Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Страбон География

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13|14|15|16|17|18|19|20|21|22|23|24|25|26|27|28|29|30|31|32|33|34|35|36|37|

2. Упомянув об этом, Эратосфен высказывает мнение о необходимости исправить древнюю карту, ибо на этой карте восточные части гор значительно отклоняются к северу, поэтому сама Индия, отклоняясь вместе с ними, расположена севернее, чем должно быть. В доказательство этого Эратосфен приводит сначала соображения такого рода: самые южные оконечности Индии лежат напротив области Мерое (с чем согласны многие авторы, которые судят по климатическим условиям и небесным явлениям), и от оконечностей до самых северных областей Индии у Кавказских гор1, как говорит Патрокл (особенно заслуживающий доверия как в силу его высокого положения, так и потому, что он не является профаном в географии) расстояние составляет 15 000 стадий, но несомненно расстояние от Мерое до параллели Афин приблизительно такое; поэтому северные части с. 75 Индии, примыкающие к Кавказским горам, оканчиваются на этой параллели.

3. Другое доказательство такого рода: расстояние от залива у Исса до Понтийского моря (если идти на север к местностям около Амиса или Синопы) равняется приблизительно 3000 стадий, это настолько же большое расстояние, как и ширина гор; и от Амиса, если направиться к равноденственному востоку2, сначала прибудем в Колхиду, затем к горному проходу на Гирканском море и вслед за этим [нам откроется] путь на Бактру и к скифам за ее пределами, причем горы будут справа. Если эту линию провести на запад через Амис, то она пройдет через Пропонтиду и Геллеспонт. От Мерое же до Геллеспонта расстояние не больше 18 000 стадий, столько же, сколько и от южной стороны Индии до ее частей, лежащих около земли бактрийцев, если прибавить к 15 000 стадиям 3000 стадий (из которых одни приходятся на ширину гор, другие — на ширину Индии).

4. Это положение Эратосфена критикует Гиппарх, стараясь подорвать его доказательства. Во-первых, говорит он, Патрокл не является достойным доверия автором, так как против него с опровержениями выступили C. 692 автора — Деимах и Мегасфен, утверждающие, что в одних местах Индии расстояние от южного моря равняется 20 000 стадий, в других — даже 30 000. Таково утверждение этих двух авторов, и древние карты согласуются с ним. По мнению Гиппарха, недопустимо положение, при котором нам приходится верить только одному Патроклу, пренебрегая столькими свидетельствами его противников, и совершенно исправлять древние карты ввиду этих спорных пунктов, вместо того чтобы оставить их так, как есть, пока не получим более достоверных сведений по этому вопросу.

5. Это заключение Гиппарха, как мне думается, представляет серьезные основания для критики. Прежде всего хотя Эратосфен пользуется, по словам Гиппарха, показаниями большого числа свидетельств, он опирается, однако, на одни показания Патрокла. Кто же были те, кто утверждал, что южные оконечности Индии находятся против области Мерое? И кто установил, что расстояние от Мерое до параллели Афин было именно таким? И кто же опять-таки были те, кто вычислил ширину горной цепи Тавра или же признал расстояние от Киликии до Амиса одинаковым с шириной этих гор? А кто утверждал относительно расстояния от Амиса через Колхиду и Гирканию до Бактрии и через области за Бактрией (которые простираются до Южного моря), что оно идет по прямой линии к равноденственному востоку? Или кто утверждает относительно расстояния, проведенного с помощью этой линии к западу по прямому направлению, что эта линия проходит через Пропонтиду и Геллеспонт? Однако все это Эратосфен считает фактами, действительно засвидетельствованными людьми, побывавшими на месте, так как он прочитал много их ученых сочинений, которые находил в изобилии, имея под руками обширную библиотеку3, как это признает и сам Гиппарх.

с. 76 6. Да и сама достоверность сообщения Патрокла основывается на многих свидетельствах: я имею в виду царей4, которые вверили ему такую важную должность, людей, сопровождавших его, и тех, кто держался противоположного мнения (их называет сам Гиппарх). Ведь возражения против этих последних являются только доказательством утверждений Патрокла. Не лишено правдоподобия и такое заявление Патрокла, что участники похода Александра получали только поверхностные сведения о всех виденных предметах, тогда как сам Александр уточнил полученные сведения, так как люди, хорошо знающие страну, делали для него точное ее описание. И это описание, говорит Патрокл, впоследствии он сам получил от Ксенокла, хранителя царской казны.

7. Во II книге Гиппарх говорит далее, что сам Эратосфен подвергает сомнению достоверность свидетельства Патрокла ввиду его разногласия с Мегасфеном о длине северной стороны Индии (Мегасфен определяет ее в 16 000 стадий, а Патрокл утверждает, что она на 1000 стадий короче). C. 70Ибо Эратосфен, исходя из какого-то «Списка путевых станций»5, не доверяет обоим из-за их разногласий, придерживаясь указаний этого «Списка». Итак, если, говорит Гиппарх, из-за разногласия в этом пункте Патроклу не стоит доверять, хотя разница показаний составляет всего лишь около 1000 стадий, то насколько же с большим недоверием следует относиться к тем показаниям, где разница составляет около 8000 стадий, именно в отношении показаний двух человек6, притом еще согласных друг с другом; ибо тот и другой определяют ширину Индии в 20 000 стадий, тогда как Патрокл в 12 000.

8. На это я отвечу: Эратосфен упрекал Патрокла не просто за разногласие с Мегасфеном, но упрекал его, сравнивая их разногласие с совпадением и достоверностью «Списка путевых станций». Вовсе не удивительно, если какое-нибудь сообщение окажется достовернее другого достоверного сообщения и если мы верим тому же свидетелю в одном отношении, в другом же не доверяем, как только установлено что-нибудь более достоверное из какого-либо иного источника. Но смешно думать, что значительность противоречий между учеными заставляет относиться к спорящим сторонам с меньшим доверием. Скорее это происходит при мелочных разногласиях: ведь ошибка в мелочах бывает не только у посредственных писателей, но и у тех, кто выделяется в каком-нибудь отношении среди других. Но там, где разногласия серьезны, обыкновенный человек может впасть в ошибку, человек же более образованный менее подвержен этому. Вот почему мы скорее должны доверять последнему.

9. Однако все писавшие об Индии в большинстве случаев оказывались лгунами, но всех их превзошел Деимах; на втором месте по выдумкам стоит Мегасфен; Онесикрит же, Неарх и другие подобные писатели помаленьку начинают уже бормотать правду. И мне довелось подробнее познакомиться с этим фактом, когда я писал «Деяния Александра»7. Но Деимах и Мегасфен в особенности не заслуживают доверия. Ведь они с. 77 рассказывают нам о людях, которые сидят на своих ушах, о безротых, безносых, об одноглазых и длинноногих и о людях с повернутыми назад пальцами; они возобновили гомеровскую басню о войне журавлей с пигмеями8, которые, по их словам, были трех пядей росту; они рассказывают также о муравьях, добывающих золото, и о Панах с головами клинообразной формы, о змеях, проглатывающих быков и оленей вместе с рогами. И в рассказах об этом они, как утверждает и Эратосфен, опровергают друг друга. Ведь они были посланы с посольством в Палимботры (Мегасфен — к Сандрокотту, Деимах — к Аллитрохаду, сыну Сандрокотта). И в качестве воспоминаний о своем путешествии они оставили описания такого рода, из каких побуждений, неясно. Патрокл меньше всего заслуживает такого упрека. Да и прочим свидетелям, к которым прибегает Эратосфен, нельзя отказать в доверии.

10. Если меридиан через Родос и Византий проведен правильно, тогда следует считать, что и меридиан через Киликию и Амис взят правильно. Ведь из многих соображений вытекает параллельность этих меридианов, так как нельзя доказать, что они встречаются в каком-либо месте.

C. 7111. А что плавание из Амиса в Колхиду идет в направлении к равноденственному востоку, доказывается ветрами, временами года, плодами и самими восходами солнца. Такое же направление имеют и проход, идущий к Каспийскому морю, и путь оттуда вплоть до Бактр. Ведь во многих случаях очевидность и согласие всех свидетельских показаний достовернее любого инструмента9. Впрочем, даже тот же Гиппарх, принимая, что линия от Геракловых Столпов до Киликии идет прямо к равноденственному востоку, не полагался всецело на инструменты10и геометрический расчет, а доверялся мореплавателям в отношении всего расстояния от Геракловых Столпов до Сицилийского пролива. Поэтому его утверждение — «Так как мы не можем установить ни отношения самого длинного дня к самому короткому, ни отношения гномона к тени вдоль отрога гор от Киликии до Индии и не можем сказать, идет ли уклон гор по параллельной линии11, то мы должны, оставив линию неисправленной, сохранить ее кривой, в том виде, как она изображена на древних картах» — неправильно. Прежде всего «не быть в состоянии сказать» — это то же самое, что воздерживаться от высказывания; и человек, который воздерживается высказывать что-нибудь, не склоняется ни на ту, ни на другую сторону. Но когда Гиппарх предлагает нам оставить линию такой, как на древних картах, то он склоняется на сторону древних. Гиппарх оказался бы более последовательным, если бы посоветовал нам вообще не заниматься географией12. Ведь мы не можем таким образом установить положения других гор, например Альп, Пиренеев, Фракийских, Иллирийских и Германских. Но кто может думать, что древние географы более достойны доверия, чем позднейшие, ведь при составлении географических карт древние допустили столько ошибок, что Эратосфен правильно критикует их; и ни одна из этих ошибок не встретила возражения со стороны Гиппарха.

с. 78 12. Последующее изложение Гиппарха также полно недоуменных вопросов. Например, смотри, сколько возникает нелепостей, если не устранить утверждения, что южные оконечности Индии возвышаются прямо напротив13области Мерое или что расстояние от Мерое до устья пролива у Византия составляет около 18 000 стадий, если расстояние от южной Индии до гор принять равным 30 000 стадий. Прежде всего, если параллель, пересекающая Византий, та же самая, что пересекает Массалию (как установил Гиппарх на основании свидетельства Пифея), и если меридиан через Византий тот же, что проходит через Борисфен (что Гиппарх также принимает), если он также принимает утверждение о том, что расстояние C. 72от Византия до Борисфена равно 3700 стадиям, тогда это число стадий будет и числом стадий от Массалии до параллели, пересекающей Борисфен14; именно эта параллель пересечет океанское побережье Кельтики, ибо, пройдя через Кельтику такое же приблизительно число стадий, достигнешь океана15.

13. Мы знаем, что Страна корицы является наиболее удаленной на юг обитаемой землей и, согласно самому Гиппарху, параллель, пересекающая ее, служит началом умеренного пояса и обитаемого мира (она отстоит от экватора приблизительно на 8800 стадий); и далее, так как параллель, пересекающая Борисфен, по словам Гиппарха, отстоит от экватора на 34 000 стадий, то останется 25 200 стадий на расстояние от параллели, отделяющей жаркий пояс от умеренного, до параллели, пересекающей Борисфен и океанский берег Кельтики. И все же морское плавание из Кельтики на север считается теперь самым отдаленным путешествием на север; я имею в виду путешествие на остров Иерну, который лежит за Бреттанией и из-за холода почти необитаем, так что области, лежащие дальше, считаются ненаселенными. Как говорят, Иерна находится от Кельтики не дальше 5000 стадий; так что ширина обитаемого мира определяется расстоянием в общем около 30 000 стадий или, может быть, немногим больше.

14. Перейдем к области, которая возвышается против Страны корицы и лежит к востоку на той же параллели. Это — область около Тапробаны. Тапробана, как мы хорошо знаем, является большим островом в открытом море к югу от Индии. Он простирается в длину по направлению к Эфиопии (как говорят) более чем на 5000 стадий; с этого острова привозят много слоновой кости, черепахи и других товаров на рынки Индии. Если мы определим ширину этого острова соответственно его длине и прибавим, кроме того, морское пространство между ним и Индией, то получим расстояние не менее 3000 стадий, т. е. не более расстояния, установленного нами от пределов обитаемого мира до Мерое (если только оконечности Индии возвышаются прямо против Мерое); однако правдоподобнее считать это расстояние большим 3000 стадий. Если прибавить эти 3000 стадий к 30 000 стадий, которые, по расчетам Деимаха, составляют расстояние до горного прохода в Бактрию и Согдиану, тогда все эти народы окажутся за пределами обитаемого мира и умеренного пояса. Кто же решится утверждать это, зная от древних и от людей нового времени16о мягком климате C. 73с. 79 и плодородии северной Индии, о Гиркании и Арии, затем о Маргиане и Бактриане? Ведь все эти страны расположены по соседству с северной стороной цепи Тавра, а Бактриана даже находится поблизости от горного прохода в Индию; тем не менее они достигли такого процветания, что их должно отделять какое-то очень большое расстояние от необитаемой части земли. Во всяком случае в Гиркании, как говорят, виноградная лоза приносит метрет17вина, а смоковница дает60 медимнов18плодов; пшеница же вырастает снова из зерен, выпавших колосьев на жнивье, пчелы строят ульи на деревьях, и мед течет с листьев; так случается в Матиене, провинции Мидии, в Сакасене и Араксене, областях Армении. В последних двух областях это не так удивительно, если верно, что они лежат южнее Гиркании и отличаются от остальных земель мягкостью климата. Но в отношении Гиркании это гораздо удивительнее; и в Маргиане, говорят, часто встречаются стволы виноградных лоз толщиной в два обхвата, а виноградные грозди 2 локтей19длины. Подобные же истории рассказывают и об Арии, но эта страна даже превосходит другие качеством вина, так как там сохраняют вино в несмоленых сосудах по крайней мере в течение трех поколений. Также и Бактриана, лежащая на границе с Арией, производит все, кроме оливкового масла.

15. Вовсе не приходится удивляться тому, что все высокие и гористые части этих областей отличаются холодным климатом. Ведь даже в южных широтах горы холодные, и вообще в землях, расположенных высоко, климат холодный, даже если это — равнина. Во всяком случае области в Каппадокии, лежащие на Понте Евксинском, гораздо севернее тех, что около Тавра; но в Багадаонии, огромной равнине между горой Аргеем и цепью Тавра, редко, только местами, можно встретить плодовые деревья, хотя она лежит южнее Понтийского моря на 3000 стадий, тогда как в предместьях Синопы и Амиса и большей части Фанареи растет маслина. Далее, река Окс, отделяющая Бактриану от Согдианы, как говорят, отличается такой судоходностью, что индийские товары, подвозимые к ней через горы, можно доставлять вниз по ее течению до Гирканского моря и оттуда по рекам в соседние области вплоть до Понта20.

16. Но где же на Борисфене или на океанском побережье Кельтики ты найдешь подобное благосостояние, где даже виноград не растет или не приносит плода? В более южных областях этих стран, как на Средиземном море, так и у Боспора, виноградная лоза приносит плоды, но грозди там маленькие, а на зиму ее закапывают в землю21. Ледяной покров же там, в устье Меотийского озера, столь крепок, что в какой-то местности зимой C. 74полководец Митридата одержал в конном строю победу над варварами, сражаясь на льду, впоследствии там же летом, когда лед растаял, он разбил их в морском сражении22. И Эратосфен приводит следующую эпиграмму из храма Асклепия в Пантикапее, начертанную на бронзовой гидрии23, лопнувшей от мороза:

Если же кто не поверит, что в нашей стране приключилось,

Пусть он узнает тогда, гидрию эту узрев:

с. 80

Богу не в дар дорогой, а в знак лишь сурового хлада

Нашей страны иерей Стратий, ее посвятил.

Так как климатические условия в перечисленных мною азиатских странах не приходится сравнивать ни с таковыми в областях на Боспоре, ни даже в Амисе и Синопе (ведь эти земли можно считать более мягкими по климату, чем страны на Боспоре), то вряд ли эти азиатские области можно поместить на одной параллели с местностями около Борисфена и со страной кельтов на крайнем севере. Ведь азиатские страны едва ли лежат на одинаковой широте с областями Амиса, Синопы, Византия и Массалии, которые, как принято считать, находятся на 3700 стадий южнее Борисфена и страны кельтов.

17. Но если Деимах и его последователи прибавляют к 30 000 стадий расстояние до Тапробаны и границы жаркого пояса (а это расстояние приходится считать не менее 4000 стадий), то они помещают Бактры и Арию за пределами обитаемого мира, в областях, удаленных от жаркого пояса на 34 000 стадий — на число стадий, которое, по Гиппарху, составляет расстояние от экватора до Борисфена. Таким образом, Бактры и Ария будут помещены в области на 8800 стадий севернее Борисфена и Кельтики — на столько стадий, на сколько экватор южнее круга, отделяющего жаркий пояс от умеренного, и этот круг проходит, как мы утверждаем, главным образом через Страну корицы. Я показал, однако, что области, лежащие за Кельтикой вплоть до Иерны (на расстоянии не более 5000 стадий)24, едва ли обитаемы. Но по этому расчету Деимаха выходит, что существует какая-то обитаемая параллель широты севернее Иерны еще на 3800 стадий. Таким образом, Бактры будут даже гораздо севернее устья Каспийского (или Гирканского) моря и это устье25отстоит от наиболее удаленной части Каспийского моря и Армянских и Мидийских гор приблизительно на 6000 стадий. Этот пункт, по-видимому, еще севернее самой береговой линии, идущей оттуда до Индии, и, по словам Патрокла, который прежде был правителем этих областей, туда можно совершить плавание из Индии. Таким образом, Бактриана простирается еще дальше к северу26на 1000 стадий. Скифские же племена населяют гораздо более обширную страну, чем Бактриана, лежащую за ней и граничащую с Северным C. 75морем27; будучи кочевниками, скифы все же находят там средства к жизни. Но если даже сама Бактрия уже выходит за пределы обитаемого мира, то как же возможно, чтобы расстояние от Кавказа до Северного моря по меридиану через Бактры было несколько больше 4000 стадий?28Итак, если это число стадий29прибавить к числу стадий от Иерны к северным областям, то полное расстояние через необитаемую область при исчислении через Иерну составит 7800 стадий. Если же исключить 4000 стадий, то по крайней мере части Бактрианы, примыкающие к Кавказу30, окажутся севернее Иерны на 3800 стадий и севернее Кельтики и Борисфена на 8800 стадий.

18.31 Далее Гиппарх утверждает, что на Борисфене и в Кельтике во всяком случае летом в ночное время солнечный свет тусклый, причем солнце с. 81 движется кругом с запада на восток, а во время зимнего солнцеворота оно поднимается над горизонтом самое большее на 9 локтей32; но в области племен, живущих в 6300 стадиях от Массалии (их Гиппарх считает еще кельтами, а я думаю, что это бреттанцы, живущие на 2500 стадий севернее Кельтики), это явление [тусклый свет солнца] становится гораздо более заметным; в зимние же дни солнце поднимается там33 только на 6 локтей и только на 4 локтя в областях племен, удаленных от Массалии на 9100 стадий, и меньше чем на 3 локтя в областях, расположенных еще дальше (по моему расчету — гораздо севернее Иерны). Но Гиппарх, доверяя Пифею, помещает эту населенную страну в областях южнее Бреттании34 и утверждает, что самый длинный день составляет там 19 равноденственных часов35, а 18 часам он равен там, где солнце поднимается над горизонтом только на 4 локтя. О племенах, живущих в этих областях, Гиппарх сообщает, что они находятся от Массалии на расстоянии 9100 стадий36. Поэтому самые южные бреттанские племена живут севернее этих племен и находятся, таким образом, на одной параллели с бактрийцами, живущими около Кавказа или на какой-нибудь параллели поблизости. Ведь, как я уже сказал, согласно Деимаху и его последователям, бактрийцы, обитающие около Кавказа, окажутся севернее Иерны на 3800 стадий. И если это число стадий прибавить к числу стадий, составляющему расстояние от Массалии до Иерны, то получим 12 500 стадий. Но кому же пришлось наблюдать в тех странах (я имею в виду области около Бактры) такую продолжительность самых длинных дней или такую высоту солнца на меридиане во время C. 76зимнего солнцеворота? Все такие явления бросаются в глаза даже профану и не требуют математического доказательства; так что многие авторы истории Персии, как древние, так и их преемники, вплоть до нашего времени могли бы написать о них. Как же можно допустить упомянутое выше37 благосостояние этих стран для тех областей, где наблюдаются подобные небесные явления?38 Из сказанного ясно, как искусно возражает Гиппарх против доводов Эратосфена на том основании, что последний (хотя их точки зрения по разбираемым вопросам в действительности одинаковы) употребил сам подлежащий доказательству вопрос в качестве довода39.

19. Далее, Эратосфен желает выставить Деимаха профаном и человеком несведущим в подобных вопросах. Ведь, по мнению Деимаха, говорит он, Индия лежит между осенним равноденствием и зимним тропиком;40 Деимах противоречит Мегасфену, утверждавшему, что в южных частях Индии Медведицы заходят и тени падают в противоположных направлениях41; Деимах считает, что подобных явлений нигде в Индии не бывает. Такое утверждение Деимаха Эратосфен считает невежественным. Ведь представление о том, что осеннее равноденствие отличается от весеннего расстоянием от тропика, является невежественным, потому что круг42, описываемый солнцем, и восход его одинаковы при равноденствии. И так как расстояние от зимнего тропика до экватора (где Деимах помещает Индию) при измерении земли оказалось значительно меньше 20 000 стадий43, то в результате получилось бы (даже согласно самому Деимаху) то, что с. 82 утверждает Эратосфен, а не то, что Деимах. Ведь если бы Индия была шириной в 20 000 или даже 30 000 стадий, то она не могла бы уместиться в пределах такого пространства. Но если ширина ее такова, как вычислил Эратосфен, то она поместится в этих пределах44. Подобное же незнание выдает и утверждение Деимаха о том, что нигде в Индии Медведицы не заходят и тени не падают в противоположных направлениях, так как стоит только пройти 5000 стадий на юг от Александрии, как сейчас же обнаружится это явление. Таким образом, Гиппарх опять неверно исправляет это утверждение Эратосфена: во-первых, принимая, что Деимах сказал «летний тропик» вместо «зимний тропик», во-вторых, думая, что не следует опираться в вопросах математики на свидетельство человека, незнакомого с астрономией, как будто бы Эратосфен предпочитал другим свидетельство Деимаха и не обходился с ним, как обычно с людьми, говорящими глупости. Ведь один из способов опровергнуть тех, кто выставляет глупые возражения, — это показать, что их собственное утверждение, каково бы оно ни было, говорит против них.

20. Итак, принимая до сих пор гипотезу о том, что самые южные области Индии возвышаются против Мерое (в пользу этой гипотезы высказались и поверили в нее многие авторы), я показал проистекающие отсюда нелепости. C. 77Но так как Гиппарх не представил до сих пор никаких возражений против этой гипотезы, а затем во II книге отверг ее, то мы должны рассмотреть также его соображения по этому поводу. Он говорит: «Если области, лежащие на одной параллели, возвышаются друг против друга, то при наличии большого расстояния между ними это (именно, что они лежат на одной параллели) установить невозможно без сравнения „климатов” в обоих пунктах». Что касается «климата»45 Мерое, то Филон, который составил описание своего плавания в Эфиопию, рассказывает, что солнце там находится в зените за 45 дней до летнего солнцеворота; он указывает также отношение гномона к тени как при солнцевороте, так и при равноденствии, и сам Эратосфен вполне соглашается с Филоном. Однако относительно «климата» Индии никто не дает сведений, и даже сам Эратосфен. Если действительно верно, что в Индии обе Медведицы заходят (как полагают, основываясь на свидетельствах Неарха и его последователей), то тогда невозможно, чтобы Мерое и оконечности Индии лежали на одной параллели. Однако если Эратосфен присоединяется к тем, кто утверждает, что обе Медведицы заходят, то как же, спросим мы, можно сказать, что никто не сообщает о «климате» Индии и даже сам Эратосфен. Ведь это высказывание Эратосфена относится к «климату». Если Эратосфен не согласен с сообщением о заходе Медведиц, то пусть его избавят от обвинения. И, действительно, Эратосфен не согласен! Более того, даже когда Деимах высказал утверждение, что нигде в Индии Медведицы не заходят и тени не падают в противоположном направлении (как предполагал Мегасфен), то Эратосфен обвинил его в невежестве, считая ложным связь мыслей: в ней есть, по признанию самого Гиппарха, одно ложное положение, что тени не падают в противоположном направлении, с. 83 сочетающееся с другим ложным положением относительно захода Медведиц. Даже если южные оконечности Индии не возвышаются против Мерое, то Гиппарх, очевидно, допускает, что они по крайней мере значительно южнее Сиены46.

21. В дальнейшем изложении Гиппарх, возвращаясь к тем же самым вопросам, опять высказывает уже опровергнутые нами утверждения, при этом он опирается еще и на ложные посылки или делает ложные выводы. Во-первых, из того, что, по утверждению Эратосфена, расстояние от Вавилона до Фапсака составляет 4800 стадий, а оттуда на север до Армянских гор 2100, вовсе не следует, что расстояние от Вавилона по проходящему через него меридиану до северных гор больше 6000 стадий. Во-вторых, C. 78Эратосфен не говорит, что расстояние от Фапсака до гор равно 2100 стадиям, но что остается еще какая-то неизмеренная часть этого расстояния, поэтому последующий вывод из недоказанной посылки не имеет силы. В-третьих, Эратосфен нигде не высказывался о том, что Фапсак лежит севернее Вавилона более чем на 4500 стадий.

22. Далее, Гиппарх, стараясь поддержать авторитет древних карт, не приводит подлинных слов Эратосфена о третьей «сфрагиде»47, а сочиняет его высказывания об этом для собственного удовольствия, чтобы удобнее было их опровергать. Ибо Эратосфен соответственно упомянутому ранее своему тезису о Тавре и Средиземном море делит этой линией обитаемый мир в этом месте на две части, называя одну из них северной, другую — южной; затем он пытается разрезать каждую часть на соответственные отрезки и называет их «сфрагидами». Таким образом, назвав Индию первой сфрагидой, а Ариану — второй (так как их очертание легко определить), он имел возможность не только определить их длину и ширину, но, как бы это сделал геометр, дать некоторое представление и о их фигуре. Ведь, по его словам, во-первых, Индия имеет ромбоидальную форму48, так как из четырех ее сторон две омываются морем (южным и восточным), образующим берега без заливов; из остальных сторон одна отделена горой49, другая — рекой50; на этих двух сторонах также сохраняется почти что прямолинейная фигура. Во-вторых, хотя он видит, что Ариана имеет по крайней мере три стороны, удобные для образования фигуры параллелограмма, и хотя он не может отграничить западную сторону математически точными пунктами в силу того, что племена, живущие там, перемешаны друг с другом51, однако он обозначает эту сторону некоторой линией52, идущей от Каспийских Ворот и оканчивающейся у вершин Кармании вблизи Персидского залива. Таким образом, эту сторону он называет западной, а сторону вдоль по течению Инда — восточной, но он не считает их параллельными, так же как не считает параллельными и остальные две стороны (одну, ограниченную горой, и другую — морем), но называет их просто «северной» и «южной».

23. Таким образом, если вторую сфрагиду он изображает до некоторой степени в общих чертах, то третью дает еще более грубо-приблизительно — и в силу многих причин. Первая причина уже упомянута: сторона, начинающаяся от Каспийских Ворот и простирающаяся до Кармании (общая с. 84 третьей и второй сфрагидам), определена неясно; во-вторых, потому что Персидский залив врезается в южную сторону, как говорит сам Эратосфен; поэтому он был вынужден принять линию, начинающуюся в Вавилоне и C. 79проходящую через Сусы и Персеполь до границ Кармании и Персиды, за прямую, где можно было найти точно вымеренную проезжую дорогу протяжением немногим больше 9000 стадий. Эту сторону Эратосфен называет «южной», но не параллельной северной стороне. Далее, ясно, что и Евфрат, который у него является границей западной стороны, нигде не образует прямой линии; он течет сначала с гор на юг, а затем поворачивает на восток, а потом опять на юг вплоть до места впадения в море. Сам Эратосфен указывает на непрямое течение реки, когда говорит о фигуре Месопотамии, образуемой от слияния Тигра и Евфрата и, по его словам, похожей на галеру. Кроме того, что касается расстояния от Фапсака до Армении, то Эратосфен даже не знает, что оно — западная сторона, ограниченная Евфратом, — целиком измерено, но утверждает, что не может определить, как велика часть, сопредельная с Арменией и северными горами, оттого, что она не измерена. Итак, на основании всего этого Эратосфен и изобразил эту третью часть грубо, в общих чертах. Ведь, по его словам, даже данные о расстояниях собраны им из многих авторов путевых дневников (некоторые из них были, как он говорит, даже без заглавий). Таким образом, Гиппарх, пожалуй, оказывается несправедливым, возражая с геометрической точки зрения против такого рода общего очерка, за который мы должны быть благодарны всем тем, кто так или иначе ознакомил нас с природой этих стран. Но когда Гиппарх выставляет свои геометрические гипотезы, не основываясь даже на словах Эратосфена, а выдумывая их на свой страх и риск, то этим он еще более явно выдает свое тщеславие.

24. Таким образом, по словам Эратосфена, он представил третью часть «грубо, в общих чертах» длиной в 10 000 стадий от Каспийских Ворот до Евфрата. Затем, разбив это расстояние на части, он измеряет его так, как нашел его уже определенным другими, начиная в обратном порядке от Евфрата и перехода через него у Фапсака. Соответственно он принимает расстояние от Евфрата до Тигра, в том месте, где эту реку перешел Александр, в 2400 стадий; отсюда до следующих мест через Гавгамелы, Лик, Арбелы и Экбатаны (по пути, которым Дарий бежал из Гавгамел до Каспийских Ворот) он восполняет эти 10 000 стадий, превысив это расстояние только на 300 стадий. Таким-то образом Эратосфен определяет размеры северной стороны, не считая ее параллельной горам или линии, идущей через Геракловы Столпы, Афины и Родос. Фапсак находится на значительном расстоянии от гор, и горная цепь, и дорога от Фапсака пересекаются у Каспийских Ворот. Это северные части границы третьей сфрагиды.

C. 8025. Описав таким образом северную сторону, Эратосфен говорит, что нельзя представить южную сторону идущей вдоль моря, потому что Персидский залив врезается в нее; но он утверждает, что расстояние от Вавилона через Сусы и Персеполь до границ Персиды и Кармании составляет 9200 стадий. Эту сторону он называет «южной», но не параллельной с. 85 северной стороне. Что же касается разницы в установленной длине северной и южной сторон, то она, по его словам, возникает оттого, что Евфрат до определенного пункта течет на юг, а затем делает крутой поворот на восток.

26. Из двух поперечных сторон Эратосфен сначала говорит о западной; но какова эта сторона, состоит ли она из одной или двух линий, остается неясным. Ибо от перехода у Фапсака вдоль по течению Евфрата до Вавилона он считает 4800 стадий, а оттуда до устья Евфрата и города Тередона 3000. Что же касается расстояния от Фапсака на север, то оно измерено вплоть до Армянских Ворот и составляет около 1100 стадий; расстояние же через Гордиею и Армению еще не измерено, поэтому Эратосфен оставляет его без рассмотрения. Но одна часть восточной стороны, которая идет через Персиду от Красного моря53 к Мидии и на север, представляется Эратосфену протяжением не меньше 8000 стадий. Однако если считать от некоторых мысов, то даже свыше 9000 стадий; остальная же часть [идущая] через Паретакену54 и Мидию до Каспийских Ворот составляет около 3000 стадий. Реки Тигр и Евфрат, по его словам, текущие из Армении на юг, минуя горы Гордиеи и описав большую дугу с охватом значительной территории — Месопотамии, поворачивают к зимнему восходу солнца55 и на юг, особенно Евфрат. И Евфрат, все время сближаясь с Тигром по соседству со стеной Семирамиды и селением под названием Опис (в 200 стадиях от Евфрата), протекает через Вавилон и впадает в Персидский залив. «Таким образом, — говорит он, — фигура Месопотамии и Вавилона становится похожей на галеру». Таковы слова Эратосфена.

27. По поводу третьей сфрагиды Эратосфен делает и некоторые другие ошибки (я рассмотрю их здесь), однако он вовсе не заслуживает тех упреков, которые делает ему Гиппарх. Посмотрим же, что говорит Гиппарх. Ведь желая обосновать свое первоначальное утверждение, что не следует C. 81перемещатьИндию дальше на юг (как этого требует Эратосфен), он говорит, что это будет особенно ясно доказано на основании собственных слов Эратосфена. Сказав сначала, что третья часть на ее северной стороне отделяется линией, проведенной от Каспийских Ворот до Евфрата (расстоянием в 10 000 стадий), Эратосфен добавляет, что южная сторона, идущая от Вавилона до границ Кармании, немногим больше 9000 стадий в длину; сторона же на запад от Фапсака вдоль по течению Евфрата до Вавилона простирается на 4800 стадий и далее от Вавилона к устью Евфрата на 3000 стадий; что же касается стороны на север от Фапсака, то измерена только одна часть ее — [расстояние] до 1100 стадий, тогда как остальная еще не измерена. В таком случае, говорит Гиппарх, поскольку северная сторона третьей части составляет около 10 000 стадий и линия, параллельная ей прямо от Вавилона до восточной стороны, по вычислению Эратосфена, простирается немногим более чем на 9000 стадий, то ясно, что Вавилон расположен восточнее перехода у Фапсака немногим более чем на 1000 стадий56.

28. Я отвечу на это: если принять, что Каспийские Ворота и границы Кармании и Персиды лежат точно на одном и том же прямом меридиане, с. 86 и если провести линию к Фапсаку и линию к Вавилону под прямым углом от упомянутого прямого меридиана, тогда это, конечно, так. Действительно, линия, продолженная через Вавилон57 до прямого меридиана через Фапсак, была бы для глаза равной или по крайней мере почти равной линии от Каспийских Ворот до Фапсака; поэтому Вавилон оказался бы восточнее Фапсака настолько, насколько линия от Каспийских Ворот до Фапсака длиннее линии от каспийских границ до Вавилона. Однако, во-первых, Эратосфен не утверждал, что линия, ограничивающая западную сторону Арианы, лежит на меридиане; он не говорил также, что линия от Каспийских Ворот до Фапсака находится под прямым углом к линии меридиана через Каспийские Ворота; он говорил скорее относительно образованной горной цепью линии, с которой линия на Фапсак составляет острый угол, так как последняя проведена вниз58 из той же точки, откуда и линия, образованная горной цепью. Во-вторых, Эратосфен не называл линию, проведенную к Вавилону от Кармании, параллельной линии, проведенной к Фапсаку, и если бы она была параллельной, но не перпендикулярной к меридиану через Каспийские Ворота, то от этого вывод Гиппарха не выиграл бы.

29. Но Гиппарх, сразу же приняв эти положения как доказанные и (как он полагает) показав, что Вавилон, согласно Эратосфену, лежит восточнее C. 82Фапсака немногим более чем на 1000 стадий, снова придумывает положение для дальнейшей аргументации; он говорит, что если представить себе прямую линию, проведенную от Фапсака на юг, и перпендикулярную к ней линию от Вавилона, то мы получим прямоугольный треугольник, составленный из стороны, простирающейся от Фапсака до Вавилона, из перпендикуляра, проведенного от Вавилона до меридиана, проходящего через Фапсак, и из самого меридиана, идущего через Фапсак. Сторону этого треугольника от Фапсака до Вавилона он делает гипотенузой, считая ее равной 4800 стадий; и перпендикуляр от Вавилона до меридианной линии через Фапсак он полагает несколько меньше 1000 стадий, т. е. на то расстояние, насколько линия к Фапсаку59 превышает по протяжению линию к Вавилону60. Отсюда он рассчитывает, что и другая из двух сторон, образующая прямой угол, во много раз длиннее упомянутого перпендикуляра. К этой линии он добавляет линию, продолженную от Фапсака на север до Армянских гор, одна часть которой, по словам Эратосфена, измерена и составляет 1100 стадий, другую же часть он рассматривает как ненамеренную. Гиппарх принимает протяжение последней стороны равным по крайней мере 1000 стадий, так что обе стороны составляют вместе 2100 стадий; прибавив эту цифру к протяжению стороны61 у прямого угла треугольника, которая тянется вплоть до перпендикуляра, опущенного из Вавилона, Гиппарх считает расстояние в несколько тысяч стадий от Армянских гор и параллели, проходящей через Афины, до перпендикуляра из Вавилона (этот перпендикуляр он полагает на параллели, проходящей через Вавилон). Он указывает по крайней мере, что расстояние от параллели через Афины до параллели, проходящей через Вавилон, не больше с. 87 2400 стадий, если принять, что весь меридиан имеет в длину столько стадий, сколько считает Эратосфен. Если это так, тогда Армянские горы и горы Тавра не могут лежать на параллели, проходящей через Афины (как это утверждает Эратосфен), но на много тысяч стадий севернее, согласно утверждению самого Эратосфена. В этом пункте, помимо того, что он пользуется уже опровергнутыми положениями для построения своего прямоугольного треугольника, он принимает также и следующее ничем не подтвержденное положение; гипотенуза его — прямая линия от Фапсака до Вавилона — составляет 4800 стадий. Эратосфен не только утверждает, что тот путь проходит вдоль течения Евфрата, но когда он сообщает, что Месопотамия вместе с Вавилонией охвачены большим кругом, образуемым Евфратом и Тигром, то он говорит, что большая часть окружности образована C. 83Евфратом. Поэтому прямая линия от Фапсака до Вавилона не может проходить вдоль течения Евфрата и иметь в длину даже приблизительно такого большого числа стадий. Таким образом, расчеты Гиппарха опрокинуты. Однако, как я уже сказал раньше, если допустить, что проведены две линии от Каспийских Ворот, одна на Фапсак, другая к той части Армянских гор, которая соответствует по положению Фапсаку (она, согласно самому Гиппарху, отстоит от Фапсака по крайней мере на 2100 стадий), то невозможно, чтобы эти линии были параллельны линии, проходящей через Вавилон, которую Эратосфен назвал «южной стороной». Но так как Эратосфен не мог считать путь вдоль горной цепи измеренным, то он утверждал только, что путь от Фапсака до Каспийских Ворот измерен и добавлял слова — «говоря в общих чертах». Кроме того, поскольку Эратосфен хотел определить только длину страны между Арианой и Евфратом, то не будет большой разницы, измерял ли он один путь или другой. Но когда Гиппарх принимает, что Эратосфен считает эти линии параллельными, то он, по-видимому, обвиняет человека в совершенно детском неведении. Поэтому следует пренебречь этими его доказательствами как наивными.

30. Возражения же, которые можно сделать Эратосфену, следующие. Подобно тому как [в хирургии] сечение по суставам отличается от случайного сечения по частям (потому что первое имеет дело только с частями, имеющими естественное очертание, следуя некоторому членению суставов и их определенной форме, в каком смысле и Гомер говорит:

Он же, обоих рассекши на части,

(Ил. XXIV, 409)

тогда как другое сечение не имеет ничего общего с этим), мы пользуемся соответственно теми и другими операциями в зависимости от времени и потребности; и в области географии тоже следует производить сечения частей, когда мы разбираем подробности, но мы должны скорее подражать сечениям по суставам, чем сечениям случайным. Только таким образом и можно установить важные пункты и точные границы, в чем нуждается география. Границы страны точно определены, когда ее можно ограничить с. 88 реками, горами или морем, племенем или племенами, наконец, по величине и форме там, где это возможно. Но вообще вместо геометрического определения достаточно простого определения в общих чертах. Таким образом, что касается величины страны, то достаточно указать ее наибольшую длину и ширину (например, длина обитаемого мира приблизительно составляет 70 000 стадий, ширина же его немногим меньше половины длины); что касается формы, то [достаточно будет] уподобить страну какой-нибудь геометрической фигуре (например, Сицилию — треугольнику) или какой-нибудь другой из известных фигур (например, Иберию — бычьей шкуре, Полепоннес — листу платана)62. И чем обширнее будет рассекаемая область, тем приблизительнее приходится делать сечения.

C. 8431. Итак, Эратосфен правильно делит обитаемый мир на две части цепью Тавра и морем у Геракловых Столпов. В южной части границы Индии определены многими способами — горой, рекой, морем и одним названием, как бы названием одной племенной группы, так что Эратосфен правильно называет ее четырехсторонней и ромбоидальной. Ариана уже имеет менее точные очертания63, потому что ее западная сторона сливается с другими; но она определяется все же тремя сторонами, как бы прямыми линиями, а также названием Ариана, именем одной племенной группы. Очертания третьей сфрагиды совершенно невозможно определить, во всяком случае так, как ее определил Эратосфен. Ведь у нее общая с Арианой сторона сливается, как я сказал выше, и южная обозначена весьма приблизительно; ибо она не очерчивает границы сфрагиды (так как проходит через ее центр и оставляет много областей на юге) и не представляет также наибольшей ее длины (ибо северная сторона длиннее); и Евфрат не образует ее западной стороны (даже если бы его течение шло по прямой), так как его крайние точки — верховья и устье — не расположены на одном меридиане. Почему же эту сторону скорее можно назвать западной, чем южной? И кроме этого, так как пространство, остающееся между этой линией и Киликийским и Сирийским морями, незначительно, то нет убедительного основания, почему бы не продолжить сфрагиду до этого пункта, тем более что Семирамида и Нин называются сирийцами (Семирамида основала Вавилон и сделала его царской столицей, а Ниневию — Нин столицей Сирии), да и язык народа даже до сегодняшнего дня остается по обеим сторонам Евфрата одинаковым. Как раз здесь совершенно не следовало бы так расчленять столь знаменитый народ и присоединять его части к чужеземным племенам. Ведь нельзя сказать, что Эратосфен был вынужден сделать это, имея в виду размеры третьей сфрагиды; ибо если сюда прибавить области вплоть до Средиземного моря, то и тогда третья сфрагида не сравнится величиной с Индией и даже с Арианой, хотя бы даже мы присоединили к ней территорию до пределов Счастливой Аравии и Египта. Поэтому гораздо лучше было бы распространить третью сфрагиду до этих пределов и путем прибавления столь малой области, простирающейся до Сирийского моря, определить южную сторону третьей сфрагиды, но не так, как это делает Эратосфен, и не в виде прямой линии, с. 89 а так, чтобы она шла по береговой линии, по правой стороне (если плыть от Кармании вдоль Персидского залива до устья Евфрата), затем касалась бы границ Месены и Вавилонии (там, где начало перешейка, отделяющего C. 85Счастливую Аравию от остального материка) и, наконец, пересекала бы этот перешеек, доходя до самой впадины Аравийского залива и до Пелусия, даже до устья Нила у Каноба. Это была бы южная сторона; остальная, или западная, сторона простиралась бы по береговой линии от устья Нила у Каноба до Киликии.

32. Четвертой была бы сфрагида, состоящая из Счастливой Аравии, Аравийского залива, всего Египта и Эфиопии. Длиной этого отрезка будет расстояние, ограниченное двумя меридианными линиями, одна из которых проведена через самый западный пункт отрезка, другая — через самый восточный. Шириной его будет расстояние между двумя параллелями широты, одна из которых проведена через самый северный пункт, другая — через самый южный; ибо в случае неправильных фигур, длину и ширину которых невозможно установить по сторонам, их размеры следует определять таким образом. Вообще надо отметить, что выражение «длина» и «ширина» не употребляются в одинаковом смысле о целом и о части. В целом большее расстояние называется «длиной», меньшее — «шириной»; в части же мы называем длиной отрезок части, параллельный длине целого; безразлично, которое из двух измерений больше, и даже если расстояние, принятое за ширину, будет больше расстояния, принятого за длину. Так как обитаемый мир простирается в длину с востока на запад и в ширину с севера на юг, а его длина проведена по линии, параллельной экватору, ширина — по меридианной линии, то мы должны принимать за «длину» частей все отрезки, параллельные длине обитаемого мира, а за «ширину» — отрезки, параллельные его ширине. Ведь таким способом можно лучше определить, во-первых, величину обитаемого мира, а во-вторых, положение и форму его частей, потому что при таком сравнении будет ясно, в каком отношении части кажутся уступающими друг другу по размерам и в каком превосходящими одна другую.

33. Между тем Эратосфен берет длину обитаемого мира на линии через Геракловы Столпы, Каспийские Ворота и Кавказ, как бы на прямой; длину третьего отрезка — на линии, идущей через Каспийские Ворота и Фапсак; длину четвертого отрезка — на линии, идущей через Фапсак и Героонполь до области между устьями Нила — линии, которая должна оканчиваться вблизи Каноба и Александрии; ведь последнее устье Нила, так называемое Канобское, или Гераклеотийское, расположено в этом месте. Итак, помещает ли он эти две долготы на прямой линии друг за другом C. 86или так, что они образуют угол у Фапсака, из его собственных слов ясно, что ни одна из них не параллельна длине обитаемого мира. Ведь он определяет длину обитаемого мира по цепи Тавра и Средиземному морю прямо до Геракловых Столпов, по линии через Кавказ, Родос и Афины; и он утверждает, что расстояние от Родоса до Александрии по меридиану, идущему через эти места, немногим меньше 4000 стадий; так что параллели с. 90 долготы Родоса и Александрии должны отстоять друг от друга как раз на такое расстояние. Параллель долготы Героонполя приблизительно та же, что и Александрии, или во всяком случае южнее последней, следовательно, линия, пересекающая как параллель долготы Героонполя, так и параллель Родоса и Каспийских Ворот (будет ли она прямой или ломаной линией) не может быть параллельной ни одной из них. Во всяком случае долготы взяты Эратосфеном неправильно, и части, простирающиеся на север64, приняты им тоже неправильно.

34. Вернемся к Гиппарху и рассмотрим его дальнейшие рассуждения. Выдумывая произвольные положения, Гиппарх продолжает с геометрической точностью опровергать высказанные в общих чертах положения Эратосфена. Он говорит, что Эратосфен считает расстояние от Вавилона до Каспийских Ворот в 6700 стадий, а до границ Кармании и Персиды — более 9000 стадий по линии, проведенной прямо до равноденственного востока65, и что эта линия становится перпендикуляром к стороне, общей второй и третьей сфрагиде, так что, согласно Эратосфену, образуется прямоугольный треугольник, прямой угол которого лежит у границ Кармании, а гипотенуза его короче одной из сторон, образующих прямой угол66. Таким образом, прибавляет Гиппарх, Эратосфен вынужден сделать Персиду частью второй сфрагиды. На это я уже ответил, что Эратосфен не считает расстояние от Вавилона до Кармании лежащим на одной параллели и не говорит о прямой линии, отделяющей две сфрагиды, как о меридиане. Таким образом, Гиппарх этим доводом ничего не возразил Эратосфену и не сказал ничего верного в своем последующем выводе. Ведь так как Эратосфен считает упомянутые 6700 стадий расстоянием от Каспийских Ворот до Вавилона, а расстояние от Каспийских Ворот до Сус в 4900 стадий, от Вавилона до Сус — 3400 стадий, Гиппарх снова, исходя из тех же самых положений, утверждает, что образуется тупоугольный треугольник с вершинами у Каспийских Ворот, в Сусах и Вавилоне; при этом тупой угол будет в Сусах, а длина его сторон равна расстоянию, указанному Эратосфеном. Затем онделает вывод, что согласно этим положениям, меридиан, C. 87проходящий через Каспийские Ворота, пересечет параллель, идущую через Вавилон и Сусы в пункте западнее пересечения той же параллели с прямой линией, идущей от Каспийских Ворот к границам Кармании и Персиды, более чем на 4400 стадий; линия, продолжающаяся через Каспийские Ворота к границам Кармании и Персиды, образует почти что половину прямого угла с меридианом, проходящим через Каспийские Ворота, и склоняется в направлении к середине между югом и равноденственным востоком; река Инд параллельна этой линии, так что она течет не с гор к югу, как утверждает Эратосфен, а между югом и равноденственным востоком, как изображено на древних картах. Кто же согласится, что построенный теперь Гиппархом треугольник будет тупоугольным, не допустив, что треугольник, охватывающий его, является прямоугольным?67 И кто согласится, что одна из сторон, составляющих тупой угол (линия от Вавилона до Сус), лежит на параллели долготы, не допустив этого для с. 91 целой линии до Кармании? И кто признает, что линия, идущая от Каспийских Ворот до границ Кармании, параллельна Инду? Без этих допущений доказательство Гиппарха не имело бы силы. И без этих предпосылок Эратосфен утверждал, что фигура Индии ромбоидальна и подобно тому, как ее восточная сторона простирается далеко на восток, особенно на ее крайней оконечности (которая в сравнении с остальной прибрежной полосой выдается более к югу), так и сторона вдоль течения Инда простирается значительно на восток.

35. Все эти доводы Гиппарх приводит с геометрической точки зрения, хотя его критика Эратосфена неубедительна. Хотя он [сам] предписывает себе геометрические принципы, но сам же и освобождает себя от них, утверждая, что погрешности извинительны, если относятся только к малым расстояниям. А так как ошибки Эратосфена, очевидно, достигают тысяч стадий, то они непростительны68; и сам Эратосфен заявляет, продолжает Гиппарх, что даже в пределах 400 стадий разницы долгот ощутимы, например между параллелями Афин и Родоса. Восприятие же разниц долготы не ограничивается одним способом, но при большей разнице применим один способ, при меньшей — другой; там, где величина больше, мы можем в суждении о «климатах» довериться глазу или свойству плодов, или температуре атмосферы; при меньшей величине мы определяем разницу с помощью гномонов и диоптрических инструментов. Таким образом, параллели Афин, Родоса и Карии, измеренные посредством гномона, дали заметную разницу (как это естественно при столь большом расстоянии) в долготе. Если кто-нибудь возьмет пространство шириной в 3000 стадий и длиной в 40 000 C. 88стадий горной цепью плюс 30 000 стадий морем, проведя линию с запада к равноденственному востоку, и назовет области по обеим ее сторонам южной и северной частями, а части последних — «плинфиями» или «сфрагидами»69, то следует разобраться, что он имеет в виду под этими терминами и почему он называет одни стороны северными, другие — южными, опять-таки почему одни — западными, другие же — восточными. И если он не обращает внимания на весьма серьезные погрешности, то пусть даст объяснение (ибо это справедливо); что же касается незначительных погрешностей, то даже если он пренебрегает ими, его не приходится осуждать. Здесь ни в каком отношении нельзя упрекнуть Эратосфена. Потому что при столь большой величине долгот нельзя дать никакого геометрического доказательства, и Гиппарх даже там, где он пытается привести геометрическое доказательство, пользуется не общепринятыми допущениями, а скорее выдумками, сочиненными для собственного употребления.

36. Более удачно Гиппарх рассуждает относительно четвертой сфрагиды Эратосфена, хотя и здесь выказывает свою склонность порицать других и упорно отстаивать одни и те же или схожие допущения. Он справедливо критикует Эратосфена именно за то, что тот считает длиной этой сфрагиды линию от Фапсака до Египта, как будто желая назвать диагональ параллелограмма его длиной. Ведь Фапсак и побережье Египта лежат не на одной параллели широт, а на параллелях, далеко отстоящих друг от друга; и с. 92 между этими двумя параллелями линия от Фапсака до Египта проведена вроде диагонали и вкось. Когда Гиппарх удивляется, как Эратосфен отважился определить расстояние от Пелусия до Фапсака в 6000 стадий, тогда как оно более 8000 стадий, то он неправ. Ведь приняв как доказанное, что параллель, проходящая через Пелусий, идет более чем 2500 стадий южнее параллели, проходящей через Вавилон70, и утверждая (на основании Эратосфена, как он думает), что параллель через Фапсак на 4800 стадий севернее параллели через Вавилон, он говорит, что расстояние между Пелусием и Фапсаком не более 8000 стадий71. Как же объяснить, согласно Эратосфену, что расстояние параллели, идущей через Вавилон, от параллели через Фапсак столь велико? Ведь Эратосфен утверждал, что расстояние от Фапсака до Вавилона 4800 стадий, но не говорил, что это расстояние измерено от параллели через один пункт до параллели через другой; ведь он не говорил также, что Фапсак и Вавилон находятся на одном меридиане. Напротив, сам Гиппарх указал, что, согласно Эратосфену, Вавилон находится более чем на 2000 стадий к востоку от Фапсака72. Я уже привел утверждение Эратосфена, что Тигр и Евфрат опоясывают кольцом Месопотамию и Вавилонию и что большую часть этого C. 89кольца образует Евфрат, ибо в своем течении с севера на юг Евфрат поворачивает затем на восток, а при впадении [в море] течет на юг. Итак, его течение с севера на юг является как бы частью некоторого меридиана, а поворот на восток и к Вавилону — не только отклонение от меридиана, он и не лежит на прямой линии вследствие упомянутого кругового охвата. Путь от Фапсака до Вавилона Эратосфен определил в 4800 стадий, хотя добавляет слова «вдоль по течению Евфрата» как бы нарочно для того, чтобы никто не считал этот путь прямой линией или мерой расстояния между двумя параллелями. Если отвергнуть это предположение Гиппарха, то и следующее его положение, которое только кажется доказанным, будет недействительным, а именно: если построить прямоугольный треугольник с вершинами в Пелусии, Фапсаке и в точке пересечения параллели Фапсака с меридианом Пелусия, тогда одна из сторон прямого угла — та, что лежит на меридиане, будет больше гипотенузы, т. е. линии от Фапсака до Пелусия73. Недействительным будет и связанное с этим положением следствие, потому что оно построено на непризнанных предпосылках. Ведь Эратосфен не допустил, конечно, предположения, что расстояние от Вавилона до меридиана, проходящего через Каспийские Ворота, составляет 4800 стадий. Я доказал, что Гиппарх построил это предположение на предпосылках, которых Эратосфен не допускал; но чтобы подорвать силу допущений Эратосфена, Гиппарх принял, что расстояние от Вавилона до линии, проведенной от Каспийских Ворот до границ Кармании (так, как предлагал провести Эратосфен), более 9000 стадий, и затем продолжал доказывать то же самое.

37. Поэтому не за это приходится критиковать Эратосфена, а за то, что данные им приближенно величины и фигуры74 также требуют какой-то меры — эталона, и за то, что в одном случае следовало делать больше с. 93 допущений, в другом — меньше. Например, если принять ширину горной цепи, простирающейся к равноденственному востоку, и ширину моря, доходящего до Геракловых Столпов, в 3000 стадий, тогда скорее можно согласиться считать на одной линии75 проведенные в пределах той же широты параллели этой линии, чем пересекающиеся линии, а из пересекающихся линий опять те, которые пересекаются в пределах той же широты, чем те, которые вне ее. Равным образом скорее можно считать лежащими на одной линии те отрезки, которые отклоняются в пределах той же широты, не выходят за нее, чем линии, ее переступающие76; и те линии, которые простираются в пределах большей длины, чем те, которые в пределах меньшей, так как и в этих случаях неравенство длины и несходство фигур можно C. 90скорее скрыть. Например, если для широты целой цепи Тавра и моря до Геракловых Столпов предположить расстояние равным 3000 стадий, то можно принять какую-либо одну площадь параллелограмма, включающую в себя целую горную цепь Тавра и упомянутое море. Если разделить параллелограмм в длину на несколько малых параллелограммов и взять диагональ целого и частей, то диагональ целого можно скорее счесть одинаковой по длине со стороной частей (т. е. параллельной и равной); и чем меньше будет параллелограмм, взятый как часть, тем более это положение будет верно. Ведь кривизна диагонали и неравенство ее длины в сравнении с длинной стороной менее заметны в больших параллелограммах, так что даже в этих случаях можно без колебания назвать диагональ длиной фигуры. Если провести диагональ более косо, так, чтобы она вышла за пределы обеих сторон или по крайней мере одной из них, то этого больше равным образом не произойдет77. Это и есть то, что я имею в виду под эталоном меры для величин, данных в общих чертах. Но когда Эратосфен берет, начиная от Каспийских Ворот, не только линию, идущую через самые горы, но также линию, сразу значительно отклоняющуюся от гор к Фапсаку, как будто обе они проведены до Геракловых Столпов на одной параллели, и когда он снова проводит еще дальше другую линию от Фапсака до Египта, которая занимает столь значительное дополнительное пространство, и затем длиной этой линии измеряет длину всей фигуры, то он все-таки, по-видимому, измеряет длину своего четырехугольника его диагональю. И когда линия не является даже диагональю, а ломаной линией, то он, вероятно, совершает гораздо более грубую ошибку. Ведь линия, проведенная от Каспийских Ворот через Фапсак до Нила, является ломаной. Таковы наши возражения Эратосфену.

38. Гиппарха также можно упрекнуть в том, что, подобно тому как он критиковал высказывания Эратосфена, он должен был бы сам предложить (но не предложил) какое-нибудь исправление ошибок Эратосфена, как это делаю я78. Гиппарх предлагает нам (если он, конечно, когда-либо об этом думал) обратиться к древним картам, хотя они требуют гораздо больших исправлений, чем карта Эратосфена. И его последующее заключение страдает тем же недостатком. Он принимает как допущенное, как я уже доказал, предположение, основанное на предпосылках, которых Эратосфен не с. 94 принимал: Вавилон находится восточнее Фапсака не более чем на 1000 стадий; следовательно, если даже Гиппарх вывел правильное заключение, что Вавилон лежит не более чем на 2400 стадий восточнее Фапсака, из сообщения Эратосфена о существовании короткого пути в 2400 стадий C. 91от Фапсака до реки Тигра, в том месте, где Александр совершил переправу, и если Эратосфен утверждает также, что Тигр и Евфрат, обогнув кругом Месопотамию, некоторое время текут на восток, затем поворачивают к югу и в конце концов приближаются друг к другу и к Вавилону, то он показал, что в утверждении Эратосфена нет ничего нелепого79.

39. Гиппарх допускает ошибку и в следующем заключении, желая доказать, что Эратосфен дает путь от Фапсака до Каспийских Ворот (путь, длину которого Эратосфен определил в 10 000 стадий) измеренным как бы по прямой линии (хотя он так не измерен), так как прямая линия гораздо короче. Аргументация его против Эратосфена следующая: согласно самому Эратосфену, меридиан через устье Нила у Каноба и меридиан через Кианейские скалы80 — один и тот же; этот меридиан отстоит от меридиана через Фапсак на 6600 стадий, и Кианейские скалы отстоят на 6600 стадий от горы Каспия, которая находится у горного прохода, ведущего из Колхиды к Каспийскому морю; поэтому расстояние от меридиана через Кианейские скалы до Фапсака в пределах 300 стадий равно расстоянию оттуда до горы Каспия; таким образом, Фапсак и гора Каспий расположены приблизительно на одном и том же меридиане. Из этого следует, говорит Гиппарх, что Каспийские Ворота отстоят на равном расстоянии от Фапсака и от горы Каспия; но Каспийские Ворота находятся от горы Каспия на расстоянии, значительно меньшем 10 000 стадий, — расстоянии, отделяющем, по словам Эратосфена, Каспийские Ворота от Фапсака. Поэтому они находятся от последнего на расстоянии, значительно меньшем 10 000 стадий, измеренном по прямой линии; следовательно, те 10 000 стадий, которые Эратосфен считает от Каспийских Ворот до Фапсака по прямой, являются окружным путем81. Тогда я отвечу Гиппарху: хотя Эратосфен берет свои прямые линии только приблизительно, как это обычно в географии, и принимает приблизительно свои меридианы и линии к равноденственному востоку, Гиппарх все же критикует его с точки зрения геометра так, как будто каждая линия проведена с помощью инструментов82. И сам Гиппарх не проводит линий с помощью инструментов, но скорее принимает на глаз отношение «перпендикуляров» и «параллелей». В этом — одна из ошибок Гиппарха; другая ошибка в том, что он даже не принимает установленных Эратосфеном расстояний и не критикует их, но возражает против им же самим придуманных расстояний. Поэтому, например, хотя Эратосфен сначала указал расстояние от устья Понта до Фасиса в 8000 стадий и прибавил к этому пути горный проход, ведущий от Диоскуриады до горы Каспия в 5 дней пути (расстояние, которое, C. 92согласно самому Гиппарху, составляет предположительно около 1000 стадий), так что общее расстояние, по Эратосфену, доходит до 9600 стадий; Гиппарх сокращает это число, говоря, что от Кианейских скал до Фасиса с. 95 5600 стадий, а оттуда до горы Каспия еще 1000 стадий. Поэтому утверждение, что гора Каспий и Фапсак фактически расположены на одном меридиане, не может быть основано на мнении Эратосфена, а принадлежит самому Гиппарху. Допустим, что оно основано на мнении Эратосфена. Как же отсюда вывести следствие, что линия от горы Каспия до Каспийских Ворот равна по длине линии от Фапсака до того же пункта?

40. Во II книге Гиппарх снова принимается за тот же самый вопрос Эратосфена о границах обитаемого мира вдоль линии горной цепи Тавра, о чем я уже говорил достаточно; затем он переходит к рассмотрению северных частей обитаемого мира и, наконец, излагает высказывания Эратосфена о странах, лежащих за Понтом; по его словам, три мыса тянутся с севера: один мыс, на котором находится Пелопоннес; второй — Италийский; третий — Лигурийский; и эти три мыса образуют Адриатический и Тирренский заливы. Изложив в общих чертах эти положения Эратосфена, Гиппарх пытается критиковать его отдельные высказывания, но скорее как геометр, чем как географ. Однако число ошибок, допущенных по этому поводу Эратосфеном и Тимосфеном, написавшим сочинение «О гаванях»83 (которого Эратосфен хвалит предпочтительно перед всеми остальными авторами, хотя мы обнаружили его несогласие с Тимосфеном в весьма многих пунктах), столь велико, что не стоит труда высказывать суждение ни об этих людях (так как оба они допустили столь грубые ошибки), ни относительно Гиппарха. Ведь Гиппарх некоторые ошибки даже обходит молчанием, других же не исправляет, но, критикуя Эратосфена, показывает просто, что его утверждения ложны или противоречивы. Можно, пожалуй, возразить Эратосфену, обвиняемому еще в том, что он говорит только о трех мысах в Европе, считая одним мысом тот, на котором находится Пелопоннес, тогда как Европа образует много разветвлений; например, Суний является, подобно Лаконике, мысом, поскольку он простирается на юг, почти как Малея, и отделяет значительной величины залив. И Херсонес фракийский образует против мыса Суния не только залив Мелан, но и все следующие за Меланом македонские заливы. Если пренебречь и этим возражением, то все же большинство расстояний, установленных Эратосфеном, явно неправильно и указывает на его поразительное незнание этих местностей, вовсе не требующее геометрических опровержений. Например, проход из Эпидамна к Фермейскому заливу в действительности простирается более чем на 2000 стадий, хотя Эратосфен C. 93считает его длину в 900 стадий; расстояние от Александрии до Карфагена он считает более 13 000 стадий, хотя фактически оно составляет не более 9000 стадий, если только Кария и Родос лежат на одном меридиане с Александрией и Сицилийский пролив — на одном меридиане с Карфагеном. Ведь общепринято, что морской путь от Карии до Сицилийского пролива не больше 9000 стадий; хотя можно допустить, что меридиан, взятый на значительном расстоянии между двумя пунктами, для пункта более западного будет одинаковым с меридианом, который на столько удален от него на запад, на сколько Карфаген западнее с. 96 Сицилийского пролива, однако на расстоянии в 4000 стадий ошибка совершенно очевидна. И когда Эратосфен помещает Рим (который расположен несколько западнее Сицилийского пролива, как и Карфаген) на одном меридиане с Карфагеном, то он обнаруживает крайнее незнание как этих местностей, так и областей к западу вплоть до Геракловых Столпов.

41. Итак, Гиппарху, хотя он не писал сочинения по географии, а только критиковал высказывания Эратосфена в его «Географии», было бы уместно в дальнейшем более подробно критиковать ошибки Эратосфена. Что до меня, то мне следовало бы подвергнуть соответственно подробному обсуждению как правильные утверждения Эратосфена, так и его ошибки: я не только исправил его ошибки, но и защитил от нападок Гиппарха; я также критиковал высказывания самого Гиппарха в тех случаях, когда он утверждает что-либо по своей склонности к спорам84. Поскольку уже из этих примеров видны полное заблуждение Эратосфена и справедливость упреков Гиппарха, то, полагаю, будет достаточно исправить утверждения Эратосфена путем простого установления фактов в моей «Географии». В самом деле, там, где ошибки следуют одна за другой и лежат на поверхности, так что их легко обнаружить, лучше вовсе не упоминать о них или только изредка и в общих чертах; это я и попытаюсь сделать в моем подробном изложении. Теперь следует отметить, что Тимосфен, Эратосфен и их предшественники совершенно не знали Иберии и Кельтики, Германия и Бреттания в тысячу раз больше были им неизвестны, а также страны гетов и бастарнов; они в значительной степени обнаруживают незнание Италии, Адриатического моря, Понта и стран, лежащих за ним к северу; хотя, пожалуй, такие утверждения вызваны нашей склонностью к порицанию. Хотя Эратосфен утверждает, что в тех случаях, когда дело идет о весьма отдаленных странах, он будет приводить только расстояния, переданные по традиции, однако он не настаивает на их достоверности C. 94и добавляет, что только передает традиционные данные (хотя иногда присоединяет слова «по более или менее прямой линии»), поэтому не следует применять строгий геометрический масштаб к расстояниям, не согласованным друг с другом. Это как раз и пытается делать Гиппарх не только в вышеупомянутых случаях, но и там, где разбирает расстояние от области около Гиркании до Бактрии и до областей племен, живущих за ними, кроме того, расстояния от Колхиды до Гирканского моря. Правда, когда дело идет об описании отдаленных областей, его не приходится строго судить, как это мы делаем при описании материкового побережья и других хорошо знакомых областей; более того, если дело касается близких областей, то не следует применять геометрического масштаба, как я уже сказал, а лучше обращаться к географическому. Таким образом, в конце своей II книги, написанной в опровержение «Географии» Эратосфена, Гиппарх критикует некоторые положения относительно Эфиопии и говорит, что в III книге большая часть его исследований будет носить математический характер, но «до некоторой степени» также и географический. Тем не менее, мне кажется, он не придал своей теории с. 97 географического характера даже «до некоторой степени», но сделал ее всецело математической, хотя сам Эратосфен дает Гиппарху прекрасный повод для этого. Ведь Эратосфен зачастую переходит к слишком научным для этого предмета рассуждениям, не дает строго точных положений, а только положения неопределенного характера, так как он является, так сказать, математиком среди географов и географом среди математиков; поэтому он дает своим противникам в обеих областях поводы для возражений; и эти поводы, предоставляемые Эратосфеном и Тимосфеном Гиппарху в III книге, столь справедливы, что мне незачем даже прибавлять свои замечания к замечаниям Гиппарха, а достаточно удовольствоваться сказанным Гиппархом.

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13|14|15|16|17|18|19|20|21|22|23|24|25|26|27|28|29|30|31|32|33|34|35|36|37|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog http://ufoseti.org.ua