типов. Ясно, что потомство, появившееся на свет в результате этого смешивания, должно было обладать многими признаками неандертальцев, в том числе высоким ростом и большой физической силой. Не этих ли людей — неандерталоидов — Библия и называет рефаимами? Тогда исполинами — «сынами Енаковыми» — должны считаться скорее всего «чистокровные» неандертальцы, считанное число которых, возможно, еще сохранялось к приходу израильтян.

Череп неандертальца из Магарет-эт-Скул (гора Кармел, Израиль), демонстрирующий смесь неандерталоидных и сапиентных признаков, причём сапиентные признаки преобладают

Исчезновение рефаимов, уже к XIII веку до н. э. считавшихся «истребленными Господом», произошло скорее всего от естественных причин, связанных с различиями в составе крови неандертальца и современного человека. Человеческая кровь, как известно, классифицируется согласно различным параметрам, наиболее важными из которых являются антигены системы АВО и резус-характеристики. Антигены системы АВО были открыты Ландштейне-ром в 1900 году самыми первыми из групп крови. Эта система характеризуется наличием трех основных антигенов — А, В и О. Факторы А и В действует подобно антителам, и если кровь, содержащая один или оба из них, перелита человеку, чья кровь их не содержит, происходят неблагоприятные реакции. Кровь группы О не содержит никаких антител и обычно может передаваться без реакции со стороны получателя. Кровь большинства людей (и, очевидно, всех других приматов), содержащая так называемый резус-фактор, называется резус-положительной, или Rh+ кровью. Кровь, испытывающая недостаток этого фактора, называется резус-отрицательной.

Сегодня установлено, что кровь неандертальского человека, Homo neanderthalensis, появившегося на Земле около 700 тысяч лет назад, не содержала ни один из факторов А, В или Rh. Намного позже — возможно, около 200 тысяч лет назад — «главная» человеческая линия, Homo sapiens, приобрела А, В и Rh-факторы. В конкуренции между родственными видами, или расами, наличие в крови антител является мощным генетическим преимуществом для тех, кто ими обладает. История имеет множество примеров, когда аборигены разных континентов, вступая в контакт с европейскими поселенцами, тысячами гибли от эпидемий типа кори, так как у них в крови не было антител против подобных болезней.

Наличие Rh-отрицательной крови может быть главным неудобством для воспроизводства рода. «Rh-отрицательная» женщина, вступившая в брак с «Rh-положительным» мужчиной, первого ребенка обычно производит на свет без особых проблем. Однако первая беременность создает у женщины антитела к Rh+ крови, которые воздействуют на кровь ее последующих Rh+ детей, и те в итоге рождаются мертвыми или умирают вскоре после рождения. Таким образом, женщина-неандерталка (Rh-), вступившая в контакт с мужчиной-сапиенсом (Rh+), была не в состоянии родить более одного ребенка. Результатом этого стало быстрое сокращение численности неандерталоидов. С каждым поколением народ рефаимов сжимался, как шагреневая кожа, и в конце концов о нем остались лишь легенды, дожившие на наших дней на страницах Библии. Изгнание из рая

Наверное, каждого человека время от времени посещают мечты о том, как хорошо было бы жить простой и естественной жизнью где-нибудь на лоне природы, не заботясь о хлебе насущном и не неся ответственности за что-либо. Эти мечты присущи и всему человечеству в целом. Некоторые физиологи и психологи объясняют это как желание взрослых людей вернуться к безмятежности детства, другие — как стремление избежать постоянной необходимости самим принимать решения. Третьи видят в этом тоску человека по утраченному раю, по тому саду Эдема, где на заре истории в полной гармонии с природой и с самими собой жили первые люди — Адам и Ева…

Но имело ли место такое существование в простоте и гармонии когда-либо в действительности? Ведь каждое поколение людей, как известно, склонно отрицать современную ему действительность и идеализировать «старые добрые времена». И когда, в какую эпоху человечество переживало эти «старые добрые времена», этот «золотой век»? Увы, если это и было, то осталось за рамками человеческой истории. Или это действительно происходило в саду Эдема, или — если принять концепцию происхождения человека от обезьяны — наши предки пережили это, еще находясь на дочеловеческом уровне. Но в ту пору они вряд ли были способны оценить это состояние.

И все же, сравнивая архаичный уклад некоторых народов, до недавнего времени живших в первобытных условиях, со сложностями и проблемами, свойственными современной цивилизации, можно прийти к заключению, что их жизнь, должно быть, была близка к райской. Многочисленные свидетельства, оставленные путешественниками, учеными, миссионерами XIX–XX вв., позволяют нам сегодня не только познакомиться с этнографической стороной этого вопроса, но и сделать более широкие выводы — ведь жизнь этих первобытных племен мало чем отличалась от жизни наших далеких предков, обитавших на Земле тысячи лет назад.

