Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Загадки Великого океана

0|1|2|3|4|5|6|

Опускание этих обширных участков суши началось миллионы лет назад. Отдельные обломки Тасманиды в виде островов опустились лишь в нашем четвертичном периоде, о чем убедительно свидетельствуют плосковершинные горы — гайоты Тасманова моря. Быть может, все-таки прав был великий сподвижник Дарвина профессор Томас Гексли, который более ста лет назад писал, что тасманийцы попали на свою родину из Новой Каледонии?

<p>Меланезида

Судьба Тасманиды тесно связана с судьбой соседней Меланезиды. И хотя, говоря словами Менарда, Меланезия «в структурном отношении настолько сложна и малоизвестна, что говорить о ней можно лишь предположительно», все же многие факты заставляют предположить, что в этой части Тихого океана островов было больше, а возможно, когда-то существовала и более обширная суша — Меланезида.

Сиаль — так называют внешнюю оболочку Земли, литосферу, сложенную породами, в состав которых входят преимущественно кремний (силиций) и алюминий (отсюда и название силиций + алюминий = сиаль). Наличие сиаля в коре говорит о ее материковом происхождении (так же, как и мощность коры). «Есть четкие геологические указания на наличие в юго-западной части Тихого океана в глубоководной области некоторого количества сиаля, — пишет геолог Д. Гиллули, — об этом свидетельствует тот факт, что площадь сиалических плит островов Фиджи, Новой Каледонии и множества других в районе между Фиджи, Новой Зеландией и Австралией была некогда значительно большей, хотя в настоящее время значительная часть этой территории лежит в океанических глубинах. В самом деле, большая часть этого района опущена на глубины не менее 4 км, и проблема погружений может быть сравнена с проблемой поднятия Тибетского плато».

Об опусканиях суши в Меланезии говорят подводные горные сооружения, протягивающиеся между островами Новая Ирландия, Новый Ганновер, Адмиралтейства и Новой Гвинеей; островной хребет острова Новая Британия; множество подводных гор, образующих горную цепь острова Муруа в Соломоновом море; горное сооружение гряды Соломоновых островов; расположенный к востоку от них подводный горный хребет, вершиной которого являются Ново-Гебридские острова; цепочка обособленных подводных гор, протянувшихся еще дальше к востоку, в направлении к архипелагу Фиджи.

Фиджи, восточный форпост Меланезии, как показали исследования геологов и океанографов, имеет бурную геологическую историю, которая не закончена и по сей день. «В различные периоды острова Фиджи то соединялись сушей с Юго-Восточной Азией, Австралией и Новой Зеландией, образуя огромный Меланезийский континент, то Австралия и Новая Зеландия оказывались погруженными в океан, а Фиджи оставались как изолированные острова. В другое время, наоборот, Австралийская область оказывалась поднятой, а Фиджи покрыты морем», — пишет советский океанограф Е. М. Крепс в книге «На “Витязе” к островам Тихого океана».

Таким образом, на самые отдаленные острова Меланезии, вплоть до Фиджи и Новой Каледонии (последняя также является вершиной подводного хребта, а о былом опускании суши говорят соседние с Новой Каледонией коралловые острова Лоялти), в сравнительно недавнем прошлом можно было проникнуть если и не «посуху», то гораздо проще, чем теперь, используя соединительные цепочки островов и островков, ныне покрытых водою. (Кстати сказать, для зоогеографов «в континентальном происхождении фауны Меланезии не может быть и сомнения»; а структура дна океана в этой области, по словам известного океанографа Гэскелла, «занимает промежуточное положение между типичным дном настоящего океана и типичным материком».) Вопрос заключается в том, действительно ли заселялись меланезийские острова в отдаленную эпоху последнего оледенения — или же люди стали открывать их значительно поздней, когда соединительные «мосты» уже были затоплены водами океана. Прямых доказательств пребывания людей в Меланезии в ледниковую эпоху пока что не найдено. Но есть очень много косвенных фактов, говорящих о том, что темнокожие люди могли быть в этом районе и 10 000, и 20 000 лет назад.

40 тысячелетий — таков возраст останков древнейшего человека австралоидного типа, найденного в Ниа, на севере острова Калимантан (который тогда, вероятно, был не островом, а частью материка Сунда). Поднятие океана и затопление «мостов» началось примерно 12 000 лет назад. Значит, в течение более чем 25 000 лет первобытные люди могли преодолевать неширокие водоразделы между Сундой и Сахулом. И мы знаем, что в Австралию они попали очень давно, по крайней мере 15 000—20 000 лет назад. Но ведь попасть в Австралию люди вряд ли бы смогли, минуя Новую Гвинею, самый большой остров Меланезии. И действительно, еще в 1929 году на севере Новой Гвинеи был найден череп, похожий как на черепа древнейших жителей Юго-Восточной Азии, так и на черепа древнейших австралийцев. А недавние раскопки на Новой Гвинее обнаружили каменные орудия, имеющие сходство с орудиями каменного века Азии и Австралии.

По всей вероятности, пришельцы с Сахула двигались не только на юг, через Новую Гвинею в Австралию, но и на восток, в Меланезию. И там, через ныне затопленные острова Меланезиды, они могли добраться почти до всех меланезийских островов, может быть, даже до Фиджи, пользуясь самыми примитивными мореходными средствами. Только эта гипотеза может наиболее правдоподобно объяснить некоторые загадки распространения языков и расовых типов на «Черных островах» — в Меланезии.

Во-первых, как и в случае с народностью аэта на Филиппинах, трудно допустить, чтобы не «посуху», а на судах добрались до Новой Гвинеи, а тем более до Ново-Гебридских островов, маленькие темнокожие негритосы, живущие на этих меланезийских землях. Карликовые племена Новой Гвинеи и Новых Гебрид не имеют никакого представления о мореплавании. Очень плохие мореходы и папуасы, пользующиеся примитивными лодками-однодеревками, с помощью которых еще можно плавать по реке, но уж никак не по океану. «Для папуасов характерно отсутствие мореходства, что существенно отличает их от меланезийцев, полинезийцев и микронезийцев, — свидетельствует крупный немецкий океанист профессор Ганс Дамм. — По огромным рекам Новой Гвинеи они ездят в узких долбленых лодках, в которых, впрочем, никогда не отважились, да и не могли отважиться выйти в море… Папуасы Новой Гвинеи — типичные сухопутные жители».

Единственный случай «морского путешествия», зафиксированный этнографами у папуасов, — это переселение племени сулко с южного побережья Новой Ирландии на соседний остров Новая Британия. Пролив этот неширок, около 20 километров; к тому же путь был проделан на лодках с балансиром, заимствованным у меланезийцев.

Темнокожие меланезийцы говорят на языках австронезийской семьи, родственных индонезийским, микронезийским, полинезийским наречиям. Но по расовым признакам меланезийцы резко отличаются: они не «южные монголоиды», а типичные негроиды (и порой только специалист может отличить жителя Соломоновых островов от темнокожего обитателя Гвинейского побережья Африки!). Вероятней всего, меланезийские языки сформировались после того, как на острова Меланезии приплыли и осели здесь мореплаватели-австронезийцы (по мнению советского этнографа-океаниста Н. А. Бутинова, это произошло 5000–6000 лет назад). От смешения аборигенов и пришельцев-австронезийцев, причем первые играли основную роль, и образовались меланезийцы. Или, что более вероятно, местное темнокожее население перешло на язык своих более развитых соседей (такое имело место во многих других странах, в том числе и у нас — например, охотники, жившие в лесах Севера России и говорившие на угро-финских языках, со временем перешли на русскую речь). Но кое-где в Меланезии остались следы прежних, доавстронезийских языков, которые именуются собирательным термином «папуасские» (хотя правильней было именовать их «неавстронезийские»).

В стране папуасов, Новой Гвинее, скорее австронезийские наречия являются «вкраплениями» в сплошном массиве неавстронезийских языков — их насчитывается около тысячи (ибо почти у каждой деревни есть свой говор, диалект и даже язык!). На островах Адмиралтейства, на Новой Британии и на Новой Ирландии, на архипелаге Луизиады — все эти земли лежат неподалеку от Новой Гвинеи — также живут люди, говорящие на «папуасских» языках. На Соломоновых островах имеется двадцать два таких языка, на Новых Гебридах — три, на Новой Каледонии и близлежащих островах Лоялти — более пятидесяти.

Многие из этих неавстронезийских языков родственны друг другу. Но большинство не укладывается в рамки какой-либо одной большой языковой семьи, в отличие, например, от языков, распространенных в Старом Свете, или тех же австронезийских языков (например, в языке острова Пасхи числительное 5 звучит как «рима», на Мадагаскаре почти так же — «лима», а в «папуасских» языках такого сходства числительных нет, хотя племена, говорящие — на них, разделяет не половина земного шара, как Мадагаскар и остров Пасхи, а какие-нибудь 1–2 километра!). Во всем Старом Свете вряд ли можно насчитать полсотни языковых семей. А на одной Новой Гвинее таких семей имеется более ста, т. е. в два раза больше, чем в Европе, Азии и Африке вместе взятых! А ведь и в Меланезии «папуасские» языки также не представляют одну семью, здесь их более десятка.

Такая дробность говорит о том, что заселение Новой Гвинеи и других островов происходило очень и очень давно, быть может, даже в ту эпоху, когда языки человечества начинали только складываться. Расселившись по труднопроходимым лесам, изолированным долинам и плоскогорьям (до недавнего времени Новая Гвинея была известна менее, чем видимая сторона Луны!), пришельцы стали говорить на обособленных языках. Причем расселение это охватило не только Новую Гвинею и близлежащие к ней острова, но и Соломоновы острова, Новую Каледонию, а быть может, и Фиджи.

Следы пребывания человека на архипелаге Фиджи датируются 2000 годом до н. э. — это следы пребывания австронезийцев. Однако на Фиджи найдены многочисленные (к сожалению, недатированные) каменные орудия, гораздо более примитивные, чем каменные же орудия самых древних индонезийцев и полинезийцев. Скорее всего, они были оставлены «папуасоязычными» обитателями Фиджи, пришедшими сюда намного раньше, чем австронезийцы. Быть может, указанием на прежнее существование «папуасских» наречий следует считать и некоторые особенности входящего в австронезийскую семью фиджийского языка (различие между диалектами которого больше, чем различие между языками Гавайев, Новой Зеландии и острова Пасхи!). Возможно, о каком-то еще более древнем народе говорят и фиджийские легенды, повествующие о темнокожих человечках, оттесненных в горы предками современных фиджийцев.

О маленьких человечках повествует и фольклор Соломоновых островов. А племена, говорящие на «папуасских» языках, являются наглядным доказательством того, что до прихода австронезийцев архипелаг был населен другими людьми, с другою речью. На Новой Каледонии и островах Лоялти жили многочисленные племена, языки которых отличались от меланезийских. Антропологи, в свою очередь, отмечают близость особого «новокаледонского» типа к австралоидному (как и у австралийцев, у новокаледонцев волнистые волосы и растет борода). Некоторые низкорослые племена Новой Каледонии очень близки к пигмеям Новой Гвинеи. А на Новых Гебридах и по сей день живут темнокожие низкорослые люди.

Не исключено, что до прихода австронезийцев Меланезия была заселена людьми двух физических типов: крохотными негритосами, воспоминания о которых остались в фольклоре Фиджи, Соломоновых островов (а, может быть, и фольклоре Микронезии и Гавайев!), и австралоидами. Темнокожие волнистоволосые австралоиды (волнистые волосы являются одной из основных черт отличия австралоидов от негроидов) населяли когда-то Юго-Восточную Азию, и отсюда они пришли не только в Австралию, но и в Меланезию, где дали, по мнению многих советских и зарубежных антропологов, тот фундамент, на котором сложился своеобразный тип меланезийцев. Меланезийцев отличают от австралийцев курчавые волосы. Но, как это впервые было отмечено Миклухо-Маклаем, волосы у меланезийцев становятся курчавыми лишь в возрасте около пяти лет. До этого же дети имеют волнистые волосы, что убедительно говорит об австралоидном происхождении меланезийцев. Возможно, в образовании меланезийцев принимали участие не только австралоиды и австронезийцы (давшие большинству народов Меланезии современные австронезийские наречия и вытеснившие прежние, неавстронезийские), но и папуасы. Курчавоволосость является «исконним» свойством папуасов (само их название образовано от малайского «папуа» — «курчавый»).

Как бы то ни было, ясно, что заселение Новой Гвинеи и других островов Меланезии происходило примерно в ту же эпоху, что и заселение Австралии, — в эпоху, когда на Земле царил ледниковый период и затонувшие ныне острова Меланезиды помогали «мореплавателям видимого берега» достигать все новых и новых земель по мере продвижения на восток. И здесь встает интересный вопрос: а были ли острова Фиджи самым восточным пределом продвижения меланезийцев в Океанию, а Новая Каледония — южным?

Гипотеза Гексли о том, что заселение Тасмании шло из Новой Каледонии, находит поддержку в новейших данных, добытых океанографией (или — и это уж во всяком случае — не противоречит им). Неподалеку от Новой Каледонии начинается и протягивается на 2000 километров к юго-востоку, завершаясь у берегов Новой Зеландии, мощный подводный хребет Лорд-Хау. Помимо одноименного острова, давшего название хребту, вершинами затопленных гор являются остров Боллс-Пирамид, торчащий из океанских вод конус высотой около 600 метров и шириной всего-навсего 350 метров и коралловые рифы Элизабет и Миддлтон, а также плосковершинные горы-гайоты и банки, погруженные на очень небольшую глубину (22, 46, 18 метров). Несомненно, в совсем недавнем прошлом эти банки и гайоты были островами. Но, как показывают самые последние исследования в Тихом океане, еще раньше обширным участком суши была вся область подводного хребта Лорд-Хау.

Кора имеет здесь мощность 15–20 километров, причем данные глубинного сейсмического зондирования заставляют отнести ее к материковому типу. Глубинное бурение, произведенное с судна «Гломар Челленджер», показало, что 50–60 миллионов лет назад в этом районе началось погружение обширного участка суши. Несколько неожиданные результаты дало зоогеографическое и геологическое обследование острова Лорд-Хау (возвышающегося над уровнем океана на 868 метров, имеющего 12 километров в длину и около 2 километров в ширину и окруженного обширной абразионной платформой, вдоль западного края которой проходит коралловый риф). Выяснилось, что на этом, лежащем между Новой Зеландией и Австралийским материком острове, отсутствуют типичные представители австралийской фауны я флоры. Животные и растения, населяющие остров, оказались ближе к южноамериканским видам, чем к австралийским. В ручьях Лорд-Хау обнаружены пресноводные обитатели, которые могли попасть сюда только по суше. Кора здесь имеет мощность 25 километров и, следовательно, относится к материковому типу, хотя сам остров представляет собой вершину вулкана, подобно большинству вулканических островов Великого океана, сложенного базальтами. Причем на лавах Лорд-Хау, на высоте более 800 метров, обнаружены следы красной океанической глины и коралловых песков. Значит, здесь имело место не только опускание, но и поднятие земной коры.

Быть может, меланезийцы достигли Новой Зеландии через исчезнувшие ныне острова хребта Лорд-Хау?

<p>Маорида, «Антарктический мост» и т. д

Новая Зеландия, страна полинезийцев-маори, была заселена с Таити. Произошло это где-то в XIV веке, и родословные современных маори — а они помнят их и по сей день — восходят к предкам, прибывшим на той или иной ладье. Данные же археологии и лингвистики говорят, что остров был заселен уже в конце первого тысячелетия нашей эры, то есть еще до появления этих «исторических» маори, и что маорийский язык отделился от полинезийского «ствола языков» примерно в это же время. Первыми обитателями острова были примитивные племена, охотники на гигантских, ныне вымерших, птиц моа (любопытно, что на всех других полинезийских наречиях слово «моа» означает «курица»!).

В одной из легенд, повествующих об открытии Ао-Теа-Роа («Длинное Белое облако» — так поэтично назвали свою родину маори), говорится, что здесь жили высокие люди с плоскими носами и темным цветом кожи. А ведь именно это отличительные черты полинезийцев и меланезийцев! На островах Чатам, лежащих в 700 километрах к востоку от Новой Зеландии, до прихода европейцев жили мориори, или «черные маори» (они, как и тасманийцы, полностью исчезли с лица Земли до того, как с ними ознакомились профессиональные этнографы и антропологи). От островов южной Меланезии к Новой Зеландии протягивается горная цепь, а к востоку от Ао-Теа-Роа вплоть до островов Чатам простирается обширное подводное Новозеландское плато, дно которого подстилает кора материкового типа (она имеет гранитный слой и мощность порядка 20 километров). В составе этого плато, представляющего собой «большой массив материкового типа — микроконтинент», пишет Г. Б. Удинцев, можно выделить «два массива — поднятие Чатам, вытянутое в широтном направлении и несущее на себе банку Мерну и о-ва Чатам, и плато Кэмпбелл, имеющее в плане примерно прямоугольные очертания и несущее на себе по западной окраине о-ва Стюарт, Те-Снэрс и Окленд, на южной окраине — о. Кэмпбелл и на восточной — о-ва Баунти и Антиподов».

Поднятие Чатам погружено на небольшую, около 300 метров, глубину, а некоторые ее участки — даже менее чем на 200 метров. Вне всякого сомнения, здесь была обширная суша, затопленная после окончания последнего ледникового периода водами океана (и испытавшая к тому же погружение). Какова была роль Маориды (названной нами так по коренным жителям Новой Зеландии, маори) в жизни древнейших обитателей этого двойного острова? Происходило ли погружение суши уже на памяти людей? Быть может, последние остатки Маориды помогли темнокожим людям заселить не только Новую Зеландию, но и острова Чатам? На эти вопросы у нас нет ответа.

Кстати сказать, Новая Зеландия задала немало загадок не только этнографам и археологам, но и зоогеографам. Об удивительных пресноводных рыбах из семейства галаксид мы уже рассказывали. Дождевые черви Новой Зеландии имеют родственников, с одной стороны, в Австралии, с другой — на Мадагаскаре. Здесь множество бескрылых птиц, есть богомолы и термиты, которых никак нельзя назвать хорошими летунами. Но в то же время такие древнейшие обитатели суши, как скорпионы, отсутствуют в Новой Зеландии. Уникальным представителем новозеландской фауны является гаттерия (или, по-маорийски, туатара) наделенная третьим, «лобным», глазом рептилия, ближайшая родственница вымерших десятки миллионов лет назад ящеров мезозойской эры.

Вероятно, в глубокой древности Новая Зеландия имела связь с другими материками: Австралией и Южной Америкой, причем с последним, возможно, связь эта осуществлялась через Антарктиду. Остров Стюарт, отделенный от Южного острова Новой Зеландии неглубоким проливом, представляет собой гранитный массив — обломок прежней суши Маориды. А дальше на юг от плато Кэмпбелл с его поднятиями, банками и островами (также остатками былой Маориды) протягивается подводный хребет Маккуори, продолжение тектонической системы Новой Зеландии.

Вершина этого хребта, остров Маккуори, имеет вулканическое происхождение. Но, в отличие от типичных вулканических островов, рожденных подводными извержениями и базальтовыми лавами, на Маккуори обнаружены андезиты и другие «материковые» породы. «Гранитные породы на остров Маккуори перенесены ледником, может быть, даже с небольшого массива, но несомненно, что снос мог идти только с расположенных поблизости участков, находящихся теперь на большой глубине, за пределами сбросов, ограничивающих остров», — пишет Д. Гиллули. В осадочных породах острова была найдена пыльца растений. Ее анализ показал, что древняя флора Маккуори несомненно состоит в родстве с доледниковой флорой Антарктиды.

Действительно, хребет Маккуори, отличающийся большой сейсмической активностью, далеко уходит в приантарктические воды Великого океана и пересекается здесь со срединно-океаническим хребтом — так называемым Южно-Тихоокеанским поднятием. Далее к югу хребет Маккуори продолжается подводным хребтом Баллени, на 70-й южной параллели «стыкованным» с широким подводным хребтом, который является уже выступом материкового склона Антарктиды.

Прибрежные острова и подводные выступы материка Антарктиды и по сей день близко подходят к оконечности Южной Америки. Возможно, именно через подводные ныне, а когда-то выходившие на поверхность океана хребты Маккуори, Баллени, Маориды происходил обмен фауной между Южной Америкой и Австралией. И было это в ту эпоху, когда по словам зоогеографа И. И. Пузанова, «непосредственная связь Австралии с Африкой и Индостаном уже порвалась, но связь с Южной Америкой через Антарктиду еще продолжалась. Все бесчисленные черты сходства Австралии, Южной Америки находят себе объяснение в этой антарктической континентальной связи, когда огромный Австралийский материк, несомненно, простиравшийся на восток до островов Фиджи, а может быть, и Самоа, мог заселяться удавами, игуанами, орлами-гарпиями; в то же время примитивные сумчатые, зародившись где-нибудь в северном полушарии, проникли через Антильскую сушу в Южную Америку; там они проделали часть своей эволюции вплоть до наметившегося разделения двурезцовых и многорезцовых, и перешли на материк Австралии, чтобы там в сравнительно короткое время распуститься пышным цветком».

Континентальная связь между Австралией и Южной Америкой прервалась еще в третичном периоде: сумчатые не заселили ни Новой Зеландии, ни Меланезии, которые к тому времени уже отделились от распадающегося материка Сахул. Но, как известно, «линия Уоллеса», разделяющая Сахул и Сунду, не помешала заселению Австралии из Юго-Восточной Азии людьми. Быть может, водные барьеры, не столь значительные, как сейчас, не были преградой для людей при их продвижении на восток, к островам Полинезии и даже на юг, через Антарктику к Южной Америке, как это предполагал Мендес-Корреа?

Поль Риве, нашедший сходство в языках Австралии и Огненной Земли, отмечал удивительное сходство в культуре и внешнем облике между жителями Меланезии и обитателями Южноамериканского материка. Попасть в Южную Америку меланезийцы могли либо «южным путем», через Антарктиду, либо «восточным», через Полинезию. Ряд этнографов и антропологов утверждает, что на многих островах Полинезии прежде жили темнокожие меланезийцы, давшие затем начало легендам о «менехунах» и о других предшественниках полинезийцев. Существует гипотеза, согласно которой легендарными «длинноухими», создателями культуры острова Пасхи, были именно жители Меланезии.

У меланезийцев удлиненная форма черепа. Ни один народ Океании не обладает такими удлиненными головами, как жители острова Пасхи. «Шляпы» на головах статуй-великанов, как помните, изготовлялись из красного камня. Обычай окрашивать волосы в красный цвет существует на островах Меланезии. И там же существует обычай удлинять уши, не свойственный полинезийцам. Лучший знаток языка острова Пасхи, Себастьян Энглерт, полагает, что прежде на острове звучала меланезийская речь, ибо первыми жителями Пупа Земли были темнокожие меланезийцы. И с ним согласны многие другие ученые, считающие, что остров Пасхи был заселен меланезийцами, а, возможно, сначала и еще более древней волной, австралийской, «быть может, еще в то время, когда австрало-меланезийский мир был связан с материком».

Итак, мы снова вернулись к старой теме: к загадке острова Пасхи и возможности существования если не материка Пацифиды, то обширных участков суши и островов, облегчавших открытие Океании. И вновь, как и сто лет назад, ученые не могут дать окончательного ответа на возникающие вопросы, не могут определить, какая же гипотеза правильна, хотя ряд явно ошибочных и фантастичных предположений относительно острова Пасхи и Пацифиды отпал в свете новейших фактов океанографии, морской геологии, а также наук о человеке.

Но такая «спорная» ситуация, пожалуй, не беда, а счастье для науки. Ибо, как прекрасно сказал Тур Хейердал в своей речи, произнесенной в Королевском Географическом обществе, «наши познания о прошлом Полинезии постоянно развиваются в споре с оппонентами. Лишь когда противодействие кончится, когда все специалисты по Полинезии придут к полному согласию, в этой области воцарится штиль, наше движение к истине в этом вопросе прекратится».

Такова же история не только споров о Полинезии, но и вообще об Океании, и не только о ее населении, но и о происхождении ее фауны и флоры. Такова же история споров о Тихом океане, происхождении его глубоководных впадин и островов, атоллов и вулканов. Когда все специалисты придут к полному согласию, тогда, действительно, в изучении Великого океана во всех его аспектах воцарится полный штиль.

Но в том-то и состоит прелесть и величие научного познания, что оно никогда не завершается, никогда не достигает конечной цели. «Штиль» в науке бывает только временный. А в нашу эпоху здесь гремят бури ожесточеннейших дискуссий, начиная с проблемы происхождения материков и океанов и кончая вопросами расселения дождевых червей и двуутробок.

<p>Эпилог

Каждый новый рейс судна «Гломар Челленджер», производящего глубоководное бурение в водах Великого океана, приносит результаты, проливающие новый свет на многие спорные вопросы его истории. Двадцать первая экспедиция «Гломара Челленджера» подтвердила предположение, что 70 миллионов лет назад вдоль нынешнего восточного побережья Австралии произошел крупный разлом земной коры. Бурение в Коралловом море показало, что Новая Гвинея отделилась от Австралии очень давно, не менее 50 миллионов лет назад, — значит, предки австралийцев проникли на пятый континент из Новой Гвинеи не «посуху», а через пролив, разделяющий этот остров и Австралию.

Геоморфологический отряд экспедиции 6-го рейса научно-исследовательского судна «Дмитрий Менделеев», посетив коралловые рифы и атоллы Океании, сделал важные выводы о том, что, изучив последовательность «распределения» слоев коралловых построек (которые, как вы знаете, отражают реальную историю океана, понижения и повышения уровня моря, поднятия и опускания суши и т. д.), можно получить своего рода «коралловые отметки» событий, происходивших в том или ином районе Тихого океана. «Поскольку все океанические острова представляют собой вершины подводных гор, мы, используя охарактеризованные генетические ряды, получаем надежное средство оценки интенсивности и знака вертикальных движений для различных регионов океана в пределах развития коралловых построек, — пишут О. К. Леонтьев и В. С. Медведев. — Возникает реальная возможность составления карты недавних и современных движений земной коры в области океана на основе применения такого анализа. Мы надеемся, что составление такой карты, весьма необходимой для проникновения в тайны истории развития океана, — дело ближайшего будущего».

Ученые мечтают получить и «коралловые часы», в добавление к «часам» лингвистическим, радиоуглеродным и т. п. У некоторых кораллов растут кольца, каждое из которых, подобно кольцам деревьев, указывает на годичный прирост (у деревьев — ствола, у кораллов — скелета). Когда эти кольца изучили под микроскопом, оказалось, что на них можно различить тонкие гребни. И число этих гребней, как показали подсчеты, равно 360–366, т. е. в среднем равно числу дней в году. Но, как доказывают астрономические расчеты, скорость вращения Земли вокруг своей оси замедляется, хотя и очень незначительно: за каждые 100 000 лет всего-навсего на 2 секунды. И если вспомнить, какой чудовищный возраст имеет наша планета, то эти 2 секунды вырастут в часы и дни. На протяжении истории Земли идет постоянное возрастание длительности суток, а так как время, за которое наша планета облетает вокруг Солнца, т. е. год, не изменяется, то столь же постоянно уменьшается число дней в году. В юрском периоде оно было равно 377, в триасовом — 381, в пермском — 385, в каменноугольном — 393, в девонском — 396, в кембрийском — порядка 412–424 дней.

Для проверки были взяты скелеты кораллов, погибших в девонский период. Число гребней в их годичных кольцах оказалось в пределах 385–400. Эти показатели близки к теоретическим, расчетным 396 дням года в девонском периоде (когда продолжительность суток была равна 21 часу). Но если по длине года можно определить, к какому возрасту относятся ископаемые кораллы, то возможно и обратное: по ископаемым кораллам определить время пласта, в котором они обнаружены.

Перспектива крайне заманчивая. И если дальнейшие проверки покажут, что гипотеза «коралловых часов» верна, у геологов и океанографов, наконец-то, в руках окажется несложный и надежный метод датировки слоев.

Впрочем, как вы знаете, до сих пор на дне океанов не удалось найти следов коралловых построек, возраст которых бы превышал 150 миллионов лет. Все более древние коралловые окаменелости обнаружены на суше. Одним из крупнейших открытий, сделанных на «стыке» геологии и океанографии за последнее десятилетие, была находка следов существования древних океанов на месте нынешних участков суши. Например, в центре Азиатского материка 500—1000 миллионов лет назад находился Азиатский палеоокеан (ученые называют его «палеоокеаном» потому, что неизвестно, обладали ли эти древнейшие «океаны на суше» всеми свойствами нынешних океанов или же были специфическими, отличными от наших океанов, образованиями). Занимал он место современного Казахстана, Алтая, Саян и Монголии (по максимальной оценке, он имел площадь 3000 на 1000 километров).

О чем говорят палеоокеаны? Возможно, именно они докажут правоту теории постоянства океанов. Ведь она предполагает, что вся история планеты знаменуется неуклонным сокращением площади океанов и возрастанием площади материков. Но, может, и правоту ученых, которые предлагают «динамическую» модель развития земной коры? Если сейчас океан наступает на континенты и «базифицирует» их кору, то прежде было наоборот: дно Азиатского и других палеоокеанов превратилось в материковую кору. В то же время палеоокеаны дают козырь и в руки сторонников дрейфа континентов: ведь можно предположить, что палеоокеаны возникли в результате раздвигания блоков континентальной коры, — аналогию им можно найти в современных окраинных и средиземных морях, этих «океанах в колыбели».

У нас нет ответа на разнообразнейшие вопросы, возникающие в связи с открытием «палеоокеанов». Так же, как и на вопросы, связанные со срединно-океаническими хребтами. Благодаря глубинному бурению мы знаем, что хребты эти — и в Индийском, и в Атлантическом, и в Тихом океанах — сформировались сравнительно недавно, за последние 150–200 миллионов лет (а геологическая история материков насчитывает 3500–4000 миллионов лет, то есть они в двадцать раз старше!). Более того: выяснилось, что мощность океанических осадков сокращается по мере приближения к хребтам, и, что самое главное, их подошва образована все более и более молодыми слоями. Быть может, в пределах срединно-океанических хребтов формируется новая океаническая кора, материал которой поступает из глубин мантии? И затем она постепенно отодвигается, «растекается» по обе стороны от оси хребтов? Такую гипотезу «растекания морского дна» (или спрединга) высказали американские ученые Р. Дитц и Г. Хесс. Ее подтвердили факты, добытые при дальнейшем изучении свойств срединно-океанических хребтов. В самые последние годы формулируется стройная концепция развития земной коры и образования океанов, получившая название «тектоника плит», или «новая глобальная тектоника».

Основной ее принцип предельно прост: верхняя оболочка Земли делится на литосферу (состоящую из земной коры и части верхней мантии) и астеносферу (слой мощностью в несколько сот километров, где вещество находится в состоянии, близком к точке плавления). Литосфера реагирует на процессы, протекающие в астеносфере. Ее жесткая кора разбивается узкими поясами, которые отвечают трем категориям современных сейсмически (и, следовательно, тектонически) активных зон: срединно-океаническим хребтам, островным дугам и молодым складчатым горным цепям, на отдельные плиты, каждая из которых может передвигаться по астеносфере. Таких плит шесть: Евразиатская, Американская, Африканская, Антарктическая, Австралийская и Тихоокеанская. Расхождение плит в одной зоне вызывает либо уничтожение, либо столкновение плит в другой. Само же расхождение плит вызывается деятельностью срединно-океанических хребтов — здесь формируются и расходятся в стороны в результате «растекания морского дна» новые океанические пласты и континенты, «впаянные» в литосферу, в качестве «пассивных пассажиров» участвуют в движении плит. Это не что иное, как идеи Вегенера, только получившие совершенно новую основу.

«Концепция новой глобальной тектоники включает несколько составных элементов. Первый такой элемент предусматривает рождение новой океанической литосферы в срединно-океанических хребтах путем механизма спрединга (“растекания морского дна”). Вторым элементом можно считать перенос плит литосферы на самые различные расстояния. Третий элемент связан с погружением, “засасыванием” плиты литосферы в глубоководных желобах и образованием всей системы островной дуги с присущим ей андезитовым вулканизмом, — пишет доктор геолого-минералогических наук Л. П. Зоненштайн в статье “Проблемы глобальной тектоники”. — Каждый из перечисленных элементов доказан в разной степени — один лучше, другой хуже. И критический взгляд исследователя, помимо общей оценки всех новых построений, должен провести четкое различие между теми элементами, которые подтверждаются всей суммой фактов, и теми элементами, которые только предполагаются».

Именно эта новая теория, завоевавшая в рекордно короткий срок умы большинства зарубежных геологов, была главной темой научной сессии Отделения геологии, геофизики и геохимии АН СССР, проведенной в последних числах февраля 1972 года. Развернутой критике «тектонику плит» подвергнул крупный советский ученый В. В. Белоусов (неоднократно упоминавшийся нами на страницах этой книги). Если срединно-океанические хребты «рождают» океанические плиты, а глубоководные желоба, наоборот, «засасывают» их, то почему, спрашивал Белоусов, в районе Алеутской островной дуги срединно-океанический хребет как бы «ныряет» под глубоководный желоб? И вообще в глубоководных желобах нет больших масс сильно деформированных осадков, обломков «засосанных» океанических плит. Во многих частях океана имеются следы недавних опусканий суши, в океанических впадинах, на большой глубине, находят породы, сформировавшиеся в условиях мелководья, и т. д.

Возражения маститого ученого, как видите, весьма серьезны. Но, как справедливо пишет Л. П. Зоненштайн, принимая или не принимая концепцию «тектоники плит», сейчас исследователь не может оперировать лишь старыми схемами. Современная модель «должна учитывать данные всех наук о Земле — тектоники, геофизики, петрологии, геохимии и т. д. И если в предшествующие годы мы были свидетелями того, как эти науки постепенно расщеплялись и отделялись друг от друга, то сейчас на наших глазах осуществляется обратный процесс их синтеза на высшем уровне. И это очень отрадно, так как он, бесспорно, приближает нас к созданию единой геологической концепции».

Голландский геолог и океанограф П. Кюенен на одной из международных научных конференций произнес фразу, ставшую крылатой: «Нет геологии без морской геологии». И действительно, на наших глазах происходит грандиозная переоценка ценностей, переосмысление всего багажа, накопленного науками о Земле. По мнению крупного канадского геофизика Т. Уилсона, это — научная революция, соизмеримая даже с той революцией, которую произвела теория Коперника. И главным «виновником» этой революции, несомненно, была океанография. Открытие планетарной системы срединно-океанических хребтов, грандиозных зон разлома, глубоководных желобов и т. д., — все это заставило геологов рассматривать явления не только «на суше», но и «в океане», мыслить не в масштабе узкого района, а в масштабе всей планеты.

Хочется верить, что подобную же революционную роль океанография может сыграть не только в науках о Земле, но и в науках о человеке. Вопросы древнейших переселений людей, возникновения многих цивилизаций и народов уже сейчас начинают решаться антропологами, археологами, этнографами в содружестве с климатологами, океанографами, геологами. Помимо археологии «наземной» родилась подводная археология и ее главные открытия еще впереди.

И, быть может, не так уж далеко то время, когда на каком-нибудь конгрессе, собравшем представителей гуманитарных наук, афоризм Кюенена будет с полным основанием перефразирован так: «Нет истории человечества без истории океана».

<p>Иллюстрации

Статуи, украшенные цилиндрическими «шляпами», зарисовал один из участников экспедиции Лаперуза.

Ходжес, рисовальщик экспедиции Кука, запечатлел статуи острова Пасхи в ту эпоху, когда они еще не все были повержены на землю.

Статуи из Тиагуанако (Южная Америка), напоминающие каменных гигантов острова Пасхи.

Лицо каменной статуи острова Пасхи.

«Тики» — статуя с Маркизских островов.

Ритуальная маска (Меланезия).

Статуя вождя маори (Новая Зеландия).

Орнаментированный резной ларец (Новая Зеландия).

Деревянная храмовая скульптура (Гавайский архипелаг).

Голова Ку, бога войны (Гавайский архипелаг).

Статуя «божественного предка» (Меланезия).

Статуя из перьев (Гавайский архипелаг).

Деревянная статуя (Гавайский архипелаг).

На островах в Торресовом проливе, разделяющем Новую Гвинею и Австралию, живут в таких хижинах…

Мужчина в танцевальном наряде (юго-восток Новой Гвинеи).

Меланезийка, защищающая ребенка от солнца пучком пальмовых листьев.

Невеста в свадебном наряде (юго-восток Новой Гвинеи).

Образец декоративной резьбы меланезийцев.

Резьба по дереву маори (Новая Зеландия).

Вулкан Гунунг-Мерали (остров Ява). Литография XIX века.

Научно-исследовательское судно «Челленджер».

Сейсмоакустический буй готовится к спуску…

Схема образования атолла.

Островок в юго-западной части Тихого океана, образованный древними лавами и окаймленный коралловыми рифами.

Карта взаимоотношений плит литосферы на поверхности Земли.



0|1|2|3|4|5|6|
Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua