Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Геннадий Александрович Разумов Атлантиды земли и морей

0|1|2|3|4|5|6|7|

– Мы послы царя всех царей. Он послал нас сказать, чтобы ты подчинился ему и платил дань. Если ты рассердишь царя, он разрушит Железные ворота и убьет тебя.

Но персидский военачальник, уверенный в неприступности толстых стен Дербента, отказался подчиниться покорителю мира. Рассерженный Александр велел своим лучникам и щитоносцам взять город. Однако атаки пехоты были отбиты. Тогда пришлось нападающим ввести в бой тяжелую конницу и боевых слонов. Войска Александра пробили в стенах проломы, куда ринулись прославленные александровы «серебряные щиты». Преследуя неприятеля, македонцы и фракийцы ворвались в город и овладели им. «Привели к Александру коменданта, и сказал ему владыка мира:

– Разве ты не знал, что все цари на всей земле, все рыбы на всех морях платят дань Александру?

– Я знал, – ответил пленник, – что земля, воды подвластны царю, но я не знал, что и небеса должны подчиняться тебе.

Этот ответ понравился завоевателю, он простил перса и даже оставил своим наместником в Дербенте, а сам повел войска на новые земли».

Другие легенды утверждают, что именно Александр Македонский и построил дербентскую крепость. Согласно одному из таких мифов, созданному арабами, Зулькарнейн (Александр) «пошел на восток солнца, нашел оное восходящее над народом, который не имел против него защиты; пошел дальше и нашел народ, не разумеющий слов, они ему сказали:

– О, Зулькарнейн! Гоги и Магоги производят на сей земле опустошение, не дать ли нам тебе дани, с тем чтобы ты воздвиг между нами и ними преграду?

– Что дал мне Бог, того с меня и довольно, – отвечал Александр, – вы же дайте мне руки, преграду между вами и ними. Носите ко мне столько кусков железа, чтобы ими заровнять промежуток между скатами этих гор. Раздувайте огня столько, чтобы это сделалось раскаленным. Несите ко мне расплавленной меди и лейте на него.

И была воздвигнута преграда между двумя предметами противостоящими, на которую они (Гоги и Магоги) не могли взойти и не могли пробить ее».

Об этом же повествует и другая старинная легенда, пересказанная русским историком Е. Козубским (1906 г.): «Александр по прибытии своем в Армению, жители которой огнепоклонники, отправился в Дербент. Посредством вала с металлическими столбами он так запрудил море Калпиас (Каспий), что ни одному кораблю нельзя было войти в море, а по сухому пути он заградил проход из Таракунты (Дербент) в Калпиас, ибо не оставалось другого прохода, как через возвышавшуюся до неба гору».

Так или иначе, дербентская стена, еще в течение многих веков подвергавшаяся нападению как с севера, так и с юга, добросовестно служила защитникам города. Хотя и неоднократно разрушалась, возводилась вновь, перестраивалась, укреплялась. До нас дошли стены Нарын-калинской крепости, построенной намного позже времен Александра Македонского – в эпоху могущественной династии персидских царей Сасанидов.

Средневековая хроника свидетельствует, что «в сороковом году правления Хосрова I Аноширвана, сына Кавада, царя царей арийцев и неарийцев, в восемьсот восемьдесят третьем году греков, пятьсот семьдесят первом году от рождения Спасителя были построены великие Железные ворота». Две каменные стены толщиной по четыре метра каждая, высотой более 20 метров с 30 сторожевыми башнями и тремя воротами для пропуска торговых караванов надежно огородили процветавшую в то время персидскую державу Эраншарх от агрессивного Хазарского каганата.

Еще одна легенда рассказывает, что Хосров Великий, утомленный бесконечными нападениями хазар на его государство, предложил кагану Хазарии «дружбу, заключение мира и установление взаимного согласия», для чего «пожелал быть его зятем» и посватался к его дочери.

Каган незамедлительно послал хазарскую принцессу Хосрову, и тот устроил ей пышный прием, поселил в богатом дворце, а сам, воспользовавшись передышкой в войне, стал незаметно возводить дербентскую стену. «И построил ее, причем та часть ее, которая примыкала к морю, была сделана из скалы и свинца; шириной она была триста локтей, и она была проведена до вершины гор. Окончив постройку стены, Аноширван повесил у входа ее железные ворота».

После этого коварный персидский царь отправил хазарскую принцессу домой, а опозоренный отец пошел войском на своего обидчика, но взять приступом мощную защитную стену не смог.

<p>ЦИКЛОПИЧЕСКАЯ ПОСТРОЙКА ПРОШЛОГО

Мы стоим на вершине Дербентского межгорного прохода, у восточной стены Нарын-калинской крепости. Солнце только что вынырнуло из-за горизонта, и умытые морем первые утренние лучи косыми пучками легли на просыпающийся город. Порозовели крыши прямоугольных домов, теснящихся в зеленой оправе садов. Ярко вспыхнул бирюзовый купол старой мечети, подсветились красноватым цветом зубчатые стены реставрированных крепостных башен.

Именно эта хвостовая восточная часть дербентской стены вот уже тысячу лет привлекает к себе внимание ученых, историков, географов, океанологов, археологов. Будучи скрытой под поверхностью моря, она будоражит воображение, ставит вопросы и плохо на них отвечает.

Крепость Нарын-кале защищала оседлую цивилизацию Закавказья отнабегов воинственных кочевников

Как оказалось это строение под водой? Было ли оно сооружено сразу на морском дне или злые волны поглотили его в более поздние времена? А если оно повторило судьбу Атлантиды, то когда и почему? Почти все старые письменные источники свидетельствовали однозначно: часть дербентской стены была всегда подводной. Хосров Великий построил ее специально в воде, она нужна была для лучшей защиты «Ворот Кавказа» от набегов кочевников. Подтверждений этому много, в частности, в целом ряде письменных источников, относящихся к периоду расцвета Великого арабского халифата, который охватывал огромные пространства от Испании на западе до Индии на востоке.

Большинство арабских путешественников, посетивших Дербент в X веке, писали, что дербентская стена в то время далеко уходила в море. Правда, единодушного мнения о ее размере они не высказывали. Так, одни из них сообщали, что длина подводной части достигала трех миль, другие – одной мили, а третьи ограничивали ее всего лишь полумилей. Средневековый арабский историк Хилаль ас-Саби сообщал, что длина морской части дербентской стены составляла «шестьсот локтей», другой его коллега, ал-Истахри писал о «шести башнях».

Дербент в VIII—ХI веках был одним из крупных городов арабского Средневековья

Как будто для того чтобы ни у кого не осталось никакого сомнения в бесспорности подводного происхождения дербентской стены, авторы X–XI веков, не ограничиваясь указанием ее размеров, описывают и способы ее строительства. Хотя и здесь у них тоже не было единства. Например, арабский автор ал-Масуди в своей книге «Россыпи золота» рассказал о применении специальных понтонов в виде надутых воздухом кожаных бурдюков. С помощью таких устройств тяжелые каменные плиты переправлялись с берега к месту их установки. Там ремни, которыми бурдюки были привязаны к плитам, перерезались, и плиты плавно ложились на морское дно.

По другой версии, которую привел ал-Баладзори в «Книге завоевания стран», строители вначале возили в море на лодках камни и бросали их в море, а потом, когда эта каменная наброска показывалась над поверхностью воды, на ней возводилась стена из «каменных глыб и свинца».

Но почему свинец? Объяснения приводятся тоже разные. Ал-Мукаддаси сообщает, что этот материал использовался в качестве нынешнего цементного раствора, скреплявшего каменные плиты. Хилаль ас-Саби поправляет его и сообщает, что свинец заливался в отверстия в стеновых блоках, через которые потом пропускали крепежные железные стержни. Не отсюда ли и название дербентских стен—Железные ворота? Кстати, известно, что персидские строители, правда в других местах, действительно скрепляли каменные стены железными прутьями со свинцовыми вставками (свинец вообще тогда был популярным металлом). Такая конструкция надежно предохраняла здания от разрушения во время частых в тех районах землетрясений.

В период арабского Средневековья о Дербенте много писали не только как о крупной военной крепости, но и как о великом городе-порте.

В VIII–X веках резко возросла роль традиционных караванных трасс Древнего мира. На Каспий сместились многие важные морские пути международной торговли. Дербент стал главным узловым центром нового Прикаспийского торгового пути, который в те времена был не менее знаменит, чем Великий шелковый путь.

От года к году рос и богател морской торговый город на Каспии, ни на один день не уменьшался поток заморских товаров, прибывавших с севера, востока и юга. Здесь торговали собольими и лисьими шкурами из Волжской Булгарии, кожаными седлами и ремнями из Хазарии, дербентскими полотняными тканями – масхури, цветастыми паласами и расписными чашами из Багдада, фаянсовыми и фарфоровыми тарелками из Китая.

Известный арабский географ ал-Истахри, объехавший всю Персию, Среднюю, Южную и Западную Азию и видевший много разных «ворот» (ал-вабов) Великого арабского халифата, называл Дербент главными «воротами ворот» (Баб ал-абваб). Недаром именно отсюда, из этого далекого пограничного города, его правители нередко отправлялись прямо на халифский престол. В своей «Книге путей и царств» (930 г.) аль-Истархи писал: «Баб ал-абваб – приморский город. В середине его находится якорная стоянка для судов. Между этой стоянкой и морем, по обе стороны моря, построены две стены, так что вход для судов узок и труден… И в устье порта протянута цепь, так что не может судно ни войти, ни выйти иначе как с разрешения».

Поразил своим величием и богатством Дербент и другого арабского писателя и ученого того времени, ал-Табари. В своей «Истории пророков и царей» он написал, что «…в Дербент прибывали купцы из Джурджана, Табаристана, Дейлема, и он служил своего рода складом для товаров из Хазарии, Серира, Зарихгена, Амика, Хайзана, Руклана и других мест».

Автор еще одной «Книги путей и царств», ибн-Хаукал, описывая дербентский порт, подтвердил сообщение ал-Истахри, что ворота в гавань были перекрыты цепью, которая запиралась на специальный замок, а ключ от него находился у того, кто наблюдал за морем, и «судно входило в порт только с разрешения эмира Дербента».

Итак, почти все путешественники, прибывавшие с моря в этот большой прикаспийский город, в первую очередь обращали внимание на его богатый торговый порт. И поскольку своего природного залива здесь побережье не имело, то естественно было предположить, что выдвинутые в море каменные стены были построены специально, чтобы создать удобную внутреннюю гавань для судов, где они были бы защищены не только от штормовых волн, но и от злых врагов. Вот почему высказывания арабских географов могут быть признаны субъективными.

Что же касается их рассказов о подробностях сооружения крепостных стен прямо в воде, то тут следует учитывать, что этих арабских путешественников отделяет от нас огромное расстояние – целое тысячелетие. Может быть, именно потому нам они кажутся чуть ли не современниками сасанидской эпохи. На самом же деле они так же далеки от времени Хосрова Ануширвана, как мы от XVI века, когда, например, в Москве строилась Китайгородская стена. Не можем же мы всерьез считать себя осведомленными в тонкостях технологии ее возведения? Возможно, для летописцев арабского Средневековья дербентские сказания о Нарын-калинской крепости носили характер такой же легенды, как для русских предание о Китай-городе.

Истины ради следует заметить, что легенды о сооружении дербентской заградительной стены в море продолжали появляться и в более поздние времена. Так, занимавшийся многие годы сбором сведений о колебаниях уровня Каспийского моря советский ученый Б. Аполлов пересказал историю, якобы происшедшую в 1587 г. Как-то поздно вечером «к большим» воротам Дербента подошел караван, следовавший с севера в закавказский Азербайджан. Путники опоздали; привратники только что закрыли ворота на ночь, и пройти через город на юг уже было нельзя. Пришлось разбить палаточный лагерь прямо у крепостных стен и заночевать.

Утром ворота открылись, сборщики налогов вышли получить плату, полагающуюся за проход через город. Но каково же было их удивление, когда у ворот они никого не застали. Присмотревшись, они увидели на песке следы каравана, ведущие к морю, и все поняли: верблюды обошли стену по воде. Разгневался тогда грозный властитель Персии шах Аббас I, владевший в те времена Дербентом, и приказал срочно построить в море, «там, где глубины достаточны, чтобы их не могли пройти верблюды, большую башню и соединить ее с берегом стеной».

Как видим, в более мирное, чем раньше, время молва объясняла причину перекрытия морской части Дербентского прохода не необходимостью обороны от нападающего неприятеля, а целью защиты шахской казны от неплательщиков таможенного налога.

<p>ОТКРЫТИЕ Л. ГУМИЛЕВА

Легенды всегда остаются легендами, красивыми сказками, отражающими дух своего времени и выдающими желаемое за действительное.

Л.-Гумилев (1912—1992) доказал, что в X веке Каспий затопил треть территории Хазарии

Первый, кто высказал сомнение в достоверности сообщений о строительстве дербентских крепостных стен в море, был известный ленинградский ученый, историк и археолог, профессор Л.Гумилев (сын А.Ахматовой и Н.Гумилева). Полемизируя со сторонниками морской гипотезы происхождения восточной части дербентской крепости, он писал: «Вид стены, омываемой морем, неизбежно вызывал у пытливых арабских географов повышенный интерес к тому, каким образом построена столь мощная стена на такой большой глубине, и, опросив местных жителей, они создали гипотезы, не вполне соответствовавшие действительности, но отражавшие уровень знаний их времени».

Л.Гумилев не ограничился теоретическими умозаключениями. Летом 1961 года он организовал полевую экспедицию, профинансированную ленинградским Эрмитажем, и со своими сотрудниками провел серию подводных археологических исследований на рейде дербентского морского порта.

В течение девяти ветреных августовских дней в непростых условиях постоянно волнующегося в этих местах моря ученые сделали поистине решающие открытия, проливающие свет на многие до того неясные вопросы.

С первых же заплывов в зеленоватой морской воде на скалистом дне аквалангисты Л.Гумилева обнаружили лежащие на боку огромные каменные плиты сасанидского времени. Расстояние до берега было 200 м, глубина 3,5 м. В последующие дни перед исследователями открылось и дальнейшее продолжение подводной стены, ее развалы шириной до 70 м то тут то там лежали на ровной гранитной площадке, чуть прикрытой тонким слоем донного песка. Дальше на восток глубина моря сначала плавно, а потом резко увеличивалась, и на расстоянии около 300 м от берега якорный лот показал 5 м. Перед глазами взволнованных исследователей неожиданно предстала та самая легендарная сторожевая башня, которая когда-то стояла у входа в порт и с которой свисала тяжелая железная цепь с замком, запиравшая ворота гавани.

Таким образом была открыта еще одна загадочная циклопическая постройка прошлого, которая по праву может привлекать всеобщее внимание не меньше, чем грандиозные мегалиты Англии, огромные каменные изваяния острова Пасхи или гигантские пирамиды Египта и Мексики. Так же как они, дербентская башня хранит в себе тайну явного несоответствия ее размеров и веса с технологическими возможностями древнего общества.

Действительно, трудно объяснить, как это в VI веке без подъемных кранов и водолазных скафандров можно было на глубине 5 м выполнить кладку хорошо подогнанных друг к другу тяжелых каменных блоков, да еще скрепить их железными стержнями.

Недаром, как мы уже знаем, увидевшие впервые морскую стену Дербента арабские путешественники не могли обойти молчанием этот вопрос. Однако представляется по меньшей мере домыслом рассказ ал-Масуди о применении при строительстве понтонов-бурдюков для укладки плит на морское дно – ведь в таком случае их нужно было бы под водой на большой глубине выравнивать, устанавливать, скреплять. Можно с уверенностью утверждать, что и сегодня это далеко не простая задача.

Скорее следовало бы поверить ал-Баладзори, описавшему традиционный, кстати, применяемый и ныне, способ возведения морских волноломов и причалов путем первоначальной отсыпки каменных банкетов. На таких дамбах, возвышающихся над водой, несложно построить насухо самую высокую и толстую стену.

Другое дело – зачем? Для любого волнолома и причала достаточно небольшого превышения над уровнем моря, и вовсе не нужна многометровая стена, на которую даже с наших морских суперлайнеров взбираться неудобно. Тем более с низкорослых средневековых судов.

Так что же, остается все-таки согласиться с той версией, которая утверждает, что дербентские стены перегораживали море, для того чтобы враги не могли войти в город? По этому поводу справедливо высказался Л. Гумилев: «Для целей обороны было достаточно, если вокруг нее (сторожевой башни. – Г.Р. ) была глубина 1–1,2 м. Ведь на башне были стрелки, которые не позволили бы противнику пробраться под самыми стенами башни. Затем тюркский всадник на неподкованном коне был бы сразу же сбит с ног прибоем и имел больше шансов утонуть… Поэтому понятно, почему в 627 году тюрко-хазарское войско предпочло штурм дербентских стен обходу Дербента с моря».

А теперь главный аргумент. Если сасанидские строители могли возвести морскую стену путем отсыпки дамбы, то они именно это бы и сделали. Однако подводные исследования со всей определенностью показывают: никаких даже небольших следов бывшего каменного банкета на дне моря нет, древние плиты лежат прямо на морском дне – следовательно, никаких подводных работ здесь не велось.

Таким образом, не остается никаких причин верить ни Масуди, ни Балдазори.

И все же, несмотря на очевидность приведенных соображений, все они – только размышления, догадки. А как в любом споре, нужны вещественные доказательства, факты, предметы. И они тоже есть.

Четвертый день полевых работ экспедиции Л. Гумилева в Дербенте был ненастным, ветреным. С утра по морю бежали стада белых барашков, а к полудню разыгрался настоящий шторм. О том, чтобы выйти в море на лодке и вести подводные работы, не могло быть и речи. Поэтому археологи решили провести «сухопутную» часть исследований и направились осматривать наземные строения северной крепостной стены. Они несколько раз прошли мимо нее, обращая внимание на каждую деталь неровной вертикальной поверхности. И вдруг заметили зарытые в грунт большие глиняные амфоры явно древнего происхождения. Правда, многие из них были разбиты, но на их месте остались ямы и черепки. Что это?

Известно, что в грузинских и азербайджанских деревнях жители закапывают в своих садах объемистые глиняные бочки для многолетнего хранения вина. Обычно их закладывают в день рождения ребенка или свадьбы. Неужели и здесь, под оборонительными стенами, защитники города держали вино и опохмелялись перед боем? Конечно нет. Это были сосуды для воды. В жару, под палящим солнцем осажденные войска долго не продержались бы без надежного водоснабжения, которое и обеспечивали зарытые в землю глиняные амфоры. На протяжении многих недель вода в них могла сохраняться свежей и прохладной. Это была интересная и не совсем обычная находка, но только через несколько дней стала понятна ее особая важность.

После того как море наконец-то успокоилось, аквалангисты из экспедиции Л. Гумилева продолжили свои ныряния. И вот однажды, когда яркое дневное солнце глубоко просветило темноватую от ила воду, была сделана еще одна находка, имевшая решающее значение. В развалах камней на глубине 4 м от поверхности моря был обнаружен заросший ракушками и водорослями черепок амфоры, которого более тысячи лет не касалась рука человека. Сомнений не было: это осколок одного из таких же водохранилищных сосудов, которые были найдены на берегу вкопанными у оборонительных стен.

Итак, было найдено еще одно доказательство того, что «дно моря в момент постройки дербентской крепости было сушей. Иначе зачем бы строителям закладывать сосуды для пресной питьевой воды прямо в море. Казалось бы, все ясно, и все-таки…

А что, если этот черепок не от той амфоры, зарытой у крепостной стены, а от той, которая упала с одной из вошедших в дербентский порт фелюги или каторги? Может быть, какой-нибудь подвыпивший моряк, опорожнив посуду с вином, выбросил ее за борт, наподобие того, как в наши дни выкидывают использованную бутылку. Такой вариант тоже возможен. Тогда все предыдущие построения теряли смысл. Сомнения, сомнения…

Вот для того чтобы попытаться их рассеять, и оказались мы на краю цитадели Нарын-кале и, как многие до нас, пораженные, всматривались в необычную панораму старинного города.

Огражденные с двух сторон прерывистыми каменными лентами древних стен, неровными рядами ползли в гору плоскокрышие глинобитные домики-черепашки. Им навстречу сбегали вниз длинные узкие улицы, мощенные булыжником и брусчаткой. Но что это? У моря они наталкивались на пунктир еще одной полуразрушенной преграды. Поперечная стена?

Мы спустились к ней, подошли поближе. Те же массивные каменные плиты, ровно стесанные с наружной стороны, та же плотная забутовка из рваного камня и гальки. Ну конечно же, это был еще один аргумент в пользу береговой версии строительства морской части дербентской крепости. В самом деле, к чему было городить в море сложное и дорогое фортификационное сооружение? Ведь враг, даже и обошедший по мелководью боковую защитную стену, все равно не мог попасть на берег – на его пути непреодолимой преградой стояла мощная поперечная стена.

Мы прошли дальше по пляжному откосу и наткнулись на окунувшийся в море конец северной оборонительной стены. Здесь уходили в воду развалы толстых сасанидских плит. Тяжелые тугие волны гулко, наотмашь били по их шершавым каменным бокам и лениво откатывались назад, оставляя на песке шипящую полоску белой пены.

Некоторые из плит были необычны: длиннее и толще других, вдоль их поверхности пролегала глубокая полукруглая выемка. Совсем недавно мы где-то видели точно такие же каменные блоки. Но где?

Это было вчера, когда мы осматривали Нарын-калинскую цитадель и проходили вдоль северной защитной стены. День стоял пасмурный, небо затягивали низкие серые облака, в горах сгущались и плотнели сизые грозовые тучи. Неожиданно кто-то обратил внимание на странные выдолбленные посредине удлиненные каменные блоки, которые с разных сторон подходили к круглым отверстиям в земле. Что это? Мы заглянули в один из них – там, как в колодце, блеснула вода. Откуда здесь, в скалистой возвышенной местности могла быть грунтовая вода? Промерив веревкой с грузом найденные нами «колодцы», мы вдруг обнаружили, что это зарытые в землю глиняные амфоры для воды. Вскоре, когда тучи сползли с гор и из них хлынул короткий, но обильный южный дождь, все стало понятно.

По продольным углублениям длинных плит побежала дождевая вода, сначала тоненькими струйками, а потом большими потоками, устремившимися с разных сторон к бочкам-амфорам. Вот оно в чем дело: длинные плиты с углублениями – это каменные лотки для сбора дождевой воды. Стекая к зарытым в землю сосудам, вода накапливалась в них и долго хранилась. Поэтому прав был Л. Гумилев: поднятый его ныряльщиками со дна моря черепок амфоры – не случайная находка, а остаток водозаборной системы, в которую входили и обнаруженные нами в море каменные лотки и которая уже в VI веке снабжала защитников города пресной водой. Кстати, такой способ водоснабжения широко развит во многих странах мира с засушливым климатом, где мало рек и подземных вод и где поэтому ценится и бережно хранится каждый литр падающей с неба дождевой воды.

Таким образом, в тот дождливый летний день замкнулась длинная цепь доказательств наземного происхождения подводной части дербентской стены. Она строилась в VI веке не на морском дне, а на берегу и только через 300 лет оказалась затопленной морем.

Заканчивая обсуждение истории возведения дербентских стен, нельзя не упомянуть, что, в отличие от арабских географов, другие наблюдатели того времени, по-видимому, слушали и рассказы о наступлении моря на сушу. Например, московский купец Федор Котов так писал об этом: «А Дербень город каменный, белый, бывал крепок, только не люден. А стоит концом в горы, а другим концом в море. А длиной в горы более трех верст. И сказывают, что того города море взяло башен с тридцать. А теперь башня в воде велика и крепка».

Свидетелей былого низкого уровня Каспия обнаруживают по всему побережью, особенно по самому обжитому – западному.

Если с Девичьей башни в Баку смотреть на море, то в акватории бухты недалеко от берега можно увидеть небольшой плоский, как блюдце, островок с низкими песчаными берегами. На самом деле в совсем недалеком прошлом это был не остров, а холм. И он им оставался до тех пор, пока подъем уровня Каспийского моря не привел к его затоплению и не превратил сначала в полуостров, а затем в остров.

На этом небольшом остатке суши, расположенном в бакинской бухте рядом с мысом Баилов, еще в начале XVIII века были обнаружены развалины какого-то загадочного сооружения. Русский гидрограф того времени Ф. Соймонов писал: «В означенном заливе Бакинском, южнее города Баки, в 2 верстах, на глубине 4 сажен – каменное строение, стена-башня, и хотя оная башня уже и развалилась, однако в некоторых местах и выше воды знаки есть, и по известиям слышно, якобы в древние времена построение было на сухом пути и был то гостиный двор».

Другие исследователи не соглашались с этим и считали, как, например, А. Вознесенский в 20-х годах позапрошлого столетия, что на дне бухты находились бывшие сторожевые городские сооружения. Среди же бакинских старожилов бытовало мнение, что в бакинской бухте под водой покоится бывший караван-сарай.

Уже в советское время (в 1939–1940 и в послевоенные годы) азербайджанский ученый И. Джафар-заде провел археологические исследования, показавшие, что здание на дне бакинской бухты – это средневековый храм огнепоклонников. Кстати, аналогичные культовые сооружения найдены и на самом Апшеронском полуострове. На каменных же плитах, облицовывавших затонувший храм, были найдены и расшифрованы надписи, гласившие, что строитель Зейн-Ад-динбен-Абу-Рашид из Ширвана возвел здание в 1224–1235 годы.

Таким образом было окончательно доказано, что древний храм стоял на холме и к нему подходила дорога, проложенная по насыпи. Теперь эта насыпь вместе с холмом затоплена и выглядит как подводный перешеек, идущий от берега к островку в бакинской бухте. Проведенные другим русским исследователем, Б. Аполловым, геодезические исследования показали, что уровень моря с 1235 года до наших дней поднялся здесь почти на 8 м.

В те же предвоенные годы в Апшеронском проливе при строительстве Артемовской дамбы на глубине 1,5 м от уровня моря было найдено скифское кладбище. Из илистого песка со дна моря было извлечено девять каменных гробниц длиной по 2,4 м со скелетами скифских воинов. «Из этого следует, – пишет известный исследователь Каспия профессор К. Гюль, что Апшеронский полуостров был естественным путем соединения с островом Артема, и в этом случае скифы своих воинов могли хоронить на холме или же вообще на суше. Подтверждением того, что в прошлом Апшеронский полуостров был соединен с островом Артема, служит и существующее среди местных жителей предание, что на острове Артема (до революции называвшегося Святым Пир-Аллахи, что означает „божий храм“) был храм огнепоклонников (газовые выходы), на поклонение которым шли жители селений Гюргян, Тупкян и Зыря, в прошлом огнепоклонники».

Большой интерес представляют также подводные открытия, сделанные на участке морского дна, расположенного в 20 км севернее устья реки Куры. Там, недалеко от поселка Норд-Ост-Култук, аквалангисты спортивного клуба «Наяда» в 50 м от берега нашли на дне моря остатки фундаментных и стеновых плит, керамику, украшения, монеты. Все они принадлежали жителям затонувшего средневекового поселения XI века Бяндован, береговая часть сооружений которого была давно уже обнаружена и исследована археологами.

В результате работы ежегодных экспедиций начиная с 1970 г., здесь, на участке шириной более 7 км с севера на юг, разведаны три зоны развалов сооружений древнего поселения.

Вот что писал об одном из эпизодов этих подводных исследований организатор и участник экспедиций научный сотрудник Музея истории Азербайжана В. Квачидзе: «Лодка подошла к участку подводных поисков. Здесь еще раньше были обнаружены остатки фундамента. Подводные стены шли перпендикулярно к берегу в море. Они были сложены еще древними мастерами… Со дна моря подняты остатки простой и глазурованной посуды, в частности, днища чаш с изображением птиц, оленей, рыб, звездообразных орнаментов, квадратные обожженные кирпичи, части каменных жерновов». Кроме того, было найдено много серебряных и бронзовых монет, сердоликовых бус, браслетов. В разрушенных гончарных мастерских встречались керамические предметы с клеймами древних ремесленников. Специалистам удалось расшифровать некоторые надписи: «Изготовил чашечник Юсиф», «Жизнь мира – любовь!», «Пока с тобой труд и наука…» и др.».

Аналогичные подводные находки были сделаны в 1973 году в районе мыса Амбуранского (Кегня – Бильгях) вблизи северного побережья Апшеронского полуострова. На глубине 10 м были обнаружены остатки сооружений, очевидно, порта, который, по сообщению средневековых путешественников, существовал с XI по XVI век.

Здесь между двумя выдающимися в море мысами под водой была найдена ровно сложенная каменная гряда, бывшая, вероятно, древним молом. Возле нее исследователи обнаружили три больших кованых железных якоря, а также несколько наборных каменных якорей, похожих на античные, которые обычно встречаются в Средиземном море. Со дна были также подняты черепки фаянсовой посуды, расписанной кобальтом, глазурованное блюдо, селадоновая чаша и другие древние предметы домашнего обихода.

Все эти свидетельства показывают, что, по-видимому, в конце XIII – начале XIV века произошло еще одно быстрое повышение уровня Каспийского моря. В течение нескольких десятилетий целые города и отдельные сооружения оказались под водой. Море поднялось более чем на 10 м.

Об этом, кстати, имеются сообщения и в древних письменных источниках. Например, персидский писатель Даджати в 1304 году сообщил, что древний порт Абескун, располагавшийся на восточном берегу Каспия вблизи нынешнего Серебряного бугра (Гюмуш-тепе), погрузился под воду с катастрофической быстротой. Азербайджанский ученый и писатель Бакуви в 1400 году писал, что часть башен и стен древней бакинской крепости затоплена морем. Это подтверждает также рукописная лоция для морской географии, составленная в 1804 году русским гидрографом Лариным. На ней отмечено, что вода доходит до стен и ворот бакинской крепости.

На более древней италийской карте Марино-Сануто, выпущенной в 1320 году, возле западной границы Каспийского моря сделана надпись: «Море каждый год прибывает на одну ладонь, и уже многие хорошие города затоплены».

В азербайджанском фольклоре распространены устные и рукописные легенды о крепостях, дворцах и храмах, погрузившихся на дно моря. Так, столетиями ходило в народе сказание о подводном городе Юннан-шахаре (в переводе – «греческий город»), который якобы «был построен Аристуном» (Аристотелем). Это был, по преданию, крупный античный город с крепостью, храмом и портом.

По инициативе известного азербайджанского деятеля культуры XVIII–XIX веков А. Бакиханова этот город в свое время искала крупная морская экспедиция. К сожалению, поиски оказались безуспешными, как и все последующие.

Впрочем, кому, кроме, быть может, детей, нужны все эти сказки? Зачем копаться в каких-то старых развалинах Средневековья? Какая разница, где был когда-то берег Каспийского моря, зачем столько усилий затрачивать на прошлое, когда так много проблем создает настоящее?

Сегодня – это миг между прошлым и будущим. Без прошлого не может быть ни сегодняшнего, ни завтрашнего дня. Только зная прошлое, можно хотя бы в общих чертах представить себе будущее. Вот почему так важно для нас знать историю, особенно природы, и в частности морей. Эти знания нужны, чтобы жить нам самим достойно в настоящем и дать счастливое будущее детям и внукам.

<p>СЕНСАЦИЯ ХХ ВЕКА

Одно из наиболее сенсационных природных событий конца прошлого века – внезапный, никем не предвиденный ранее подъем Каспийского моря. В течение многих десятилетий, особенно второй половины ХХ века, уровень Каспия неуклонно падал и достиг, казалось, катастрофически низкой отметки – 28 м ниже поверхности Мирового океана. Это вызывало большое беспокойство у транспортников, ведь обмелели морские пути, затруднился подход к ряду портов.

Всерьез были встревожены и рыбаки, потому что ухудшилась среда обитания ценных видов рыбы и ее поголовье стало резко уменьшаться. К этому вело резкое обмеление речных проток и заводей и, как следствие, уменьшение площади нерестилищ. Насколько это было тревожно, говорил тот факт, что Каспийское море обеспечивало почти 90 % всего мирового улова осетровых рыб. Кроме того, Каспий вообще давал в то время и четвертую часть всего улова рыбы во внутренних водоемах СССР. Да и в целом в его бассейне вырабатывалась почти треть валовой продукции страны.

В связи с этим началась разработка разных проектов спасения Каспийского моря, от самых фантастических до вполне реальных. Однако ни один из них не получил одобрения, а потом надобности в них вообще не стало. В конце 70-х годов падение воды в Каспии прекратилось, и вскоре, наоборот, начался ее подъем. Сначала на 20, потом на 50, а затем и на 80 см в год. На смену обмелению моря пришел угрожающий большими неприятностями процесс затопления и подтопления прибрежных низинных территорий. Стали гибнуть посевы зерновых, сады и огороды, затрещали стены домов, начали разрушаться дороги, мосты, портовые сооружения. Слава богу, к концу ХХ века этот процесс немного затих, уровень моря перестал подниматься. Но кто знает, не упадет ли он снова или, наоборот, пойдет еще выше?

Для того чтобы ответить на этот вопрос и попытаться объяснить феномен Каспийского моря, нужно как можно больше знать о его прошлом. Для этого и изучают ученые развалы древних сооружений, исследуют захороненные под слоями земли остатки морской фауны и флоры, размывы древних берегов, отложения морской гальки и другие свидетельства штормовой и повседневной деятельности морских волн. Они и дают возможность составить более или менее подробную и достоверную картину изменения водности Каспия за сотни и тысячи лет его существования.

На протяжении 100 тысяч лет Каспийское море, повторяя судьбу всех водостоков и водоемов Северного полушария, четырежды испытывало сильные «гипертонические кризы». В эти периоды уровень воды в море резко повышался и оно наступало на сушу, заливая огромные пространства. Три раза вслед за этим Каспий отступал назад в свою котловину. Кстати, было время, когда его размеры были меньше сегодняшних чуть ли не в 13 раз.

Почему все это происходит, чем объясняются непонятные резкие повороты в судьбе Каспийского моря, каковы причины его непостоянности? Когда ученые не знают точного ответа, они строят гипотезы. Первая из них – климатическая. Колебания величины испарения с поверхности моря, миллионы тонн воды, в буквальном смысле «выброшенные на ветер», по мнению сторонников этой теории, являются причиной повышения или понижения уровня воды в Каспии.

Если бы не было пополнения водных запасов Каспия пресными водами, его уровень только за счет испарения падал бы каждый год на целый метр. Наиболее мощным испарителем, настоящим «котлом», выпаривающим морскую воду, долгое время служил залив Кара-Богаз-Гол, который ежегодно снимал с поверхности моря слой воды 3 см толщиной. После перекрытия пролива, соединявшего залив с морем, состоявшегося в 1980 году, Каспий получил водный «добавок» в размере 10 км3 в год. Однако перекрытие Кара-Богаз-Гола оказалось не очень-то продуманным решением. Его полное отторжение от Каспия привело в этом районе к пагубным экологическим последствиям. Поэтому позже в дамбе был сооружен специальный шлюз-регулятор, восстановивший гидравлическую связь залива с морем.

«Брошенное на произвол судьбы» Мировым океаном Каспийское море почти всегда вело себя далеко не так, как его «прародитель». Когда в результате таяния ледников при потеплении климата уровень Мирового океана поднимался, Каспий, наоборот, «худел».

В противоположность этому, например, в период последнего оледенения Земли и значительного падения уровня Мирового океана для Каспийского моря наступил «золотой» век. Здесь установился режим с невысокой температурой воздуха, повышенной влажностью, а следовательно, и небольшим испарением с морской поверхности. К тому же в бассейн Каспийского моря постоянно поставлял около 120 км3 воды в год огромный Скандинавский ледниковый щит. Поэтому уровень Каспия, в отличие от Мирового океана, интенсивно повышался.

Брошенное Мировым океаном на произвол судьбы (дождей и ветров), Каспийское море (слева‑– вчера, справа‑– сегодня) периодически «худеет»

В климатической гипотезе все кажется строгим и логичным, в нее укладываются почти все факты, известные нам на сегодняшний день. И все же есть сомнения…

Если посмотреть на график колебаний уровня Каспийского моря за несколько десятилетий ХХ века, то эти сомнения станут особенно тревожными. Взять хотя бы период 1930–1940 годов. Почему в этот период времени в Каспии так резко упал уровень воды? Ведь скорость его снижения в эти годы совершенно не соизмерима со скоростью потепления климата в Северном полушарии, происходившего медленно и плавно. Невольно напрашивается мысль: нет ли здесь какой-то быстродействующей импульсной силы? Какой?

В первую очередь это может быть внутренняя сила Земли. Именно с ней связывают резкие колебания уровня Каспийского моря сторонники геологической тектонической гипотезы.

Действительно, морские уровни очень чутко могут реагировать на изменение размеров самого моря. Даже самые небольшие изменения объема Каспийской морской котловины должны сразу же сказываться на положении поверхности воды.

В 90-х годах прошлого века были проведены интересные геолого-географические исследования. Они охватили большую территорию юго-западной Туркмении и частично Азербайджана и Грузии. Ученые показали, что в районе Каспия в те годы происходило опускание земной поверхности. Тектонический прогиб и углубление одной части Каспийской впадины мог приводить к перетоку в нее воды из других частей моря. Этим и объяснялся подъем там уровня.

Тектоническая гипотеза также хорошо объясняет имевшее место неоднократное периодическое соединение Каспийского моря с Азовским через Манычский пролив. Вертикальные колебания поверхности Земли в районе Кума-Манычского перешейка могли приводить к периодическому обводнению или обмелению этого пролива.

Сообщения об этом, кстати, снова возвращают нас к временам Александра Македонского, овладевшего южным берегом Каспия. Это он собирался снарядить первую в истории экспедицию для исследования Каспийского (Гирканского, как говорили древние греки) моря. Однако осуществлена она была лишь после смерти Александра его бывшим военачальником, а позднее царем Селевком I Никатором. Царский флот под командованием его посланника полководца Патрокла обошел Каспийское море по кругу и установил существование Волжского залива, вытянутого к северу почти на целых 100 км.

Во времена Патрокла, кажется, и были впервые обнаружены следы былого соединения Каспийского моря с Азовским через Кума-Манычскую впадину. По свидетельству некоторых письменных источников, существовавший ранее соединительный канал сильно обмелел, и Патрокл предложил расчистить пролив и восстановить морское сообщение между Азовским и Каспийским морями.

Некоторые исследователи считают, что соединение Каспия с Азовским морем происходило за историческое время несколько раз. Одним из свидетельств этого может служить, в частности, уже упоминавшаяся легенда о сказочном подводном городе Юннан-шахаре. Она тоже сообщает, что Каспийское море было соединено с Черным (Азовским) морем широким судоходным проливом. Рассказывается, что по этому проливу древнегреческие галеры привозили на Каспий богатые товары с Запада. И только после того как пролив начал пересыхать, город Юннан-шахар погрузился в морскую пучину.

Версия о соединении Каспийского и Азовского морей в античную эпоху несколько сомнительна. Но о том, что в доисторическое время они неоднократно и на длительный период были связаны Манычским проливом, установлено достаточно точно. Об этом, например, свидетельствуют палеографические исследования, проведенные в 20-е годы прошлого века С. Ковалевским. Найденные в осадочных породах северной части Кума-Манычской впадины остатки древней флоры и фауны отличаются от таких же находок в южной части. Это говорит о том, что на их пути вставала непреодолимая водная преграда. Этой преградой конечно же должен был быть широкий естественный пролив, соединявший Каспий с Мировым океаном в межледниковые периоды.

Известный географ, исследователь прикаспийской низменности К. Бэр провел детальные изыскания в Манычской котловине и установил наличие двух Манычей. Правый берег западного Маныча представляет собой крутой обрыв высотой до 20 м, он сложен пресноводными и каспийскими отложениями грунтов, по которым можно судить о периодике соединения Каспия с Мировым океаном.

Большая обводненность Манычской котловины всегда производила сильное впечатление на путешественников. Вот как описывал манычские протоки и озера писатель А. Серафимович, проезжавший по тем местам в начале ХХ века: «Среди голой, на сотни верст выжженной пустыни, где земля трескалась от зноя, развертывается вдруг не озеро, а целое море, его синий простор сливается с небом».

И еще одна гипотеза – техногенная, то есть такая, которая во всем обвиняет человеческую техническую деятельность, безудержное вторжение машинно-электронной цивилизации в природу и преступно небрежное к ней отношение.

Первое, на что обратили внимание ученые, пытавшиеся, например, объяснить последнее резкое понижение уровня Каспийского моря, это начавшееся в 50-х годах интенсивное изъятие человеком пресных вод из рек, питающих Каспий. Ведь именно в эти годы началось строительство крупных волжских водохранилищ (Куйбышевское, Волгоградское, Саратовское и др.). На их заполнение пошло несколько больших весенних паводков Волги, которые в результате и были недополучены Каспием.

Тогда же начался и мощный водоотбор на нужды сельского хозяйства (орошение) и промышленности, что тоже сильно обезводило Волгу, Урал, Куру, Терек, Сулак – почти все реки, впадающие в Каспийское море. А ведь речной сток играет основную роль в поддержании его полноводности, доставляя ему около 300 км3 воды в год, тогда как атмосферные осадки дают намного меньше (60 км3).

Надо сразу сказать, что бытующие среди широкой общественности амбициозные представления о воздействии техногенной деятельности человека на глобальные или хотя бы на региональные природные процессы во многих случаях бывают сильно преувеличены. Это в полной мере относится и к влиянию безвозвратного изъятия части стока рек, питающих Каспийское море. Пока никакого решающего его значения для катастрофического обмеления моря не замечено.

Доказательством может служить интенсивный рост уровня Каспия в 90-е годы прошлого века. Оно состоялось, хотя никакого уменьшения водоотбора из рек в то время не было, наоборот, засушливость этого периода потребовала большего, чем раньше, водоотбора на орошение.

Одно из объяснений этого: так называемые безвозвратные потери воды из рек – вовсе не безвозвратные и даже вовсе не потери. В действительности значительная часть отобранных у Каспия пресных вод в виде подземного стока возвращается к нему обратно и, таким образом, не оказывается для него потерянной.

Например, большое количество воды, забранной из рек и водохранилищ для полива посевов, просачивается в почву и становится подземной водой. Ведь не секрет, что у наших оросительных каналов коэффициент полезного действия (КПД), как у паровоза, составляет всего 0,3–0,5. А это значит, что до 70 % всей подаваемой на орошение воды поступает в землю и затем снова стекает в реки.

Итак, разные гипотезы, разные мнения. Какое из них самое правильное? Наверно, ортодоксальная приверженность к одному из них была бы ошибкой. По-видимому, в районе Каспийского бассейна действуют все три фактора, ведущие к колебаниям уровня моря. Климатические изменения имеют долговременный длительный характер, и на них, как на общий фон, накладываются периодические тектонические изменения – прогибы морского дна и, может быть, в какой-то мере искусственный отбор воды из рек, питающих Каспийское море.

Если мы с трудом объясняем прошлое, то тем более не в состоянии достоверно предсказать будущее. Долгосрочные прогнозы режима уровней воды в Каспийском море так же сомнительны, как, например, предсказания изменения климата или сейсмической активности Земли на отдаленные периоды времени.

Трудность прогноза колебаний уровня Каспия состоит еще в том, что нужно знать, в каком направлении будет развиваться климатическая обстановка не только в пределах Каспийского бассейна, но и во всей Европе, Северной Африке и части Атлантического океана. Необходимо предсказать, как поведут себя зарождающиеся над Атлантикой циклоны, насколько они активны и влагонасыщенны, куда они направятся и где остановятся. Пока мы предвидеть это не можем.

История земной цивилизации составляет всего одну миллионную часть общей истории развития Земли как планеты. Поэтому современное человечество по геологическому масштабу времени находится в положении новорожденного младенца, который не научился еще улавливать смену не только времен года, но даже суток. Вот почему многие природные процессы, связанные с климатом и геологией, мы попросту не замечаем вообще, а если и обнаруживаем, то часто не можем объяснить.

Это в полной мере относится и к проблеме изменения уровня воды морей и океанов, в том числе Каспийского моря. Падения и подъемы его уровня, происшедшие «на глазах» человечества, – это лишь мгновение в долгой жизни моря. Отсюда и характер нашего восприятия долговременных колебаний его уровня. Нам не удается уловить их закономерности, и они кажутся случайными, стихийными.

Вот почему на вопрос – как поведет себя Каспийское море завтра, может быть только один ответ: НЕИЗВЕСТНО.

<p>ЗАГАДКИ СТАРОГО КРЫМА

Античные и средневековые строители морских портов, конечно, не могли предположить, что они попутно возводят верстовые столбы времени. Кто из них мог представить, что обычные гидротехнические сооружения превратятся в будущем в своеобразные метки, которые навсегда зафиксируют вековые колебания уровня моря? Но именно такой мерной временноўй шкалой служат ныне остатки полуразрушенных причальных стенок, волнобойных молов, маяков. С точностью до сантиметра показывают они, где было море пятьсот, тысячу, две с половиной тысячи лет назад.

<p>ФЕНОМЕН ХЕРСОНЕСА

Удивительная земля – Крым. Здесь на небольшой, окруженной морем территории причудливым образом сочетаются разные климатические зоны, ландшафты, растительный и животный мир. Рядом с голыми скалистыми горами лежит ровная плоскость зеленой степи. Неподалеку от строгих северных елей растут ярко цветущие орхидеи, пальмы и кипарисы.

Руины Херсонеса ЕкатеринаIIприняла за древнеримский Себастополис,находившийся в тысяче километров от него

Не менее многообразна и история народов этой земли.

Из Средиземноморья шли сюда когда-то парусно-весельные корабли с переселенцами из Древней Греции. Здесь, на северном побережье Эвксинского («гостеприимного») моря, пересекались во времени и пространстве судьбы разных народов и государств. Высокоразвитые древнегреческая, древнеримская и византийская цивилизации столкнулись с простой пастушеской культурой степняков-кочевников, морской промысел рыбаков и торговцев встретился с земледелием оседлого населения: виноделием и хлебопашеством. Обугленные остатки кострищ неолитических стоянок первобытных людей лежат здесь рядом с каменными руинами античных храмов, а кирпичные развалы турецких и генуэзских крепостей соседствуют с бетонными блиндажами и дотами Великой Отечественной войны.

Главные арочные ворота Херсонеса велив торговую часть города

Почти вдоль всего огромного крымского (да и многотысячекилометрового черноморского) побережья на дне моря лежат развалины древних сооружений. Неумолимо наступая на сушу, море за долгие века поглотило сотни и тысячи каменных зданий самого разного назначения. Служившие ранее многим поколениям людей дома и храмы, торговые склады и амбары покоятся ныне на илистом или каменистом морском дне. Заросшие водорослями и покрытые ракушками древнегреческие бутовые фундаменты, плоские известняковые римские квадры, блоки византийской рустованной кладки неопровержимо доказывают, что в античные и средневековые времена уровень моря был на 4—10 м ниже сегодняшнего. Это подтверждают все древние затонувшие города Причерноморья.

Улица древнего Херсонеса упирается прямо в воду, ее мостовая уходит на дно моря

Но вот Херсонес…

Его феномен уже десятки лет вызывает споры между учеными, историками, археологами, географами.

Загадкой было даже местонахождение этого города. Когда в июне 1771 года, громя войска турецких янычар, победоносные русские гренадеры вышли на юго-западную оконечность Крымского полуострова, они увидели у берега величественные белоснежные колонны византийских храмов. «Себастополис!» – воскликнул генерал Долгоруков, командующий 2-й русской армией, овладевшей Крымом. Вскоре он доложил в Санкт-Петербург Екатерине II, что его войска захватили знаменитую, описанную многими древними географами и историками, римскую морскую крепость Себастополис. Русская императрица тоже не очень-то была сильна в географии, но зато весьма сильно тяготела ко всему классическому, старинному. Помимо того, она очень стремилась подвинуть границы своего государства на юг – к Босфору, Константинополю, Греции. Поэтому она повелела заложенную ею на берегу Крыма новую военно-морскую крепость наречь Севастополем. Так вот и получил новую прописку в Крыму бывший древнегреческий и древнеримский город Себастополис – Диоскурия. На самом-то деле он находился когда-то совсем в другом месте – на расстоянии почти тысячи километров на юг от Крыма, в кавказской стране Абхазии на черноморском берегу, где стоит сегодня современный Сухуми.

А Херсонес (это был обнаруженный русскими войсками древний морской порт) оказался по воле Екатерины II в устье Днепра, вблизи другого античного города – Ольвии, и стал современным Херсоном.

Отдавая дань классицизму, просвещенная императрица, кстати сказать, напутала с присвоением классического имени и еще одному морскому порту, построенному ею в северном Причерноморье. Назвав его Одессой, она снова допустила географическую ошибку – античный город Одессос находился совсем в другом месте, на западном, болгарском берегу Черного моря около Варны.

Удивительно, что археологическому Херсонесу, как объекту исследований, постоянно не везло, в том числе и в XX веке. Неоднозначным оказалось не только местонахождение этого города на берегах Черного моря, но и его расположение на западном побережье Крыма. Изучавшие этот вопрос ученые сначала обвинили в путанице знаменитого географа древности Страбона. Рассказывая о Херсонесе I века н. э., он сообщал, что это вовсе не тот античный порт, который был широко известен в прошлом, а совсем новый город, сохранивший от предыдущего только название. А тот «старый» древнегреческий Херсонес жители покинули еще в V веке до н. э., и во времена Страбона он уже был почти полностью разрушен. Описывая местоположение современного ему Херсонеса, географ отмечал, что «…перед городом на расстоянии 100 стадиев (около 17 км) находится мыс, называемый Парфением, имеющий храм божества и его статую. Между городом и мысом есть три гавани; затем следует древний Херсонес, лежащий в развалинах».

Вот этот «старый» Херсонес и вызвал у наших историков и археологов недоумение. Что это за мыс Парфений и где руины погибшего города? Какая связь между старым и новым Херсонесом?

Однако довольно быстро исследователи установили, что упомянутый Страбоном Парфений – это и есть Херсонесский мыс – оконечность Крымского полуострова («херсонес» – в переводе «полуостров»). А вот почему древний географ говорит только о трех гаванях, когда на самом деле их было четыре, непонятно. Одни ученые сочли, что Страбон ошибся и в его описании четвертый залив просто-напросто пропущен. Другие полагали, что ученый принял за одну две соседние бухты, сливавшиеся в общее устье.

На самом же деле Страбон ничего не перепутал и вовсе не ошибся. В его время существовало действительно только три бухты. Уровень моря тогда стоял на много метров ниже сегодняшнего. Это позже морские волны затопили широкую береговую ложбину и образовали новый залив, которого раньше не существовало.

Поэтому и появилась гипотеза, предполагавшая, что древний страбоновский Херсонес лежит на дне моря. За его поиски взялся бывший директор Херсонесского музея К. Гриневич. Энергичный деятельный человек, он пригласил водолазов из ЭПРОНа (Экспедиция подводных работ особого назначения) и начал большие подводные исследования у западного берега Карантинной бухты. Особенно широко работы развернулись в 1930–1931 годах. В течение многих недель водолазы вели поиски и передавали результаты своих наблюдений археологам, дежурившим в лодках. Исследования охватили территорию площадью более 2,5 тыс. м2. На илистом дне Карантинной бухты подводники обнаружили целый затонувший город с домами, улицами, крепостными стенами. На глубине 8 м были найдены гряды камней и круглые башни, причальные сооружения, амбары, склады, их развалины уходили в море на 40–45 м. Другие фрагменты стен, длиной не менее 50 м, тянулись с севера на юг.

Под водой был даже отснят большой фильм. На его кадрах темнели, как в тумане, высокие крепостные стены, объектив киноаппарата показывал древнеримскую баню с широкими каменными скамьями, на которых когда-то возлежали патриции. Но, увы, после тщательной проверки все это оказалось игрой природы и воображения, фантазией, блефом. Заросшие водорослями крепостные стены, башни, дома были просто естественными выходами коренных пород на илистом дне залива. Размытые морем пласты известняка, древние рифовые образования были ошибочно приняты водолазами за круглые башни и руины стен. Открытие подводного города в те годы не состоялось.

Однако «старый» страбоновский Херсонес на самом деле был не на дне моря, а на берегу, примерно в 3 км к юго-востоку от Херсонесского мыса, то есть от того места, где потерпел фиаско незадачливый К. Гриневич. В основании Маячного полуострова, пересекая узкий перешеек, стояли крепостные стены, защищавшие сельскохозяйственные участки древних греков. Оборонительные стены длиной около 900 м и толщиной 2,75 м шли двумя параллельными рядами. В двухсотметровом промежутке между ними и располагался «древний» Херсонес.

Однако очень скоро оказалось, что он вовсе не древнее «нового» Херсонеса, а, наоборот, моложе почти на целое столетие. Во всяком случае, при раскопках там не было найдено ни одного предмета IV века до н. э., то есть времени основания античного Херсонеса.

Почему же город на Маячном полуострове Страбон считал более древним, чем Херсонес у Карантинной бухты? Никакой ошибки здесь нет. Просто ученый, употребляя слова «древний», «старый», понимал под этим – «бывший», существовавший когда-то, а потом разрушенный. Археологические исследования подтверждают, что город на Маячном полуострове уже к I веку до н. э. действительно был покинут жителями. По-видимому, это было связано с нашествием кочевников, которые в конце II века до н. э. вторглись во владения Херсонеса.

<p>ТРЕТЬЯ КРЕПОСТНАЯ СТЕНА

Таким образом, загадка «старого» Херсонеса была разгадана. Городом Страбона оказалось одно из нескольких основанных греками поселений, которые объединялись в небольшое античное государство на западном берегу Крыма со столицей в Херсонесе. Его образовали переселенцы из древней Гераклеи Понтийской, лежавшей на северном побережье Малой Азии (ныне турецкий город Ерегли). Предприимчивые греческие колонисты в V веке до н. э. основали сначала торговый город, превратившийся вскоре в самостоятельную земледельческую республику Херсонес.

Однако во II веке до н. э. она была подчинена могучему соседу – понтийско-боспорскому царю Митридату Евпатору. В I веке до н. э. Херсонес Таврический, как и многие другие города Причерноморья, вынужден был подчиниться Риму. Римский император Феодосий укрепил Херсонес и превратил его в крупную по тем временам морскую цитадель.

Именно в этот период были проложены в городе откапываемые сегодня прямые ровные улицы, на пересечении которых кое-где устанавливались статуи. Большие строительные работы были проведены в херсонесском порту – построены длинные причалы для кораблей, возведен высокий стройный маяк. На берегу вблизи гавани возник «нижний» город, с большой рыночной площадью, многочисленными торговыми рядами, зернохранилищами, складами, амбарами и жилыми домами.

Позже город попал под зависимость Византии. В это время также ведется крупное строительство, возникают многие новые поселения за стенами крепости, еще больше отстраивается морской торговый порт.

В Средние века Херсонес продолжал процветать и стал известным на Руси, где его называли Корсунь. Прекратил свое существование Херсонес только в XIV веке, простояв почти тысячу лет и исчезнув последним из античных городов Северного Причерноморья.

Находка 3-й крепостной стены Херсонеса ясно показывает – в XIV—XV веках море отступало

Таким образом, сооружения крупнейшего города-порта Древнего мира Херсонеса Таврического стоят на восточном берегу Крымского полуострова уже более 2500 лет. Руины древнегреческих, древнеримских и византийских улиц, площадей и домов рыбаков и торговцев, складов и магазинов, храмов-базилик детально изучены, описаны и датированы. Их местонахождение, ориентирование, принадлежность ни у кого никаких сомнений не вызывают.

А вот в отношении оборонительных сооружений Херсонеса споры не затихают уже десятки лет. Непонятным представляется то, что расположение трех рядов крепостных стен города, подробная датировка которых дана одним из бывших директоров Херсонесского музея-заповедника И. Антоновой, противоречит имеющимся представлениям о наступлении моря на сушу. Дело в том, что самые старые крепостные стены стоят далеко от современного берега, а более молодые подходят к самому морю.

Стены Херсонеса погружались не только под воду, но и под землю

Это кажется по меньшей мере странным. Ведь известно, что одним из самых уязвимых и ответственных районов древнего приморского города был его порт, который и защищался от врагов, нападавших со стороны моря, толстыми каменными стенами. По устоявшимся правилам античной и средневековой портовой фортификации, оборонительные стены обычно строились у самой воды, что давало возможность отгонять вражеские корабли от города. Поэтому построенные в разное время ряды крепостных сооружений Херсонеса, несомненно, должны отмечать и границу «суша – море». А если так, то остается признать удивительный факт: три раза перестраивавшаяся крепость Херсонеса следовала за отступавшим урезом воды, следовательно, море не наступало на берег, как считалось раньше, а, наоборот, отступало.

В этом и состоит парадокс Херсонеса, отмеченный рядом исследователей, сопоставлявших результаты херсонесских измерений с такими же наблюдениями в Ольвии (устье Днепра), Фанагории (Таманский залив) и других местах Причерноморья. В итоге всеобщее признание получило мнение, что херсонесский феномен вовсе не исключение из правил, а подтверждение высказанного еще раньше предположения о всеобщем понижении уровня Черного моря в XIV–XV веках. Этот процесс даже получил херсонесское название: «корсунское отступление» моря.

А что происходило дальше, как развивались события в более позднее время? Выйдем на берег Карантинной бухты – внутреннего рейда древнего херсонесского порта. У самого берега, а то и под водой лежат глыбы серого бугристого песчаника. Рядом спускаются прямо в воду высокие ровные ступени каменной лестницы, по которой когда-то горожане Херсонеса спускались к морским причалам. Эти загадочные ступени снова путают все карты и вызывают новые вопросы. Почему они уходят под воду, почему их затопило? Ведь мы только что установили, что уровень моря понизился.

Один из возможных ответов на этот вопрос был получен совершенно неожиданно, когда летом 1982 года по фарватеру Карантинной бухты прошла землечерпалка, снявшая со дна слой заиления и обнажившая более глубокие слои грунта. На глубине 2,5–3 м от поверхности воды на дне Карантинной бухты в 20–25 м от берега были обнаружены затопленные развалины каменной кладки шириной до 1,5 м и длиной около 30 м. Здесь же в 60-х годах XX века была обнаружена затопленная ромбовидная башня, состоящая из двух каменных поясов и направленная тупым углом к морю. Можно было предположить, что оказалась найденной еще одна, третья стена Херсонеса, причем самой поздней постройки.

Следовательно, прошедший здесь дноуглубительный снаряд вскрыл не только природные донные отложения, но и сделал раскоп в культурном слое, который накопился у городской стены Херсонеса и который ныне затоплен морем. Значит, имело место наступление моря на сушу, поэтому временное «корсунское отступление» вовсе не противоречило более поздней общей тенденции повышения уровня Черного моря.

При изучении многократной смены направления вертикальных движений поверхности Земли ученые большое значение придают архитектурным и строительным особенностям тех или иных сооружений. Так, одним из важных свидетельств вековых колебаний уровня моря и береговой территории Херсонеса могут служить уникальные двухъярусные городские ворота в 16-й куртине крепостных стен. После погребения ворот культурными отложениями и наносами моря, затоплявшего берег, оборонительные сооружения города подверглись трехкратной надстройке. В результате на старых засыпанных воротах появился новый проход – каменная калитка с полукруглым сводом, и общая высота строения достигла 15 м.

О том, что в первые столетия существования Херсонеса уровень моря находился на 3–4 м ниже современного, свидетельствуют и многие древние водозаборные колодцы и водосборные цистерны, находящиеся в пониженном северном районе Херсонесского городища. Их днища находятся ныне намного ниже уровня моря, и в них стоит соленая вода. Несомненно, что в прошлом эти сооружения так построены быть не могли, ведь они, конечно, служили для сбора и хранения питьевой пресной воды, то есть находились на значительно более высоких отметках по отношению к морю.

С конца V по IV век до н. э. здесь же в прибрежном районе Херсонеса находился и некрополь (городское кладбище) – конечно, и он когда-то, без сомнения, располагался на возвышенных участках местности. Теперь этот район располагается на уровне современного пляжа, во время штормов заливается морской водой и забрасывается водорослями и галькой. В зоне прибоя находятся и днища цистерн виноделен, построенных в первых веках новой эры.

Изучая хронологию изменения оборонительных и хозяйственных сооружений Херсонеса, историк Д.Козловский отметил ряд «мертвых» периодов жизни города, которые он связал с регулярным затоплением его пониженных районов. Действительно, в городских напластованиях Херсонеса фиксируются маломощные культурные слои, относящиеся к II–I векам до н. э. и к VII–VIII и XIV векам н. э.

<p>ГИБЕЛЬ ХЕРСОНЕССКОГО ПОЛИСА

Такие же пробелы отмечаются и в истории других античных и средневековых городов Северного Причерноморья. Может быть, и их гибель связана с фатальными катастрофами – наступлением моря на сушу? И возможно, прав Д. Козловский, который писал: «Затоплением побережий Малой Азии и архипелага островов Эгейского моря при опускании мы склонны объяснить, в полном согласии с Аристотелем, две волны переселения древних греков в Причерноморье, носивших характер бегства от стихийного бедствия».

Можно представить, как огромная стена воды надвигалась на берег, море неудержимо наступало на прибрежную пониженную часть города, заглатывая одно за другим инженерные сооружения морского порта. Погружались под воду грузовые причалы, волноотбойные молы, маяки, склады, торговые лавки, жилые дома, крепостные стены и башни.

Здесь же, на Гераклейском полуострове, в соседних бухтах Стрелецкой и Круглой под воду ушли сельскохозяйственные участки-клеры, ровные прямоугольные участки земли, отгороженные друг от друга каменными межевыми оградами.

Об общем характере катастрофы, постигшей города Хрсонесского государства, говорит и то, что вместе с его столицей почти одновременно затонули сооружения других древних поселений западного побережья Крымского полуострова.

Ведь древнегреческий Херсонес был полисом, то есть городом-государством, в подчинении которого находилась хора – группа небольших городов сельскохозяйственного, торгового и военно-оборонительного назначения. Жившие в них греки снабжали Херсонес хлебом, мясом, рыбой, торговали с местным населением. Кроме того, эти небольшие города служили форпостами для защиты столицы от нападения врагов. Со своей стороны, Херсонес обязывался защищать подопечные ему территории.

В античном отделе Херсонесского музея экспонируется высокая плита из белого мрамора, на которой 2,3 тысячи лет назад была высечена торжественная клятва горожан. Вот выдержки из нее: «Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Девой, богами и богинями олимпийскими и героями, владеющими полисом, хором и укрепленными пунктами херсонесцев. Я буду единомышлен о спасении и свободе государства и граждан и не предам ни Херсонеса, ни Керкинитиды, ни Калос-Лимена, ни прочих укрепленных пунктов, ни остальной территории, которою херсонесцы управляют или управляли, ничего никому, ни эллину, ни варвару, но буду оберегать все это для херсонесского народа».

Как мы видим, на первом месте среди прочих херсонесских городов стоит Керкинитида – морская крепость, стоявшая на берегу нынешнего Евпаторийского залива. Есть предположение, что это поселение было образовано даже на 50–75 лет раньше появления Херсонеса, который только позже подчинил его себе. «Керкинитида – город скифский», – писал древний автор Гекатей Милетский, живший около середины V века до н. э., то есть в то время, когда Керкинитида, возможно, была самостоятельной.

Во второй половине – конце IV века до н. э. этот город был окружен высокой каменной стеной длиной около 1,2 км с несколькими квадратными сторожевыми башнями. За крепостной стеной стояли жилые дома, амбары, лавки. Вокруг города располагались сельскохозяйственные клеры, которые, очевидно, занимали большую площадь сегодняшней Евпатории.

Керкинитида была для херсонесцев важным опорным пунктом при колонизации плодородных приморских земель всего северо-западного Крыма. Отсюда можно было овладеть степными равнинами, где выращивался хлеб, торговлей которым славился Херсонес.

0|1|2|3|4|5|6|7|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua