Дина Виноградова

Родич - бог - демон - снежный человек

Фрагмент книги Д.Виноградова, Н.Непомнящий, А.Новиков. "Неандерталец жив?"

Глава 1

МОЖЕТ БЫТЬ, ТАК ПОЯВИЛСЯ СОВРЕМЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК?

"...нельзя исключить и скрещивания палеоантропа с людьми то там, то тут в глубине тысячелетий"

Б.Ф. Поршнев. "Борьба за троглодитов"

У человека и НЕчеловека родилось несколько, но выжило четверо физически очень сильных, нормальных людей. В нашей современности, во второй половине XIX века на Кавказе, недалеко от Сухуми, произошло как бы генетическое чудо. Вымерший (по учебникам - 36 тысяч лет тому назад) вид примата - неандерталец, широко известный под названием "снежный человек", и современный гомо сапиенс произвели потомство нормальных людей. Зверь, а он, конечно, зверь, а не человек, дав потомство, растворился в человеке.

Сама жизнь произвела живой музей старины, родила раритет. Природа вновь повторила исчезнувшее явление - смешение двух ветвей приматов - неандертальцев и кроманьонцев. (Кроманьонцы с антропологической точки зрения относятся к современному виду человека и резко отличаются от неандертальцев - сообщает справочная литература.)

Четко нарисована картина 36-тысячелетней данности в маленькой газетной заметке. Название ее созвучно знаменитой встрече на Эльбе. Там, где фашистская идея чистой расы - единой, без смешения, рухнула с громким позором. Народы, встретясь с двух сторон на Эльбе, дошли пока лишь только до рукопожатия.

Находка на Эльбе

На островке посреди Эльбы недалеко от Гамбурга случайно обнаружена лобная кость человеческого существа, которого, согласно действующим учебникам, вообще не могло существовать.

Это кость помеси неандертальца с кроманьонским человеком из более позднего периода каменного века. Ей около 36 000 лет, и интересна она, главным образом, тем, что до сих пор полагали, что оба этих человеческих типа никогда не скрещивались.

Учитывая установленный возраст, сообщает чехословацкий журнал "А-Я магазин", находка относится к тому периоду, когда неандертальцы внезапно исчезли, а кроманьонцы начали расселяться в Европе.

Газета "Труд", 14 декабря 1985 г.

Для справки

Борис Федорович Поршнев (1905-1972), крупный советский историк, ученый широкого диапазона, доктор исторических наук и доктор философских наук. Многие годы работал в области социальной психологии, этнографии, антропологии, биологии. Основатель - в России - криптозоологии (от греческого kryptos - тайный, скрытый). В работе "Борьба за троглодитов" доказывал неандертальскую природу существа, называемого в народе "снежным человеком".

Троглодиты - от греческого troglоdytai - "дикие люди, живущие в пещерах", "пещерные люди".

Название "снежный человек" (от английского snowman) возникло в 1920 году, когда участники британской экспедиции на Эверест на высоте 5,5 км наблюдали несколько человекоподобных существ, а потом обнаружили следы босой, почти человеческой стопы на снегу.

Неандертальцы - древние ископаемые люди, палеоантропы, обитавшие 200 тысяч - 35 тысяч лет назад во времена палеолита. Скелет очень широкий в костях, несколько согнут в коленях. Кости отличались толщиной и крепостью, большой палец на руке сидел дальше назад, чем у современного человека и не был так подвижен. Череп отличался как бы срезанным назад лбом, массивными челюстями и таким же срезанным подбородком. Мозг, по размеру мало уступающий современному, отличался меньшей сложностью расчленения на извилины. Относительно родства неандертальцев с современным человеком вопрос окончательно не решен: одни считают его нашим вероятным предком, другие - вымершей боковой ветвью, третьи - гориллоидом.

Суффикс "оид" означает подобие: гориллоид - подобен горилле, гоминоид - подобен человеку. Гоминологи - те, кто изучает гоминоидов (не путать с гуманоидами - из области НЛО).

"В Абхазии, - пишет Б.Ф.Поршнев, - этих гоминоидов называют очокочи (по-мингрельски) и абнауаю (по-абхазски). По многочисленным преданиям, абхазцам при заселении края пришлось изгонять и истреблять их".

Предания... Легенды Древней Греции тоже предания. Что такое легенда? Сначала какая-то правда, а после многочисленных и многолетних пересказов из уст в уста с добавлениями и украшениями она становится стройной и красивой легендой, сказкой. Всякая сказка, говорит русская пословица, хороша с прикраской. Вспоминаются в связи с преданиями об истреблении гоминоидов - предлюдей в Колхиде другие предания. "Мы здесь вторые люди, говорил старик, они (он имел в виду гоминоидов) - они были первыми, а мы уже после них". Колхидой древние греки называли все Черноморское побережье Закавказья. И туда, в далекую Колхиду, отправились аргонавты добывать золотое руно, то есть шкуру рыжего барана. Баранов у них в Греции было и своих достаточно. А если - так и хочется предположить - поехали легендарные греки в Колхиду охотиться за гоминоидами? И в доказательство, в качестве охотничьего трофея, должны были привезти домой его рыжую шкуру? Такое могло произойти в дописьменную эпоху, тысячи за две лет до нашей, христианской, эры, потому что уже в первом тысячелетии до христианской эры народные сказители - аэды, перебирая струны кифары, речитативом наговаривали то, что в четвертом веке (и тоже до нашей эры) было записано в Афинах. Вглядываясь в богов и героев Древней Греции, современник с подозрением замечает: просвечивает сквозь них наш снежный человек!

...Но записаны и н е д а в н и е рассказы об отстреле гоминоидов охотниками, о поимках и приручении, о случайных встречах. Собирая эти сведения, профессор А.А.Машковцев в 1962 году услышал и принялся исследовать историю самки гоминоида по кличке Зана. Тот самый профессор зоологии Александр Александрович Машковцев, который до работы на Кавказе собрал большую сводку данных об обитании дикого человека в северных хребтах Тянь-Шаня и тем самым, по словам его критиков, "навсегда опозорил себя", занимаясь осмеянным делом. Тот самый пожилой профессор, который, обращаясь к молодым искателям, к новому поколению, сказал:

- Там, где сохранились уголки язычества, там его ищите.

Это было время, когда публиковались выражения, подобные этому:

"...Энтузиасты - Поршнев, Смолин и др., однако, не сдались и продолжали "исследовать" проблему. Четыре биолога - один академик и три профессора - опубликовали статью:

"Псевдонаука под видом поисков неандертальцев". После рассылки оттисков этой статьи в редакции газет и издательств, на кафедры антропологии университетов и в отдел науки при ЦК КПСС авторы полагали, что с психофеноменом (синдром "поисков диких снежных людей") покончено и в вирус снежно-бабного искательства забит осиновый кол. Но через двадцать лет на смену первому поколению искателей пришло новое. Вирус снежно-бабного искательства сохранился...".

Продолжил, не сдаваясь, исследовать историю Заны Б.Ф. Поршнев. Зана - это пойманная и прирученная женщина-гоминоид, которая жила, умерла и похоронена в селении Тхина Очамчирского района на памяти некоторого числа живых людей. (Речь идет о первой половине шестидесятых годов XIX века).

Похоронили ее в 80-90-х годах XIX века, но среди жителей селения и окрестностей более десятка были при этом, а иные, те, кому свыше восьмидесяти, тем более - за сто, знали Зану, долго и много могли извлечь из своей памяти. Особенно подробно описал Зану Ламшацв Сабекиа (около 105 лет), а также его сестра Дигва Сабекиа (около 120 лет), Куона Кукунаа (около 120 лет), Алыкса Цвижба (около 130 лет), Шамба (около 100 лет). "Пожалуй, нет в окрестностях дома, - писал Б.Ф.Поршнев, - где не сохранились бы семейные воспоминания о Зане".

Вот выжимка из всех сведенных вместе записей.

Дата и место поимки Заны темны. Согласно одному варианту, ее поймали в горных лесах Заадан, согласно другому - близ морского побережья нынешнего Очамчирского района или еще южнее - в нынешней Аджарии. В пользу Аджарии говорит кличка "Зана", что схоже с грузинским "занги" - темнокожий, негр. Настигли ее не случайно, а ловцы, знавшие стародавний прием. Когда ее связывали, Зана яростно сопротивлялась, ее колотили дубинками, забили рот войлоком, надели на ноги бревно-колоду. Возможно, ее перепродавали, прежде чем она оказалась в собственности владетельного князя Д.М. Ачба в Зааданских лесах. Потом пленница попала к его вассалу Х. Челокуа. Еще позже ее получил в подарок приезжавший в гости дворянин Эдги Генаба, который отвез ее, связанную, в свою усадьбу в селении Тхина, что на реке Мокви в 78 км от Сухуми. Дата неизвестна. Но с этого рубежа сведения местных информаторов становятся конкретными.

Сначала Генаба поместил Зану в очень крепкий загон из вертикальных бревен. Пищу ей спускали, туда не входя, так как она вела себя как дикий зверь. Зана вырыла себе в полу яму и в ней спала. В таком совершенно диком состоянии она оставалась первые три года. Но понемногу приручалась, и ее перевели в плетеную ограду под навесом в стороне от дома, где сперва содержали на привязи, позже отпускали уже и на волю. Она не уходила далеко от мест, где приучилась получать пищу. В теплом помещении жить не могла, круглый год оставалась в любую погоду во дворе под навесом, где снова вырыла себе яму или нору для спанья. Любопытные селяне подходили к ограде, тормошили ее палками, которые она иногда с яростью вырывала. Детей и домашних животных гоняла от себя, бросая в них камни и палки.

Кожа абнауаю была черной или темно-серой, все тело ее с головы до ног и особенно в нижней части было покрыто черно-рыжеватыми волосами, они были местами длиной в ширину ладони, но не очень густы. У ступней волосы почти исчезали. Ладони были вовсе без волос. На лице они были совсем редкие, небольшие. Зато на голове, как папаха, возвышалась беспорядочная, свалявшаяся копна совершенно черных жестких, блестящих волос, гривой спускавшихся на плечи и спину.

Как все гоминоиды, Зана не обладала человеческой речью. За десятки прожитых тут лет не научилась произносить и одного абхазского слова. Могла лишь бормотать, издавать нечленораздельные звуки, а в раздражении - непонятные выкрики. Слух у нее был острый. Она шла на свое имя, выполняла кое-какие команды хозяина, побаивалась его окриков.

Она была очень рослая, массивная, широкая. Непомерно большие груди, что вообще характерно для самок гоминоидов, свисали до живота. Высокий толстый зад. Мускулистые руки и ноги, но голень от колена до лодыжки была странной формы - без утолщения посередине. Пальцы на руках были толще и длиннее человеческих. На ногах обладали способностью широко раздвигаться. Когда она была раздражена, особенно отодвигался большой палец.

Удивительным было лицо Заны. Оно пугало. Широкое, скуластое, с крупными чертами. Плоский нос, со вздернутыми большими ноздрями. Выдвинутая вперед нижняя часть лица наподобие рыла. Широкий разрез рта, крупные зубы. Как-то неестественно выступающий затылок. На низком лбу волосы начинались от самых бровей - лохматых, густых. Глаза имели красноватый оттенок. Но что самое ужасное, выражение этого лица было не человеческим, а как у животного.

Иногда, хоть и редко, Зана рывком, неожиданно начинала смеяться, обнажая свои белые зубы. Никто не заметил, чтобы она улыбалась или плакала.

Прожив долгие годы - сперва у Ачбы, потом у Генабы - Зана удивительным образом до старости и смерти физически не менялась: не было у нее седины, не выпадали зубы. Она сохранила полную силу. А сила и выносливость ее были огромны. Зана могла бежать быстрее лошади. Она переплывала бурную реку Мокви даже в разлив, а в холодном роднике, который до сих пор носит ее имя, купалась летом и зимой. Свободно поднимала одной рукой и несла на голове в гору с мельницы пятипудовый мешок. Неуклюже, как медведь, но свободно влезала на деревья за фруктами, мощными челюстями легко грызла грецкие орехи.

Чтобы полакомиться виноградом, сдергивала на землю целую лозу. С буйволами ложилась прохладиться в воду источника. По ночам нередко уходила бродить по окрестным холмам. Против собак и при иной необходимости применяла огромные палки. Странно обращалась с камнями: стукала друг о друга, разбивала их. Уж не ею ли был обит остроконечник мустьерского типа, какие делали ископаемые неандертальцы, найденный в 1962 году А.А. Машковцевым как раз на холме, где бродила Зана?

У людей Зана смогла научиться очень немногому. Она осталась лишь полуприрученной. И зимой предпочитала оставаться голой, какой ее выловили в лесу. Надеваемое на нее платье рвала в лохмотья. Однако к набедренной повязке ее отчасти приручили. Кто-то из прежних владельцев сделал ей тавро на щеке и дыры в мочках. В дом иногда входила и даже к столу ее подзывали, но в общем слушалась она только хозяина - Эдги Генабу, а женщины ее боялись и приближались, только когда она была в хорошем настроении. В раздражении и ярости Зана была страшна, кусалась. Хозяин умел ее успокоить. На детей не нападала, но пугала, и детей в округе стращали Заной. Лошади ее боялись.

Ела Зана все, что давали, в том числе мамалыгу, мясо, и всегда только руками, с чудовищным обжорством. От вина приходила в хорошее настроение, затем засыпала обморочным сном. Спала Зана всегда в яме, ничем не прикрывалась, но любила закапываться в теплую золу от потухшего костра. Самое главное, чему Зану удалось научить - она могла высекать огонь из кремня на трут-лишайник и раздувать - это было так похоже на врожденное стуканье камнем о камень. Но дальше этого ее трудовое воспитание, в сущности, не пошло. Ее лишь выдрессировали выполнять несложные приказы словом или жестом: вертеть ручные жернова, принести дрова или воду из источника в кувшине, снести на водяную мельницу к реке и доставить оттуда мешки, снять хозяину сапоги. Вот и все. Старались научить ее сажать овощи и другие растения, но она подражала действиям людей бессмысленно и сама портила все, что делала. В седле никак не могла удержаться. Как видно, Зана не стала человеком.

Но она стала матерью людей - и это удивительнейшая сторона ее истории. Важная для генетики.

Неоднократно неандерталка беременела от различных мужчин. Рожала без всякой помощи. Несла полоскать новорожденного в воде, хотя бы и ледяной. Но метисы не выдерживали этого лесного омовения и гибли. Позже люди начали вовремя отнимать у Заны новорожденных и выкармливать их.

И вот четырежды совершилось чудо: два сына и две дочери Заны выросли людьми - полноценными людьми с речью и разумом, правда, обладавшими физическими и душевными странностями, но вполне способными к труду и общественной жизни. Старший сын имел имя Джанда, старшая дочь - Коджанар, вторая дочь - Гамаса (умерла в двадцатых годах XX века), младший сын - Хвит (умер в 1954 году). Все они, в свою очередь, имели потомство, расселившееся по разным местам Абхазии. "Двоих из внуков Заны - сына и дочь Хвита от его второго брака с русской я, - пишет Борис Федорович, - навестил в 1964 г. в г. Ткварчели, где они работают на руднике. Молва утверждает, что отцом Гамасы и Хвита был сам Эдги Генаба. Но их записали при переписи под другой фамилией. Показательно, что Зану похоронили на родовом кладбище семьи Генаба, что этих двух младших детей растила жена Эдги Генаба".

Многие жители тех мест хорошо помнят и описывают Гамасу и Хвита. Оба они были люди могучего сложения, с темноватой кожей и некоторыми другими как бы негроидными признаками. Но они почти ничего не унаследовали от Заны из неандертальских черт: доминантным оказался комплекс человеческих признаков, он подавил другую линию наследственности. Это ни в коем случае не были гибриды. Хвита, умершего в возрасте 65-70 лет, односельчане описывают как человека лишь с небольшими отклонениями от нормы. При темной коже и больших губах, волосы, в отличие от негроидной расы, были прямые, жесткие. Голова мала по отношению к размерам тела. Хвит сверх всякой меры был наделен физической силой, но нравом несговорчивым, драчливым, буйным. В результате стычек с односельчанами у Хвита была отсечена правая рука. Однако и левой ему хватало, чтобы косить, справляться с колхозной работой, даже лазать по деревьям. Он обладал высоким голосом и хорошо пел. Дважды был женат, оставив троих детей. На старости переселился из сельской местности в Ткварчели, где и умер, а похоронить его привезли обратно в Тхину и погребли близ могилы матери - Заны.

Гамаса, по рассказам, тоже, как и брат, была намного сильнее окружающих людей. Кожа у нее была очень темная, тело волосатое. Лицо было безволосым, однако вокруг рта пробивалась растительность. Гамаса дожила лет до шестидесяти.

"С первого моего взгляда, - продолжает Борис Федорович свой рассказ, - на внука и внучку Заны - Шаликуа и Тайю, врезалось впечатление незначительной темноватости кожи, очень смягченной негроидности облика. У Шаликуа необычайно сильные челюстные мышцы, за ним слава: может держать в зубах стул с сидящим человеком и при этом танцевать. Шаликуа наделен даром подражать голосам всех диких и домашних животных".

Это все, что узнал Борис Федорович Поршнев о Зане - реликтовом гоминоиде, палеоантропе, неандерталке (в народе - снежном человеке). Больше, чем сделано в его исследовании (кстати, под градом ухмылок и порицаний) о жизни Заны и о ее потомстве, нам не удастся узнать. Из того, что узнали, отметим сверх всякой меры физическую силу и выносливость ее сына и намного большую, чем у людей, физическую силу дочери. Речь и психика - в общечеловеческой норме. Но у женщины, у дочери Заны, на всем теле волосатость.

У мужчин и до сих пор (а по официальной науке неандерталец наш далекий предок) сохранилась волосатость на теле, но у женщины... Повторим то, что Б.Ф. Поршнев написал о дочери Заны.

Гамаса, по рассказам, тоже, как и брат, была вдвое сильнее людей. Кожа у нее была очень темная, тело волосатое. Лицо было безволосым, однако вокруг рта пробивалась растительность. Гамаса дожила лет до шестидесяти.

Нам ничего не известно о ее жизни. Как она сложилась у обволошенной на всем теле современницы? Столько снадобья изобретено, чтобы легкие волосики на ноге у женщины уничтожить! Какова была личная жизнь у той женщины, полностью волосатой, которая в наше время, в девятнадцатом веке, повторила событие очень далекого прошлого? Имела родителями палеоантропа и неоантропа, неандертальца и гомо сапиенса.

О том, что скрещивание палеоантропа с людьми повторялось в глубине тысячелетий, подсказывают нам, например, легенды и мифы Древней Греции.

Боги в этих мифах первоначально, подчеркиваем - первоначально - имели совсем или почти совсем недарталоидный облик. Самый главный бог - Зевс - есть и такой миф - предстал однажды в овечьей шкуре с головой барана. Аналогия: египетский Апис - бог в образе быка. Изучая знаменитую книгу Дж.Дж. Фрэзера "Золотая ветвь - исследование магии и религии", не раз встречаешь места, где четко "светится" гоминоид. Достаточно одного внешнего вида - бога, одетого в звериные шкуры.

Слова о боге, одетом в звериную шкуру, напомнили того гневного оратора из эпохи раннего христианства. Он - странствующий монах - проповедник, борясь с остатками язычества, выкрикивал в толпу слова уничижения их богов:

- Кто они, ваши боги? Они по лесам! Ночью! Голые! В звериных шкурах бегают.

Мифы Древней Греции сказочным языком подтверждают предположение профессора Поршнева: "Нельзя исключить и скрещивания палеоантропа с людьми то там, то тут в глубине тысячелетий". Зевс, самый из богов главный, был в то же время и самый главный в деле скрещивания. Многим смертным женщинам подарил он потомство. Это были богочеловеки, сверх всякой меры физически сильные и выносливые - как раз то, что особо ценилось у древних людей. Вспомним богатыря Геракла - сына Зевса и смертной женщины красавицы Алкмены, дочери царя - правителя одного города (город - он же и царство в древние времена) на полуострове Пелопоннес. Можно предположить, что хилый гомо сапиенс оказался жизнеспособным среди зверей и дикой природы благодаря частому скрещиванию с человеко-зверем.

Это в древности, во времена язычества. Но после утверждения христианства или другого однобожия наш искомый примат, он же неандерталец, он же снежный человек, был низвергнут в свою противоположность - в нечисть. Существует старинная русская повесть о некой Соломонии, к которой приходил демон "зверским образом лохмата", и она от него имела детей. Вспомним чудесную сказку Андерсена (а за сказкой стоит некая правда) "Дочь болотного царя"; характер дочери болотного царя напоминает неуживчивого Хвиту, а родителем ее был далеко не бог, а "кикимора болотный" - нечисть.

"Возможно, мы вправе предположить, что первоначально все так называемые нечистые животные были священными и в пищу их не употребляли именно по этой причине" (Дж.Дж. Фрэзер "Золотая ветвь").

Мать Александра Македонского любила намекать, что, дескать, сын ее, великий полководец, был рожден вовсе не от правителя Македонии, Филиппа, а от самого высшего бога (IV век до христианской эры).

"...они с гордостью говорят о себе: "Что до меня, то я дитя бога гор. Я происхожу от бога, который правит в горах"", читаем в книге Дж.Дж. Фрэзера. Но прочитаем об этой вере по подробнее. Айны, пишет Фрэзер, первобытная народность, обитающая на острове Йезо, а прежде также на острове Сахалин и на южных островах Курильской гряды. Отношение айнов к медведю не поддается однозначному определению. С одной стороны, они называют медведя богом (Kanui). Но так как тот же термин применяется к чужестранцам, то речь, скорее всего, идет о существе, считающемся одаренным сверхъестественными (во всяком случае, экстраординарными) способностями, пишет Дж.Дж. Фрэзер. У айнов есть миф о женщине, которая родила сына от медведя, и многие айны, живущие в горах, гордятся тем, что происходят от медведя. Таких людей именуют "потомками медведя".

В эпизоде с айнами задержим внимание на одном и том же термине для обозначения как бога, так и чужестранца. Может быть, для островитян, ограниченных в общении с людьми другого племени, другой национальности, расы, редкий для их мест чужестранец отождествлялся с понятием бога? Боги, как это просвечивает в их подаче, в первоначальном изображении были одеты в звериные шкуры.

Наш современник примерно в тех же местах видел как будто медведя. Но тот выпрямился во весь большой рост и зашагал по-человечески. Человек! Но в медвежьем обличье, чужестранец... Бог и чужестранник - одно и тоже слово. Не очень понятно, но, как пишет Фрэзер, не будем делать выводов, а пустимся в плавание по морю фактов.

Почетное бракосочетание с богом, вернее, понятием бога, очень долго в истории человечества было сначала престижным, потом желанным, потом обязательным. И этой, так сказать, стадии развития человечества Фрэзер посвятил отдельную главу "Священный брак".

Когда с наступлением эпохи земледелия богатырская сила перестала быть предметом культа, а главной потребностью стал обильный урожай, то все равно - продолжая традиции! - человечество устраивало священные браки. Вместо реального живого существа могло быть чучело, или болван, или скульптура, или кто и что угодно - символ бога. Божественное бракосочетание - это важно, это очень нужно. Но почему важно? Потому что это традиция, так ведется исстари. Так установили предки еще в далекой древности.

Выпишем еще одну цитату из Фрэзера и будем частенько ее вспоминать: "...миф изменяется, в то время как обычай остается неизменным, и люди следуют обычаям своих предков, хотя причины, по которым предки эти обычаи соблюдали, давным-давно пришли в забвение.

В истории религии неизменно присутствует стремление примирить древний обычай с его современным истолкованием, то есть создать здравую теорию, объясняющую абсурдную практику".

Читаем дальше Фрэзера и не соглашаемся с ним. "Из обычая изображать Афину в одеянии из козьих шкур можно заключить, что во время оно коза была священным животным этой богини". Но мы уверены - и это гораздо естественней - что во время oно Афина сама была покрыта, вернее, ее тело было обволошено как бы козьим мехом. Человек - не человек, зверь - не зверь. А если человек, то в одеянии из козьих шкур. И обычай накидывать на скульптуру богини козью шкуру сохранился на много веков.

Вспомним козью шкуру - "эгиду" - в мифе о рождении богини Афины. Однажды у Зевса страшно разболелась голова. Позвал он своего сына бога Гефеста, прося избавить его от невыносимой боли. Взмахнул Гефест острым топором, раскололась на миг голова Зевса, и из нее с воинственным кличем и в полном вооружении появилась богиня мудрости и справедливой войны Афина. В правой руке Афина держала крылатую богиню победы Нику, левой опиралась на щит. Плечи и грудь Афины прикрывала эгида.

Эгидой в Древней Греции называлась козья шкура с прикрепленной к ней головой горгоны Медузы.

Эгидой называлась козья шкура!

Однако художнику - древнему скульптору Фидию козья шкура показалась не живописной. Он ее видоизменил, загнул кончики.

Прошли годы, сотни лет, и эгидой - козьей шкурой - стали уже закрывать щит и Афины и Зевса. Еще сотни лет - и козья шкура исчезла. Зачем она вполне антропоморфному изображению Зевса и Афины? Исчезла в глубине веков сама козья шкура. Осталось от нее одно название - эгида. И сейчас, в современных справочниках читаем: эгида - в древнегреческой мифологии название щита Зевса и Афины, символ покровительства и гнева богов. Под эгидой - под покровительством, под защитой.

Один из очевидцев, наш современник о своей встрече в горах Кавказа рассказал так. Животное было одновременно похоже и на человека и на обезьяну. На всем теле была шерсть. Длинная как у козы.

Козья шкура - эгида!

Но кто же он, кто служил прообразом богов во времена раннего язычества и стал антиподом единого бога - антихристом во времена христианства?

Профессор Поршнев представляет свою теоретическую модель.

Человек произошел от обезьяны, читаем у Б.Ф. Поршнева, Однако в ходе эволюции между обезьянами и людьми стояло то "недостающее звено", которое умозрительно предвосхитил еще молодой дарвинизм в лице Геккеля и Фогта. Геккель определил его словами "обезьяночеловек неговорящий" (pithe), а Фогт - словами "телом - человек, разумом - обезьяна". Между семейством обезьян и семейством людей (представленным единственным видом Homo sapiens) надо восстановить семейство неговорящих троглодитид, или питекантропид. От "четвероруких", от обезьян, они отличаются прежде всего двуногим прямохождением, их можно описать словами "прямоходящие высшие приматы". Ближайший среди них родственник и предок человека - вид "неандертальцы", палеоантропы. От этих животных наш вид людей отшнуровался, ответвился, но вид, давший нам жизнь, не исчез. Произошла не замена, а развилка: оба вида биологически расходились. Пока длилась наша человеческая история, сторонкой тянулась и нить животного бытия палеоантропов. Им было плохо, все хуже и хуже. Это была деградация - агония вида. Но для темпов животного царства - какая малость 35 тысяч лет!

С людьми у них были не только вражда и отчужденность. В истории человека бывали этапы и полосы, когда происходило какое-то странное сближение, прослеживаемое, например, в культурах нового каменного века (неолита) и бронзы. Так, к утвари раннего неолита примешаны примитивнейшие обитые камни (макролиты), вероятнее всего принадлежащие лапам и мозгам низших существ. Некоторые виды, популяции, особи палеоантропов приживались нахлебниками близ человеческого хозяйства и жилья, а то и втирались глубоко в поры быта. Люди, в свою очередь, приручали их, чтобы отгонять от дома других подобных (как собаки отгоняют собак и волков), на роль примитивной силы в хозяйстве, а то и на роль боевых животных в войсках. Чем более они вымирали, чем редкостней становились как прирученные особи, так и встречаемые в непригодной для человека природе (в непроходимых чащобах, скалах, болотах, пустынях), тем больше люди окутывали толкованиями долетавшие рассказы о них.

Что такое люди, которые нелюди, не люди, полулюди, полузвери: с половиной, что ли, тела люди? Половину, что ли, времени люди - "оборотни"?

Так палеоантроп уходил в туман легенд и мифов.

Окутана туманами легенд, мифов и древних скандинавских сказаний сказка Ганса Христиана Андерсена о диком болоте. Дикое то болото, всегда окутанное туманами, было жилищем Трясинного короля ( в более ранних представлениях, можно предположить - бога трясин и болот). Андерсен (а может переводчик?) считает, что Болотный царь звучит лучше и описывает, как из озерца - бездонного болотного омута - протянулись длинные, как сучья древесные, в зеленой тине руки и утащили царевну, дочь египетского царя. Прошло сколько-то времени и на Диком болоте на лепестках белой лилии, будто в колыбельке, появилась крошечная девочка, как две капли воды похожая на принцессу египетскую. Взяла ее в дочки жена викинга, дом которого был рядом с болотом. Выросла она красавицей, но с характером и физической силой (сравните подобный характер и силу сына Заны)... и оборотнем. Половину суток была человеком, половину - жабой.

Так проиллюстрировал профессора Поршнева великий художник слова и знаток фольклора. И не случайно, думается, интуитивно скрестил людей из жаркого Египта и нелюдей прохладной Дании.

Вот пример того, как далеко могло заходить смешение народов в самой незапамятной древности. Из парного погребения времен неолита (археологический раскоп в Воронежской области), содержащего костные останки мужчины и женщины, антрополог и скульптор М.М. Герасимов реконструировал портреты женщины с тонкими монголоидными чертами, скорее всего китаянки, и мужчины - европеоида южного типа - арменоида.

До сих пор речь шла о смешении, соединении разных ингредиентов в едином вареве кипения жизни.

А к чему приводит разъединение, разобщение, изоляция?

К умиранию этноса. Прочтем об этом у Льва Гумилева в его книге "Этногенез и биосфера земли".

Андаманские острова в Бенгальском заливе принадлежат Индии, но расположены близко от Бирмы. "На Малом Андамане, в чудном климате среди роскошной природы живет небольшое негроидное племя онгхи. Никто их никогда не обижал. Там устроен заповедник и даже туристов не пускают. Жители мирные, приветливые, честные, очень чистоплотные. Кормятся они собирательством и рыбной ловлей. Болезни там редкость, а если что случится - дирекция заповедника оказывает помощь. Казалось бы, рай, а население сокращается. Они попросту ленятся жить. Иной раз предпочитают поголодать, чем искать пищу; женщины не хотят родить; детей учат только одному - плавать. Взрослые хотят от цивилизованного мира только одного - табака. При всем том онгхи весьма чутки к справедливости и не переносят обиду. Женщины их целомудренны, и когда заезжий бирманец попытался за ними поухаживать, онгхи убили его, а затем сообщили об этом начальству, но не как о своей провинности, а как о наведении порядка; разумеется, о наказании их не возникло и речи... Язык онгхи неизвестен, потому что индийские этнографы его еще не выучили. Но когда это случится, то наверняка окажется, что у онгхи есть воспоминания о предках, мифы и сказки, еще не совсем забытые. Но жизненный тонус онгхи понижен. Четвертая часть молодых женщин бесплодны.

Еще пример вырождения. Сначала идеологического. Это - национализм. Тупиковый фанатизм выкрикивать, что, мол, Германия - для германцев. Россия - для русских. Признак вырождения.

Выдающийся - неоценимый! - знаток русского языка, собиратель и хранитель русского языка Владимир Даль - сын датчанина. Чьи слова знаем с детства: "Здесь русский дух, здесь Русью пахнет"? Кто создатель русского литературного языка? Наш гений - А.С. Пушкин - внук арапа.

Специалисты-генетики знают, что разрушение барьеров между изолированными группами дает хороший евгенический (евгеника - от греческого eugenes - хорошее рождение) эффект, что слияние разных групп людей с евгенической точки зрения полезно.

Для справки

Великороссы сложились в этнос в XIII веке после исчезновения Древней Руси, захваченной литовцами (кроме Новгорода).

Кстати, о великороссах. Как утверждает Л.Н. Гумилев в своей книге "Этногенез и биосфера земли", продолжительность жизненного цикла этноса не более 1200 (1500) лет. Значит, если прав ученый, лет через шестьсот слово и сам "великоросс" станет реликтом. Этнос - живой организм и обречен на умирание или перерождение в новый этнос. Великороссы создались, включив в свой состав восточных славян из Киевской Руси, западных славян - вятичей, финнов - меря, мурома, весь, заволоцкая чудь, угров, смешавшихся сперва с перечисленными финскими племенами, балтов - голядь, тюрок - крещеных половцев и татар и в небольшом числе монголов.

Глава 2

ИСТОРИЯ ЗАНЫ ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ

(По записи в путевом дневнике экспедиции "Алмасты"

от 3 августа 1969 года)

Ничего интересного не произошло, но раз моя очередь писать, надо добросовестно рассказать о том, что, в общем, никаких новых сведений об алмасты мы не получили. Дневник создается потому, что хотя экспедиция и самодеятельная, но она все равно научная. И даже... да, революционная. Мы помогаем делать революцию в науке. Мы, второе поколение российских искателей снежного человека.

Как написал Б.Ф.Поршнев в своих "Троглодитах", три науки ждут пересмотра: мифология, этнография, история религии и культуры. Кстати, мое сегодняшнее посещение пасеки и разговор с водовозом имеют отношение и к этнографии и к религии. Но напишу так, как и думаю - подробней.

На пасеке

Утром - хорошо!

Тем более хорошо, что в то утро я побывала этнографом (или фольклористом?), короче, собирателем народных... нет, одной народной сказки.

Утром в соответствии с поучением древних - ничего слишком. Светло, но не ярко. Тепло, но вполне умеренно - умиротворенно. А красота вокруг облагорожена приглушенностью. Утро скромно-сдержано, перламутрово. И будто проснулась я не за тридевять земель, а на нашей подмосковной даче, где тоже неблагоустроенно, неуютно. Зато рядом - свои. Один колдует над рюкзаком, что-то внутри подшивает, другой водит ручкой в толстой конторской книге - дневнике экспедиции.

Пора бы готовить завтрак, а это значит, добывать воду.

- Как насчет воды?

- Еще осталась, кажется.

Мы вышли в коридор, где рядом с кучкой картошки, принесенной неизвестно откуда, стояло ведро. Но воды в нем - лишь на дне. Глинистая муть, что выпала в осадок от мутных вод нашей речушки, что ведет свой род с высот Эльбруса.

- Можно достать и свежую воду, но далековато, на пасеке. У соседей.

- Я схожу, - с радостью вызвалась я: свежим утречком хорошо прогуляться.

И вот я иду, бряцая дужкой пустого ведра. Сверху - прозрачное небо, по сторонам - бархатно-травные стены; песчаная земля под ногами. Хорошо идти налегке, будто в невесомости, чуть ли не вспархивать на каждом шагу. И я полна в утреннем и телячьем восторге ребячьих ли, наивных или романтических мыслей. Мне нравится, что экспедиция у нас самими нами деянная, что ищем мы нечто сказочное - синюю птицу, пусть недостижимое - в этом и есть великая суть!

Я поднимаю руку, приветствуя саму себя. Иду выяснять ни много, ни мало - источник поверий, обрядов, веры и самой религии. Ведьмы, кто вы? Я победно потрясаю пустым ведром; дужка воинственно дребезжит. Ведьмы, иду на вы!

А пасека рядом, совсем рядом, пустяк. По московским масштабам - на расстоянии одной-двух троллейбусных остановок, и я прихожу туда как раз вовремя - прежде всего замечаю: водяные брызги. Сноп хрустальных искр.

Правда, потом я увидела, что около пасеки стоит грузовичок; у него вместо кузова - лежачая бочка. Но сразу я его даже не заметила - вот что значит горожанка. Так привыкла к грузовикам, автобусам, машинам - носятся, мелькают, мельтешат, - что отучилась, вроде, их и замечать. Машина мне не нужна, я ее и не замечаю. Мне нужна вода - вот она, брызжит, искрится радужно; много ее, она чистая, чистая. Вода есть, а водовозной машины, вроде бы и нет. Тот же эффект, что и в конце старинной русской сказки: бороденка, помню, болталась, а была голова, или нет - не припомню.(В одном и том же рассказе информанта можно отметить "бороденку", а можно и "голову" - тут важна целевая направленность и еще - великое дело! - сумма предварительных знаний).

Итак, я пришла просителем воды, а оказалась этнографом, нашедшим своего информанта. Он - информант - держал в руках конец длинного шланга и направлял рьяную струю воды в большой железный бак.

- Здравствуйте! - воскликнула я, направляясь в его сторону.

Он полуобернулся, спокойно и серьезно ответил: "Здравствуй". Отошел чуть в сторону и положил наконечник шланга в другой бак. Несколько движений, нужных, экономных, но они меня удивили радостным узнаванием. Я чуть не засмеялась - так смеются от встречи с добрым старым знакомым. А знакомым, узнаваемым, был характер его движений - я опять открывала первоисточник, то есть реальную жизнь. Ту, которую я знала отраженной. Но не в словах - в движениях. Сейчас я говорю о кавказских танцах. Пластика, характер четких мужских сильных движений, знакомые лишь как зрителю танцевальных ансамблей - вот они в первозданном, источниковедческом виде. Он, водовоз, делал свое дело и только его и делал, а тело его, талантливое, раскованно пластичное, и двигалось, и стояло так, будто он вот-вот растанцуется. Я смотрела на него не отрываясь (а по местным обычаям для женщины это архинеприлично).

- А мне нальете воды?

- Что говоришь? Хочешь ведро - налью ведро, хочешь бочку - налью бочку.

Он стал раскручивать кольца резинового питона и подтянул шланг поближе к домику пчеловодов, маленькому, аккуратному, как игрушка; он стоял невдали от четких рядов ульев. Эти улья показались мне почему-то рядами школьных парт, и там, у заднего ряда, наклонился над кем-то "учитель" - скафандр из сетчатой вуали закрывал его голову и плечи. Изредка посвистывали летающие пчелы.

Водовоз из пчеловодческого совхоза опустил шланг в очередное вместилище - на сей раз это был старый деревянный бочонок. Последний раз я видела такой же у бабушки в деревне, в сарае; он был коричневый от старости, А ржавые обручи плохо справлялись со своей тяжелой работой. Молодой кабардинец как бы проплыл в дальний конец пасеки, красиво и сильно взмахнул рукой, ударил и перевернул большой железный куб. Застоявшийся остаток воды потек лужицей и, дойдя до моих ног, оказался почти горячим: солнце и железо согрело ту стоячую воду. Я пошла по этим горячим следам, приближаясь к молодому человеку, а он уже расспрашивал меня без обиняков и вступлений: кто я, откуда и зачем приехала. Где живу, с кем и что здесь делаю. Напрямик - у меня даже мелькнула мысль: а может, это невежливо, может, мне надлежит обидеться? Но скоренько передумала и стала отвечать также попросту и начистоту. И, зная единственный образец общения с местными, задала вопрос в лоб.

- А вы видели алмасты?

Он вскинул на меня темные глаза, они глядели внимательно и строго. Он молчал.

- Говорят, что он есть...

Он опять молчал.

- Я слыхала...

- Слышать - это не видеть, - он отвернулся от меня и заглянул в бак. Снова повернулся ко мне, дотронулся до своего уха. - Слышать - это ухо. Видеть - это глаз. Что ухо слышит - ложь, что глаз видит - правда. У нас говорят: от лжи до правды - четыре пальца.

Он взметнул руку, ладонь легко перевернулась, как лист на ветру, и легла ему на висок.

- Ширина ладони - четыре пальца: что ухо слышит - ложь, что глаз видит - правда. А видеть - это ясно видеть, как я тебя вижу.

Мягким движением руки он указал вверх, на небо, на солнце.

- Видеть - это ясно видеть, а в темноте - ложь.

Он, объявив свое кредо - уважение к себе и ответственность за сказанное, замолчал, но вдруг скороговоркой произнес.

- А что видел в темноте - не считается.

Отвернулся от меня, отошел и стал заниматься своим делом; меня будто бы и нет.

Эх, думаю, сюда бы наших, они бы действовали бесстрашно. Им почему-то все рассказывают, как на исповеди. А он явно затаивается, но что-то знает. Как мне вести с ним переговоры? Это же особый вид дипломатии!

- Ну, а...

Что "ну"? Что "а"? Дальше что сказать?

- Ну, а... - повторила я, сама себя презирая, но упрямо продолжала. - А что слышали... ложь какая? - по овечьи промекала я.

Он вдруг сразу подобрел. Строгость сошла с его лица, и он повернулся ко мне с выражением ласковой веселости. Заговорил как с ребенком.

- Да, слышал, люди говорят, будто у князя, у богатого князя, жила алмасты. Все по дому делала, как работник. Подчинялась хозяину и со двора не уходила. И жила у него долго, долго, не уходила. Потому не уходила, что у нее клок волос с тела, со спины, или откуда - неизвестно, может, с руки или с ноги - все равно, с тела срезали, в дырку в стене спрятали и пробкой заткнули. Она не знала, где волосы спрятаны, потому и не уходила, потому и покорялась. Один раз хозяева из дома уехали, девчонка маленькая одна в доме осталась. Алмасты ее и спрашивает: "Где мой волос?". А девчонка еще глупая была, не знала, что говорить нельзя, где волосы спрятаны. А то она снова дикой станет. Она затычку из стены вытащила и клок волос ей показала. Тут алмасты обрадовалась, клок своих волос схватила и сразу стала снова дикой. Девчонку ту глупую схватила, сгубила ее и убежала. Все!

Мой собеседник наклонился ко мне гибким полупоклоном и добавил тем же ласковым тоном.

- Люди говорят.

- Это сказка, - вздохнула я.

- Да, - ответил он потухшим голосом, ласковые огоньки в глазах потухли.

- Эта сказка из чего-то возникла. Значит, раньше, давно здесь были алмасты?

Он стал смотреть, как вода наполняет бак, потом подошел к машине, что-то подвинтил в цистерне, снова вернулся к баку. Вернулся, взял из моих рук ведро, направил в него струю, теперь не такую брызжащую и сердитую, а тонкую, ленивую. Мы молча стояли по обе стороны ведра, и я глядела, как пенится и холодно бурлит наша будущая каша, лапша и горяченький чаек. А он... он не хочет больше со мной разговаривать?

- Ну раньше, ну давно, ну, были здесь алмасты?

Он ждал, когда наполнится ведро, потом переложил наконечник на землю, пустил воду литься по земле, подошел к машине, отвинтил шланг; вода быстро иссякла. Я смотрела, как он ритмично закручивал шланг в большие резиновые кольца, как закрепил шланг в единое колесо и одним махом забросил его за кабину, и думала: сейчас уедет.

Но он сделал ко мне полуоборот и заговорил с военной краткостью, чеканя негромкие слова.

- До войны - слыхал. Наш дед на ночь оставлял на огороде похлебку, картошку и все такое, что сами ели. Мы спрашивали: "Зачем?" "Гость ко мне ходит, вам его видеть нельзя - испугаетесь". Бабушка, помню, к реке ходила, прибежала, вся дрожит от страха: "Шайтан! Шайтан!". Все. Больше не знаю.

Я молчала, смакуя, сопоставляя его сообщение с подобными рассказами, услышанными еще в Москве. И чтобы закончить разговор, чтобы поставить последнюю точку, я сказала утвердительно.

- Значит, сами вы никогда не видели алмасты.

Мне показалось, он вздрогнул. Повел на меня темным глазом и совсем отвернулся. Поднял руку, чтобы взяться за дверку кабины, но опустил ее. Опять повернулся ко мне.

- Никогда не видел! - сказал, будто поклялся. Что-то подозрительно возвышенное было в его голосе. А он, уже обыденным тоном, стал мне объяснять.

- Видеть, это ясно видеть, как я тебя вижу - на свету. А то, что я видел в темноте - не считается. Потому что видел ночью. Это значит - ничего не видел.

- А что вы видели ночью?

Немного помолчав, он заговорил, но будто нехотя, вынужденно.

- Нас было четверо пацанов. Мы работали на сенокосе и остались ночевать в поле у копны. Один из нас ночью встал и пошел оправиться. Вдруг он сильно закричал. Мы подбежали к нему, а он лежит без сознания. От него кто-то отходит. Большой, черный, как тень. Ночь была, темно, ничего не видно. Все, - поставил он последнюю точку, вскочил на подножку, захлопнул за собой дверь, и машина, заурчав, укатилась. Я проследила, как она, уменьшаясь в размерах, стала похожа на неуклюжее брюхатое насекомое, ползущее вдоль балки.

Уже не было бряцания дужки, и не звенела легкая пустота. Нелегко тащить полное ведро воды две (или три) троллейбусных остановки. Железная дужка намертво впивается в пальцы, уже горячее солнце жжет шею и спину.

Мой информатор оказался невольным - я же его приневолила! Разговор с ним оставил осадок досады. Наверное, или даже наверняка надо было вести разговор не так. Не приставать, не настырничать. Что дозволено Юпитеру, то нельзя быку. Врач-стоматолог лезет в рот, и мы охотно ему позволяем. А сделай это я? Разжала пятерней зубы и влезла в душу: скажи, да скажи - выцыганила. А он хлопнул дверью и умчал подальше. К тому же - смутно вспоминалось - есть мусульманский запрет рассказывать "бледнолицым" о нашем искомом, нечто вроде тайного покровительства "шайтанам". Рассказывал журналист, ездивший в кавказскую глубинку по нашей проблеме, как он лично наблюдал мать, лупившую своего сына за то, что он рассказал москвичам о встрече с нашим приматом. Но эти мысли мелькают и уходят, а тяжелая ноша и жаркое солнце остаются со мной. Зачем понадобилось так далеко идти за водой? На Эльбрусе снег чистый, а глина со временем оседает.

Я дошла, наконец, до нашего коша, поставила около кучки картошки уже не полное ведро и с огорчением заметила, что опоздала: чайник - синий, с облезшей эмалью - уже закипал. Значит, воду почерпнули в ручье.

Мой рассказ о встрече на пасеке не произвел впечатления: множество раз подобное они уже слышали.

- Выходит так: в прошлом веке у князя жила алмасты, - сказала я.

- Потому и сказка возникла. Появилась первая ее фраза. Вторая фраза - не убегала, все по дому делала, как работник.

- А это реальный факт с большим преувеличением. Не все делала, а лишь умела тяжести таскать.

- Да. Не убегала, потому что клок шерсти был у нее срезан и спрятан. А это выдумка! Это чистая фантазия.

- О нет, это не выдумка, это гораздо интересней.

Мы приготовили еду - завтрак и обед одновременно. Поели, сходили к ручью, вымыли посуду. За это время я узнала, что в дальние времена, в детстве человечества, чуть приоткрыв один из законов бытия, люди верили в сохранение единства между частью и целым, между человеком и его отражением (вспомним легенду о Нарциссе; он погиб, не сумев оторваться от своего отражения в воде), между человеком и его тенью, его ногтями, его волосами. Между домом и частицей дома, между избой и сором из избы. И знали, что по частице целого знахарь может наколдовать на все целое. Послать порчу на человека, чьи ногти или волосы у него в руках, на избу, сор из которой он приобрел. Люди долго верили в единство человека и его отражения в зеркале. Вспомним, как Паганини удваивал свои силы перед концертом, долго и сосредоточенно сидя перед зеркалом, вспомним доживший до нашего времени ритуал занавешивания зеркал в доме умершего: там осталась его душа, его часть - она может застрять в доме, и он не будет вынесен весь целиком. Мне сообщили, что еще совсем недавно - по историческим масштабам - одно африканское племя сторожило своих военнопленных по закону той же веры: срезали волосы с головы плененного. И все. Пленник не мог уйти без части своего тела. Если за него платили выкуп, то он уходил только когда получал обратно свои волосы. Так, в соответствии с давними убеждениями поступила алмасты из сказки, рассказанной на пасеке. В соответствии с убеждениями человека. Древними убеждениями.

- Так вот что скрывается за стенной затычкой! А что скрывается за алмасты?

- Не что, а кто. Шайтан, леший скрывается. А если не скрывается, если объявится, черт этот, нехристь, крещеному человеку вдруг объявится - перекрестись! Он и исчезнет. Такое было поверье. Помнишь, присловье: когда кажется, креститься надо! Он-то не крещен! В язычестве остался. Чтобы он не ворожил, подластиться надо, умилостивить. Для этого нужно также, как и он, все сделать наоборот - доказать свою солидарность. Он же наоборот, оборотень этот: человек - не человек, днем прячется, ночью гуляет. Камни бросает левой рукой - это в старинных книгах отображено. Вот и нужно к нему подлизаться, например, запахнуться наоборот, не той полой наверх, или сплюнуть... через левое плечо!

- Постой, постой! В сказке Андерсена читала. У него на празднике нечистой силы водяные, домовые, болотные, духи и тролли начали плясать с левой ноги. Они левши и всегда встают с левой ноги! Так и написано.

- Язык сохраняет то, что человечество теряет. Вот и датский язык. Но мы отклонились. Важно не враждовать. Он ловит биополе. Учует зверь твое состояние, с миром ты идешь или с войной. Они, бессловесные, ловят поля - другую форму жизни, нами не изученную, но информацию передающую - это точно, информация в воздухе носится. И улитки и насекомые умеют общаться на далеком расстоянии. Даже растения.

Такое мне порассказали бывалые гоминологи в процессе симпозиума-возлежания на спальных мешках во время послеобеденного отдыха. И сделали вывод: давние убеждения сложились тысячами людей за тысячи лет и ежели оно не так, то перетакивать их невозможно: шайтан это, дух? Пусть духом и остается. Черного кобеля не отмоешь добела. Можно лишь отыскать первопричину: как они, белые, превратились в черных.

Глава 3

ИСТОРИЯ ЗАНЫ В ГЛУБИНЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ (АНТИЧНЫЕ БОГИ)

Прошла какая-то сотня лет и почти на наших глазах быль - истина! - вернулась к нам в виде сказки, сказки-небылички: жила-была у князя алмасты... Не часто удается услышать сказкой недавнюю, еще небылью не поросшую быль. И выбрать из нее истину, отсеять от были небыль, придуманность, фантастику, изукрашенность.

А теперь, вдохновившись, отправимся в обратный путь: сквозь сказку к были. А быль такова.

У Нечеловека рождается человек, имеющий звериную физическую силу и нечеловеческую выносливость - богатырь! Слово богатырь по самому значению своему указывает на воителя, близкого к богам, - утверждает знаменитый этнограф А.Н. Афанасьев и далее в его "Поэтических воззрениях славян на природу" читаем, что богатыри, герои занимают в народных сказаниях срединное место между богами и людьми, как посредствующее между теми и другими поколение. Поколение! Так написал Афанасьев. Не единичный случай, а целое поколение. И дальше читаем. О многих героях саги утверждают, что они народились от любовного сочетания богов со смертными и что от этих героев ведут свое начало славные королевские роды, которые таким образом по восходящей линии состоят в родстве с небесными владыками. По свидетельству Геродота, скифы верили, что боги, герои, все люди вообще и племена скифские в особенности происходили от верховного божества Неба (Дива - Зевса).

Див тот самый, что на ветвях деревьев ужасно свистит, читаем в "Слове о полку Игореве", который не соловей-разбойник, а соловОй.

СоловОй - ударение на последней букве "о" означает масть, цвет шерсти лошади - желтоватый, со светлым хвостом и гривой.

Соловко - соловая лошадь.

Итак, будем искать первоисточник, первопричину. Развенчаем надуманных богов, разденем их, вернее, оденем их в их первородные звериные шкуры.

Кстати, о первородстве, о звериных шкурах. Сделаем маленькое отступление и послушаем рассказ свидетеля "божественного" рождения Хукера Ахаминова, кабардинца 55 лет, колхозника.

- 10 августа 1964 года, днем, я косил сено в поле подсолнуха. Местами оставались площадки, не засеянные подсолнухом, на них выросла трава - вот я и косил. Вдруг услышал поблизости какой-то звук, не то сопенье, не то фырканье, как собака, когда что-то лезет ей в нос. Я остановился, прислушался. Опять стал косить. Второй раз такой же звук. Я перестал косить. Когда он раздался третий раз, я положил косу и пошел смотреть. Вдруг из травы по направлению ко мне поднялись две руки, как человеческие, но черные, волосатые, длинные. Особенно длинные пальцы. Я бросился оттуда и влез на арбу, метрах в 8 - 10 от этого места. Стоя на арбе, я увидел человеческую фигуру, которая, согнувшись, уходила в подсолнухи. Я хорошо рассмотрел только спину. На спине рыжие волосы, как у буйвола, на голове длинные волосы. Когда алмасты ушла, я слез с арбы и вернулся к косе. Тут я услышал писк из того же места. Осторожно подошел, раздвинул траву. На примятом сене, как в гнезде, лежали двое новорожденных. Видно, только-только отелилась она. Новорожденные точно как человеческие, только что небольшие - килограмма на два потянут, не больше, а так от человеческих не отличишь. Кожа у них розовая, как у человеческого ребенка, точно такая же головка, ручки, ножки. Не волосатые. Ножками и ручками шевелили. Я побежал оттуда, запряг арбу и вернулся в селение. Рассказал о своей встрече родным, соседям. Через два дня или три я снова вернулся на это место. Там уже никого не было.

Вопрос: почему вы не сообщили об этом никому?

Ответ: а кому сообщать-то, зачем?

Вопрос: разве вы не знали, что это очень интересно, что этим занимаются ученые?

Ответ: а кто его знает, что это нужно. Сроду никогда не слышал, что кто-нибудь этим интересовался.

(Из собрания группы Ж.И. Кофман (Л. Вегер, О. Ольшевская, В. Трошин, Е. Сидельников).

Обратимся для примера к мифам и легендам Древней Греции и, отбросив фантастику, увидим, как тот же биологический персонаж, нелепо названный в XX веке снежным человеком, в очень давние времена был одним и тем же предбожеством, духом, богом. Но назывался он по-разному в зависимости от места встречи: в лесах, в горах, в воде. "Под прессом биологии, - писал Б.Ф.Поршнев, - останутся важные и сухие знания о свойствах вымиравшего вида, от которого 35 тысяч лет тому назад мы, люди, родились". Так писал профессор Поршнев в 1966 году.

Как бы мы ни объясняли этот факт, читаем в книге Дж.Дж. Фрэзера, этнографа и историка религии, но, например, Дионисия, бога растительности, часто изображали в форме животного, особенно в виде быка. К нему применяли такие эпитеты, как быковидный, быколикий, быколобый. В Афинах существовал культ Диониса "носящего шкуру черного козла".

Слова "шкура черного козла" заставили перескочить в современность, в 1959 год, когда ветеринарный врач в Дагестане на горной тропе встретил животное, по его словам, одновременно похожее и на человека и на обезьяну. Шерсть на всем теле у него была "длинная, черная, как у козы". Недавно, в 1988 году, летом очевидцы наблюдали его в противоположной стороне России, на Кольском полуострове. Так описали его внешность: "Шерсть светло-серая, похожа на козлиную, на ягодицах почти белая".

Возвратимся в древность и прочтем в книге Дж.Дж. Фрэзера о том, что Дионис-козел ничем не отличается от всех этих панов, сатиров, силенов, также изображавшихся в козлином обличье. Почему так часто, удивляется автор, лесные духи выступают в обличье козла?

Во время празднеств в Афинах, так называемых дионисий (Дионис у римлян - Вакх), выступали хоры наряженных в козьи шкуры певцов. Они исполняли особые гимны - дифирамбы (по-гречески dithyrambos) в сопровождении мимических движений и музыки. Начинал солист, хор отвечал; пение сопровождалось пляской. Из этих дифирамбов, исполняемых во время дионисий, в городской местности создалась "трагедия". На сельских дионисиях нравы были попроще и песни были шуточными, без торжественных дифирамбов. Тоже начинал запевала, исполнялись веселые пляски. Из этих сельских дионисий произошла "комедия".

И все это из-за него, из-за так называемого снежного человека! Как не воздать ему культ, когда даже история театрального искусства обязана его существованию... Ну, не культ, а хотя бы "псевдонауку". Науку о примате - прототипе языческих богов.

Читаем в книге Фрэзера "Золотая ветвь", что существовал в древности обычай изображать Афину в одеянии из козьих шкур, что существовала скульптура Артемиды Эфесской - богини плодородия - с многочисленными грудями и другими символами обильной плодовитости. В слове "многочисленные" просвечивает реальность внешнего облика прототипа - неандерталки (вспомним, что у Заны были огромные молочные железы). "Большие" в пересказах, в преданиях от поколения к поколению за сотни и сотни лет стали "многочисленными". Этот вывод напрашивается сам собой, так же как заостренность головы гоминоида обратилась в сказочные рога.

Особые приметы - то, что сразу отделяет истину от вымысла, - грудные молочные железы. У неандерталки они очень больших размеров.

Читаем у Поршнева - он пересказывает отрывки из книги Ричарда Бернхаймера (Кембридж, 1952 год) о диком, волосатом античеловеке (в описании средневековых авторов). У него звериная шерсть, звериное же поведение, отсутствие речи. Он питается ягодами, желудями, сырым мясом животных. Место обитания - леса, горы, вода, заброшенные каменоломни. И снова знакомая анатомическая подробность: у дикой женщины в Альпах - "груди настолько длинные, что она забрасывает их за плечи".

Б.Ф. Поршнев объясняет, что, по его мнению, в процессе перехода на двуногое передвижение самки палеоантропа обрели в отличие от обезьян длинные молочные железы, чтобы перебрасывать грудь через плечо, на ходу кормить сидящего на спине детеныша.

Но должны под землей найтись кости этих палеоантропов, пишет Б.Ф. Поршнев. Да, эти кости неандертальского типа современного геологического возраста не раз были найдены и в Тибете, и в Западной Европе, и в Африке. Наиболее щедр этими находками Северный Кавказ. В Приднепровье польский антрополог К. Столыгво в 1902 году обнаружил в кургане скифского времени скелет неандерталоидного типа. Он же был, пожалуй, единственным антропологом, дерзнувшим обобщить эти факты, противоречившие школьной антропологии; всю свою долгую научную жизнь он одиноко трубит, что нисходящая ветвь неандертальцев, неандерталоиды, кое-где теплится на Земле на протяжении всего исторического времени до наших дней. Но есть кое-что наглядней, чем ископаемые кости. Из древнего каменного века археологи извлекли "палеолитические венеры" вырезанные из кости или камня.

Рассмотрим скульптурный портрет неандерталки времен палеолита из раскопок в селе Гагарине. Та же анатомическая подробность: длинные отвисающие молочные железы - прообраз будущих "многочисленных" у Артемиды Эфесской. Греческий скульптор ваял не с натуры, как его древний коллега по цеху, а понаслышке после вековых, многовековых пересказов. От козьей шкуры осталась лишь сама козочка у ее ног.

Артемида - одна из древнейших богинь Греции. Поэтому в древние времена ее образ ближе походил на свой истинный вид. Она изображалась в виде животного. Например, в виде медведицы. Об этом говорит Фрэзер. Такой, в виде медведицы, она была представлена в храме недалеко от Афин. Первоначально Артемида считалась покровительницей животных, затем охранительницей матери во время рождения ребенка, почиталась еще богиней луны и отождествлялась с богиней Селеной. (Гоминоид - ночное существо, это надежней для спасения от человека.) Для иллюстрации приведем описание облавы на женщину-алмасты. Заметим, что рассказчик отмечает длину молочных желез до низа живота.

Вот облава. Ержиба Кошокоев, 70 лет, кабардинец: "Первый раз я видел алмасты в сентябре 1944 года. В то время у нас в республике были отряды добровольцев (дружинников) по поддержанию порядка, борьбе с бандитизмом и т.д. Я был членом такого отряда. Отряд был сборный - были в нем и карачаевцы, и осетины, и наших кабардинцев собрали с разных мест. Однажды мы ехали верхом по конопляному полю около Черной речки. Я ехал вторым, а первым - человек из Аргудана, он умер теперь. Вдруг его лошадь так резко остановилась, что я чуть не наехал на него. Он говорит мне: "Смотри, алмасты!". Впереди, в нескольких метрах, стояла губганана (алмасты - женщина. - Примечание Б.Ф. Поршнева) и забрасывала себе в рот верхушки конопляных стержней с семенами. Сзади толпился весь отряд, зашумел, а она, увидев нас, очень быстро пробежала на двух ногах в кош, который стоял недалеко. Несколько человек сорвали с плеч ружья и хотели стрелять. Но наш командир - русский офицер из Нальчика - закричал: "Не стреляйте, не стреляйте! Давайте лучше возьмем ее живой и доставим в Нальчик". Мы спешились и окружили кош. Нас было много и мы смогли полностью замкнуть круг вокруг коша. Я оказался как раз напротив двери коша и все видел очень хорошо. Пока мы приближались, губганана два или три раза выскакивала из коша. Она казалась очень взволнованной: выскакивает, суетится, бросается в одну сторону, а там люди, вбежит обратно в кош, тут же снова выскакивает, бросается в другую сторону, но там тоже люди. При этом она гримасничала, губы быстро-быстро шевелились, и бубнила что-то. Между тем наша цепь все больше приближалась к кошу. Мы сомкнулись и шли уже локоть к локтю. В это время губганана выскочила еще раз, заметалась, да вдруг закричала очень страшным криком и кинулась прямо на людей. Бежит она быстрее лошади. По правде сказать, люди растерялись. Она легко прорвала нашу цепь, с разбега прыгнула в овраг и скрылась в зарослях, окружающих речку. Ростом она была примерно 1 метр 80 сантиметров, здоровая, лицо плохо видно из-за волос. Груди до низа живота. Вся покрыта длинными рыжими волосами, напоминающими волос буйвола". (Из собрания группы под руководством Ж.И. Кофман.)

"Палеолитическая венера" из времен отбивания каменных орудий, полуприрученная Зана, эти орудия отбивавшая, хотя уже наступал век атомной бомбы, и тот леший из старинных российских суеверий, у которого один глаз и "превеликая титька", имеют общую особую примету. И по этой особой примете - "превеликой титьке" - легко отличить правду в рассказе информатора от его собственной фантазии.

В конце XIX века в болотистых предгорьях Талышского хребта, в самой южной части Азербайджана (мысленно подчеркнем слова "в болотистых предгорьях" - потом пригодится), пробираясь безлюдным лесом поздним вечером, зоолог К.А.Сатунин увидел на поляне фигуру дикого человека, по-видимому, женщину. Позже он собрал местные сведения об обитании в Талышских горах мохнатых бессловесных людях.

Почти через сто лет в те же места отправился участник семинара по снежному человеку Игорь Бурцев - один из самых активных искателей реликта. Вот образец его разговоров с местным жителем.

- Ты говоришь, она стояла недалеко от тебя и говорила: "Не тронь меня, я тебя не трогаю, и ты не тронь"?

- Да.

- Говорила?!

- Да.

- Значит, говорила?

- Да, говорила.

Становилось ясно, что ему не стоит верить. Но Игорь продолжал.

- Хорошо, говорила. На каком языке?

Молчание.

- На русском языке говорила?

Озадаченное молчание, потом твердое.

- Нет!

- На азербайджанском?

- Нет.

- На грузинском, на армянском?

- Нет! Ни на каком языке, а говорила.

Запомним этот момент: она говорила ни на каком языке, а говорила и ее понимали. Первое - отсутствие речи, второе - суггестия. Если перевести с латыни (suggestio), это слово будет означать обыкновенное внушение.

- Хорошо, - продолжал Игорь, выяснив, что говорить та особь не умела. - Да, хорошо. А как ты узнал, что это была она, а не он?

Ответ был незамедлительным.

- Извини за ба-ал-шой выражений, тут...

И он приложил к груди две своих раскрытые ладони.

- Тут два мешка.

Это один рассказ из множества, собранных Игорем во время поездок по глухим местам нашей страны. "Я 20 лет занимаюсь проблемой реликтового гоминоида, - говорил он о себе, - но это всего лишь 20 летних отпусков". Он, кстати, из того, второго поколения искателей, на которых не подействовал "осиновый кол, вбитый в синдром снежнобабного искательства".

Но лучше помянем добром "снежную бабу" времен палеолита и древнего скульптора, из бивня мамонта сотворившего портрет своей соПЛЕМЕНницы, а может быть, и родни, и поклонимся своим предкам. Кабы не они, не родиться бы и нам. 35 тысяч лет тому назад. Или больше?

После палеолита - эпохи древнего камня - настал неолит - новый камень, а он совпал со временем матриархата. Как в хозяйственной, так и в общественной, то бишь племенной жизни, главной была она.

Родство велось по материнской линии, и муж переходил на жительство в родовое поселение жены. Начальное, мотыжное земледелие. Мать-земля - роди! Как ты, мать, рожаешь детей. Еще далеко до религиозного, но уже существует магическое мышление: подобное производит подобное. Образ ее, родительницы, и в камне, и из бивня мамонта. Еще не богиня, но почитаемая. Символы плодородия матери-роженицы на ее изображениях в раннем язычестве. Поэтому Артемида - одна из древнейших богинь Греции.

Сама Артемида, читаем в учебной литературе, в древнейшее время изображалась иногда в виде животного, например, медведицы. Так выглядела Артемида брауронская в Аттике, недалеко от Афин. Затем Артемида становится богиней охранительницей матери во время рождения ребенка, давшей благополучные роды. Культ Артемиды - один из распространенных в Древней Греции. Знаменит был ее храм в городе Эфесе. Там стояла скульптура Артемиды Эфесской с ее многочисленными грудями и другими символами обильной плодовитости.

Из рукописных сообщений Р.Д.Варквасова (архив Комиссии по изучению вопроса о "снежном человеке"):

"По словам Галима Евгажукова, из поселка Кизбурун (Кабардино-Балкария), он видел в 1936-1938 гг. многих алмасты мужского и женского пола, очень высоких ростом, в Тызыле - местности в западной части Кабарды. Они обитают там, он утверждает, в многочисленных пещерах, но когда колхозные стада занимают окрестности этих пещер, алмасты покидают Тызыл и переходят в Кинжал и Татлахуко; поэтому в этих очень больших и глубоких пещерах их лучше всего искать с мая до середины июня. Впервые, как рассказывает Галим Евгажуков, он увидел алмасты женского пола еще когда был мальчиком: он подошел к ней вплотную, когда она сидела, видел, что она чесала волосы пятерней, что грудь была перекинута через плечо; один старик объяснил ему в ответ на его рассказ, что это - алмасты, а грудь перекинута потому, что они так кормят своих детенышей - грудь длинная и неудобно кормить спереди...".

Итак, мы нашли первоисточник, первопричину появления античной Артемиды. Ее образ, образ палеолитической венеры в скульптуре из бивня мамонта. Ее образ - живая прирученная Зана. Они одинаковые - один и тот же примат из высшего отряда млекопитающих. У них одна и та же особая примета - анатомическая особенность в форме грудных желез и одно и то же строение обволошенного тела. Это один и тот же не обладающий членораздельной речью человек - не человек, зверь - не зверь. Однако рождающий человека. Особого человека.

Разумом, как все, силою - вдвое большей. С человеческим интеллектом, со звериной физической силой и выносливостью. То, что было очень нужно слабенькому гомо сапиенсу в борьбе за выживание среди дикой природы. То, что, по словам Афанасьева, создало поколение, да, целое поколение выдающихся людей. Сначала племенных вождей, потом жрецов, а потом и местных царей. Правителей, из поколения в поколение умеющих управлять, обреченных повелевать. А все из-за него, из-за так называемого снежного человека. Как не воздать ему культ, коли существование героев и богатырей обязано ему?

Ну, не культ, а хотя бы "псевдонауку". Повторяемся специально.

0|1|2|3|4|5|6|7|