Одной из самых ярких первобытных культур, дошедших до наших дней и исчезнувших только в последние десятилетия, была культура бушменов — древнего народа, живущего на юге Африки.

Бушмены, или капоиды, представляют собой остаток одной из пяти первоначальных человеческих рас, существовавших в конце плейстоцена, приблизительно 10 тысяч лет назад. Другими первоначальными расами были кавказоиды, монголоиды, конгоиды и австралонды. Капоиды занимали в ту пору более четверти Африканского континента, распространяясь на Север Африки и, возможно, на Пиренейский полуостров. Тесные контакты капоидов с древними жителями этих областей подтверждены чрезвычайным сходством многих памятников наскальной живописи Южной и Северной Африки, а также Южной Африки и Испании. Некоторые исследователи даже высказывают мысль об их общем происхождении. Искусство наскальной живописи бушмены сохраняли и в более поздние времена. Последний из художников этого народа был жив ещё в 1869 году.

Высыхание пустыни Сахара, начавшееся в VIII тысячелетии до н. э., заставило бушменов переместиться с севера Африки на восток и юг континента. В последующие времена племена высокорослых негров-банту вытеснили бушменов-капоидов практически отовсюду, оставив им для обитания лишь самые изолированные и бесплодные районы юга Африки — пустыню Калахари и горные плато Намибии, где остатки этого древнего народа сохранились до наших дней. Сегодня половина бушменов (50 тыс. чел.) проживает в Ботсване, около 40 тысяч — в Намибии и ещё 10 тысяч — в Южноафрианской республике. Их характерный «щёлкающий» язык принадлежит к семье койсанских языков, которая считается одной из древнейших в Африке. Долгое время живя в относительной изоляции, бушмены — охотники и собиратели — вплоть до последних десятилетий XX века практически в полной неприкосновенности сохраняли культуру каменного века, являющуюся прямым потомком древних культур, процветавших на Севере Африки и в Сахаре в эпоху неолита.

Американский палеоантрополог из Гарварда Дэвид Пилбем убедительно доказал, что по окончании последнего ледникового периода европейские и азиатские степи населяла более или менее однородная культура, которая была подобна современной ей культуре охотников северной Африки (так называемой капсийской культуре). В эту эпоху был сделан значительный шаг в технике производства каменных орудий, процесс охоты, собирательства и последующего использования полученных продуктов стал более рационален, появились первые ремесла, не связанные непосредственно с процессом добывания и переработки пиши — то есть, человек стал заботиться не только о теле, но и о душе. Вместе с тем новые трудности перед этой культурой еще не появились — и таким образом человечество (а точнее, довольно большая его часть — практически все обитатели Северной Африки, Передней Азии и Южной и Юго-Западной Европы) получило «мирную передышку» сроком в два-три тысячелетия — срок немаленький! И если уж говорить о «золотом веке» и райских временах, то именно этот период — VIII–VI тысячелетия до н. э. — может считаться веком относительно счастливого состояния раннего человечества. И именно это состояние бушмены унесли с собой в бесплодные жаркие пустыни юга Африки и практически в неприкосновенности сохранили до наших дней!

«…Юноша воткнул свое копье в песок и, подняв правую руку с открытой ладонью и растопыренными пальцами, застенчиво подошел к нам, говоря тоном, которого я никогда не слышал прежде: «Добрый день! Я был мертв, но теперь, когда вы пришли, я живу снова». Он был не более высок, чем наш проводник Дабе, но изящней, и конечно, намного более молод. Его большие глаза были широко открыты и смотрели прямо. В них был виден тот же самый яркий свет, который иногда можно заметить на лицах цыган в Испании. Он был совершенно наг; лишь ремень, сделанный из шкуры антилопы-дукера, обвивал его пояс. Его кожа цвета абрикоса была кое-где запятнана кровью животного, недавно им убитого. В целом он был замечательно красив какой-то особой, дикой красотой. Даже запах, исходивший от него, казался запахом не прирученной земли и диких животных».

Так известный южноафриканский антрополог Лоуренс ван дер Пост описывал в 1958 году свою первую встречу с «диким» бушменом — членом небольшого племени, состоявшего приблизительно из 30 человек, живших в полной в гармонии с природой и с самими собой среди суровой и безжалостной пустыни Калахари.

Бушмены великолепно приспособились к жизни в этих неприветливых местах. Все необходимое им для существования они получали, используя то, что предоставляла им естественная среда. Они совершенно не пытались ее как-то изменить: не сеяли, не разводили животных, не строили каналов. Немногочисленные родники давали этим людям драгоценную воду, которую они хранили в скорлупе яиц страуса и в бурдюках, сделанных из желудка антилопы. В некоторых низких местах они добывали воду, высасывая ее через полые тростинки. Источником воды им служили также клубни и корни некоторых растений, а всего женщины-бушменки знали и собирали более ста разновидностей съедобной флоры. В сборе продовольствия с большим желанием участвовали и дети.

Для охоты бушмены использовали луки и отравленные стрелы, изобретательно сделанные из трех частей. Отравленный наконечник легко отрывался и оставался в ране. Охотник преследовал несчастное животное, пока оно не погибало от действия яда. Прежде чем приступить к разделке туши, бушмен приносил свои извинения животному и благодарил его за желание накормить его семейство.

Немногочисленные предметы одежды и мешки для хранения запасов продовольствия и своего нехитрого скарба бушмены делали из звериных шкур, мастерски обрабатывая их соком известных им растений. Племя никогда не задерживалось долго на одном месте, и бушменам не требовалось имущества сверх того, что можно было бы нести на себе.

Эпоха неолита для бушменов растянулась на несколько тысячелетий и завершилась только каких-нибудь полвека назад

Благодаря отличной адаптации к жизни в пустыне и накопленному многовековому опыту, на охоту и сбор продовольствия бушменам ежедневно требовалось лишь несколько часов. Для удовольствий и развлечений оставалось достаточно времени и энергии. Большое место в творчестве бушменов занимала песня. Песней женщины приветствовали удачливого охотника, с песней бушменки коротали вечера, сидя у огня. Вот что пишет об этом Л. ван дер Пост:

…На закате мелодия наполнилась самыми невыразимыми чувствами, слившимися в одно… Они называли эту песню «Песня Травы», но ее смысл не могли объяснить мне ни Дабе, ни сами певцы. Я помню только эмоции, охватившие меня; приблизительный же перевод слов мог звучать так:

«Эта трава оказалась в моей руке прежде, чем была сорвана,

Я прошу у ветра — нагони тучи, пусть пойдет дождь!

Весь день мое сердце взывает к солнцу,

Чтобы мой охотник скорее вернулся ко мне».

Они пели это много раз, песня наполнялась все более и более глубокими эмоциями, как будто все сердца соединялись в единой просьбе, обращенной к небесам, к высшим силам, способным исполнить самые сокровенные желания. Песня привела нас всех в состояние, близкое к трансу, и я не был удивлен, когда увидел, что юноши, слушавшие песню, по мере нарастания темпа уже не могли больше сдерживать себя. Они оставили свои дела и вышли из кустарника. Их ноги отбивали дробь, подобно барабану, руки широко распахнулись, груди вздымались, как будто из их сердец рвались разбуженные песней эмоции: «О, взгляд, подобный орлиному, я прибыл!»

Бушмены имели и музыкальные инструменты, что выглядит особенно интересным на фоне их материальной нищеты — нищеты, разумеется, с точки зрения «цивилизованного» человека. Мужчины предпочитали однострунный инструмент, идея создания которого, очевидно, родилась от охотничьего лука. Женщины играли на четырехструнной лире. По свидетельству Л. ван дер Поста, в племени, где он жил, имелся один особо одаренный музыкант — молодой человек по имени Нксу. Ради музыки он нередко даже оставлял охоту и прочие мужские дела, к чему, впрочем, его соплеменники относились совершенно спокойно. Но подлинное вдохновение приходило к Нксу в моменты, когда красота природы впечатляет человека больше всего — звездными ночами, при волшебном свете луны или на восходе солнца. Л. ван дер Пост признается, что не может передать настроение этой музыки, которая выражала не только гармонию с природой, но и печаль человека, знакомого со страданием и смертью, являющимися, увы, частью этой природы…

Одной из самых очаровательных традиций бушменов было ухаживание за невестой. Чтобы выразить свои чувства, юноша делал крошечный, изящно украшенный лук и миниатюрную стрелку из расколотой кости, и стрелял этой стрелкой в свою избранницу. Если та ломала стрелку, значит, претендент потерпел неудачу. Если же она оставляла ее неповрежденной, то это означало взаимность. Как тут не вспомнить о стрелах Купидона (Амура) из древнегреческой мифологии! Кто знает — возможно, это традиция так стара, что, зародившись в эпоху «золотого века» в среде североафриканских охотников позже попала через древний Египет в Грецию, а предки бушменов принесли ее на юг Африки? Об очень древнем культурном единстве бушменов и народов Средиземноморья свидетельствует и наскальная живопись южной Африки, самые древние памятники которой имеют возраст 27 тысяч лет. В своем исследовании, посвященном так называемой «Белой Даме» из Брандберга (Юго-Западная Африка), известный французский исследователь Анри Брейль пишет, что видит в этой прекрасной фреске «реминесценции критских изображений женщин, сражающихся с быками в Кносском дворце». В сопровождающей Белую Даму свите А. Брейль усматривает отголоски древнеегипетских мифов о воскрешении Исиды, Осириса и Гора. Хотя в случае с «Белой Дамой» возможны и другие толкования, тем не менее все исследователи практически единодушно отмечают сходство между наскальными рисунками Южной Африки, Сахары и Испании. Это является неоспоримым доказательством культурной близости бушменов и древних народов Северной Африки и Средиземноморья.

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua