Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Мариан Белицкий Шумеры. Забытый мир

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|

Расставленные повсюду каменные статуи и статуэтки — каменные изображения правителей и частных лиц — должны были неустанно молить богов о благополучии и долгой жизни их жертвователей. При раскопках обнаружено великое множество подобных изваяний. В некоторых храмах они хранились под полом. Эти фигурки изображают людей со смиренно сложенными на груди руками.

«Пусть эта статуя возносит мою мольбу», — говорит надпись на одном изваянии, найденном во дворе храма богини Бабы в Лагаше. В главном святилище Нингирсу правитель Гудеа установил своё изображение с надписью: «Обращайся к статуе моего бога».

Огромные, величественные статуи богов с высоты своих постаментов сквозь дым кадильниц взирали на толпы смертных, собиравшихся во дворах их святилищ. Десятки, сотни богов наблюдали за тем, чтобы во всякий день соблюдались «непреложные решения» Энлиля — «царя всех стран», «царя богов», властителя жизни и смерти «черноголовых».

К сожалению, археологам редко удаётся найти статуи бога. По–видимому, эти изваяния, украшенные золотом, серебром и драгоценными камнями, увозились завоевателями в качестве военной добычи. Что же касается скромных, не представлявших собой ценности известняковых или алебастровых статуэток, изображавших царей, жрецов или простых смертных, то они не интересовали ни завоевателей, ни более поздних грабителей. Как выглядели те, кому принадлежал мир, мы можем представить себе на основании мифов, поэтических текстов, молитв и отдельных сохранившихся фресок и рельефов, а также небольших скромных статуэток вроде изображения богини Бабы или богини Нисабы, найденных среди развалин Ура.

<p id="_Toc204068942">Глава IV. Их жизнь

Данные археологии и тексты тысяч глиняных табличек открывают перед нами картину жизни Шумера — страны поистине сказочного изобилия, с молочными реками в кисельных берегах, с великолепно налаженным хозяйством, страны, вызывавшей удивление и зависть всего тогдашнего мира. А ведь природа этого края отнюдь не была благодатной: болота и топи в низовьях Тигра и Евфрата, мёртвые пустыни, начинающиеся почти от их берегов на севере страны, выжженные солнцем голые и безлесные степи. В стране не было ни дерева, ни металла, ни строительного камня, ни минералов, столь необходимых для нужд строительства и для развития ремёсел. Первобытные общины, кочевые и оседлые, жили за счёт охоты, рыболовства и собирательства — им было достаточно того, что давала природа. Но ведь шумеры, создатели основ высокоразвитой цивилизации, не могли ограничиться лишь использованием естественных богатств Двуречья.

Многие факторы послужили причиной явления, которое можно назвать «экономическим чудом» III тысячелетия до н. э. Прежде всего следует сказать о сельском хозяйстве — основе многоотраслевой шумерской экономики, главном источнике жизненного благополучия, богатства и могущества страны. Благодаря «земледельческому таланту» шумеров мёртвые земли были превращены в цветущий край. Густая сеть оросительных каналов и тщательная обработка земли совершили чудо: поля и сады Двуречья стали приносить обильные урожаи, в результате чего уже в глубокой древности появилась возможность выделить из общества большие группы людей, занятых в других отраслях хозяйства. Сельскохозяйственных продуктов не только хватало для жителей Месопотамской равнины, их излишки вывозили за пределы страны. Сухопутным путём, по рекам, каналам и по морю караваны шумерских купцов доставляли в самые отдалённые страны зерно, взамен которого получали сырьё, столь необходимое Шумеру. Создав сеть оросительных каналов, наиболее крупные из которых использовались также для судоходства, шумеры перестали быть зависимыми от капризов природы. Они освободились от страха — голод уже не угрожал им.

<p id="_Toc204068943">Прочитано на глиняных табличках

Обращает на себя внимание приверженность шумеров к бюрократизму. И действительно, ни в одной стране бюрократическая система не достигла такого развития, как в Шумере. Во время раскопок в архивах шумерских городов найдены десятки тысяч табличек, из которых видно, какое огромное значение шумеры придавали отчётности, составлению деловых документов. Всё регистрировалось, учитывалось и записывалось на табличке. Не исключено, что подобное, чрезмерное, может быть, увлечение хозяйственной документацией создавало для шумеров серьёзные трудности. Современная же историческая наука относится к этому как к благословенному дару: благодаря этим записям мы можем с большей точностью восстановить картину жизни Шумера, проследить развитие его экономики, правовых, семейных и прочих отношений начиная с самой глубокой древности.

Древнейшие таблички с пиктографическими письменами эпохи Урука, т. е. конца IV — начала III тысячелетия до н. э., — хозяйственные документы, даже скорее заметки. С помощью примитивного письма можно было лишь фиксировать определённые факты, но никак не передавать отвлечённые понятия. И всё же даже эти таблички могут кое–что рассказать о шумерской экономике на заре истории Шумера. Землю, отвоёванную у пустынь и степей совместными усилиями всего общества, всего коллектива людей, участвовавших в сложных работах по сооружению сети ирригационных каналов, обрабатывали как жители поселений деревенского типа, так и горожане. Возможно, что первые являлись коренным, издавна осевшим на этих территориях автохтонным населением, а вторые и были собственно шумерами, пришельцами из каких–то неведомых стран.
Табличка хозяйственной отчётности

Земля в древнем Шумере, как считают многие учёные, принадлежала богам. Подобно тому как в доисторическую эпоху, при первобытно–общинном строе, все богатства принадлежали роду или племени, так теперь все они считались собственностью богов. Вместо коллективного владения возник единый собственник — бог, который через посредство храма, управлявшего его хозяйством, наделял людей всем необходимым для жизни и работы. Архаические таблички из Урука свидетельствуют о том, что земледельцам, обрабатывавшим поля богини Инанны, выделялись рабочие волы и плуги. Эти данные весьма существенны: значит, уже к началу III тысячелетия шумеры перешли от примитивного ручного труда с использованием единственного орудия — мотыги — к «механизированной» обработке земли. Кроме волов в плуги впрягались также ослы. В табличках из Джемдет–Насра также нередко упоминается «дом плугов». «Дом плугов» — это был не просто храмовой склад сельскохозяйственного инвентаря, откуда земледельцы получали плуги, мотыги, рабочий скот, а также семена и корм для волов и ослов, здесь был некий центр, который руководил земледельческим хозяйством храма.

В поле работали группами, под присмотром опытного начальника или надсмотрщика, наделённого соответствующими полномочиями представителя храмовой администрации. Весь урожай целиком свозился в зернохранилища храма, а затем земледельцы получали на соответствующих складах продовольствие, одежду и пр.

Древние шумеры на своих полях в основном выращивали ячмень и пшеницу. Параллельно с хлебопашеством в Шумере было развито также садоводство и огородничество. Судя по упоминавшимся уже пиктографическим табличкам, шумеры выращивали лук и бобы, разводили плантации финиковых пальм.

Централизация хозяйственной жизни Шумера, несомненно, была вызвана особенностями природных условий Двуречья. Только благодаря ей стало возможно строительство, содержание в порядке и расширение обширной сети оросительных каналов, значительно более сложной, чем в долине Нила. За ведением ирригационных работ, за распределением воды и содержанием в порядке густой сети больших и малых каналов, за тем, чтобы в периоды длительных засух не было недостатка в воде, следили соответствующие инстанции храмовой администрации. Часть этих работ выполняли на своих участках сами земледельцы.

Амбары храмов, полные зерна и других даров земли, являлись основным богатством Шумера. Учёт поступлений и выдач был необходим; излишки продуктов составляли «основной капитал», обеспечивавший всестороннее развитие экономики страны. Эпос об Энмеркаре и правителе Аратты, действие которого разворачивается в самые отдалённые времена, определённо указывает на то, что именно благодаря излишкам сельскохозяйственного производства шумеры смогли бороться за расширение сферы своего влияния, за господство над соседними странами.

В эпоху Урука и Джемдет–Насра землю обрабатывали главным образом «люди храма», говоря современным языком, «сельскохозяйственные рабочие». Но существовала и система аренды. Вначале, по–видимому, земля сдавалась в аренду общинам, а позднее — отдельным лицам. По мере развития экономики последняя форма аренды стала применяться всё чаще. Хозяйственные документы из Ура, Шуруппака или Лагаша, относящиеся к середине III тысячелетия, то есть ко времени, когда храмы утратили ключевые экономические позиции и перестали быть единственными собственниками и распорядителями материальных благ, а дворец энси сделался конкурирующей, затем равной храмам, а в конце концов господствующей силой в экономике страны, подтверждают предположение о распространённости системы аренды. Земельные владения храмов и энси простирались на сотни и тысячи гектаров. Например, храму богини Бабы в Лагаше принадлежало 4450 га возделываемой земли (не считая садов, огородов, зелёных насаждений). В качестве арендной платы арендатор отдавал храму или дворцу треть урожая. К концу третьей династии Ура, когда правители уже захватили в свои руки обширные храмовые хозяйства и подавляющее большинство земельных угодий принадлежало царю, т. е. государству, сельскохозяйственные работы преимущественно велись группами земледельцев, руководимыми центральными учреждениями. Эти группы включали от десяти до двадцати четырёх человек и выполняли все виды работ на определённом, выделенном им участке. Взамен они получали из кладовых храма или дворца продовольствие. Кроме того, существовала система, при которой земледелец имел собственный участок земли. Например, в одном из документов, относящихся ко времени третьей династии Ура, говорится, что из собранных группой земледельцев 82 800 кур[28]зерна 4425 кур предназначаются на пропитание энгаров. Учёным удалось подсчитать, что в сельском хозяйстве города Умма в этот период было занято 3000 человек.

<p id="_Toc204068944">«Календарь земледельца»

Природные условия Шумера были таковы, что земледелие превратилось в сложную отрасль хозяйства, требующую значительных затрат труда, огромного опыта и знаний. Порядок проведения сельскохозяйственных работ был чётко, «научно» определён, разработан на основе опыта многих поколений.

Трудно сказать, когда именно был составлен первый «Календарь земледельца», дошедший до нас в копиях, относящихся к началу II тысячелетия до н. э. Этот уникальный трактат, возникший за полторы тысячи лет до «Трудов и дней» Гесиода[29], восстановлен и переведён Б. Ландсбергером, Т. Якобсеном и С. Крамером. Текст собран и составлен из нескольких табличек и фрагментов, что, несомненно, свидетельствует о его популярности и практическом применении.

«Календарь» начинается так: «Во время оно землепашец поучал своего сына». Далее он поучает, что, прежде чем приступить к возделыванию своего поля, землепашцу следует позаботиться об оросительных каналах, уровень воды в которых не должен быть слишком высоким. Когда вода спадёт, на мокрое поле надо выпустить волов с обвязанными копытами; они вытопчут сорняки и выровняют поверхность поля. Окончательное выравнивание поля следует доделать маленькими мотыгами. Поскольку волы оставят на влажной земле следы, человек, вооружённый мотыгой, должен пройти по всему полю и сровнять следы копыт. Рытвины нужно сровнять бороной.

Составители «Календаря» не забыли ничего. «Пусть твои орудия звенят готовностью к работе», — говорится в нём. Все члены семьи, все домочадцы, наёмные работники и даже дети должны заранее, до начала сева или жатвы, привести в порядок сельскохозяйственный инвентарь, подготовить кувшины и корзины. Вспаханную землю рекомендовалось трижды проборонить и в случае необходимости разбить молотком комья земли. Затем начинался сев. На полосе земли шириной около –?– м делали восемь борозд. Земледелец должен был следить за тем, чтобы семена попадали в землю на одинаковую глубину «в два пальца». В «Календаре» говорится о сроках полива молодых всходов, о признаках болезни ячменя, о начале жатвы «в день его (ячменя) силы», а не тогда, когда он согнётся под тяжестью собственных колосьев, о распределении работников по трое, чтобы один жал, второй вязал, а третий складывал снопы.

Более ранние по сравнению с «Календарём» хозяйственные таблички сообщают, что во время весенней пахоты земледельцы также объединялись в группы по три человека. Каждый плуг обслуживали «идущий за плугом», «погонщик волов» и человек, «бросающий семенами».

В Лагаше во времена Уруинимгины существовало обязательное правило: «живущие в поле люди» должны были охранять засеянное поле. Видимо, речь шла о защите не только от животных, но и от людей. Много хлопот доставляли землепашцам непослушные волы. Против них предостерегает не только «Календарь земледельца», но и шумерская поговорка: «Вол близко к току — поле не будет засеяно».

В табличках из архивов говорится также о том, что во время сева необходимо разрыхлять землю мотыгами. Землепашец должен был ежедневно разрыхлить 4–8 cap[30]поля. Следует отметить, что в древнем Шумере все виды работ нормировались. Таблички, относящиеся ко времени третьей династии Ура, содержат множество сведений об обязательном нормировании различных видов полевых работ. Определённое число работников обрабатывали 4–8 бур[31]. С этого поля ответственный за его обработку энгар должен был собрать 100–200 кур зерна. Средний урожай с 1 бур составлял около 36 кур.

Не только зерновое хозяйство, но и вся экономика Шумера была, если говорить современным языком, плановой. Нормы существовали и в садоводстве и в огородничестве. В середине III тысячелетия храмам и царям принадлежали обширные плантации и огороды. В Лагаше, например, огороды занимали от 200 до 600 cap. Они были разбиты на участки от 10 до 100 cap. На огородах богини Бабы выращивались различные сорта лука (в том числе особый сорт, служивший кормом для волов), бобы, репа, огурцы, укроп, тмин, анис, шафран и пр.

Занимались шумеры и садоводством. Большое хозяйственное значение в древней Месопотамии имела финиковая пальма. Её плантации были весьма обширными. На одной такой плантации в эпоху третьей династии Ура произрастало 1332 пальмы, с которых собирали 62 кур и 154 сила плодов. На плантациях Мушбианна одновременно работали 273 человека. В Шумере не только регулярно проводилось распределение пахотных земель (одни участки отводились, например, под лён, другие — под кунжут), но и велось систематическое наблюдение за урожайностью финиковых пальм. В документах, касающихся сборов фиников, учёт деревьев вёлся в зависимости от их возраста и плодоносности. В зависимости от возраста пальмы с одного дерева получали от 10 до 60 сила плодов. Максимум составлял 1 кур фиников с одного дерева.

Как свидетельствуют таблички, найденные в Уре, уже в середине III тысячелетия наряду с финиковой пальмой шумеры стали выращивать так называемое «смолистое дерево». В безлесном Шумере лесонасаждения нужны были не только для создания защитных полос, предохранявших плодовые деревья от солнца и ветра, но и ради строительного материала. В строительстве использовался главным образом тамариск, а также старые, малоплодоносящие пальмы. Во времена Уруинимгины из древесного строительного материала делали мачты и корпуса кораблей, плуги и пр. Таким образом, в Шумере, хотя он и был прежде всего земледельческой страной, издавна существовало многоотраслевое хозяйство.

В Шумере, главным образом в северных районах, издавна существовали виноградники. От них получали не только плоды и вино, но и срезанную лозу, которая вместе с тростником повсеместно употреблялась как строительный материал при строительстве судов, для укрепления дамб и берегов каналов. В домашнем хозяйстве из тростника и лозы шумеры плели циновки, корзины и пр. Особенно высоко ценился в древнем Шумере тростник, который являлся материалом для строительства домов.

Полевые работы требовали знаний и опыта. В Шумере была популярна поговорка «Не быть пастуху землепашцем», соответствующая русской «Всяк сверчок знай свой шесток». Помимо её основного смысла в этой поговорке слышится нотка пренебрежения, с каким пахари и жнецы, гордившиеся тем, что благодаря их труду земля даёт обильные урожаи, а зернохранилища богов «полны до крыш», относились к скотоводам.

Об уровне жизни шумерских земледельцев трудно сказать что–либо вполне определённое. В одном документе времени правления царя Шульги, касающемся садовников и работников, занятых в царском саду, говорится, что в группе из восьми человек один работник, по–видимому руководитель, получал ежемесячно 75 сила зерна, трое садовников — по 60 сила, два «поливальщика» — по 50, один помощник — 40, а второй — всего около 20 сила зерна. Паёк последнего можно не колеблясь назвать голодным. (Приведём для сравнения данные о корме для скота, почерпнутые из табличек приблизительно той же эпохи: волы получали ежедневно 6 сила ячменя плюс некоторое количество бобов, ослы — 2,5 сила, овцы — от 1 до 1,5 сила зерна.) Следует добавить, что группам сельскохозяйственных работников отводились определённые участки поля «для прокормления». Подобная дифференциация продовольственных пайков была характерна для лиц всевозможных профессий — как занятых в сельском хозяйстве, так и для горожан, ремесленников. В лучшем положении, чем сельскохозяйственные работники, находились, по–видимому, арендаторы храмовых или царских земель, а также земледельцы, арендовавшие участки у состоятельных землевладельцев (эта форма аренды окончательно сложилась к концу III тысячелетия); плата за аренду, не превышавшая одной трети урожая, была вполне сносной. Среди той части населения, которая была занята в сельском хозяйстве, низшую ступень иерархической лестницы занимали рабы, принадлежавшие храму, дворцу или свободным земледельцам.

<p id="_Toc204068945">Скотоводы и пастухи

Не столь многочисленную, но не менее важную группу сельского населения Шумера составляли скотоводы. Их заботам были поручены стада бога, а также стада, принадлежавшие царю; кроме того, они держали собственный скот. Скотоводы, так же как земледельцы, получали за свой труд продовольственный паёк. В храмовых хозяйствах выделялись специальные земельные участки, урожай с которых предназначался на прокормление пастухов: «людей скота», «людей овец», «людей коз» и т.д.

Скотоводство наряду с земледелием являлось основой благосостояния Шумера, хотя в разные периоды его значение менялось. В древнейшую эпоху, когда храмовое хозяйство ещё только складывалось, основное внимание уделялось земледелию, а скотоводство находилось на втором плане. Между этими двумя отраслями хозяйства существовала конкуренция, отголоски которой мы находим в эпических сказаниях, мифах, литературных диспутах.

На протяжении всей истории Шумера животноводство было сильнее развито в тех районах, где имелись обширные пастбища. Древнейшие таблички из Урука содержат пиктограммы, обозначающие всевозможных домашних животных, и прежде всего овец. Животные содержались стадами в 100–180 голов, но имеются упоминания и о стадах в 500 голов. Овец разводили ради молока, шерсти и мяса. Менее крупными были стада коз, принадлежавшие богине Инанне. Множество документов сообщает о разведении крупного рогатого скота — коров, которых держали ради молока, а также тягловых волов и быков. Коров содержали по группам в зависимости от удойности и качества молока. Кроме того, шумеры откармливали домашних свиней, а в качестве вьючных и упряжных животных использовали ослов.

В ряде документов содержатся упоминания о собаках, помогавших охранять стада овец и баранов, а также о гончих псах, участвовавших в охоте. Собака, помощник пастуха и охотника, не пользовалась симпатией земледельца.

Об этом свидетельствует поговорка «Бык пашет, собака портит борозду». Таблички более позднего времени указывают на то, что собаке, так же как прочим домашним животным, полагался определённый продовольственный паёк.

В Шумере разводили и домашнюю птицу. На пиктограммах чаще всего изображены водоплавающие — гуси или утки. Домашнюю птицу держали жители шумерских деревень, кроме того, она могла быть «собственностью богини». В последнем случае работникам выдавался корм для птицы из храмовых кладовых.

Особенно много сведений о животноводстве середины III тысячелетия можно найти в документах храмового архива города Шуруппака. До нас дошли имена пастухов. Один из них, Ур–Баба, пас стадо в 1050 голов овец, которые принесли храму 141 ягнёнка. Другой, Мемахнуди, передал храму 42 молодых овечек. О стаде пастуха Нини известно, что он получал от своих 221 овцы шерсть только высшего качества. У пастухов были и ослы, для которых они получали корм. В нашем распоряжении имеются таблички–«квитанции», удостоверяющие получение от пастухов следующих продуктов: сметаны, масла, различных сортов сыра, мяса, а также — в нескольких случаях — зерна, являвшегося, по–видимому, платой за участок пахотной земли. В одном из документов говорится о 9660 ослах, которые использовались как упряжные и вьючные животные. Свиньи в документах упоминаются редко.
Голова овцы

Таблички из Лагаша указывают на то, что в связи с быстрым ростом поголовья скота в поместьях, принадлежащих храму богини Бабы, существовала весьма узкая специализация пастухов: пастухи быков, коров, ослов, коз, овец и даже ослиц–маток и молодых бычков. Одни домашние животные содержались в храмовых или дворцовых хлевах, конюшнях и овчарнях, другие паслись в пригородных хозяйствах. Так же обстояло дело и со свиньями: их либо откармливали в свинарниках, либо пасли на специальных пастбищах. В служебной иерархии свинопасы находились на одном из последних мест. Тем не менее и им в помощь выделялись рабыни.

Таким образом, пастухи поставляли на склады храма богини Бабы жертвенных животных, скот на убой и различного рода продукты. На время стрижки овец их пригоняли к храму. Шкуры павших животных пастухи обязаны были сдавать храмовым чиновникам. Как и в вопросах земледелия, любое мероприятие, связанное со скотоводством, с предельной скрупулёзностью фиксировалось в документах. Кроме того, регулярно и систематически осуществлялся учёт поголовья скота, регистрировались самые незначительные поступления и выдачи.

<p>Люди и животные

Об отношении шумеров к животным, которых они использовали в хозяйстве, немало любопытного рассказывают многочисленные пословицы, поговорки и изречения. К наиболее «уважаемым» животным относились бык и баран–производитель. Бык являлся символом силы и плодовитости. «Грозный бык», «дикий бык», «горячий бык» — так шумеры говорили о богах. То же можно сказать и о баране, который считался животным капризным и небезопасным, но весьма нужным и полезным в хозяйстве.

Вол, по представлениям шумеров, был животным глупым и неповоротливым, однако и ему прощались его проделки и капризы, потому что без него невозможна была пахота. Свинья, как и в наших, европейских поговорках считалась грязным и нечистоплотным животным, но мясо её ценилось высоко. К ослу относились с добродушной иронией, как к флегматичному и глупому созданию, основная особенность которого — действовать наперекор своему хозяину. Приведём для примера несколько поговорок, в которых описан характер осла:

«Его надо тащить [силой] в поражённый мором город, словно вьючного осла».

«Мой ослик не создан для быстрого бега, он создан для того, чтобы орать!»

«Осёл сожрёт и свою подстилку».

Собака не пользовалась симпатией шумеров, к ней относились неприязненно, даже враждебно, считали существом шкодливым, ленивым, алчным и злым, никак не другом человека. (Пастухи и охотники, вероятно, относились к этому животному иначе.) Пёс нередко выступал как символ злой участи человека — с одним из примеров этого мы уже встречались. Если судить по следующим поговоркам, прочитанным и переведённым Э. Гордоном, собака — это недружелюбное по отношению к человеку животное, действующее ему во вред:

«Только пёс не знает своего дома».

«Собака считает себя умной, а у хозяина с ней масса хлопот».

«Собака кузнеца не смогла опрокинуть наковальню; зато опрокинула кувшин с водой».

«Тот, кто треплет по спине коварную собаку, [поступает так], как если бы он гладил голову дикой собаки».

Последняя пословица звучит как предостережение чересчур доверчивым людям. Домашний пёс в ней приравнивается к дикой собаке, животному хищному, опасному, приносящему вред человеку и его имуществу.

Шумеры считали собаку животным неряшливым («Собака рычит на вымытого вола»), неразумным и прожорливым («Только пёс не оставляет еды на завтрашнее утро»). О вспыльчивых людях говорили: «Он впадает в бешенство, словно пёс», о бездомных бродягах: «Ты, точно собака, не имеешь места для сна». Поговорка «Пёс не сойдёт с места, [если он находится] на палубе корабля» отмечает, что собака боится воды, а в пословице «Он ползает, словно пёс» содержится издёвка над покорностью собаки.

Шумеры ловили газелей (у них были даже «пастухи газелей») и диких кабанов. Во времена Шульги приручали диких медведей, которых выставляли около городских ворот для устрашения и на удивление всем входящим в город. О трудностях и опасностях, связанных с приручением диких животных, которые затем использовались в различных хозяйственных работах, говорит, например, такая пословица: «Вола приручили — молодцы дрессировщики!»

Шумерам была известна лошадь. Какую именно породу лошадей они использовали, мы не знаем, но сам факт одомашнивания лошади не подлежит сомнению. Об этом говорится в одной из басен, содержащей свидетельство о том, что шумеры умели ездить верхом, хотя считали это опасным и вредным как для человека, так и для лошади:

Сбросив всадника, лошадь [сказала]: «Если всегда таскать на себе такой груз, можно и обессилеть!»

Нечто вроде комментария к этой басне мы находим в письме, которое в XVIII в. до н. э. царь Зимри–Лим из Мари написал своему сыну. Отец советует юноше не ездить верхом на лошади. Надо полагать, что Зимри–Лим исходил из опыта и наставлений шумеров, которые запрягали лошадь в боевую колесницу, но считали её негодной для верховой езды.

В качестве вьючных животных в Шумере использовались ослы и мулы. Эти животные ценились высоко, и шумерские скотоводы заботились о росте их поголовья в царских и храмовых стадах.
Бык из серого известняка

Кроме земледельцев и скотоводов в состав сельского населения Шумера входили рыболовы и охотники. Лук, копьё, дротик, кинжал, топор — с таким оружием шумерские охотники шли на дикого зверя. Охотники приносили обществу двойную пользу: они не только добывали мясо и шкуры, но и охраняли поля от потрав и скот от нападений хищников, самым опасным из которых был лев. На печатях и рельефах, относящихся к эпохе Урука и Джемдет–Насра, изображены различные сцены охоты. Шумеры охотились также на слонов, которые в более позднее время, к началу I тысячелетия, исчезли с берегов Тигра и Евфрата, и на хищников — волков, лисиц, гепардов. Для ловли животных, главным образом газелей, диких кабанов, диких лошадей и ослов, пользовались сетями. Охотники, хоть и считались свободными людьми, платили налоги храмам, князьям, царям.

Охота была любимым развлечением правителей и их приближённых. Шумерские охотники отнюдь не отличались особой скромностью: как и всякие охотники во все времена, они любили похвастаться своими подвигами. Вот почему мы находим у шумеров пословицу, в которой высмеивается бахвальство охотников: «Он ещё не поймал лисицу, а уж делает для неё колодку». Иными словами: «Делит шкуру неубитого медведя».

Если на собак шумеры смотрели иначе, чем мы, то их оценка характера лисицы полностью совпадает с нашей. Лиса была воплощением ловкости (вспомним миф об исцелении бога Энки, в котором лис обещает привести Нинхурсаг в Абзу), хитрости и самомнения. Приведём несколько изречений и басен о лисице:

«Лиса не сумела построить себе дом, а потому пришла в дом друга, как завоеватель».

«Лиса наступила дикому быку на копыто и спрашивает: «Тебе не очень больно?»

В другой басне о лисе говорится как о хвастливом и трусливом животном:

«Лис сказал своей жене: "Идём со мной! Давай изгрызём город Урук, словно это лук–порей у нас под зубами! Мы будем попирать город Куллаб, словно это башмак у нас под ногами!»

Но не успели они подойти к городу и на 600 гаров (примерно 3 км), как на них зарычали собаки:

«Геме–Туммаль! Геме–Туммаль! [По–видомому, имя лисицы]. Иди домой! Ступай прочь! — так угрожающе рычали они из города».

Лис и его жена тотчас убрались восвояси.

Нет нужды говорить о том, что в шумерских баснях и изречениях отразились представления шумеров не только о характерах животных, но и о характерах людей. Подтекст шумерских пословиц, поговорок и басен о животных столь же очевиден, как смысл басен Эзопа. Например, наставление: «Не ешь мяса волка» — можно понимать не только как основанную на практическом опыте рекомендацию, но и как призыв к осторожности по отношению к людям с «волчьей натурой».

Судя по басням, где фигурирует волк, шумеры считали его коварным и кровожадным. В одной из басен рассказывается, как «девять волков и десятый с ними зарезали несколько овец. Десятый волк был жаден и не…» Дальнейший текст на табличке повреждён, и мы не можем точно воспроизвести обстоятельства, при которых десятый волк, скорее всего приблудный, прибившийся к стае, в которой девять волков ссорились из–за того, что не могли разделить добычу, взял эту задачу на себя. Вот что говорит десятый волк: «Я разделю её (добычу) для вас! Вас девять, так пусть одна овца будет вашей общей долей. А я один, так пусть мне достанется девять овец — это будет моя доля!» Иными словами: «Две собаки дерутся, а третья кость грызёт».

Судя по некоторым текстам, шумеры считали, что волка ненавидят другие четвероногие — он даже жаловался богу солнца Уту на своё одиночество. Враждебное отношение к волку, несомненно, было вызвано тем ущербом, который этот хищник, более опасный для животных, чем для людей, причинял стадам, уничтожая овец, ягнят и телят.

Слон как действующее лицо сказок и изречений был спесивым и неуклюжим животным.

«Слон хвастался (?), [говоря] о себе так: „Нет подобного мне в мире! Не…!“

И [тогда] в ответ ему крапивник (самая маленькая из пичужек) сказал: „Но ведь и я, как я ни мал, был создан точно так же, как и ты!“»

Эта притча заслуживает особого внимания потому, что она живо напоминает созданные через много столетий басни Эзопа.

Чаще чем слон, в баснях и поговорках фигурирует лев. Это животное вызывает трепет и страх. К сожалению исследователям удалось прочитать и интерпретировать лишь небольшое число пословиц и других текстов о льве. В одной из самых длинных шумерских басен рассказывается о том, как лев был одурачен хитрой козой:

Лев схватил беззащитную козу.

— Отпусти меня, [и] я дам тебе овцу, одну из моих подружек! — [сказала коза].

— Я отпущу тебя, но [сначала] скажи мне твоё имя! — [сказал лев].

[Тогда] коза ответила льву:

— Разве ты не знаешь моего имени? Меня зовут «Ты мудрец!»

Когда лев дошёл до Овчарни, он прорычал:

— Вот я пришёл к овчарне и отпускаю тебя! Коза [уже из–за ограды?] ответила ему:

— Да ты меня отпустил! Но разве ты мудрец? Я не только не дам тебе овцу [которую я обещала], но и сама не останусь с тобой!

Козе удалось увильнуть от царя зверей. Хуже обстояло дело с дикой свиньёй («свиньёй зарослей»).

Лев схватил «свинью зарослей» и начал её терзать, приговаривая:

— Хотя твоё мясо ещё не наполнило мне пасть, твой визг уже просверлил мне уши!

Лев, согласно пословицам и басням, обитал в местностях, заросших деревьями и тростником. Там на него труднее всего было охотиться. Охотники знали об этом (шумеры говорили: «О лев, густые заросли — твой союзник!») и старались изучить его повадки.

«Лев и в зарослях не съест человека, который его знает», — говорили они.

Может быть, жрец–калум, герой басни, которую шумеры рассказывали четыре тысячи лет назад, знал повадки львов. Так или иначе, ему удалось уйти живым от этого хищника…

Калум наткнулся в степи на льва. Вернувшись в город, он остановился перед вратами храма Инанны и стал метать копья в льва из терракоты, приговаривая: «Что делал твой брат в степи?!»

Смеясь над этим забавным происшествием и над нелепостью поведения жреца, пытавшегося выместить зло на статуях, шумеры наверняка задумывались и об опасностях, подстерегающих путника в степи.

Особую группу охотников составляли птицеловы, в чьи сети попадали дикие утки и гуси, жившие на болотах, хищные птицы — ястребы и соколы — и полевые птицы — вредители посевов.

Рыбаки представляли последнюю и многочисленную группу негородского населения Шумера. Рыболовство было одним из древнейших способов добывания пищи: реки и каналы Месопотамии изобиловали рыбой. Но шумеры не ограничивались использованием одних лишь природных богатств своей страны. Есть основания предполагать, что им было знакомо искусство разведения рыбы в прудах. Одни рыбаки занимались своим промыслом в море, другие — в пресноводных водоёмах. Начиная с глубокой древности меню шумеров включало множество рыбных блюд. Полученный из рыбы жир использовался в самых различных целях, в том числе для смазки трущихся частей повозок. Рыбу ловили вручную, при помощи дротиков либо сетями из тростника или волокна.

Рыболовство издавна играло весьма существенную роль в экономике Шумера. Об этом свидетельствует, в частности, множество пиктографических документов, рассказывающих о поступлении рыбы в кладовые храмов. В одной из таких табличек сказано, например, о том, что на храмовой склад сдано 840 штук рыбы. Рыбаки, находящиеся на службе у храма и дворца, получали за свой труд определённое вознаграждение, а также снасти. В архивах Лагаша эпохи Лугальанды и Уруинимгины хранилось множество документов, касавшихся «морских рыбаков» (сам город был расположен далеко от моря, но его владения достигали берегов Персидского залива; правителям Лагаша, например, принадлежала приморская область Гуабба). В одном только храме богини Бабы состояло на службе 44 «морских рыбака».

«Пресноводные рыбаки» ловили рыбу в «больших реках», каналах, прудах и даже… на плантациях финиковых пальм. Это значит, что в Шумере повсеместно существовало «комплексное», многоотраслевое хозяйство, благодаря чему использовались все природные ресурсы страны. Так, если в прудах или в ирригационных каналах, расположенных на территории плантации, водилась рыба, её вылавливали и доставляли в храм вместе с плодами плантации. Наряду с храмовыми и царскими рыбаками и охотниками в Шумере существовала большая группа охотников и рыбаков, занимавшихся промыслом для себя. Рыболовам–«частникам» разрешалось арендовать участки для ловли рыбы, однако это порой обходилось недёшево. Тем не менее рыбаки считались относительно состоятельными людьми, «счастливой доле» которых завидовали жители городов. Шумеры говорили: «Какие бы перемены ни происходили в городе, рыбаки сами наловят себе пропитание».

Говоря об экономике Шумера, мы не можем не сказать о чрезвычайно важном факторе, оказывавшем колоссальное влияние на жизнь шумерской деревни, — о войнах. Войны в Шумере велись непрестанно: то за гегемонию одного города над другим, то во имя защиты родного города или всей страны от вражеского нашествия. Именно на жителей деревень обрушивались все ужасы войны. Связанные с войнами материальные трудности ложились на плечи сельского населения: поля, которые они обрабатывали для себя, храма или дворца, топтали отряды вражеских войск; в огне пожаров пылали их дома и хозяйственные постройки. Ничем не защищённые — горожане могли хотя бы укрыться за оборонительными стенами, — сельские жители и их имущество становились лёгкой добычей для врага. Те, кому удалось спастись и избежать угона в рабство, теряли всё своё достояние. Голод и нужда врывались в дома земледельцев, скотоводов, рыбаков. Свободные землепашцы попадали в кабалу; ради спасения хозяйств им приходилось продавать в рабство семьи, а иногда и самих себя. Зато в мирное время население деревни, как правило, не знало нужды. Благодаря труду землепашцев и скотоводов, охотников и рыбаков, которым храмы и цари оказывали поддержку, росли богатство и благосостояние страны.

<p id="_Toc204068947">Город в тени храма

Посреди бескрайних лугов, полей и плантаций, протянувшихся до самого горизонта, возвышался шумерский город; его венчал построенный на высокой естественной или искусственной платформе храм — центр духовной, хозяйственной и административной жизни страны. Сюда уже на заре истории тянулись все нити управления государством, здесь решались все значительные государственные дела. В амбары храма ссыпалось зерно, на складах хранились всевозможные сельскохозяйственные продукты, орудия труда, строительные материалы и пр.; с одних складов выдавалось сырьё работникам и ремесленникам, на другие принимали готовые изделия. Некогда скромные святилища, состоявшие из нескольких культовых помещений и складов–зернохранилищ, постепенно превращались в целые кварталы, главным образом хозяйственных сооружений, тесно застроенные всевозможными зданиями.

Вокруг храма и дворца, прижавшись к холму, располагался шумерский город. Когда–то на этом месте было небольшое поселение с хижинами из тростника и глины. Но оно довольно быстро разрослось и изменило свой облик, а на месте тростниковых хижин появились дома из кирпича и глины. Такие дома существовали уже в эпоху Урука, т. е. в конце IV тысячелетия. На протяжении всей истории Шумера камень, привозной материал, применялся только при строительстве храмов и дворцов. Большинство городских строений представляло собой дома из высушенного на солнце кирпича–сырца. В периоды дождей глиняные стены жилищ довольно быстро размокали и грозили обрушиться. Поэтому шумеры старались хотя бы нижние и наружные части стен складывать из обожжённого кирпича, скреплённого разогретым асфальтом. В стенах устраивались вертикальные отверстия для вентиляции, благодаря которым после дождей стены быстрее просыхали. Снаружи стены разрисовывались полосами или узорами, а изнутри обвешивались плетёными циновками с замысловатым орнаментом. Полом служила утрамбованная земля, и только во дворцах её покрывали слоем глины или каменными плитами. На основании сохранившихся во многих городах остатков жилых строений, в особенности в Шуруппаке, учёным удалось наиболее точно воспроизвести облик типичного жилого дома III тысячелетия до н. э. Глухая фасадная стена, тесный проход, ведущий с улицы в дом, — в те бурные времена войн и нашествий всё это было необходимо для обороны. Небольшой узкий коридор вёл в открытый прямоугольный двор, вокруг которого располагались жилые помещения. Дом состоял из одной большой комнаты, нескольких комнат поменьше и ванной, по соседству с которой, как правило, располагались туалет, кладовая и кухня с печью для выпечки хлеба. Чем обширнее дом, тем больше имелось в нём жилых покоев, спальных комнат, комнат для прислуги, кладовых и прочих помещений, иногда группировавшихся вокруг нескольких дворов. Хорошо сохранившиеся развалины одного из домов в Тель–Асмаре позволили воспроизвести расположение дверей высота которых едва достигала 1 м 57 см. Войти в такой дом можно было только пригнувшись. Окон чаще всего не делали.

В шумерском городе преобладали двухэтажные дома и лишь в конце III тысячелетия стали встречаться трёхэтажные жилые строения. Из внутреннего двора на верхние этажи вели всевозможные лестницы. Нередки были дома с одиннадцатью и более комнатами, занимавшие площадь 200–300 кв. м. Семейная жизнь, по–видимому, сосредоточивалась в самом большом жилом помещении, где ели и принимали гостей. После захода солнца покои освещались глиняными светильниками с сезамовым маслом.

Узкие (3–6 м, иногда даже 2 м шириной) немощёные улицы шумерских городов вились между глухими стенами жилых домов. По подсчётам исследователей, число жителей крупнейших шумерских городов в периоды их наивысшего расцвета достигало 40 тыс. человек.

О сельском населении мы уже говорили. Посмотрим теперь, что представляли собой жители шумерских городов. Ядро городского населения составляли ремесленники. Искусство шумерских мастеров было так высоко, что их изделия наряду с зерном и другими сельскохозяйственными продуктами пользовались чрезвычайно большим спросом на рынках тогдашнего мира.

<p id="_Toc204068948">Народ искусных мастеров

Древнейшие таблички с пиктографическими письменами, обнаруженные в самых глубоких слоях Урука, по–видимому, не содержат никаких сведений о ремесленном производстве и ремесленниках. Лишь в одной из табличек, относящихся к этому периоду, есть упоминание о плотниках. В эпоху Урука — Джемдет–Насра часто упоминаются плотники и кузнецы. Появившийся в это время термин «симуг галь» — «большой кузнец» говорит о том, что в среде ремесленников уже существовала какая–то организация. Найденные в Уре таблички первой половины III тысячелетия свидетельствуют о дальнейшем развитии кузнечного и камнетёсного дела. Впрочем, о развитии ремесленного производства в Шумере гораздо ярче, чем письменные документы, рассказывают сами изделия шумерских мастеров. Бурный расцвет цивилизации, явившийся результатом роста ремесленного производства, требовал совершенствования и дифференциации ремёсел. Рядом с плотниками и столярами, кузнецами и каменщиками, камнетёсами и судостроителями, рядом со специалистами по выпечке хлеба и варке пива, мясниками и пр. появляются представители более узких профессий — гравёры и резчики по камню или металлу, гончары, с большим искусством изготовлявшие всевозможные сосуды, плетельщики корзин, ткачи и многие другие.

Для того чтобы накормить многочисленный храмовой персонал — служителей культа и управленческий аппарат, при храмах строились пекарни, винокурни, кухни, где готовили для богов, жрецов, чиновников и многочисленной свиты энси (так же выглядело хозяйство дворца после его отделения от храма). Всему вёлся учёт. Всё, что выдавалось со складов и зернохранилищ, регистрировалось, с такой же скрупулёзной точностью, как и поступление готовых продуктов. Предусматривалось даже количество отходов.
Каменная ваза из Хафаджи

Ремесленники были либо «людьми храма», либо «людьми царя», т. е. принадлежали одному из этих центров хозяйственной жизни. Кроме вознаграждения, получаемого ими за труд от храма или царя, им в некоторых случаях выдавался участок земли, который они либо обрабатывали сами, либо нанимали работников, либо пользовались трудом рабов. За землю платили арендную плату или соответствующий налог. Шумерские ремесленники имели и собственные мастерские, в которых выполнялись заказы храма, царя или частных лиц. Кроме того, они объединялись в цехи, старейшины которых следили за справедливым распределением заказов, контролировали качество изделий, отвечали перед храмом или правителем за полученное со складов сырьё и за своевременную доставку готовой продукции.

В эпоху правления третьей династии Ура царские мастерские представляли собой крупные промышленные предприятия. Благодаря обилию археологического материала — при раскопках обнаружены целые архивы табличек с разного рода хозяйственными отчётами — мы имеем полное представление о том, что и как в то время производилось.

В царствование Ибби–Суэна (11–13–й годы правления этого царя) при дворце существовало не менее восьми больших мастерских. Их возглавлял некий Арад–Наннар, чья подпись фигурирует на всех документах, касающихся продукции этих предприятий. Готовые изделия отправлялись на склады, которыми заведовал человек по имени Ахувакар. Этот чиновник расписывался в получении статуй, украшений и бижутерии, орудий труда, оружия, музыкальных инструментов, мебели, изделий из дерева, камня и металла (в том числе медных зеркал), кожи и кожаной галантереи, тканей, одежды и пр.

Восемь крупных производственных мастерских — камнерезная, золотильная, ювелирная, столярно–плотничья, кузнечно–металлическая, кожевенная, ткацкая, судостроительная — составляли лишь часть производственной «базы» государства. Наряду с ними существовало множество мелких и крупных мастерских, являвшихся собственностью царя, храмов и частных лиц. Одним из таких известных в своё время предпринимателей был некий Дада, у которого работали суконщики, ткачи, судостроители. Свои товары Дада вывозил, например, в Элам (Сузы). В документах Дады упоминается его жена Аллашарум, которая, так же как её супруг, владела крупными предприятиями. Деятельность Дады, по–видимому, одобрялась правителями, иначе он не получил бы в дар от Шу–Суэна и Ибби–Суэна два фруктовых сада. Собственную мастерскую имел также сын царя.

Как была организована работа в этих мастерских, мы не знаем. Известно только, что производственный процесс систематически контролировался. Проверки проводились по нескольку раз в месяц; при этом выяснялись и заносились в рапорт имена лиц, отсутствовавших на работе. В случае необходимости, например если мастерская не успевала выполнить заказ в срок, на основании отчёта надзирателя на производство направлялись дополнительные работники.

Как мы уже знаем, весьма важным местным сырьём в Шумере был тростник. Плетёные изделия из тростника (в некоторых районах из лозы) пользовались большим спросом. Хлеб, муку, зерно и даже документы хранили в специальных плетёных корзинах. Из тростника изготовляли циновки, в которые заворачивали покойников. Тростниковыми циновками украшали стены жилищ, ими выстилали пол, из них делали паруса и ограждения, ими укрепляли плотины и берега каналов. В древнейшие времена шумеры плавали на небольших рыбачьих лодках из тростника.

Производство различных предметов из тростника было развито повсеместно, но главным их поставщиком, по крайней мере в эпоху третьей династии Ура, считался город Умма, откуда плетёные изделия вывозились в Ниппур, Урук и за пределы Месопотамии.

В экономической жизни Шумера большое значение имело судостроение. Густая сеть ирригационных каналов представляла собой чрезвычайно удобное средство сообщения между отдельными городами. Поэтому в Шумере строилось большое количество судов всевозможного тоннажа, предназначавшихся для самых различных целей. О строителях судов говорится в хозяйственных табличках едва ли не всех городов Шумера.
Глиняный горшок из Хафаджи

В нашем распоряжении имеется документ из архива города Умма, в котором перечисляются материалы, необходимые для строительства судов. Наиболее распространёнными в Шумере были суда водоизмещением 10, 30, 60 и 120 кур (1/4, 33/47 –?– и 15 т). Верфи получали не только строительный материал, но и заготовки: мачты, вёсла, рули, доски, паруса из тростниковых циновок и пр., изготовленные в соответствующих мастерских. Некоторые части судов поставляли садовники. Известно, например, что верфь в Умме получила от двух садовников около 12 тыс. различных частей корабля.

Ткачество стало развиваться в Шумере лишь во второй половине III тысячелетия. Документы более раннего времени говорят главным образом о прядении шерсти, из которой изготовлялась весьма скромная одежда. В храмах испокон веков прядением шерсти занимались женщины, по–видимому и рабыни. В ткацких мастерских основную рабочую силу также составляли женщины; для мужчины профессия ткача считалась непрестижной. В конце III тысячелетия уже существовали ткачи различной квалификации. Дело в том, что к этому времени одежда, некогда простая и скромная, зачастую представлявшая собой несложное прикрытие из травы, листьев или тростника, становится всё более замысловатой. В связи с этим существенно возрастает расход шерстяных и льняных тканей, и ткацкое производство расширяется. Так, в ткацких мастерских храма бога Энки в Эреду трудились 593 ткачихи, не считая подсобных работников. В Лагаше, как явствует из отчётов надсмотрщика, имелись четыре группы ткачих, в которых работало 816 женщин (общее число подобных групп неизвестно). Из отчётов о выдачах продовольствия ткачихам мы знаем, что на восьмом году царствования Ибби–Суэна, в месяце шуеша, ткачихами было получено 268 кур 120 сила фиников. Если считать, что месячный рацион одной ткачихи составляет 25 сила фиников (максимум для лиц данной профессии), то в царских мастерских трудилось больше 3000 женщин. О том, насколько значительное число работников было занято в ткацком производстве, говорит ещё одна цифра, фигурирующая на табличке из архива города Пузриш–Дагана, — 92 туши коров и волов были выданы для питания ткачихам. Из овечьей и козьей шерсти, а также из льна вырабатывались различные виды тканей: грубые сукна, тонкие шерстяные ткани, лёгкие материи. Эти ткани подвергались дальнейшей обработке и лишь после этого поступали на склады.

Для нужд строительства, которое велось в Шумере с большим размахом, требовалось большое количество кирпича. Когда спрос на строительный материал особенно возрастал, на помощь мастерам на кирпичных предприятиях приглашались наёмные работники, которым платили 7 сила (2,8 л) зерна за рабочий день. Любопытная деталь: счёт кирпичам вёлся не на штуки, а по объёму сложенных груд. Это свидетельствует о математических познаниях шумеров.

В кожевенных мастерских обрабатывалась кожа, изготовлялись обувь (сандалии), стулья, обивка для повозок, упряжь, мешки. В кузницах и мастерских выделывали помимо оружия и орудий труда всевозможную посуду из меди и латуни, кровати и стулья, а также различные украшения и предметы роскоши. Бижутерия и украшения из меди, серебра и золота являлись основной продукцией ювелирных мастерских. В камнетёсных мастерских трудились искусные мастера–художники: скульпторы, камнерезы, гранильщики.

Чем обширнее царский двор, чем большее число «людей дворца» кормилось за счёт правителя, тем многочисленнее должны были быть кухни, пекарни, пивоварни и пр. В царских кухнях, на бойнях, в коптильнях и «домах помола» трудилось множество людей. В годы правления Шульги в одном только Лагаше царю принадлежало три таких «дома». В самом большом из них, находившемся в Сагдане, работало 325 человек. Тяжёл был труд мукомолов: огромными ручными жерновами они размалывали ячмень, пшеницу и эммер, получая различные сорта муки, из которой выпекались разнообразнейшие изделия. Несмотря на то что в конце III тысячелетия население Шумера в основном выпекало хлеб дома, спрос на хлебные изделия пекарен не уменьшался. Об этом свидетельствует, например, тот факт, что одна только пекарня в Лагаше потребляла ежемесячно 100 т муки. Столь же обильной была продукция пивоварен. Об одной из них, находившейся в Лагаше, известно, что в течение двух месяцев там было переработано 1500 кур (300 т) зерна. Нетрудно представить себе, какими многолюдными были дворы шумерских правителей. При царском дворе жили и парикмахеры, и музыканты, и певцы (то же следует сказать о храмах).

Кроме того, существовали специальные мастерские, изготовлявшие всякого рода парфюмерные изделия и румяна, которые употребляли увлекавшиеся ими шумеры, особенно шумерки.

Следует подчеркнуть, что одной из основных отраслей производства, связанного с обработкой дерева и металла, было изготовление копий, дротиков, топоров, луков. С этим оружием шумерские воины шли на войну, чтобы отстоять свою страну от набегов завоевателей или «во славу бога» захватить новые земли. Шлемы для них из плотной кожи изготовляли кожевенники, а из бронзы или (для крупных военачальников) из золота — кузнецы. Столяры делали огромные щиты, украшенные бронзовыми бляхами. Шумерские мастера создавали вызывавшие ужас у неприятеля боевые колесницы.

Талант шумерских ремесленников, умение создавать полезные и прочные вещи ценились высоко. Об этом выразительно говорит изречение, посвящённое людям, не сумевшим справиться со своей работой, а потому вынужденным бросить свою профессию:

Неумелый писец становится заклинателем;

неумелый певец становится гудошником;

неумелый певчий [жрец–калум] становится флейтистом;

неумелый купец становится погонщиком;

неумелый столяр становится прядильщиком;

неумелый оружейник становится изготовителем серпов;

неумелый строитель становится подносчиком глины.

Иначе говоря, человек, плохо справляющийся со своей работой, как бы опускается на ступеньку ниже. Столяр, изготавливающий плохие веретёна, становится прядильщиком; неумелый оружейник, вместо того чтобы ковать дорогое оружие, делает серпы; каменотёс идёт работать на строительство в качестве подручного, т. е. превращается в неквалифицированного, вспомогательного рабочего.

В военное время ремесленники и служащие мастерских вместе с земледельцами, пастухами и прочими деревенскими жителями составляли основную массу шумерской армии. Постоянная армия состояла из сравнительно небольшого царского войска. В конце III тысячелетия цари Ура по примеру правителей Аккада стали создавать сильные постоянные воинские подразделения и расквартировывать гарнизоны в городах. Цари Ура имели в своём распоряжении и наёмников, главным образом амореев, получавших земельные наделы, за счёт которых они кормились. Как происходила мобилизация мужчин, способных носить оружие, нам неизвестно. Анализируя списки лиц, призванных в армию, некоторые исследователи выдвигают предположение о существовании ряда профессий, представители которых освобождались от воинской службы. В списках призывников отсутствуют управляющие складами, писцы, купцы, жрецы, а из ремесленников — повара и пивовары.

Воины принадлежали к привилегированной части населения. Благополучно вернувшегося с войны солдата окружали уважением и почётом. И дело было не в одной лишь проявленной им воинской доблести. Бывший воин нередко возвращался с богатой добычей, иногда приводил с войны рабов, и тогда он становился состоятельным человеком, занимал более высокое общественное положение. Владелец маленькой мастерской имел возможность её расширить; человек, который чувствовал себя способным вести торговые дела и не боялся далёких путешествий, мог стать купцом.

Купцы составляли наиболее зажиточную часть городского населения. Без них, без их смекалки, ловкости и чутья не развивались бы ремёсла, не имела бы сбыта обильная продукция и не поступало бы необходимое сырьё. Как нам известно, экономика Шумера зависела от импорта: за исключением продовольствия и некоторых видов сырья (глины, тростника), почти всё приходилось ввозить. Вот почему купцы в Шумере были окружены таким уважением.

<p id="_Toc204068949">Купцы любили путешествовать

На заре истории Шумера торговлю почти полностью монополизировали храмы. В древнем Шумере существовала только внешняя торговля. Население внутри отдельных городов–государств получало всё необходимое посредством выдач, без каких–либо обменных операций. Купцы вывозили излишки производства в другие города или страны и ввозили сырьё. Торговые экспедиции носили характер больших походов с участием множества людей, в том числе воинов, которым вменялось в обязанность защищать караван, а также жрецов, заботившихся об успехе и благополучии предприятия и оберегавших путешественников от козней злых духов. Подобно прочим членам городского общества, купцы состояли на службе у храма, от которого они получали вознаграждение за свой труд. Но, очевидно, шумеры достаточно рано оценили значение фактора материальной заинтересованности, потому что вскоре приобретает силу иной принцип: купцы начинают платить налог с заключённых сделок. Желая сохранить контроль над деятельностью купцов, храмы зорко следили за тем, чтобы каждая торговая сделка, независимо от характера и количества товара, оформлялась письменными документами. Каждый акт купли и продажи должен был фиксироваться на табличках, заверенных оттисками печатей обеих сторон, а также печатью чиновника. Документы хранились в храме.

Торговля расширялась необычайно быстро. Шумерские товары достигали самых отдалённых стран, а необходимые для шумерских ремесленников сырьё и материалы, из которых они изготовляли предметы повседневного обихода, ввозились в долину Тигра и Евфрата из многих стран.

В связи с социальным расслоением шумерского общества и появлением новых форм собственности наряду с внешней торговлей со временем возникает торговля внутри страны. Храмы, а позднее и цари сохраняли в своих руках контроль и над этим видом торговли. Продажа самого незначительного количества продовольственных товаров обязательно письменно оформлялась. Медь и серебро, реже золото, заменяют прежний всеобщий эквивалент — зерно. Цены на товары колебались в зависимости от спроса и предложения, от урожая, а также от ловкости купцов. В годы войны цены резко взлетали вверх, как об этом свидетельствуют, например, документы, относящиеся ко времени царствования Ибби–Суэна. По–видимому, шумерские купцы пользовались любой возможностью содрать со своих клиентов три шкуры.

Жульничество при сделках было частым явлением. В пословицах и поговорках то и дело речь заходит о «лохмотьях», которые продаются вместо хорошей одежды, о зерне, смешанном с песком, и о других подрывающих репутацию купцов вещах. Те, кто «малый вес выдаёт за большой вес», вызывали недовольство людей и гнев богов.

Местом торговых сделок был базар. Начиная со второй половины III тысячелетия здесь покупали продукты, одежду, домашнюю утварь. Когда речь шла о довольно крупных сделках, приглашался писец, тут же составлявший соответствующий документ о купле–продаже. Оптовая торговля велась на пристанях, где товары покупались непосредственно на кораблях, привозивших продукты или сырьё. Базар был не только местом торговли — здесь можно было встретить знакомых, поболтать о том о сём, послушать рассказы о далёких странах, посплетничать о соседях. На базарах же вели свои дела ростовщики, дававшие под соответствующий залог ссуду. «Бедняк занимает — себе забот наживает», — говорили шумеры. По свидетельству табличек из ниппурского архива, удостоверяющих заключение сделок, ссуда выдавалась на короткий срок, а выплата производилась, как правило, после уборки урожая. За ссуду ячменя ростовщик обычно взимал 33 %, иногда эта цифра снижалась до 30 % и очень редко до 20 %. Финики, например, ссужались под 20 %, серебро — от 20 до 33 %.

Один из ниппурских документов эпохи третьей династии Ура рассказывает о группе людей, взявших взаймы большое количество серебра. Это означает, что купцы в тех случаях, когда сделка требовала больших денежных вложений, привлекали к участию в ней компаньонов или создавали товарищества, в которых каждый из участников получал свою долю доходов в соответствии с вложенным капиталом.

Ниппурские таблички свидетельствуют о том, что в Шумере имела место торговля земельными участками. Известно, например, что некий Наннарлулли продал человеку по имени Аззида землю, стоимость которой равнялась 9 шекелям серебра.

Однако главное место в деятельности шумерских купцов на протяжении всего III тысячелетия занимала внешняя торговля. Развитие внешней торговли повлекло за собой бурный расцвет шумерской цивилизации, чьё влияние распространялось далеко за пределы Южного Междуречья, достигая Африки и берегов Средиземного моря. Именно благодаря купцам, создававшим фактории в далёких странах, получили столь широкое распространение шумерская клинопись, религия и система счёта. Купцы не только вывозили зерно, масло, коренья, финики, изделия шумерских ремесленников и искусных художников–мастеров, они несли с собой культуру, сформировавшуюся в долине Двуречья, сказания и мифы, песни и заклинания, пословицы и поговорки, верования и знания своего народа.

<p id="_Toc204068950">Бедняки и богачи

Итак, земледельцы, работники, выполнявшие всевозможные поручения храмовой и дворцовой администрации, ремесленники, солдаты, купцы составляли основные группы шумерского общества. Внутри каждой из этих групп также имела место весьма существенная дифференциация. На общем фоне благоденствия, о котором рассказывают надписи тех или иных правителей Шумера, слышны отзвуки человеческого горя: стоны вдов, плач сирот, жалобы на несправедливости. Участь бедняка ничем не напоминала жизнь богатого человека. Возможностей же лишиться состояния и даже свободы было больше чем достаточно. То, что не забрали враги, напавшие на город, нередко переходило в собственность правителей, нуждавшихся в средствах для ведения завоевательных войн. «Можешь иметь господина, можешь иметь царя, но больше всего бойся сборщика налогов», — говорили шумеры. Бывали периоды, когда произвол сборщиков налогов доводил шумерское население до полного обнищания. Реформы Уруинимгины имели целью защитить граждан от алчности храмовых и дворцовых чиновников. Разделение на бедняков и богачей существовало и постоянно давало о себе знать; свидетельством этого являются многочисленные пословицы, в которых о бедняках говорится с искренней симпатией. По–видимому, и в то время люди понимали, что «богатство далеко — нужда близко». Что же, судя по пословицам и поговоркам, думали шумеры о бедняках и богачах?

«Бедняк всегда должен думать о том, где он добудет еду».

«Бедняк, который не умеет выращивать ячмень, не сможет вырастить пшеницу».

«Бедняку нигде не рады».

В одной из пословиц содержится намёк на то, что шумерские отцы не были чересчур снисходительны к своим сыновьям и считали побои вполне подходящим методом воспитания. Однако

Бедняк никогда не бьёт своего сына — он относится к нему как к драгоценности.

Причины этого кроются в условиях жизни: бедняки ждали помощи от своих детей.

В поисках работы и хлеба бедняки нередко меняли место жительства, на что указывает следующее изречение:

Скитания полезны в бедности: бывалый человек, странствуя, живёт лучше, чем тот, кто ведёт оседлую жизнь.

Шумеры говорили: «Бедняк съедает своё серебро», т. е. растрачивает то, что следовало бы беречь.

А сколько грустной иронии вложил автор шумерского изречения в такие слова:

Бедняку лучше умереть, чем жить! Если у него есть хлеб, то нет соли; если есть соль, то нет хлеба; если есть мясо, то нет ягнёнка; если есть ягнёнок, то нет мяса.

Очевидно, бедняки Шумера были покорны и смиренны. «Бедняки — самые тихие люди в стране», — говорили шумеры. Однако сохранилась поговорка, которая свидетельствует о другом:

«Не все семьи бедняков одинаково покорны!»

Не делая слишком далеко идущих выводов, мы всё же должны отметить, что в периоды, когда число бедняков в стране возрастало, когда алчность храмов и царских дворцов брала верх над чувством меры и рассудком, как это было, например, в Лагаше при преемниках Энтемены, недовольство в стране, несомненно, выражалось не только в жалобах и плаче вдов и сирот.

О том, что материальные блага в шумерском обществе распределялись неравномерно, свидетельствует литературный диспут, в котором в качестве спорящих сторон выступают медь и серебро. Вот что говорит медь:

Серебро, твоё место только во дворце.

Это место, для которого ты создано.

Не будь дворца, ты не имело бы пристанища для себя лишилось бы места, в котором ты можешь жить…

В обычном доме ты скрываешься по тёмным углам,

в его могилах, в местах ухода [из этого мира].

Во время наводнений ты не приходишь на помощь людям подобно широкому медному заступу, которым отбрасывают глыбы, —

Вот почему никто не обращает на тебя внимания.

Когда наступает время сева, ты не приходишь на помощь

людям, подобно медному лемеху, —

Вот почему никто не обращает на тебя внимания.

Когда наступает зима, ты не приходишь на помощь людям подобно рубящему дерево медному топору, —

Вот почему никто не обращает на тебя внимания.

Когда наступает время жатвы, ты не приходишь на помощь людям, подобно жнущим хлеба медным серпам, —

Вот почему никто не обращает на тебя внимания…

Серебро, если бы не было дворцов,

Тебе негде было бы находиться, негде жить; Одна лишь могила, «место ухода»,

была бы твоим пристанищем…

Подобно богу, ты не прикоснёшься

ни к какой полезной работе.

Как же смеешь ты нападать на меня, словно волк?!

Ступай в его [дворцовые] тёмные сундуки, укладывайся в свои гробницы!

Слова меди комментирует автор диалога:

Язвительные слова, которые могущественная медь бросила ему,

сделали так, что серебро почувствовало себя несчастным;

позорящие, горькие, язвительные слова были грозными и колкими, словно вода из солёного источника…

Из дальнейшего, сильно повреждённого текста трудно понять точный смысл ответной реплики серебра, которая была, по словам автора, «резкой». Но и без заключительного отрывка диспут серебра и меди содержит огромный познавательный материал. Каким бы ни был ответ серебра, филиппика меди является одновременно восхвалением тех предметов, которые могут быть полезны людям, помогают им в повседневном труде (а не только блестят и служат украшениями).

А вот сентенция, нравственный смысл которой сводится к тому, что умножающий своё достояние умножает свои заботы:

Тот, у кого много серебра, может быть и счастлив, тот, у кого много ячменя, может быть и счастлив, но, тот, у кого нет совсем ничего, спит спокойно.

И всё же именно богатство, а не личные качества обеспечивают человеку силу и вес в обществе.

<p id="_Toc204068951">Страна очень нуждалась в образованных людях

Нельзя сказать, что карьера человека в Шумере целиком зависела от происхождения, хотя, разумеется, сыновьям придворных всегда был открыт путь к почестям и высоким должностям в царских дворцах или храмах. Сыновья купцов наследовали их имущество и торговые предприятия и продолжали вести их дела. От отца к сыну, как правило, переходили ремесленные мастерские, земельные владения и пр. Существовали традиционные для той или иной семьи профессии, благодаря чему отец мог передать сыну приобретённые им самим и унаследованные от отца опыт и знания. Вместе с тем, как свидетельствуют письменные документы, дворцовым чиновником нередко становился сын человека, далёкого от двора. Но при одном условии: он должен был получить образование. А это было тяжёлым и дорогостоящим делом.

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua