Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Вайолет М Каммингс А. Дэвис Пауэл Ноев ковчег и свитки мертвого моря

0|1|2|3|4|5|

И снова возникает вопрос: кто такой этот «уважаемый (британский) джентльмен»? Быть может, это Брайс, чье глубоко духовное естество должно быть опечалено волной атеизма, захлестнувшей его страну? Напрашивается и другой вопрос: почему христианский мир того времени не сплотился и не послал с особой поспешностью экспедицию за новыми подтверждениями и фотографиями сенсационной находки? Но следует помнить, что в те времена медленных средств транспорта и связи земля султана была слишком далека и что в 1883 г. начался продолжительный период политической и религиозной смуты в Армении, в связи с чем обстановка в районе Арарата отнюдь не способствовала таким поискам. К тому же, как однажды указал Брайс, публика «крайне порывиста и вскоре перестает замечатьто, о чем не говорится в газетах». И поэтому недолгий ажиотаж, вызванный в основном ядовитыми журналистскими комментариями по поводу обнаружения ковчега, угас и был вскоре забыт в безумной погоне человека за более мирскими вещами.

<p>Глава 8 <p>НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ С ВОЗДУХА

Во время Второй мировой войны воздушное пространство над горой Арарат использовалось значительно активнее, чем в любой иной исторический период, так как над ней проходила прямая трасса между военно-воздушной базой союзников в Тунисе и русской базой в Ереване. Были совершены сотни полетов для доставки из США столь нужных нашим союзникам в России грузов.

С тех пор повсюду распространились слухи и донесения, дополнявшие сообщение об обнаружении русским авиатором с воздуха в 1916 г. Ноева ковчега. Еще в 1945 г. один ветеран из Флориды сообщил, что видел фильм о горе Арарат, который, предположительно, был снят с самолета американских военно-воздушных сил и в котором можно было видеть значительную часть ковчега. Попытка подтвердить во Флориде это сообщение не дала результата: человек, видевший этот интересный фильм, бесследно исчез, и больше никто никогда ничего о нем не слышал.

Похожая история появилась в 1961 г. в журнальной статье Реймонда Шуэслера под заголовком «Чу! Чу! Ковчег!». В ней дается краткое описание находок, о которых мы рассказываем в настоящей книге. В одной его зарисовке говорится:

«Затем дошли последние слухи. Во время Второй мировой войны два австралийских летчика показывай! в одной английской пивной аэрофотоснимки, на которых, как они говорами, был запечатлен Ноев ковчег в расщелине на горе Арарат. Если это правда, тогда странно, почему в то время к ним не было привлечено внимание. Австралийские паюты исчезли вместе со своими снимками».

Были ли те пилоты как-то связаны с фильмом, который видел ветеран из Флориды?

Известна еще одна история, героем которой был тоже русский летчик. Майор Джаспер Маскелин, отвечавший во время войны за маскировку самолетов союзников, докладывал, что один из русских пилотов облетал гору Арарат на разведывательном самолете, чтобы проверить сообщение о находке ковчега во время Первой мировой войны. Из донесения следует, что этот второй летчик обнаружил-таки судно, частично погруженное в замерзшее озеро. На то место были посланы альпинисты. Они добрались до озера, частично оттаявшего, и действительно нашли остатки ковчега. В их донесении говорилось, что он был более 400 футов в длину, «сильно прогнил» и «был покрыт окаменелой древесиной, выглядевшей почти как уголь».

Это напоминает нам о несчастном курьере и утраченных в 1917 г. документах, которые, как считается, попали в руки большевиков. Последняя история вроде бы подтверждает, что давний слух соответствовал действительности, что в русских архивах все ещё хранится некая документация, что донесению Росковитского верят и что во время Второй мировой войны было проявлено достаточное любопытство, чтобы послать еще одного пилота для проверки фактов. Также очевидно, что давались подробные инструкции о том, как добраться до великого корабля по воздуху и пешком, что еще раз подкрепляет первоначальное донесение летчика, так давно положившее начало поиску!

Один из наиболее распространенных и волнующих рассказов об обнаружении ковчега содержится в статье, опубликованной в конце лета 1943 г. в издании армии США «Старе энд Страйпс» для военнослужащих, размещенных в Тунисе, на Европейском театре войны.

Несколько человек, чья честность выше всяких подозрений, подтвердили достоверность указанного рассказа, в том числе два врача из Южной Калифорнии, флотский капеллан и несколько неспециалистов, запомнивших историю американских летчиков, которые сообщили, что видели огромный корабль на горе Арарат, когда доставляли припасы в Ереван.

Радость предвкушения и жестокое разочарование, сопровождавшие настоящее исследование на протяжении долгих лет, можно проиллюстрировать на примере одного эпизода, связанного с заметкой в «Старе энд Страйпс» и имевшего место в конце декабря 1969 г. Случайные гости в доме Эрила Каммингса вспоминали Вторую мировую войну. Один из них упомянул, что в 1943 г. находился в Тунисе.

Тунис? 1943 год? У хозяйки перехватило дыхание, и она подалась вперед. Слышал ли джентльмен хотя бы случайно о статье об американских летчиках, которые видели или фотографировали ковчег во время полетов в Ереван? Она была опубликована в «Старе энд Страйпс», пояснила хозяйка.

И джентльмен улыбнулся. Да, слышал и хорошо помнит статью. Она произвела на базе такую сенсацию, что французский капеллан даже выступил на следующий день в церкви с проповедью о Ное и потопе!

Хозяйка смотрела на гостя так, как ребенок на фокусника, который вот-вот должен был достать кролика из своей шляпы! А не сохранил ли — она чуть не задохнулась от волнения — он случайно эту статью и, если сохранил, не будет ли так любезен?..

Джентльмен снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка была печальной. Не скрывая своего сожаления, он объяснил, что пару недель назад его жена решила сделать ему сюрприз и взамен растрепавшегося альбома для газетных вырезок времен войны преподнесла ему новенький альбом.

«А вырезки из «Старе энд Страйпс»?

С еще большим сожалением гость покачал головой. «Я задал ей тот же вопрос, — сказал он, — Как и всем остальным истрепавшимся и пожелтевшим старым вырезкам в альбоме не повезло. Не понимая ценности статьи о ковчеге, она выбросила ее!»

Так близко и все же так далеко.

<p>Глава 9 <p>«ХОЛОДНАЯ ЛОГИКА» И АГРЫДАГ

Примечательно, видимо, то обстоятельство, что почти до середины XX века в средства массовой информации попало не более полудюжины сообщений об обнаружении ковчега.

Речь идет о коротком легкомысленном и даже уничижительном ажиотаже вокруг донесения турецких инспекторов в 1883 г.; о не привлекшей особого внимания и малоизвестной истории восхождения Нури в 1887 г., так никогда и не упоминавшейся в официальных документах о восхождениях на Арарат (возможно, из-за его восточного происхождения и отсутствия у него контактов с западными географическими обществами его времени); о коротком и уклончивом упоминании «признания на смертном одре» одного лондонского ученого в 1920-е гг. (приведенной выше истории атеиста); о широко распространившемся в 1930-е гг. рассказе о том, как русский летчик во время Первой мировой войны обнаружил ковчег с воздуха. Добавим появившийся в одной газете в Альбукерке 22 мая 1964 г. рассказ майора Маскелина о русском пилоте, который с разведывательного самолета разглядел огромный корабль, чем подтвердил сообщение Росковитского, и историю с двумя австралийскими летчиками, якобы показывавшими снимки Ноева ковчега, находящегося в «расщелине на горе Арарат» — историю, весьма похожую на описание в «Старе энд Страйпс».

Общественный интерес к горе Арарат и ковчегу начал расти, видимо, с развитием транспорта и средств связи. В следующем десятилетии стали множиться сообщения и слухи об обнаружении, экспедициях и безуспешных попытках раскрыть тайну Ноева корабля на горе Арарат. Эти порой необычные рассказы публиковались в газетах всего света с разными комментариями, в зависимости от благожелательности или ироничности журналистов.

Первым событием, отметившим начало этого периода повышенного интереса, стало опубликование еще одной заметки в Стамбуле 13 ноября 1948 г.

Окаменелые остатки объекта, напоминающего, по мнению крестьян, корабль, были найдены высоко на горе Арарат.

Пока разные люди время от времени сообщали об объектах, напоминающих «дом» или «судно», видевшие эту находку турки уверяли, что это единственный известный объект, который можно было принять за остатки корабля.

Шестидесятидевятилетний фермер Шюкрю Асена, владевший большим земельным участком на далекой восточной границе, однажды пришел в бюро «Ассошиейтед Пресс» в Стамбуле и рассказал о своем открытии. Вот его история:

«В начале сентября курдский крестьянин по имени Решит поднялся примерно на две трети по склону горы высотой 16 тысяч футов и наткнулся на объект, которого ни разу прежде не видел, хотя совершил много восхождений на гору. Обойдя объект, он поднялся выше, чтобы обозреть его сверху.

Там, сообщил Решит, виднелся нос корабля, торчавший из каньона, в который в течение более двух месяцев сыпались тонны подтаявшего льда и снега. Нос был виден почти полностью, а остальная часть оставалась закрытой.

Очертания земли, сказал Решит, указывали на то, что невидимая часть объекта имела форму корабля. Решит спустился к нему и попытался с помощью кинжала отколупнуть кусочек дерева на носу. Оно оказалось таким твердым, что у него ничего не получилось. Оно почернело от времени. Решит настаивал, что это не было обычной скалой. «Я могу отличить корабль, когда вижу его, — сказал он. — Это корабль».

Он рассказал о находке жителям маленькой деревушки у подножия горы, и крестьяне стали подниматься по северному склону, чтобы посмотреть найденную им странную штуку. И вернувшись, каждый говорил, что это корабль.

«У нас нет фольклора о ковчеге, — уверял Шюкрю-бей, — и люди, видевшие находку Решита, были весьма удивлены. В той дикой, изолированной местности, где сходятся в одном месте Турция, Россия и Иран, нет фотокамер, поэтому никто не сделал снимков. Опять повалил снег, и корабль, вероятно, снова оказался засыпанным».

История этой находки вызвала, естественно, большой интерес в религиозных кругах по всему свету. Среди пожелавших проверить новое сообщение был британец Эджертон Сайке, бывший армейский разведчик, ставший археологом и собравший внушительное количество фактов, которые убедили его в том, что ковчег действительно находится на горе Арарат и что Решит нашел именно его.

В США еще один пламенный исследователь — преподобный Арон Дж. Смит, бывший миссионер в Китае, а на тот момент декан Колледжа народной Библии в Северной Калифорнии, очень надеялся, что сможет сопровождать Сайкса в этой экспедиции и привезти на родину конкретные доказательства существования ковчега.

Журнатисты от души посмеялись над этими двумя «археологами-любителями» после опубликования их планов. Журнал «Тайм» от 25 апреля 1949 г. писал о негативной реакции московской газеты «Правда», «чьих бдительных редакторов не провести подобными сказочками. Исторический материализм не признает Книгу Бытия». «Такой авторитетный источник, как «Большая советская энциклопедия», называет историю потопа «мифом», который вплоть до XIX в. причинял большой вред науке, — писала «Правда» на прошлой неделе. — Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять реальные намерения библейских забав этих англо-американских империалистов. Истинные цели такой экспедиции так же далеки от археологии, как Сайке от прапрадедушки Ноя». (Что же случилось, — задаемся мы вопросом, — с русским летчиком, который, пилотируя российский разведывательный самолет, нашел подтверждение сообщению Росковитского? Не постигла ли его та же судьба, что и курьера в 1917 г.? Или хорошо информированные и «бдительные» редакторы «Правды» всего лишь пытались отвлечь внимание, прекрасно зная, что в их собственных секретных архивах хранятся документальные доказательства существования ковчега? Вдумчивому читателю следует подумать и над этими вопросами.)

Рассказ Решита не был, однако, единственным побудительным мотивом для экспедиции Смита и Сайкса. Долгие годы они по отдельности изучали вопрос о существовании ковчега, оба были убеждены в его подлинности и давно уже мечтали найти его и представить доказательства мировой общественности. Планам Сайкса не суждено было сбыться из-за отсутствия финансирования. Стойкий же Смит издал небольшой, но популярный буклет о своем исследовании, чтобы финансировать собственную экспедицию.

Доктор Смит также тесно сотрудничал с участниками Экспедиции по исследованию Священной истории сразу после ее основания в 1945 г. В тот период Эрил Каммингс посетил его несколько раз в Интерсешн-сити, штат Флорида, и они подружились. После выхода из указанной организации Эрил Каммингс получил 28 июля 1948 г. предложение доктора Смита возглавить экспедицию на Арарат на поиски ковчега. Свое приглашение Смит подтвердил 11 августа, заверив Каммингса: «Я верю, что вы будете искать, пока не найдете объект». Однако любезное приглашение Смита было отвергнуто.

В ноябре 1948 г. пришло волнующее сообщение о находке Решита. В конце года доктор Смит начал готовить так называемую «Восточную археологическую поисковую экспедицию» с целью как можно быстрее добраться до Турции и проверить находку Решита.

Именно Смиту пришла в голову идея разыскать курдского крестьянина и заручиться его помощью. Он не хотел даже думать о возможной неудаче. «Открытие будет эпохальным, — писал он в июне 1949 г. — Оно займет, возможно, только десять дней или две недели».

Но, несмотря на оптимистические планы и надежды, экспедицию ждала почти та же судьба, что и начинание Эджертона Сайкса. Ко дню отбытия не были получены необходимые средства, и Смит покинул берега Америки во главе значительно поредевший партии с ограниченными финансовыми возможностями. Решительного и увлеченного разведчика сопровождали Уолтер Вуд из Си-Клиффа, Лонг-Айленд, в качестве механика экспедиции фотограф И. Дж. Ньютон из Колфак-са, штат Северная Каролина; Уэлдон Огг из Ноксвилла, штат Теннесси. Эрил Каммингс, Фред Эйври (судостроитель из Военно-морской академии в Мэриленде) и археолог-ветеран доктор Дж. О. Киннаман собирались присоединиться к ним, как только сообщение о находке пришло бы по телеграфу в США.

Неприятности у Смита начались, как только он выгрузился в Турции. Невообразимые трудности окружали его со всех сторон. Ещё и месяца не прошло с оптимистического начала путешествия, когда обеспокоенный начальник экспедиции написал 27 июля из Стамбула, что недели ожидания в гостиничном номере плюс вынужденные поездки в Анкару для получения нужных разрещёний почти «исчерпали» их средства. Им удалось получить «устное разрещёние» от высшего руководства, но многие из ключевых чиновников находились в отпусках, и представлялось весьма проблематичным получение письменных разрещёний. «Я не вправе, — писал Смит, — приглашать еще кого-либо приехать сюда, присоединиться к нам на основании одного только устного разрещёния, да и ему грозит канитель».

После изнурительного двухмесячного ожидания Смит и его партия были готовы к поездке в запретную зону, где они собирались работать. К ним присоединился корреспондент агентства «Ассошиэйтид Пресс» Эдвин Гринвальд, сообщивший почти годом ранее о находке Решита. Какой это был соблазн для одаренного богатым воображением журналиста! Какую сенсационную, прямо-таки сжигающую телеграфные провода новость можно было бы отправить, если бы экспедиции повезло! Какой шанс участвовать в самом потрясающем, самом волнующем, «величайшем археологическом открытии всех времен»! И на этот раз, будьте уверены, имелись фотокамера и пишущая машинка, чтобы зафиксировать такое событие.

Но Гринвальд и Смит были обречены на разочарование, так как древняя гора не была еще готова выдать свою тайну разведчикам из внешнего мира. Экспедиция не преуспела в своем начинании. Во-первых, из-за постоянных и неизбежных проволочек четыре-шесть недель наиболее подходящих для поиска были спрессованы в пятнадцать дней в тот сезон, когда обычно бушуют осенние бури. Больше же всего привело в уныние то, что столь желанный контакт с Решитом так и не состоялся.

Без местного же проводника Агрыдаг мог быть действительно «неприятной горой». Взбунтовавшаяся гора вполне могла накинуть свежий снежный покров на разыскиваемый ими объект. Или она могла пожать своими массивными плечами и стряхнуть с себя сотни тысяч тонн льда и снега, и скатившиеся по ее скалистым склонам лавины вновь погребли бы знаменитый корабль. Возможно, погода в 1949 г. выдалась не столь теплой, и ледник растаял недостаточно, чтобы обнажить спрятанный в нем корабль. Или они вообще пошли не по той тропинке из-за того, что Решит не пришел им на помощь в их поиске.

Смит в свои шестьдесят один год не смог лично участвовать в этом поиске. Но, как позже написал Гринвальд, «он приехал с твердой верой в то, что корабль будет найден, и уехал оттуда с твердой верой в то, что он будет найден в один прекрасный день». Разочарованный исследователь вернулся в США, где и умер 9 ноября 1960 г., и его мечта так и не сбылась.

Гринвальд же, с большой надеждой отправившийся на Арарат, не обладал свойственной Смиту «твердой верой». Вернувшись в турецкий городок Баязет, он отбарабанил на машинке свою меланхолическую заметку:

«28 сентября 1949 г. Ноев ковчег, если когда-то и причалил на горе Арарат, потерян навеки. Его никогда не найдут.

Кое-кто из американцев, только что завершивших изнурительный поиск на гряде Арарат, все еще надеется, что однажды он будет откопан. Холодный же рассудок убеждает, что это никогда не случится. Либо ковчег покоится под глубоким и вечным льдом и снегом на вершине горы высотой в 17тысяч футов, либо он был разрушен и его обломки погребены в этой вулканической пустыне.

Экспедиция в составе четырех человек — первая в турецкой истории официально организованная поисковая партия обследовала каждую расщелину и каждый след. Она прочесала деревни на сто миль в округе в поисках того, кто мог знать хоть что-то. В итоге только: «Хич бирсей!» (выразительное «ничего»), как монотонно выражаются турки в местных деревнях. В горах мы с трудом карабкались по потухшим вулканам и обгоревшим камням. Мы пробирались по маленьким плато, безжизненным из-за едкого вулканического пепла. В деревнях и старики, и молодежь слышали легенду о том, что где-то наверху когда-то покоилась в снегу большая лодка.

Но никто никогда не видел ее, и они не знали никого, кто видел бы».

Неджати Долунай, тридцатишестилетний директор департамента античности и музеев Турции, словно тоже сопровождал экспедицию. Его профессиональное мнение убедило корреспондента в том, что экспедицию нельзя назвать совсем уж безуспешной.

Неджати-бей полагает: «Не подлежит сомнению, что экспедиция многое сделала для науки и поиска ковчега. Она, наконец, полностью опровергла мнения и наблюдения, проводившиеся на протяжении более ста лет и касавшиеся того, что ковчег находится на самом виду. Она опровергла частые утверждения о том, что ковчег находится на горном плато между Большим и Малым Араратом. Многие люди, в том числе русские, придерживаются такой точки зрения».

Неджати-бей, по словам Гринвальда, «был уверен с самого начала в том, что экспедиция ничего не найдет». Его уверенность объясняется не только скептицизмом относительно существования ковчега. Неджати-бей считает, что если ковчег и существует, то он должен находиться в районе между реками Тиф и Евфрат, «немного к западу от Арарата». «Это вулканический район, — сказал он. — За тысячелетия, истекшие с того времени, когда ковчег плавал по водам потопа, все, что могло бы здесь находиться, было бы засыпано или разрушено».

Американцы — участники экспедиции по-разному реагировали на свою неудачу. Доктор Смит твердо верил, что ковчег находится на горе и однажды будет найден. «Мы предприняли одну попытку, и ее провал не означает окончательного крушения надежд на спасение ковчега», — сказал он. Ньютон согласился со Смитом, но заметил, что на поиски уйдут месяцы. Уолтер Вуд и Уэндолл были кратки в своей оценке: «Нам это надоело. По крайней мере, мы убедились, что его там нет».

Легко понять их разочарование. Лето выдалось холодным, и все шло наперекосяк. В 1949 г. на Западе мало было известно о великой горе и о почти непреодолимых трудностях в исследовании ее суровых и грозных вершин. Охваченная энтузиазмом и питавшая большие надежды на успех группа наверняка оказалась неготовой ко многим опасностям, которые подстерегали ее в этом диком «треугольнике, где сходятся Турция, Россия и Иран». Гринвальд писал:

«С горы мы взирали на три страны, а крупные силы полиции и жандармерии самым пристальным образом следили за нами с тем, чтобы предотвратить какие бы то ни было инциденты. Русская пресса и без того утверждала, что экспедиция занимается не поиском ковчега, а шпионажем.

Но, пожалуй, больше всего турецкие силы безопасности опасались, что группа столкнется с контрабандистами или курдскими бандитами, которые проникали из Ирана в обследуемый район Турции. Двадцатипятилетний начальник полевой жандармерии лейтенант Холил Борек лично навестил нас. Его люди тащили с собой пулемет и высылали разведчиков далеко вперед».

В такой «враждебной» атмосфере ни Решит, ни Шюк-рю Асена не пожелали и близко подойти к лагерю экспедииии. Трудно поверить, что ни один из жителей «ста деревень», которых исследователи спрашивали о находке Решита, ничего не припомнил о столь необычном событии! Что случилось со всеми теми крестьянами, которые в минувшем году забирались на гору, чтобы посмотреть на найденное Решитом «таинственное» сооружение? Ведь такая странная аномалия, как «корабль», на горе в глубине суши наверняка давала пищу для бесконечных и незабываемых разговоров у костра, долгие месяцы спустя. О том, что Смит очень рассчитывал на помощь с их стороны, говорится в его декабрьском (1948) письме: «Если мы встретимся с этими крестьянами и если их рассказ окажется правдой, то без труда найдем ковчег».

Слабым утешением для поисковиков служило то обстоятельство, что и Брайс в 1976 г. столкнулся с таким же стойким нежеланием сотрудничать. «В Аралыке никто ничего не знал ни о прежних восхождениях, — жаловался Брайс, — ни о том, как подняться на гору».

Только частично эти проблемы можно объяснить страхом и враждебностью жителей местных деревень (на горе и вокруг нее) по отношению к чужакам из другой страны, желающим взойти на священную для них вершину. Армяне, естественно, верят в святость ковчега и потому считают, что его незачем открывать безразличным взглядам. Мусульмане же — курды и турки с подозрением смотрят на все, что хоть как-то связано с христианством.

Однако вековые барьеры порой рушатся, когда даже крестьянин-мусульманин предлагает свою помощь христианину, завоевавшему его доверие. В 1961 г. староста одной деревни у подножья Агрыдага настолько забыл о своем врожденном недоверии, что поделился с американским врачом, лечившим многих крестьян в округе, следующей информацией. Однажды староста разговаривал с одним мужчиной, который сообщил ему, что побывал на ковчеге и осмотрел его. Староста, как он сам признался, в тот момент скептически отнесся к этому рассказу, но, когда на поиски ковчега прибыла американская экспедиция, решил, что тот мужчина говорил правду. Как зовут того человека? К сожалению, староста не смог припомнить самую важную деталь. Не могли тот таинственный человек быть Решитом?

В 1966 г. один престарелый пастух обещал — также в благодарность за медицинскую помощь — проводить группу американцев к ковчегу. Но старик так тяжело заболел, что не смог исполнить свое обещание. Не был ли старый курд одним из любопытных крестьян, которые за много лет до того взобрались по северному склону горы поглазеть на «необычную» находку Решита?

Ответы на эти вопросы, вероятно, никогда не будут получены. И все же очевидно, что доброта все еще порождает доброту и что простые и суеверные деревенские жители ответят в духе Генри Бёртона, как-то сказавшего: «Вы проявили доброту? Передайте ее дальше».

<p>Глава 10 <p>СВЯЩЕННОЕ НАСЛЕДИЕ ПЕРЕХОДИТ ИЗ РУК В РУКИ

Выше человеческого понимания постичь конечную цель, долгосрочные планы и дьявольски рассчитанные махинации, которые веками заглушали голос Правды. К такому сомнительному разряду можно отнести бессмысленное массовое истребление армянского народа.

Почему? Почему зверское преследование армян длилось бесконечные столетия? Почему из всех многомиллионных масс населения Земли именно этот, никогда не знавший покоя народ был обречен на полное уничтожение?

Один ответ на этот вопрос может дать тот факт, что армянский народ, притязавший на район Арарата как на землю своих предков с доисторических времен, веками хранил знание о ковчеге и о его «приблизительном местонахождении» и донес до нас наиболее достоверные сведения о нем.

Эта нация древней культуры и огромного таланта была официально объявлена христианской царем Ти-радатом около 300 г. от Р.Х. — за столетие до того, как римский император Константин украсил свои знамена символом креста.

С тех пор армяне сохраняли — вопреки самым ужасным невзгодам — свою религиозность и даже в наше время стойко держатся христианской веры.

Армяне, как докладывал Джеймс Брайс Королевскому Географическому обществу в Лондоне в 1878 г., населяют высокогорную родину своих предков «с начала всего сущего». Нет такой страны, которая называлась бы «Арменией», говорил Брайс. Это лишь «географическое выражение», обозначающее нацию, поделенную между тремя соседними великими империями того времени — Турцией, Персией и на севере Россией.

Армения, объяснял Брайс, «не имела четких естественных пределов или различимых политических границ, как и явно преобладавшей нации. Но именно на этой древней земле с ее древним народом гора Арарат возносит свою величественную вершину к небесам, словно вечно указывает человечеству на Создателя всего».

Армяне, отмечал Брайс, это «народ с великим прошлым». К тому же, не побоимся добавить мы, народ с бурным и тяжелым прошлым.

В середине V века Армения утратила свою независимость, будучи покоренной поклонявшимся огню царем Персии. Новый монарх приказал армянским князьям отказаться от христианства и обратиться в веру завоевателей. Армянский историк той эпохи сохранил для нас текст удивительного документа, единодушно одобренного большим советом армянских епископов и мирян:

«После обстоятельного ответа на аргументы персидского царя против христианства они указали в заключение: «От этой веры никто не может отвратить нас — ни ангелы, ни люди; ни меч, ни вода, ни любое смертельное наказание. Если ты оставишь нам нашу веру, то мы не признаем никакого другого господина, кроме тебя; но мы не примем иного Бога вместо Иисуса Христа; нет иного Бога, кроме Него. Если после такого благородного признания ты потребуешь от нас чего-то большего, вот, мы перед тобой, и наши жизни в твоей власти. От тебя — муки; от нас — повиновение; твои мечи — наши шеи. Мы не лучше тех, кто ушел до нас, кто отказался от своего добра и от своей жизни ради данного свидетельства».

За такой смелый ответ Армении последовала скорая и смертельная кара в виде вторжения двухсоттысячной персидской армии, которая разбила малочисленное войско армян буквально в тени Горы Ковчега.

Однако упорное сопротивление христиан — мужчин, женщин и детей убедило персидского царя в том, что ему никогда не удастся сделать из них огнепоклонников. Как изящно выразился старый историк: «Мечи убийц притупились, а шеи их жертв не утомились». Даже верховный жрец огня понял, что персы взялись за невыполнимую задачу, и посоветовал царю: «Эти люди восприняли христианство не как одежду, а как собственную плоть и кровь. Люди, которые не страшатся оков, не боятся пыток, не тревожатся за свою собственность и — что хуже всего — выбирают смерть, нежели жизнь, — да кто же устоит против них?»

По мере того «как развертывался свиток веков», армянский народ «жил, страдал и умирал в проклятые годы за свою веру». В конце концов «победный меч магометанства» попытался указать на ошибочность образа жизни армян, но и это не ослабило их отвагу и христианскую веру.

Таков был народ, которому Бог доверил знание и тайну Агрыдага. Бывали периоды, к счастью для этого народа, когда «огонь преследования затухал». В такие периоды «экономные, смелые и честолюбивые» армяне преуспевали и развивались. Многие из них перебрались на земли Турции и, где бы ни обосновались, становились влиятельной силой, правда, не в политическом плане. Поселившиеся в горной местности обзаводились большими стадами крупного и мелкого рогатого скота, лошадьми. Другие становились преуспевающими бизнесменами. Понимая важность образования, они строили школы, и «многие способные армяне становились ведущими специалистами — адвокатами, врачами, учителями».

Однако, как и в Древнем Египте, к власти в Турции пришел новый правитель, опасавшийся предприимчивого и способного народа, составлявшего уже большую часть его подданных. Он приказал истребить армянский народ, чья верность своей древней вере была источником постоянного раздражения для соседей в преимущественно мусульманской стране, в которой он обитал.

Тот долгий и печальный эпизод — черное пятно в переменчивой истории «бесчеловечного отношения человека к человеку». Когда все закончилось, армяне как народ были почти полностью истреблены. Вокруг же Арарата — дома их предков не осталось практически и следа от древнего народа. Фактически исчезли с лица земли богатые армянские города и деревни. Орудийные позиции высоко на склонах Агрыдага до сих пор молчаливо свидетельствуют о последних боях народа, бившегося насмерть за важнейшую свободу человека — свободу совести, «не оскорбляющей Бога».

Среди чудом выживших был паренек, который вместе с сестрой спрятался от солдат, нагрянувших в их дом на островке посреди озера Ван, практически в тени Агрыдага. Дрожа от страха в своем тайном убежище, они видели, как их родители пожертвовали жизнью ради своей веры. Той ночью под покровом тьмы перепуганные сироты бежали с острова на лодке. В конце концов они добрались до дома своего деда, который тоже каким-то образом спасся от массовой резни и все еще жил в деревне Баязет у подножия Агрыдага. Там-то однажды и произошло одно примечательное событие.

Отозвав внука в сторонку, старик поведал ему историю, которую он запомнил навсегда. В молодости, рассказал дедушка, он пытался взобраться на покрытую снежной шапкой вершину, величественно возвышавшуюся над деревней, но — безуспешно. Ему просто не хватило сил для трудного восхождения. В один прекрасный день, наказывал дедушка, внук должен сделать то, чего он сам не сумел, и принести обломок ковчега.

Парнишка вырос и отправился на поиски счастья в другие края. К своему сожалению, он так и не стал настоящим альпинистом, как о том мечтал его дедушка. Однажды, находясь далеко от родины, он случайно познакомился с одним французским солдатом, обладавшим теми качествами, которые он горячо желал выработать в себе.

Мы сказали «случайно»? Ибо и в данном случае, если только мы обладаем духовной проницательностью, чтобы постичь это, мы увидели бы репетицию окончательной победы добра над злом, постоянный промысел Божий. Даже если Армянское нагорье было практически полностью «очищено» от народа, хранившего знание о ковчеге, в живых остались один особенный старик и один особенный юноша, провидением Божьим предназначенные донести эту тайну до Запада.

Вскоре молодые люди подружились, несмотря на разное происхождение и воспитание. Однажды в 1937 г. во время прогулки по горам под солнечным южным небом армянин поведал французу историю своей жизни. В частности, он рассказал о попытках деда добраться до ковчега и признался, что сомневается в своей способности выполнить наказ старика. Француз, по его мнению, был значительно лучше подготовленным альпинистом и мог бы справиться с этой трудной задачей.

Армянскому юноше повезло: он не мог бы найти более восприимчивого слушателя, ибо молодой французский солдат Фернан Наварра был с детства зачарован историей Ноя и ковчега, которую рассказала ему мать. Слова друга взволновали молодого альпиниста, и он сам решил выполнить этот странный наказ.

На тренировки ушло пятнадцать лет, прежде чем Наварра почувствовал, что готов к первой попытке. После пятнадцати лет изучения материала и накопления снаряжения и денег (а приходилось еще заниматься семейными и коммерческими делами) француз стоял на снежном склоне Агрыдага и зачарованно смотрел вниз на то, что казалось тенью огромного корпуса, вмурованного в лед.

Описание трех поисковых экспедиций Наварры на «Гору Ковчега» — одно из самых захватывающих сказаний нашего времени. Найденный же им в глубокой расселине кусок обработанного дерева положил начало спорам, которые не затихают до сих пор в цивилизованных странах всего света: действительно ли Фернан Наварра обнаружил остатки ковчега? Принес ли наказ старого армянина свои плоды в тот радостный день 1955 г., когда пальцы француза нащупали кусок почерневшего дерева в таящем льду озера ледникового происхождения?

Только Время и продолжение поиска дадут ответы на эти вопросы.

<p>Глава 11 <p>«ЧЕМ ЕЩЕ ЭТО МОГЛО БЫТЬ?»

Следуя по стопам неудачливого Смита, Фернан Наварра пустился в первую из своих трех экспедиций на Арарат.

В мюле 1952 г. француз в сопровождении четырех друзей отправился на гору, о которой мечтал столько лет. Лишь в августе они прибыли на место назначения, веря в то, что чрезмерная жара позднего лета станет идеальной погодой для их предприятия.

Как и многие путешественники и исследователи до них, французы пришли в восторг, впервые увидев величественную вершину, перед которой, как позже напишет Наварра, «все соседние горы склонялись как перед своим сюзереном». Человек чувствует помимо своей воли, пишет он, «ее, не поддающееся объяснению, неотразимое, магнетическое притяжение. Все наши воспоминания, все нами прочитанное моментально всплыло в памяти, все те неимоверные усилия, которые прикладывал человек, чтобы вырвать у горы потопа величайшую тайну человечества».

Наварра также столкнулся с суеверным историческим сопротивлением, когда собирал информацию среди местных жителей. Дружелюбные, готовые помочь во всем остальном, они проявляли странную сдержанность и даже страх, как только речь заходила о поиске ковчега. Одной из главных целей поисковой партии было восхождение на вершину. Когда эта новость распространилась в округе, даже женщины скорбно бормотали что-то о том, что французам ни за что не добиться своего, ибо еще никому по удавалось достичь вершины.

Второй и более важной целью было исследование долины Ахора, проникновение по возможности в глубь Великого ущелья, изуродованного страшным землетрясением в 1840 г. Наварра считал, что никогда еще со времен легендарного святого Иакова ни один человек не искал остатки ковчега в этом направлении.

Старики деревни Баязет говорили Наварре, что ковчег «действительно находится на горе», но «он никогда не будет найден». Исследователей предостерегали, что они столкнутся с множеством змей, медведей и волков. В конце концов, они вышли из новой деревни Ахора (построенной примерно в мили от старой деревни Аргхури, разрушенной во время катаклизма 1840 г.) в направлении на пик. По пути их потчевали рассказами о прежних «набожных паломниках» к ковчегу, но снова и снова убеждали, что они никогда не смогут взобраться на крутые утесы. «Вы не сможете здесь пройти, — предостерегал их молодой пастух, — так как здесь есть колдовство». На высоте 10 тысяч футов местные проводники оставили их, бросив многозначительные взгляды наверх и отказавшись сделать хоть шаг в сторону «колдовского места».

Наварра же надеялся найти озеро, скрытое под ледяной шапкой, где согласно древним поверьям лежал ковчег, «частично погруженный» в воду. Однако, когда партия достигла стены большого неприветливого каньона в верхнем конце узкого ущелья, им пришлось отказаться от своих планов добраться до огромных ледяных полей с этого направления.

Несколько дней спустя, когда, завершив исследование ущелья Ахора и северного склона горы со стороны Баязета, они сидели, попивая лимонад, в кафе Иг-дыра, к ним подошел один старик. Наварра описывает ту встречу в книге «Грозная гора»:

«К нам приблизился высокий и очень худой старик с изнуренным лицом и ыубоко сидящими темными глазами. Это был, как нам подсказали, «историк деревни» Аккы Уста, тот, кому предки передали из уст в уста свои легенды. «Он знает все, что только можно знать, об Арарате», — сказали нам. Мы при&юсили его за наш столик. Он согласился только на чашку чая. И снова Демир служил нам переводчиком. Старик говори,! медленно, обдуманно, и его низкий голос отдавался в наших ушах как вечерний зов муэдзина с мечети в Ургупе. Пророкам всегда следует говорить в таком тоне. Порой казалось, что он декламирует стихи из Корана. И мы завороженно слушали его, глядя на священную гору. Итак, И августа 1952 г. историк Игдыра Аккы Уста говорил нам:

«Молодые люди из Франции, вы приехали разведать гору Ноя и надеетесь найти там ковчег. Так вот, что я должен сказать вам.

Вы знаете легенду, прекрасную легенду о судне, которое Бог Отец привел к Арарату вместе с его грузом — людьми и животными. Именно благодаря доброте Божьей, Земля была вновь заселена после того, как потоп утолил гнев Божий. Нои, его семья и животные спустились с Арарата и добрались до Ахоры и Еревана. Ковчег же остался на горе, и вы знаете об этом. А теперь послушайте, что я вам скажу. Ковчег все еще там! Мне говорили об этом старики, а им также рассказывали те, кто уже состарился, когда они были молодыми. И все мы верим в ковчег. Все жители Игдыра, Баязета и Еревана, все до последнего пастуха на горах-двойняшках, все верят в него. И мы передадим нашим детям эту веру вместе со святой обязанностью передать ее своим детям».

— Какие у вас основания говорить с такой убежденностью? — спросили мы.

— Разве недостаточно признаков этого? Вы думаете, монастыри Ахоры, Корана и Эчмиадзина были бы построены, если бы эти исторические факты не были подлинными? А знаете ли вы, что нужно быть чистым как новорожденное дитя, чтобы добраться до ковчега? Мы вопрошающе уставились на Аккы Усту, а он загадочно смотрел на нас. Следует признать: в тот момент мы все, как по команде, осушили наши стаканы с лимонадом.

Старик заговорил снова:

— Вы обратили внимание на то, что монастыри были построены на полпути к вершине? Мы считаем, что то было мудрое рещёние, поскольку там зона пастбищ, пригодных и для землепашества.

Так как пастбища созданы Богом для того, чтобы наш народ мог выжить в пустынях Арарата, никто не смеет выходить за их пределы, ибо это было бы нарушением Закона. Ковчег нельзя подвергать святотатству и поруганию человеческим взглядом».

Несмотря на мрачные предсказания деревенских жителей и на торжественное предостережение старого «историка», в конце концов один жилистый старик-пастух согласился показать нам дорогу. И вот, все выше и выше взбираются они на гору, не следуя ни одной из обычных троп. Все выше и выше по покрытому травой северного склона поднимаются они, проходя зигзагами через ущелья и долины, обходя отвесные откосы — «маршрут дьявола», как назовет его потом Наварра. Их целью было чудесное горное озерцо Коп на северо-западном склоне. Не здесь ли заметил Росковитский ковчег, частично погруженный в талые воды замерзшего озера? Но в Копе не оказалось и намека на ковчег Дальше и выше взбирались они, пока на высоте в 13 500 футов не наткнулись на труднопреодолимую стену ледника. И здесь их снова покинули и их турецкий друг, и легко одетый семидесятипятилетний местный проводник.

Выше и выше продолжали они свой путь всего с одним ледорубом на всех, карабкаясь по страшному нагромождению скал разного цвета и типа, едва избежав смерти, когда под их ногами пошатнулся особо вероломный камень и они едва успели ухватиться за срез утеса над головами.

Но, в конце концов, они ступили на более прочную почву и вышли на большую, усыпанную гравием морену, которую несколькими днями ранее они разглядели из ущелья Ахоры. Они стояли, хватая воздух ртами не только от напряжения, но и от изумления видом, открывавшимся перед ними. Справа от них проходило глубокое ущелье, а слева — начало ледника. Полосы каменистых осыпей и льда скрывали от взгляда Долину внизу, а над ними высилась огромная и ослепительная ледяная шапка Агрыдага. Они взирали сверху вниз на великое ущелье Ахора. Но и здесь, в этом диком царстве льда и снега, как напишет позже Наварра, не было и следа ковчега.

Когда утомленные и разочарованные исследователи повернули в обратный путь, от глухо прогрохотавшей лавины у них под ногами содрогнулась почва. Когда страшное грохотание стихло, ярдах в ста от них из-за ледника появились четыре медведя и направились в сторону безоружных людей. Медведи! Исследователей предупреждали, что они могут столкнуться с медведями, и вот они — рядом, на краю ущелья Ахора, и только ледоруб для обороны! Наварра шлепнул ледорубом по льду, а его товарищ попытался отпугнуть громадных зверей свистом, едва вырвавшимся из его замерзших губ. Медведи продолжали надвигаться на них. Французы подумали, что пропали. Не было никакой возможности спастись. Но внезапно внимание медведей переключилось на другое направление, и они потрусили вниз по склону.

И они снова оказались во власти мечты, надежды на обнаружение ковчега. Поддавшись на какое-то время разочарованию из-за того, что не нашли никаких видимых следов ни ковчега, ни озера в этой ледяной пустыне, они едва не отказались от продолжения поиска. Они припомнили легенду об ангеле, который привел святого Иакова к ковчегу, и горячо возжелали его помощи.

Исследователи смотрели на небо на западе. Было всего два часа пополудни. Солнце ослепительно светило на гору под углом в 45°. Они были одни, если не считать орла и ветра, поддерживавшего бесстрашную птицу, кружившую в небе.

Они сделали еще несколько шагов по толстому слою прозрачного льда и снова бросили взгляд на небо. Уж не одна ли из типичных для Арарата внезапных бурь бросила темную тень на их тропу? Нет, солнце продолжало ярко светить, орел все еще бесцельно парил над их головами. Они внимательнее присмотрелись и увидели под ногами «удивительное в глубине льда черное пятно с четкими очертаниями».

«Очарованные и заинтригованные, — напишет позже Наварра в своей книге, — мы принялись определять форму пятна, прослеживая его очертания фут за футом: две постепенно загибавшиеся линии четко различались на протяжении трехсот локтей перед тем, как пересечься в самом сердце ледника. Очевидная форма корпуса корабля: по обе стороны края пятна округлялись как планширы большого судна. Центральная же часть выглядела черной массой, детали которой не просматривались.

В наших глазах засветила вера: всего лишь несколько ярдов отделяли нас от удивительного открытия, в возможности которого мир уже изверился. Мы только что нашли ковчег».

Во второй своей книге — «Я нашел Ноев ковчег» Наварра более подробно описывает свои эмоции в тот момент, когда он вглядывался в тень во льду:

«Я никогда не был подвержен видениям. Я вполне трезвомыслящий человек и могу прибегнуть к способности, которой не обладают сумасшедшие: здравому смыслу.

На такой высоте, в этой ледяной пустыне, что еще это могію быть? Руины строения, церкви, убежища или дома? Обломки самолета? Даже в периоды величайшего расцвета авиации для изготовления корпуса самолета никогда не использовали бы брусья такого размера. Следует признать факт: это остатки ковчега хотя бы потому, что это не может быть ничем иным».

К сожалению, Наварра не сообразил, что предмет его поиска мог находиться на дне глубокой трещины. Он не захватил с собой снаряжение для спуска в таком месте, где постоянно падающие камни увеличивали опасность дальнейшего исследования. Старательно запомнив ориентиры, которые помогли бы ему снова установить место находки, Наварра неохотно покинул это место, поклявшись, что еще вернется сюда. «Ковчег действительно здесь, — говорил он себе, — но недоступен».

Год спустя Наварра вернулся. И снова в том же самом месте увидел очертания, напоминающие большой корабль, замурованный во льду. На этот раз неожиданная и тяжелая болезнь вынудила Наварру и его товарний! отказаться от своих планов и вернуться в лагерь. Прошло еще два года, прежде, чем Наварра снова оказался на горе.

В третье восхождение на Арарат он взял с собой своего одиннадцатилетнего сына Рафаэля, чтобы разделить с ним — как он надеялся — кульминационный момент своей многолетней мечты, великое приключение, не дававшее ему покоя с того момента, как впервые увидел темное пятно подо льдом.

Вообразите волнение одиннадцатилетнего паренька, когда он нетерпеливо следовал за отцом по выматывавшему его маршруту, о котором он так много слышал прежде! Возможно, им даже встретятся медведи! Но самое захватывающее приключение ждало впереди, он предвкушал, как увидит подо льдом объект в форме корабля. На этот раз отец захватил с собой снаряжение, необходимое для спуска в расселину. И на этот раз, какую историю они смогут рассказать по возвращении во Францию!

Но в третью экспедицию ничто не выглядело таким, как прежде. Служивший Наварре ориентиром ледник подтаял, и он затратил некоторое время, чтобы определить свое местонахождение и обнаружить пятно там, где он. видел его двумя годами ранее. Отец и сын осторожно ползли и карабкались вверх по страшной ледяной горе пока не добрались наконец, до места.

Рафаэль первым увидел его. Переползая на конце веревки через ломкий, хрупкий лед к краю отвесного обрыва, взволнованный парень заглянул за край и негромко объявил: «Да, судно здесь, папа. Я хорошо вижу его».

На этот раз Наварра сумел достичь дна глубокой щели. Но именно Рафаэль убедил его пойти до конца на заключительном этапе. Наварра сметал слои свежевы-павшего снега, стараясь добраться до темной массы, которую видел во льду, когда его вдруг охватило сильнейшее ощущение, что все его светлые надежды найти ковчег были лишь миражом — в такой близости темная масса представлялась сплошным льдом и мореной.

Рафаэль по-мальчишески подбадривал отца, с более безопасного места наверху трещины кричал ему: «Копай!» И Наварра, из желания порадовать мальчика, продолжал крушить ледорубом твердый наст. И вот, в 7 часов утра 7 июля 1955 г. он пробился сквозь лед и был вознагражден за свои усилия, когда его пальцы коснулись куска обработанного дерева под холодной водой медленно таявшего ледника.

Развалины строения? церкви? пристанища? дома? Обломки разбившегося самолета? Что бы там ни было, Наварра искренне верил, что нашел ковчег. Это был захватывающий, триумфальный момент — памятник настойчивости и вере француза в сочетании с благодарностью сыну за подбадривание. Пока его душа ликовала, ему вспомнились слова старого и мудрого хранителя истории: «Нужно быть чистым как новорожденное дитя, чтобы добраться до ковчега-».

Эрил КамМингс получил первое представление о работе Наварры в первый день Пасхи 1958 г., когда еженедельник «Эмерикен Уикли» опубликовал статью «Я нашел Ноев ковчег». С немалым удивлением и радостью узнал он о товарище по исследованию из Франции, который шел примерно тем же путем и к тому же действительно преуспел в восхождении на гору и даже утверждал, что нашел ковчег.

Немедленно был установлен контакт с французским поисковиком, который сразу изъявил желание отправиться в ещё одну экспедицию на Арарат и доставить достаточно дерева, как он выразился, чтобы «воссоздать, по меньшей мере, часть ковчега, дабы убедить неверующих». Вскоре Каммингс получил по почте подписанный автором экземпляр книги «Я нашел Ноев ковчег» вместе с небольшим образчиком дерева, извлеченным Наваррой со дна щели глубиной в 80 футов.

Есть, естественно, Фомы неверующие, которые ставят под вопрос достоверность находки Наварры. Трудно не принимать на веру честность человека, который снова и снова возвращается на место находки с поисковыми или научными партиями и прилагает огромные усилия, чтобы проверить и откопать свою находку.

Конечно, есть определенные расхождения между находкой Наварры и описаниями сооружения, сделанными другими исследователями на протяжении многих лет, — сооружения, имеющего несколько этажей, большую дверь на одном боку и похожие на клетки помещения. Упоминался и гигантский нос, выступающий из ледника, и «сильно разрушенный при спуске», судя по донесению турецких инспекторов в 1883 г. (При «спуске» откуда? К сожалению, опубликованные в то время сообщения не дают ответа на этот мучительный вопрос.)

Наварра же не утверждает, что нашел надстройку ковчега (явно считая, что она была разрушена много столетий назад). В защиту его мнения процитируем еще раз его же книгу «Грозная гора»:

«Следует признать факты: это обломки ковчега, хотя бы потому, что это не может быть чем-то иным. По всей вероятности, это остатки плоского дна библейского судна, верхние части которого были растащены. Ведь вавилонский историк Берос рассказа/} нам, что в его время обитатели района Арарата разламывали ковчег, добывая куски древесины и битумного покрытия. Оставшиеся от них бревна природа сохранила неповрежденными на протяжении веков…»

Примирение таких противоречивых сообщений представляется затруднительным, пока не вспоминаешь, что Иосиф Флавий в своих «Иудейских древностях» утверждает, казалось бы, странную вешь: будто Бог велел Ною «построить четырехэтажный ковчег». В Моисеевом изложении говорится только о трех этажах. Не был ли лишний «этаж» «плоским днищем библейского судна», которое Наварра — как он сам полагает — нашел: похожее на баржу основание, на котором был построен сам ковчег и на котором он и плавал?

В письме из Бордо, датированном 29 января 1960 г., Наварра утверждает, что находка Решита в 1948 г. находилась вблизи от места, где он сам нашел свои деревяшки. Наварра также утверждает, что датирование по радиоуглероду доставленного им во Францию куска дерева показало 4489 лет. «В этом, — писал он, — нет никакого сомнения».

За истекшее с 1955 г. время этот образец древесины обсуждался в научных кругах всего света. Такого темного цвета, что он кажется черным; обманчиво легкий вес; настолько твердый, что тупит и даже ломает зубья обычной пилы, — найденный Наваррой кусок дерева до сих пор остается нерещённой загадкой. Один анализ отождествляет его с дубом. Критики спрашивают: как он мог принадлежать ковчегу, если Ною было приказано построить его из «дерева гофер»?

Полезно теперь поразмыслить над определением «дерева гофер», которое предложил Стронг в «Исчерпывающей конкорданции к Библии»: слово «гофер» происходит от «неиспользуемого корня, возможно, означающего «дать пристанище» или означает «род дерева или древесины (используемой для строительства) типа кипариса». Итак, можно сделать выбор определения изначального значения слова «гофер». В этой связи следует подумать и о том, что разные внутренние части — например, переборки или кладовые — были сооружены из различных пород дерева и что Наварра нашел именно такие бросовые куски дерева, оставшиеся на земле рядом с судном.

Несмотря на многие мучительные и даже озадачивающие вопросы, остается непреложный факт, что Наварра получил сведения главным образом из первых рук — от представителя народа, прожившего неисчислимые века в непосредственной близости от Агрыдага и лучше других знавшего его историю, народа, до сих пор верящего, что спрятанное на грозных высотах Арарата большое, похожее на корабль сооружение и есть Ноев ковчег.

<p>Глава 12 <p>АТЕИСТЫ И КОВЧЕГ

История, которую предстоит рассказать, «трещала по всем швам» с момента ее упоминания в главе I. По временной очередности и важности она по праву должна бы была опередить все остальные истории в настоящей книге. С другой стороны, если бы правда была открыта в то время, когда происходило описанное в ней событие, то без сомнения не было бы никаких историй об экспедициях или исследованиях, ибо существование ковчега было бы установлено и на гору Арарат стеклись бы со всего света набожные или просто любопытные паломники, жаждущие увидеть великий корабль. Можно было бы даже предположить, что религиозная история всего цивилизованного мира изменилась бы, а конфликт между креационизмом и теорией эволюции исчерпал бы себя, едва начавшись. К сожалению, все случилось не так, и история не закончилась, хотя и берет свое начало давным-давно — в середине XIX века.

Эта поразительная история началась самым необычным и неожиданным образом. Ранней весной 1952 г. после службы в церкви в Тусоне, штат Аризона, некий джентльмен притронулся к плечу Эрила Каммингса. Тем джентльменом оказался Рой Кинзер, его любимый преподаватель из средней школы. После обмена обычными любезностями и воспоминаниями, бывший учитель поинтересовался нынешними занятиями прежнего ученика.

— Среди прочего, — ответил Каммингс, — я занимался поисками Ноева ковчега.

— Ноева ковчега! — воскликнул Кинзер. — Ну, тогда вам следовало быть в нашей церкви на прошлой неделе. Пастор как раз выступил с проповедью на эту тему! Зайдите сегодня ко мне после полудня, и я вам все расскажу.

Удивительная история была вскоре подтверждена Харолдом Уильямсом, в то время пастором Церкви адвентистов седьмого дня в Логанспорте, штат Индиана. Из письма, озаглавленного «Тому, кого это может заинтересовать», Эрил Каммингс впервые узнал о первом, вероятно, обнаружении Ноева ковчега в новые времена. Знаменательно и то, что, как и в случае с французом Фернаном Наваррой, сообщение было получено через представителя армянского народа. Последующее исследование показало, что это историческое событие произошло около 1856 г.

«В 1915 году, — начинался рассказ, — миссис Уильяме и я жили в колледже «Тихоокеанский союз», где я посещал специальные занятия. Мы заведовали частными яслями. Мои родители проживали на Телеграф-авеню в Окленде, штат Калифорния.

Однажды, когда мы находились у родителей, пришел юноша от пастора Церкви адвентистов седьмого дня в Окленде Элдера Беддоу, который уже некоторое время не появлялся в церкви и просил срочно навестить его. Поговаривали, что он болен.

В Армении этого человека звали Иеарамом, что соответствовало имени Иеремия. Будучи еще молодым человеком, он совершил паломничество из Армении в Иерусалим, за что получил звание «Хаджи», и с тех пор его звали «Хаджи Иеарам», или «Иеремия Паломник».

Хаджи я нашел едва живым из-за дизентерии на чердаке его дома. Он был настолько слаб, что в течение нескольких дней я не мог опустить его в комнаты и вынужден был лечить его и ухаживать за ним прямо на чердаке. Как только он немного пришел в себя, я перевез его в дом родителей, а оттуда в свой дом, где вместе с миссис Уильяме мы безвозмездно ухаживали за ним долгие месяцы, считая его нищим.

Хаджи был одним из самых серьезных и посвященных адвентистов седьмого дня, которых я когда-либо знал. Он был первым новообращенным иностранцем нашего первого миссионера за рубежом Дж. Н. Эндрюса. Я уже забыл место и обстоятельства их первой встречи, но после своего обращения Хаджи Иеарам переехал в США и работал в старом санатории в Бэттл-Крик (штат Мичиган). Прежде он был коммерсантом в Константинополе. Трижды бизнес в США приносил Хаджи богатство, и он собирался вернуться в Старый Свет, но каждый раз его обворовывали прежде, чем он добирался до места назначения. В четвертый раз, уже в Окленде, он занялся продажей недвижимости и антиквариата, накапливая состояние на старость. Ему было почти семьдесят четыре года, и он постепенно слеп из-за катаракты.

В мае 1916 г. мы с миссис Уильяме переехали в Южный Ланкастер, штат Массачусетс, где я получил работу на факультете профессора Мачлана. К тому времени Хаджи Иеарам почти полностью ослеп, поэтому мы перевезли его в дом моих родителей в Окленде, где он и умер. Как оказалось, он владел значительной собственностью. Один дом он завещал моей матери в награду за уход за ним.

Пока он еще жил с нами в колледже Тихоокеанского союза, Хаджи попросил меня принести толстую тетрадь и аккуратно записать историю, которую он жаждал рассказать мне, так как был уверен, что она будет однажды востребована, когда его уже не будет.

Ниже я привожу эту историю по памяти с помощью миссис Уильяме, которая также слышала ее. «НОЕВ КОВЧЕГ»

Родители и семья Хаджи Иеарама жили у подножия Большого Арарата в Армении. Согласно преданиям, они были прямыми потомками тех, кто вышел из ковчега и никогда не мигрировал с этой земли. Потомки и сторонники Хама мигрировали в землю Шинар и построили Вавилонскую башню; другие мигрировали в разные страны, а предки Хаджи всегда оставались рядом с горой, где ковчег обрел покой в маленькой долине, окруженной небольшими вершинами и расположенной примерно в трех четвертях расстояния от подножья до вершины.

В течение нескольких столетий после потопа его предки ежегодно совершали паломничество к ковчегу, чтобы принести жертвы и помолиться. К нему вела удобная тропа и ступеньки в отвесных местах. В конце концов, враги Бога решили подняться на Арарат и разрушить ковчег, но когда они приблизились к его местонахождению, разразилась страшная гроза, и потоки смыли тропу, а молнии разрушили скалы. С тех пор прекратилось паломничество, ибо армяне боялись указать дорогу безбожникам и опасались гнева Бога. Ту ужасную грозу они восприняли как знак того, что Бог не желает, чтобы тревожили ковчег практически до конца света, когда он будет явлен всему миру. Тем не менее члены племени передавили легенды из поколения в поколение, и время от времени в очень жаркие лета единичные пастухи или охотники рассказывали о том, что добрались до маленькой долины и действительно видели один конец ковчега там, где он становился видимым в результате таяния снега и льда.

Когда Хаджи был уже большим мальчиком, но еще не стал мужчиной, в его доме появились чужаки. Если память мне не изменяет, пришли три ужасных человека, которые не верили в Библию и в существование Бога. То были ученые-эволюционисты. Они организовали свою экспедицию, желая доказать, что легенда о Ноевом ковчеге — обман и фальшивка. Они взяли отца юного Иеарама в проводники. (Тогда Иеарам еще не был Хаджи, а всего лишь большим мальчиком.) И они наняли мальчика в качестве помощника отца. Стояло очень знойное лето, так что снег и ледники растаяли больше обычного. Армяне в принципе не желали принимать участие в экспедициях к ковчегу, опасаясь неудовольствия Бога, но отец Хаджи подумал, что пришло время, когда Бог хотел, чтобы мир узнал о существовании ковчега, и сам пожелал доказать тем атеистам достоверность истории о потопе и о ковчеге. Преодолев неимоверные трудности и опасности, партия добралась до маленькой долины наверху Большого Арарата — не на самом верху, а чуть ниже по склону. Долина окружена рядом небольших вершин. Там ковчег нашел убежище в небольшом озере, и пики вокруг него оберегали ковчег от приливных волн, накатывавших во время отступления потопа. С одной стороны долины вода от таящего снега и льда падает в речушку, бегущую по стону. Когда они добрашсь до места, то нашли там нос большого корабля, выступавший изо льда. Они вошли внутрь ковчега и стеши его изучать. Он был поделен переборками на помещения, в которых прутами были огорожены отделения, похожие на современные клетки для диких животных. Все сооружение было покрыто внутри и снаружи толстым слоем очень крепкого лака или глазури. Это был скорее большой дом на корпусе корабля, но у него не было окон. Был один дверной проем огромных размеров, но без двери. Ученые были потрясены и прийти в страшную ярость, найдя то, что считали несуществующим. Они так разъярились, что решили уничтожить корабль, но дерево оказалось тверже камня. У них не было с собой инструментов и снаряжения для разрушения такого крепкого корабля, и им пришлось отказаться от своей затеи. Все же им удалось отодрать несколько бревен, и они попытались сжечь их, но древесина оказалась такой твердой, что практически не горела. Затем они посовещались и торжественно приняли страшный обет: тот из присутствовавших, кто скажет хоть слово об их находке, будет подвергнут пыткам и убит.

Своему проводнику и его сыну ученые сказали, что будут следить за ними и подвергнут их пыткам и убьют, если узнают, что они проговорились кому-либо о находке. Опасаясь за свою жизнь, Хаджи и его отец никогда не рассказывали о находке никому, кроме своих ближайших родственников, которым они доверяли. В 1918 г. мы переехали в Броктон, штат Массачусетс, где я стал преподавать уроки труда в городской средней школе. Вскоре я был принят попечительским советом штата на постоянную работу и проработал почти восемь лет, пока не принял духовный сан. Так вот, если бы какой-нибудь неверующий ученый нашел коленную чашечку слона, которая выглядела бы как черепная кость, они объявили бы ее недостающим звеном, и об этом сообщили бы огромными заголовками на первых полосах газет, а любые сообщения в поддержку Библии большей частью игнорируются. Однажды вечером (я почти уверен, что это было в 1918 г.) я читал газету в нашей квартире в Броктоне. Вдруг я обратил внимание на напечатанную мелким шрифтом коротенькую заметку о признании умирающего человека. Это сообщение занимало одну колонку не более двух дюймов в длину. В нем говорилось, что один престарелый лондонский ученый на смертном одре боялся умереть, не сделав стралиного признания. Далее кратко сообщались та же дата и те же факты, которые поведал нам Хаджи Иеарам. Я достал толстую тетрадь, в которую записал его рассказ, — совпали все детали. Хаджи Иеарам умер в доме моих родителей в Окленде примерно в то же время, когда умер и престарелый ученый в Лондоне. Мы никогда не сомневались в рассказанной Хаджи истории, но когда этот ученый на смертном одре на другом краю света повторил ту же историю во всех подробностях, мы поняли, что она правдива во всех деталях. Я хранил вырезку из той газеты в толстой тетради вместе с историей Хаджи долгие годы. В 1940 г. школа и санаторий, в которых мы с миссис Уильяме проработали девять трудных лет, сгорели за двадцать минут в результате взрыва газа. Сгорело все, что у нас было, а мы с сыном Натаном получили почти смертельные ожоги. В том пожаре погибли толстая тетрадь с рассказом Хаджи и газетная вырезка с предсмертной исповедью безбожного ученого вместе со всем, что у нас было на земле.

Я глубоко сожалею, что не могу представить эти два свидетельских показания в том виде, как они были изначально изложены. Я могу лишь рассказать по памяти то, что было рассказано миссис Уильяме и мне и что я записал, а также то, что было напечатано в газете. В то время в Броктоне выходили две газеты. Я не помню, была ли это одна из них или Бостонская газета, в которой мы прочитали ту заметку, поскольку я покупал попеременно то ту, то другую. Но в одном я уверен: Ноев ковчег все еще находится на горе Арарат, и когда Богу будет угодно, какая-нибудь экспедиция сообщит миру новость и все факты, так что у скептиков не останется отговорок. Искренне ваш, (Подпись) Харолд Н. Уильямс».

Этот просто написанный и явно искренний рассказ придал новый импульс исследованию, которое уже некоторое время топталось на месте, когда казалось, что следы пропали под землей подобно ручью в пустыне. Экспедиция Смита завершилась неудачей, а труд фернана Наварры ещё не увидел свет. И тут появился новый ключ, который следовало использовать.

Глубокая заинтересованность Харолда Уильямса и его желание помочь стали очевидны из его ответа на запрос от 10 июля 1958 г.: «Вы вправе использовать рассказ о Хаджи Иеараме, который я послал вам…» Соответственно, на протяжении ряда лет Харолд Уильяме продолжал подкреплять историю Хаджи дополнительными подробностями, которые приходили ему на память, но ни разу не отклонился от изначальной версии. 18 июня 1960 г. он писал:

«Я так жалею, что история Хаджи Иеарама сгорела при пожаре… Если бы она была сейчас у нас, мы бы узнали, где жил Хаджи в молодости и где начинать восхождение на гору к ковчегу в леднике. По крайней мере, у нас была бы отправная точка. Отец Хаджи мог вести их окольными путями к нужному месту, как часто бывает необходимо при восхождении на гору, но у нас был бы отправной пункт… Мы также знаем, что ковчег скорее напоминает дом, сооруженный На весьма крепком корабельном днище, в отличие от наших обтекаемых прогулочных судов».

Позже в том же году Харолд Уильяме писал:

«Хаджи знал, что вскоре умрет, и хотел, чтобы сохранили его историю, дабы, когда придет время, она побудила смельчаков отправиться на поиски ковчега и неопровержимых доказательств. …Определенные факты настолько ясны, что я без каких-либо колебаний сообща! их вам: Хаджи родился около 1840 г., так как ему исполнилось 75лет, когда в 1915 или 1916 г. он попросил меня записать его историю. Ему было около пятнадцати или чуть меньше, когда они отправились в экспедицию. Моя память и впечатления подсказывают, что ему было 13— 15лет, следовательно, экспедиция состоялась в 1853 или 1854 г…

Хаджи жил с нами и моими родителями несколько лет перед своей смертью в доме моих родителей. На его слово можно было полностью положиться. Ему незачем было выдумывать такую историю… Отец Хаджи явно видел ковчег раньше или знал от других, где его следовало искать, так как он повел ученых прямо к нему. НО ЭКСПЕДИЦИЯ БЫЛА ВЕСЬМА ИЗНУРИТЕЛЬНОЙ И ОПАСНОЙ и поднялась на большую высоту. Ученые так рассвирепели… что попытались сжечь его… и «изрубить его в куски», но ковчег был таких гигантских размеров, что они никак не могли уничтожить его… Большая дверь была снята с ковчега и покоилась на скалах таким образом, что образовала навес, под которым находился жертвенник, и дым от алтаря закоптил скалы и нижнюю сторону огромной двери… В моей памяти сохранилось впечатление, что Хаджи знал, что высота Арарата около 16 тысяч футов. Я же помню, как он говорил, что ковчег покоится в леднике и что только в очень жаркое лето можно было увидеть его нос, торчащий из растаявшего края ледника в том месте, где он питает ручей, сбегающий по склону горы… В последние годы Ноев ковчег и гора Арарат стали вызывать живейший интерес. Одна экспедиция отправилась на Арарат в прошлом году. Я читал, что готовится французская экспедиция. Мне также сообщили, что сейчас рассматривается возможность направить и американскую экспедицию. Выполняя свое обещание старому Хаджи Иеараму, я передал и сейчас передаю его историю людям, которые пытаются организовать американскую экспедицию на разведку Арарата… Старый Хаджи очень беспокоился об этом и хотел, чтобы его сведения были переданы в случае необходимости с тем, чтобы приободрить людей. Я выполняю свое обещание великому.

Отвечая на запрос о внешнем виде старого армянина, Харолд Уильяме нарисовал очень «живой» портрет:

«Хаджи не был крупным мужчиной — около 5 футов ростом и весом всего около 150 фунтов. Но он был широкоплеч и мускулист, имел типичные для армянина черты лица и жесты, прямые тонкие волосы. Его печальные, серьезные и искренние глаза искрились улыбкой, которая придавала живость его лицу. Глубоко религиозный человек, он никогда не был фанатиком, и благодаря многим своим притягательным качествам он вскоре стал любимым членом семьи Уильямсов».

Поиск дополнительных доказательств таинственной экспедиции Хаджи и его исповеди на смертном одре завел далеко и занял годы.

Разочарованные безбожники тщательно прикрыли следы своей экспедиции — она так и не была официально зафиксирована. Есть основания думать, что ее членами были видные представители научных кругов своей страны и что сообщение о неожиданной находке своим коллегам-атеистам действительно принесло бы им большие неприятности. Как бы то ни было, не было найдено никакого подтверждения этой экспедиции.

Есть, конечно, кое-какие туманные намеки. Около 1856 г. на Арарате побывало несколько экспедиций, о которых не известно ничего определенного. Одной из них могла быть и экспедиция атеистов. Выступая в Королевском географическом обществе в 1878 г., Брайс после аккуратного перечисления всех альпинистов и экспедиций, совершивших к тому время восхождение на Арарат, сказал: «Насколько нам известно, могли быть совершены еще одно-два восхождения, но не существует никакого письменного упоминания о них».

Герман Абих, известный геолог и знаток Арарата и Кавказа, также был не в курсе происходившего в тот период. «В начале 1853 г., — говорил он, — яоставил Кавказ на пять лет. По возвращении я слышал о нескольких восхождениях на Арарат в прошедший период. Одним из них могло быть восхождение майора Стюарта». Мы, естественно, знаем, что партия Стюарта не подходит под описание Хаджи экспедиции атеистов, ибо ее участники знали, что ступают по земле, освященной Библией.

В письме от 23 мая 1958 г. Фернан Наварра упомянул телефонный звонок «одного француза, чей дед участвовал в экспедиции на Арарат по приказу Наполеона III и вынес кусок дерева, полученный им в качестве подарка от местных жителей». Та экспедиция могла состояться, следовательно, между 1852 и 1870 гг.

Дэнби Сеймуру приписывают другое восхождение в 1856 г. с партией англичан. Абих также приписывает некоему Генри Дэнби Сеймуру восхождение в 1845 г., хотя в некрологе Сеймура указывается сентябрь 1846 г. и говорится, что «его имя редко, если вообще включается в список успешных восхождений на гору».

Абих цитирует несколько уклончивое описание Сеймуром своего восхождения: «Сейчас у меня нет под рукой моих записей. Моими товарищами были два армянина и один офицер-казак. Помню, как мы спали в лесистой долине накануне восхождения под руководством пограничника-казака. (Напомним, что в 1856 г. Арарат был территорией России, — Прим. автора.) Мы так и не нашли носильщиков. Один из армян был нашим проводником… В последний момент проводник отказался от участия потому, что у него не оказалось сапог. Мне пришлось отдать ему собственные сапоги и отправиться в путь в турецких тапочках…»

Этот же Сеймур, который согласно некрологу придерживался «передовых либеральных идей» и долгие годы был членом Совета Королевского Географического общества, был тем самым человеком, которого называли просто «Дэнби Сеймур». Он был деверем известного ассириолога сэра Генри Роулинсона, который подтвердил сам факт восхождения в 1846 г. при обсуждении речи Джеймса Брайса в Королевском Географическом обществе в 1878 г. Неизвестно, действительно ли Сеймур совершил два восхождения или возникла просто путаница в датах.

Неизвестно, есть ли какая-нибудь связь между восхождением Сеймура в 1856 г. и экспедицией атеистов, которая, как считается, состоялась примерно в то же время. Нетрудно вообразить, что в соответствии со своей «страшной клятвой» не открывать правду о том, что они видели, ученые по возвращении рассказывали неправду.

Тридцать лет спустя Роулинсон все еще придерживался того мнения, что Арарат не может быть «библейской горой», и поэтому бросил Брайсу публичный вызов перед уважаемыми членами Королевского Географического общества: «Всякий действительно знакомый с вопросом не сомневался бы в том, что популярное представление (об Арарате и ковчеге) — заблуждение». Скептицизм президента общества отразился и в его замечании, сделанном еще до того, как Брайс произнес свою речь: «Боюсь, мистер Брайс не привез никакой подлинной реликвии с ковчега».

Царило ли в Англии того времени настолько скептическое отношение к библейскому описанию потопа и ковчега, что Брайс с таким «ликованием» набросился на кусок обработанного дерева во время своего восхождения на гору, поскольку он был, по крайней мере, «намеком» на то, что экспедиция атеистов фальсифицировала или скрыла истинные факты в своих сообщениях?

В этом ли заключалась одна из причин того, что набожный Брайс посвятил столько усилий изучению вопроса прежде, чем предпринять восхождение? Имел ли он в виду свою надежду найти какое-то доказательство существования ковчега, когда перед самым началом восхождения он «присел, чтобы черкнуть домой пару строк, задаваясь вопросом, что он сможет сообщить вскоре»?

Сообщить кому? И о чем?

Та же неудача преследует и попытки проследить уклончивую «исповедь на смертном одре». Двадцать лет прошло с того момента, когда та заметка была опубликована и заняла свое место среди дорогих семье Уильямсов документов, и спокойно хранилась до страшного пожара. Даты даже самых дорогих семье событий имеют раздражающее обыкновение «путаться» уже через несколько лет, если только они не были записаны черным по белому. После уничтожения таких документов становится почти невозможным припомнить их по прошествии лет.

Чтобы найти факты, подтверждающие существование экспедиции атеистов и газетной заметки, потребовалось проверить массу источников: «Эмерикен Уик-ли», нью-йоркской Публичной библиотеки, «Хэммонд Стар», «Сентрал Пресс Ассошиэйшн», «Бостон Гло-уб», «Тайме Пикаюн Паблишинг Корпорейшн» и многих-многих других. Досье пополнялось бесплодными запросами по имевшим первостепенное значение предметам. Даже Лондонский альпийский клуб и Королевское Географическое общество прислали копии ценных оригинальных документов, опубликованных в то далекое время. Последние, естественно, дали много дополнительных захватывающих сведений, которые очень помогли написанию настоящей книги. Но не было ничего, абсолютно никакого документированного материала касательно личностей атеистов и их экспедиции и ничего об «исповеди на смертном одре» престарелого ученого в Лондоне.

В стремлении узнать место рождения Хаджи и таким образом определить то место, с которого началось восхождение атеистов на гору, мы заполучили с помощью статистического бюро Окленда, штат Калифорния, свидетельство о его смерти. Из этого документа стало известно: Хаджи Иеарам, армянин, родился в Турции, умер от артериосклероза 3 мая I920 г., никогда не был женат, похоронен на кладбище «Сансет вью» похоронным бюро «Таффт и K°» 6 мая, а также, что эти факты были сообщены Этти Уильяме, в доме которой Хаджи прожил «4 года и 6 месяцев» и умер в возрасте 82 лет.

В документе указывалось, что Хаджи родился в 1838 г. — за два года до катастрофы 1840 г. Следовательно он был, на два года старше, чем думал Харолд Уильяме, и соответственно он был около 1856 г. «большой мальчик, но еще не мужчина».

Харолд Уильямс как всегда сделал все возможное, чтобы помочь. Касательно «исповеди» он писал 16 января 1961 г.: «Мое внимание привлекли слова «Ноев ковчег», иначе я не прочел бы ту заметку. Это была краткая информация из тех, которыми редакторы заполняют пустоты в газетных колонках — шириной на колонку и, насколько мне помнится, длиной в дюйм или два, в самом низу полосы. Я прикрепил газетную вырезку к общей тетради в том месте, где была записана история Хаджи, и хранил вместе со многими другими историями и газетными сообщениями по этой теме в одном пакете, пока вся наша собственность не была уничтожена взрывом и пожаром в 1940 г.».

Свою лепту внесла и Рейчел Картлэнд из Публичной библиотеки Броктона, штат Массачусетс. Вот, что она писала 13 декабря 1962 г.: «За день до получения вашего письма в библиотеку пришел читатель, пожелавший изучить тот же материал, и провел два дня, исследуя «Броктон Энтерпрайс» и «Броктон Тайме»… Этот человек не нашел, что искал, но один из наших библиотекарей продолжит поиск. Эта библиотекарь практически уверена, что когда-то видела материал в броктонских газетах и сможет найти его». Увы! Ей это явно не удалось.

Время от времени приходили другие сообщения о той же заметке, добавляя свою долю надежды и разочарования. Выходило, что «исповедь» была опубликована в ряде газет и иллюстрированных журналов по всей стране. Саму историю помнили очень хорошо, но точную дату публикации ее не припомнил никто! Задача найти заметку была вдвойне трудна потому, что она была использована для заполнения пустого пространства.

Врач Лоренс Б. Хьюитт из Хантсвилла, штат Алабама, был одним из тех, кто прекрасно помнил эту историю. Он был еще подростком и запомнил даже размещение заметки. Маленькая заметочка — как называл ее Харолд Уильяме — была примерно в две колонки шириной и 2–3 дюйма длиной. Она была размещена в левом нижнем углу второй или четвертой полосы. Напечатала ее в номере за четверг, по словам врача, либо «Нью-Орлеанс Стейт-Итем», либо «Хэммонд Винди-кейтор». Внимание мальчика привлек жирный заголовок «Исповедь ученого на смертном одре», который произвел на него неизгладимое впечатление.

История вспомнилась во всех подробностях. Труднее оказалось установить точную дату публикации, необходимую для дальнейшего исследования. Заметка должна была быть опубликована не ранее 1918 г., когда газеты все еще были заняты последствиями Первой мировой войны. Врач вспоминает, как он мальчишкой еще удивился тому, что столь незначительное событие, как чье-то предсмертное признание где-то в Лондоне, удостоилось места в газете, которой следовало бы откликнуться на более злободневные дела. Заметка не могла быть опубликована и позже начала 1920 г., так как Харолд Уильяме читал ее незадолго до смерти Хаджи, последовавшей 3 мая 1920 г., или после нее.

Дело осложнилось еще и тем, что оказалось почти не возможным проследить заметку до ее лондонского источника, поскольку эта интересная история, использованная для заполнения свободного места на полосе, могла быть перепечаткой через несколько месяцев после ее первой публикации. А ведь на эту сторону поиска было затрачено немало времени, денег и усилий. Запросы в две южные газеты также не дали результата. При всей своей занятости доктор находил иногда время для участия в поиске.

Лишь весной 1967 г. Эрил Каммингс получил наконец возможность поехать на юг. В редакции прежней газеты «Хэммонд Виндикейтор», которую Каммингс запрашивал относительно разыскивавшейся «исповеди», произошла более чем странная вещь. Издатель — весьма милая южанка поведала с печалью, что одним воскресным утром несколько лет назад слишком трудолюбивый привратник обнаружил в кладовке кипы старых газет.

«Я чего они столько лет хранят эти газеты, — пробормотал он про себя. — Преподнесу-ка я им сюрприз — приберу эту комнату…»

И таким образом, охапка за охапкой старые газеты были вынесены вон и преданы огню.

«Все сгорело, — с сочувственной улыбкой заключила дама. — Есть одно место, где…»

С возродившейся надеждой Эрил Каммингс устремился в арендованной машине по автостраде в Батон-Руж. Да, там действительно хранились несколько старых номеров этой самой газеты, заверила библиотекарь университета. Она с радостью проверит это. Когда же она вернулась к своему столу, оказалось, что вместо «нескольких» номеров сохранился только один.

Дата номера подходила, и потому газета была с нетерпением перелистана и просмотрена Возродившаяся было надежда в один миг рухнула: в левом нижнем углу на второй полосе (как и описывал врач) зияла дыра шириной как раз в две колонки и длиной в 2–3 дюйма! Совершенно очевидно, что когда-то в прошлом некто нашел эту заметку настолько интригующей или важной, что вырезал ее из газеты.

Была ли то недостающая «исповедь на смертном одре»? Возможно, мы никогда не узнаем этого. И все же живет надежда на то, что она может — очень даже может — (если только это было продолжение истории Хаджи) быть найдена аккуратно сохраняемой между страницами старой Библии, отмечая главы, рассказывающие о Ное, потопе и ковчеге. Или кто-то, лениво листая хрупкие пожелтевшие странички старой записной книжки, может наткнуться на рассказ о признании, сделанном в последнюю минуту столько лет назад!

Одно правило древнееврейской юриспруденции гласило: «При словах двух свидетелей, или при словах трех свидетелей состоится /всякое/дело» (Втор., 19, 15).

Разве нельзя применить это древнее правило к засвидетельствованным рассказам двух старых людей, которые, будучи разделенными океаном и континентом и считавшими себя единственными выжившими свидетелями подлой мистификации, поведали незадолго до смерти тождественные истории ради внесения ясности?

<p>Глава 13 <p>ТАЙНА КОРАБЛЯ-ПРИЗРАКА

О Ноевом ковчеге общественность не вспоминала несколько лет. Даже исследование было частично вытеснено неотложностью земных дел. Потом вдруг после сообщения агентства «Ассошиэйтид Пресс» о вероятном новом открытии эта тема снова оказалась в центре всеобщего внимания.

Газета «Джорнл», выходившая в Альбукерке (штат Нью-Мексико), 10 ноября 1959 г. опубликовала фотоснимок, сделанный с воздуха для турецкой геодезической службы. На нем проступают четкие очертания объекта, удивительно напоминающего по размерам и форме корабль. В статье было сказано, что фотографию сделал некий Шевкет Куртис — турецкий студент Геодезического института в Университете штата Огайо в городе Колумбус.

История появилась почти одновременно в разных изданиях. Ниже приводится перевод с немецкого статьи, опубликованной 15 ноября 1959 г. в «Стаатс Цай-тунг унд Геральд», выходящей в Вудсайде, штат Нью-Джерси:

«На стерео-аэрофотоснимках горы Арарат виден окаменевший корабль в поле лавы. Возможно, это библейский Ноев ковчег.

Колумбус, Огайо, 14ноября (АП). Если Ноев ковчег действительно находится на горе Арарат в Турции, тогда молодой турок Шевкет Куртис, живущий в Ко-лумбусе, Огайо, сделал открытие, обрабатывая стереографические аэрофотоснимки для изготовления карты Турции.

Даже если это и не Ноев ковчег, открытие все равно останется весьма необычным.

«Открытие» еще не проверено. Куртис же полагает, что обнаруженный объект любопытной формы мог бы быть Ноевым ковчегом, который описан в Библии и Коране.

Открыт с помощью стереопланографа Аэрофотоснимки были сделаны год назад для Геодезического института Турции. Любопытный же объект на одной из фотографий был обнаружен совсем недавно. «Ковчег» нельзя узнать невооруженным глазом. Это произошло в Анкаре, когда капитан Ильхан Дурупинар использовал стереопланограф для приготовления карт. С помощью указанного аппарата и был открыт этот объект, который мог быть создан лишь человеческими руками, а не природой. Куртис сообщает, что капитан Дурупинар использовал этот метод для изготовления карт, охватывающих тысячи квадратных миль, но никогда не видел подобного объекта на стереографических аэрофотоснимках. Капитан Дурупинар — опытный топограф. Он убежден в том, что этот объект изготовлен человеческими руками. Его размеры соответствуют описанию ковчега в Библии и Коране. Объект имеет форму судна 450 футов в длину и 160футов в ширину».

Экспедиция следующей весной.

Куртис сказал, что в это время года невозможно направить экспедицию для проверки открытия, так как весь район вокруг горы Арарат покрыт снегом. Так что придется подождать до весны.

Место, на котором с помощью аэрофотоснимка было сделано открытие, находится в пятидесяти милях к югу от горы Арарат, вблизи от границы с Россией. Это — необитаемый горный вулканический район. Никогда прежде он не был обследован в топографическом плане.

По словам Куртиса, объект, который может быть ковчегом, погружен в поле лавы. Из-за жары ковчег мог сохраниться как Геркуланум и Помпеи. Если это действительно Ноев ковчег, тогда он насчитывает 7000 (4500) лет.

Доктор Артур Бранденбергер из Геодезического института Университета штата Огайо, посмотрев стереофотографии, заявил, что находка не может быть «продуктом природы», но может быть «окаменелым судном». Он добавил: если это действительно Ноев ковчег, значит, сделано сенсационное открытие.

В последние годы несколько экспедиций безуспешно искали Ноев ковчег на горе Арарат. Однако каждый раз «прочесывалась» вершина, но не поля лавы в пятидесяти милях к югу от горы. Никто и не думал вести поиск с воздуха».

А вот какую статью опубликовала «Стар Уикли» (Торонто, Канада) в номере от 23 июня 1960 г.:

«Самая новая глава в долгой истории поиска Ноева ковчега началась в турецкой военной лаборатории в сентябре прошлого года.

Изучая аэрофотоснимки, сделанные во время геодезической съемки, капитан Ильхан Дурупинар внезапно замер, ошеломленно уставившись на один негатив, весьма отличавшийся от тысяч других, которые он просмотрел за свою жизнь.

На фотографии были видны четкие очертания чего-то похожего на большой корабль, явно вмурованный в поток лавы. Фотография была сделана высоко над горой Арарат, считающейся последним пристанищем ковчега! Заикаясь от волнения, он позвал других офицеров. Все сошлись во мнении, что на высоте 6000 футов на Араратском хребте находится огромный корабль, и тут же был отдан приказ вычислить его размеры. Эксперты вскоре подсчитали, что объект имеет около 450 футов в длину, 150 футов в ширину и 18 футов в высоту. Эти размеры близки к тем, что приписаны Ноеву ковчегу в Книге Бытия (6, 14–15): «Сделай себе ковчег из дерева госрер; отделения сделай в ковчеге и осмоли его смолою внутри и снаружи. И сделай его так: длина ковчега триста локтей; ширина его пятьдесят локтей, а высота его тридцать локтей». Среди экспертов, изучавших фотографию, был и доктор Артур Бранденбергер, профессор Университета штата Огайо и один из признанных в мире специалистов в области фотограмметрии и геодезии. «На Арарате есть корабль, — уверенно заявил он, — и кому-то придется выяснить, как он туда попал». Несколько заинтересовавшихся групп немедленно обратились к турецкому правительству за разрещёнием отправиться в восточную Турцию и провести исследование. Правительство разрешило направить экспедицию вашингтонскому Фонду археологических исследований. Партию возглавил Джордж Вэндеман, в ее состав вошел доктор Бранденбергер и капитан Дурупинар. Поскольку зимой температура на Арарате опускается до минус 45°, экспедиция была отложена до начала лета».

Новость вызвала, естественно, новый взрыв энтузиазма и стала непреодолимым вызовом для тех, кто уже интересовался поиском ковчега. Одним из таких заинтересованных лиц был, конечно же, Эрил Каммингс. К 12 ноября он отправил авиапочтой два письма: Шевкету Куртису в Огайо и капитану Дурупинару в Турцию. В них рассказывалось о долгих годах изучения предмета и выражалась просьба прислать более подробную информацию и фотографию «корабля».

29 декабря пришло первое письмо от капитана Ду-рупинара. В нем была и копия фотографии, опубликованной в турецком журнале «Хаят» 23 октября, вместе с заверением, что она не была отретуширована.

Задержку с ответом капитан объяснил тем, что никак не мог решить, кому отдать предпочтение из тех, кто предложил свою помощь обследовать объект на месте. Такие предложения он получил от «нескольких джентльменов из-за границы и из Турции».

«Ваше предложение представляется наиболее интересным, — писал он. Несмотря на желание участвовать в планировании экспедиции, он был не в состоянии осуществить в одиночку столь дорогой проект. — Надеюсь, вы желаете подготовить такую партию, включая и технический персонал, чтобы установить, является ли объект Ноевым ковчегом. Имея в виду ваш опыт, я полагаю, что вы способны подготовить такую партию, должным образом снаряженную для успешной работы. Тогда я с радостью присоединюсь к этой партии и буду планировать вместе с вами экспедицию».

А 12 января пришло письмо от Шевкета Куртиса, турецкого студента из Университета штата Огайо. В нем сообщалось, что под Новый год к нему в Колумбус приезжали «люди из Вашингтона», которые, как он понял, планировали обследовать местонахождение корабля. Далее Куртис назвал имя и адрес — Джордж Вэндеман, всемирно известный евангелист и продюсер популярного телесериала «Это написано», отдельные серии которого были сняты в разных местах Среднего Востока. С юности интересовавшийся библейской археологией и убежденный, что данное открытие ковчега основано на прочных научных знаниях, связанных с составлением карт, а не на преданиях и фольклоре, Вэндеман также поспешил проверить факты. Возможность заснять на пленку ковчег сулила заманчивую перспективу. Потому он и отправился в Колумбус, чтобы повидать сделавшего снимки фотографа и доктора Артура Бранденбергера, под чьим руководством велось фотограмметрическое составление карт, и пригласить их присоединиться к экспедиции следующим летом.

Немедленный телефонный звонок подтвердил планы телеевангелиста, и Эрил Каммингс тут же отменил собственные планы в пользу экспедиции Вэндемана. Он написал об этом капитану Дурупинару, предложив ему присоединиться к другой, уже профинансированной экспедиции и помочь Вэндеману, когда он приедет в Турцию, чтобы получить разрешение на поиск.

Впервые Вэндеман и Каммингс встретились 6–7 февраля на одном собрании в Сиу-сити, штат Айова. Они обсудили различные аспекты проекта, и вскоре Каммингс передал Вэндеману внушительный архив, собранный к тому времени. Архив включал надписи Карады, рассказывающие историю потопа; перевод статьи из «России», подтверждавшей открытие русского авиатора в 1915 г., и сообщение Харолда Уильямса о Хаджи Иеараме и об «исповеди на смертном одре», а также имена знающих людей, которые были связаны с проектом с самого начала поиска.

Вэндеман к тому времени уже слетал в Турцию. К 25 января он уже имел на руках письмо с разрещёнием вместе с гарантией помощи со стороны турецкого правительства, также весьма заинтересованного в подтверждении того, что объект на потоке лавы действительно является ковчегом.

К 13 мая 1960 г. Фонд археологических исследований был уже оформлен как общественная организация штата Нью-Йорк, и Джордж Вэндеман стал его основателем и первым директором. Цель фонда: «проводить подлинные археологические изыскания»; его «первый проект»: «исследовать то, что напоминает остатки деревни и большого корабля, обнаруженные с помощью геодезической аэрофотосъемки в районе Догубаязита в Турции».

Тем временем первое волнение по поводу аэрофотоснимков несколько улеглось, и факты, окружающие «находку», стали оцениваться по-новому. Хотя в тот момент даже Эрил Каммингс «не предчувствовал разочарования от предстоящего путешествия», целый ряд раздражающих, но вскоре забытых фактов потребовалось пересмотреть.

Например: все остальные предполагаемые находки объектов, которые принимали за ковчег, относились к отдаленной и недоступной местности высоко на склонах Большого Арарата, а предгорья Тендерика, хоть они и далеки, никак не назовешь ни «недоступными», ни высокими. Также было известно, что жители местных деревень поднимались «по северному склону горы, чтобы увидеть найденную Решитом странную штуку». Если объект в форме корабля действительно был ковчегом, как многие верили, то как он оказался с противоположной стороны и к тому же в пятидесяти милях от горы? Кроме того, прежде сообщалось о таящем леднике или озере, а на фотографиях того, что принимали за «застывший поток лавы», не было и намека ни на ледник, ни на озеро.

Однако, как говорится в китайской поговорке, «одна картина стоит тысячи слов» — фотографии выглядели убедительными, но следовало установить факты прежде, чем делать окончательные выводы. Руководители фонда подчеркивали, что только ученые из поисковой партии смогут установить, действительно ли таинственный объект является Ноевым ковчегом, и что никто не утверждал, что обнаруженный с воздуха объект и в самом деле корабль.

В письме от 20 мая 1960 г. Джордж Вэндеман официально пригласил Эрила Каммингса принять участие в экспедиции в качестве помощника казначея Уилбора Бишопа. Но, в конце концов, он так и не покинул американский берег. Из-за недостатка средств нескольким членам группы пришлось в последний момент остаться дома.

Прибыв в Турцию, экспедиция постаралась как можно быстрее добраться до глухого уголка у ее восточной границы. Безопасность обеспечивала военная охрана; ее сопровождали капитан Дурупинар и Шевкет Куртис, также получивший чин капитана.

С близкого расстояния объект, имевший форму слезы, выглядел еще более похожим на обтекаемый корабль. Его размеры оказались достаточно точными, а своими очертаниями он удивительно походил на закругленную палубу. Уж не ковчег ли это в самом деле, погребенный под вековыми слоями грязи и мусора?

Нетерпеливые землекопы расхватали снаряжение и взялись за дело. Поначалу не раскопали ничего, кроме земли. Этого и ожидали. Корабль, должно быть, глубоко погрузился в нее. Копали все дальше и глубже. Шире и глубже становилась яма. И снова ничего, кроме земли…

По мере углубления ямы дух землекопов падал. Неужели им предстоит похоронить свои надежды на обнаружение ковчега в куче бесплодной земли?

В конце концов, было рещёно пустить в ход то, что вызывает отвращение у всех археологов, — динамит. У капитана Дурупинара было на то разрещёние. Солдаты доставили все необходимое. Когда все было готово к взрыву, люди укрылись на безопасном расстоянии…

Наконец, дым и пыль рассеялись, но… ничего, кроме земли, участники экспедиции не увидели. Не было и намека на «археологические остатки». Но задача была выполнена: «установить, является ли проявившийся на фотографии объект кораблем или нет». Не является.

Через несколько дней разочарованные поисковики вернулись в Нью-Йорк. Им было трудно свыкнуться с мыслью о том. что объект, который они так желали исследовать, оказался простым «природным феноменом», «призраком», лишь напоминавшим древний корабль.

Такой результат совсем не удивил структурного геолога Клиффорда Л. Бердика из Тусона, штат Аризона. Он предсказывал, что экспедиция обнаружит лишь «выброс глины в потоке лавы». После возвращения расстроенных поисковиков 6 июля Бердик писал: «Даже если этот объект и не оказался Ноевым ковчегом, он вполне мог быть промыслом Божиим, призванным привлечь внимание мира к внушенному Богом историческому описанию разрушения допотопного мира Всемирным потопом».

Фонд же археологических исследований не отказался от поиска и намерения разгадать многовековую тайну Ноева ковчега. В значительной степени благодаря именно этому интерес к Ною и потопу с 1960 г. не угас. История более поздних исследований фонда будет рассказана в другой главе настоящей книги.

<p>Глава 14 <p>ДЕЛО О ПРОПАВШИХ ФОТОГРАФИЯХ

Через несколько недель после того, как француз Наварра обнаружил то, что он принял за очертания корабля, глубоко замурованного во льду, один американец сделал собственное открытие.

В конце лета 1953 г. Джордж Джефферсон Грин — рыжеволосый потомок шотландцев и ирландцев, инженер-нефтяник — совершал служебный разведывательный полет на вертолете над северо-восточными склонами горы Арарат и вдруг увидел внизу странный объект, торчавший из морены.

День угасал, но косые лучи склонявшегося к западу солнца четко осветили нечто похожее на нос большого корабля, покоившийся на чешуйчатом разломе или коренной породе горы. «Ковчег! — первая реакция была вызвана детскими впечатлениями от ветхозаветных истории. — Я, должно быть, вижу Ноев ковчег!»

Грин отметил, что нос указывал на север и чуть на запад. Была видна только одна сторона крупного объекта в окружении болота, с кустарником, кучами земли, камнями и огромными кусками льда, но четко просматривались стыки и параллельные горизонтальные брусья.

К счастью, под рукой оказалась отличная фотокамера. Попросив пилота подлететь как можно ближе к огромному деревянному объекту, взволнованный инженер защелкал затвором. Все ближе и ближе подлетала винтокрылая птица, и Грин фиксировал свою находку на пленке — в профиль и анфас — с расстояния всего 90 футов, предвкушая, как привезет домой неопровержимое доказательство найденного. им гигантского древнего артефакта!

Вернувшись домой и проявив бесценную пленку, Грин обнаружил, что обладает полудюжиной четких черно-белых фотоснимков удивительного объекта. Придя в восторг от открывавшихся возможностей и "вооружившись комплектом убедительных увеличенных снимков 8 X 10 дюймов, он стал уговаривать друзей организовать экспедицию и отправиться на гору для дальнейшего поиска. При наличии таких доказательств и составленных им же карт района представляется удивительным, что его усилия оказались безуспешными.

В конце концов, расстроенный постоянными неудачами, равнодушием и отсутствием финансовой поддержки для реализации своей мечты, Джордж Грин спрятал свои фотографии и отправился в Британскую Гвиану, где надеялся разбогатеть на разработке золотых приисков. Там Джордж Джефферсон Грин и умер 27 декабря I962 г., девять лет спустя после того, как обнаружил и сфотографировал ковчег. По слухам, его и убили-то за его золото. По другой версии, он разбился, упав из окна отеля в Джорджтауне.

Безвременная кончина Грина оказалась двойной трагедией, поскольку после его отъезда из Штатов, не было найдено и следа его карт и фотографий горы Арарат и ковчега. Не пытался ли он найти в Южной Америке компаньонов для осуществления своего проекта? Надеялся ли на то, что золотые прииски принесут ему деньги для организации собственной экспедиции? За-хватил ли он с собой доказательства своей находки?

Никто не знает.

Может, перед злополучной поездкой, из которой ему не суждено было вернуться, Грин спрятал фотографии на родине? Не положил ли он их случайно на хранение в сейф никому не известного банка?

До сих пор никто не смог ответить на эти вопросы. Если кто-то что-то и знает, он явно не спешит поделиться своими знаниями.

Но было доказано вне всякого сомнения, что фотографии существовали. Известно также, что турецкое правительство давало-таки некоему Джорджу Грину разрещёние на облет Арарата. Известно и то, что Грин верил в библейскую историю Ноя и потопа. Странно, однако, что находка и фотографии Грина не получили широкого освещения в прессе того времени и не дошли до более заинтересованных глаз и ушей. Только после смерти Джорджа Грина и исчезновения его снимков с этой историей познакомился Джордж Бердик из Тусона, штат Аризона.

Бердик — геолог, работавший на Фонд естествознания Лос-Анджелеса, штат Калифорния, — интересовался окаменелыми следами («человека и не только»), которые считал «ключом к геологической истории и древней жизни на земле».

«Я посвятил много времени изучению гигантских следов человека и динозавра, обнаруженных в породах нижнего мелового периода близ городка Глен-Роуз в Техасе, — рассказывает Бердик. — Я, естественно, заинтересовался заметкой в «Брюэри-Га,1 ч Газетні» (Томбстоун, штат Аризона), сообщавшей о том, как некий Фред Дрейк нашел окаменелый человеческий след в Меловых горах близ Бенсона, штат Аризона. Я поспешил встретиться с мистером Дрейком, чтобы услышать его историю из первых рук. Перед расставанием с ним — это было за завтраком — я упомянул другой интересовавший меня научный проект, а именно — поиск Ноева ковчега на горе Арарат».

«При упоминании о ковчеге, — вспоминал потом Бердик, — лицо Дрейка посветлело — это надо было видеть».

— Ну, я даже видел подлинные фотографии ковчега! — воскликнул он.

Фотографии ковчега? Бердик не мог поверить своим ушам.

— Вот, как было дело, — стал объяснять Дрейк. — Я тогда — где-то в 1954 г. работал в геологоразведочной партии, искавшей нефть, и жил в одной гостинице в Канабе, штат Юта. Там я познакомился с инженером-нефтяником Джорджем Грином. Он сообщил, что недавно вернулся из Турции, где работал на нефтепроводе. В его распоряжении был вертолет, и во время одного из полетов ему выпала возможность облететь гору Арарат близ восточной границы Турции.

У него были превосходные фотокамеры для съемки местности. Облетая северный и северо-восточный склоны горы, Грин заметил странную аномалию — объект, торчавший из скальных обломков на выступе горы и поразительно похожий на нос большого судна с параллельными досками обшивки и прочим.

Пока вертолет кружил над кораблем, Грин сделал шесть четких снимков в разных ракурсах. Я уверен, что мистер Грин дал бы мне одну из фотографий, если б я только попросил.

Признаюсь, я не очень-то верил в Библию, но те фотографии сделали из меня верующего!

К сожалению, Дрейк не знал, где в то время находился Грин. И все же, именно благодаря ярким воспоминаниям Фреда Дрейка о фотографиях, изменивших его жизнь, мы располагаем единственным достоверным рисунком крупного сооружения на склоне горы Арарат. Довольно примитивный рисунок удивительно совпадает с другими описаниями объекта, обломков, покрывавших один его конец, высокого утеса с одной стороны и отвесной пропасти — с другой. Упомянул Дрейк и о кустах на площадке, где покоится ковчег. Вспомним, что и Шиллерофф, и Георгенсен также упоминали озерцо с кустами, когда рассказывали о загадочном сооружении, являвшемся, как им сказали, остатками ковчега.

Через несколько дней после встречи с Фредом Дрейком Бердику позвонил Роберт В. Джентри из нью-йоркского Фонда археологических исследований. В ходе разговора Бердик спросил друга, есть ли какие-либо подвижки в организации еще одной экспедиции на гору Арарат для поиска ковчега.

Боб Джентри ответил, что от таких планов вот-вот придется отказаться из-за отсутствия новых сведений о ковчеге. Есть ли у Бердика что-нибудь новенькое на этот счет?

Естественно, у Бердика была информация и к тому же весьма определенная. Через несколько минут на другом конце линии уже говорил сам президент Фонда Джордж Вэндеман. История Фреда Дрейка его очень заинтересовала, и немедленно начался поиск Джорджа Грина.

Трудно поверить в то, какое большое число людей с фамилией «Грин» разбросано по всему и свету и как много из них отправилось по той или иной причине за границу. Прежде чем отыскали нужного «Грина», Отдел паспортов в Вашингтоне «перелопатил» несколько тысяч досье людей с этой фамилией, пока не нашел в копне концов человека, подходившего по имени, профессии и месту работы.

Прошло несколько месяцев, прежде чем был найден сын Джорджа Грина, и вновь исследователи наткнулись на глухую стену. Сам Грин уже умер, и никто из его семьи и друзей не имел ни малейшего представления о том, что приключилось с его фотографиями. Но не все, возможно, было потеряно. Один из друзей Грина уверял, что однажды тот давал ему на хранение эти фотографии вместе с другими своими вещами. И он, и его жена утверждали, что видели их в последний раз в большом плотном конверте из манильской бумаги.

Началась новая, еще более энергичная охота — на этот раз за конвертом из манильской бумаги.

Тем временем, несколько дней спустя после разговора с Вэндеманом, Бердик позвонил своему давнишнему другу Эрилу Каммингсу и передал ему рассказ Фреда Дрейка. Каммингс и Бердик тесно сотрудничали во всем, что касалось ковчега, начиная с их первой встречи в 1945 г., и поразительное новое сообщение придало новый импульс их поиску.

Тщательное изучение рассказа Наварры и сделанных Фредом Дрейком по памяти рисунков фотоснимков Грина выявило определенные расхождения, потребовавшие научного объяснения. Наварра сообщал, что обнаружил «остатки плоского днища библейского судна». Бердик обратил внимание на следующее: «Грин сфотографировал нос корабля или плавучего дома с параллельными досками обшивки бортов. Фотографии, вероятно, не могли бы подсказать, осталось ли днище неповрежденным, поскольку эта часть судна была погружена в землю».

Бердик предложил разумное объяснение и тому факту, что находка Грина располагалась несколько ниже по склону горы: «Если допустить, что оба они (Наварра и Грин) говорили правду, тогда очевидно, что Наварра видел часть плоскодонного судна или баржи, погруженную в лед. Грин же сфотографировал верхнюю часть ковчега, частично погребенную грязевым потоком или лавиной Необходимо изучить механику движения льда. Вопреки общему мнению, лед не скользит всей массой как гигантские сани по склону горы».

Используя для иллюстрации геологический термин «рейд» (скальный массив с текучей структурой), Верди к объясняет:

«Лед — это рейд. При быстром перемещении он движется подобно воде как одно целое; медленное же его перемещение превращается в движение с различной скоростью или — как говорят структурные геологи — триклинное движение. Река также течет в трик-линном движении. Трение нижнего и боковых поверхностей ледника делают их движение медленнее, чем середины и верхней части ледника. Каким бы крепким ни был ковчег, его вмурованный в лед корпус не смог бы устоять перед таким движением с различной скоростью. Верх был бы оторван от днища и унесен ниже по потоку за одно и то же время. Днище также могло заклинить в лощине в то время, как весь ледник продолжал двигаться при пластической деформации, как текла бы горячая смола или раскаленная лава. Так текучесть льда в леднике вполне объясняет расхождения…»

Поскольку верхняя часть ковчега явно находится на меньшей высоте и, следовательно, «более подвержена погодному воздействию», она «долго не сохранится». Бердик подчеркивал «неотложность ее поиска. Судя по описанию Грина и Дрейка, часть селя оторвалась и сползла при таянии, обнажив ковчег. Через какое-то — может быть, небольшое — время другая часть селя может снести ковчег в пропасть. Время дорого. А может быть, уже и поздно».

Высказывания Бердика чем-то напоминают донесение турецких инспекторов 1883 г. о том, что «углы ковчега — заметим: не носа и не кормы — были заметно повреждены при спуске».

Разделяя беспокойство Бердика, Каммингс принялся усиленно разыскивать четырех человек, которые, по словам Фреда Дрейка, также видели фотографии ковчега. Вскоре он нашел даже семерых и узнал от них, что Грин однажды показывал фотографии в знаменитом мотеле «Порфироносный мудрец» в Канабе, штат Юта. Все они вспомнили, что видели фотографии и слышали рассказ Грина о его находке, но ни один не знал, где в тот момент находится инженер-нефтяник.

В 1967 г. Эрил Каммингс, выступая в качестве местного представителя Фонда археологических исследований, отправился в южные штаты, где в свое время обосновался Грин и где все еще проживали члены его семьи. Каммингс надеялся, что по прошествии времени ему удастся раздобыть на месте новые сведения.

В Корпус-Кристи, штат Техас, он встретился с пасынком Джорджа Грина Джоном и добрым другом Грина, маклером по недвижимости Франком Неффом, который тоже сказал, что видел большой конверт из манильской бумаги с фотографиями ковчега.

И Джон, и Франк подтвердили рассказ Грина и то, что последний мечтал однажды вернуться на Арарат во главе собственной экспедиции. Нефф пообещал перевернуть «все верх дном» в городах Юга, чтобы найти пропавшие фотографии. В конце концов, осталось только одно возможное место их хранения: гараж, который, по словам Неффа, подвергся налету вандалов всего десятью днями ранее. Нефф привез Каммингса в гараж, чтобы показать развалины. Когда он распахнул ворота, Каммингс пришел в уныние: перед ними была огромная куча сваленных с полок вещей.

Оба торговца недвижимостью отвернулись. Когда-нибудь несчастный владелец разберет эту кучу, но только не сегодня.

Что могли искать здесь вандалы? Не унесли ли грабители среди прочего и конверт из манильской бумаги? Или он погребен в этой куче мусора, на разбор которой уйдут недели кропотливой работы?

Во время пребывания в Корпус-Кристи Эрил Каммингс сумел переговорить лично или по междугороднему телефону с многими из тех, кто помнил, что видел сделанные Грином фотографии ковчега. Поиск походил на цепную реакцию: один собеседник предлагал связаться с другим, который наверняка тоже видел снимки, и таким образом набралось 23 подтверждения их существования, вдобавок к свидетельствам семи человек, с которыми он встретился годом ранее. В общей сложности тридцать человек помнили, что видели такие фотографии.

В начале 1970 г. калифорнийский бизнесмен Джулиет Джадсон, давно интересовавшийся поиском ковчега, поехал в Джорджтаун (Британская Гвиана) навестить своего сына. Узнав о тайне фотографий Грина, он охотно согласился провести собственное частное расследование. Перед отъездом из Штатов Джадсон получил имена и адреса друзей и знакомых Грина в Джорджтауне, которые могли бы пролить свет на эту проблему.

Ему не удалось узнать ничего существенного. Так что вопросы — оставил ли Джордж Грин фотографии в Штатах или захватил их с собой в Южную Америку и имел их при себе, когда погиб — по-прежнему остаются без ответа.

Исчезновение фотографий определенно стало одним из самых жестоких разочарований для тех, кто искал ковчег. Когда же они появятся, — Франк Нефф твердо верит в это, — современные разведчики смогут последовать по стопам Нури и поисковой партии российского царя и остановиться в благоговении и почтении перед ковчегом — гигантским памятником античного мира.

<p>Глава 15 <p>«КРОШЕЧНАЯ ЛОДКА»

В одно ясное декабрьское воскресенье 1965 г. в контору Эрила Каммингса в Фармингтоне, штат Нью-Мексико, пришли двое мужчин. Один из них был его коллега по бизнесу из соседнего города Джо Босс, а другой — деверь последнего Уолтер Хефнер, с которым Каммингс еще не встречался.

Каммингс был крайне занят собственным исследованием и теперь извинялся за то, что не успел собрать обещанную информацию, за которой приехали посетители.

— Исследование? — удивился Босс. — Что за исследование?

— О, — улыбнулся Каммингс, всегда расположенный поговорить на любимую тему, — я уже много лет занимаюсь горой Арарат и Ноевым ковчегом.

— Ноевым ковчегом! — удивился незнакомец. — Хм, я видел снимки Ноева ковчега!

Снимки! Ноева ковчега! Что за чудеса? Рутинные дела моментально потеряли всякое значение, и какое-то время в кабинете звучали только взволнованные вопросы. Где? Когда? Кто? Каким образом?..

— Я прекрасно их помню, — отвечал незнакомец. — Сестра Берта Дэвис имела обыкновение показывать их нам, рассказывая историю Ноя и потопа.

Сестра Берта Дэвис! Какие воспоминания навеяло это имя. Мы не были знакомы с ней лично, но много лет назад наши две дочурки вместе с подружками часто навещали прикованную к постели престарелую даму в санатории «Райская долина» близ Нейшнл-сити, штат Калифорния. Дети очень любили ее и просто наслаждались библейскими историями, которые она часто рассказывала им. Та ли это женщина? «Сестра Берта Дэ-внс» — под таким именем ушедшую на покой проповедницу Библии знали многие ее друзья и знакомые.

— Да, она была проповедницей Библии, — подтвердил Уолтер Хефнер. — Лет двадцать пять назад она организовала летнюю школу Библии примерно для пятидесяти детей в одной из церквей (сейчас уже не помню, в какой именно) в Холтвилле, Калифорния.

Да, то были фотографии, а не рисунки и не картинки. Сестра обычно раздавала их нам, и я долго изучал их. На них была видна только часть судна, погребенного под обломками пород. Оно не походило на изображения ковчега, которые можно увидеть сегодня. Скорее, это было что-то вроде баржи с домом наверху. Казалось, судно было сконструировано так, чтобы оно могло качаться на волнах. Видны были даже соединения бревен.

Мальчишкой я много говорил о фотоснимках. — Уолтер Хофнер усмехнулся. — Мне даже приходилось драться из-за них, пока мне не разбили пару раз нос и не приучили меня таким образом держать язык за зубами! И я забыл о Ноевом ковчеге на годы.

Могу ли я нарисовать, как он выглядел? Конечно. Передайте мне тот листок бумаги и карандаш. Ну, как я и говорил, он не был похож на обычное судно. Бревна казались обтесанными вручную, они были расположены горизонтально.

Где сестра Дэвис взяла фотографии? Кажется, она говорила, что они получены из какой-то другой страны. Но откуда именно?

Уолтер Хофнер сосредоточился на рисунке. Внезапно он поднял голову:

— Послушайте, почему бы вам не позвонить моей сестре Морин? Она наверняка помнит те фотографии.

Его сестра действительно прекрасно помнила их, хотя вопрос брата застал ее врасплох. Как же мы удивились, когда выяснилось, что мы уже несколько лет знакомы с ней по некрупным сделкам, даже не подозревая, сколько важнейших сведений хранилось практически под рукой — в считанных милях от нас! Если бы только мы знали.

— Фотографии были старыми, очень старыми, — вспоминала Морин. — Они были наклеены на твердый картон — выцветший, посеревший. Много раз я держала их в руках.

Морин была моложе брата и не посещала школу при церкви. Но сестра Дэвис жила по соседству, и Морин часто бывала у нее дома и вместе с другими соседскими детьми слушала ее удивительные рассказы.

— Фотографии, — объясняла Морин по телефону, — хранились вместе с другими картинками в папке размером приблизительно 12 х 14 дюймов, с карманом на одной стороне. Я отлично помню, что к папке был привязан маленький карандашик с кисточкой. Когда сестра Дэвис рассказывала нам очередной библейский эпизод, то давала посмотреть соответствующую картинку, и после того, как мы все посмотрим ее, снова прятала ее в кармашек папки.

Фотография ковчега была сделана с довольно большого расстояния, и поэтому он всегда казался мне таким маленьким. Мой умишка восьмилетней девочки удивлялся этому обстоятельству. Помню, однажды я спросила: «Сестра Дэвис, как смог Ной запихнуть всех своих животных в такой крошечный кораблик?» И сестра Дэвис ответила: «С Богом возможно все».

Брат и сестра были уверены в том, что видели настоящие фотографии, а не рисунки и не картины. Морин также считала, что судно походило на плавучий дом, построенный на барже.

— Была и другая фотография, — рассказывала Морин, — тоже старая и выцветшая. На ней была изображена каменная скамья, или, возможно, алтарь с крышей или навесом над ним. Крыша частично обгорела и почернела.

Да, сестра Дэвис свято верила в то, что на фотографиях изображены ковчег Ноя и сооруженный им же алтарь.

Как же приятно было узнать, что это сообщение совпадает с несколькими другими, уже имевшимися в досье: заметкой в «России» (глава 4), рассказывавшей об «остатках сгоревшей древесины» и о сооружении из камней, «похожем на алтарь», которые были обнаружены на горных вершинах близ ковчега.

Харолд Уильяме также говорил (глава 12), что, по словам Хаджи, большая дверь была снята с ковчега и положена на камни; она служила подобием крыши, под которой находился древний алтарь, и дым от него оставил свой след на камнях и на нижней поверхности большой двери.

Фред Дрейк (глава 14) также отметил горизонтальные бревна на фотографиях Джорджа Грина.

Еще интереснее оказалось другое обстоятельство: если «сестра Дэвис», о которой мы только что узнали, была той самой «сестрой Дэвис», о которой мы так много слышали в давние годы, если она была еще жива и все еще хранила у себя фотографии, то не были ли мы на пороге большого прорыва? Не пропавшие ли то русские фотографии?

Не были ли они сняты с «высокого утеса», упоминавшегося двумя солдатами — ШилЛероффом и Геор-генсеном, которые участвовали в русской экспедиции 1917 г. Или, быть может, начальником того русского авиатора, пока они облетали корабль? Но как фотографии попали к Берте Дэвис?

Подтверждение истории потребовало множества телефонных переговоров между Нью-Мексико и Калифорнией. Еще четыре человека, в том числе родители Морин и Уолтера Хефнеров, все еще проживавшие в Холтвилле, также прекрасно помнили фотографин. И — о, чудо! — еще была жива та самая сестра Берта Дэвис.

И вновь — как случалось уже много раз — жестокое разочарование. Оказалось, что престарелая проповедница Библии практически потеряла память и совершенно не помнила, что когда-то у нее были фотографии ковчега. И все же одна из ее близких подруг и коллег, которую в 1970 г. привлекли к возобновившемуся поиску, сделала, возможно, весьма важное заявление. За несколько лет до того она спрашивала Берту Дэвис о фотографиях ковчега в момент одного из просветлений ее памяти, и старая проповедница легко вспомнила их и сказала, что они хранятся где-то вместе с остальными ее вещами.

В ее комнате в санатории фотографий не оказалось. Стало известно, что в 1965 г. во время ее переселения на другой этаж старушка велела сжечь многие из своих вещей, которыми не собиралась больше пользоваться. Были ли среди тех вещей и бесценные фотографии ковчега?

С течением времени становилось все очевиднее, что некая сила за пределами человеческих знаний старается свести на нет или даже полностью уничтожить всякое конкретное доказательство существования ковчега. Большевистский переворот как раз в тот момент, когда царская экспедиция отправила документальные научные доказательства находки русского летчика; пожар в доме Харолда Уильямса, уничтоживший историю Хаджи Иеарама, и предсмертное признание бывшего атеиста в том, что он видел ковчег; сгоревшие подшивки газет; безвременная кончина Джорджа Грина и исчезновение его фотографий и карт. Поэтому не стал сюрпризом и вызвавший горькое разочарование результат поиска фотографий Берты Дэвис. Подобные разочарования случались и раньше. Даже разрушение здания газеты «Старе энд Страйпс» в 1959 г. вполне вписывается в этот ряд необъяснимых происшествий!

Один заинтригованный сценарист крупной голливудской кино- компании так охарактеризовал это в 1967 г.: «Самая фантастическая история из тех, что я когда-либо слышал! Только появляется шанс заполучить доказательства, как они исчезают!»

Истории же Берты Дэвис не суждено было закончиться полным поражением. В начале 1970 г. Филис Рэндолл договорилась с больничной администрацией о тщательном осмотре принадлежавших старой пациентке сундуков и коробок в надежде найти пропавшие фотографии. Целый день она искала с помощью служащей санатория, но не обнаружила и следа фотографий и древней папки, которую запомнила Морин Босс.

Но возобновленный поиск дал, в конце концов, один ключ. Среди людей, знавших Берту Дэвис ранее, была престарелая экономка, припомнившая один эпизод, случившийся приблизительно в 1941 г., когда Берта Дэвис только поступила в санаторий. Обитатели санатория здорово переволновались, вспомнила она, по поводу весьма странных картинок, которые новая пациентка развесила в своей комнате. Занятая своими делами экономка не выбрала времени, чтобы взглянуть на них, но припомнила, что группки пациентов собирались в коридорах и обсуждали увиденное. В ее памяти сохранилось смутное впечатление, что фотографии вовсе не принадлежали мисс Дэвис и что она их вернула. Шла ли речь о фотографиях ковчега? Что еще могло вызвать такое волнение? Берта Дэвис упаковала их для отправки? Были ли старые, выцветшие фотографии, которые так хорошо помнили Уолтер и Морин, «одолжены» у кого-то в то время, когда она жила в Холт-вилле? Кому же они принадлежали? И кто еще их видел? Врачи, сестры, нянечки? Другие пациенты и подруги, которые с тех пор разъехались или умерли?

<p>Глава 16 <p>ГОРА НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР

Слухи и сообщения об обнаружении Ноева ковчега, естественно, заинтриговали многих людей и побудили некоторых из них организовать экспедицию на Арарат, чтобы самим проверить все эти истории.

Одним из них был Джон Либи, который еще в 1954 г. побывал на великой горе и был уверен, что она хранит тайну Ноева ковчега. Это произошло между второй и третьей экспедициями француза Фернана Наварры.

Джон Либи полагал, что своенравный характер Агрыдага доказывает, что свое название «суровой горы» он получил не без причины. Раз за разом гора вынуждала отважного разведчика оставить свои попытки, но Либи отказывался признать свое поражение и предпринял новую.

Можно сказать почти без преувеличения, что Джон Либи родился альпинистом: он появился на свет на склоне высочайшей горы его родной Болгарии, а его отец-альпинист покорил все самые высокие пики Центральной Европы, в том числе и в Швейцарских Альпах.

Джон Либи приехал в США в семнадцатилетнем возрасте в год начала Первой мировой войны. Следующие пятьдесят лет, прожитые в Калифорнии, он следовал по стопам отца, совершив восхождения на высочайшие пики своей второй родины. Не довольствуясь такими «локальными» победами, он нацелился на далекую и пока еще не покоренную вершину Эвереста в Гималаях. Но все усилия по организации восхождения на знаменитый пик оканчивались неудачей, и альпинист вынужден был, в конце концов, отказаться от своих планов.

Либи с его подготовкой и богатым опытом восхождений, с его знанием семи языков (в том числе и турецкого, на котором он научился бегло говорить еще на своей первой родине) был, казалось, просто предназначен судьбой дли колоссальной задачи поиска ковчега.

Будучи археологом-любителем, с детства интересовавшимся историей Ноя и потопа, Либи прочел все, что мог найти о ковчеге в исторических книгах и в библейских описаниях на разных языках. Он был убежден, что ковчег находится на вершине Арарата и что его обнаружение «стало бы великим открытием для христиан всего мира».

И все же каждая попытка Либи вырвать у Агрыдага его тайну заканчивалась неудачей или даже несчастьем.

Во время своего первого путешествия в 1954 г. Либи осуществил два восхождения на вершину горы, веря — как в то время верили еще многие исследователи — в то, что ковчег следует искать на самом верху.

Первым препятствием стала пара медведей (были ли они теми же зверями, которые угрожали Наварре двумя годами ранее?), преследовавших испуганного разведчика, так что он в конце концов заболел лихорадкой. Этот неприятный инцидент лишил Либи трудоспособности почти на месяц в самый подходящий для восхождений сезон.

Победив в схватке с лихорадкой в начале сентября, Либи предпринял вместе со своей партией из шести гражданских лиц, одного турецкого армейского офицера и охранников вторую попытку. Она также принесла разочарование, поскольку в свои права вступила плохая осенняя погода. Во время той первой экспедиции он едва избежал смерти при оползне, «когда огромные камни падали вокруг, как глубинные бомбы», как он рассказывал потом журналистам.

Либи, называвший себя «главным лифтером одного банка Сан-Франциско» с «долей в ресторанах, барах и кондитерских», сам финансировал свою экспедицию и подсчитал, что первая попытка стоила ему «несколько тысяч долларов».

Но летняя неудача его не сломила: он обнаружил «обнадеживающий холм длиной в 500 футов примерно на тысячу футов ниже» пика Арарата.

На следующий год Либи вернулся с той же группой, чтобы обследовать этот холм. Однако 1955 г. был отмечен серьезной международной напряженностью, и разрещёние на обследование горы Арарат не было получено, поскольку она находится в милитаризованной зоне, а русские снова обвинили американскую экспедицию в том, что она служила ширмой для шпионажа.

Три года спустя Либи был готов попытаться еще раз. В 1958 г. он сумел организовать большую экспедицию в составе 40 человек и с тем же турецким офицером и десятью солдатами. Остальные члены экспедиции были людьми сугубо гражданскими, среди них было несколько журналистов.

Но всего через два дня после начала восхождения — 20 июля Либи сорвался с высокого утеса, пролетел 30–40 футов и получил настолько серьезные травмы, что его пришлось госпитализировать в Догубаязите. Этот несчастный случай положил конец экспедиции в том году.

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua