Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Екатерина Андреева В поисках затерянного мира (Атлантида)

0|1|2|

<p>Екатерина Владимировна Андреева <p>В поисках затерянного мира <p>(Атлантида) <empty-line/><p>Оформление Ю. Киселёва

Книга Екатерины Андреевой «В поисках затерянного мира» — это своеобразное путешествие не только в пространстве, но и во времени. В живой и увлекательной форме автор повествует об одной из самых интересных и запутанных исторических проблем, начало которой восходит к двум произведениям греческого философа Платона.

Е. В. Андреева привлекает большой фактический материал, пытаясь воссоздать из отдельных, кратких и туманных, а иногда и противоречивых сообщений картину исторической Атлантиды, учитывая, что Платон в своём рассказе невольно эллинизировал её.

Благодаря умелому расположению материала, ясности и живости изложения книга «В поисках затерянного мира» читается с неослабевающим интересом. Одной из наиболее характерных черт данной книги (в противоположность многочисленным зарубежным сочинениям на эту тему) является разумный, критический подход к отдельным толкованиям атлантологов и чувство меры в выдвигаемых доказательствах возможного существования Атлантиды.

Книга имеет большую познавательную ценность, будит любознательность и работу мысли читателя. Её с интересом и пользой прочтёт учащаяся молодёжь. Она несомненно расширит круг интересов молодого читателя и познакомит его с большим количеством вопросов, которые возникают в связи с дошедшим до нас из глубины тысячелетий загадочным именем Атлантиды.

Академик В. В. Струве

<p>Введение

В этой книге вы прочтёте сказание древнегреческого учёного Платона об Атлантиде — могучем царстве атлантов, процветавшем на большом острове среди Атлантического океана и погрузившемся на дно за девять с половиной тысяч лет до нашей эры.

В истории человечества ничего не говорится об этой стране и народе, её населявшем. Поэтому многие считают сказание Платона вымыслом. Однако трудно найти загадку, так сильно тревожившую на протяжении веков любознательность и воображение людей, как это предание об Атлантиде, погрузившейся на дно океана «в один день и одну бедственную ночь», как писал Платон.

Ученик Сократа и учитель Аристотеля, Платон жил в IV веке до нашей эры. Он много странствовал по свету, посетил Египет, Италию, Сицилию, многое слышал и многое видел. Десять из его сочинений дошли до нас, и в двух из них — в «Критии» и в «Тимее» — Платон говорит о погибшей Атлантиде.

Сказание об Атлантиде Платон слышал от своего деда Крития, которому передал его «мудрейший из семи мудрых Солон», а Солон узнал это предание от египетских жрецов в Саисе.

Саис — один из древнейших городов в дельте Нила. Его-то и посетил Солон. Здесь от жрецов он узнал, что все события глубокой древности, о которых они слышали, записывались в жреческих книгах и хранились в храмах. Здесь же было записано и предание об Атлантиде и её внезапной гибели.

Могло ли это действительно произойти?

На этот вопрос целые тысячелетия не было ответа. Атлантический океан упорно хранил свою тайну. Но Атлантида живёт в умах людей, и тщетно ищут её в течение двух с половиной тысячелетий. О ней писали в античное время, о ней мечтали в средние века, её искали учёные XIX столетия и первой половины XX века.

При каждых новых раскопках, с открытием древних, дотоле ещё не известных культур всплывало воспоминание об Атлантиде. Появлялись энтузиасты-атлантологи, доказывающие, что вновь открытая культура и есть культура атлантов, и это вызывало споры среди специалистов.

В наши дни интерес к Атлантиде снова обострился, потому что с развитием науки появились новые данные и накопились новые факты, которых не могли знать ни современники Платона, ни храбрые мореплаватели эпохи Возрождения, ни учёные начала нашего столетия.

Например, издавна люди привыкли думать, что земная кора устойчива. И ничего не говорит история об исчезнувших материках. Но последние данные геологии доказывают, что тектоническая энергия Земли не угасает, а возобновляется и что земная кора постоянно и непрерывно изменяется за счёт радиоактивных превращений. Ведь и в наше время появляются и исчезают в глубинах океанов вулканические, острова, происходят катастрофические землетрясения, действуют вулканы и море заливает громадные пространства суши. К тому же стало известно, что отдельные геологические процессы происходят гораздо быстрее, чем это принималось наукой до сих пор.

Появился и новый метод изучения дна океана — с помощью ультразвуковых волн, а также радиоактивный метод определения возраста археологических находок.

Следуя за мыслью учёных, участвуя в их исканиях и спорах, знакомясь с различными гипотезами, а подчас и фантастическими домыслами, вы прочтёте в этой книге о народах глубокой древности, посетите разные страны, будете блуждать с экспедициями в тропических джунглях и спускаться в пучину океана.

Вместе с поисками прямых и косвенных доказательств существования Атлантиды в этой книге будет показано, как трудно поднять тяжёлый покров времени над далёким прошлым Земли и как с развитием науки человечество всё ближе подходит к разрешению тысячелетней «загадки» Атлантиды.

<p>Глава первая <p>Атлантида Платона
<p>«Тимей»

«Выслушай, Сократ, — говорит Критий, — сказание хоть и очень странное, но совершенно достоверное, как заявил некогда мудрейший из семи мудрых — Солон…

В Египте, на дельте, углом которой разрезывается течение Нила, есть область, называемая Саисской, а главный город этой области — Саис. Прибыв туда, Солон, по его словам, пользовался у жителей большим почётом, а расспрашивая о древностях наиболее сведущих в этом отношении жрецов, нашёл, что о таких вещах ни сам он, ни кто другой из эллинов ничего не знают… Один очень старый жрец сказал:

— О Солон, Солон! Вы, эллины, всегда дети, и старца эллина нет.

Услышав это, Солон спросил:

— Как это? Что ты хочешь сказать?

— Все вы юны душою, — промолвил жрец, — потому что не имеете вы в душе ни одного старого мнения, которое опиралось бы на древнем предании, и ни одного знания, поседевшего от времени. А причиною этому вот что. Многим и различным катастрофам подвергались и будут подвергаться люди. Величайшие из них случаются от огня и воды, а другие, более скоротечные, от множества иных причин… Через долгие промежутки времени истребляется всё находящееся на земле посредством сильного огня. Тогда обитатели гор, высоких и сухих местностей гибнут больше, чем живущие у рек и морей. Что касается нас, то Нил, хранящий нас также в иных случаях, бывает нашим спасителем и в этой беде… Оттого-то здесь, говорят, всё сохраняется от самой глубокой древности.

Но дело вот в чём: во всех местностях, где не препятствует тому чрезмерный холод или зной, в большем или меньшем числе всегда живут люди; и что бывало прекрасного и великого или замечательного в иных отношениях у вас или здесь, или в каком другом месте, о котором доходят до нас слухи, то всё с древнего времени записано и сохраняется здесь в храмах. У вас же и у других каждый раз, едва лишь упрочится письменность и другие средства, нужные для этой цели городам, как опять, через известное число лет, будто болезнь, низвергается на вас небесный поток и оставляет из вас в живых только неграмотных и неучёных. Так что вы снова как будто молодеете, не сохраняя в памяти ничего, что происходило в древние времена как здесь, так и у вас… Вы помните только об одном земном потопе, тогда как до него было их несколько. Потом вы не знаете, что в вашей стране существовало прекраснейшее и совершеннейшее в человечестве племя, от которого произошли и ты, и все вы с вашим городом, когда оставалась от него одна ничтожная отрасль. От вас это утаилось, потому что уцелевшая часть племени в течение многих поколений сходила в гроб без письменной речи. Ведь некогда, Солон, до великой катастрофы потопа у нынешних афинян был город, сильнейший в делах военных, но особенно сильный отличным по всем частям законодательством…

Записи говорят, какую город ваш обуздал некогда силу, дерзостно направлявшуюся разом на всю Европу и на Азию со стороны Атлантического моря. Тогда ведь море это было судоходно, потому что перед устьем его, которое вы по-своему называете Геракловыми Столпами [Гибралтарский пролив], находился остров. Остров тот был больше Ливии и Азии, взятых вместе, и от него открывался плавателям доступ к прочим островам, а от тех островов — ко всему противолежащему материку [американскому], которым ограничивается то истинное море. Ведь с внутренней стороны устья, о котором говорим, море представляется бухтой, чем-то вроде узкого входа. А то, что с внешней стороны можно назвать уже настоящим морем, равно как окружающую его землю [Америку], по всей справедливости, — истинным и совершенным материком.

На этом-то Атлантидском острове сложилась великая и грозная держава царей, власть которых простиралась на весь остров, на многие иные острова и на некоторые части материка [Америки]. Кроме того, они и на здешней стороне владели Ливиею до Египта и Европою до Тиррении. Вся эта держава, собравшись в одно, вознамерилась и вашу страну, и нашу, и все по сию сторону устья пространство земли поработить одним ударом. Тогда-то, Солон, воинство вашего города доблестью и твёрдостью прославилось перед всеми людьми. Превосходя всех мужеством и хитростью военных приёмов, город ваш то воевал во главе эллинов, то, когда другие отступались, противостоял по необходимости один и подвергал себя крайним опасностям. Но, наконец, одолев наступающих врагов, торжествовал победу над ними, воспрепятствовал им поработить ещё непорабощенных и нам, всем вообще живущим по эту сторону Геракловых пределов, безусловно отвоевал свободу. Впоследствии же, когда происходили страшные землетрясения и потопы, в один день и бедственную ночь вся ваша воинская сила разом провалилась в землю, да и остров Атлантида исчез, погрузившись в море. Потому и тамошнее море оказывается теперь несудоходным и неисследованным: плаванию препятствует множество окаменелой грязи, которую оставил за собою осевший остров».

<p>«Критий»

Так писал Платон в «Тимее». В «Критии» он дал подробное описание острова Атлантиды и государства атлантов.

«Некогда всю землю, отдельными участками, боги разделили между собою… Посейдон получил в удел остров Атлантиду и там поселил своих потомков, рождённых от смертной жены, на такого рода местности: с моря по направлению к середине лежала по всему острову равнина, — говорят, прекраснейшая из всех равнин и достаточно плодородная. При равнине же, опять-таки по направлению к средине острова, на расстоянии стадий пятидесяти [9 километров] была гора, небольшая в окружности. Посейдон крепким ограждением окружил холм, построив одно за другим большие и меньшие кольца поочерёдно — из морских вод и из земли, и именно два из земли и три из воды, на равном повсюду расстоянии одно от другого, словно выкроил их из середины острова. У Посейдона было пять близнецов. Старшего сына, царя Атлантиды, от которого и весь остров, и море, именуемое Атлантическим, получили своё название, — звали Атлантом. Близнецу, за ним родившемуся, который получил в удел окраины острова от Столпов Геракла до теперешней области Гадирской, дано было имя по-эллински Эвмел, а по-туземному Гадейр, — название, перешедшее на самую страну».

Страна, которую древние греки называли Гадейра, занимала область теперешнего Кадикса. Эвмел, следовательно, владел несуществующею теперь полосою земли между Гибралтаром и Кадиксом.

Остальные сыновья Посейдона и потомки их владели другими островами моря, и «все они простирали своё владычество до Египта и Тйррении, на местности нашей внутренней стороны».

«От Атланта произошёл многочисленный и знатный род. Он собрал такие огромные богатства, каких ещё не бывало до тех пор во владении царей, да и впоследствии когда-нибудь не легко таким образоваться. У них находилось в полной готовности всё, что было предметом производства и в городе, и в прочих местах страны. Многое, правда, благодаря широкому господству прибывало к ним извне. Но ещё больше для потребностей жизни доставлял самый остров: во-первых, всё, что посредством раскопок добывается из земли твёрдого и плавимого, — например одну породу, которая теперь известна только по имени, но тогда была больше, чем именем, — породу орихалка, извлекавшуюся из земли во многих местах острова и после золота имевшую наибольшую ценность у людей того времени. Далее он приносил в изобилии всё, что доставляет лес для работ мастеров. То же самое и в отношении животных, — он питал их вдоволь — и ручных и диких. Даже была на нём многочисленная порода слонов, ибо корма там находилось вдоволь не только для всех иных животных, водящихся в болотах, озёрах и реках или живущих на горах и питающихся на равнинах, но также и для этого величайшего и самого прожорливого животного. Кроме того, остров производил и прекрасно взращал всё, что растит ныне земля благовонного — из корней, трав, деревьев, каплями выступающих соков или из цветов и плодов. Далее и плод мягкий и плод сухой, который служит для нас продовольствием, и все те, что мы употребляем для приправы и часть которых называем вообще овощами, и тот древесный плод, что даёт и питьё, и пищу, и мазь [видимо, кокосовая пальма], и тот с трудом сохраняемый плод садовых деревьев, что явился на свет ради развлечения и удовольствия, и те, облегчающие от пресыщения, любезные утомлённому плоды, что мы подаём после стола, — всё это остров, пока был под солнцем, приносил в виде произведений удивительно прекрасных и в бесчисленном множестве. Принимая все эти дары от земли, островитяне устраивали между тем и храмы, и царские дворцы, и гавани, и верфи, и всё прочее в стране, и это дело благоустройства выполняли в таком порядке.

Прежде всего кольца воды, огибавшие древний город-матерь, снабдили они мостами и прорыли канал от царского дворца и к дворцу. Таким образом открыли доступ к тому кольцу из моря как будто в гавань, а устье расширили настолько, что в него могли входить самые большие корабли. Да и земляные валы, которые разделяли кольца моря, розняли они по направлению мостов настолько, чтобы переплывать из одного в другое на одной триреме, и эти проходы покрыли сверху так, чтобы плавание совершалось внизу; ибо прокопы земляных колец имели достаточную высоту поверх моря. Остров же, на котором стоял царский дворец… обнесли они каменного стеной и везде при мостах на проходах к морю воздвигли башни и ворота. Камень вырубали они кругом и под островом, расположенным в середине, и под кольцами с внешней и внутренней стороны: один был белый, другой чёрный, третий красный. А вырубая камень, вместе с тем созидали арсеналы — двойные внутри пещеры, накрытые сверху самой скалой. Из строений одни соорудили они простые, а другие пёстрые, перемешивая для забавы камни и давая им выказать их естественную красоту. И стену около крайнего внешнего кольца обделали они по всей окружности медью, пользуясь ею как бы мастикой, внутреннюю покрыли серебристым оловом, а стену кругом самого акрополя покрыли орихалком, издававшим огненный блеск… Царское же жильё внутри акрополя устроено было так. В средине там оставлен был недоступным священный храм Клито и Посейдона с золотою кругом оградою, — тот самый, в котором они некогда родили поколение десяти царевичей. Туда из всех десяти уделов приносились ежегодно каждому из них приличные по временам жертвы.

Здание храма снаружи покрыли они серебром, кроме оконечностей, которые покрыли золотом. Внутри представлялся зрению потолок слоновой кости, расцвеченный золотом, серебром и орихалком. Всё же прочее — стены, колонны и пол — одели они кругом одним орихалком. Воздвигли также внутри золотых кумиров — бога, что, стоя в колеснице, правил шестью крылатыми конями, а сам, по громадности размеров касался теменем потолка, и вокруг него плывущих на дельфинах сто нереид [олицетворение морских божеств, составлявших свиту Посейдона].

Вся эта местность была, говорят, очень высока и крута со стороны моря. Вся же равнина около города, обнимавшая город и сама, в свою очередь, объятая кругом горами, спускающимися вплоть до моря, была гладка и плоска и в целом имела продолговатую форму…

Много было там устроено капищ в честь разных богов, много также садов и гимназий, — и для мужчин и особо для лошадей, на обоих тех кольцевых островах, и, между прочим, в средине наибольшего из островов был у них отличный ипподром шириною в стадию [180 м], а в длину распространённый для состязания лошадей на всю окружность. Около него по обе стороны находились казармы для стражи. Гавани наполнены были кораблями и все снабжены вдосталь нужным для кораблей снаряжением.

Перешедшему за гавани — а их было три — встречалась ещё стена, которая, начинаясь от моря, шла кругом, везде в расстоянии пятидесяти стадий [9 км] от большого кольца и гавани, и замыкала свой круг при устье канала, лежавшем у моря. Всё это пространство было густо застроено множеством домов, а водный проход и большая из гаваней кишели судами и прибывающим отовсюду купечеством, которое в своей массе день и ночь оглашало местность криком, стуком и смешанным шумом. Из обоих источников холодной и тёплой воды, которые содержали воду в огромном обилии и отличались каждый от природы приятным её вкусом и высокой годностью к употреблению, они извлекали пользу, расположив вокруг строений подходящие к свойству вод древесные насаждения и построив около водоемы, одни под открытым небом, другие крытые для тёплых на зимнее время ванн.

И вот как при помощи природы была возделываема та равнина многими царями в течение долгого времени. В основании лежал большею частью правильный и продолговатый четвероугольник. Он принимал сходящие с гор потоки и, будучи обогнут кругом равнины так, что прикасался с обеих сторон к городу, давал им таким путём изливаться в море. Сверху были от него прорезаны по равнине прямые каналы около ста футов (30 м) шириною, которые направлялись снова в ров, ведущий к морю, отстояли же друг от друга на сто стадий [18 км]. При их-то посредстве они сплавляли к городу срубленный на горах лес, а также доставляли на судах и другие произведения, смотря по времени года, по поперечным протокам, шедшим из канала в канал и по направлению к городу. И дважды в год пожинали они произведения земли, в течение зимы пользуясь водами небесными, а летом привлекая воду, которую даёт земля через каналы.

В отношении военной силы требовалось, чтобы из числа людей, годных на равнине к войне, каждый участок выставлял вождя. Величина же участка доходила до сотни стадий [18 км], а всех участков было шестьдесят тысяч. Вождю же полагалось поставить на войну шестую часть военной колесницы — так что колесниц было десять тысяч, — двух коней и всадников, далее — парную запряжку без сидения, содержащую пешего легко вооружённого воина и при воине ещё возницу и для обоих коней двух тяжело вооружённых воинов, по двое лучных стрелков и пращников, по трое легко вооружённых камнеметателей и копейщиков и четверых моряков в состав команды для тысячи двухсот кораблей. Так была устроена военная часть царского города. В прочих же десяти — у каждого иначе, о чём долго было бы говорить.

По части же властей и их ответственности установлено было с самого начала следующее. Каждый из десяти царей господствовал в своём уделе, состоявшем при собственном его городе, над людьми и большей частью законов, наказывая и присуждая к смерти, кого захочет. Взаимные же их отношения и общения власти определялись предписаниями Посейдона, как их передавали закон и надписи, начертанные ещё предками на орихалковом столпе, что находился посредине острова, в капище Посейдона. Туда собирались они попеременно то на пятый, то на шестой год, воздавая честь в равной доле и чётному и нечётному числу, и, собравшись, совещались об общих делах или же разбирали, не сделал ли кто какого проступка, и творили суд. Но, приступая к суду, они выходили на ловлю и пойманного буйвола приводили к столпу и закалывали на вершине его, над надписями. А на столпе, кроме законов, было начертано заклятие, призывавшее великие бедствия на непослушных. Совершив жертвоприношение по своим законам, все они, облекшись, по возможности, в самую прекрасную тёмно-голубую одежду, среди ночи, по погашении в капище всех огней, садились на землю пред пламенем клятвенной жертвы и творили суд либо были судимы, если кто-либо обвинял кого из них в нарушении закона. Постановленные же приговоры они заносили, когда наступал свет, на золотую доску и, как памятник, вместе с плащами полагали её в капище. Много было и других, особых для каждой местности, законов относительно прав царей, но самый важный был тот, чтобы никогда не поднимали они оружие друг против друга и вступались все, если бы кто из них в каком-нибудь городе задумал истребить царский род, чтобы сообща, подобно предкам, принимали они решения относительно войны и других предприятий, предоставляя высшее руководство роду Атланта. И царь не властен был приговорить к смерти никого из родственников, если более половины царей из числа десяти не будут на этот счёт одного мнения».

Вот то немногое, что Платон рассказал об Атлантиде, и это немногое полно загадок. Был ли рассказ Платона вымыслом или действительно предание об Атлантиде записано в летописи египетских жрецов?

Некоторые современные учёные хотели бы найти Атлантиду или, наконец, окончательно убедиться в том, что никакой Атлантиды не было. Но рассказ Платона так прост, подробности его так реальны, ссылка на борьбу предков афинян с атлантами так правдоподобна, скудные намёки в греческих преданиях так увлекательны, что невольно начинаешь верить в Атлантиду и искать это загадочное древнее царство, исчезнувшее за десять тысячелетий до нашей эры, хотя критическая, вооружённая фактами история об этом молчит.

<p>Глава вторая <p>«Острова блаженных»
<p>В античное время

Ещё древние авторы размышляли над тем, что представляет собой сказание Платона: фантазию или быль? Аристотель считал весь рассказ Крития вымыслом талантливого философа. Но современник Платона географ Теопомп определённо говорил о стране в океане за Геркулесовыми столбами. Географ Посидоний (130–50 гг. до н. э.) считал рассказ Платона исторической былью и писал об Атлантиде в своей «Географии».

В I веке нашей эры мнения учёных разошлись. Одни говорили о гибели Атлантиды как об историческом событии, другие сомневались в её существовании.

Но, три века спустя после написания Платоном Атлантиды, грек Крантор, как и сам Платон, ссылался на египтян и говорил, что всю историю, рассказанную Платоном, жрецы показывали грекам в ряде изображений на колоннах. И Крантор видел каменную стелу (надмогильный камень) с надписью об Атлантиде. Об этом упоминает известный учёный Прокл (412–485 н. э.). Он был руководителем афинской школы неоплатоников (последователей учения Платона), следовательно, хорошо знал все сочинения Платона и мог быть знаком с их источниками. Он писал комментарии к диалогам Платона, и в специальном сочинении о «Тимее» Прокл говорит:

«Историки, говорящие об островах Внешнего моря, сообщают, что в прежние времена было семь островов, посвящённых Прозерпине, и три другие, занимавшие огромное пространство, из которых первый был посвящён Плутону, второй — Аммону, а третий, в тысячу стадий длиною [около 180 км] — Посейдону.

Жители последнего острова сохранили от своих предков воспоминание об Атлантиде, чрезвычайно большом острове, который в течение долгого времени господствовал над всеми островами Атлантического океана и также был посвящён Нептуну [Посейдону]». Географ Марцелл (V век н. э.) уверенно писал о семи неприступных островах, существовавших «во Внешнем море», то есть в Атлантическом океане. По словам Марцелла, жители этих островов ещё хранили воспоминания о чудесной стране Атлантиде, которая считалась островом необыкновенной величины.

Во времена Марцелла трудно было проверить его слова, потому что тогдашние мореплаватели не отваживались выходить из Средиземного моря в бурный и незнакомый им океан. Правда, первые известные нам мореплаватели — финикийцы — выходили на своих кораблях за Геркулесовы столбы, но они плавали только вдоль берегов Европы и ничего не знали об островах, лежащих в Атлантическом океане. Египетский флот, управляемый финикийскими моряками, бывшими у египтян на службе, за пять столетий до нашей эры (по данным Геродота) совершил плавание вокруг Африки, но в глубь океана корабли также не заходили.

В античное время, как пишет Страбон, греки огибали берега Европы, и их суда доходили до неизвестного острова севернее Британских островов: «Продвигаясь на север вдоль Пиренейских берегов и обогнув Кельтику, Галлию и Британию, Пифей достиг острова, который отстоит от Британии на шесть дней плавания и близко к Ледовитому морю».

Римляне совершали плавания вокруг всей Великобритании, но на запад, в океан, никто из них направлять свои корабли не решался.

В эпоху римского владычества Серторий — вождь демократической партии — был вынужден бежать от своих политических врагов в Испанию. Там, около устья Гвадалкивира, он встретил мореплавателей, возвратившихся с каких-то островов, расположенных в Атлантическом океане. Рассказывая о них Серторию, мореплаватели называли их «Островами блаженных», потому что жизнь на них была сплошным праздником, — «горы источали мёд, мягкий зефир овевал берега, а жители не знали ни забот, ни рабства». Как ни фантастичны были рассказы мореплавателей, но они подтверждали описание географа Марцелла, и очарованный ими изгнанник Серторий задумал переселиться на прекрасные острова. Но судьба опять втянула его в политическую борьбу, и Серторию не удалось побывать в «Стране блаженных», которая лежала как раз в той части света, где, по другим преданиям, некогда была Атлантида.

<p>В средние века

Князья Мавритании тоже пытались отыскать Атлантиду. С этой целью они исследовали Канарские острова, расположенные в океане перед их западноафриканскими владениями. Известно, что при нумидийском царе Юбе II на Канарских островах были основаны мастерские для выделки пурпура. При нём же получил название «Большой Канарский остров», так как на нём водилось множество собак («канис» — по-латыни — «собака»).

Затем до X века «Острова блаженных» были совсем забыты, и средние века сохраняли только неясную память о каких-то островах, лежащих «в тёмном море».

В XI веке по странам Западной Европы распространилась легенда, будто бы ирландский монах Брендан, умерший в 578 году, открыл «Обетованную землю» во время своих семилетних скитаний по свету. В те мрачные и жестокие времена, измученные насилием, кровавыми распрями и грабежом феодалов, обездоленные люди охотно поверили этой сказке о существовании счастливой, свободной страны. На поиски «Обетованной земли» отправлялись многие отважные мореплаватели. Участникам одной экспедиции посчастливилось даже увидеть вдали землю. Но остров Брендана существовал только в воображении. При приближении корабля он исчезал в налетевшем тумане. По-видимому, это был мираж — отражение в воздухе при известных атмосферных условиях — одного из семи Канарских островов. Но люди упрямо продолжали верить в «Остров блаженных» и упорно его искали, Англичане ещё в XVI веке три раза посылали экспедиции на его поиски. Они думали, что этот остров — уцелевшая часть Атлантиды Платона.

В XIV–XV веках, когда португальцами были открыты Азорские острова, на многих географических картах, кроме этих островов, отмечали места, где лежали легендарные, таинственные страны: например, великий остров Антилия со статуями и с колоннами, покрытыми письменами; «Остров семи городов», основанных семью епископами, бежавшими будто бы из Португалии в VIII веке, когда ею завладели арабы. Этот остров португальские короли заранее жаловали тому, кто его откроет; остров Бразил, который со странным упорством отмечало английское адмиралтейство на своих картах ещё в начале XIX века, когда Америка была уже известна и имя Бразилии давно было присвоено южноамериканской стране.

Новые земли открывались плавателям.

Многие считали, что золотой век ещё продолжается где-то на неизвестном острове «в стране царя-первосвященника Иоанна» и верили в это так страстно, что португальцы в XV веке отрядили специальное посольство к пресвитеру Иоанну. Эти поиски счастливой страны, между прочим, побудили португальцев к путешествиям вокруг Африки.

Не открытые ещё в океане острова казались португальским мореплавателям надёжными этапами на пути к «Индиям». И надежда обнаружить какие-нибудь из счастливых таинственных стран, помимо желания найти морской путь в Индию, влекла Колумба в Атлантический океан. А ряд открытий, которым он положил начало, снова вызвал к жизни заманчивое предание об Атлантиде, так увлекательно рассказанное за тысячу лет до этого Платоном.

<p>Глава третья <p>Открытие Америки
<p>Глазами испанцев

Самоё название Атлантиды издавна было связано с Атлантическим океаном. Там, в этом грозном, манящем, тысячи лет неисследованном океане за Геркулесовыми столбами, предание указывало на былое местопребывание государства атлантов, а может быть, и на остатки страны, где могли ещё обитать их потомки. Поэтому, когда Колумб дал открытому им архипелагу Вест-Индских островов название одной из сказочных стран — Антилия, в Европе сразу решили, что это Атлантида Платона.

Колумб был уверен, что вновь открытые им берега — это таинственная и горячо желанная Индия, на поиски которой отправлялась его экспедиция. Многие поддерживали это мнение, пока Васко да Гама не открыл в Индию морского пути вокруг Африки.

Когда лет двадцать спустя испанские завоеватели с Кортесом во главе вступили в Мексику в государство ацтеков, перешли горный перевал и увидали перед собой долину Анахуак со сверкающей гладью озёр и белыми зданиями бесчисленных городов, они едва поверили своим глазам. То, что они видели, походило на одно из зрелищ, которые в рыцарских романах того времени умели показывать волшебники. Испанцы чувствовали, что они вступают в какую-то страну чудес. Дойдя до озера и восхищаясь большими башнями, поднимавшимися прямо из воды, они вошли в город Истапалапан, город белых каменных домов, украшенных изящной резьбой по кедровому дереву, полный фруктовых садов, благоухающих цветников и бассейнов, богатых рыбой. Отсюда на запад, а затем на север через солёное озеро Тескоко шла широкая дамба, сложенная из больших камней, скреплённых цементом. В конце дамбы чётко вырисовывались в прозрачном воздухе, видимые за пять миль, пирамиды ацтекской столицы — Теночтитлана.

Поражённый видом этого несравненного города, окружённого водой, Кортес написал в Европу испанскому королю Карлу V:

«Великий город Теночтитлан построен посреди солёного озера, в котором бывают приливы, как в море. От этого города до материка два лье, с какой бы стороны ни подойти; и к нему ведут четыре плотины — они сделаны человеческими руками и шириною в два копья. Теночтитлан не меньше Севильи или Кордовы. Улицы, говорю лишь о главных, прямые и широкие. Здесь несколько больших площадей, служащих рынками: одна из них, обнесённая портиками, больше города Саламанки. Здесь собирается шестьдесят тысяч покупателей и продавцов. Есть улицы, занимаемые исключительно продавцами лекарственных трав, либо золотых дел мастерами и ювелирами, либо плотниками, либо живописцами. Внешний порядок в этой великой столице поразительный. Надо дивиться ему у варварского народа, живущего вне общения с цивилизованными народами и чуждого познанию истинного бога…»

Между домами великолепного «града богов» проходили каналы с пешеходными дорожками по сторонам. Перекинутые через каналы подъёмные мосты позволяли попасть в любую часть города. Два каменных акведука снабжали город пресной водой с берега. С сушей город соединялся тремя дамбами, а к востоку через озеро была построена плотина в семь миль длиной; она разделяла озеро надвое. В южной части города была широкая набережная, освещавшаяся по ночам пылающими жаровнями. Туда приезжали целые флотилии судов, привозившие дань от населения подвластных племён. Вельможи и жрецы жили в домах из красного, чёрного и белого камня, построенных вокруг открытых внутренних дворов с фонтанами и цветниками. На плоских крышах домов были разбиты сады. Крыши были защищены щитами, что придавало домам сходство с крепостями. В центре города на пересечении трёх дамб была расположена храмовая территория, окружённая каменной стеной. В середине стояла большая пирамида с храмом главного бога на усечённой вершине. Вокруг неё были расположены сорок меньших пирамид.

Теночтитлан (реконструкция).

Невольно бросалось в глаза сходство между Теночтитланом и главным городом атлантов — Посейдонидой. Кольцевая планировка, вода, окружающая город, каналы, дамбы, мосты над каналами, сторожевые башни, центральные храмы главного божества — всё напоминало Посейдониду атлантов. К тому же по преданию, которое ацтеки рассказали испанцам, Теночтитлан был построен по образцу столицы какой-то древней прародины ацтеков.

В 30 километрах севернее Теночтитлана стоял город Теотихуакан среди чрезвычайно плодородной долины, окружённой горами. Это был большой религиозный центр, в котором находились великолепные храмы и дома лиц, связанных с отправлением культа. Городские стены украшались весьма редкими красными и чёрными камнями, расположение которых носило характер мозаики. Монументальные здания с колоннами, стены с лепными украшениями и стены, покрытые росписью. Площадь, вымощенная алебастровыми плитами в несколько слоёв. Кое-где иолы покрыты пластинами слюды. И две огромные пирамиды, посвящённые Солнцу и Луне. На их усечённых вершинах стояли храмы. Стены пирамид были облицованы тёсаным камнем и оштукатурены. Высота пирамиды Солнца достигала 65 метров. Вокруг были расположены десятки меньших пирамид с храмами, и во всех этих святилищах жрецы славили в древние времена светила дня и ночи. В Чолуле Кортес насчитал более четырёхсот пирамид, о чём написал испанскому королю в своём донесении.

На вершины пирамид обыкновенно вела широкая прямая лестница с балюстрадами по бокам. Наверху стоял жертвенный камень, на котором совершались человеческие жертвоприношения. Изображения громадных змеиных голов с открытой пастью или орлов, клюющих человеческие сердца, и черепа принесённых в жертву людей, которыми украшались пирамиды внизу, вселяли суеверный ужас зрителям. Обречённый в жертву в сопровождении жрецов поднимался на вершину пирамиды, где на жертвенном камне главный жрец в красных одеждах одним ударом обсидианового ножа вскрывал ему грудь, вырывал рукой ещё тёплое сердце и поднимал его к солнцу. Иногда в жертву приносились десятки, сотни и даже тысячи рабов и военнопленных.

Ацтеки.

Поклонение солнцу и змею, золотые диски, каменная скульптура, пирамиды, таинственные надписи, каста жрецов — философов и математиков, — мексиканские города, золотые изображения зверей и птиц, мозаика из разноцветных птичьих перьев, — всё, что застали завоеватели, было так необычно и производило такое впечатление, что, когда об этом узнали в Европе, многие перестали сомневаться в правдивости рассказа Платона об Атлантиде.

Особенно поразили слова вождя ацтеков Монтесумы, переданные в записках Кортеса. При встрече с испанским завоевателем Монтесума сказал:

— По знаменьям, которые мы усмотрели в небесах, и по тому, что известно нам о вас и о стране, из которой вы явились, мы убеждаемся, что наступили времена, указанные нашими преданиями для исполнения некоторых пророчеств. Мы знаем, что из стран Востока, откуда поднимается солнце, должны прийти люди, которым суждено стать владыками нашей страны. Над нею царствовал когда-то повелитель, который исчез, и потомки его — наши законные государи. Мы не уроженцы этой земли. Всего лишь несколько веков назад наши предки водворились здесь, и мы правим ею только в качестве наместника великого Кецалькоатля.

Кецалькоатль, говорили ацтеки, был чужестранцем, и они почитали его как бога-просветителя своего народа. По древним легендам, он прибыл в Мексику с востока морем. У него была чёрная длинная борода и белая кожа. Он появился в чёрном жреческом одеянии с берегов Мексиканского залива и научил народ земледелию, письменности и разным наукам.

Легенда о Кецалькоатле многих уверила в том, что Америка — это не Атлантида, а страна, где спаслись последние атланты после гибельной катастрофы.

Подтверждало это мнение и древнее ацтекское предание, что прародиной ацтеков был остров среди моря — Ацтлан, откуда они переправились на другой берег в лодках. В старинной рукописи имелось изображение Ацтлана с пирамидой в центре и лодки, плывущей через море.

Старинное изображение Ацтлана.

<p>Царство инков

Через несколько лет после завоевания Мексики испанцы под начальством Писарро проникли в Перу. Здесь они открыли на высоком плоскогорье между западными и восточными Андами государство, затмившее своим богатством славу Теночтитлана. Это было царство инков — сынов солнца, возникшее на развалинах какой-то ещё более древней цивилизации и занимавшее современные Эквадор, Перу, Боливию, северную часть Чили и северо-западную Аргентину.

Густая сеть прекрасно содержащихся дорог, висячие мосты, перекинутые через пропасти, многочисленные крепости, хорошо обработанные поля, грандиозные оросительные сооружения, великолепные дворцы и храмы, стены которых были украшены сплошной чешуёй из золотых и серебряных пластинок, стенная живопись и яркие рисунки на посуде и тканях поражали воображение европейцев.

И над всем этим неограниченным властителем был могучий инка — сын Солнца и «повелитель мира». Солнце считалось предком и основателем династии инков. Они царили в стране, как его воплощение, и их потомки почитались как сыны Солнца.

По всей стране стояли храмы, посвящённые Солнцу, и главным из них был храм «Золотое место» в Куско, где великолепный золотой круг с человеческим лицом был обращён на восток, чтобы на него падали первые лучи восходящего светила.

Когда совершалось богослужение в храме, где жрецы поддерживали неугасимый жертвенный огонь и где им помогали жрицы — девы Солнца, самые красивые девушки страны, в белых одеждах, украшенных золотом и драгоценными камнями, — всегда присутствовал верховный инка. Он появлялся в ослепительных золотых одеждах, окружённый блестящей свитой. На голове его сверкала диадема, на его груди горело золотое изображение Солнца, в руке он держал золотой скипетр, украшенный изумрудами.

Когда наступала пора начинать полевые работы, великий инка — сын Солнца, в сопровождении всех родственников в роскошных одеяниях, отправлялся в посвящённое богу Солнцу поле и золотой мотыгой обрабатывал его, а население прославляло песнями и божество — Солнце, и великого инку — сына Солнца.

Когда же великий инка умирал, его тело бальзамировали и хоронили в гробнице, куда за ним следовали любимые жёны, слуги и все желающие из подданных. Через год его мумию переносили в Куско — главный город страны, где в таинственном полумраке храма Солнца на особых, рядами стоящих тронах восседали все умершие инки — сыны Солнца с золотыми повязками на глазах.

Тут же рядом с храмом Солнца, над рекой Гуатаной, был разбит замечательный «Металлический сад». Он спускался уступами к реке. Каждый уступ был украшен золотом и блистал яркой листвой, плодами и фантастическими цветами, сделанными из разноцветных металлов. Бабочки с длинными золотыми усиками сидели на цветах; причудливые птицы качались на ветвях тропических деревьев; гибкие змеи и ящерицы лежали в густой серебряной траве, а на листьях сидели улитки и гусеницы. Были там и плантации кукурузы, сделанной из чистого золота. Всё это было такой тонкой работы и вместе с тем отличалось такой прочностью, что самый сильный ветер не мог сломить ни одного стебелька в этом удивительном саду. При ветре раздавался тихий металлический звон. При свете солнца и луны всё блестело и переливалось яркими разноцветными искрами.

Этот металлический сад стоял неприкосновенным до прихода испанцев в Америку. Они же, снедаемые жаждой наживы, очень быстро его разрушили, как и другие ценности страны, и в переплавленном виде увезли в Испанию.

Испанские историки с удивлением говорят, что индейцы Перу и Мексики изготовляли закалённую медь, чрезвычайно твёрдую, своего рода медную сталь. И многие исследователи не могли понять, каким образом американские индейские племена дошли в своём искусстве до приготовления золотых и серебряных статуй «цельных, полых и тонких».

Загадкой были и найденные металлические блюда из чередующихся золотых и серебряных полос без заметной спайки между ними, так же, как фигурки рыб и птиц, чешуйки и перья которых — то из золота, то из серебра — чередовались и не были спаяны, а фигуры попугаев, которые могли двигать головой, языком и крыльями, и золотые обезьяны, сучившие пряжу веретеном и евшие яблоки, считались чудом искусства и техники.

Европейцев поражало, что индейцы в XV веке умели шлифовать драгоценные камни и делать прекрасную эмаль. В дневнике Колумба записано, что у жителей материка он видел бритвы и другие металлические предметы, сделанные удивительно тонко и с большим искусством из меди. Кроме того, индейцы умели делать медные зеркала, отличавшиеся превосходной полировкой.

Были в Америке и бронзовые изделия. Особенно много их нашли на плоскогорье Перу и Боливии, а также в соседних странах Андской области. В Мексике металлурги сплавляли медь с оловом и получали сплав, близкий к бронзе, из которого изготовляли различные орудия и украшения.

Всё это было неожиданно, богатства и жизнь вновь открытых американских стран казались сказочными, и в течение всего XVI века в Европе держалось мнение, что Америка — это таинственная, богатая, могущественная империя атлантов, о которой писал Платон. * * *

Мнение о том, что Америка — это Атлантида Платона, сохранилось до XVII века, когда стали намечаться первые робкие признаки научного подхода к «загадке Атлантиды».

Немецкий учёный-энциклопедист Кирхер пытался доказать, что Атлантида существовала на большом острове в середине Атлантического океана. В своём труде «Подземный мир» Кирхер писал, что Платон старался довести до минимума баснословность своего рассказа и придать ему подлинную историческую ценность детальным описанием физической, экономической и политической географии острова Атлантиды. «Если мы сочтём точным это древнее предание об Атлантиде, то её местонахождение должно обозначаться Канарскими, Азорскими и Фландрскими островами, которые и являются как бы выдающимися вершинами гор затопленной Атлантиды», — писал Кирхер, и он же нарисовал карту Атлантиды, поместив её в океане между Европой и Америкой.

В XVIII и XIX веках делались попытки доказать возможность существования Атлантиды на основании точных научных данных. Но нового в разрешение этой загадки ничего не было внесено до XX века, главным образом потому, что большинство учёных считало невозможным верить легендам, к которым они относили и рассказ Платона.

Но почему же легендам не верить?

Карта Атлантиды (по Кирхеру).

<p>Глава четвёртая <p>Почему не верить легендам?
<p>«Илиада» Гомера

Ещё в конце XIX века эпическая поэма Гомера «Илиада» считалась поэтическим вымыслом, творчеством народной фантазии. «Илиаду» учили в школах, цитировали, восхищались ею, как художественным произведением глубокой старины, как литературным памятником древней культуры. Признать же, что в «Илиаде» описаны действительно бывшие исторические события, никто не решался. Но вот появился немецкий любитель-археолог Генрих Шлиман, прославивший своё имя раскопками на месте древней Трои, Микен и Тиринфа, описанных Гомером. Раскопки Шлимана в 70-х и 80-х годах прошлого века неожиданно пролили свет на героическую эпоху, описанную Гомером. Шлиман нашёл легендарную Трою, открыл древнюю эгейскую культуру, о которой до тех пор историки ничего не знали, и своим открытием продвинул знание истории вглубь ещё почти на тысячу лет.

Генрих Шлиман был сыном бедного протестантского пастора. Однажды в детстве он получил от отца в подарок книгу «Всемирная история для детей», где, между прочим, была изображена объятая пламенем легендарная Троя, описанная Гомером. Мальчик тут же поверил, что Троя действительно существовала, что её громадные стены не могли быть окончательно разрушены, что они, наверное, скрыты под горами земли и мусора, нанесёнными столетиями. И он решил, что впоследствии, когда станет взрослым, непременно найдёт и откопает Трою.

Но семья Генриха обеднела, мальчику пришлось бросить школу и поступить на работу в мелочную лавку, где он проводил целые дни. Вскоре он заболел туберкулёзом, не смог работать, однако мечта о Трое не покидала его. Мальчик ушёл пешком в Гамбург, чтобы снова поступить на работу, и нанялся юнгой на корабль, который отплывал в Америку. В Немецком море во время сильного шторма корабль потерпел крушение, и Шлиман едва спасся от гибели. Он очутился в Голландии, в чужой стране, без всяких средств к существованию. Однако нашлись добрые люди, которые поддержали его и устроили на работу в одной из торговых контор.

По вечерам в свободные часы Шлиман занимался изучением иностранных языков, на что тратил половину своего заработка. Жил он на чердаке, питался скудно, однако упорно изучал языки, в том числе и русский.

В 1846 году Шлиман переехал в Петербург в качестве агента торгового дома, а вскоре стал вести самостоятельную торговлю. Ему повезло; он смог накопить деньги и к 1860 году был уже настолько богат, что ликвидировал дело и решил, наконец, осуществить лелеемую им с детства мечту — начать поиски Трои. В 1868 году Шлиман отправился в Малую Азию к побережью Мраморного моря. Руководствуясь только указаниями «Илиады», он начал раскопки на холме Гиссарлык, в нескольких километрах от Геллеспонта, в северо-западном углу Малой Азии.

Само название холма подсказывало, что рыть надо именно здесь. Гиссарлык означает по-турецки «место развалин». Да и местность очень походила на ту, где, по описанию «Илиады», находилась Троя: на востоке гора, на западе река, вдали виднелось море.

Шлиман начал раскопки в 1871 году на собственные средства. Помощницей была его жена-гречанка, которая также верила описаниям Гомера. Энергия, увлечение и бесконечное терпение, которые обнаружили Шлиман и его жена при раскопках, достойны удивления: они мирились со всеми неудобствами походной жизни, переносили всевозможные трудности, терпели и стужу и зной. Сквозь деревянные щели домика, построенного Шлиманом, продувал такой резкий ветер, что нельзя было зажечь керосиновую лампу; зимой холод в комнатах достигал четырёх градусов, иногда даже замерзала вода. Днём всё это было сносно, потому что они были всё время в движении на воздухе, но вечером, как говорил Шлиман, — «кроме нашего одушевления к великому делу открытия Трои, мы не имели ничего, что согревало бы нас!»

<p>Троя не легенда, а действительность

Как теперь установлено, на холме Гиссарлык было девять городов или поселений, последовательно возникавших один на месте другого. Чем выше был слой, тем моложе — поселение. Самый верхний город был построен в начале нашей эры. Перед Шлиманом стоял вопрос: как глубоко надо рыть, чтобы достигнуть Трои Гомера?

В «Илиаде» сказано, что Троя сгорела, и Шлиман вскрывал один слой за другим, забираясь всё глубже, но не находил никаких следов пожара. Наконец он добрался до небольшого поселения, окружённого невысокой стеной, где было много обгорелых предметов. Шлиман решил, что это гомеровская Троя. Но он, всю жизнь мечтавший об её открытии, ошибся. Это поселение скорее всего можно отнести к III тысячелетию до нашей эры. Видимо, Шлиман так спешил дорыть до сожжённого города, что по дороге не заметил подлинной Трои и разрушил её стены. Только после смерти Шлимана его сотрудником Дёрпфельдом были открыты уцелевшие древности вышележащего города, который относится к XVIII веку до нашей эры и который можно отождествить с Троей Гомера.

Во время раскопок Шлиман открыл большой клад, названный им «кладом Приама». Рабочие во время раскопок случайно натолкнулись на золотой предмет. Шлиман тотчас догадался, что тут близко скрывается важная находка, но он боялся, что рабочие могут похитить вещи. Чтобы спасти находку, он раньше обыкновенного приказал идти на обед, и, когда все ушли, он собственноручно, с опасностью для жизни — так как стена, под которой приходилось копать, ежеминутно грозила обрушиться — принялся за раскопки. И он действительно нашёл и сохранил для науки богатый клад, состоявший из медных, серебряных и золотых сосудов разной формы и величины. В одной вазе лежали две великолепные диадемы и множество, мелких золотых вещиц, головная повязка, немало серёг и браслетов, два кубка. В состав клада, кроме того, входило бронзовое оружие.

Разрез построек на Гиссарлыке: 1 — первоначальный холм; 2 — старинный город, принятый Шлиманом за Трою; 3 — гомеровская Троя, открытая Дёрпфельдом; 4 — греческий город времён начала нашей эры.

<p>«Златообильные Микены»

В легендарной истории Греции Микены играют видную роль. По преданию, Микены воздвиг мифический герой Персей, причём строителями были мифические великаны-циклопы — с одним глазом на лбу. Все поэтические легенды греков говорят о былой славе, богатстве и могуществе Микен, а Гомер прямо называет Микены «златообильными». По преданию, Микены были центром сильного и богатого царства, которым правили могущественные владыки. Раскопки Шлимана всё это подтвердили.

Давно уже были известны развалины Микен: остатки стен, сложенных из колоссальных камней, с знаменитыми «Львиными воротами» и куполообразная могила, названная «Сокровищницей царя Атрея».

Шлиман начал свои раскопки на месте предполагавшегося акрополя, потому что в легендах говорится, что именно там были могилы микенских царей. Через несколько недель после того, как раздались первые удары заступа, внутри акрополя перед глазами Шлимана открылся целый мир новой, ещё неизвестной культуры. В могилах лежало до семнадцати погребённых тел, которые буквально были завалены драгоценностями. Тут были золотые маски, покрывавшие лица умерших, диадемы, нагрудники, перевязи, золотые бляхи, украшавшие одежду, перстни, браслеты, оружие, множество сосудов металлических и глиняных, изображения бычьих голов и разных животных, несколько золотых идолов, мечи с инкрустациями и золотые кубки с изображениями быков, птиц и рыб.

Один золотой кубок на высокой ножке был украшен двумя голубями. Рассматривая его, Шлиман вспомнил, что подобный сосуд описан у Гомера в «Илиаде»:

«Кубок поставила чудный, с собой привезённый Нелидом.

Весь золотыми гвоздями обитый, имел он четыре

Ручки; и около каждой из золота по две голубки

Словно бы зёрна клевали».

Находки Шлимана превзошли все ожидания. То, что раньше признавалось только поэтическим вымыслом, оказалось действительностью! Легенды о богатстве и могуществе Микен не только нашли себе полное подтверждение, но оказались даже слабее действительности.

Микены.

Такими же значительными и интересными были раскопки Шлимана в Тиринфе — городе, названном Гомером «крепкостенным». По преданию, Тиринф был также сооружением циклопов. Возвысившись, Микены затмили его былую славу. Развалины Тиринфа представляли собой груды камней, ещё более колоссальных, чем в Микенах.

Тиринф, как и Микены, был построен на холме, вершина которого была обнесена толстыми крепостными стенами высотой в 20 метров. Они были сложены из каменных глыб весом от 3 до 13 тонн. Местами толщина стен доходила до 8 метров. В стенах была сеть галерей и камер со стрельчатыми сводами, служившими для складов провианта. В Тиринфском дворце, как и в Микенском, имелось центральное помещение, где происходили совещания царя со знатью и пышные пиры, Гомер называл его «палатой пиров». Затем имелась мужская половина помещений, женская половина, комната, служившая баней, пол которой состоял из цельной каменной плиты в 20 тонн весом. И здесь же были найдены глиняные трубы водопровода.

Без воодушевлённой веры в то, что описывал Гомер, Шлиман не сделал бы своих великих открытий! Он не мог бы совершить то, что совершил, не смог бы приподнять завесу над древнейшей историей! Он открыл перед нами новый горизонт, открыл ещё неизвестную эгейскую культуру только потому, что поверил в достоверность древних сказаний!

<p>Глава пятая <p>Ещё дальше в глубину столетий

Не успел ещё заглохнуть интерес к открытиям Шлимана, как начались раскопки на острове Крите.

С именем Крита связаны древнегреческие мифы о Зевсе, в образе быка похитившего прекрасную девушку Европу и унёсшего её на этот остров; сказание о царе Крита — Миносе, могущественном морском владыке; об изобретателе и архитекторе Дедале и построенном им дворце Лабиринте с запутанными ходами, где обитало чудовище Минотавр. По преданию, это был получеловек-полубык, сын царицы Пасифаи и быка, некогда подаренного царю Кносса богом Посейдоном. Ежегодно Минотавру приносились в жертву афинские юноши и девушки. Чтобы избавить Афины от этой страшной дани, Тезей — сын афинского царя — проник в лабиринт и убил там чудовище.

В «Одиссее» Гомер с восхищением повествовал о Крите, на котором было девяносто городов, как об острове богатом, цветущем и плодородном, расположенном среди «виноцветного» моря.

В конце XIX века на месте «великого города», описанного в «Одиссее», на месте предполагаемой столицы полулегендарного царя Миноса местный житель открыл какие-то развалины и нашёл несколько старинных сосудов. Шлиман хотел производить здесь раскопки, но владелец земли на это не соглашался. Уже после смерти Шлимана, только в 1900 году, английскому археологу Артуру Эвансу удалось, наконец, купить этот участок земли, и первые же его находки дали изумительные результаты.

С тех пор раскопки на Крите продолжались до второй мировой войны. Но уже в 1909–1912 годах весь мир был поражён открытиями Эванса, и снова, как отзвук забытой песни, всплыло воспоминание об Атлантиде.

<p>Царство Миноса

Выгодное положение Крита в Эгейском море на пересечении морских путей и мягкий, тёплый климат способствовал его раннему заселению. На этом острове было всё, что нужно человеку, — плоды и злаки, птицы и рыбы, вода и земля, не нуждавшаяся в удобрении.

К началу XVI века до нашей эры все города Крита и их властелины подчинялись Кносскому владыке, и Кносс достиг высшего предела своей славы. Это был величественный период, золотой век критской культуры! Обширный кносский дворец царя Миноса занимал площадь в 24 тысячи квадратных метров, и было в нём три этажа. Расширяющиеся кверху стройные колонны поддерживали потолки и лестничные клетки. У дворца было несколько входов, и у каждого — помещения для стражи.

Во дворце располагались громадные склады оружия, боевых колесниц, продовольствия, царская сокровищница и архив, наполненный глиняными табличками с письменами. Были и царские мастерские: оружейная, ювелирная, фаянсовая, помещения для мастеров и для дворцовых слуг. Парадные залы помещались в верхних этажах, связанных с нижними целой системой лестниц.

Тронный зал Кносского дворца.

Они были богато украшены росписью, красочными рельефами и разноцветными керамическими плитками. Свежесть красок на фресках сохранилась настолько, что казалось, будто художник только что кончил рисовать. На фресках изображены животные, рыбы и растения, бытовые и массовые сцены, по которым можно судить о жизни и привычках критского общества.

Необходимой принадлежностью дворца, как и всех крупных домов критской знати, была ванна и комната для купанья с горячей и холодной водой.

Вокруг великолепного Кносского дворца в каменных двух- и трёхэтажных домах, среди цветущих садов, жила богатая знать. Самая чистая вода проводилась по трубам в их ванны, купальни, бассейны. Самый лучший, перебродивший сок винограда, растущего на склонах гор, наполнял амфоры в их погребах, янтарное оливковое масло и золотистое зерно стояло в их кладовых за дверьми, запертыми бронзовыми засовами. А обширные покои их домов и нарядные залы с колоннами были полны мебелью из кедра и кипариса с тонкой резьбой, вазами из драгоценных камней Сирии, серебряными и золотыми блюдами и кубками работы критских мастеров и тончайшей росписной фаянсовой посудой.

В греческих сказаниях царь Минос описан как морской владыка, прославившийся военными победами, покоривший многие земли, и как мудрый законодатель и справедливый судья, который даже после смерти в подземном царстве с золотым скипетром в руках судит умерших.

Он был царём и верховным жрецом одновременно. Символом двойственной власти царя, божеской и человеческой, служил двойной топор (обоюдоострая секира) — «лабрис». Отсюда произошло слово «лабиринт» — дом двойной секиры или обиталище божества с двойной секирой.

Женщины играли видную роль в общественной и религиозной жизни острова. Это были жрицы, придворные дамы, наездницы, возницы. На фресках дворца женщины изображены в тонких ярких одеждах с пышными рукавами и воланами. Они любили ожерелья и браслеты, вычурные причёски с локонами.

Мужчины — придворные, чиновники и воины — служили царю и на кораблях отправлялись в море к побережьям чужих стран, где совершали торговый обмен.

Рабы и слуги выполняли работу в доме, в саду, в полях и виноградниках. Музыканты услаждали слух игрой на кифаре и лире.

Жизнь дворца и богатых домов знати была утончённой и яркой. А на окраинах за домами вельмож ютились жалкие хижины и тянулись целые кварталы ремесленных мастерских. Здесь жили и трудились бедняки, строившие своими руками великолепные дворцы и украшавшие их прекрасными произведениями искусства.

Судя по изображениям парусных и гребных судов, критяне первыми из всех средиземноморских народов создали могучий флот. Нос кораблей был приподнят, на палубах возводились жилые постройки, что указывает на длительное пребывание кораблей в море. Существование сильного флота помогло установить Криту своё господство по всему Средиземному морю. Критские корабли доплывали до Египта, Малой Азии, Палестины, а на западе — вплоть до Испании.

По мнению некоторых специалистов, критское кораблестроение легло в основу финикийского и греческого корабельного дела.

Суда критян.

По находкам Эвансе можно было судить и о религии Крита. Среди главных божеств почитались: великая богиня природы или Земли, бог Солнца — Титан, богиня змей, изображавшаяся женщиной со змеями в руках, и бог подземного царства.

Богиня змей.

Мощная и торговая держава Крита состояла из разбросанных на острове городов, соединённых прекрасными дорогами и подвластных правителю Кносса.

В конце XV века до нашей эры, когда Крит находился на вершине своего могущества и процветания, внезапно разразилось бедствие. Дворец Миноса и многие другие критские города были разрушены. Учёные предполагают, что разрушения захватили город врасплох при вторжении военных отрядов греков-ахейцев из северо-восточных районов Пелопонесса, когда критский флот был в море, оставив берега острова беззащитными.

После грабительского похода ахейцев начались работы по восстановлению, и, хотя какая-то часть культуры осталась, великолепие Кносского дворца больше не возобновлялось.

Это было концом Кносса, после которого началось возвышение Микен, унаследовавших некоторые черты минойской культуры.

<p>Начинается спор учёных

Когда в 1910–1912 годах появились сообщения об открытиях Эванса на Крите, некоторые учёные увлеклись мыслью, что остров Крит — это Атлантида Платона. Они пытались доказать, что Платон говорил именно о Кносской гавани, о ванных помещениях во дворце Кносса и о жертвоприношении быка, следы которого найдены в Кноссе.

Английский учёный Фрост также обратил внимание на необычайное сходство фактов в истории Крита с рассказом Платона об Атлантиде. Он старался убедить, что легенда об Атлантиде — это не что иное, как воспоминание о событиях минойской истории, о гибели всесильных морских владык минойцев и о разрушении их Кносского дворца. Фрост так увлёкся своей идеей, что даже находил в словах Крития «точное описание сцен ловли диких быков, изображённых на знаменитых кубках из Вафио». Эти золотые кубки работы критских мастеров были найдены в селении Вафио, в Спарте.

На Крите, писал Фрост, существовала островная держава, подобная Атлантиде. Он находил сходство и в политической организации и в общем облике города Посейдона с Кноссом, внезапно и трагически разрушенного вторжением врага, в результате чего минойское царство распалось.

Фросту возражали очень многие. Ведь египетские жрецы Саисе говорили о великой морской державе «на далёком западе», которая пошла войной против народов Средиземноморья. Крит же, как известно, в отношении Египта лежит не на западе, а на севере.

Таким образом, всем доказательствам Фроста прежде всего мешало географическое положение Крита — в Эгейском море, а не по ту сторону Гибралтарского пролива, как определённо говорил Платон.

Большинство учёных считало Атлантиду Платона чистейшим вымыслом. Но сторонники Атлантиды им возражали: если рассказ Платона вымысел, то зачем надо было так подробно описывать географическое положение Атлантиды к придумывать кроме этого острова ещё какой-то западный материк?

Платон писал: «Остров тот [Атлантида] был больше Ливии и Азии [Малой Азии, известной грекам], взятых вместе, и от него открывался плавателям доступ к прочим островам, а от тех островов — ко всему противолежащему материку [Америке], которым ограничивается тот истинный понт [Атлантический океан]. Ведь с внутренней стороны устья, о котором говорим [Гибралтарский пролив], море представляется только бухтой, чем-то вроде узкого входа. А то, что с внешней стороны можно назвать уж настоящим морем, равно как окружающую его землю [Американский материк], по всей справедливости — истинным и совершенным материком».

По-видимому, Платон из каких-то источников знал о существовании Американского материка. Кроме того, Платону была известна его обширность. Он называет его «окружающим» море, «истинным и совершенным материком». Если посмотреть на географическую карту, то действительно Америка несколько загибается на восток, как на севере, так и на юге. Отплывая из Атлантиды на северо-запад, на запад и на юго-запад, древние мореплаватели встречали везде сушу, что и могло создать мнение об окружающем океан материке.

Кроме того, из слов Платона следует, что море между Атлантидой и западным материком (Америкой) было обширнее, чем между Атлантидой и Европой. Всё это показывает, что географическое положение Атлантиды описано Платоном на основании каких-то определённых знаний и не может быть только игрой воображения. Может быть, Платон во время своей жизни в Египте, в Италии и в Сицилии получил сведения о западных странах Атлантики на основании того, что знали карфагенцы, этруски и другие мореплаватели западного Средиземноморья.

<p>Одиссей у царя Алкиноя

Были и такие любители, которые сравнивали Атлантиду Платона с мифическим островом Схерия из поэмы Гомера «Одиссея». Эта поэма создана в VIII веке до нашей эры. В ней говорится о счастливом народе сказочных мореходов — феакийцах. В описании Схерии скрываются древнейшие представления о какой-то далёкой стране, образ которой, может быть, всецело мифичен или восходит к отдалённой, уже забытой, но исторической реальности.

Странствования Одиссея действительно каким-то образом связаны с Атлантическим океаном. Когда Одиссей прибывает в «преисподнюю» — обиталище мёртвых, — он «… достигает далёких границ океана…». Остров нимфы Калипсо — дочери Атланта, — который Одиссей посетил до Схерии, предполагают, был расположен в океане «в 18 днях пути от Схерии». По-видимому, он лежал в центре океана: «… мы продвигались всё дальше и дальше над неизмеримой глубиной, между волн…» — говорит Одиссей. Описание городских стен, гаваней, городов; дворцов, кораблей на Схерии так и кажутся воспоминаниями об Атлантиде Платона.

Исследователь географии «Одиссеи» — В. Берар — помешает Схерию, во всяком случае, за Гибралтарским проливом.

В сущности, все странствования Одиссея были продолжительной борьбой с морским богом Посейдоном, основателем и богом Атлантиды. Действительно, сходство между Атлантидой Платона и городом Алкиноя в Схерии удивительно. Царевна Навсикая рассказывает Одиссею про город:

«С бойницами стены его окружают.

Пристань его с двух сторон огибает глубокая. Вход же

В пристань стеснён кораблями, которыми справа и слева

Берег уставлен, и каждый из них под защитною кровлей.

Там же и площадь торговая вкруг Посейдонова храма,

Твёрдо на тёсаных камнях огромных стоящего. Снасти

Всех кораблей там, запас парусов и канаты в пространных

Зданьях хранятся. Там гладкие также готовятся вёсла.

Нам, феакийцам, не нужно ни луков, ни стрел. Вся забота

Наша о мачтах и вёслах и прочных судах мореходных.

Весело нам в кораблях обтекать многошумное море».

Подойдя к дворцу Алкиноя, Одиссей был поражён его великолепием, «стоя в дверях перед медным порогом», он не решался его переступить.

«Всё лучезарно, как в небе светлое солнце иль месяц,

Было в палатах любезного Зевсу царя Алкиноя.

Медные стены во внутренность шли от — порога и были

Сверху увенчаны светлым карнизом лазоревой стали.

Вход затворён был дверями, литыми из чистого злата,

Притолки их из сребра утверждались на медном пороге.

Также и косяк их серебряный был, а кольцо золотое».

Большой зал освещался светом факелов, укреплённых в руках золотых статуй. Позади дворца благоухал удивительный сад. Два потока протекали через него. Один из них питал пруды, орошающие сад, другой уходил под землёю, под стены дворца, и жители города брали из него воду.

Феакийцы считались лучшими моряками мира. Доставив затем Одиссея в Итаку, они тем самым вызвали гнев Посейдона. Царь Алкиной понял, что Посейдон мстит феакийцам. Их корабль на обратном пути в Схерию наткнулся на скалу. Алкиной предложил принести в жертву Посейдону двенадцать быков, чтобы «он сжалился над ними и не закрыл большой горой солнца для нашего города», как предсказал Навситой, сын Посейдона и отец Алкиноя.

Сходство с Атлантидой Платона весьма любопытно, и оно вызвало предположение, что Гомер использовал предание о каком-то вулканическом острове, за который можно принять и Атлантиду, если она существовала. Несмотря на сходство, есть, конечно, и различия между «Критием» Платона и «Одиссеей» Гомера. Но всё же, вероятно, оба рассказа содержали элементы одного и того же предания в различных вариантах. И Атлантида и Схерия были расположены, по рассказам Платона и Гомера, на крайнем западе древнего мира и обеим угрожал гнев Посейдона. Но Гомер не рассказывает, подобно Платону, выполнил ли Посейдон свою угрозу и погибла ли Схерия. Может быть, Гомер, хотя и слышал о судьбе острова, решил лучше продолжить рассказ о приключениях своего героя в Итаке, и поэтому не описал гибели Схерии, которая не имела прямого отношения к его повествованию.

<p>Глава шестая <p>Сенсация в Западной Европе
<p>Завещание Генриха Шлимана

Учёные ещё продолжали спорить о местоположении Атлантиды, в журналах появлялись всё новые и новые фотографии сделанных на Крите находок, как вдруг 20 октября 1912 года в американской газете «Нью-Йорк Америкен» появилось сообщение Павла Шлимана, нашумевшее на весь мир. Внук известного археолога-энтузиаста Генриха Шлимана опубликовал статью под названием «Как я нашёл Атлантиду».

Павел Шлиман писал:

«За несколько дней до своей смерти, в 1890 году мой дед доктор наук Генрих Шлиман передал на сохранение в Неаполе запечатанный пакет одному из своих лучших друзей. На пакете была надпись: “Вскрыть пакет может только кто-нибудь из членов моей семьи в том случае, если он торжественно поклянётся посвятить всю свою жизнь продолжению работ по набросанным здесь указаниям”.

За час до своей смерти дедушка просил подать ему карандаш и бумагу и дрожащей рукой с трудом написал: “Секретное добавление к запечатанному пакету: сломай вазу с совиной головой. Изучи содержимое. Оно касается Атлантиды. Раскопки делай к востоку от развалин храма в Саисе и на поле мёртвых в Шакуне. Важно! Ты найдёшь доказательства правильности моей теории. Ночь наступает — будь здоров”.

Эту записку дед передал тому же другу, и всё это хранилось во французском банке. После того как я работал несколько лет в России, Германии и на Востоке, я решил продолжить работы моего прославившегося деда. В 1906 году я сломал печати на секретном пакете и нашёл в нём драгоценнейшие документы.

На первом документе было написано:

“Кто вскроет этот пакет, должен поклясться, что продолжит работу, начатую мной. Я пришёл к заключению, что Атлантида не только занимала большую территорию между Америкой и Западной Африкой и Европой, но была и колыбелью нашей общей культуры. Об этом уже было достаточно споров между учёными. Одни считают рассказ Платона об Атлантиде выдумкой, другие — исторической правдой, но не в состоянии этого доказать. В прилагаемом материале имеются заметки, выводы и указания, чему, по-моему, надо следовать. Если исследования будут продолжены, возможно, мои предположения получат доказательства. Тогда это должно быть опубликовано. Во французском банке лежит специальный вклад, который будет вручён подателю сего письма. Деньги должны пойти на продолжение указанных здесь работ. Да поможет бог закончить важное для науки дело! Генрих Шлиман”.

В другом документе я прочёл:

“Когда я, Генрих Шлиман, в 1873 году производил раскопки развалин Трои на Гиссарлыке и во втором слое открыл удивительный „клад Приама“, я обнаружил среди найденных сокровищ необыкновенную большую бронзовую вазу. В ней межали маленькие глиняные сосуды и фигурки, мелкие металлические изделия и предметы из окаменелой кости. На самой вазе и на некоторых из этих предметов стояли надписи, сделанные финикийскими иероглифами: „От Хроноса царя Атлантиды“”.

В документе, помеченном буквой Б, я прочёл:

“В 1883 году я нашёл в Лувре собрание предметов, которые были выкопаны в Тиахуанаку в Америке. Среди них я нашёл глиняные горшочки той же формы и предметы из окаменелой кости, которые точь-в-точь походили на предметы, найденные мною в бронзовой вазе из „клада Приама“. Такое совпадение не могло быть случайностью. Однако вазы Центральной Америки не имели характера финикийских и на них не было надписей. Я ещё раз изучил предметы, найденные в вазе из клада Приама, и убедился, что надписи сделаны позднее, чем сами предметы, положенные в вазу.

Мне удалось достать несколько черепков из Тиахуанаку, и я подверг их химическому и микроскопическому анализам. Анализы показали, что обе вазы — из Центральной Америки и из Трои — сделаны из одного и того же материала, который происходил либо из древней Финикии, либо из Центральной Америки.

Металлические предметы я тоже дал на исследование, и анализ показал, что они состоят из сплава платины, алюминия и меди, который ни в одной древней стране не встречался и теперь ещё неизвестен. Не из орихалка ли, о котором писал Платон?

Таким образом оказалось, что все эти предметы из одинакового материала были одного происхождения, но найдены в странах, далеко находящихся друг от друга и разделённых Атлантическим океаном. Предметы были или финикийской, или микенской, или древней среднеамериканской работы. Что же из этого следует? То, что они попали в места находок из одного общего источника. Надписи на предметах, найденных мною, указывают на их происхождение: из Атлантиды! Это неожиданное открытие заставило меня более энергично продолжать исследования.

В древнем папирусе, который я нашёл в Египте, описывается, как фараон Второй династии послал экспедицию „на запад“, чтобы найти следы Атлантиды, откуда за 3350 лет до того египтяне вывезли все знания и внедрили их в своей стране. Экспедиция вернулась через шесть лет с сообщением, что не нашла никаких следов исчезнувшей страны. Другой свиток папируса, написанный египетским историком Манефоном, говорит о периоде в 13 900 лет, как о времени правления учёных жрецов из Атлантиды. В папирусе сказано, что это время считается началом египетской истории, которая, таким образом, восходит к 16-му тысячелетию до нашей эры.

Надпись, которую я нашёл на „Львиных воротах“ в Микенах, гласит, что Мизор, от которого, как сказано в надписи, происходили египтяне, был сыном Тота, считавшегося в Египте богом просветителем. А Тот был сыном атлантского жреца, полюбившего дочь царя атлантов Хроноса. Жрец покинул с ней Атлантиду и после долгих скитаний поселился в Египте. Он и построил первый храм в Саисе и учил там жрецов атлантской мудрости.

Эта надпись чрезвычайно важна, и я держал её в секрете. Она помечена буквой Д. Ты найдёшь её среди бумаг”.

В заключительных строках этого документа сказано:

“Одна таблица, найденная мною в раскопках Трои, содержит медицинский справочник египетских жрецов — в течение столетий была связь между Критом и Египтом — об удалении внутренних опухолей хирургическим способом. Такие же рецепты я нашёл в одном испанском манускрипте в Берлине, написанном ацтекским жрецом в Мехико. Этот жрец списал его с манускрипта, принадлежащего древнему народу майя.

Следовательно, я должен прийти к заключению, что либо египтяне, либо народ майя, которые до ацтеков создали среднеамериканскую культуру, были искусными мореплавателями. Однако у них никогда не было кораблей, в которых они могли бы пересечь Атлантический океан. Также и финикийцы, насколько нам известно, не плавали от одного материка к другому. Но сходство между культурами египтян и майя в Америке так убедительно, что нельзя считать его случайным. Таких случайностей не бывает. Единственное возможное объяснение заключается в том, что, как говорит Платон, существовал большой континент, связывавший между собой Новый Свет со Старым. Это была Атлантида. И Атлантида основала свои колонии и в Египте, и в Центральной Америке”.

Мой дед оставил ещё разные заметки и сообщения, но рядом был строгий наказ не разглашать их, пока не будут закончены дополнительные исследования».

<p>«Из храма прозрачных стен»

Дальше Павел Шлиман писал:

«Шесть лет без перерыва работал я в Египте, в Центральной и Южной Америке и в археологических музеях всего мира. Наконец я нашёл доказательства существования Атлантиды, этого большого государства, культура которого без сомнения оставила свои следы в древних культурах исторического времени. Я хочу рассказать, что произошло после того, как я прочёл документы моего деда — Генриха Шлимана.

Прежде всего я направился в Париж за секретно сохраняемой коллекцией деда. Ваза с совиной головой, которую дед завещал сломать, была единственной в своём роде. Её очень древнее происхождение бросалось в глаза. На ней я также нашёл финикийскую надпись “От Хроноса царя Атлантиды” и много дней не решался сломать её, предполагая, что последняя записка деда написана в минуту предсмертной слабости. Но, наконец, я всё же её разбил. Из вазы выпала четырёхугольная металлическая серебристая пластинка, на которой были выгравированы непонятные знаки, не похожие на когда-либо виденные иероглифы и письмена. Они находились на лицевой стороне пластинки. На обратной же стороне древнефиникийскими письменами было начертано: “Из храма прозрачных стен”. Но как могла попасть эта металлическая пластинка в вазу, горлышко которой было настолько узким, что через него пластинка не проходила?

Если ваза была из Атлантиды, то и пластинка должна происходить оттуда. Мои исследования привели к заключению, что финикийские письмена, начертанные на обратной стороне пластинки, были сделаны после того, как пластинка была помещена в вазу. Как это могло произойти, до сих пор остаётся для меня тайной.

В коллекции были и другие предметы, которые, по сообщению деда, произошли из Атлантиды. Между ними я нашёл кольцо из того же замечательного металла, как и четырёхугольная пластинка. Был там также странно выглядевший слон, вырезанный из кости, и ещё одна архаическая ваза. О других предметах, согласно завещанию деда, я не имею права говорить. Ваза с совиной головой, архаическая ваза, бронзовая ваза и кольцо имеют финикийские надписи. На слоне надписи нет.

Я решил продолжить поиски в Египте, начал раскопки вокруг города Саиса, но долгое время работал безрезультатно. Познакомившись однажды с местным жителем, я увидал у него коллекцию старинных монет, найденных в могиле египетского жреца времён 1-й династии.

Кто сможет описать моё удивление, когда в этой коллекции я обнаружил две пластинки той же формы и величины, как и пластинка из троянской вазы! Не было ли это шагом вперёд? Я обладал пластинкой из троянской вазы, которая, если мой дед был прав, происходила из Атлантиды. И у меня были ещё две пластинки, совершенно такие же, из жреческого саркофага в Саиском храме, том храме, где хранились записи об Атлантиде и жрецы которого их передали Солону. Для достоверности я обратился к двум известным французским специалистам. Они заинтересовались моими находками, и мы вместе решили обследовать северо-западное побережье Африки. Как оказалось, всё побережье покрыто вулканическими извержениями. На много миль оно казалось частью страны, как бы разломанной или оторванной какой-то вулканической катастрофой. Здесь я нашёл металлическую детскую голову, сделанную из того же металла, что и кольцо и четырёхугольные пластинки. Голова лежала погружённой в вулканическом пепле древнего происхождения.

Я поехал в Париж и разыскал там обладателя коллекции среднеамериканских древностей, которого указал мой дед в завещании. У него также была ваза с совиной головой. Добрый старик так заинтересовался моими исследованиями, что согласился сломать вазу.

В ней мы нашли пластинку того же размера и формы и сделанную из того же материала, как и три другие, которыми я уже обладал! Разница была только в расположении иероглифов.

Таким образом, у меня в руках оказалось пять звеньев одной цепи: металлическая пластинка секретной коллекции деда, пластинка из атлантской вазы с совиной головой, пластинки из египетского саркофага, пластинка из среднеамериканской вазы, тоже с совиной головой, и металлическая детская голова с западного побережья Африки.

После этого я поехал в Америку: в Мехико и в Перу. Я исследовал места раскопок и сам делал раскопки. В пирамидах Теотихуакна в Мексике я нашёл металлические пластинки того же образца, но с другими надписями.

Теперь я уверен, что эти редчайшие четырёхугольные пластинки служили в Атлантиде монетами.

Эта уверенность основана не только на моих личных исследованиях, но также на некоторых изысканиях деда, о которых я ещё не упомянул. Из-за недостатка места я не говорю о иероглифах и других найденных мною доказательствах того, что культуры Египта, Крита, Микен, Центральной и Южной Америки и Средиземноморья имели одну общую колыбель — Атлантиду!

Перехожу к пересказу манускрипта майя — одному из ценнейших предметов знаменитой коллекции Ле-Плонжона — Троанской рукописи, которая хранится в Британском музее:

“В 6-м году Кан, 11 мулук, в месяце сак началось страшное землетрясение и продолжалось без перерыва до 23 чуэн.

Страна Глиняных Холмов, земля Му, была обречена в жертву. Испытав двукратно сильные колебания, она внезапно исчезла в течение ночи. Почва непрестанно тряслась от действия подземных сил, поднимавших и опускавших её во многих местах, так что она оседала. Страны отделились одна от другой, потом рассыпались. Не в силах противиться этим страшным содроганиям, они провалились, увлекая за собой 64 миллиона жителей.

Это произошло за 8060 лет до составления этой книги”.

Среди грамот старинного буддийского храма в Лхассе находится старая рукопись, написанная приблизительно за 2000 лет до нашей эры. Там написано:

“Когда звезда Бал упала на место, где теперь только вода и небо, содрогнулись Семь Городов с их золотыми воротами и прозрачными храмами, как листья дерева во время бури. И тогда разлился огненный поток и дым. Смертельные стоны и крики толпы наполнили воздух. Они искали спасения в своих храмах и башнях. И мудрый Му, главный жрец поднялся и сказал: „Разве я не предсказывал этого?“ И женщины и мужчины в их драгоценных, самоцветами украшенных одеждах умоляли: „Му, спаси нас!“ И Му отвечал: „Вы все умрёте вместе со своими рабами и богатствами, и из вашей золы возникнут новые народы. Когда эти забудут, что они должны быть выше вещей, не только тех, которые они получают, но и тех, которые они теряют, то их постигнет та же участь!“ Пламя и дым задушили слова Му. Страна и её обитатели были разорваны на куски и поглощены бездной”.

Что же обозначают оба рассказа — один из Тибета, другой из Центральной Америки, — оба говорящие об одном и том же катаклизме и оба относящие его к неизвестной стране Му?

Если бы я привёл все известные мне факты и доказательства, то загадка Атлантиды была бы окончательно решена. Но пока я ещё не имею права этого делать».

Этими словами кончалось удивительное сообщение Павла Шлимана.

<p>Трезвый голос археолога

Из газеты «Нью-Йорк Америкен» сообщение было перепечатано некоторыми немецкими и французскими газетами и вызвало сенсацию в Западной Европе. Опять разгорелись споры об Атлантиде. Редакции газет были засыпаны письмами читателей с требованием заставить Павла Шлимана опубликовать все известные ему доказательства. Но редакции молчали.

Некоторое время спустя Лейпцигское издательство, собираясь издать книгу об Атлантиде, запросило постоянного сотрудника Генриха Шлимана — известного археолога Вильгельма Дёрпфельда о завещании Шлимана и его работах, связанных с поисками Атлантиды.

Дёрпфельд ответил:

«Охотно отвечаю Вам на посланный мне запрос по поводу сообщения Павла Шлимана, о котором меня уже запрашивали некоторое время назад редакции газет. Кроме того, что было в газетах, я ничего не знаю. Но чем больше я думаю, отвечал я тогда и повторяю Вам сегодня, тем более убеждаюсь, что Генрих Шлиман, по моим сведениям, никогда специально вопросом об Атлантиде не занимался. Во всяком случае, я о такой работе ничего не знал, хотя с 1882 года до самой его смерти в 1890 году я был его постоянным сотрудником.

Однако должен добавить, что Шлиман иногда говорил о проблеме Атлантиды, и я считаю вероятным, что он по этому поводу собирал разные заметки, но не думаю, чтобы он делал специальную работу на эту тему».

Больше о Павле Шлимане никто не слыхал.

Надо сказать, что ваза с изображением совиной головы была действительно найдена в «кладе Приама». Сохранилась до наших дней и легенда Центральной Америки о землетрясении, но земля Му у майя — результат неправильного понимания текста переводчиком.

Всё же остальное — пластинки из неизвестного сплава, металлическая детская голова с западного побережья Африки, тексты древних египетских папирусов, надпись на Львиных воротах в Микенах, тибетская легенда и финикийские надписи — является чистейшим вымыслом ловкого журналиста.

Использовав жгучий интерес публики к раскопкам на острове Крите, к возникшему спору учёных, и для правдоподобности назвавшись внуком известного археолога, он сочинил «Сообщение Павла Шлимана». Однако этот журналист сделал своё дело. Загадка Атлантиды заинтересовала широкий круг образованных людей; многие стали всерьёз ею заниматься, и все поиски снова обратились к Атлантическому океану.

<p>Глава седьмая <p>В спор вступает геолог
<p>Кабель на глубине 3000 метров

Приблизительно через полгода после этой сенсации французский геолог Пьер Термье выступил в Океанографическом институте в Париже с докладом об Атлантиде.

Чтобы доказать, что Атлантида Платона существовала в действительности, казалось бы, проще всего исследовать дно океана и посмотреть, не сохранились ли там остатки исчезнувшего материка.

Экспедиции разных стран производили исследования Атлантического океана уже в конце XIX века. И тогда промеры глубин показали, что в средней части океана есть возвышенности с острыми выступами и неровностями скал, как будто они образовались на воздухе и только потом погрузились на дно.

Эти, наблюдения подтвердились ещё раз в 1898 году, когда прокладывался подводный телеграфный кабель из Европы в Америку. Кабель этот порвался и упал на дно. Поднять его было очень трудно. Конец оборванного кабеля искали несколько дней на дне океана, и было обнаружено, что морское дно в этих местах имеет все особенности горной страны: высокие вершины, крутые скалы и глубокие долины. Вершины оказались скалистыми, а илистые отложения залегали лишь на дне долин.

Конец кабеля искали граппаппаратом, который представлял собой стальные лапы с острыми когтями, волочащимися по дну. Эти «лапы», проходя по изломанной поверхности дна, постоянно цеплялись за подводные скалы с твёрдыми краями и острыми рёбрами. Они вытаскивались из глубины почти всегда искривлёнными и с изломанными когтями. На них были крупные и широкие царапины и следы сильного, быстрого стирания. Между когтями «лап» несколько раз находили мелкие осколки базальтовых лав.

Инженеры, руководившие работами, пришли к заключению, что осколки лавы были оторваны от лавовых потоков с очень острыми краями. Место, откуда происходили осколки, лежало в 900 километрах к северу от Азорских островов на глубине 3100 метров, там, где промеры обнаружили самые высокие подводные вершины и почти полное отсутствие ила. Куски, вытащенные со дна океана, оказались стекловидной лавой с химическим составом базальтов, названной тахилитом. Эта лава отличается аморфной (не кристаллической) структурой и имеет сходство с некоторыми стекловатыми лавами Гавайских островов.

<p>Доклад Термье

Известный французский геолог профессор Термье в 1913 году, делая доклад об Атлантиде в Океанографическом институте в Париже, говорил, что найденные на дне океана куски лавы могли затвердеть в таком виде только на воздухе и в верхних частях лавового потока. Лава принимает строение тахилита, если извержение происходит при нормальном атмосферном давлении. Если же лава остывает внутри лавового потока или под давлением столба воды в 1000–3000 метров, она принимает другое строение. Это доказывается, например, тем, что лавы вулкана Пеле на острове Мартинике стекловаты, когда быстро отвердевают в верхних слоях потока, и наполнены кристаллами при более медленном остывании в его глубоких частях.

По мнению Термье, пространство, составляющее теперь дно Атлантического океана в девятистах километрах на север от Азорских островов, было залито лавовыми потоками, когда оно было сущей, то есть до его погружения на глубину 3000 метров. А так как поверхность скал в данном случае сохранила неровности, острые выступы и острые рёбра лавовых потоков недавнего происхождения, то провал должен был произойти вслед за извержением лавы, и к тому же очень быстро. Иначе воздушное выветривание и морской прибой успели бы сгладить острые края и выровняли бы всю поверхность.

Термье указал, что провал совершился по линии, соединяющей Исландию с Азорскими островами, то есть в зоне подвижности, неустойчивости и современной вулканической деятельности. Из этого учёный сделал вывод, что целая область к северу от Азорских островов спустилась под уровень океана, а Азорские острова, может быть, представляют собой лишь уцелевшие обломки бывшей здесь суши. Это могло произойти в эпоху, названную четвертичной, когда человек уже жил на Земле.

С тех пор как геологи научились видеть следы медленных и быстрых изменений лика Земли, появилась уверенность, что за много десятков тысячелетий существовало два очень древних материка: североатлантический и южноатлантический.

Карта древних материков.

Оба эти материка разделялись западным продолжением современной средиземноморской впадины — древней морской бороздой, постоянно изменявшейся по ширине и опоясывавшей земной шар на протяжении ряда геологических периодов. Эта впадина и теперь ещё ясно выражена современным Средиземным морем.

Часть североатлантического материка опустилась под воды океана гораздо раньше той вулканической области, последними представителями которой являются Азорские острова.

Южноатлантический большой материк, существовавший в течение многих тысяч веков, тоже опустился глубоко в море. Вероятно, эти опускания прошли несколько стадий, так как очертания Средиземного моря, разделявшего тогда оба материка, часто изменялись с течением времени.

История Атлантического океана за последние несколько миллионов лет, по Термье, состояла из провалов суши, расширивших Средиземное море в мезозойскую эру, затем из образования горных складок в средиземноморском поясе в первой половине третичной эры. Эти складки выдвинули в разных местах гористые острова. Затем снова произошли провалы, разрушившие оба материка (североатлантический и южноатлантический) и сопровождавшиеся на островах и на дне морей излиянием лавы.

Подвижность земной коры в атлантической области, особенно в пределах средиземноморской впадины и большого вулканического пояса шириной в три тысячи километров, крупные провалы, при которых исчезали острова и даже материки, внезапность этих провалов или, по крайней мере, их быстрота — всего этого достаточно, считает Термье, чтобы ободрить тех, кто верит рассказу Платона. И учёный подчёркивал, что с геологической точки зрения история Атлантиды, рассказанная Платоном, чрезвычайно вероятна. Свой доклад Термье закончил словами:

«Всем, кому нравятся старинные легенды, можно теперь свободно верить в Платонову историю об Атлантиде. Наука, самая современная наука, не только не поставит им этого в вину, но сама приглашает к этому. Она ведёт нас к берегу океана, обильного крушениями, и вызывает перед нашими глазами вместе со множеством потопленных кораблей также материки и острова, погребённые на дне морской бездны.

И когда я вижу это прекрасное и безучастное море, моим глазам невольно представляется последний вечер Атлантиды».

<p>Глава восьмая <p>Обломки затонувшего материка

«Тайна платоновской Атлантиды» после доклада Термье увлекла очень многих. В спор об Атлантиде вступили не только геологи, но и другие специалисты: зоологи, ботаники, историки, антропологи и этнографы.

Некоторые геологи доказывали, выступая против Термье, что погружение материка в Атлантическом океане произошло значительно раньше того времени, о котором рассказывает Платон, потому что береговые террасы океана геологически более древнего происхождения. Другие считали, что лава стекловидной структуры, поднятая со дна океана, могла образоваться и под водой.

Однако все признавали существование обширного материка в середине океана на протяжении геологической жизни Земли, только отрицали, что этот материк мог быть Атлантидой Платона. Они доказывали это тем, что большие острова и участки суши в океане, по данным геологии, должны были исчезнуть, погрузившись на дно уже в третичном периоде, когда на Земле не было человека — свидетеля этого события.

Другие признавали, что разбросанные по Атлантическому океану острова — это остатки погибшей когда-то Атлантиды. Во-первых, в расположении островов заметна известная правильность. Азорские острова лежат тремя параллельными рядами, как будто это оставшиеся горные вершины трёх затонувших горных хребтов. Из Канарских островов два крупных острова лежат параллельно африканскому берегу, а остальные расположены параллельно Азорским островам. Во-вторых, на всех островах имеются действующие вулканы, что указывает на сейсмичность этой части океана. На острове Тенерифе (Канарские острова) главный вулкан поднимается на высоту 3 километров над уровнем моря, и здесь происходили землетрясения и вулканические извержения ещё в 1909 году.

Всё это даёт возможность предполагать, что острова Атлантического океана являются остатками древней суши, большая часть которой по трещинам и разломам опустилась на дно океана. При этом одновременно должны были происходить грандиозные вулканические извержения.

И действительно, Канарские острова производят на путешественников впечатление обломков какой-то фантастической страны. Поражает причудливо грозный вид скал, которые стоят, как мрачные гиганты над морем и над крутыми обрывами берегов. Некоторые береговые обрывы настолько высоки, круты и отвесны, что кажется, будто именно здесь произошёл разлом, вдоль которого часть материка или острова погрузилась в воду.

С глухим рокотом бьются волны в глубоких бухтах и гротах, и гулкое эхо доносит шум прибоя, подобный далёкому грому, в глубину острова, где поднимаются вершины вулканов. Фантастические горные дороги идут среди трахитовых скал и базальтовых столбов, образующих огромные колоннады причудливой формы. Чудовищные каменные глыбы, как бы взлетая в небо, висят неподвижно над глубокими долинами, покрытыми яркой и густой растительностью. А на вершинах гор, над цветущими террасами зияют тёмные отверстия пещер и иногда дымят кратеры вулканов.

Такое же впечатление производят и Азорские острова. При приближении к ним больше всего удивляет громадное количество ястребов, летающих над скалами. Поэтому, когда в XV веке острова были впервые открыты португальцами, они и были названы Азорскими, что по-португальски означает «ястребиный» («азорес» — «ястреб»).

<p>Страница из книги природы

Ястребы кормятся на этих островах главным образом кроликами, мышами и ласками. Эти мелкие млекопитающие водились на островах до прибытия сюда европейцев. Кроме того, выяснилось, что азорская ласка принадлежит к особому подвиду ласок, который в Европе неизвестен. А кролики завезены в Европу из Америки, и европейцы не могли их завезти на острова до открытия Америки Колумбом. Очевидно, дикие кролики на Атлантических островах, как и мыши и ласки, изобилие которых на островах замечалось в XV веке, остались здесь как на обломках погибшего материка. Такими «остаточными» животными являются и некоторые виды улиток, которые встречаются, помимо островов, в области Средиземного моря и в Америке. Сухопутные улитки всегда тесно связаны с почвой и распространяются очень медленно. Они ни в коем случае не могли быть перенесены морским течением на острова. Одно семейство улиток распространено в настоящее время только в области Средиземного моря, на Атлантических островах и в Средней Америке. В Америке они крупного размера, а на островах и на берегах Средиземного моря они мелкие. В древних же отложениях южной Европы они найдены такими же крупными, как современные улитки в Америке.

Мир наземных улиток вообще на этих островах чрезвычайно богат, а это говорит, что острова когда-то принадлежали к большой суше.

То же самое замечено и в растительности Атлантических островов. Здесь больше всего видов общих со Средиземноморской областью и с северо-западной Африкой. А некоторые виды — общие с Антильскими островами, Средней и Южной Америкой. Есть и местные виды, характерные для Атлантических островов, но и они имеют близкое родство с видами Средиземноморского побережья и Центральной Америки.

Один вид папоротника, найденный в ископаемом состоянии в Европе, где он уже давно вымер, растёт в настоящее время на Канарских и Азорских островах. Другой вид папоротника имеется на Атлантических островах, в Западной Африке, в Америке, в Ирландии и в Пиренеях. Несколько видов красивого вечнозелёного дерева, названного земляничным, растут на островах и в Средиземноморской области. Другие виды встречаются в Средней и Южной Америке.

Примеров общности животных и растительных форм для Атлантических островов, Южной Европы и Северной Америки очень много. На этом основании биологи стали доказывать, что Атлантические острова являются частями обширного материка, соединявшегося цепью других островов или перешейками с Европой, с северной Африкой и с Америкой. Разрушение этого материка происходило постепенно и началось на западе. Материк погрузился в океан, из которого в виде островов остались наиболее высокие части затонувшей суши. По-видимому, последняя катастрофа отделила Канарские острова от Африки. Это могло произойти в послеледниковую эпоху, — иными словами, тогда, когда погибший материк уже мог быть заселён людьми. Может быть, предание об этом страшном событии и передал Платон в своём рассказе.

<p>Гуанчи — потомки атлантов?

Если Атлантида существовала так недавно, то на уцелевших от неё островах могли сохраниться не только потомки населявших её животных и растений, но и потомки людей. И действительно, когда европейцы в XIV веке открыли Атлантические острова, на Канарских жил особый народ — гуанчи — «человек с острова Тенерифа» («гуан» — «человек», «шинет» — «Тенериф»).

Самыми крупными островами из архипелага Канарских являются острова Тенериф и Гомер. Когда европейцы высадились впервые на острове Тенерифе, гуанчи приветливо и радушно встретили их, но, когда испанцы стали их притеснять, они восстали на защиту своей независимости. Испанцы, конечно, были гораздо сильнее гуанчей, они частью истребили население островов, частью поработили его. Острова и в настоящее время принадлежат испанцам, и всё население говорит по-испански.

На островах Тенерифе и Гомере были найдены черепа и скелеты древних гуанчей.

По мнению французских антропологов Катрфажа, Ами и Верно, большая часть черепов и скелетов гуанчей представляла собой поразительное сходство с позднепалеолитической, так называемой кроманьонской европейской расой, то есть с обитателями каменного века в Европе. Это мнение теперь признано наукой. А меньшая часть принадлежала людям семитского типа из Сирии и Палестины.

Современные гуанчи, хотя и сильно испанизированы, всё же сохранили черты своих предков. Они отличаются оливковым цветом кожи, от тёмного до жёлто-красного индейцев, и длинными, часто светлыми волосами и светлыми глазами.

О культуре гуанчей нам известно из хроник XIV и особенно XV веков от первых европейцев, посетивших Канарские острова.

Гуанчи гостеприимно встретили испанцев. В то время на островах Тенерифе и Гомере ещё стояли стены каких-то укреплений, построенные из крупных каменных глыб. Но назначения этих стен никто не знал. Гуанчи, по свидетельству хроник, не подозревали о существовании других стран и народов. У них не было лодок, и они даже не переезжали с одного острова на другой. Для чего же, кем и когда были построены эти защитные укрепления? И как понять, что на протяжении веков ни один житель этих островов не подумал о том, чтобы переплыть на соседний остров хотя бы в простом челноке, выдолбленном из древесного ствола?

Религиозные церемонии, связанные с морем, занимали главное место в их культе. Гуанчи, видимо, считали море священным и неприкосновенным существом, боялись его и поэтому не умели даже плавать.

Ещё в XVII веке, когда европейцы их спрашивали, откуда приплыли их предки, гуанчи отвечали: «Наши отцы говорили нам, что на этот остров нас перенёс бог, что здесь он нас забыл, но когда-нибудь вспомнит о нас и вернётся к нам вместе с солнцем».

Одевались гуанчи в козьи шкуры, сшитые тонкими жилами, на ногах носили кожаную обувь; шею украшали ожерелья из длинных глиняных бус, раковин и клыков кабана, которые в изобилии водились на островах. Оружием гуанчей были копья, дротики с наконечниками из камня или обсидиана (вулканическое стекло), пращи и топоры из полированного камня.

На головах гуанчи носили остроконечные шапочки, а население двух островов (Лансароте и Фуертевентура) украшали головы перьями, наподобие древних ливийцев и иберов.

По наблюдениям испанцев, это был честный, свободолюбивый и храбрый народ, отличавшийся умеренностью в жизни и уважением к женщине. Итальянский поэт Боккаччо, посетивший Канарские острова в 1341 году, говорит, что гуанчи «показались ему народом счастливым, просвещённым и мирным», и что «у них была молельня со статуей, изображавшей нагого человека с шаром в руке».

Жили гуанчи в естественных или вырезанных в скалах пещерах, но иногда строили себе круглые или овальные дома из грубых камней. Вход был оформлен двумя крупными каменными плитами, на которых, как крыша, лежала третья плита. Их дома, как и у обитателей Северной Африки, наполовину уходили в землю — черта, которую немецкий учёный Фробениус считает характерной для атлантской культуры.

Гуанчи умели ловить рыбу, разводили овец и коз, приручали диких свиней. Они занимались земледелием, пользуясь искусственным орошением. Землю вспахивали, проводя борозды палкой с острым костяным наконечником, и сеяли ячмень. Подсушенные зёрна женщины растирали ручными мельницами и из грубой муки пекли лепёшки, как это делают все современные берберские племена в Африке.

Поклонялись гуанчи Солнцу. Как у египтян и перуанцев в Америке, у них был религиозный обычай бальзамировать трупы и сохранять мумии знатных покойников и царей. Когда испанцы завладели Канарскими островами, на каждом из них существовало сословие, своего рода каста бальзамировщиков. Они умели окутывать тела повязками и приготовлять мумии, пользуясь теми же приёмами, какими пользовались древние египтяне и перуанцы. Мумии хоронили в могилах, над которыми, правда, не везде и не всегда, складывались камни в виде небольшой пирамиды.

Жрецы носили высокие головные уборы конической формы, схожие с головными уборами ханаанских и финикийских знатных людей. Жрицы на Канарских островах назывались «гаримагуадас», что напоминает название жриц в древней Месопотамии: «гариман-гагюм», означающее «женщины храма». Интересно, что в древнем городе Ур (Месопотамия) жрицы большого храма подчинялись тем же правилам и исполняли те же обязанности, что и жрицы Канарских островов.

Гуанчи любили музыку, много пели и занимались атлетическими упражнениями В испанских хрониках записано, что «нигде на свете нельзя встретить народа красивее и веселее, чем на Канарских островах, как мужчин, так и женщин». Танцы гуанчей так понравились испанцам, что они стали им подражать.

Когда учёные впоследствии заинтересовались гуанчами, они нашли среди предметов их обихода остатки глиняной посуды с геометрическим узором, похожим на орнамент Кабильской керамики (кабилы — часть коренного берберского населения Алжира). На некоторых сосудах встречались ручки в форме свиной головы, напоминавшие ручки сосудов, найденных на Мальте.

Небольшие каменные идолы гуанчей подобны идолам каменного века в Средиземноморской области. Но особенно интересны так называемые «питандеры» — каменные или глиняные печати с ручкой для накладывания геометрических узоров на тело. На плоской стороне печати находился орнамент, покрываемый краской. Сходные печати были найдены в Мексике и Юкатане (Америка), а также в доисторической Ирландии и в различных доисторических стоянках Средиземноморья, в Лигурии, Апулии, Трансильвании и Фракии.

Кроме того, у гуанчей был свой календарь, в котором год был разделён на двенадцать месяцев, как в берберском, египетском, греческом календарях и календаре народа майя в Америке. Сходство же в существовании касты бальзамировщиков и в способах приготовления мумий у гуанчей, египтян и обитателей древнего Перу наводило учёных на мысль об общности их древней культуры. Может быть, гуанчи действительно были случайно уцелевшими потомками многочисленной народности, населявшей Атлантиду?

По мнению некоторых атлантологов, это подтверждается и сходством языка гуанчей с языком берберов в Африке и древних кельтов в Европе. Берберские слова часто встречаются в языке гуанчей. Кроме того, на острове Гомера ещё сохранился «язык свиста». Зачастую и теперь обитатели острова выражают свои мысли не словами, а свистом. При помощи языка, губ, зубов и нёба они добиваются такого разнообразия звуков, что могут свободно разговаривать между собой. Свист гуанчей напоминает «птичий» язык бушменов в Южной Африке и свистящий язык пигмеев Акка в северном Конго. И точно такой же язык свиста обнаружен лет тридцать назад у индейцев из штата Оахака в Мексике.

Была у гуанчей и письменность. Их иероглифы не расшифрованы, но они имеют некоторое сходство с письменными знаками на дольменах в Португалии и древнейшими иероглифами с острова Крита.

Что гуанчи были отпрысками более просвещённого и более многочисленного народа, доказывается тем, что у них была письменность, астрономические знаки, почитание мёртвых, бальзамирование тел, общественные сооружения, любовь к пению, музыке и атлетическим упражнениям, торжественно исполнявшимися во время народных празднеств.

Письменные знаки на скалах.

<p>Глава девятая <p>Владения Гадейра

Если Азорские и Канарские острова действительно представляют собой остатки затонувшей Атлантиды, которой когда-то владел Атлант и его потомки, то на Пиренейском полуострове могли быть следы владений Гадейра — брата Атланта. По Платону, Гадейр царствовал над несуществующей теперь землёй у Гибралтарского пролива и, может быть, над юго-западной частью полуострова.

И действительно, после сильного землетрясения 1924 года у берегов Португалии были обнаружены следы неизвестной древней культуры.

Это землетрясение разрушило цветущую столицу Португалии — Лиссабон.

От сильного подземного толчка рухнула набережная, треснули и пошатнулись дома, многие здания превратились в развалины. Море далеко отступило от берега, обнажив морское дно почти на целый километр. Затем вода поднялась стеной и огромной волной быстро хлынула на город, окончательно разрушила ещё стоявшие дома, повалила деревья и смыла с земли развалины, людей и животных. От красивого города почти ничего не осталось.

<p>Древний Тартесс

После землетрясения в мелководье были обнаружены остатки каких-то очень древних построек, а на берегу был найден перстень с непонятными знаками, сделанными клинописью на внутренней и на наружной сторонах. И тогда же были высказаны предположения, что развалины и перстень принадлежат древнейшему финикийскому городу Таршишу или Тартессу, который сразу же многие стали отождествлять с Атлантидой Платона.

Тартесс был расположен на исчезнувшем к нашему времени острове в устье реки Гвадалкивир. Этот город в продолжение четырёх веков был главным оплотом финикиян в Средиземном море после падения Тира в Финикии в VIII веке до нашей эры и до возвышения финикийского города Карфагена в Африке. Сохранилось много преданий о мощи и богатстве Тартесса, о его больших кораблях, красовавшихся во всех портах Средиземного моря и Востока. Это был самый крупный торговый центр, служивший передаточным пунктом, через который в глубокой древности происходила торговля металлами (цинком, оловом, бронзой, железом, золотом, серебром) между Северной Африкой и Европой. Рассказы о войнах Атлантиды с народами Средиземного моря некоторые исследователи объясняли сражениями, происходившими между Карфагеном и Тартессом, который окончательно был разрушен врагами в VI веке до нашей эры.

С тех пор многое изменилось на географической карте. В настоящее время река Гвадалкивир вливается в море одним протоком, а около начала нашей эры она имела два устья. Сохранились сведения, что тут же было расположено какое-то Лигустинское озеро. По-видимому, теперь остатки города лежат где-то глубоко под уровнем моря.

В рассказе Платона царь, следующий по старшинству за царём Атлантом, назывался Гадейрос, а Гадейрос, как известно, — это древнее название Гвадалкивира. По Платону, Атлантида лежала за Гибралтарским проливом. Тартесс занимал остров в устье Гвадалкивира, почти в море. По Платону, Атлантида царила над средиземноморскими странами, над Африкой до Египта и Европой до Этрурии. Тартесс, по дошедшим сведениям, снабжал металлами всё Средиземноморье, даже Египет, и его торговый оборот достигал Британских островов и устья Эльбы.

Атлантида погибла во время землетрясения в один день и одну ночь. Тартесс также мог затонуть во время землетрясения вместе с островом, на котором стоял. На Атлантиде, по рассказу Платона, было много металлов в окружающих город Посейдониду горах. Горы Сиерра-Морена около Тартесса были богатейшим месторождением металла в древние времена. В Атлантиде была такая сеть оросительных каналов, которая нигде в древнем мире не встречалась. По свидетельству Страбона, от Гвадалкивира также отходила замечательная сеть каналов, проведённая населением Тартесса. В Атлантиде знали письменность, записи велись эпического и законодательного характера. О тартессцах Страбон говорит, что это был образованный народ, знавший письменную речь с древних времён. У них имелись повествования, которым насчитывают шесть тысяч лет. В храме Посейдона на Атлантиде имелось два источника с холодной и тёплой водой. В храме Мелькарта-Геракла в Тартессе также было два родника: холодный и тёплый.

Главный город Атлантиды был открыт с юга; с севера он был защищён горами. Тартесс был также открыт с юга, а с севера ограничен высоким горным хребтом.

Все эти черты сходства вселяли уверенность, что Атлантида Платона лежала в устье Гвадалкивира и была Тартессом древних времён.

Неизвестные письмена на кольце из Тартесса.

<p>Раскопки на Рио-Тинто

Но были и возражения, в которых доказывалось, что Тартесс был только колонией атлантов. Археолог Е. Вишоу занималась в течение 25 лет изучением археологии Тартесса. Она утверждала, что нашла доказательства очень древней тартесско-атлантской цивилизации в Севилье и в Нибле — древнем городе на реке Рио-Тинто, впадающей в Кадисский залив западнее Гвадалкивира. Выводы Вишоу основывались на том, что на Рио-Тинто были найдены древние рудники, эксплуатировавшиеся в неолитическую эпоху. В Нибле обнаружены: гавань, остатки крепости с башней и остатки искусных гидротехнических сооружений начала медного века, а в Севилье — храм Солнца. Кроме того, в одной пещере были найдены прекрасно сделанные медные пила и скребок. Вишоу предполагает, что восемь — десять тысяч лет назад эта пещера была шахтой.

На основании этих находок Вишоу приходит к выводу, что Тартесс должен рассматриваться как колония атлантов, основанная на материке для снабжения металлами своей родины в промежутке времени между десятым и вторым тысячелетиями до нашей эры.

Обыкновенно полагают, что Тартесс был основан финикийцами в IX–VIII веках до нашей эры. Но Вишоу нашла не менее 147 письменных знаков в Андалузии, которые повторяются на доисторических наскальных изображениях в Ливии, и это служит, по её мнению, доказательством, что ещё в доисторические времена существовала общая ливийско-тартесская культура, ведущая своё происхождение из Атлантиды. «Я уверена, — пишет Вишоу, — что высоко цивилизованный народ произошёл от смешения доисторических ливийцев с атлантами. Атланты прибыли в раннюю пору истории человечества в Андалузию из Атлантиды в поисках золота, серебра и меди, которые добывались в Рио-Тинто. В течение целых поколений дружеского общения таким образом образовалась единая раса ливийско-тартесская».

Сравнивая обычаи, культуры и религию Тартесса и Ливии, Вишоу приводит массу доказательств в подтверждение своей теории об общем источнике этой культуры, расположенном где-то на западе. Среди памятников ливийско-тартесского солнечного культа имеется древний храм Солнца в Севилье, лежащий на шесть с половиной метров ниже уровня улицы Калле-Абадес. Этот храм представляет собой странное лабиринтообразное сооружение, имеющее одну чрезвычайно любопытную деталь — круглую гробницу, прикрытую большим монолитом. У этой гробницы тщательно выведенный свод, из центра которого во все стороны расходятся ребристые полосы, возможно изображающие солнечные лучи, как бы льющиеся с неба. В другой части здания, в алтаре — имеется такой же свод. Он сложен из того же самого материала, как и царские комнаты в доисторической башне в Нибле. Из этого следует, что храм Солнца также принадлежит к эпохе неолита, если ещё не к более ранней. По мнению Вишоу, остатки исчезнувшей столицы — Тартесса — лежат под улицами Севильи.

<p>Иберийская амазонка

Проникновение ливийцев в иберийскую Испанию в доисторические времена Вишоу доказывает тем, что в одной неолитической пещере, служащей местом захоронения и известной под названием «Пещера летучих мышей» в провинции Гренаде, были найдены двенадцать скелетов. Они были расположены в сидячем положении вокруг скелета женщины, одетой в кожаную тунику. При входе в пещеру обнаружено ещё три скелета, тоже в сидячем положении. Один из них был украшен короной и одет в тунику, прекрасно сплетённую из травы. Рядом со скелетами находились кожаные мешки, содержащие обуглившуюся пищу, амулеты, высохшие цветы и головки мака. Такие же головки были разбросаны по всему полу пещеры. В числе всех этих предметов было несколько маленьких глиняных дисков, принадлежности ожерелья, связанного с культом Солнца. Подобные же диски были найдены в Нибле и близ Севильи. Испанский археолог де Коньора предполагает, что найденные скелеты принадлежат царской иберийской семье, члены которой, спасаясь от преследования враждебных племён, решили замуровать себя в пещере и здесь умереть, но не быть захваченными в плен. Скелет человека, украшенного короной, без сомнения принадлежал царю. Женщина в центре — амазонка — вероятно, жена или дочь царя или вождя.

Все они покончили с собой, может быть, отравившись опиумом из маковых головок. Такой способ отравления был известен в древней Месопотамии и позднее стал применяться в Риме. Возможно, что римляне узнали о нём от иберийцев во время завоевания Иберии.

То, что царская семья была замурована в пещере по собственной воле, предпочитая смерть позорному бегству или плену, доказывается большими размерами камней, которыми замурован вход. Кроме того, возле входа стоял огромный монолит, водружённый здесь соплеменниками как памятник.

Время этого события должно рассматриваться в связи с найденной близ Севильи неолитической чашей, на которой изображена иберийская амазонка, одетая так же, как и женщина в пещере.

Она изображена в смертельной схватке с двумя ливийскими вождями. Что это были ливийцы, доказывается их шлемами, украшенными перьями, и их боевыми топорами, которые позднее были в употреблении в ливийской и карфагенской армиях.

Сходство между древним Тартессом и Ливией Вишоу находит также при изучении матриархата (когда мать считалась главой рода) в эпоху раннего развития ливийского родового общества, пережиток которого и сейчас наблюдается в северной и в западной Африке.

Из своих многочисленных наблюдений Вишоу делает определённый вывод, что древние культуры Иберии и Ливии происходят из одного источника — Атлантиды, и считает поэтому Ливию и Иберию колониями атлантов.

Женщин наездниц и воинов — амазонок, обнаруженных Вишоу в древней Иберии, описал ещё Диодор Сицилийский. По его словам, древнейшие амазонки прибыли с острова Гесперии.

Они завоевали атлантов (так автор называл обитателей северо-западной Африки), прошли через Ливию и Египет и закончили свой поход в Малой Азии.

В древних ирландских сагах говорится о народе «великанов моря», прибывших в Ирландию под предводительством женщины-воина с моря ещё «до потопа». Там же сохранились легенды о далёких островах в океане, населённых амазонками.

По другую сторону океана, в Южной Америке, в старинных хрониках, повествующих о завоевании страны, говорится, что испанцам приходилось сражаться с удивительными, воинственными женщинами. Будто бы даже испанцам удалось побывать в «свободном государстве амазонок, в котором женщины без мужчин защищали свои хижины». Об этих женщинах-воинах возник научный спор, взволновавший умы, и поэтому вновь открытой в Южной Америке реке было дано название «Амазонка».

Действительно, в каком бы районе амазонских джунглей ни появлялись в последующее время путешественники и исследователи, они всюду слышали рассказы о воинственных «женщинах без мужчин».

Легенды об амазонках по обе стороны Атлантического океана как бы замыкают круг, центром которого должен быть материк или остров среди океана, где женщины наравне с мужчинами были наездницами и воинами.

<p>Глава десятая <p>Африка заговорила

Немецкий учёный Фробениус, изучая древние культуры народов Африки, нашёл в них много общего с культурами Средиземноморья и приписал это влиянию единой атлантской культуры. Но центром её он считал не остров в океане, а Гвинейское побережье Африки.

В 20-х годах XX столетия Фробениус производил раскопки между Того и Либерией в стране йорубов.

<p>У Золотого Берега

В этом влажном тропическом климате, где до сих пор стоят девственные леса, ему удалось, по его мнению, найти остатки древней атлантской культуры, почти нетронутой веками. Джунгли, в которых растут деревья высотой в 30, 50 и даже 80 метров, непроходимы. Фикусы и макаранги с чудовищными корнями-подпорками и густыми кронами, огромные древовидные папоротники, пальмы, кофейные и каучуковые деревья, панданусы, широколистные бананы и гибкие лианы настолько срослись и переплелись между собой, что через эту сплошную зелёную крышу никогда не проникают лучи солнца. В лесу темно даже днём. Над всей этой массой листьев проносятся грозы и ураганы невероятной силы, но внизу, на дне лесного океана воздух неподвижен, царит мрак и тишина, и поэтому не живут здесь птицы и звери.

Как туннели в сплошной зелёной стене, прокладывают себе дорогу слоны. И хотя кое-где чащу леса пересекают прорубленные человеком тропинки, лес необитаем, безмолвен и мрачен. Только на более открытых местах, на прогалинах, залитых лучами солнца, расположены селения йорубов. Это не скопление мелких хижин, покрытых камышом или пальмовыми листьями, которые обычно можно встретить в западной Африке, а крепкие жилища с мощными глиняными стенами, окружающими большой внутренний двор, в середине которого обычно стоит круглый храм с конусообразной крышей. В глубине продолговатого двора расположены жилые и рабочие помещения нескольких семей одного рода. Края высокой крыши свисают наружу и поддерживаются резными столбами, образуя вокруг жилища крытую затемнённую галерею.

Обитатели этой страны — йорубы — одна из наиболее развитых и светлокожих народностей Западного Судана. Говорят йорубы на особом, односложном и очень музыкальном, языке. Ещё до завоевания Гвинейского побережья англичанами здесь было два-три крупных города с кольцеобразной планировкой, обнесённые высокими стенами. Центральную часть занимала торговая площадь с храмом главного бога. Узкие оживлённые улицы, дома, украшенные резьбой по дереву, великолепные храмы, деревянные идолы — всё это носило отпечаток своеобразной культуры. Священным городом йорубов считался город Ибадан.

В этой небольшой стране, как бы защищённой джунглями от северной и центральной Африки, недалеко от Ибадана, Фробениус обнаружил величественные развалины древнего священного города Ифе. Здесь были грандиозные циклопические постройки с каменными сводами. Стены были покрыты плитами изразцов или украшены медными пластинами.

Несомненно, это были остатки какой-то великой выродившейся цивилизации, процветавшей когда-то среди тропических лесов на берегу Атлантического океана.

При раскопках из земли извлекались удивительные произведения искусства из бронзы и глины, отличавшиеся такой тонкой и художественной работой, которая ещё не встречалась нигде в Африке, кроме Бенина — соседнего с йорубами государства, существовавшего в восточной части Верхней Гвинеи в X–XII веках нашей эры.

Фробениус стал утверждать, что нашёл Атлантиду, страну, о которой писал Платон, страну, в которой возник город Посейдона, где росла пышная растительность и созревали плоды, дающие одновременно пищу, питьё и мазь (кокосовая пальма), росли трудно сохраняемые древесные плоды (бананы) и собиралось приятное возбуждающее вкусовое вещество (перец); где жили слоны, возвышались грандиозные дворцы-храмы и где добывалась медь, а население носило тёмно-голубые одежды (окрашенные древесным индиго), как обитатели Атлантиды, йорубы, по мнению Фробениуса, были прямыми потомками атлантов, поклонников морского бога Посейдона. Они также поклонялись морскому богу, но только называли его Олокун, и они так же, как сказал Солон, владели когда-то «Ливией до Египта и Европою до Тиррении [Этрурии]».

Распространение атлантской культуры (по Фробениусу).

Исследования Фробениуса показали, что здесь существовал обычай сохранения трупов (мумий), как в Египте, Перу и у этрусков; найдены следы человеческих жертвоприношений, царила символика чисел, прорицание по внутренностям жертвенных животных, поклонение морскому богу и поклонение богу-Солнцу и богу-Луне. Эту общую атлантскую культуру, по мнению учёного, характеризуют многие черты: строения из грандиозных каменных глыб, арочные своды, стены, покрытые пластинами из меди и изразцов, форма керамических сосудов и орнаментов, высокоразвитая резьба по камню, фигурки из кварца, большие сосуды с ручками, медные и бронзовые фигурки, двойные топоры — мечи правосудия, священный царский паланкин и носилки. К религиозному культу относятся деревянные идолы, символическое изображение руки, восьмилепестковые розетки, кресты.

«Всё это имеет свои аналогии на севере — в Средиземноморье», — говорит Фробениус, и, по его мнению, «составляет один культурный комплекс, доказывающий существование общей культуры — атлантской», которую он будто бы и открыл у йорубов.

Учёный утверждал, что в древнейшие времена здесь было большое государство, в которое входил и Бенин. Почти на границе с Бенином лежат развалины древнего священного города Ифе, где среди пальм и огромных каменных глыб производились раскопки. Там же находится священная роща, где учёный нашёл прекрасно сделанную бронзовую голову морского бога Олокуна — Посейдона.

Цари Бенина вели свой род из У́фы, когда всё это царство ещё называлось У́фой, объединяло все страны Золотого и Невольничьего берегов, простираясь на восток до Нигера. Ифе был религиозным центром страны, и морской бог Олокун-Посейдон считался основателем этого города. По мифологии йорубов, Олокун делил своё господство на небесах с пятнадцатью другими богами Правили страной цари-жрецы, как в Египте, на острове Крите, в Перу и Мексике.

Мифология йорубов имеет сходство и с религией этрусков: то же почитание Горгоны — властительницы морских вод, почитание знаков плодородия, обычай сохранения трупов, деление неба на шестнадцать областей, в каждой из которых царило особое божество, и поклонение морскому богу.

Всё это: большие города с храмом главного бога на центральной площади, сходство резьбы по дереву, одинаковые символы и мифы, — по Фробениусу, было и в догреческом Средиземноморье.

0|1|2|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua