Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Мариан Белицкий Шумеры. Забытый мир

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|
<p id="_Toc204068910">Царь небес Ан

Главными божествами шумерского пантеона были Ан (небо), являвшийся воплощением мужского начала, и его супруга Ки (земля), олицетворявшая собой женское начало. Оба эти начала возникли из первозданного океана, который породил космическую гору из прочно связанных между собой неба и земли. От союза этих двух богов родился бог Энлиль — бог воздуха, разделивший небо и землю. В то время как Ан поднял (унёс) небо, Энлиль опустил (унёс) свою мать–землю.

К сожалению, до нас не дошёл ни один шумерский миф о сотворении мира. Ход событий, как они представлены в прекрасно сохранившемся аккадском мифе «Энума элиш», по мнению исследователей, не соответствует концепциям шумеров, хотя подавляющее большинство фигурирующих в нём богов и сюжетов восходит к шумерским верованиям. В нашем распоряжении имеется всего несколько «подлинников» (кавычки здесь необходимы, так как эти тексты были записаны уже после падения Шумера), рассказывающих о сотворении мира и отделении неба от земли. Это шумерские мифы. Вот о чём рассказывается во вступлении к поэме «Гильгамеш, Энкиду и подземное царство»:

После того как небо отделилось от земли,

После того как земля отделилась от неба,

После того как человеку было дано имя,

После того как [бог неба] Ан поднял небеса,

После того как [бог воздуха] Энлиль опустил землю…

Из вступления к мифу о сотворении мотыги мы узнаём, что Энлиль

Решил отделить небеса от земли,

Решил отделить землю от небес… (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

На основании этого весьма лаконичного сообщения мы можем сделать следующий вывод: богом — творцом земли был Ан; первоначально небо и земля не существовали раздельно, а представляли собой единое целое; отделение неба от земли явилось началом сотворения мира. А затем уже боги изобрели и установили на земле порядок жизни и поведения живых существ.

Казалось бы, Ан, подобно богам–творцам в других религиях, должен был играть ведущую роль в шумерской мифологии. И действительно, Ана глубоко почитали, его имя всегда стояло на первом месте, но целый ряд функций, которые по праву принадлежали этому богу, приписывались Энлилю. Ан всесилен и всемогущ, но сам он почти не вмешивается в земные дела людей. По–видимому, Ан — общий бог — уступил место другим богам, представлявшим интересы отдельных городов–государств. В Уруке, где культ Ана развился в очень раннюю эпоху, его довольно скоро вытеснила Инанна. Почести этому богу воздавались на протяжении всей истории Шумера, но делалось это символически. Ан «передал» свои функции другим богам, и прежде всего Энлилю, которому «передал» всю свою мощь. Теперь он лишь наблюдает за тем, чтобы всё шло согласно установленному порядку. Инициатором же всех созидательных начинаний, согласно шумерской мифологии и теологии, выступает сын Ана — Энлиль. Некоторые исследователи считают, что в Энлиле «соединились два божества» и Ан, согласно взглядам шумерских богословов, чьи концепции сложились не позднее середины III тысячелетия, «передал» Энлилю владычество над сонмом богов и господство над вселенной. При этом Ан навсегда остался отцом всех богов. Его небесные сыновья и дочери зовутся Ануннаками (детьми Ана). Об этом говорит вступление к мифу «Скот и зерно»:

На горе небес и земли

Ан зачал [богов] Ануннаков (Пер. Ф. Л. Мендельсона)
Фрагмент стен храма бога Ана в Уруке

Чуть позже мы познакомимся с дальнейшим текстом этого вступления, в котором содержится ключ к пониманию представлений шумеров о месте человека во вселенной. Однако прежде следует разобраться в том, как представляли себе шумеры деяния и судьбы богов. Чтобы избежать слишком частых отклонений от темы, связанных с поразительным сходством отдельных мотивов шумерской мифологии с библейскими сюжетами, попытаемся коротко ответить на вопрос: как возникли эти параллели? Мы уже говорили о том, что отдельные положения шумерской религии оказали влияние на верования многих народов. Шумеры уже растворились среди племён завоевателей, но плоды тысячелетней работы их мысли и рук продолжали жить. Живы были и традиции их культуры, легенды, мифы, представления о земле и вселенной. Достижениями шумерской культуры, трансформируя и обогащая её, пользовались те народы, которые впоследствии жили в Месопотамии или в соседних с ней странах. Древние евреи широко использовали шумерские легенды, представления о мире и человеческой истории, космогонию, приспосабливая их к новым условиям, к своим этическим принципам. Результаты подобной переработки шумерских представлений порой оказывались неожиданными и весьма далёкими от прототипа.

<p>Человек нужен богам

Нелёгкой была жизнь богов. Тяжело жилось и тем, кто сотворил вселенную (к числу богов–творцов некоторые исследователи кроме Ана и Энлиля причисляют также и Энки), и тем, кого на первых порах породил Ан, и всему сонму «младших» божеств, рождённых уже детьми Ана. Забот у них было предостаточно. Мир был ещё молод, неорганизован. И, главное, некому было служить богам, заботиться об их пропитании, о приумножении их богатств. Иными словами, не было людей. О том, как выглядел только что возникший мир, рассказывается в мифе «Скот и зерно» (о споре между богом скота Лахаром и богиней зерна Ашнан). Во вступлении к этому мифу нарисована мрачная картина первозданного мира: нет ни богини зерна Ашнан, даже имя её ещё не названо, ни бога скота Лахара, ни богини ткачества Утту. Нет ни коз, ни овец. Божественные дети, Ануннаки, ничего не знают о существовании злаков, у них нет ни хлеба, ни платья, ни посуды. И они

Жевали растения, как овцы,

И пили воду из канав.

Когда же в «зале созидания», в священном Дуку, появились оба божества — Лахар и Ашнан, их плоды

Ануннаки из дома Дуку съедали, но не утоляли голода.

В своих превосходных овчарнях молоко «шум»

Ануннаки из дома Дуку выпивали, но не утоляли жажды.

И вот, чтобы следить за их превосходными овчарнями,

Человек получил дыхание жизни. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Об этом мифе мы ещё будем говорить в другой связи. Сейчас же остановимся на интересующем нас вопросе о сотворении человека. Боги вдохнули в человека жизнь, т. е. создали для того, чтобы он служил им. При этом неизбежно приходят на память слова из Книги Бытия: «…и вдунул [Господь Бог] в ноздри его дыхание жизни…» (II, 7). Заметим кстати, что и Библия подчёркивает тот факт, что человек был создан для того, чтобы служить богу.

<p id="_Toc204068912">Так постановил Энлиль

Мир в его первозданном виде представлял собой пустыню, где ничто не росло и никто не жил. Его прежде всего следовало организовать и упорядочить. По представлениям шумеров, о которых мы можем судить по мифам, этим делом занялись Энлиль и Энки. Энлиль вначале был, по–видимому, богом, почитавшимся племенами, которые заселяли северные районы Двуречья. Со временем он стал верховным богом, «который произносит нерушимое слово», «определяет судьбу»; он — «царь всех стран», «отец богов», «царь неба и земли». (Существует гипотеза, что организация и поддержание порядка в мире первоначально являлись функциями бога Энки.) В городе бога Энлиля, Ниппуре, шумерские правители получали титул царя и власть над всем Шумером. В одном из мифов, посвящённых Энлилю («Энлиль и сотворение мотыги»), рассказывается, что после отделения неба от земли этот бог сделал так, что из земных глубин «проросло семя страны» и родилось «всё, что было нужно». Затем Энлиль сделал мотыгу и отдал её «черноголовым», чтобы они могли обрабатывать землю и возводить храмы для своих богов и дома для себя.

Для понимания деяний Энлиля и роли, приписываемой этому богу, очень важен литературный текст, представляющий собой спор между Летом и Зимой, — «Эмеш и Энтен». Решив, что на земле должны произрастать различные деревья и растения, дабы в его стране воцарилось изобилие, Энлиль сотворил двух братьев. Одного из них он назвал Эмеш (Лето), другого — Энтен (Зима). Братьям было поручено следить за тем, чтобы жизнь на земле шла заведённым порядком. Строго говоря, их нельзя считать богами, выполнявшими определённые функции. Скорее это олицетворения явлений природы. Согласно приказу Энлиля

Энтен заставил овцу рожать ягнят, а козу — рожать козлят,

Корову и быка он заставил размножаться, дабы сливок и молока было в изобилии,

На равнине он радовал сердце дикой козы, осла и барана,

Птицам небесным велел на обширной земле вить гнёзда,

Рыбам морским велел в зарослях тростника метать икру,

Пальмовые рощи и виноградники он заставил давать в изобилии мёд и вино,

Деревья, где бы они ни были посажены, он заставил плодоносить

Сады он одел в зелёный убор, украсил их пышной растительностью,

[Он] умножает зерно, брошенное в борозды… (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Энтен, которого Энлиль сделал «земледельцем богов», властвовал над животворной водой, дающей изобилие.

Эмеш, так же как и его брат, строго выполнял повеления бога:

Эмеш сотворил деревья и поля, расширил хлева и овчарни,

В хозяйствах он умножает урожай, покрывает землю…

В дома он приносит урожай обильный, наполняет житницы доверху.

Он заставляет возводить города и жилища, строить дома по всей стране

И воздвигать храмы, высокие, как горы. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Современными исследователями недостаточно хорошо изучена сложнейшая шумерская идиоматика, поэтому трудно более подробно охарактеризовать обязанности каждого из братьев. Но, судя по тексту, круг обязанностей Энтена был чрезвычайно широк. Как–то раз между братьями разгорелся спор, во время которого Эмеш заявил, что Энтен недостоин звания «земледельца богов». После этого оба брата отправились со своими жалобами к Энлилю. Энтен сказал:

Отец мой Энлиль, ты поручил мне заботу о каналах,

И я доставлял воду, дающую изобилие,

Сделал так, чтобы поле примыкало к полю, наполнил житницы доверху,

Приумножил зерно, брошенное в борозды… (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Энтен жалуется на то, что брат, «который ничего не понимает в земледелии», спорил с ним и даже толкнул его.

Чтобы завоевать благосклонность Энлиля, Эмеш начинает своё обращение к богу с льстивых фраз. Затем он похваляется своими делами и жалуется на брата. Эмеш тоже хочет называться «земледельцем богов». Спор решает Энлиль:

Воды, приносящие жизнь всем странам, поручены Энтену,

Земледельцу богов, который производит всё.

Эмеш, сын мой, как же ты можешь сравнивать себя с твоим братом Энтеном! (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Желая подчеркнуть глубокий смысл слов Энлиля, «решение которого незыблемо», автор поэмы рассказывает о том, как Эмеш «преклонил колени перед Энтеном» и как потом в доме Энтена оба брата дружно веселились.

Так благополучно и мирно разрешился спор между двумя братьями, спор, который в значительно более молодой библейской притче о Каине и Авеле принял совершенно иной оборот: там вопрос о первенстве решила смерть. Как подчёркивают исследователи, общность мотивов в шумерском и древнееврейском преданиях не подлежит сомнению. В обеих притчах мы сталкиваемся с отголосками чрезвычайно знаменательного процесса — процесса вытеснения скотоводческого хозяйства земледелием, с конкурентной борьбой между пастухами и землепашцами за более высокое общественное и политическое положение. О важности самой проблемы говорит повторение этого мотива в других мифах шумеров, например в мифе «Скот и зерно», где Лахар и Ашнан спорят, кто важнее. Боги Энлиль и Энки вмешиваются в спор и выносят окончательное решение: победила богиня зерна. К этому чрезвычайно существенному вопросу мы ещё вернёмся, когда будем анализировать миф о сватовстве бога пастухов и бога земледельцев к Инанне.

Не только в мифе «Эмеш и Энтен», но и во многих других боги приходят в Экур — центральный храм Энлиля в Ниппуре, — чтобы воздать ему хвалу, снискать его благосклонность и просить разрешить спор. Так поступают даже боги высшего ранга: Энки приходит к Энлилю за благословением для своего храма в Эреду; Нанна хочет услышать от Энлиля «доброе слово» для своего владения — Ура. Всё это укрепляет славу главного бога шумерского пантеона, делает его высшим судьёй и непререкаемым авторитетом не только для людей, но и для богов.

<p id="_Toc204068913">Как Энлиль соблазнил Нинлиль

И всё–таки Энлиль не всесилен. Во всяком случае, не всегда был всесилен. В мифе, с которым мы сейчас познакомимся, звучат отголоски старинных верований, сложившихся в те времена, когда Энлиль ещё не был всемогущ и ему приходилось подчиняться приказам других богов.

Это было в те незапамятные времена, когда на земле ещё не было людей. В Ниппуре, городе, где обитали боги, жил «юноша Энлиль», которого «старуха» Нунбаршегуну (ещё один вариант богини–матери) решила женить на своей дочери Нинлиль, «девушке из Ниппура». Вот чему она учит свою дочь:

В чистом потоке, женщина, в чистом потоке омойся,

Ступай, Нинлиль, вдоль берега потока Нунбирду,

Ясноглазый властелин, ясноглазый,

«Великая Гора», отец Энлиль ясноглазый увидит тебя,

Пастырь… определяющий судьбы, ясноглазый увидит тебя

И тут же обнимет (?) тебя, поцелует тебя. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Нинлиль с радостью выполнила то, чему учила её мать. Она искупалась в чистом ручье и пошла вдоль берега. Энлиль увидел богиню и восхитился её красотой.

Властелин хочет с нею сочетаться — она не желает,

Энлиль хочет с нею сочетаться — она не желает:

«Моё лоно мало, оно не знает соития,

Мои уста малы, они не умеют целовать». (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Богиня не поддалась искушению, но и Энлиль не отказался от своего намерения. Призвав своего визиря Нуску, он рассказал ему о том, как страстно он хочет обладать Нинлиль. Желая помочь своему господину, Нуску пригнал барку, на которой Энлиль отправился на прогулку со своей избранницей. Во время прогулки Энлиль силой овладел богиней, чтобы она родила ему сына — бога луны Наину. Безнравственный поступок Энлиля навлёк на него гнев богов, хотя Нинлиль отнюдь не жалуется на свою участь. В мифе нет ни слова о том, что Нинлиль сопротивлялась избраннику своей матери. И всё же, в то время, когда Энлиль находился в Киуре, храме богини Нинлиль, его возлюбленной,

Великие боги, числом пятьдесят,

Судьбу вершащие боги, числом семь,

Схватили Энлиля в Киуре, [сказав]:

«Энлиль, нечестивец, уходи из города!

Нунамнир [эпитет Энлиля], нечестивец, уходи из города!» (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Приведённый отрывок мифа содержит важные сведения о том, как было устроено общество богов. Хотя Энлиль и занимает в пантеоне главенствующее положение, верховную власть держит в своих руках совет, состоящий из пятидесяти главных богов, среди которых особыми прерогативами пользуются семь божеств, «судьбу вершащие». Вполне понятно, что такое представление о власти на небесах является отражением тех отношений, какие сложились на земле, где правители, энси, хотя и возглавляют иерархию, правят не единолично, а совместно с советом старейшин, в котором выделяется группа наиболее опытных и доблестных мужей. Миф об Энлиле и Нинлиль возник, по–видимому, в глубочайшей древности, когда ещё существовали сохранившиеся от родового строя формы «примитивной демократии». Вторым доказательством древности этого мифа является факт осуждения Энлиля на изгнание в подземное царство, в ад, что, в свою очередь, связано с культом Думузи и Даму.

Однако вернёмся к мифу. По приговору богов Энлиль отправляется в ад. За ним следует его верная супруга, уже носящая в чреве его ребёнка. Трудно объяснить причину её поступка: то ли она не хочет остаться одна и покинуть в беде мужа, то ли приговор богов касается и её. Решение богини беспокоит Энлиля: его сын, который должен сиять на небесах, разгоняя сумрак ночи, родится в мрачном, тёмном подземном мире. К счастью, он придумывает довольно сложный план. Он поочерёдно принимает облик трёх служителей подземного царства, которые находятся на пути в ад: «человека двери», «человека подземной реки» и «перевозчика» — и трижды оплодотворяет Нинлиль — при этом богиня не замечает метаморфоз своего супруга, — чтобы она родила три божества, которые заменят в аду своего старшего брата Наяну и таким образом позволят ему вознестись на небо. Нам известны имена первых двух сыновей, рождённых для спасения бога луны: в образе «человека двери» Энлиль «оставил в чреве Нинлиль семя Месламтаэа» (Нергала), как «человек подземной реки» — семя Ниназу. Третье имя пока не удалось прочесть. Неизвестно также, каким образом был отменён приговор богов и Энлиль смог вернуться на свой небесный трон. Изучение этого мифа не закончено.

<p id="_Toc204068914">Гимны Энлилю

Энлиль был наиболее почитаемым богом шумерского пантеона. Он считался владыкой не только священного города Ниппура, но и всей страны и даже всех стран. Храм Энлиля в Ниппуре являлся главным религиозным центром страны. Во время совершения обрядов в мифах и молитвах нередко первым упоминалось имя этого бога. До нас дошло несколько молитв, воздающих хвалу Энлилю:

Энлиль, чьи повеления достигают самых отдалённых пределов, чьё слово свято,

Повелитель, чьи решения нерушимы, чьи предначертания вечны.

Тот, кто взором охватывает все земли,

Тот, чей свет проникает в сердца всех земель,

Энлиль, вольно восседающий на белом помосте, на высоком помосте,

Совершенствующий законы власти, господства и царства,

Тот, перед кем склоняются в страхе все боги земли,

Перед кем ничтожны боги небес… (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Энлиль наводит страх на нечестивцев, угнетателей, грабителей, нарушителей закона. Его большая сеть «не допустит, чтобы злодей и преступник избежали её пут». Цитируемый гимн в честь Энлиля, один из самых длинных, но, к сожалению, плохо сохранившийся и фрагментарный, представляет этого бога как творца всех ценностей, всех благ:

Без Энлиля, «Великой Горы»,

Не было бы возведено ни одного города, не было бы заложено ни одного селения,

Не было бы построено ни одного хлева, не было бы устроено ни одного загона,

Не возвысился бы ни один царь, не родился бы ни один верховный жрец;

Ни один жрец «мах» и ни одна верховная жрица не были бы избраны гаданием по внутренностям овцы.

У работников не было бы ни смотрителя, ни надсмотрщика…

Реки в паводок не разливались бы,

Рыбы морские не метали бы икру в зарослях тростника,

Птицы небесные не вили бы гнёзд на земных просторах,

В небе летучие облака не отдавали бы свою влагу… (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Таким образом, Энлиль выступает как созидательный бог. В некоторых мифах ему даже приписывается одна из главных ролей в сотворении человека. (Например, во вступительной части мифа о создании мотыги сказано, что Энлиль изготовил модель головы человека.) Многие деяния бога Энки были предписаны Энлилем, совершались согласно его воле. Это он составил божественные правила жизни, «ме», о которых мы вскоре будем говорить.

Из текстов молитв и псалмов, исполнявшихся хорами жрецов в храмах Энлиля в Ниппуре и других городах, встаёт образ всемогущего и грозного, внушающего страх и трепет бога, который озирает своим прозорливым взглядом все стороны жизни. Вот как прославляли этого бога в гимнах, которые звучали в Экуре:

Владыка, которому известна судьба страны Шумер, герой, Муллиль[11], владыка, которому известна судьба страны Шумер, герой!

Отец Муллиль, владыка всех стран,

Отец Муллиль, владыка нерушимого слова,

Отец Муллиль, пастырь «черноголовых»,

Отец Муллиль, всеведущий!

Отец Муллиль, дикий бык, предводитель мужей,

Отец Муллиль, чей сон чуток,

Огромный дикий бык, которого никто не может испугать,

Муллиль, купец далёкой земли,

Владыка, супруга которого купчиха далёкой земли!

Владыка, по слову коего в изобилии струятся жир и молоко,

Владыка, чьё обиталище (Ниппур) главенствует над городами,

Владыка, к коему подвластные города спешат, чтобы услышать

Во всей стране, от гор, где заходит солнце, до горы, его решение!

Нет ни одного владыки — ты единственный владыка, где солнце восходит,

Муллиль, во всех странах нет у тебя владычицы — твоя супруга единственная владычица!

О Повелитель, дождь с небес, вода на земдле в твоих руках,

Муллиль, главенство над богами в твоих руках,

Отец Муллиль, ты помогаешь произрастать травам, созревать ячменю,

Муллиль, от твоего ослепительного сияния вскипает рыба в море,

Птицы небесные, рыбы морские трепещут перед тобой.

Отец Муллиль, высокими… ты сделал, — люди собирают их в корзины.

Владыка Шумера, ты принёс сверкающее оружие — куда исчезли корзины на долгое время?

Отец Муллиль, ты праведного отличаешь от лгуна!

Понимание этого бога как непобедимого полководца и вместе с тем ловкого купца, как творца и защитника всего сущего отвечало не только духовным запросам человека того времени, но и политическому и экономическому положению Шумера конца III тысячелетия до н. э. Энлиль, как он представлен в верованиях и теологических построениях шумеров, являлся отражением политической идеи о необходимости централизации или  хотя бы подчинения отдельных городов гегемонии единого центра и одного правителя.

Слова, с которыми шумеры обращались к Энлилю, полны смирения и страха. Но не риторические ли это обороты, обычные для всех молитв и гимнов, обращённых к богам? Создаётся впечатление, что этого бога действительно боялись. Может быть, даже больше боялись, чем чтили и уважали; его считали свирепым и разрушительным божеством, а не добрым и милостивым богом. Не сложилось ли такое отношение вследствие «чуждости», «чужеродности» этого культа для Шумера? Некоторые исследователи допускают такую возможность. Они полагают, что культ Энлиля утвердился во всём Шумере в тот период, когда северные центры завоёвывали ведущее положение в стране, и что он вытеснил более древний, южный культ бога Энки. К сожалению, решить эти вопросы однозначно и определённо мы не можем. Но как бы ни сложилась ситуация в Шумере в III тысячелетии, Энлиль являлся тем богом, который командовал «небесным воинством» и которому особенно восторженно поклонялись.

Мудрый владыка, составляющий планы, кто разгадает твою волю?

Наделённый мощью, Господин храма Экур,

Рождённый в горах, Господин храма Эшарра,

Бешеный вихрь устрашающей силы, отец Энлиль, Взращённый богиней Мах[12], — ты, стремительно вступающий в бой,

Страну гор обращающий в прах, серпом срезающий её, словно ячмень,

Против враждебной страны за своего отца ты выступил,

Приблизился к горам, чтобы их разрушить;

Ты сокрушаешь враждебную страну, как одинокий побег тростника,

Все враждебные страны для тебя одинаковы:

«Стены всех вражеских стран — я ваш запор!»

Властителей ты повергаешь, к вратам небес подступаешь,

Запоры небес срываешь,

Замок небес открываешь,

Закрытые врата небес отворяешь.

Страну, что тебе не подчинится, в прах обращаешь,

Враждебной стране, что тебе не подчинится, не даёшь возродиться.

Владыка, долго ли ты не оставишь страну, которую сотворил своею мыслью?

Кто смягчит твоё гневное сердце?

Приговор, слетевший с уст твоих, нерушим,

Кто ему воспротивится?

«Я владыка, лев святого Ана, герой страны Шумер,

Я позволяю радоваться рыбам в море, я не даю упасть птицам,

Я мудрый земледелец, который вспахивает поля, я Энлиль!»

Ты — господин, что стал великим, стал героем своего отца!

Ни один враг не уйдёт от твоей десницы,

Ни один злодей не спасётся от твоей шуйцы.

Враждебной стране, коей ты вынес приговор, ты не дашь возродиться,

В неприятельской стране, которую ты проклял, ты никого не пощадишь.

…ты Муллиль,

Владыка Экура, чья мошь простирается далеко,

Ты первый среди богов!

Ты предводитель небесных богов,

Владыка, который идёт за плугом, ты Энлиль,

Ты предводитель небесных богов,

Владыка, который идёт за плугом, ты Энлиль!

Не только Ан и Энлиль считались богами–творцами. К этой категории главнейших богов шумеры причисляли также доброго бога Энки и Нинхурсаг («высокую госпожу»). Нинхурсаг, выступавшая под разными именами — Нинту («госпожа, давшая жизнь»), Нинмах («высокая госпожа») и др., — в древнейших перечнях богов стоит впереди Энки. По–видимому, эта богиня первоначально звалась Ки (земля) и считалась, женой Ана (неба). Позднее её культ был вытеснен культом Инанны. Согласно мифу, о котором сейчас пойдёт речь, Нинхурсаг играет чрезвычайно важную роль в сотворении человека.

<p id="_Toc204068915">Боги создали человека

О том, как, по представлениям шумеров, боги создали человека, известно достаточно много. Наиболее подробно и выразительно об этом рассказывает миф о сотворении человека, начинающийся жалобами богов на их горькую и трудную долю. Единственный бог, который мог бы им помочь, бог мудрости и морских глубин Энки, спит глубоким сном в своём храме Абзу на дне океана. Чтобы его разбудить, его мать Намму, первородный океан, «мать, давшая жизнь всем богам», «слёзы своих детей принесла» к Энки, призвала его пробудиться, встать со своего ложа и «сотворить то, что мудро»: сотворить «служителей для богов». Выслушав её мольбы, Энки стал во главе множества «превосходных и царственных мастеров», после чего обратился к богине со следующими словами:

О мать моя, существо, имя коего ты назвала, уже есть —

Запечатлей в нём образ (?) богов;

Замеси сердце глины, что над бездной, —

Превосходные и царственные мастера сделают глину густой.

Ты же дай рождение конечностям,

Нинмах [мать–земля] потрудится перед тобой,

Богини [рождения]… будут стоять подле тебя, пока ты лепишь.

О моя мать, определи судьбу его [новорождённого],

Нинмах запечатлит в нём образ (?) богов, Это — человек… (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Два момента в этом отрывке заслуживают особого внимания: первый — человек создан из глины, второй — богиня Нинмах должна запечатлеть в нём образ богов. О том, что глина или земля явились тем материалом, из которого был вылеплен человек, мы знаем также из других источников. В одной из легенд Энки создаёт какое–то живое существо из грязи (праха) под своими ногтями. В мифе о создании мотыги также говорится, что Энлиль сделал голову человека из праха и поместил её в землю. На основании этих слов Т. Якобсен пришёл к выводу, что, по шумерским верованиям, человек был создан под землёй и там прошёл первые стадии развития — «дозрел», а затем вышел на поверхность через отверстие, проделанное в земной оболочке Энлилем. Хотя отдельные моменты различных версий оцениваются учёными по–разному, все сходятся на том, что между представлениями шумеров и текстом Библии существует поразительное сходство. «И образовал Господь Бог человека из праха земнаго» (Книга Бытия II, 7). Требование запечатлеть в человеке «образ богов» также созвучно со словами Библии о сотворении человека по образу и подобию божьему.

Однако вернёмся во дворец Энки, где, согласно мифу, происходит пир богов, устроенный хозяином в честь грандиозного события — сотворения человека. Антропоморфные боги Шумера не были свободны от людских слабостей — на радостях Энки и Нинмах выпили лишнего. От вина помутился разум добрых и мудрых богов: Нинмах, взяв глину, слепила шесть уродов, а развеселившийся Энки определил их судьбу и «дал им вкусить хлеба». Пока удалось установить дефекты лишь двух творений Нинмах. Что представляли собой первые четыре урода, трудно понять, пятой же была бесплодная женщина. Энки повелел ей «пребывать в «женском доме». Шестое существо, «без мужских органов и без женских органов», по решению Энки должно было «предстать перед царём».

Некоторые исследователи комментируют этот отрывок мифа как попытку объяснить, откуда берутся физически или психически ненормальные люди. Другие считают, что упоминание о бесполом существе указывает на то, что в Шумере уже существовали царские евнухи и была потребность в оправдании определённых общественных институтов. Кроме того, бесплодные женщины могли символизировать жриц–проституток, которые находились в свите различных богов и не должны были иметь потомства.

Таким образом, приведённый миф в качестве главного творца человека называет бога морских глубин, бога мудрости Энки. Может быть, причина особого поклонения этому богу заключается в распространённости подобных представлений, хотя наряду с ними существовали и другие, менее популярные верования, приписывавшие создание человека иным богам. Энки почитался как самый милостивый к людям, добрый и всеведущий бог. Он почитался как

Владыка, полный благородных чувств, знающий решительный ответ,

Чья воля неисповедима, знающий всё,

Энки, полный великого постижения, высочайший предводитель небесных богов.

Мудрец, который изрекает приговор,

Произносит слова правды, заботится о результатах.

Который находит решение, который от восхода до заката солнца подаёт советы,

Энки, господин истинных слов…

Так начинается молитва о долголетии и успехах для одного из послешумерских царей из Иссина — Ур–Нинурты, пятого правителя после Ишби–Эрры. Эта молитва появилась через сто лет после падения Шумера. Она сохранила не только стилистические особенности, характерные для литературных произведений более ранней эпохи, но и эпитеты, какими наделяли Энки в давние времена. Об Энки говорится как о боге, который получил от своего отца Ана божественные законы — «ме», чтобы передать их людям; его называют «вторым Энлилем». В отличие от Энлиля, который иногда выступает как отец, иногда как брат бога мудрости, Энки не пробуждает страха в сердцах людей. В молитвах и мифах неизменно подчёркиваются его мудрость, доброжелательность и справедливость.

В мифе «Скот и зерно», начало и основной сюжет которого нам уже известны, Энки советует Энлилю спустить из Дуку на землю созданных им богов Лахара и Ашнана. Боги «спустились из Дуку» и благодаря этому

Изобилие, даруемое небесами,

Лахар и Ашнан являют [на земле].

Собранию [?] они приносят изобилие,

Стране они приносят дыхание жизни. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

<p id="_Toc204068916">Энки и мироздание

Энки фигурирует в нескольких мифах. В одном из них, «Энки и мироздание», рассказывается о том, как бог мудрости упорядочил жизнь на земле. Поэма начинается хвалебным гимном в честь Энки: он является силой, поддерживающей порядок и гармонию во вселенной, он справедливый мудрец, заботящийся об устройстве мира, о том, чтобы на лугах росла трава, чтобы поля приносили урожай, чтобы множились стада. После славословия богу согласно правилам шумерской поэтики следует фрагмент, в котором Энки сам произносит хвалу в свою честь, «представляя самого себя» как сына Ана и Нинту, как брата Энлиля и предводителя небесных богов. Дальше говорится о почестях, воздаваемых Ануннаками богу Энки, после чего Энки снова рассказывает о своей славе и могуществе.

Я повелитель, твёрдый в своих решениях, в их исполнении,

По моей воле воздвигнуты хлева, огорожены загоны для овец,

Я приближаюсь к небесам, и дождь льёт с высоты,

Я приближаюсь к земле, и разливается могучий паводок… (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Кроме того, Энки славит великолепие и красоту своего дома — храма Абзу на дне океана.

В этом месте начинается основная, к сожалению малопонятная, часть мифа. Бог рассказывает о своём путешествии на лодке «магур» — он называет её «козерогом Абзу» — с целью обозреть то, что происходит на обширных равнинах Шумера. Из доступных пониманию фрагментов мы узнаём, что чужеземные страны — Мелухха, Маган и Дильмун — отправили в Ниппур суда, которые «нагружены до небес» дарами для Энлиля. Ануннаки ещё раз воздают ему почести, прославляя бога Энки как справедливого и мудрого распорядителя «ме».

Содержание мифа отражает устоявшийся веками церемониал, соответствует ритуалу богослужений, отправлявшихся жрецами храма в Эреду. После описания общепринятого культового ритуала «представления», «знакомства» снова появляется Энки, который приступает к определению судеб. Прежде всего он определяет судьбы Шумера:

О Шумер, великая земля среди всех земель вселенной,

Залитая немеркнущим светом, определяющая божественные законы для [всех] народов от восхода до заката.

Твои божественные законы — славные законы и неизменные,

Твоё сердце глубоко и неведомо,

Истинное знание, которое ты несёшь… недостижимо, как небеса.

Царь, порождённый тобою, навек увенчан диадемой,

Правитель, порождённый тобою, увенчан короной.

Твой правитель — почитаемый правитель, вместе с владыкой Аном он восседает на небесном помоете.

Твой царь — «Великая Гора», отец Энлиль…

Ануннаки, великие боги,

Избрали тебя своим обиталищем,

В твоих обширных рощах они вкушают пищу.

О дом Шумера, да будут хлева твои многочисленны, да приумножатся твои коровы,

Да будут овчарни твои многочисленны, да будут овцы твои бесчисленны…

Пусть твои нерушимые храмы возносят руки к небесам,

Пусть Ануннаки вершат судьбы здесь! (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Благословив таким образом весь Шумер, Энки направляется в Ур. (Ещё одно подтверждение южного происхождения этого мифа.) Войдя в храм и сославшись на слово Энлиля, произнёсшего «славное имя» Ура, он обещает обилие вод, богатство урожаев и вечную славу. Следующий этап путешествия Энки — «чёрная гора», таинственная страна Мелухха. Бог благословляет её и обещает ей всяческие блага. Он произносит «доброе слово» этой стране, деревьям и растениям, птицам и быкам. Среди богатств этой земли Энки называет золото, серебро, медь. Что это за удивительная страна и где она находилась? Может быть, это Сомали, Нубия или какое–то другое африканское государство? А может быть, её следует искать в Восточной Азии? Или на Аравийском полуострове? Удастся ли когда–нибудь выяснить, что скрывается за шумерским словом «Мелухха»? Как бы то ни было, Энки относится к этой стране почти так же благосклонно, как к Шумеру. По–видимому, эти два государства связывала не только торговля: благожелательность к ней бога является отражением благожелательности людей.

Следующие этапы путешествия бога обусловлены необходимостью решить судьбу отдельных стран, одарить их богатствами, обеспечить им достаток. Энки не только «произносит слова», он одновременно совершает ряд важных деяний, благодаря которым его решения могут воплотиться в жизнь. Прежде всего он наполняет реку Тигр животворной водой. Согласно фрагментарно сохранившемуся тексту, для достижения этой цели Энки превращается в неукротимого быка, набрасывающегося на дикую корову — реку. Эта поэтическая метафора вызывает в памяти миф о Зевсе, который, приняв облик быка, похитил Европу. Значит, наряду с библейскими параллелями существуют параллели, ведущие далеко на запад — в Грецию!

Чтобы Тигр и Евфрат, символизирующие все реки и искусственные каналы, могли функционировать нормально, чтобы их воды служили «умножению изобилия», Энки призывает бога Энбилулу — «стража каналов». По слову бога возникают болота и камыши, в воде появляется рыба и на берегах вырастает тростник. Забота о рыбных богатствах поручается божеству, которое названо «сын Кеша». Затем Энки обращает своё внимание на море — Персидский залив. В этом месте текст мифа совершенно непонятен и почти не поддаётся интерпретации. По–видимому, там рассказывается о строительстве Энки подводного дворца–храма. Возможно, эта метафора отразила веру шумеров в то, что Энки построил Эреду на дне океана, а позднее вынес свой «священный город» на берег. Этим они объясняют появление пресноводной лагуны. Кроме того, вездесущий Энки определил направление морских течений. И, наконец, Энки «назвал имя» бога, который будет управлять бурями, тучами и громами, по воле которого землю будут орошать животворные дожди. Этот бог — Ишкур.

Дальнейшая созидательно–организаторская деятельность бога Энки касается возделываемой земли и растений, произрастающих на ней. Взяв в руки плуг, Энки проложил на девственном поле священные борозды, чтобы там произрастали хлеба. О том, чтобы был богатый урожай, чтобы в построенных Энки закромах было много зерна, позаботится бог Энкимду, «землепашец Энлиля». За «вечным полем», на котором по воле деятельного бога–творца вызревали различные злаки, овощи и зелень, была призвана наблюдать богиня Ашнан. Теперь Энки принимается за мотыгу и форму для выработки кирпича, стражем которых он назначает бога кирпича Кабта (Кулла). Священной мотыгой Энки закладывает фундамент дома, из «священных кирпичей возводит стены дома» и ответственным за все эти работы назначает Мушдамму, «великого зодчего Энлиля».

Покинув пахотные поля, радуясь тому, что они уже созданы и установлен порядок, Энки отправляется на вершины гор, создаёт различные формы животной и растительной жизни. Их опекуном он назначает «царя гор» — бога Сумукана. Чтобы вдоволь было «хорошего молока» и «жирных сливок», мудрый бог строит овчарни и хлева. Дальнейшая забота о развитии скотоводства поручается «богу–пастуху» Думузи. Затем дальновидный бог Энки, «знающий будущее», определяет границы между владениями городов и государств. Теперь за миром, который почти окончательно организован и устроен, чтобы не нарушился установленный порядок, по слову Энлиля будет следить бог солнца Уту. В конце этой части мифа говорится о том, что Энки поручил женщинам ткать одежду. «Создав нить», он провозглашает покровительницей ткачества богиню Утту.

Прежде чем перейти к последним, сильно повреждённым и приблизительно интерпретированным заключительным частям мифа, вернёмся ненадолго к уже изложенной его части. Знаменательна очерёдность мероприятий бога: вначале он благословляет мир, неупорядоченный и неорганизованный. Сотворение мира можно представить себе следующим образом: Ан создал мир, Энлиль повелел его организовать, Энки внёс в этот мир жизнь и порядок. Своё странствие Энки начинает с юга Шумера: прежде всего он занимается морем, реками и рыбой, затем — земледелием и лишь после этого — животноводством. Сторонники прихода шумеров в Южную Месопотамию морским путём видят здесь подтверждение своим предположениям. В этом мифе они находят также обильный материал для размышлений о культе водяного бога как о первом культе в древнейших верованиях шумеров и о путях распространения этих верований. Действительно, ни одному богу шумеры не приписывали стольких созидательных деяний, как Энки.

Заканчивается миф довольно неожиданно. На сцену вдруг выступает Инанна. Богиня возмущена тем, что Энки обошёл её, не дал ей никакой власти. Богиня жалуется, что к ней отнеслись пренебрежительно: её сёстры получили власть, права и соответствующие символы власти, она же — ничего. Энки защищается, пытаясь объяснить разгневанной богине, что она имеет множество обязанностей, привилегий и атрибутов божественной власти. Ей даны посох и скипетр, ей поручена забота о пастухах; она несёт ответственность за предсказания, касающиеся войн; на неё возложена забота о ткачестве и изготовлении одежды; и, наконец, в её власти уничтожать «неуничтожимое», истреблять «непреходящее». Чтобы умилостивить Инанну, Энки особо благословляет её.

<p id="_Toc204068917">«Ме» — божественные законы

Одним из наиболее трудных для определения понятий, точный смысл которых до сих пор не установлен, являются «ме», игравшие в религиозно–этической системе взглядов шумеров огромную роль. Современные исследователи называют «ме» «божественными правилами», «божественными законами», «факторами, упорядочивающими организацию мира». По–видимому, в тот период, когда религиозные воззрения шумеров уже сложились в более или менее стройную систему, «ме» являлись чем–то вроде установленных и контролируемых Энки (возможно, запланированных Энлилем) закономерностей, предписанных каждому явлению природы или общества, касающихся как духовной, так и материальной стороны жизни.

Понятие «ме», несомненно, восходит к очень ранней эпохе. Исследователи религии шумеров толкуют его по–разному. Так, Д. Р. Кастеллино понимает «ме» как своеобразный прототип всего живого и неживого, в каком–то смысле близкий к платоновской идее. Б. Ландсбергер, мнение которого разделяют и некоторые другие, пишет: «ме» — это одновременно сила и порядок, «ме» отдельных богов, выполнявших различные функции, различны. «Ме» мистически излучаются богами и храмами, они могут приобретать материальную оболочку, могут изображаться материальными средствами в виде символов, одно божество может передавать их другому…» С понятием «ме» мы встречаемся в молитвах и мифах. В одном из мифов названо более ста «ме», из которых удалось прочесть чуть больше половины и ещё меньше расшифровать. Здесь самые разные понятия: правосудие, героизм, мудрость, справедливость, прямота (честность), доброта, мир, победа, вражда, ложь, страх, сетование, разрушение городов, усталость, раздоры; «профессионально–ремесленнические»: ремесло строителя, ремесло кожевенника, ремесло корзинщика, ремесло кузнеца, искусство обработки металлов; наименования или символы власти: царский трон, возвышенная и вечная корона и др.; жреческие должности и понятия, связанные с верой и культом: возвышенное святилище, нисхождение в подземное царство, восхождение из подземного царства. Названы в этом перечне искусство и боевое знамя, проституция и священное очищение, музыкальные инструменты и искусство писца.

Здесь приведена лишь часть более или менее произвольно выбранных «ме» из числа тех, которые удалось расшифровать. Как явствует из этого небольшого перечня, всё, что так или иначе было связано с организацией общественной, политической и религиозной жизни (как абстрактные, так и конкретные понятия), входило в этот удивительный «каталог культуры, цивилизации и обычаев». Возможно, что «ме» в каком–то смысле выполняли ту роль, которую впоследствии стали играть составленные на основе иных этических воззрений заповеди, определявшие поведение людей. Перечень «ме», содержащийся в мифе об Энки и Инанне, — одна из наиболее поразительных загадок, над которыми бьются исследователи шумерской цивилизации. Разгадка этой тайны, возможно, помогла бы нам многое понять в философии и этике шумеров.

<p id="_Toc204068918">Боги как люди

А теперь поговорим о мифе об Энки и Инанне. Он принадлежит к числу наиболее интересных произведений о богах, являющихся носителями всех человеческих недостатков. Содержание мифа состоит в следующем: во время оно «царица небес» и «царица Урука» Инанна, желая возвеличить своё имя и умножить мощь и благосостояние своего города Урука, задумала превратить Урук в центр Шумера. Для этого необходимо было добром или обманом заполучить «ме», тщательно оберегаемые богом Энки. Богиня отправилась в Эреду, в «священный Абзу», дом Властелина Мудрости. Если Энки, «знающий само сердце богов», даст ей «ме», её желание исполнится: слава Урука и её самой будет непревзойдённой. Нарядившись, богиня отправилась в путь, озаряя всё вокруг блеском своей божественной красоты. Увидев её издали, Энки призвал своего посланца Исимуда и сказал ему:

Приблизься, мои посланец Исимуд, склони ухо к моим словам.

Я выскажу повеление, внимай ему!

Юная девушка, совсем одна, направила стопы свои к Абзу,

Инанна, совсем одна, направила стопы свои к Абзу,

Впусти юную девушку в Абзу города Эреду,

Впусти Инанну в Абзу города Эреду.

Угости её ячменной лепёшкой с маслом,

Налей ей холодной воды, освежающей сердце, Напои её пивом из «львиной морды»[13],

За священным столом, за Столом Небес

Встреть Инанну словами приветствия. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Исимуд выполнил всё, что приказал его господин. Энки сел со священной Инанной, «своей дочерью», за «священный стол», угостил её и сам отведал немало еды и напитков. Подвыпивший бог обещает своей «дочери» дать то, что она хочет. Во время пира он одно за другим передаёт Инанне «ме», после чего, устав и отяжелев от крепких напитков, засыпает. Богиня спешно погружает свою добычу на Небесную барку и отплывает в «милый её сердцу Урук». Между тем, придя в себя, Энки замечает, что «ме» нет на их обычном месте. Бог, конечно, забыл обо всём. Он призывает Исимуда и узнаёт от него, что сам, своими руками отдал «ме» Инанне. Тогда он велит своему посланцу и нескольким морским чудовищам незамедлительно отправиться в путь и отнять «то, что принадлежит Абзу». Главная роль в этом отводится чудовищам: они должны захватить Небесную барку на первой из семи стоянок, отделяющих Абзу города Эреду от Урука, а Инанну отпустить с миром — пусть она идёт в свой город пешком. Исимуд спешит в Урук, впереди него мчатся морские чудовища. Вскоре им удаётся задержать Небесную барку. Исимуд сообщает Инанне, что Энки велел отобрать у неё «ме» вместе с баркой. Инанна горько жалуется, что бог «нарушил слово, которое дал». Исимуд и чудовища схватили Небесную барку, но Инанна призывает на помощь своего посланца Ниншубура, «чья рука не знает дрожи, чья нога не знает усталости», и просит его спасти то, что теперь по праву принадлежит ей. Верный Ниншубур освобождает Небесную барку. Семь раз чудовища окружают лодку Инанны, семь раз Исимуд от имени своего повелителя требует возвращения «ме», и семь раз призванный богиней Ниншубур помогает божественной Инанне освободиться от чудовищ. Инанна продолжает свой путь, и, когда наконец она пристаёт к берегу, весь Урук выходит приветствовать её.

Инанна, выступающая в большинстве известных нам мифов как общешумерская богиня, здесь представлена как покровительница и владычица Урука. На этом основании можно судить о том, где первоначально возникла легенда и какие исторические события нашли в ней отражение. Рассказывая о подвиге Инанны, жрецы её храма в Уруке хотели объяснить, каким образом Урук возвысился и приобрёл гегемонию над всей страной. Этот миф, посвящённый далёкому прошлому, выражает чёткую политическую тенденцию. Поведение богов и конфликт между ними являются отражением поступков людей и принимавшей самые различные формы борьбы за гегемонию, за первое место в стране. Мы уже неоднократно говорили о шумерских сюжетах, использованных в Библии. В мифах, где главным героем является Энки, таких параллелей особенно много. Приведём в качестве примера миф, действие которого разыгрывается в раю.

<p id="_Toc204068919">Это случилось в раю

У современного человека сложилось весьма определённое представление о рае. Библия, живопись, литература рисуют перед нами прекрасный сад, где прогуливается первый человек, Адам, в сопровождении Евы, созданной богом из его ребра; есть здесь и змей–искуситель, уговоривший Еву вкусить запретного плода.

Попробуем на какое–то время забыть всё это, вернёмся к шумерам и узнаём, что они говорят о рае. Содержание глиняных табличек, на которых писцы начала II тысячелетия до н. э. записали старинный миф, впервые стало известно благодаря Стефену Лэнгдону. В 1915 г. Лэнгдон опубликовал текст под названием «Шумерский эпос о рае, потопе и грехопадении человека». В поднявшемся шуме в связи с этой публикацией слышались и возмущённые голоса, обвинявшие автора в богохульстве, в «скандальном посягательстве на всё святое» и пр. Это, разумеется, не могло ни умалить значения открытия Лэнгдона, ни тем более остановить творческую мысль. Учёные продолжали поиски и исследования, пытались дать научную оценку текста. Так, Анри де Женуяк опубликовал неизвестный с точки зрения происхождения, но, несомненно, связанный с табличками Лэнгдона фрагмент текста, записанного на другой табличке. Большую часть этих текстов восстановил многократно упоминавшийся уже Эдвард Киэра. Переводом и обработкой текста занимались М. Витцель, Т. Якобсен и С. Н. Крамер. Каждый из этих учёных своей интерпретацией помог осмыслить содержание и значение этого мифа, который сейчас стал известен как «Энки и Нинхурсаг».

Шумерский рай не был предназначен для людей. Это было место, где могли пребывать только боги. Из первых фраз поэмы мы узнаём, что страна Дильмун (поэт называет Дильмун то «страной», то «городом») священна, «страна Дильмун чиста», что здесь обитает бог Энки со своей супругой, потому что эта страна «чистая», «светлая», «непорочная».

В Дильмуне ворон не каркает.

Птица иттиду не кричит.

Лев не убивает,

Волк не хватает ягнёнка,

Дикая собака, пожирательница козлят, здесь не живёт,

…пожиратель зерна… здесь не живёт.

Вдов здесь нет… (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Шумерский поэт яркими красками рисует страну, которой неизвестны печаль и смерть, жестокость и отчаяние, где ягнёнок не боится волка и не издаст свой скорбный крик птица иттиду — вестник смерти. Прекрасна, полна чудес райская страна, где

Голубь не прячет голову,

Нет таких, которые бы говорили: «У меня болят глаза»,

Нет таких, которые бы говорили: «У меня болит голова»,

Нет старухи, которая бы говорила: «Я стара».

Нет старика, который бы говорил: «Я стар».

В стране Дильмун нет ни старости, ни болезней, здесь живут вечно и никто не переходит реку смерти, а потому

Вокруг него не ходят с рыданиями жрецы,

Певец не возносит жалоб,

У стен города он не сетует и не плачет. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Одно плохо: в Дильмуне не хватает пресной воды. Когда богиня обратила на это внимание Энки, тот приказывает Уту, богу солнца, доставить в Дильмун воду с земли.

Уту выполнил приказ Энки: «из уст земли» забил родник пресной воды и всё было так, как пожелал бог. Теперь ничто уже не мешало счастливой жизни в стране Дильмун, где расцвели деревья, зазеленели луга, налились зерном колосья хлебов. А довольный Энки прогуливался по райской стране.

Далее поэт рассказывает о том, как в один из дней Энки овладел богиней–матерью Нинхурсаг.

Он извергает семя в её лоно.

Она принимает в своё лоно семя, семя Энки,

Один день для неё — один месяц,

Два дня для неё — два месяца,

Девять дней для неё — девять месяцев,

девять месяцев «материнства».

Через девять дней (вместо девяти месяцев) без боли и мучений Нинхурсаг родила богиню Нинму, которая, судя по её имени, стала покровительницей плодоношения, созревания. Затем Энки, гуляя по болотам и озирая всё вокруг, увидел прекрасную девушку.

Он говорит своему посланцу Исимуду:

«Я ли не поцелую юную красавицу,

Я ли не поцелую прекрасную Нинму?»

Исимуд, его посланец, отвечает:

«Что ж, поцелуй юную красавицу,

Поцелуй прекрасную Нинму!

Для моего царя я подниму сильный ветер…» (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Энки овладел Нинму, и та через девять дней, которые были для неё как девять месяцев, без боли и мучений родила богиню Нинкурра, что означает, по–видимому, «богиня горной страны». Подобная история повторяется ещё один или два раза: в одном из вариантов мифа Энки произвёл на свет трёх, а в другом — четырёх богинь. Так появились Утту, богиня ткачества и одежды, и Нинсуг, которой было поручено следить за созреванием растений.

Если Нинхурсаг не противилась любовным поползновениям Энки, то Утту, по–видимому, выразила протест. Испорченный, малопонятный текст как будто указывает на это. Утту согласилась уступить Энки лишь при условии, что он принесёт ей огурцы, яблоки и виноград. Когда Энки явился с этими дарами, Утту с радостью отворила ему дверь и приняла его как возлюбленного. Однако от этого союза не родилась никакая богиня, потому что Нинхурсаг, отняв семя бога, посеяла восемь растений, в том числе «медовое», «колючее», «каперсовое».

Новые растения заинтересовали Энки. Он пожелал «определить судьбу этих растений», для чего ему надо было их отведать. Исимуд, повсюду преданно следующий за своим господином, одно за другим срывает эти растения и даёт ему. Съев их, Энки «познаёт их «сердце» и определяет их судьбу. Этот поступок вызвал гнев богини Нинхурсаг:

…За это Нинхурсаг прокляла имя Энки:

«Пока он не умрёт, я не взгляну на него глазами жизни»!

И ушла, скрылась от богов, которыми овладела печаль, потому что Энки смертельно заболел. Восемь его органов поражает болезнь.

В этом месте появляется лиса, которая обещает Энлилю за соответствующее вознаграждение найти Нинхурсаг. Лиса каким–то способом приводит Нинхурсаг. Великая богиня садится рядом с Энки и расспрашивает о его недугах:

«Брат мой, что у тебя болит?» — «

Моя челюсть болит». —

«Для тебя родила я бога Нинтулла».

«Брат мой, что у тебя болит?» —

Моё ребро болит». –

«Для тебя родила я богиню Нинти» [«госпожу режра», или «госпожу, дающую жизнь»]. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Богиня создала восемь божеств–целителей — соответственно числу поражённых болезнью частей тела Энки. На эти божества были возложены и другие функции. (Так, Нинкаси, созданная для того, чтобы исцелить рот Энки, одновременно была богиней крепких напитков. О богине Нинти, исцелившей ребро Энки, мы поговорим позднее.)

Итак, восемь новых божеств избавили Энки от недугов. В последних строках поэмы Энки распределяет обязанности между новыми божествами:

Пусть Абу будет царём растений,

Пусть Нинтулла будет господином Магана,

Пусть Нинсуту сочетается браком с Ниназой,

Пусть Нинкаси станет той, кто утоляет жажду,

Пусть Нази сочетается браком с Ниндар,

Пусть Азимуда сочетается браком с Нингишзидой,

Пусть Нинти будет царицей месяцев,

Пусть Эншаг будет господином Дильмуна.

О отец Энки, благослови!

Таков шумерский миф о рае. Отдельные детали этого мифа могут шокировать современного читателя, например мотив кровосмешения. Но не следует забывать, что в мифе действующие лица — боги, чьи поступки, возможно, отражают обычаи глубочайшей древности, когда род был немногочислен и поведение людей определялось не моралью, принятой позднее в цивилизованном Шумере, а заботой о продолжении рода. Обычаи тех времён к моменту создания мифа уже не существовали, а может быть, даже были запрещены.

<p id="_Toc204068920">У истоков библейских сказаний

Читатели могут задать ещё один и весьма существенный вопрос: что общего между нашими представлениями о рае, сложившимися на основе библейского предания, и шумерским мифом о безнравственных богах? Попробуем, опираясь на выводы различных исследователей, по возможности полно ответить на этот вопрос.

Начнём с самого понятия рая. Поскольку не существует письменных данных о том, что какой–либо из развивавшейся одновременно с шумерской культур (например, египетской) было известно это понятие, создателями легенды о «райском саде» принято считать шумеров. Шумерское представление о рае как о стране, где нет смерти, соответствует библейскому. За заимствование у шумеров библейской идеи божественного рая говорит и местоположение рая.

Останавливаясь на шумерском происхождении легенды о рае, следует обратить внимание на реки, протекавшие в библейском раю. В Библии прямо указывается Евфрат, т. е. район Месопотамии. Этой стороной вопроса мы не будем заниматься, так как она чрезвычайно сложна и слишком далеко увела бы нас от основного содержания книги. Заметим лишь, что как в шумерском раю, так и в библейском первостепенную роль играла проблема пресной воды.

Следует обратить внимание на ещё один момент, который особо подчёркивается в шумерском мифе: это безболезненные роды. Ведь в Библии только из–за непослушания Адама и Евы на них было послано проклятие: «со скорбию рождать будешь детей» (Книга Бытия III, 16).

Интересно также сопоставить «преступление» Энки и «грех» первых людей. Желая познать «сердце» растений, Энки съедает их. Адам и Ева вкушают запретный плод, хотя бог сказал: «От дерева же познания добра и зла, от него не ешь» (Книга Бытия II, 17). Итак, стремление к познанию явилось причиной того, что у шумеров по воле Нинхурсаг заболел Энки, а в Библии по приказанию бога из рая были изгнаны Адам и Ева.

И, наконец, наиболее популярный библейский сюжет: сотворение Евы из Адамова ребра. Каковы его истоки? В шумерском мифе говорится, что Нинхурсаг, желая избавить Энки от боли в ребре, приказала родиться богине Нинти (это имя по–шумерски означает буквально «госпожа ребра»). Но поскольку шумерское «ти» означает также «жизнь», имя этой богини может быть переведено как «госпожа, [дающая] жизнь». Из этой игры слов, которой воспользовался шумерский поэт, родилось библейское: «И переустроил Господь Бог ребро, которое Он взял у человека, в жену…» (Книга Бытия II, 22). Очевидно, игра слов оказалась забытой. Древнееврейские писцы, по–видимому, запомнили лишь одно значение шумерского «ти» — «ребро». Отсюда и родилось общеизвестное представление о создании женщины из ребра мужчины. Этим интереснейшим решением загадки библейского текста мы обязаны французскому ассирологу Шейлю. Позднее ту же идею развил и обосновал — независимо от Шейля — С. Н. Крамер. Разумеется, шумерский и библейский рай отражают совершенно различные, исходящие из разных предпосылок этические концепции. Насколько же убедительна была нарисованная шумерами картина рая, если она, просуществовав тысячелетия, покорила воображение философов и поэтов — авторов Библии.

<p id="_Toc204068921">Легенда о потопе

В рассмотренных нами мифах в качестве действующих лиц выступают боги. В сонме бессмертных, которые, однако, могли тяжело и даже смертельно «болеть», происходили самые разнообразные события, отражавшие земные дела, порой весьма прозаические. Однако в некоторых шумерских мифах рядом с богами фигурируют и люди. Например, в мифе о потопе. Земля была уже организована, боги установили порядок и создали людей, которые должны служить небожителям, чтобы им удобно и беззаботно жилось в раю, как вдруг по неизвестным причинам происходит катастрофа. Табличка, содержащая шумерский вариант легенды о потопе, дошла до нас в сильно повреждённом виде; эта табличка, обнаруженная в Ниппуре, до сих пор остаётся уникальной. Несмотря на то что сохранившийся на ней текст тщательно восстановлен и внимательно изучен, кое–какие места всё–таки остались неясными. Поскольку этот документ имеет огромную историческую ценность, мы опишем его по возможности подробно, используя опубликованный в 1914 г. перевод А. Пёбеля, который по сей день является общепринятым.

Верхняя часть таблички, содержащая около 37 строк текста, не сохранилась, и мы не знаем, в связи с чем боги решили погубить всех людей. Доступный пониманию текст начинается с того места, где некое божество (большинство исследователей считают, что это Энки) сообщает остальным богам о своём намерении спасти человечество от гибели. Он говорит:

Я верну народ в его селения,

В городах они воздвигнут святилища для

божественных законов.

Я сделаю их тень благостной… (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Бог уверен, что спасшиеся от гибели люди построят храмы и сделают свои города религиозными центрами. Сложный и испорченный текст следующих трёх строк повествует, вероятно, о том, что именно делает это божество для осуществления своего намерения. Здесь говорится об установлении обрядов, о божественных законах (на этом основании и делаются предположения, что этот бог — Энки). Миф переносит нас в незапамятные времена,

Когда Ан, Энлиль, Энки и Нинхурсаг

Создали черноголовых,

Пышная растительность покрыла землю,

Животные, четвероногие [обитатели] равнины

были искусно сотворены. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

К сожалению, дальнейшее описание акта творения и того, что за ним последовало, отсутствует. Следующая за приведённым отрывком лакуна составляет около 37 строк. Далее рассказывается о том, как были ниспосланы свыше царская власть и царский трон (это абсолютно созвучно с текстом царских списков: «Когда царство было ниспослано с небес, царство было в Эреду»), как были созданы «обряды и высшие божественные законы» и как бог, имя которого не названо,

…основал пять городов в… освящённых местах,

Он дал им имена и сделал их главными святилищами.

Первый из этих городов, Эреду, он отдал Нудиммуду, вождю,

Второй, Бадтибиру, он отдал…

Третий, Ларак, он отдал Эндурбильхурсаг,

Четвёртый, Сиппар, он отдал герою, чьё имя — Уту,

Пятый, Шуруппак, он отдал Суду. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Итак, согласно мифу, до потопа существовало пять городов. Возможно, это и были города, в которых поселились только что прибывшие в Месопотамию шумеры. Следующие, сильно повреждённые строки повествуют о том, что бог «повелел очищать малые реки».

Далее в тексте снова следует пробел приблизительно в 37 строк. По мнению шумерологов, здесь, должно быть, говорилось о греховных поступках людей, которые и заставили богов ниспослать на землю потоп и уничтожить человечество. Это решение, как следует из текста, не было единодушным: рыдает Нинту, «божественная Инанна заплакала о своём народе», боги небес и земли произнесли имена Ана и Энлиля. И вот на сцене появляется последний перед потопом правитель Шуруппака — Зиусудра, шумерский прототип библейского Ноя. Поэт изображает его как благочестивого, богобоязненного царя, который постоянно служит богам и повседневно воздаёт им хвалу, возводит в их честь храмы и другие постройки. В сновидениях и во время молитв боги сообщают ему свою волю. Из текста поэмы следует, что в тот момент, когда Зиусудра стоит возле какой–то стены, божественный голос возвещает благочестивому царю о жестоком решении небожителей:

Встань у стены, слева от меня…

У стены я скажу тебе слово, внемли моему слову,

Слушай же мои указания:

По нашему [слову] потоп зальёт святилища,

Дабы уничтожить семя рода человеческого…

Таково решение и постановление собрания богов.

По слову Ана и Энлиля…

Его царству, его правлению [придёт конец]. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

К большому огорчению исследователей, бьющихся над прочтением текста поэмы о потопе, в этом месте, столь важном для понимания мифа в целом, снова возникает пробел примерно в 40 строк. В отсутствующем отрывке, видимо, содержалась инструкция Зиусудре относительно постройки огромного корабля. По мнению исследователей этого текста, рекомендации касались точных размеров «ковчега Зиусудры». Это мы находим и в вавилонской легенде, повторяющей шумерскую, и в Библии. Рассказ о потопе заканчивается отрывком (за которым следует очередная лакуна):

Все бури с небывалой силой разбушевались одновременно.

И в тот же миг потоп залил главные святилища.

Семь дней и семь ночей Потоп заливал землю,

И огромный корабль ветры носили по бурным водам,

Потом вышел Уту, тот, кто даёт свет небесам и земле.

Тогда Зиусудра открыл окно на своём огромном корабле,

О Уту, герой, проник своими лучами в огромный корабль.

Зиусудра, царь,

Простёрся перед Уту.

Царь убил для него быка, зарезал овцу. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Этот миф просуществовал тысячелетия. К шумерскому первоисточнику восходят вавилонский миф о потопе и многие другие. Легенда о потопе, возникшая у шумеров и впервые ими записанная, вошла в мифологию и религию многих народов. Через посредство Библии она стала достоянием всех монотеистических религий, где фигурирует в качестве одного из основных сюжетов. Читая в Библии о том, как бог, разгневанный прегрешениями людей, постановил: «…чрез семь дней Я наведу дождь на землю сорок дней и сорок ночей и сотру с лица земли всякое существо, которое Я создал» (Книга Бытия VII, 4), следует помнить, что библейский рассказ о потопе — не оригинальная легенда. Его шумерский прототип возник за две тысячи лет до времени составления Библии.

Необходимо обратить внимание на благотворность деяний Энки. Именно ему «черноголовые» обязаны своим спасением во время потопа. Анализ мифа о потопе показывает, что, во–первых, он возник в тех районах, где существовал культ Энки, т. е. на юге; во–вторых, в нём содержатся некие реминисценции, связанные с древнейшей историей Двуречья и с появлением шумеров в Эреду, первом шумерском городе, и, в–третьих, в нём отражено представление о шумерах как об опытных мореходах, для которых искусство мореплавания было традиционным.

Последний сохранившийся фрагмент мифа касается двух проблем, отголоски которых мы также находим как в Библии, так и в других источниках, — это проблемы бессмертия и рая.

Когда Ан и Энлиль вызвали «дыхание небес, дыхание земли», когда по их приказу прекратились сокрушительные ливни «и растения, выйдя из земли, поднялись»,

Зиусудра, царь,

Простёрся пред Аном и Энлилем.

Ан и Энлиль обласкали Зиусудру,

Дали ему жизнь, подобно богу,

Вечное дыхание, подобно богу, принесли для него свыше.

Потом Зиусудру, царя,

Спасителя имени всех растений и семени рода человеческого,

В страну перехода, в страну Дильмун, где восходит солнце, они поместили. (Пер. Ф. Л. Мендельсона)

Остальная часть таблички разрушена. Но мы уже выяснили, что Зиусудра обрёл бессмертие, а вместе с ним и право пребывать в раю, в стране Дильмун, которую, как мы уже говорили, отождествляют с островом Бахрейн.

При чтении мифов, где главным или одним из главнейших действующих лиц является Энки, создаётся впечатление, что шумерские авторы, отражавшие настроения и взгляды всего народа, относились к этому богу с особой симпатией.

Итак, мы познакомились с четырьмя главными божествами шумерского пантеона: Аном, Энлилем, Энки и Нинхурсаг. Это боги–творцы. Объединение отдельных богов в «группы», как это делают некоторые учёные, например представление об Ане, Энлиле и Энки как о триаде, возглавлявшей шумерский пантеон, кажется нам произвольным, основанным на совершенно иной системе взглядов, не присущей шумерам. И если уж идти на поводу у магии цифр, более правильным будет утверждение, что сонм богов возглавляла «четвёрка», потому что Нинхурсаг не может быть исключена из группы верховных богов Шумера. Хотя круг обязанностей этой богини не был чётко очерчен и её культ в более поздние периоды истории Шумера не имел широкого распространения, в глубокой древности цари и князья называли её своей матерью. Нинхурсаг, по–видимому, являлась древнейшим олицетворением «богини–матери», прародительницы всех живых существ, покровительницей плодородия и урожаев. Она — мать богов, и её черты обнаруживаются во многих божествах женского пола.

<p id="_Toc204068922">Бог Нанна отправляется в Ниппур

Вслед за богами–творцами в иерархии богов шумерского пантеона следуют три «астральных»[14]божества. Первое место среди них занимает бог луны Нанна–Син. Мы уже знаем, при каких обстоятельствах появилось на свет это дитя Энлиля и Нинлиль. Ради освобождения Нанны, которому было предназначено сиять на небесах, Энлиль пожертвовал тремя сыновьями: им предстояло влачить существование в мрачном аду. Бог луны в шумерской мифологии является отцом бога солнца Уту и богини планеты Венеры Инанны. На этом основании можно предположить, что культ луны возник раньше, чем культ солнца. «Господину полного сияния», Нанне, прежде всего поклонялись в Уре, где в его честь был построен великолепный храм. Не только из–за страха перед темнотой, рассеять которую мог один лишь свет луны, люди придавали особое значение богу луны. Функции бога, регулярно пересекающего на своей серебряной ладье (полумесяц) небесный океан, представлялись шумерам чрезвычайно важными. Кроме того, Нанну почитали как бога, оказывающего влияние на рост и размножение животных: «Скотные дворы и загоны он наполнил тучностью».

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua