Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

А Скляров Обитаемый остров Земля

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13|14|15|16|17|18|19|20|

И более того, аналогичная картина «оторванности» культурных видов от регионов распространения их «диких» форм наблюдается еще у целого ряда растений (горох, нут, лен, морковь и т.д.)!!!

Ничего себе парадокс выясняется: на родине «диких» сортов не оказывается следов их окультуривания, которое осуществляется в каком-то другом месте, где «диких» форм уже нет!..

Одной из популярных теорий в принятой историками картине прошлого человечества является версия одного народа, который «открыл» земледелие, и затем уже от него данное искусство разошлось по всей Земле. Вот и представьте эту самую картину: бегает по всему земному шарику некий народ, бросая уже окультуренные растения на старом месте, по пути – в следующем месте – прихватывает новые «дикие» растения, и, остановившись уже в третьем месте, возделывает эти новые растения, каким-то образом умудрившись по дороге (без всяких промежуточных стадий!!!) окультурить их...

Бред, да и только...

Гораздо более логичным оказывается вывод, что здесь мы снова ощущаем сильнейший запах серы и имеем дело в действительности с явными следами деятельности богов – представителей инопланетной цивилизации, которые и модифицировали дикие виды растений с помощью методов генной инженерии.

Любопытный, между прочим, получается парадокс. Ныне ширится движение против использования генетически измененных продуктов... Чего спрашивается?.. Да ведь мы выросли на них!.. На этих самых генетически измененных продуктах!.. Правда, измененных не нами…

Впрочем, как раз об этом говорят древние легенды и предания.

Наши предки были абсолютно уверены в том, что все произошло по инициативе и под контролем богов, спустившихся с небес. Именно они – эти самые «боги» – дали человеку уже готовые сельскохозяйственные культуры и обучили людей приемам земледелия. И весьма примечательным является тот факт, что данная точка зрения господствует абсолютно во всех известных районах зарождения древних цивилизаций, связанных с земледелием. Нигде, ни в каких мифах и легендах, человек даже не пытается поставить себе или своим предкам в заслугу выведение культурных растений!!!

* * *

Другими выводами Вавилова мы еще воспользуемся позднее, а сейчас вернемся к нашим «богам»…

Как следует из приведенных ранее текстов, прибывшая на Землю группа занималась не только собственным пропитанием. И если выращивать растения можно и «в котловинах», то фразу «мы все на рудниках», произносимую взбунтовавшимися богами, к сельскохозяйственным работам никак отнести нельзя. Эта фраза вполне определенно указывает на добычу каких-то полезных ископаемых. «Полезных» прежде всего, конечно, для самих богов…

«Войну вам объявить из нас желает каждый! Мы все... на рудниках; и труд наш непосильный вконец нас изнуряет, работа тяжела, страданья велики».

«Довольно!.. Мольбы и стоны и удары палок из темных подземелий копей доносились»

В принципе, это также укладывается в рамки стратегии сугубо безразлично-потребительского отношения инопланетной цивилизации к ресурсам нашей планеты. Но что именно они добывали?..

Ситчин выдвигает версию, что в древних преданиях речь идет о добыче золота. И надо сказать, что не без оснований. Скажем, Конелес, развивая версию Ситчина, приводит весьма любопытные данные по этому поводу.

«Инженеры горнодобывающей промышленности в Родезии, также как и в Южной Африке, часто находили залежи золота путем розыска доисторических копей... Зная, что многие из «новых» перспективных мест разработки минеральных ресурсов Южной Африки использовались людьми еще в глубокой древности, Англо-Американская Корпорация снарядила археологические экспедиции для проведения раскопок на месте намечающегося строительства шахт, прежде чем современное оборудование уничтожит все следы проводившихся там в древности горнодобывающих работ. В опубликованном в журнале «Оптима» отчете Адриана Боше и Пьера Бомона о южно-африканских археологических находках говорилось, что ученые открыли множество слоев, имевших признаки древних и доисторических копей и содержавших человеческие останки. Анализ угля, доставленного в качестве образца с места раскопок, проведенный в Йельском Университете и Университете Кронингена (Голландия), позволил установить, что период образования этих слоев можно определить в рамках от 2000 года до нашей эры до... 7690 года до нашей эры.

Недоверчивые ученые начали раскопки в том месте, где по нескольким признакам, была начата горнодобывающая деятельность. Образец каменного угля был послан на анализ в Кронингенскую лабораторию. Результат превзошел все ожидания: 41250 год до нашей эры, плюс-минус 1600 лет!

Ученые Южной Африки затем взяли образцы почвы в окрестностях доисторических копей на юге Свазиленда. Внутри найденных пещер, где велась разработка горных пород, археологи обнаружили прутья, листья, траву и даже перья, – все это, очевидно, использовалось древними рудокопами в качестве постели. На уровне слоя, датированного примерно 35000 годом до нашей эры, были найдены также кости с оставленными на них каким-то острым предметом отметинами, которые свидетельствовали о том, что «человек умел считать даже в столь отдаленное время». Другие останки отодвигают временные рамки этого периода примерно к 50000 году до нашей эры.

Полагая, что «начало эпохи появления первых копей в Свазиленде в действительности относится к промежутку от 70000 до 80000 лет до нашей эры», два ученых высказали гипотезу о том, что «Южная Африка находилась на переднем крае самых передовых технологий и изобретений еще с 100000 года до нашей эры» (В.Конелес, «Сошедшие с небес и сотворившие людей»).

Оставим в стороне вопрос о точности датировок, равно как и явное стремление Конелеса вслед за упоминаемыми им исследователями опуститься как можно дальше вглубь времени в этих датировках. Сконцентрируемся на самом факте наличия свидетельств интереса к масштабной добыче золота в древние времена. Почему-то для древних рудокопов золото было весьма нужно, раз они его добывали в столь немалых количествах, что свидетельства этой добычи сохранились до сих пор…

Следует отметить, что вообще сам факт значительного интереса к золоту и его высокой стоимости на протяжении практически всей истории человечества вызывает сильное недоумение. Почему этот желтый металл имел и продолжает иметь столь большую ценность?.. Цены на само золото и на изделия из него многократно превышают реальные расходы как на добычу металла, так и на изготовление из него каких-либо предметов. Также многократно превышают они и бытовую ценность этих предметов. Реальных объективных причин этого явного завышения стоимости просто нет. Если и есть сколь-нибудь существенная польза от данного металла, то лишь в областях, связанных с высокими технологиями – в радиоэлектронике, химической промышленности и тому подобное. Но и там его стоимость завышена как минимум в несколько раз…

А зачем золото могло настолько сильно понадобиться людям с примитивными технологиями?..

Помнится, несколько десятилетий назад господствовала та точка зрения, согласно которой золото ценилось из-за того, что благодаря его свойствам (относительно низкой температуре плавления, высокой ковкости и т.п.) даже с помощью примитивных технологий из него можно было изготавливать орудия труда и бытовые предметы. Эта версия даже излагалась в школьных учебниках.

Ныне же эта точка зрения представляется, как минимум весьма сомнительной. Похоже, это понимают и сами историки, поскольку последнее время она уже не выходит на первый план.

Действительно, орудия труда из камня (топоры, ножи и т.п.) гораздо более прочны, гораздо более долговечны и гораздо более эффективны при обработке других материалов, нежели те же орудия труда, но сделанные из золота. В результате, каменные орудия постепенно вытесняются из обихода лишь с освоением бронзы, а это – куда более позднее время, нежели освоение добычи золота.

Бытовые предметы из золота, конечно, выглядят более привлекательными, чем изготовленные, например, из глины. Однако и проблем с их изготовлением несравненно больше – нужно добыть металл, переплавить, обработать… С керамикой все на несколько порядков проще. Удобнее она и в эксплуатации. И опять мы видим ту же картину – гончарное производство появляется на очень ранних стадиях развития человеческой цивилизации и не прекращается вплоть до наших дней. А изделия из казалось бы совсем простой глины порой даже превосходят по красоте золотые блюда, чаши и прочие бытовые предметы…

Логичность этих соображений очевидна даже историкам, которые последнее время делают упор прежде всего на ритуальном предназначении золотых изделий. Но что такое по своей сути «ритуальное предназначение»?.. Это – не абстрактное «поклонение» богам, а прежде всего жертвоприношение им!.. Говоря другими словами, просто приношение богам!.. Дань, если хотите…

«Преклонение человека перед золотом уходит своими корнями в глубокую древность, к периоду возникновения цивилизации и зарождения религии – к его контактам с древними богами. Боги Шумера требовали, чтобы им подносили еду на золотых подносах, вино и воду – в золотых сосудах, и просто обожали всяческие золотые украшения. Когда израильтяне покидали Египет в такой спешке, что у них не было времени прихватить с собой ломоть хлеба, не смея ослушаться приказа богов, они забрали из Египта все золотые и серебряные изделия» (В.Конелес, «Сошедшие с небес и сотворившие людей»).

Пожалуй, наиболее показательны в этом отношении южноамериканские инки, которые вообще не использовали золото в бытовых нуждах, хотя и добывали его в колоссальных количествах. Изумительные по своей красоте чаши, блюда, доспехи и прочие изделия из этого металла просто… складировались в ожидании прихода богов! Если же и вынималось из запасников что-то, то исключительно опять-таки для религиозных церемоний!.. И каково же было изумление инков при появлении алчных до золота испанцев. Индейцы никак не могли понять безрассудства конкистадоров в стремлении овладеть золотом в любом его виде, ведь инкам оно было не нужно, и приготовили они его как раз для пришельцев – для тех, кого они приняли за богов!..

Возникает закономерный вопрос: а почему боги были столь же алчны до золота?.. Масштабы его добычи явно превосходят сугубо бытовые нужды. Тем более, что добыча его началась, судя по всему, уже в тот период, когда перед богами стояла задача выживания на чужой планете!.. Задача куда более насущная…

К сожалению, здесь мы не располагаем какими-либо хотя бы косвенными фактами и вынуждены ограничиться лишь голыми предположениями.

Трудно представить себе какой-нибудь вид двигателя, в котором золото использовалось бы в качестве топлива. Также вызывает сильное сомнение, что богам золото было нужно в таком количестве для починки или модернизации своего космического корабля. Скорее всего, золото представляло немалую ценность на их родной планете, и задачей масштабной добычи было все-таки обогащение. Либо для того, чтобы откупиться за собственные грехи; либо для того, чтобы эти грехи усилить – прикупить на добытое богатство новых сторонников и попытаться вновь захватить власть в «Небесном царстве» силой. Либо просто вернуться домой богатыми в случае прощения…

Неизвестно также, что еще добывали боги в подземных шахтах и открытых «котловинах». Никто толком подобных исследований еще не проводил. А древние мифы по этому поводу хранят полное молчание…

* * *

Как бы то ни было, по приказу одних богов другие боги трудились в поте лица, не покладая рук. Видимо, перетрудились, поскольку в конце концов взбунтовались. В результате чего было принято решение создать раба в виде человека, каковое решение и воплотили в жизнь. И благополучно переложили тяготы и заботы на это свое создание…

Кстати, попутно боги частично решили для себя и проблему с малым количеством представительниц прекрасного (то есть женского) пола. Как говорят древние мифы, описывающие дальнейшие события, боги-мужчины не гнушались половых контактов с женщинами-людьми. Подобных событий в легендах и преданиях просто масса. И между прочим, описаний «обратных» контактов – то есть половых контактов между мужчиной-человеком и женщиной-богом – очень немного. Они тоже есть, но все-таки их кардинально меньше…

Пожалуй, здесь стоит отметить только еще один момент. Если по шумерским преданиям для создания человека использовалась просто некая «суть» некоего бога, то по другим версиям этого же мифа для данной операции использовалась «суть» (в виде «крови», «костей» или другого источника генетического материала) того бога, который стоял во главе зачинщиков бунта!.. Одним выстрелом двух зайцев – и главаря ликвидировали, и сами причины бунта устранили…

Получается, что мы не просто созданы, а созданы в качестве рабов из «говорящей мартышки» и «провинившегося» бога!.. Созданы для того, чтобы работать, работать и еще раз работать. И только лишь для этого. Ничто другое богов-создателей не интересовало. По крайней мере на этом этапе…

И с созданием человека боги (то есть представители инопланетной цивилизации) переходят от безразличного отношения к местным обитателям к стадии их откровенной эксплуатации

Неприятно?.. Конечно.

Унизительно?.. Несомненно!..

Увы. Родителей не выбирают…

* * *

Кому и зачем понадобилась битва за урожай?..

Итак, боги создали человека для того, чтобы он на них работал. Трудно определенно сказать, заменил ли человек богов в шахтах и на рудниках – тут данных для объективной проверки не хватает. Точнее: их практически нет…

Гораздо лучше дело обстоит со свидетельствами того, что представители инопланетной цивилизации все-таки переложили на людей заботы по обеспечению богов продовольствием. И в связи с этим обращает на себя внимание такое важнейшее событие в нашем прошлом, которое связано с «возникновением» земледелия. Тем более, что, как мы уже видели ранее при анализе особенностей основных культурных растений, событие это явно не обошлось без прямого участия богов.

Однако для начала забудем на время про этих самых богов и посмотрим на появление земледелия с более привычной точки зрения, в которой вмешательство некоей внешней силы (в лице представителей инопланетной цивилизации) не предусматривается, а считается естественным и закономерным результатом сугубо «внутреннего» развития человеческого сообщества.

* * *

Земледелие – один из основных и важнейших элементов человеческой цивилизации как таковой. Это, по сути, аксиома современного взгляда на нашу историю. Именно с освоением земледелия и переходом к сопутствующему ему оседлому образу жизни связано формирование того, что мы понимаем под терминами «общество» и «цивилизация». Там, где не было перехода к земледелию, не возникала и цивилизация. И даже наше современное промышленное и технологически развитое общество, как ни крути, немыслимо без сельского хозяйства, обеспечивающего питанием миллиарды людей.

Вопрос о том, как и почему первобытные люди перешли от охоты и собирательства к возделыванию земли, считается давно решенным и входит в такую науку как политэкономия довольно скучным разделом. Любой мало-мальски грамотный школьник сможет изложить вам свою версию данного раздела, включенного в упрощенном варианте в курс древней истории.

Вроде бы все ясно: первобытный охотник и собиратель очень сильно зависел от окружающей его природы. Вся жизнь древнего человека была борьбой за существование, в которой львиную долю времени занимал поиск пищи. И вследствие этого весь прогресс человека ограничивался довольно незначительным совершенствованием орудий добычи средств пропитания.

На каком-то этапе (согласно принятой точке зрения) рост численности людей на нашей планете привел к тому, что охота и собирательство уже не могли прокормить всех членов первобытной общины, которой оставался единственный выход: освоить новую форму деятельности – земледелие, для чего требовался, в частности, оседлый образ жизни. Переход же к земледелию автоматически стимулировал развитие технологий, орудий труда, методов строительства стационарного жилья, формирование социальных норм общественных отношений и т.д. и т.п., то есть явился «спусковым крючком» быстрого продвижения человека по пути цивилизации.

Именно так представляют себе историки «естественный и закономерный» процесс перехода от охоты и собирательства к земледелию. Данная схема кажется настолько логичной и даже очевидной, что все, как-то не сговариваясь, практически сразу приняли ее за истинную, и никто даже не пытался ее подвергнуть сколь-нибудь серьезному сомнению довольно долго…

И все было бы хорошо, но бурное развитие науки в последнее время вызвало активный пересмотр многих «базовых» и, казалось бы, незыблемых ранее теорий и схем. Неожиданно начал трещать по швам и «классический» взгляд на проблему перехода человека от примитивного первобытного существования к земледелию.

* * *

Первыми и, пожалуй, самыми серьезными «возмутителями спокойствия» оказались этнографы, которые обнаружили, что сохранявшиеся до последнего времени первобытные сообщества абсолютно не вписываются в стройную картину, рисуемую политэкономией и исторической наукой. Закономерности поведения и жизни этих примитивных племен не просто оказывались «досадными исключениями», а в корне противоречили той схеме, по которой должно было бы вести себя первобытное общество.

«И этнография, и археология накопили к настоящему времени массу данных, из которых следует, что присваивающее хозяйство – охота, собирательство и рыболовство – часто обеспечивают даже более стабильное существование, чем ранние формы земледелия... Обобщение такого рода фактов уже в начале нашего [XX] столетия привело польского этнографа Л.Кришивицкого к заключению, что «при нормальных условиях в распоряжении первобытного человека пищи более чем достаточно». Исследования последних десятилетий не только подтверждают это положение, но и конкретизируют его с помощью сравнений, статистики, измерений» (Л.Вишняцкий, «От пользы – к выгоде»).

«Балансирование на грани голодной смерти тех, кто вел присваивающее хозяйство, – не характерная, а, напротив, довольно редкая ситуация. Голод для них не норма, а исключение. Это во-первых. Во-вторых, качество питания членов таких групп, как правило, удовлетворяет требованиям самых строгих современных диетологов» (там же).

Такой результат обеспечивается тем, что вопреки устоявшемуся мнению охота и собирательство являются чрезвычайно эффективными видами деятельности.

«Эффективность высокоспециализированного собирательского труда просто поразительна. Даже в тех случаях, когда условия внешней среды были крайне неблагоприятны, первобытный собиратель демонстрировал удивительные способности по обеспечению себя продовольствием» (А.Лобок, «Привкус истории»).

«Присваивающая экономика эффективна не только в том смысле, что она вполне обеспечивает первобытных людей всем необходимым для жизни, но также и в том, что достигается это за счет весьма скромных физических усилий. Подсчитано, что в среднем «рабочий день» охотников-собирателей составляет от трех до пяти часов, и этого, оказывается, вполне достаточно. Притом, как правило, дети не принимают непосредственного участия в хозяйственной деятельности, да и взрослые, особенно мужчины, могут себе позволить отвлечься на день-другой от «прозы будней» и заняться делами более «возвышенными»…» (Л.Вишняцкий, «От пользы – к выгоде»).

Постепенно этнографы пришли к выводу, что жизнь «примитивного» охотника и собирателя на самом деле весьма далека от всепоглощающей и суровой борьбы за существование, каковой ее представляют такие науки как политэкономия и история.

«...данные современных этнографических исследований убедительно свидетельствуют о том, что жизненная практика первобытных племен, сохранивших свою культурную самоидентичность вплоть до настоящего времени, не имеет ничего общего с повседневным изнуряющим трудом земледельческого человека «от зари до зари»... Сам процесс добывания пропитания для первобытного охотника – это именно охота, которая во многом построена на игре и азарте. А что такое охота? Охота – это ведь и есть то, чего «хочется», то, что совершается «в охотку», а не под давлением внешней необходимости. Причем «собирательство» – второй традиционный для первобытного человека источник пропитания – это тоже своеобразная «охота», игра, азартный поиск, но никак не изнуряющий труд» (А.Лобок, «Привкус истории»).

Это может понять и прочувствовать любой – в современном обществе в лес по грибы и ягоды отправляются гораздо чаще из-за азарта поиска, нежели для обеспечения себя едой. А охота вообще превратилась в развлечение людей с материальным достатком. И то, и другое уже давно рассматривается вовсе не как труд, а как отдых.

«Даже при самых больших расходах энергии охотник может не чувствовать усталости: ему дает силы энергия естественного азарта. И наоборот: земледелец способен испытать удовлетворение от вида собранного урожая, но сам процесс возделывания земли воспринимается им как тягостная необходимость, как тяжелый труд, смысл которого можно обнаружить только в будущем урожае, ради которого только и совершается «жертвоприношение труда»» (там же).

Человек – ну, или точнее будет сказать (особенно в свете версии «создания» человека богами), его «животный» предок – сотни тысяч и миллионы лет занимался охотой и собирательством, в результате чего в его психике (в той его части, которая является наследуемой) закрепились соответствующие структуры – архетипы, вызывающие азарт и удовольствие от самого процесса охоты и собирательства. Собственно, механизм работы этих структур-архетипов во многом аналогичен механизму инстинкта животного, которого данный инстинкт спасает от голодной смерти.

Напротив, чуждая человеку и его психике деятельность, «неестественная» для его природы, неизбежно будет вызывать у него неудовольствие. Поэтому тягостность и изнурительность земледельческого труда свидетельствует, в частности, и об определенной «неестественности» этого труда для человека или, уж по крайней мере, о весьма непродолжительном характере этого рода деятельности для человеческого вида.

* * *

Но ради чего тогда совершается это «жертвоприношение труда»?.. Действительно ли игра стоит свеч ?.. Какие преимущества в сравнении с первобытным охотником-собирателем получает земледелец?.. И получает ли вообще?..

Согласно принятой точке зрения, земледелец борется за урожай, чтобы по окончании его сбора обеспечить себе сытую и стабильную праздную жизнь до следующего сезона работ. Однако, когда рассматривается вопрос о переходе от охоты и собирательства к земледелию, мы подсознательно представляем современное развитое сельское хозяйство и как-то забываем, что речь идет вовсе не о нем, а об архаичном, примитивном земледелии.

«...раннее земледелие чрезвычайно трудно, а его эффективность весьма и весьма невысока. Искусство земледелия – это слишком трудное искусство, чтобы новичок, лишенный опыта, мог бы достичь сколько-нибудь серьезных успехов» (А.Лобок, «Привкус истории»).

«...базовой земледельческой культурой неолитического человека в тех случаях, которые привели в конце концов к возникновению самого феномена цивилизации, становятся злаковые. Но отнюдь не сегодняшние злаковые, за которыми тысячелетия истории культурного земледелия, а дикая пшеница-однозернянка или двузернянка, а также двурядный ячмень, именно эти дикие растения начинает приручать неолитический человек. Пищевая эффективность этих растений не слишком высока – много ли зерна получишь, даже если засеешь ими большое поле! Если бы проблема действительно состояла в поиске новых источников пропитания, естественно было бы предположить, что агротехнические эксперименты начнутся с растениями, имеющими крупные плоды и дающими большие урожаи уже в диких своих формах» (там же).

Любопытный факт: даже в «неокультуренном» состоянии клубнеплоды в десять и более раз превосходят злаки и зернобобовые по урожайности. Однако древний человек по каким-то неведомым историкам причинам вдруг игнорирует этот факт, находящийся в буквальном смысле у него под носом.

При этом, первооткрыватель-земледелец почему-то считает, что ему мало дополнительно взваленных на себя трудностей по выращиванию растений, и еще больше усложняет себе задачу, вводя еще и самую сложную технологию обработки урожая, какую только можно было придумать.

«Зерно – чрезвычайно трудоемкий продукт не только с точки зрения выращивания и сбора урожая, но и с точки зрения его кулинарной обработки. Прежде всего приходится решить проблему вышелушивания зерна из прочной и твердой оболочки, в которой оно находится. А для этого требуется специальная каменная индустрия – индустрия каменных ступ и пестиков, с помощью которых и осуществляется данная процедура» (там же).

Но «...главные трудности начинаются потом. Полученные цельные зерна древние земледельцы растирают в муку на специальных каменных зернотерках – своеобразных ручных «жерновах», и степень трудоемкости этой процедуры, пожалуй, не имеет себе равных. Казалось бы, снова загадка: ведь куда проще сварить кашу и не мучиться с превращением зерен в муку. Тем более что питательная ценность от этого отнюдь не страдает. Однако факт остается фактом: начиная с X тысячелетия до новой эры «злаковое человечество» создает целую индустрию зернотерок, превращающих зерна в мукý, а сам процесс обработки зерна – в настоящую мýку» (там же).


Рис. 175. Каменные зернотерки ольмеков

Что же получает этот «герой-землепашец» в обмен на ударное преодоление как бы самому себе состроенных затруднений ?..

По принятой в политэкономии и исторической науке точке зрения, с переходом к земледелию человек будто бы решает свои продовольственные проблемы и становится менее зависимым от капризов окружающей природы. Однако объективный и непредвзятый анализ категорически отвергает это утверждение – на самом деле жизнь только усложняется!.. По множеству параметров раннее земледелие вовсе не улучшает, а ухудшает условия существования древнего человека. В частности, «привязывая» к земле и лишая его свободы маневра в неблагоприятных условиях, оно зачастую приводит к периодам голода, практически незнакомым охотникам и собирателям.

«По сравнению с ранними земледельцами, с людьми, осваивающими азы производящего хозяйства, охотники-собиратели во всех отношениях находятся в гораздо более выигрышном положении. Земледельцы больше зависят от капризов природы, так как их экономика не столь гибка, они, по сути, привязаны к одному месту и к весьма ограниченному кругу ресурсов. Рацион их однообразней и в целом бедней. И, конечно, по сравнению с охотой и собирательством хозяйство земледельцев более трудоемко – поля требуют постоянной заботы и ухода» (Л.Вишняцкий, «От пользы – к выгоде»).

«Земледельцы резко теряют в подвижности, в свободе перемещения, а главное, земледельческий труд отнимает очень много времени и оставляет все меньше возможностей заниматься охотой и собирательством «на параллельных» основаниях. И неудивительно, что на ранних ступенях освоение земледелия не только не давало каких бы то ни было преимуществ, но и, наоборот, приводило к заметному ухудшению качества жизни. Стоит ли удивляться, что одним из ближайших следствий перехода к земледелию становится сокращение продолжительности жизни?» (А.Лобок, «Привкус истории»).

«Кроме того, по мнению большинства ученых, земледельческо-скотоводческие поселения, многолюдные и скученные, были в гораздо большей степени, чем стойбища охотников, живших обычно небольшими группами по двадцать пять – пятьдесят человек, подвержены инфекциям» (Л.Вишняцкий, «От пользы – к выгоде»).

Ну и насколько логичным и закономерным выглядит теперь переход наших предков от охоты и собирательства к земледелию?.. Думается, настолько же, насколько «ясной и очевидной» предстает перед нами (в свете вышеперечисленного) общепринятая точка зрения на данный вопрос...

Вне всякого сомнения, она терпит крах абсолютно по всем позициям !!!

Этнографы давно уже убедились в том, что так называемый «примитивный» человек вовсе не так глуп, чтобы ввергать себя в столь суровые испытания, какие возникают на «пути к цивилизованности» через переход к земледелию. Возможно, потому что этот «примитивный» человек не изучал политэкономии…

«Можно считать вполне установленным тот факт, что многие группы охотников-собирателей, живя бок о бок с земледельцами и скотоводами, были хорошо знакомы и с земледелием и скотоводством. Однако это вовсе не повлекло за собой немедленного перехода от охоты к скотоводству, от собирательства – к земледелию» (там же).

«Заимствование... носит сугубо избирательный характер – перенимается лишь то, что легко вписывается в традиционный образ жизни, не нарушает его и не требует коренной перестройки. Скажем, заимствуются орудия, делающие более эффективной охоту. Например, в Южной Африке, судя по археологическим данным, бушмены соседствовали со скотоводами-готтентотами уже, по крайней мере, с начала нашей эры и, следовательно, не менее двух тысячелетий имели под боком «наглядное пособие» по изучению производящего хозяйства. И что же? Лишь в нашем столетии стали они переходить от привычного существования за счет охоты и собирательства к новым для них формам жизнеобеспечения. И делают это лишь под давлением суровой необходимости – в условиях быстро скудеющей природы» (там же).

В свете выявленных к настоящему времени недостатков перехода к земледелию становится абсолютно ясно, почему этнографы не обнаружили у охотников-собирателей никакого стремления начать жизнь по образу и подобию своих соседей земледельцев. Плата за «прогресс» оказывается слишком высокой, да и сам прогресс сомнительным.

И дело вовсе не в лени, хотя «лень» и могла внести свой вклад... Афоризм «человек по своей природе ленив» имеет глубинную основу – человек, как любая другая живая система стремится к желаемому результату, пытаясь израсходовать как можно меньше энергии. Поэтому ради обеспечения себя едой ему просто нет смысла бросать охоту и собирательство и переходить к изнуряющему труду земледельца.

Но с какой же стати вольные охотники и собиратели на заре нашей истории все-таки отказались от традиционных форм самообеспечения продовольствием и водрузили на себя ярмо тяжелейшего труда? Может быть, в силу каких-либо чрезвычайных обстоятельств и под их давлением наши далекие предки вынуждены были оставить благостную и спокойную жизнь потребителей природных даров и перейти к полному изнурительного труда существованию земледельца ?..

* * *

Археологические данные свидетельствуют о том, что попытка освоения земледелия, например, на Ближнем Востоке (X-XI тысячелетия до новой эры) происходила в условиях последствий некоего катаклизма глобального масштаба, сопровождавшегося резким изменением климатических условий и массовым вымиранием представителей животного мира. И хотя непосредственно катастрофические события, которые соотносимы как раз со Всемирным Потопом, имели место в XI тысячелетии до нашей эры, их «остаточные явления» прослеживаются археологами еще в течение нескольких тысячелетий.

Естественно, что в условиях сокращения (из-за катаклизма) «кормовой базы» – и особенно в условиях «демографического взрыва», то есть в условиях быстрого роста численности людей – вполне могла возникнуть ситуация острого дефицита пищевых ресурсов для наших предков, вынужденных вследствие этого осваивать новые способы обеспечения себя питанием. На это и опирается принятая историками точка зрения. Однако есть некоторые сомнения в том, что события разворачивались именно по этому сценарию.

Во-первых, катастрофические последствия событий XI тысячелетия до нашей эры – то есть последствия Всемирного Потопа – имели глобальный характер и, конечно же, затронули не только представителей флоры и фауны, но и самого человека. Оснований же считать, что человечество (в его примитивной, природной стадии существования) пострадало намного меньше окружающего его живого мира – нет никаких. То есть, численность населения должна была также резко сократиться, тем самым ощутимо компенсировав сокращение «кормовой базы».

Об этом, собственно, сообщают дошедшие до нас в мифах и легендах описания событий: буквально у всех народов сквозит одна мысль – при Потопе выжили лишь немногие.

Во-вторых, естественной реакцией примитивных племен, занимающихся охотой и собирательством, на сокращение «кормовой базы» является в первую очередь поиск новых мест, а не новых способов деятельности, что подтверждается многочисленными этнографическими исследованиями.

В-третьих, даже с учетом произошедших изменений климата «дефицит кормовой базы» не мог продолжаться долго. Природа же не терпит пустоты – экологическую нишу вымирающих растений и животных тут же занимают другие...

Но если восстановление естественных ресурсов вдруг почему-то и не происходило так быстро, как это реально бывает в природе, все равно оно требует гораздо меньше времени, чем освоение и развитие целой системы техники земледелия. А ведь ее еще предварительно надо и «открыть» каким-то образом!..

В-четвертых, также нет никаких оснований полагать, что в условиях сокращения «кормовой базы» будет наблюдаться резкий всплеск рождаемости. Примитивные племена близки к окружающему животному миру, и поэтому в них сильнее сказываются природные механизмы саморегуляции численности. Увеличение рождаемости в условиях оскуднения природных ресурсов если и случается, то приводит в том числе и к увеличению смертности – в результате баланс в целом сохраняется.

И поэтому, хотя идея об определяющей роли роста населения в освоении земледелия и развитии культуры далеко не нова, этнографы до сих пор ее не принимают – у них достаточно фактических оснований для серьезных сомнений...

Таким образом теория «демографического взрыва» в качестве причины перехода к земледелию также не выдерживает никакой критики. И единственным ее аргументом остается факт сочетания земледелия с большой плотностью населения.

«На всем земном шаре эти горные районы Азии и Африки [где зародилось земледелие] и до сих пор представляют самые заселенные места. Еще более это было выражено в недалеком прошлом... Если вычесть в Персии, Афганистане, Бухаре бесплодные пустынные и безводные горные районы, недоступные культуре скалы, каменные осыпи, область вечных снегов, если учесть здесь плотность населения по отношению к доступным культуре землям, мы получим густоты, превышающие самые культурные районы Европы» (Н.Вавилов, «Центры происхождения культурных растений»).

Но наличие связи само по себе еще не определяет направленность этой связи. Так может быть, не следует ставить все с ног на голову и путать причину со следствием?.. Гораздо более вероятным является то, что именно переход к оседлому образу жизни на основе земледелия привел к «демографическому взрыву» и росту плотности заселения, а не наоборот. Ведь охотники и собиратели стремятся избегать большой скученности, затрудняющей их существование...

Еще более в версии возникновения земледелия из-за сокращения «кормовой базы» заставляет усомниться география древнего земледелия. Согласно исследованиям Н.Вавилова, подавляющее большинство из известных культурных растений ведет свое происхождение всего из семи очень ограниченных по площади основных очагов.


Рис. 176. Очаги древнего земледелия по данным Н.И.Вавилова

(1 – Южномексиканский; 2 – Перуанский; 3 – Абиссинский; 4 – Переднеазиатский; 5 – Среднеазиатский; 6 – Индийский; 7 – Китайский)

«Как можно видеть, зона начального развития главнейших культурных растений приурочена в основном к полосе между 20 и 45о северной широты… В старом Свете эта полоса идет поширотно, в новом Свете по меридиану в соответствии с общим направлением главных хребтов» (Н.Вавилов, «Мировые очаги (центры происхождения) важнейших культурных растений»).

«Географическая локализация первичных очагов земледелия очень своеобразна. Все семь очагов приурочены преимущественно к горным тропическим и субтропическим областям. Новосветские очаги приурочены к тропическим Андам, старосветские – к Гималаям, Гиндукушу, горной Африке, горным районам средиземноморских стран и к горному Китаю, занимая в основном предгорные области. В сущности, только узкая полоса суши земного шара сыграла основную роль в истории мирового земледелия» (Н.Вавилов, Проблема происхождения земледелия в свете современных исследований»).

Скажем, во всей Северной Америке южномексиканский очаг древнего земледелия занимает лишь около 1/40 всей территории обширного континента. Примерно такую же площадь занимает перуанский очаг по отношению ко всей Южной Америке. То же можно сказать о большинстве очагов Старого Света. Процесс возникновения земледелия оказывается прямо-таки «неестественным», поскольку за исключением этой узкой полосы нигде (!!!) в мире даже не было попыток перехода к земледелию!..

Однако есть еще очень странная деталь. Все эти очаги, которые являются, по сути, центрами древнего земледелия, обладают весьма схожими климатическими условиями тропиков и субтропиков. Но…

«…тропики и субтропики представляют оптимум условий для развертывания видообразовательного процесса. Максимум видового разнообразия дикой растительности и животного мира явно тяготеет к тропикам. Особенно это наглядно можно видеть в Северной Америке, где южная Мексика и Центральная Америка, занимая относительно ничтожную площадь, включают больше видов растений, чем весь необъятный простор Канады, Аляски и соединенных Штатов, взятых вместе (включая Калифорнию)» (там же).

Это определенно противоречит теории «дефицита кормовой базы» в качестве причины освоения земледелия, поскольку в этих условиях имеет место не только множественность видов, потенциально пригодных для сельского хозяйства и окультуривания, но и изобилие вообще съедобных видов, способное вполне обеспечить собирателей и охотников... Кстати, Н.Вавилов заметил и это:

«До сих пор в Центральной Америке и Мексике, также в горной тропической Азии, человек использует множество диких растений. Не всегда здесь легко разграничить культурные растения от соответствующих им диких» (там же)…

Таким образом получается весьма странная и даже парадоксальная закономерность: земледелие возникло почему-то именно в наиболее изобильных районах Земли, – там, где предпосылок для голода было меньше всего. И наоборот: в регионах, где сокращение «кормовой базы» могло быть наиболее ощутимым и должно было (по всей логике) являться существенным фактором, влияющим на жизнь человека, никакого земледелия не появилось!..

В связи с этим забавно было в Мексике – где располагается один из центров древнего земледелия – слушать рассказ гидов о том, на что идут разные части местных съедобных кактусов. Помимо возможности приготовления из этих кактусов массы всевозможных блюд (весьма вкусных между прочим), из них можно извлекать (даже не изготавливать, а именно всего лишь извлекать) нечто типа бумаги, добывать иголки для бытовых нужд, выдавливать питательный сок, из которого приготавливается местная бражка, и так далее и тому подобное. Можно просто жить среди этих кактусов, за которыми не требуется практически никакого ухода, и совершенно не тратить время на весьма хлопотное выращивание маиса (т.е. кукурузы) – местной зерновой культуры, которая, кстати, тоже представляет собой результат весьма нетривиальной селекции и манипуляций с генами своих диких прародителей…

И еще один важнейший вывод Вавилова. Его исследования показали, что разные очаги древнего земледелия, непосредственным образом связанные с возникновением и первых человеческих культур, появились фактически независимо друг от друга!..

«Совершенно ясно, что эти культуры, основанные на разных родах и видах растений, возникли автономно... Им свойственны весьма различные этнически и лингвистически группы народов. Им свойственны разные типы сельскохозяйственных орудий и домашних животных» (Н.Вавилов, «Проблема происхождения земледелия в свете современных исследований»).

* * *

Итак, что же в итоге?..

Первое. С точки зрения обеспечения пищевыми ресурсами, переход древних охотников и собирателей к земледелию является крайне невыгодным, но они все-таки совершают его.

Второе. Земледелие зарождается именно в наиболее изобильных регионах, где полностью отсутствуют какие-либо естественные предпосылки для отказа от охоты и собирательства.

Третье. Переход к земледелию осуществляется в зерновом – самом трудоемком его варианте.

Четвертое. Очаги древнего земледелия территориально разделены и сильно ограничены. Различие культивируемых в них растений указывает на полную независимость этих очагов друг от друга.

Пятое. Сортовое разнообразие основных зерновых культур обнаруживается на самых ранних стадиях земледелия при отсутствии каких-либо следов «промежуточной» селекции.

Шестое. Древние очаги возделывания целого ряда культурных растительных форм почему-то оказались географически удалены от мест локализации их «диких» сородичей.

В целом, подробный анализ камня на камне не оставляет на «логичной и ясной» точке зрения, принятой историками, а вопрос возникновения земледелия на нашей планете из скучного раздела политэкономии переходит в разряд самых загадочных страниц нашей истории. И достаточно хоть немного окунуться в ее подробности, чтобы понять всю невероятность случившегося.

Этот вывод о невероятности такого кардинального изменения всего образа жизни людей, связанного с переходом, по сути, от присваивающего к производящему способу существования, в корне противоречит установке на поиск неких его «естественных причин». С точки зрения автора, именно поэтому проваливаются и попытки модификации «классического» взгляда политэкономии – любые новые варианты «естественного» объяснения возникновения земледелия оказываются зачастую даже хуже старой версии.

Но в таком случае, почему же случилось то, что случилось? Ведь оно все-таки произошло, несмотря на всю невероятность... Достаточно очевидно, что для этого должны были быть веские причины. И причины эти не имеют никакого отношения к проблеме создания новых ресурсов питания. По крайней мере в том что касается ресурсов питания для человека…

* * *

Ну что ж…

Обратимся в очередной раз к «показаниям очевидцев», то есть к древним легендам и преданиям…

Наши предки были абсолютно уверены в том, что все произошло по инициативе и под контролем богов, спустившихся с небес. Именно они – эти боги – положили вообще начало человеческим цивилизациям как таковым, предоставили людям сельскохозяйственные культуры (полученные из диких сортов методами генной инженерии – см. ранее) и обучили приемам земледелия.

Весьма примечательным является тот факт, что нигде, ни в каких мифах и легендах, человек даже не пытается поставить себе или своим предкам в заслугу освоение сельского хозяйства!.. Это происходило исключительно по инициативе богов и под их непосредственным руководством.

Второй примечательный факт: данная точка зрения на происхождение земледелия господствует абсолютно во всех известных районах зарождения древних цивилизаций.

В Мексику кукурузу принес великий бог Кецалькоатль. Бог Виракоча обучал земледелию людей в перуанских Андах. Осирис дал культуру земледелия народам Эфиопии (т.е. Абиссинии) и Египта. Шумеров приобщали к сельскому хозяйству Энки и Энлиль – боги, спустившиеся с небес и принесшие им семена пшеницы и ячменя. Китайцам помогали в освоении земледелия «Небесные Гении», а в Тибет «Владыки Мудрости» принесли фрукты и злаки, неизвестные до того на Земле…

Далеко не везде все происходило гладко и спокойно. Что в принципе можно понять – людям этот «дар небес» был не нужен, они итак прекрасно себя чувствовали, занимаясь охотой и собирательством. Но боги особо не церемонились – там, где люди посмели ослушаться всесильных богов (цивилизация, освоившая межзвездные перелеты, естественно, будет казаться всесильной в глазах примитивных человеческих сообществ), боги не гнушались применять силу и даже просто истреблять непокорных. Это делал и Виракоча, и шумерские боги, и индийские…

Показательны в этом плане археологические находки в долине Нила, свидетельствующие о том, что между 13000 и 10000 годами до нашей эры Египет пережил период взлета в сельском хозяйстве (этот феномен получил у историков название «периода преждевременного сельскохозяйственного развития»).

«Вскоре после 13000 года до н.э. среди находок палеолитических орудий появляются каменные жернова и серпы... Во многих поселениях по берегам рек в то же самое время рыба перешла из разряда главных продуктов питания во второстепенные, если судить по отсутствию находок рыбьих костей. Падение роли рыболовства как источника пропитания прямо связано с появлением нового пищевого продукта – молотого зерна. Образцы пыльцы дают основания предполагать, что соответствующим злаком был ячмень...» (Хофман, «Египет до фараонов»; Вендорф, «Предыстория долины Нила»).

«Столь же впечатляющим, как подъем древнего земледелия в долине Нила в эпоху позднего палеолита, является его резкое падение. Никто не знает точно, почему, но вскоре после 10500 года до н.э. ранние лезвия серпов и жернова исчезают; их место по всему Египту занимают каменные орудия охотников, рыболовов и собирателей верхнего палеолита» (там же).

Если для Хофмана и Вендорфа причины «отката назад» не ясны, то для нас они уже понятны – если верны датировки археологических находок, то момент возврата к охоте, рыболовству и собирательству в долине Нила совпадает как раз со временем событий Всемирного Потопа.

Что сделали боги в это время?.. Они сбежали «на небо» – подальше от катаклизма. А людей бросили на произвол судьбы. Но и, вдобавок, на какой-то период времени оставили людей без контроля со своей стороны!..

Что делали уцелевшие при катаклизме люди?.. Им надо было выживать. Они и выживали, вернувшись как раз к наиболее эффективным видам деятельности – охоте, рыболовству и собирательству!..

Любопытно, что в древнеегипетской мифологии активная деятельность богов на территории Египта связывается с периодом правления Осириса. Он вновь «приносит» людям земледелие. А если ориентироваться на данные Манефона, начало правления Осириса приходится примерно на 9700 год до нашей эры. Говоря другими словами, почти три четверти тысячелетия люди были предоставлены сами себе!.. Вполне достаточное время для того, чтобы откат к более привычному и более эффективному образу жизни смог зафиксироваться в археологических находках…

И еще. Если датировки археологов все-таки верны, то мы получаем примерное время «первичного» приобщения жителей долины Нила к земледелию в районе 13 тысяч лет до нашей эры – то есть за несколько тысяч лет до Потопа. А если учесть, что Египет, согласно выводам Вавилова,  представляет собой вовсе не первичный, а лишь вторичный очаг, и земледелие сюда было принесено (предположительно) из района Абиссинии, то боги начали перекладывать на плечи людей заботу о своем пропитании еще раньше.

Когда именно?.. Пока для более-менее точного ответа на этот вопрос данных не хватает. И ситуация усугубляется еще и тем, что Всемирный Потоп неизбежно должен был очень сильно затереть следы самого раннего земледелия. Что, видимо, и произошло в других регионах, где допотопного земледелия не прослеживается…

И последнее.

Полным контрастом к континентам Старого и Нового Света выглядит особняком расположившаяся Австралия.

«Австралия не знала культурных растений до новейшего времени, лишь в XIX в. из состава ее дикой флоры начинают привлекаться такие австралийские растения, как эвкалипты, акации, казуарины» (Н.Вавилов, «Мировые очаги (центры происхождения) важнейших культурных растений»).

Но ведь и в Австралии есть области, условия в которых ненамного хуже, чем условия в известных древних очагах земледелия. А в рассматриваемый период времени (XIII-X тысячелетие до н.э.) климат на планете был более влажным, и пустыни в Австралии явно не занимали столько места. И если бы возникновение земледелия было бы процессом естественным и закономерным, то на этом богами забытом (в прямом и переносном смысле) континенте должны были бы неизбежно наблюдаться хотя бы попытки земледелия. Но там все стерильно...

Такое впечатление, что Австралия была оставлена богами в качестве некоего заповедника или «контрольного экземпляра» для чистоты эксперимента...

* * *

Некоторые последствия

Достаточно очевидно, что для обеспечения пропитанием недостаточно лишь модифицировать некоторые виды растений. Недостаточно даже и создать при этом существо, которому предначертано стать рабом. Надо еще как-то добиться того, чтобы раб понял, что от него требуется, и стал это выполнять…

Ведь как гласят шумерские предания:

«Когда впервые Человек был сотворен, не знал еще он хлеба, не знал еще одежд он, кроме шкур; жевал траву он, словно овцы, и воду из канавы пил».

Аналогичным существом предстает и Энкиду – один из героев «Сказания о Гильгамеше»:

«Покрыто волосом густым его все было тело, спадали, как у женщин, ниже плеч его волосья... Не знал он, из какой страны, какого роду он, носил вместо одежд людских наряды из травы; с газелями жевал траву в степях; играл он с дикими зверьми у водопоя; плескаясь в светлых водах рек, он счастлив сердцем был».

И такое «дикое существо» надо было как-то заставить работать в поле…

Причем заставить так, чтобы не надзирать самому ежеминутно за каждым работником. То есть нужно было создать некую систему, которая функционировала бы сама по себе, с одной стороны, обеспечивая необходимый результат в виде поступления богам необходимой пищи, а с другой стороны, не отвлекая богов по пустякам от их важных божественных дел. По сути, речь шла о том, чтобы кардинальным образом изменить условия существования созданного примитивного рабочего – вывести его из «дикого» состояния и приобщить к сельскому хозяйству со всеми вытекающими отсюда последствиями. А последствий вытекает немало…

Для эффективности земледелия требуется, во-первых, оседлый образ жизни, который заставляет человека задуматься о стационарном жилье и теплой одежде на холодный сезон. А это приводит в конечном счете к стимулированию развития техники строительства, ткацкой индустрии и животноводства (не только в качестве источника продуктов питания).

Во-вторых, занятие земледелием требует целой индустрии специфических орудий труда – плугов, серпов, зернотерок и т.д. и т.п. Соответственно нужны и технологии изготовления этих орудий труда.

В-третьих, собранный урожай надо в чем-то перемещать с поля в закрома и в чем-то же хранить. Естественно, появляется потребность в емкостях, а отсюда прямой выход в том числе и на гончарное производство.

В-четвертых, как уже упоминалось ранее, боги требовали подавать им приношения на золотой посуде, поэтому нужна была и индустрия по производству такой посуды (добыча руд, выплавка металлов и их обработка).

Поскольку же труд земледельца практически не оставляет ему свободного времени, постольку возникает необходимость «армии подсобных работников» (хотя термин «подсобный» тут и не совсем подходит). Отсюда вытекает неизбежность высокой численности земледельческого сообщества, что в свою очередь требует введения целой системы упорядочения общественных отношений, связанной как с разделением труда, так и с организацией функционирования разных частей сообщества. И так далее, и так далее...

Земледелие в итоге оказывается «спусковым крючком» того, что мы привыкли называть прогрессом. И для того, чтобы приобщить людей к сельскому хозяйству, боги должны были дать людям знания и привить навыки по всем вышеперечисленным сферам деятельности, то есть стать прогрессорами в полном смысле этого слова.

Древние легенды и предания как раз и утверждают прямым текстом, что все соответствующие знания и навыки им дали боги – то есть представители инопланетной цивилизации. Причем не только в изготовлении каких-либо предметов и осуществлении производящих видов деятельности. Боги дали людям правила общественного поведения и устройства самого общества. А поскольку часть продуктов питания должна была поставляться представителям инопланетной цивилизации, то и прямого общения людей с богами было не избежать, посему боги также устанавливали правила этого общения, которые мы привыкли называть. культовыми и религиозными обрядами.

Любопытно, что в древних легендах и преданиях нередко можно встретить утверждение, что правила «поклонения» конкретному богу устанавливает сам этот бог…

Все вышесказанное прекрасно согласуется с весьма примечательным фактом – фактом сильнейшей связи земледелия с религией во всех (!!!) древних очагах цивилизации. Фактом, который давно привлекал внимание исследователей, выдвигавших самые разные версии его объяснения, но, как правило, сводившиеся лишь к непонятным «особенностям психики» древних земледельцев…

«...не случайно всякое земледельческое поселение оказывается центрировано религиозным комплексом, религиозным святилищем. Культивирование злаков, начиная с эпохи раннего неолита, это именно культовый процесс, и культовое измерение земледелия, несомненно, являлось одной из глубинных причин его первоначального развития» (А.Лобок, «Привкус истории»).

Эта связь древнего земледелия и религии настолько бросается в глаза, что ее нельзя было не отразить в картине перехода первобытных охотников и собирателей к возделыванию земли. В русле общепринятой версии естественных причин этого перехода считалось, что в основе обожествления атрибутов земледелия лежала его важнейшая роль как способа, обеспечивающего решение проблем питания. Однако, как мы видели, этот главный краеугольный камень всей постройки данной версии оказался сплошной фикцией...

Автор только что приведенной цитаты безусловно прав, отмечая, что связь с религией значительно стимулировала земледелие и являлась одной из важнейших глубинных причин его развития на начальном этапе. Но откуда взялась такая связь, это не объясняет.

А теперь представим себе древнего человека, поклоняющегося не абстрактным сверхъестественным силам, а реально осязаемым богам. И учтем, что, согласно легендам и преданиям, для самого этого человека «поклонение» богам было более конкретизировано и представляло из себя не что иное, как беспрекословное подчинение этим богам и их требованиям. В таких условиях боги «дарят» земледелие и побуждают человека к нему. Как же при этом можно относиться к атрибутам этого «дара», который, как все относящееся к могущественным богам, неизбежно считается «священным»? Конечно же так, как мы подразумеваем под словом «культ». Это вполне естественно.

Более того. Что, собственно говоря, представляет собой в этом случае «религиозное святилище» или «религиозный комплекс»?.. Это либо обиталище бога (дом, если хотите), либо место, где бог периодически появляется с целью забрать жертвоприношения, то есть дань. В том числе и продуктами земледелия, которые и создаются прежде всего для него. Вот и прямые причины концентрации поселений вокруг «религиозных святилищ»…

* * *

Версия земледелия как «дара» богов позволяет в качестве побочного следствия предложить довольно неожиданное решение еще одной загадки прошлого, которая непосредственно связана с ранними этапами становления человеческой цивилизации.

«...еще в прошлом веке лингвисты обратили внимание на то, что в языках многих народов... встречается целый ряд общих черт – в лексике, морфологии и грамматике. Из этого был сделан вывод, опровергнуть который пока не удалось никому, – что народы говорящие или говорившие на таких родственных языках и отделенные сегодня друг от друга тысячами километров, когда-то составляли единое целое, а точнее, имели общих предков. Их предложено было называть индоевропейцами (поскольку потомки заселили большую часть Европы и значительную часть Азии, включая Индию)» (И.Данилевский, «Откуда есть пошла Русская земля...»).

Заметим, что указанный вывод вряд ли вообще удастся кому-либо опровергнуть, если исходить из версии сугубо естественного развития человечества (а именно это по умолчанию и принимается лингвистами). Между тем, если учесть наличие дополнительного внешнего фактора, то вывод лингвистов опровергается довольно легко. Что мы и сделаем чуть позже, а пока чуть подробнее разберемся в том, куда лингвистов привели их изыскания…

«Разработка метода глоттохронологии, позволившего по проценту совпадающих корней в родственных языках установить приблизительное время разделения этих языков, а также соотнесение общих слов, обозначающих технические достижения, с археологическими находками позволили установить время, когда индоевропейская общность начала распадаться. Это произошло приблизительно на рубеже IV-III тысячелетий до новой эры. Начиная с этого времени индоевропейцы стали покидать свою «историческую родину», постепенно осваивая все новые и новые территории» (там же).

Идея о наличии общих предков оказалась настолько увлекательной, что археологи тут же бросились перекапывать весь упомянутый регион от Атлантического океана до Индийского в поисках родины этих общих предков. В результате, в последние десятилетия наши знания о историческом прошлом обогатились ценнейшим материалом. Но вот беда – чем больше копали, тем больше плодилось версий о родине этих самых индоевропейцев.

Но и лингвисты «не стояли на месте»... Окрыленные успехом и популярностью своей гипотезы они тоже принялись «копать», – только не землю, а другие языки. И тут вдруг начало выявляться сходство языков еще большего количества народов, а регион поиска их общей прародины расширился до Тихого океана в Азии и до экваториальных зон Африки.

В итоге, на сегодняшний день уже сложилась и завоевала популярность версия о том, что и сами индоевропейцы наряду со множеством других народов были потомками некоего единого сообщества, говорившего на общем праязыке, от которого (по выводам лингвистов) произошли практически все другие известные языки народов, населяющих практически весь Старый Свет.

«На праязыке, который по своему принципиальному устройству ничем не отличался от любого современного или исторически засвидетельствованного языка, говорило какое-то определенное сообщество, жившее в определенное время в определенном месте» (А.Милитарев, «Какими юными мы были двенадцать тысяч лет назад?!»).

Процесс расселения и разделения потомков исходного сообщества – некоего «пранарода» – на отдельные народы, говорящие на языках, происходящих от единого корня, в представлении лингвистов образует некое «языковое древо».

К настоящему времени имеются две основные версии о месте нахождения этого исходного сообщества – И.Дьяконов считает их прародиной Восточную Африку, а А.Милитарев полагает, что «это те этнические группы, которые создали так называемую натуфийскую мезолитическую и ранненеолитическую культуру Палестины и Сирии XI-IX тысячелетий до новой эры».


Рис. 177. «Языковое дерево»

Выводы лингвистов кажутся на первый взгляд очень логичными и стройными. Причем настолько, что в последнее время в них уже практически никто не сомневается. Редко кто задумывается над «досадными» вопросами, которые чем-то похожи на мелкие занозы – и раздражают, и, в общем-то, не играют особой роли. Хотя вопросов таких набирается вовсе не так уж и мало…

А куда, собственно, делись те народы, которые населяли все громадное пространство Евразии и северной части Африки до прихода потомков упомянутого сообщества?.. Их что, – поголовно истребляли?..

А если «аборигены» были поглощены (не в буквальном смысле слова!) «пришельцами», то каким образом в процессе ассимиляции куда-то пропал без всякого остатка основной понятийный аппарат «аборигенов»?.. Почему основные корни общеупотребительных слов остались лишь в варианте «пришельцев»?.. Насколько возможно такое всеобъемлющее вытеснение одного языка другим?..

Ну, а если попробовать представить себе картину расселения на подобных колоссальных масштабов территориях поподробней, вопросов становится еще больше...

Какая же должна быть толпа, вышедшая из начального пункта маршрута (с «прародины»), чтобы ее хватило на заселение всех пройденных и освоенных регионов?.. Или нужно допустить, что они по дороге плодились как кролики?.. Ведь им надо было не просто осесть каким-нибудь одним родом или племенем, но и подавить (!!!) языковые традиции местного населения (или уничтожить его физически)...

Можно придумать десятки вариантов ответа на эти вопросы. Однако все они только порождают дополнительные сомнения, и «заноза» все-таки остается...

Но есть у версии «пранарода», разошедшегося с единой «прародины», и более серьезные проблемы.

Например, одной из модификаций или составных частей этой версии является гипотеза существования неких ариев. Версию о их существовании в некоем далеком прошлом лингвисты выдвинули как раз на основе сходства языков. Эта версия приобрела колоссальную популярность, благодаря деятельности средств массовой информации и искусственно подогреваемым националистическим настроениям в обществе, которое самые разнообразные «энтузиасты» подкармливали и продолжают подкармливать «работами» по теме то «германо-арийской», то некоей «славяно-арийской расы»...

Но вот, что показательно: несмотря на многолетние усилия огромной армии археологов, пытающихся найти родину этих самых ариев, до сих пор не найдено не то чтобы хоть какого-то поселения – не обнаружено ни единого (!!!) артефакта, который можно было бы уверенно соотнести с предполагаемыми ариями!..

Артефакты должны быть, но их нет!.. Получается, что ариев на самом деле вовсе не было!..

С самой прародиной единого пранарода дело вроде бы обстоит несколько лучше, поскольку тут есть возможность не привязываться заранее к какой-то конкретной культуре. Но есть один очень примечательный факт – варианты местонахождения «единой семьи-прародительницы языков», в точности пересекаются с местами, выделенными Н.Вавиловым в Старом Свете в качестве очагов самого древнего земледелия: Абиссиния и Палестина. В число этих очагов земледелия входят также Афганистан (являющийся одним из вариантов родины индоевропейцев) и горный Китай (прародина народов сино-тибетской языковой группы).

При этом напомним, что Н.Вавилов однозначно и категорично пришел к выводу о независимости различных очагов земледелия друг от друга на ранних их этапах.

Две науки приходят к выводам, противоречащим друг другу! (Может быть, в частности, и поэтому подавляющая часть выводов гениального биолога просто «забывается» и игнорируется.)

Противоречие кажется неразрешимым... Но это опять-таки до тех пор, пока мы довольствуемся лишь выводами, то есть трактовками. А если обратиться не к трактовкам, а к фактам, то картинка серьезно меняется.


Рис. 178. Совпадение «прародины» с очагами древнего земледелия

(«Прародина»: 1 – по А.Милитареву, 2 – по И.Дьяконову. Очаги земледелия: 3 – Переднеазиатский, 4 – Абиссинский)

* * *

Посмотрим более подробно, на чем построены выводы лингвистов, благо они сами уже проделали эту работу...

Сравнивая языки (в том числе и давно уже вымершие) разных народов, исследователи на основе сходства этих языков «восстановили» основной понятийный аппарат праязыка «общих предков». Этот аппарат явно относится к оседлому образу жизни в довольно крупных поселениях (богатая терминология связана с жилищем; широко распространен термин «город») с довольно развитыми социальными отношениями. По сходным общим словам можно уверенно установить наличие семейных отношений, имущественного и социального расслоения, определенной иерархии власти.

Примечательно сходство языков в терминологии, относящейся к сфере религиозного мировоззрения. Встречается общность слов «жертвоприношение», «взывать, молиться», «искупительная жертва»...

Но самое главное: громадное количество сходных терминов относится непосредственно к земледелию!!! Специалисты даже обозначают целые «разделы» по сходству таких слов: обработка земли; культурные растения; термины, связанные с уборкой урожая; орудия и материал для их изготовления...

Интересно также отметить вывод лингвистов о том, что о рыболовстве прямых и надежных свидетельств в языке нет. Этот вывод находится в полном соответствии с заключением Н.Вавилова о начальном развитии земледелия именно в горных районах (где, естественно, природная база для рыболовства была слабовата)...

Все это вроде бы дает достаточно обширный материал для реконструкции жизни древнего народа, жившего на заре цивилизации…

Однако что получается?..

Получается, что некий «пранарод» был уже на весьма высоком уровне своего развития – раз у него было и сельское хозяйство, и социальные отношения, и поселения городского типа и прочее-прочее-прочее!.. Но тогда расселение этого «пранарода» должно было начаться относительно недавно – даже по самым «радикальным» оценкам, никак не более 10-15 тысяч лет назад!.. И при этом потомки этого пранарода должны были умудриться за это время не только расселиться по всей огромной территории как минимум Старого Света, но и стереть все следы языков местных «аборигенов»!..

Картинка вообще выходит за рамки всякого здравого смысла…

Вывод может быть только один: не было никакого родства всех народов, как не было единого их предка с его праязыком!!!

Но как же тогда быть со сходством языков?.. Ведь оно-то точно есть – это факт. А факт требует объяснения.

Однако вот, чего не заметили лингвисты: подавляющее большинство терминов, сходных у разных народов, относится как раз к тем сферам деятельности, которым (согласно древним легендам и преданиям) людей обучали боги!!!

Передавая что-то (предметы, инструменты, технологии) людям, боги, естественно, это что-то называли какими-то терминами. Поскольку же по всем очагам земледелия перечень «дара богов» – согласно тем же «показаниям очевидцев», то есть по легендам и преданиям – практически один и тот же, постольку логично сделать вывод, что «дарящие боги» являлись представителями единой цивилизации (что замечательно согласуется с уже представленной версией инопланетной цивилизации).

А раз так, то следовательно, и термины для того, что передается, эти «боги» используют одни и те же – ведь не будут же они для каждого отдельного человеческого сообщества придумывать новую терминологию. Таким образом мы автоматически получаем сходство понятийного аппарата, связанного с «даром богов», в регионах, весьма отдаленных друг от друга, и у народов, реально не общавшихся между собой.

При этом, если принять версию, что родства-то всех народов на самом деле и не было, то снимается вопрос о непонятной массовости «переселения», как и вопрос о том, куда делось население, существовавшее до новых «пришельцев». Оно никуда не делось, да и переселения не было. Просто все те же «аборигены» получили новые слова, схожие для разных регионов...

Такая неожиданная для многих версия объясняет и тот высокий уровень общества, которому соответствует терминология, схожая у разных народов, что вызывает у самих лингвистов полное недоумение.

«...по лингвистическим данным, материальная культура, общественные и имущественные отношения, даже понятийный аппарат мезолитического и ранненеолитического человеческого сообщества, рисуются более сложными, развитыми, чем можно было ожидать. И совершенно неожиданно – не столь отличными от гораздо лучше изученного раннеписьменного общества конца IV – первой половины III тысячелетия до новой эры, как принято считать» (А.Милитарев, «Какими юными мы были двенадцать тысяч лет назад?!»).

Вывод о высоком уровне развития культуры человеческого общества в мезолите (то есть до Всемирного Потопа) базируется на положении о естественном и постепенном вызревании культуры. Археологических же подтверждений этого вывода нет абсолютно никаких...

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13|14|15|16|17|18|19|20|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua