Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Загадки Великого океана

0|1|2|3|4|5|6|

Рождение Дарвиниды знаменовалось невиданным по силе вулканизмом, который охватил зону в 4000 километров шириной и более 10 000 длиной: «весь рельеф юго-западной части Тихого океана развивался в связи с формированием поднятия Дарвина». К середине мелового периода, пройдя четырехкилометровый слой воды, появились на поверхности острова Гайотиды, в районе нынешнего архипелага Туамоту находились не атоллы, а вулканические острова, так же как и в районе нынешних Маршалловых, Каролинских, Экваториальных островов. Многие из подводных вулканов, так и не выйдя на поверхность, наращивали склоны, эти склоны соединялись друг с другом и образовывали грандиозные вулканические хребты. Вершины вулканов, сложенные пеплом и пемзой, появившись из пучин, срезались волнами, на образовавшемся мелководье поселялись колонии кораллов и принимались за свой титанический труд.

60–100 миллионов лет назад вулканическая деятельность достигла апогея, а вслед за тем «началось общее погружение структуры, охватившее почти всю ее площадь, за исключением района островов Токелау и, возможно, двух мелководных участков на северо-западе океана», как пишет Менард. Над вулканами хребта Туамоту, над вулканическими вершинами Маршалловых островов, над опускающимися островами-гайотами в центральной части Тихого океана неутомимые кораллы наращивали свои постройки, чтобы остаться на жизненно необходимом для них мелководье. В районе Туамоту, Маршалловых, Каролинских, Экваториальных островов им это удалось. Погружение же в районе Гайотиды шло быстрее, чем работали кораллы, и только над одной вершиной, расположенной в центре океана, они успели надстроить риф, а затем превратить его в атолл — так возник остров Уэйк. Срединно-океанический хребет, пересекавший Тихий океан, стал медленно опускаться, сотрясаемый извержениями вулканов и землетрясениями, вместе с вулканическими островами, над которыми не успели воздвигнуть риф кораллы (не миллионы лет назад, а сейчас такую же картину можно увидеть, по мнению Менарда, изучая Срединно-Атлантический и Срединно-Индоокеанский хребты). Дарвинида к нашему времени погрузилась на два километра и сейчас являет собой последнюю стадию развития океанических хребтов — страну, ушедшую в пучину, с затопленными потухшими вулканами, плосковершинными горами, подводными хребтами, о которых напоминают лишь атоллы и рифы, коралловые «надгробия» былых островов.

Одновременно с гибелью Дарвиниды, около 100 миллионов лет назад, началось рождение второго океанического хребта — Восточно-Тихоокеанского поднятия. «Тем геологам, которые верят в доктрину постоянства движений, очень трудно представить, что восточная часть Тихого океана была относительно спокойной в течение всего геологического времени и затем, за последние какие-нибудь 108 лет, подверглась сильнейшим деформациям. Однако такая возможность реальна», — писал Менард в «Геологии дна Тихого океана».

Появление нового океанического хребта также сопровождалось бурным вулканизмом, рождением вулканических островов (в том числе Гавайских) в районе, протянувшемся вдоль Тихоокеанского побережья обеих Америк, от Аляски до Чили. И вновь податливые вершины новорожденных островов срезались абразией, вновь поселялись кораллы на мелководье и принимались за строительство рифов. По мнению Менарда, Восточно-Тихоокеанское поднятие представляет в наши дни образец ранней стадии развития океанического хребта: это низкое «вздутие» на дне океана, из которого поднимаются вулканы и хребты, оно отличается высокой сейсмической и тектонической активностью. Пройдет время — и поднятие достигнет стадии современных срединных хребтов Атлантики и Индийского океана, а те, в свою очередь, превратятся в «мертвые», потерявшие активность, хребты, подобные современной Дарвиниде, самой древней стадии эволюции срединно-океанических хребтов.

<p>Опускания и поднятия

Многие ученые приняли гипотезу Менарда, которая, действительно, пленяет своей стройностью, масштабностью и вместе с тем опирается на последние данные геологии, геофизики, океанографии и других дисциплин. Но, увы, данные эти не самые последние. Результаты глубоководного бурения, полученные в Тихом океане во время экспедиций «Гломара Челленджера» в 1969–1971 годах, заставляют отказаться от заманчивой гипотезы Менарда. Никакого «поднятия Дарвина», по всей вероятности, в Тихом океане не было: дно в районах предполагаемой Дарвиниды находилось на «нормальной» океанской глубине и 50, и 100, и 200 миллионов лет назад.

Что же касается плосковершинных гор в центре Великого океана, то, как вы уже знаете, такие горы обнаружены повсеместно: и на дне котловин, и в составе подводных хребтов (и не только в Тихом, но и в Атлантическом океане, к югу от Азорских островов). Гибель их, так же как и эволюция коралловых построек, приведшая к созданию атоллов, связана не с судьбой Дарвиниды, а с общим погружением тихоокеанского дна, которое оно испытало, вне всякого сомнения, около ста миллионов лет назад. Об этом свидетельствуют обломки древних кораллов, жителей мелководья, поднятые с плоских вершин гайотов, погруженных на сотни метров под воду. Об этом же говорят и данные сейсмической разведки и бурения коралловых атоллов. Но цифрой «100 миллионов лет» датируются лишь гибель самых древних островов и рождение самых древних коралловых атоллов. Так, с вершин гайотов подводного хребта Наска были подняты обломки рифов, относящиеся к различным эпохам, от позднетретичной до современной. В своей гипотезе о Гайотиде, затонувших островах, служивших «промежуточными пунктами» для заселения Гавайского архипелага, Н. Н. Зубов предполагал, что гайоты могли оказаться на большой глубине за короткий промежуток времени — за тысячу лет, если считать скорость погружения островов-гайотов равной 1–2 метрам в год. В свете современных данных такая скорость погружения, конечно, представляется невероятной. Но с какой же действительно скоростью погружались острова Гайотиды, Гавайиды, Микронезиды и других исчезнувших архипелагов — мы не знаем. Больше того: наряду с доказательствами несомненного опускания одних островов на дно Великого океана, мы находим столь же несомненные следы поднятия других.

На ряде островов Кораллового моря и на Большом Барьерном рифе можно видеть террасы, поднятые на высоту нескольких метров. На острове Савайи в архипелаге Самоа есть береговые обрывы, образованные абразией, ныне находящиеся на высоте 76 метров. На Гавайях, на острове Кауаи, остатки кораллов найдены на высоте 1220 метров, на Тиморе морские осадки глубоководного характера обнаружены на высотах свыше километра, а на Новой Гвинее зафиксированы геологически недавние поднятия до полутора километров!

Вместе с тем мы находим следы несомненного опускания в океан и на Гавайях, и на Самоа, и на других островах, испытавших поднятие. «Сопоставляя надводные береговые линии, приподнятые в настоящее время выше уровня моря, и глубину погруженных береговых платформ, иногда прорезанных долинами, общий размах колебаний можно определить на Самоа около 200 м, близ Таити — 250 м, и у Маркизских островов — 300 м», — пишет профессор Кленова в «Геологии моря» и делает вывод о том, что «отдельные участки дна Тихого океана пережили сложную геологическую историю, которую мы пока что очень мало знаем». Наши знания со времени выхода книги Кленовой — 1948 года — колоссально возросли: открыта планетарная система срединно-океанических хребтов, проведены тончайшие геофизические исследования, сквозь шестикилометровую толщу воды пробурено океанское дно, — и все-таки мы по сей день очень мало знаем сложную геологическую историю, которую пережил Великий океан даже за последние миллионы лет.

<p>Мореплаватели видимого берега

Таким образом, в Тихом океане из пучин океана вырастали острова, созданные «творчеством» подводных вулканов, мириады кораллов строили атоллы и рифы, затем они поднимались высоко над уровнем моря, здесь образовывалась почва, вырастали леса, а затем начиналось погружение и остров опять исчезал в океанских глубинах. Тем временем в другой части Великого океана рождался новый остров-вулкан, его вершину срезали волны и на мелководье поселялись атоллы и т. д., и т. д., и т. д. В том, что процесс рождения и гибели островов происходил в течение многих миллионов лет, в том, что конфигурация архипелагов в Тихом океане прежде заметно отличалась от нынешней, не сомневается ни один серьезный исследователь, на какой бы позиции он ни стоял, — будь то сторонник Пацифиды, постоянства океанов или же сторонник дрейфа материков.

Пожалуй, нет принципиальных разногласий между учеными различных школ и направлений в вопросе о том, какова была роль островов, и существующих поныне, и затонувших, в распространении фауны и флоры в районах, омываемых водами Тихого океана. По всей вероятности, они служили промежуточными пунктами расселения животных и растений и многие загадки зоогеографии и фитогеографии могут быть объяснены существованием исчезнувших островков, островов и целых архипелагов (вроде Гайотиды).

Большая часть плосковершинных гор, а также других форм подводного рельефа, когда-то выходивших на поверхность Тихого океана и бывших участками суши, затонула давно — с этим, пожалуй, также согласится любой объективный исследователь, какой бы теории происхождения океанов и материков он ни придерживался. Но сохранялись ли «промежуточные пункты», пусть хотя бы немногие из них, во время расселения по просторам Великого океана не только животных и растений (что происходило миллионы лет назад), но и человека (то есть не миллионы, а тысячи лет назад)? Этот вопрос был задан нами в конце предыдущей части нашей книги. А теперь, ознакомившись с гипотезами происхождения Тихого океана, с различными точками зрения и получив хотя бы элементарные представления о том, насколько сложен и спорен вопрос датировки событий, происходивших на лоне Великого океана, вы, пожалуй, и сами дадите такой ответ на заданный в конце предыдущей части вопрос: «не знаем».

Четвертичный период называют еще «антропогеном» — эпохой рождения человека. Длительность его определяется учеными по-разному: от полумиллиона до двух миллионов лет, а большинство геологов предпочитает дату 700 000 лет. И уже в самые ранние периоды своей истории человек и его предки и родственники — неандертальцы, питекантропы, синантропы и другие, — совершали странствия, осваивая планету. На берега Великого океана первобытные люди вышли давно. Возможно, где-то в районе Юго-Восточной Азии и происходил процесс «очеловечивания» человекообразных обезьян и становления человека. Один из самых древних человеческих черепов, известных антропологам, был найден на острове Калимантан (Борнео), а Евгений Дюбуа нашел своего «обезьяночеловека» на острове Яза. Уже на заре четвертичного периода предки людей обитали на западных берегах Тихого океана. Быть может, они уже многие тысячи лет назад совершали путешествия на восток, к ненаселенным материкам Америки и к Австралии, в Океанию, на Японские острова?

Эти вопросы в наши дни нельзя решать только одним антропологам и археологам. Свое весомое слово здесь начинают говорить геологи и, в особенности, океанографы. Ведь только в наш, «человеческий», четвертичный период, окончательно оформились берега Великого океана и его морей, только с помощью океанографии можно в наши дни решать вопросы расселения древнейшего человечества на материках и островах, разделенных водами Тихого океана.

«Мореплаватели солнечного восхода» — так назвал Те Ранги Хироа своих земляков-полинезийцев, покоривших воды величайшего океана планеты. «Мореплавателями видимого берега» можно назвать первобытных людей, которые с помощью бревен и тому подобных средств передвижения по воде преодолевали узкие проливы, некогда отделявшие Австралию, Америку, острова Океании от Евразиатского материка (только на нем — или в Африке — могло появиться человечество). Но, быть может, им и вообще не нужно было быть «мореплавателями»? Быть может, сухопутные мосты соединяли континенты и архипелаги, и по этим мостам первобытный человек с легкостью проник и в Новый Свет, и в Австралию, и на Японские острова, да и на многие острова Океании?

Геология и океанография показали, что четвертичный период, несмотря на свою «мимолетность» в масштабе всей истории планеты, был насыщен событиями, преобразовавшими лик планеты. «За последнее время резко изменяется взгляд на четвертичный период как на малозначащий и очень короткий отрезок геологической истории. Еще не так давно — а именно лет 30–40 назад — единственным крупным событием четвертичного периода признавалось великое материковое оледенение. Теперь же становится все более и более очевидным, что он исключительно богат событиями, — пишет доктор биологических наук Г. У. Линдберг. — Новый раздел науки о Земле — геология моря — заставляет изменить наше представление о древности и неизменности рельефа дна океанов и признать, что океаническое дно претерпевало, в частности, в четвертичное время, поднятия и опускания, не меньшие, но, может быть, и более крупные, чем те, с которыми встретились неотектонисты, исследуя горные страны на материках».

Горные страны на материках, которые исследует неотектоника, наука о движениях и деформациях коры, происходящих в течение последних 25 миллионов лет, — это Анды, Кавказ, Кордильеры, Памир, Гималаи, то есть все величайшие горные системы планеты. Подводные горы, как вы знаете, могут соперничать с ними по размерам и абсолютной высоте. И формирование многих из них, возможно, происходило в ту же эпоху и было вызвано теми же процессами в недрах Земли, которые вызвали вздымание Анд, Гималаев и других хребтов.

В четвертичный период грандиозные преобразования происходили как на суше, так и в океане. Последним из них было великое оледенение, сковавшее, по подсчетам К. К. Маркова, около ста миллионов квадратных километров планеты. Естественно, что расположение моря и суши было иным, чем ныне: уровень океанских вод, значительная часть которых превратилась в льды, заметно понизился.

Тогда-то и начал человек открывать новые земли не только на «суше», но и преодолевать пространства, которые ныне являются дном заливов, проливов и морей Великого океана.

<p>Часть седьмая <p>«Мосты» и шельфы
<p>Берингия — «мост» в Америку

«Географ сошёл с ума совершенно неожиданно: однажды он взглянул на карту обоих полушарий и не нашел на ней Берингова пролива…». Вы, вероятно, помните начало этой трагической истории, описанной в «Золотом теленке» Ильфом и Петровым. Закончилась же она тем, что начальство получило выговор за головотяпство и «пропуск» Берингова пролива на карте мира. Но, если продолжить шутку, то быть может, начальство наказали зря, ибо злополучного Берингова пролива и не должно было быть, поскольку карта отражала события тысячелетней давности. В конце последнего ледникового периода, как установили ученые, на месте Берингова пролива был перешеек суши, соединявший два материка — Азию и Америку.

Берингия (или Берингида), затонувшая суша, последними остатками которой являются нынешние скалистые островки Св. Лаврентия и Диомида, привлекает внимание геологов и океанографов. Но еще большее внимание уделяют ей представители гуманитарных наук — антропологии, лингвистики, этнографии, археологии. Ибо по этому «мосту» суши, связывавшему когда-то Старый и Новый Свет, по мнению большинства ученых, человек впервые попал в Америку, а потом заселил ее. Это было одним из величайших событий в истории человечества.

«Именно в полярной области, в пределах Берингова моря, находится единственный известный нам положительно мост из Старого Света в Новый, — писал замечательный исследователь народов Севера В. Г. Богораз. — В последнее время было предложено назвать этот перешеек Берингией… заселение Америки, или, точнее говоря, северо-западной части Северной Америки происходило из Азии по указанному перешейку Берингии», когда «цепь племен северной части Тихоокеанского прибрежья в прошлом сплошной дугой распространялась из Азии в Америку».

Но прежде чем остановить свой выбор на Берингии, ученые порядком поломали голову над тем, каким путем мог попасть в Новый Свет человек. Проблема происхождения индейцев Америки, собственно говоря, началась с той поры, когда стало ясно, что плавания Колумба открыли совершенно новую часть света, населенную неведомыми народами, а не далекую, но все-таки знакомую Индию. В начале XVI века обсуждался вопрос о том, считать ли индейцев, жителей Нового Света, потомками Адама: в библейской генеалогии племен и народов о людях Америки ни слова не говорилось. В 1537 году специальная булла римского папы «признала» индейцев «потомками Адамовыми» и одухотворенными существами. И тотчас же встал вопрос о том, откуда же взялись в Америке «потомки Адамовы».

«Нужно было срочно разъяснить, как индейцы попали в Америку. Не удивительно, что богословы XVI века, знатоки Библии и сочинений Платона (считавшегося “благочестивым язычником”) сразу вспомнили о десяти пропавших коленах Израиля и об атлантах Платона, когда понадобилось обосновать происхождение индейцев от Адама и Евы, — пишет советский историк и лингвист Ю. В. Кнорозов в предисловии к книге Роберта Уокопа “Затонувшие материки и исчезнувшие племена”, посвященной теориям происхождения индейцев Америки. — “Теория” происхождения индейцев от десяти пропавших колен Израиля благополучно дожила до XIX века, а затем была включена в официальную доктрину мормонов. “Теория” происхождения американских индейцев от атлантов Платона в разнообразных вариантах также удержалась до XIX века, а затем вошла в официальную доктрину теософов».

Таким образом, не только наука, но и религиозная секта мормонов (которая является фактическим хозяином в штате Юта в США), и мистическое Теософское общество внесли свой «вклад» в проблему происхождения индейцев. А каких только гипотез и предположений не высказывалось различными дилетантами, любителями древности, «ура-патриотами» своих стран и «всей Америки», наконец, профессиональными учеными! Предками жителей Нового Света, а тем более, основателями высоких цивилизаций доколумбовой Америки назывались жители долины Нила и долин Тигра и Евфрата, египтяне и шумеры. Японцы, которых могло занести в Новый Свет течение Куросио, и баски, живущие на противоположном конце континента Евразии, в погоне за китами, открывшие Америку. Мореплаватели-финикияне и кочевники-гунны, «татары и самоеды», создатели древнейшей цивилизации Индостана, римляне, греки, хетты Малой Азии, кхмеры Камбоджи, скифы, кельты, персы, малайцы, берберы Северной Африки и мандинго, живущие на атлантическом побережье Западной Африки, загадочные этруски, беглецы из гибнущей Трои, китайские буддисты, «монголы на слонах»… В XVII веке посетивший Прибалтику испанец Энрико Мартинес сделал вывод о том, что жители окрестностей Риги поразительно похожи на индейцев Америки, а, стало быть, последние происходят из Прибалтики. В середине XX столетия некто Харолд Гледвин выпускает книгу, где столь же «доказательно» убеждает читателей поверить в то, что начало высоким цивилизациям Нового Света положено исчезнувшим флотом Александра Македонского: флот этот ухитрился пересечь два океана, Индийский и Тихий, высадиться в Новом Свете и основать культуры майя в Центральной Америке и перуанскую — в Южной. («Мистер Гледвин подходит к проблеме происхождения американской культуры с тяжеловесной игривостью пожилого джентльмена, похлопывающего новую секретаршу пониже спины. Если ей это придется не по душе, он утешит себя мыслью, что она лишена чувства юмора; если же возражений не последует, то дальнейшие шаги будут совершенно очевидны», — язвительно писал видный американский этнограф Р. Линтон в рецензии на книгу Гледвина).

Поток гипотез, «поиски пришельцев» в Новый Свет из самых различных частей света (а в самые последние годы к ним добавились пришельцы из космоса — есть фантастические гипотезы о внеземном происхождении некоторых памятников культуры доколумбовой Америки!) продолжаются и по сей день. Но все-таки большинство современных исследователей полагает, что заселение Америки шло из Северо-Восточной Азии через Берингию.

Но ведь здесь мы тоже имеем дело с «пришельцами» и «затонувшей землей» — аргументами, в достаточной степени скомпрометированными полунаучными, псевдонаучными, мистическими, фантастическими и просто бредовыми «теориями» происхождения индейцев Америки. «Чем, спрашивают приверженцы гипотезы Атлантиды, отличается наша концепция от теории Берингова моста? Ведь в обоих случаях речь идет о погружении населенных массивов суши, — пишет Р. Уокоп. — Этнографы, однако, основывают свои предположения на весьма точных данных, собранных геологами и океанографами. В настоящее время имеются точные карты, на которых нанесена каждая пядь морского дна между берегами Америки и Сибири и установлены очертания затонувшего моста между двумя континентами и время его погружения. Неясно лишь, как возникла эта перемычка — то ли понизился уровень моря, то ли поднялась земная кора; скорее всего, последнее предположение ближе к истине. Очевидно, когда отступил ледниковый щит, значительный участок суши, разгрузившись ото льда, поднялся на поверхность… Однако геологи и океанографы отнюдь не столь тверды в своих оценках, когда речь заходит о древних массивах суши в Атлантическом и Тихом океанах. Во всяком случае, такие массивы, если они и существовали, погрузились в океанские воды миллионы лет назад, задолго до появления на Земле человека».

Берингия перекрывала путь холодным водам Северного Ледовитого океана, и поэтому климат в районе Аляски и Северо-Восточной Азии был более мягким, чем ныне (вы, вероятно, слышали или читали о грандиозном проекте «перекрытия Берингова пролива», который предлагают инженеры и гидрологи, и о тех изменениях климата, которые принесет подобная плотина, роль которой когда-то выполнял сухопутный перешеек — Берингия). По мнению специалистов, например Р. Ф. Флинта, автора труда «Ледники и палеография плейстоцена», изданного в нашей стране в 1963 году, в Берингии и прилегающих к ней Чукотке и Аляске имелись прекрасные пастбища с густой травой, которыми охотно пользовались, мамонты, бизоны и другие травоядные животные той эпохи. По Берингии — холмистому, с большими озерами и многочисленными реками, широкому перешейку, — кочевали стада, причем миграция шла в основном с запада на восток, из Старого Света в Новый. Вслед за этими стадами и перешли из Азии в Америку первобытные охотники, предки современных индейцев.

Американский геолог Бейерс попытался даже установить, в каком именно месте Берингии происходил переход с одного континента на другой. По его мнению, это было не в районе самой узкой части нынешнего Берингова пролива (между мысом Дежнева с нашей стороны и мысом Принца Уэльского с американской), равной 40 километрам, а южней, от мыса Чаплина к заливу Нортона, там, где пролегло около 200 километров Берингова моря (северо-восточная часть которого, вне всякого сомнения, была несколько тысяч лет назад сушей).

<p>К югу от Берингии

Так, по мнению большинства ученых-американистов, опирающихся не только на данные наук о человеке, но, как вы сами убедились, и на данные геологии и океанографии, происходило заселение Нового Света. Но была ли Берингия единственным мостом? Антропологический облик индейцев Америки столь многообразен, а культура столь разнообразна, что трудно поверить, будто Новый Свет был заселен только кучкой бродячих охотников за мамонтами и бизонами, в погоне за дичью перешедших с материка на материк. Не было ли, помимо Берингии, и других «мостов» суши, если не сплошных, то в виде близко расположенных друг к другу островов и островков, которые соединяли Америку с Азией к югу от берингоморского перешейка?

Вопрос этот вызван не только историко-этнографическими обстоятельствами, но и рядом причин, так сказать, геологического порядка. Дело в том, что в ту далекую эпоху, когда существовала Берингия, почти все пространства Северной Америки покрывал гигантский ледник, кончавшийся в районе нынешних американских штатов Миссури, Иллинойс, Индиана. Высота ледника достигала около полутора километров. Это американское оледенение, названное «висконсинским» (современное европейскому «вюрмскому» оледенению), закончилось примерно 11 тысячелетий назад — тогда же, когда стал уходить на дно Берингова моря сухопутный «мост» из Старого Света в Новый. Человек же проник в Америку 20 тысяч лет назад (и это — самая скромная дата; называются и 30, и 40, и 50, и даже 100 тысяч лет!). Преодолеть колоссальный ледяной панцирь, покрывавший Северную Америку, первобытному человеку было намного трудней, чем проплыть несколько десятков километров на бревне и тому подобном плавательном средстве.

Геологи предполагают, что висконсинское оледенение все же оставляло кое-где проходы, оно не было сплошным. Быть может, первобытные открыватели Нового Света, перейдя через Берингию, двинулись вдоль узкой прибрежной кромки, не покрытой льдами, все дальше и дальше на юг Америки, пока перед ними не раскрылись просторы континента, свободные от ледника. Но возможно и другое решение вопроса: предшественники Колумба, опередившие его на 20 или более тысячелетий, не делали большой «крюк» через Чукотку и северо-западную оконечность Американского материка, а воспользовались более коротким путем из Азии в Новый Свет.

Ни на Чукотке, ни на Аляске не удалось отыскать следов пребывания человека, которые бы имели древность в три и более тысяч лет. А ведь если заселение Америки шло именно через эти земли, то следовало бы ожидать находок памятников возрастом по крайней мере 10–15 тысячелетий. И такие находки были сделаны… Только много южней, на Камчатке в Азии и в южной части США и в Мексике — в Новом Свете.

«Интенсивные археологические поиски, предпринятые нами в 1961–1962 гг. на Камчатке, привели к открытию на этом полуострове сначала раннего неолита, а затем и мезолита, с такими элементами культуры, которые вполне определенно свидетельствуют о связях Азии и Америки, — пишет Н. Н. Диков, руководитель археологической экспедиции Сибирского отделения АН СССР. — В 1964 г. на Камчатке был открыт вполне ясно выраженный верхний палеолит, и тоже, как мы увидим ниже, с определенными чертами еще более древних культурных связей между этими двумя континентами». Этими чертами, по мнению Дикова, являются наконечники стрел, подобные стрелам американских индейцев, найденные в древнейшем захоронении, возраст которого равен 14 000—15 000 лет; обилие бисера, бусин и подвесок в могильнике находит параллель в индейском поясе — вампуме; магическое употребление в погребальном обряде красной охры «тоже может расцениваться как существенный связующий элемент палеолитических культур Старого и Нового Света».

Подводя итоги раскопок, Н. Н. Диков пишет: «И географическое положение, и древность впервые открытого на Северо-Востоке Азии палеолитического памятника, и во многом американоидный его характер — все это новые веские доказательства раннего (хотя вовсе и не обязательно первоначального) заселения Америки из Азии через ее крайний Северо-Восток, в частности, через Камчатку и древнюю сушу, соединявшую Азию с Америкой на севере. И не исключено, что дальнейшими раскопками будут обнаружены здесь, на кратчайшем пути между двумя самыми большими континентами, и еще более древние общие для их населения элементы культуры».

<p>Алеутия, Андиния, Аракинезия…

Кратчайший путь из Камчатки в Америку лежит не через Берингию (до нее много сотен километров к северо-востоку), а через Алеутскую островную дугу, огромное горное сооружение, отделяющее Берингово море от Тихого океана. Протяженность всей дуги — около 3500 километров. Большая часть горного хребта скрыта под водой, и лишь отдельные вершины и гребни выступают в виде гряды Командорских и Алеутских островов, а также полуостровов Аляска и Кенай, на материке Северной Америки. Глубокий Камчатский пролив отделяет Алеутскую островную дугу от Камчатки.

В этом районе земная кора неспокойна — достаточно вспомнить недавнее Аляскинское землетрясение, существенным образом изменившее окружающий рельеф; десятки огнедышащих сопок и землетрясения Камчатки; вулканический остров Иоанн Богослов, рожденный океаном менее двухсот лет назад. Далеко в море от полуострова Аляска протягивается прибрежная отмель, пересеченная неглубокими каньонами и долинами — следами рек, когда-то бывших здесь, но затопленных, вместе с сушей, водами океана и Берингова моря. К югу от острова Кадьяк, также на шельфе, лежат подводные поднятия — банки. Поперек шельфа, к югу от полуострова Кенай, протягивается несколько подводных долин, по всей видимости, образованных ледниками. Все это — доказательства существования Алеутии, сухопутного «моста», соединявшего Старый и Новый Свет на добрые полторы тысячи километров к югу от Берингии.

Вполне вероятно, «мост» этот не был сплошным, просто островов в Алеутском и Командорском архипелагах было больше, чем ныне, они ближе стояли друг к другу, что и облегчало первобытным колумбам путь в Америку. Острова эти были впоследствии поглощены поднявшимися водами Мирового океана, размыты абразией, опустились в результате землетрясений и т. д. — многочисленные гайоты, обнаруженные в заливе Аляска, наглядно свидетельствуют о том, что в этом районе происходили опускание суши и гибель островов («Когда-то в заливе Аляска, — пишет Г. У. Менард, — над поверхностью океана возвышались бесчисленные вулканические острова».).

Советский исследователь Н. Ф. Жиров предположил, что переселение человека из Азии в Новый Свет могло идти и через Гавайиду, «цепь островов и даже более значительных участков суши» в районе нынешних подводных Гавайского и Северо-Западного хребтов. Можно предложить и другой, еще более южный маршрут, — из Японии через цепочки островных групп к Микронезии и Гайотиде, от нее — к Гавайям и далее, к берегам Америки. Португальский антрополог Мендес-Корреа указал на возможность существования еще более южного «моста» в Новый Свет: из Австралии через Тасманию — цепочку антарктических островов и материк Антарктиду — наконец, через Огненную Землю — на Американский континент. В те далекие времена берега «ледяного континента» еще не были покрыты сплошными льдами, а способности переносить холод, которой обладают огнеземельцы, поражались все путешественники, — аргументировал свою гипотезу португальский ученый.

Поль Риве, директор французского Института Человека, привел примеры совпадений слов в языках племен Австралии и жителей Патагонии и Огненной Земли. Таким образом, в пользу гипотезы Мендеса-Корреа было приведено еще одно доказательство, лингвистическое. Наконец, «британская экспедиция, во главе с сэром Вивианом Фуксом, прошедшая сквозь всю Антарктиду, высказала предположение, что этот материк состоит в действительности из двух небольших, тесно соприкасающихся друг с другом континентов, один из которых является непосредственным продолжением американских Анд, — пишет М. Стингл в книге “Индейцы без томагавков”. — Если бы данное предположение подтвердилось, можно было бы допустить, что австралийские эмигранты добрались до Америки по этому гипотетическому сухопутному мосту».

Но против оригинальной гипотезы португальского антрополога можно выдвинуть настолько серьезные аргументы, что она покажется крайне маловероятной, почти неправдоподобной. Во-первых, говорит современная наука о Земле, возраст оледенения Антарктиды — не менее 11 миллионов лет; по мнению специально занимавшегося этим вопросом К. К. Маркова, оледенение шестого континента началось в третичном периоде и в течение всего последующего времени он был покрыт льдом. Во-вторых, следы пребывания человека на Огненной Земле — самые молодые, они относятся к началу нашей эры, в то время как в Северной Америке мы находим несомненные доказательства пребывания первобытного человека и 16, и 20, а быть может, и все 40 тысяч лет назад. Если бы заселение Нового Света шло не с севера на юг, а наоборот, то и древнейшие находки должны были бы относиться к Южной, а не Северной Америке. В-третьих, совпадение отдельных слов в языках Австралии (а там их — несколько десятков) с языками Южной Америки (которых несколько сотен!) еще ни о чем не говорит, ибо случайные совпадения при таком большом «переборе» всегда возможны. В-четвертых, — и это уже не лингвистический, а океанографический довод, — между Австралией и Антарктидой, по-видимому, не пролегало сухопутного «моста».

Впрочем, этот район Тихого океана еще недостаточно изучен, что вполне понятно, если вспомнить, в каких условиях приходится работать океанографам, «прощупывающим» дно негостеприимных антарктических вод. Отдельные геологи (например французский полярник Клод Лорриус), полагают, что Антарктида покрылась льдом совсем недавно, каких-нибудь 9000—10 000 лет назад. В ответ на довод о «случайности» совпадения слов в австралийских и южноамериканских языках можно возразить, что родство тех и других с какими-либо другими языковыми семьями окончательно не установлено… Словом, на все возражения можно привести контр-возражения. Гипотеза «антарктидо-австралийского моста» (ее сейчас, пожалуй, следует сформулировать несколько иначе, чем Мендес-Корреа: первобытные австралийские колумбы могли попасть в Новый Свет не по «сплошному» мосту, а по отдельным островкам и островам, протягивающимся от южной оконечности Австралии до прибрежной отмели Антарктики: сейчас это горы подводной возвышенности Милл, лежащей к югу от Тасмании, и другие подводные горные структуры) — малоубедительна, хотя и не невозможна.

Зато в архив следует сдать все попытки отыскать прародину индейцев Америки в Тихом океане на исчезнувших в его пучинах затонувших материках. Историю с континентом Му (из которого происходят жители Нового Света) вы уже знаете. Парагвайский писатель Моисес Бертони сочинил еще один материк, на котором обитали предки индейцев и который затонул в водах Великого океана. Континент получил наименование Аракинезия. Об истории этой вымышленной земли повествовала книга последователя Бертони, некоего Реджинальда Иноса, носящая название «Тайна Тихого океана» (точно такое же, как и монография Макмиллана Брауна).

Ганс Шиндлер, писатель-фантаст, выступающий под псевдонимом Беллами, стал творцом третьего по счету затонувшего континента — к Му и Аракинезии добавилась не менее мифическая Андиния, вернее, это был, по мнению Беллами, не материк, а огромный остров в Тихом океане, ныне ставший районом Анд. Здесь, разумеется, процветала высокая культура, которую уничтожила грандиозная катастрофа, и т. п.

Но не будем касаться здесь подобных гипотез. В сущности, это уже не научные предположения, а просто произведения фантастики, которым придана «наукообразная форма». Тема нашей книги — рассказ о загадках Великого океана, которые, быть может, будут решены содружеством наук о Земле и наук о человеке. Берингия, Алеутия, Гайотида, «антарктический мост» — все это имеющие свои слабые и сильные стороны научные гипотезы, основывающиеся на фактах океанографии, лингвистики, археологии и т. д. В пользу Берингии число этих фактов велико, в пользу «антарктического моста» — очень мало (да к тому же и факты очень спорные). Но и по сей день нельзя считать окончательно доказанным, что заселение Нового Света шло именно через Берингию и что никто и никогда не проходил из Австралии в Южную Америку по «антарктическому мосту» из островков и островов, ныне затопленных океаном. В науке есть место самым неожиданным, рискованным, даже «сумасшедшим», употребляя эпитет знаменитого физика Гейзенберга, гипотезам и теориям. Одному нет места ни в океанографии, ни в науках о человеке, — не фантазии, а фантастике. Фантастика — это другой жанр, чисто литературный. К нему-то и относятся писания о континентах Му, Андинии, Аракинезии и т. п.

<p>Охотия

Почти все Охотское море на картах мира окрашено в нежно-голубую краску. Таким цветом отмечается шельф, материковая отмель. Только на крайнем юге начинается область материкового склона, а возле самых Курильских островов лежит глубоководная Южно-Охотская котловина. Далее следует горное сооружение — Курило-Камчатская дуга, состоящая из надводной половины — горных хребтов Камчатки — и Курильской гряды с одноименными островами плюс восемью десятками подводных гор, из которых по крайней мере полсотни являются вулканами. А еще дальше на юг протянулся Курило-Камчатский желоб, одна из глубочайших впадин на поверхности планеты, чья глубина достигает более 10 километров.

Местами дно Охотского моря погружено на километр и даже полтора километра (например, в центральной части). Но все это — не типичное морское дно, а земля, когда-то бывшая сушей, окраиной материка. Очевидно, погружение здесь шло очень интенсивно, а размах его был очень велик. Когда-то на месте Охотского моря, за исключением его южной части, находилась обширная страна — Охотия. Причем гибель ее началась сравнительно недавно, в конце третичного периода или даже позже, в четвертичном периоде и завершилась лишь несколько тысяч лет назад (формирование же берегов Охотского моря продолжается и по сей день).

В 1955 году вышла монография Г. У. Линдберга «Четвертичный период в свете биогеографических данных». Вторая часть этой книги была посвящена истории фауны и территории дальневосточных морей, где тщательно анализировался видовой состав пресноводных рыб, обитающих в Амуре, реках Сахалина, Шантарских островов, а также в реках Уда, Охота, Пенжина и других, впадающих в Охотское море и, как правило, имеющих продолжение своих долин под водой.

«В результате анализа территории бассейна рек Охотского моря удается установить факт наличия на дне моря достаточно резко выраженных самостоятельных систем подводных долин, являющихся продолжением речных систем суши и позволяющих проводить геоморфологическое районирование территории поверхности суши и дна моря, рассматривая речную систему суши и систему подводных долин как единую по своему происхождению, самостоятельную, целостную речную систему, обособленную от других подобных речных систем, — пишет Линдберг. — Дополнительный анализ фауны пресноводных рыб в изолированных речках каждой из этих систем подтверждает генетическую связь систем подводных долин с реками на суше, а тем самым дает твердое основание к признанию субаэрального происхождения подводных долин и их систем».

По мнению Линдберга, когда-то существовала единая речная система — Палеоамур, куда входили все современные реки, от рек северо-западного Сахалина на юге до рек северного побережья Охотского моря, расположенных к западу от реки Тауй, а также речные долины, ныне находящиеся под водой и связанные генетически с указанными реками. Особенности видового состава пресноводных рыб заставили ученого сделать вывод, что существовала, помимо Палеоамура, еще одна великая речная система — Палеопенжина, куда, помимо рек Пенжина и Ола, входили современные реки западной и юго-восточной Камчатки, а также связанные с ними подводные речные долины.

Данные геофизики говорят, что кора, подстилающая дно Охотского моря, за исключением южной глубоководной части, имеет толщину в несколько десятков километров, т. е. типично материковая (а в Южно-Охотской котловине, напротив, типичная океаническая, лишенная гранитного слоя, кора). Поверхность шельфа, вопреки прямому значению этого слова (английское «шелф» — «полка»), представляет собой за пределами прибрежной отмели, в районе так называемого «внешнего шельфа» (погруженного на глубины свыше 200 метров) не сглаженную осадками и волнами равнину, а сложную по рельефу картину. Здесь удалось выявить ряд крупных возвышенностей: Академии наук СССР, Института океанографии, а также впадины — ТИНРО, Дерюгина и другие. Это — явные следы бывшей суши, сохранившие черты своего «наземного» существования: мы находим здесь затопленные речные долины, древние береговые линии. Поверхности возвышенностей выровнены абразией — значит, когда-то подводные горы Охотского моря находились в сфере воздействия прибоя. Словом, имеется больше чем достаточно свидетельств в пользу былого наземного существования Охотии (и в то же самое время «фауна и флора Курильских островов свидетельствуют о том, что несущий их хребет растет со стороны Камчатки и Японии, но никогда в прошлом не смыкался воедино в средней части гряды», — пишет Г. Б. Удинцев; стало быть, сплошного «Курильского моста» между полуостровом Камчаткой и Японским архипелагом не было).

Охотия привлекает внимание не только океанографов и геологов, но и археологов и этнографов. Какую роль сыграла она в жизни народов Камчатки и соседних земель, народов, испокон веков населявших этот край, говорящих на особых, так называемых «палеоазиатских» (древнейших азиатских) языках? Ответ на этот вопрос помог бы не только воскресить историю данного района, но и прояснить многие проблемы более широкого масштаба, охватывающие судьбы целых рас и континентов.

Сибирский археолог Руслан Сергеевич Васильевский в монографическом исследовании «Происхождение и древняя культура коряков» (Новосибирск, 1971) показал, что древнее население Охотского побережья принимало активное участие в культурно-исторических процессах, происходивших в прошлом в северной части Тихого океана. Созданная здесь культура «являлась своего рода посредником между внутриконтинентальными культурами и культурами морских зверобоев тихоокеанского Севера, входила в ареал первоначального формирования северо-восточных палеоазиатов, представляла одно из звеньев культурной цепи морских зверобоев, протянувшейся от Калифорнии до Японских островов, — пишет Васильевский. — Более того, имеются основания предполагать, что в северной части Охотского моря находился самостоятельный центр развития приморской экономики, культурного приспособления человека к жизни у моря. Во всяком случае, по-видимому, отсюда приморские культурные традиции были впервые переданы в районы островного мира Тихого океана».

В эпоху палеолита, более 10 000 лет назад, предки народов, населяющих Камчатку и окружающие земли (в том числе и Охотию — ведь окончательно она ушла под воду только после окончания ледникового периода), сыграли, быть может, решающую роль в заселении Нового Света (вспомните находку могильника Н. Н. Диковым). В более позднее время, в эпоху «среднекаменного» века — мезолита и в эпоху неолита здесь сложились традиции, которые «были впервые переданы в районы островного мира Тихого океана». Мир же этот включал в себя Юго-Западную Аляску, остров Кадьяк, Алеутские острова, побережье Камчатки, материковое побережье Охотского моря с прибрежными островами (последними остатками Охотии), Курильские острова, Сахалин и, наконец, остров Хоккайдо, входящий в состав Японского архипелага.

Проблему заселения Японии, как показывают новейшие исследования, нельзя решать в отрыве от данных океанографии и геологии, ибо первый человек попал в Страну восходящего солнца, скорее всего, не морским путем, а по суше.

<p>Ниппонида

Северная часть Японского моря, подобно северной части Берингова моря и большей части Охотского, представляет собой обширную материковую отмель. Подобно хребту Ширшова в Беринговом море и возвышенности Академии наук СССР в Охотском море, есть и в Японском море погруженные в четвертичном периоде участки суши. Такова подводная возвышенность Ямато. «Фауны пресноводных рыб бассейнов Охотского и Японского морей с большой убедительностью указывают на то, что эти моря, если не целиком, то в большей своей части, представляют результат позднетретичных и раннечетвертичных опусканий», — констатирует Г. Б. Удинцев. Об этом же свидетельствуют данные анализа осадков, поднятых со дна Японского моря. Как и в Охотском море, здесь, в северной части, имеются блоки материковой коры, опущенные на глубины свыше километра: верное свидетельство крупных геологических преобразований в этом районе.

Впрочем, и по сей день Японские острова постоянно испытывают землетрясения, здесь не прекращается деятельность вулканов, меняются очертания берегов архипелага. В начале четвертичного периода не было ни Японского моря, ни Корейского полуострова, ни Сахалина, ни Японских островов: весь этот участок занимала обширная суша, прорезанная глубокими внутренними морями (Ниппонида — так можно назвать эту затонувшую землю, в честь страны Ниппон, как именуют свою родину японцы). Бурная вулканическая деятельность, наступление и отступление моря, частые землетрясения, подъемы и опускания суши (в Японском море можно проследить речные долины до 700-метровой глубины!), — все это в конечном итоге определило нынешние очертания Японских островов, Сахалина, Корейского полуострова. И только в нашу послеледниковую эпоху произошло отделение Азии от Америки, гибель Берингии и окончательная гибель Охотии и Ниппониды (сначала опустилась суша, соединявшая Японию с Сахалином, а затем ушла под воду и перемычка между Японией и материком Азии).

Таким образом, первобытный человек мог попасть в Японию по суше очень давно, в эпоху палеолита (ведь находящиеся рядом районы материка были населены очень давно; миллион лет назад здесь обитали предки человека — синантропы и т. д.). Следы палеолитического человека и принялись отыскивать ученые на земле Японии. Однако убедительных доказательств найти не удалось. Быть может, потому, предположил археолог Дж. Маринер в статье «Палеолит в Японии», опубликованной в журнале «Мэн», что в палеолите человек проник сюда по суше и заселял прибрежные территории, которые находятся ныне под водой.

Этих следов, правда, найти не удалось. Зато найдены следы, говорящие о том, что жители Страны восходящего солнца были свидетелями рождения и гибели островов своего архипелага. Южней Токийского залива находится несколько островов, образованных молодыми вулканами. На одном из них, Ошиме, найдены останки человека эпохи неолита. «С тех пор, как человек бродил по склонам этих стратовулканов, прошло несколько тысяч лет и на вершине Ошимы образовалась кальдера размером 2×4 километра», — пишет Менард. Вероятно, древние жители района Токио были свидетелями опускания суши в районе Токийского залива: здесь почти на 20 километров протягивается подводный каньон. Каньон этот опускается до глубины около полутора километров, где соединяется с желобом залива Сагами (именно вдоль этого желоба происходили смещения земной коры, послужившие причиной катастрофического Токийского землетрясения 1923 года).

Откуда пришли первые жители Японии? Или заселение островов происходило несколькими последовательными волнами, причем одни народы приходили по суше, в ту эпоху, когда существовала Ниппонида, а другие — морским путем? Об этом ученые спорят давно, и споры далеки до завершения. Археологическое изучение Японии, и в особенности тех земель, откуда могли прийти на архипелаг первопоселенцы (в круг этих земель входят и Сахалин, и Корея, и Индонезия), не сказало своего последнего слова, и здесь нас ждут открытия самые неожиданные. Однако и сейчас уже ясно — и по археологическим, и по этнографическим, и по историческим, и, наконец, по антропологическим данным, — что в формировании японского народа принимали участие айны, удивительный, ныне почти полностью исчезнувший народ, сочетающий в себе черты всех трех «больших рас» человечества — европеоидной, монголоидной, негроидной (и который относится, по мнению советских антропологов, к австралоидам, т. е. к четвертой «большой расе» человечества!).

«Айнская проблема» имеет свою историю. Смуглокожих, бородатых и необыкновенно волосатых (больше, чем любой другой народ мира!) айнов, многие представители которых ухитряются еще иметь и «монгольское веко», считали индоевропейцами; осколком древней палеоазиатской расы, некогда населявшей большую часть Азиатского материка; остатками особей «океанийской белой расы», промежуточной между «желтыми расами Восточной Азии и черной юго-западной Океании»; монгольским или тунгусским народом; потомками корейцев или китайцев; папуасами; маори или меланезийцами — пришельцами с островов Океании. Словом, прав был академик Л. Шренк, писавший, что «нет народа, о котором, как об айнах, было бы выражено в короткое время столь разнообразных, даже противоречащих друг другу мнений относительно происхождения или племенного родства с другими народами».

Хотя «айнская проблема» и по сей день окончательно не решена, все же большинство фактов заставляет нас признать гипотезу «океанийского», южного происхождения этого загадочного народа. Выдающийся советский ученый Л. Я. Штернберг показал, что основные черты материальной культуры айнов (одежда, явно неприспособленная к суровому климату, средства передвижения, оружие и т. д.), да и особенности их верований и религиозных представлений, мотивы изобразительного искусства, — ссе это находит аналогию в быте и культуре народов Индонезии и Океании. «Южный адрес» подтверждают и антропологические исследования японцев, проделанные М. Г. Левиным. А так как ближе всех остальных японцев к айнам оказались жители самого южного архипелага Страны восходящего солнца — Рюкю, — то, по всей вероятности, первоначально их путь лежал через острова Рюкю, а оттуда они проникли и на другие острова Японии (причем, опять-таки, сначала на юг острова Кюсю, у жителей которого был обнаружен «сдвиг в сторону айнского типа»).

<p>Трассы айнов, трассы негритосов…

Цепь Рюкю протягивается от Тайваня до Кюсю, самого южного острова Японского архипелага. Между Тайванем и Филиппинами также лежит цепочка маленьких островков. «Вопрос о путях распространения предков айнов на Японские острова не может быть решен в настоящее время с полной достоверностью: слишком фрагментарны пока материалы по археологии Филиппинских островов, Тайваня и островов Рюкю, — пишет М. Г. Левин. — Современная антропология не может точно очертить территорию, откуда вышли предки айнов». И все же мы можем наметить несколько приблизительных маршрутов передвижения айнов с юга на север (данные археологии и антропологии говорят о том, что сначала айны появились на Рюкю и лишь много столетий спустя достигли Хоккайдо и нашего Сахалина; когда европейцы открыли айнов, они обитали лишь на этих двух островах: в остальной Японии, да и во всем остальном мире, этот загадочный народ уже исчез с лица Земли).

Возможно, в этом расселении сыграли роль острова и подводные горные хребты, соединяющие острова Японского архипелага с океанийским миром. К югу от острова Хонсю протянулось несколько звеньев единой цепочки хребтов, вершинами которой являются острова Идзу и Бонин, Волкано (Иводзима), Марианские и, наконец, Яп и Палау, входящие в состав Каролинского архипелага и являющиеся западными звеньями горной цепи. От подводного хребта Палау к другому японскому острову, Кюсю, протягивается огромный подводный хребет Кюсю-Палау. От острова Тайвань на юг до Молуккских островов пролег горный хребет Филиппинской островной гряды. Наконец, сами острова Рюкю соединены с Тайванем горным хребтом, большая часть которого находится под водой.

У айнов были навыки мореплавания, хотя и примитивные. Вполне возможно, что они совершили свое открытие Страны восходящего солнца уже в ту пору, когда эпоха оледенения давно окончилась и очертания суши, островов и хребтов под водой приняли свои нынешние формы. Но как объяснить тот факт, что на островах Филиппинского архипелага, верней, на одном из них, Лусоне, обитают маленькие темнокожие человечки, народность аэта, представители которой, живя в дремучих горных лесах, не имеют никакого представления не только о мореплавании, но и, пожалуй, о море?!

Мы привыкли думать, что люди маленького роста обитают только в джунглях Центральной Африки. Мы называем их «пигмеями», а антропологи — «негриллями». Но столь же низкорослые представители человечества есть и в Азии: на Андаманских островах в Индийском океане, на полуострове Малакка и, наконец, на Филиппинских островах. Есть они и в Океании — на Новой Гвинее и Новых Гебридах (азиатских и океанийских пигмеев именуют «негритосами»).

Все эти низкорослые народности, обладающие очень примитивной культурой, совершенно незнакомы с мореплаванием. Нетрудно понять, как они попали в джунгли Конго или полуострова Малакки, спасаясь от своих более развитых и агрессивных соседей. Но вот как очутились маленькие человечки на островах — этого мы не знаем. Самым разумным предположением будет гипотеза о том, что они перебрались сюда очень давно, тысячи лет назад, когда еще существовали «мосты», если не в виде сплошной суши, то хотя бы в виде цепочки близко лежащих друг от друга островов.

Откуда же пришли негритосы аэта на Филиппины? С азиатского материка, через Тайвань? Или через острова Индонезии, когда-то входившие в огромный материк Сахул? На это у нас нет ответа. Так же, как и на вопрос о том, не были ли негритосы и на островах Микронезии. Путь здесь мог идти от Филиппин через Молуккские острова на атоллы Каролинского архипелага и далее, к Маршалловым островам. Именно на этих островах этнографы записали легенды о крохотных человечках — чокалаи. Человечки эти, утверждают предания, заселяли Каролинские и Маршалловы острова в глубокой древности, еще до того, как сюда пришли предки нынешних жителей. Чокалаи отличались от микронезийцев не только малым ростом, но и низким лбом, короткими курчавыми волосами, широким носом, — словом, имели все характерные признаки негриллей.

А от Маршалловых островов до Гавайского архипелага, как вы помните, протягивается многотысячекилометровая цепь подводных гор и гайотов затонувшей Гайотиды. На Гавайях же и по сей день бытуют воспоминания о маленьких строителях, менехунах. Быть может, легендарные менехуны — негрилли, сумевшие до того, как последние остатки Гайотиды поглотили воды океана, достичь Гавайского архипелага? Тем более, что некоторые исследователи считают крохотных темнокожих человечков, негритосов и негриллей (средний рост у мужчин не превышает 150, а у женщин — 125–130 сантиметров!), не только еще одной особой «большой расой», но и самой древней, «первичной» расой человечества, сформировавшейся задолго до окончания последнего оледенения…

Все это — только область гипотез. И как бы заманчивы они ни были, следует помнить, что пока что на Гавайях и в Микронезии не обнаружено ни костных останков негритосов, ни следов их примитивной культуры. Но нужно помнить и другое: археологическое изучение Океании лишь только начинается, а исследования под водой в поисках следов древнейших открывателей островов вообще не проводились.

<p>Сунда — «Австронезида»

Мы уже говорили о знаменитой «линии Уоллеса», отделившей фауну тропической и субтропической Азии от фауны Австралии и Океании. Линия эта пролегает между островами Бали и Лембок. Средняя глубина пролива Лембок равна 300 метрам (максимальная 341 метр), ширина не достигает 30 километров. Между тем к западу от «линии Уоллеса» известно 100 видов пресноводных рыб, а к востоку от нее… только пять! Это говорит о том, что разделяющий острова пролив никогда не исчезал. Бали и Лембок не были единым целым — именно между ними пролегла граница двух материков, Сахула и Сунды. Первый теперь распался на острова Индонезии и Юго-Восточную Азию, второй — на Новую Гвинею, Австралию, Тасманию и другие острова и островки, лежащие к востоку от «линии Уоллеса». Средняя глубина Лембокского пролива позволяет дать «верхнюю оценку» уровня океана в эпоху великих оледенений: этот уровень никогда не опускался ниже 300 метров, иначе бы между Бали и Лембоком пролегла суша, реки Сунды и Сахула слились, приобретя одинаковую фауну, и вообще не было бы самой «линии Уоллеса».

Особенности фауны островов Индонезии позволяют наметить последовательные этапы дробления Сахула. Первым обрел самостоятельность остров Сулавеси (Целебес), фауна которого настолько своеобразна, что ее выделяют в особую — Целебесскую — подобласть. «Некоторое своеобразие животного населения Явы объясняется тем, что она отделилась от Малайской суши первой, притом сначала порвалась ее связь с Борнео, потом с Суматрой. Борнео получил некоторые формы своей фауны с Филиппин, но, отделившись от Явы, не успел получить из Индии ни тигра, ни леопарда. Позднее всех отделилась от материка Суматра, фауна которой мало отличается от фауны полуострова Малакки», — пишет зоогеограф И. И. Пузанов и добавляет, что «по непрерывному мосту суши мог проникнуть до Явы знаменитый предок человека питекантроп».

Геологи нашли на дне мелководных индонезийских морей, заливов и проливов продолжения речных долин. Тем самым были подтверждены доводы зоогеографов о том, что некогда индонезийские острова были единым целым. О том, что в этом районе могут происходить крупные катастрофы, меняющие облик Земли, во весь голос заявил вулкан Кракатау, грохот извержения которого был слышен на Филиппинах, в центральной Австралии и даже на далеком острове Мадагаскар, а волна, вызванная взрывом, обошла весь земной шар.

Пепел Кракатау покрыл площадь большую, чем вся Франция; объем пемзы и мелкого песка, извергнутых вулканом, оценивается в 18 кубических километров. Изменился рельеф морского дна, возникли новые острова, а старые увеличились в размере на несколько квадратных километров после взрыва острова-вулкана. И ведь это — далеко не единичный случай в Индонезии, где насчитывается более 500 вулканов и 170 из них действуют и поныне. В 1812 году на острове Сумбава родился вулкан, который за три года вырос до 4 километров, а затем взорвался, обратив в камни, пепел, раскаленную пыль и песок более 100 кубических километров породы и «укоротившись» после взрыва с 4000 до 2850 метров (это страшное извержение погубило около ста тысяч человек). Хроники повествуют о другой катастрофе, в результате которой было засыпано вулканическим пеплом святилище буддистов, каменный город-храм Борободур.

По всей видимости, только существованием Сахула можно объяснить тот факт, почему останки питекантропа, с мореплаванием заведомо не знакомого, оказались на острове Ява. Быть может, гибель сухопутных «мостов», соединявших острова Индонезии, грандиозные катастрофы, сотрясавшие этот район еще более интенсивно, чем ныне, послужили причиной великого расселения австронезийцев, жителей островов и островков Тихого океана и его морей, а также далекого африканского острова Мадагаскар. Вероятно, в очень глубокой древности, примерно 9000 лет назад, предки австронезийцев отделились от других, родственных им, народов Юго-Восточной Азии, далеких пра-предков кхмеров, лаосцев, вьетнамцев, бирманцев. Затем, спустя некоторое время, произошло разделение самих австронезийцев; отдельные группы и племена начали покидать родину и расселяться по островам Тихого океана, а одна ветвь попала на Мадагаскар.

Индонезийцы, микронезийцы, полинезийцы, меланезийцы, мальгаши, жители Мадагаскара — все эти народности, говорящие на родственных «южноостровных» (то есть «австронезийских») языках, пользовались лодками с балансиром-бревном, позволявшими им пересекать просторы Индийского и Тихого океанов. Вместо бревна полинезийцы стали прикреплять вторую лодку в качестве балансира: так родился знаменитый катамаран, двойная ладья, на которой отважные «мореплаватели солнечного восхода», полинезийцы, добрались до острова Пасхи, этого последнего восточного форпоста австронезийской речи (на севере австронезийские языки доходят до Тайваня, а западной их границей является Мадагаскар: поистине гигантски размеры «австронезийского треугольника», обозначающего распространение «южноостровных» языков!).

Где был центр, в котором сформировались австронезийские языки? Вопрос этот окончательно не решен; одни исследователи называют Южный Китай, другие Индию, третьи — Новую Гвинею, четвертые — Индонезию. Пожалуй, последний «адрес» и будет самым достоверным.

«Что заставило австронезийцев пуститься в далекие плавания и пересечь пространства двух океанов: Индийского, вплоть до Мадагаскара, и Тихого, вплоть до Гавайев, Новой Зеландии и острова Пасхи? — писал автор этой книги в “Тайне трех океанов”. Ответить на это мы не можем. Но гипотеза о том, что катастрофические опускания суши в районе Индонезии, гибель “Австронезиды” и были тем “толчком”, который вынудил австронезийцев пуститься в далекие странствия, не будет такой уж рискованной, если мы вспомним о геологической молодости этого района, о чем весьма громко известило извержение Кракатау».

Вполне возможно, что к тому моменту, когда началось расселение австронезийцев (то есть около 6000–8000 лет назад), материк Сахул распался окончательно, острова и архипелаги Индонезии приобрели свои нынешние очертания и никакой «Австронезиды», последнего остатка Сахула, не было вообще (а австронезийские народности имели своей колыбелью не тонущую землю, а, например, плодородный, но уже с древнейших пор густо населенный остров Яву, — перенаселенность и заставила пускаться в путь австронезийские народы). Тем не менее, Сахул сыграл свою роль в расселении «обезьяночеловека», питекантропа, а в более поздние времена в заселении пятого континента — Австралии.

<p>Сахул и Тасманида

Австронезийцы были превосходными мореплавателями. Этого никак нельзя сказать о коренных жителях Австралии. Вопрос о том, как они попали на континент, со всех сторон окруженный водой, является и по сей день предметом оживленных дискуссий, в которых принимают участие океанографы и геологи.

Расчеты показывают, что достаточно понижения уровня Мирового океана лишь на 45 метров (а он в эпоху последнего оледенения был ниже нынешнего минимум на сотню метров!), чтобы от Малакки, юго-восточной оконечности Азиатского континента, и до индонезийского острова Бали и филиппинского острова Палаван образовался сплошной «мост» суши. Понижение уровня океана на 18 метров связало бы Новую Гвинею и Австралию «мостом» в районе Торресова пролива (такой «мост» суши, по мнению австралийского океанографа Дженнингса, исчез 7000–8000 лет назад). Значит, то, что было не под силу пресноводным рыбам, животным и растениям, вполне могло оказаться по плечу первобытному человеку. С помощью бревна или примитивнейшего плота он мог преодолеть водный барьер, начертанный «линией Уоллеса», и попасть с материковой Азии через острова Индонезии в Новую Гвинею и Австралию, то есть из Сунды в Сахул.

Ограничением здесь является не водное пространство, а время. Попали ли люди на Австралийский материк в эпоху последнего оледенения или же заселение Австралии началось лишь в более позднюю эпоху, когда растаявшие льды подняли уровень Мирового океана, а Сунда и Сахул перестали существовать, распавшись на свои составные части?

Осторожные исследователи оценивали возраст пребывания человека на пятом континенте несколькими тысячами лет. Зато романтически настроенные ученые предполагали, что люди жили в Австралии не только в четвертичном, но и в третичном периоде (когда не было еще «человека разумного» даже в Старом Свете!). Единственным доказательством такой датировки служили окаменевшие отпечатки ступней и ягодиц, обнаруженные в 1830 году в штате Виктория в слоях третичного периода. Но датировка слоев была сомнительной, да и следы могли быть оставлены кенгуру, а не человеком.

Сейчас выясняется, что истина лежит где-то посередине: возраст древнейших находок, связанных с обитателями Австралии, определяется величиной порядка 15 000—20 000 лет. А это означает, что заселение пятого континента происходило в эпоху, когда Сунда и Сахул еще существовали. «Заселение Австралии было длительным стихийным процессом. Через Новую Гвинею и непосредственно через прибрежные, ныне исчезнувшие области материка Сахул первые небольшие группы протоавстралоидов, постепенно увеличиваясь в числе и расселяясь к югу, вступили на землю нынешней Австралии где-то на полуострове Йорк, — пишет советский австраловед В. Р. Кабо в монографии “Происхождение и ранняя история аборигенов Австралии”. — Заселение Австралии началось с ныне находящегося под водой северного побережья материка Сахул. Это значит, что наиболее древние следы пребывания здесь человека погребены под толщей воды».

Подводной археологии предстоит отыскивать не только следы первобытных колумбов на дне Берингова моря или открывателей Японии на дне Японского, но и следы древнейших жителей пятого материка. Возможно, что именно ей придется решить и другой, еще более сложный, чем проблема происхождения австралийцев, вопрос о том, как попали коренные жители Тасмании на этот остров.

Казалось бы, ответ прост: из Австралии, тем более, что Бассов пролив в эпоху последнего оледенения либо вовсе не существовал, либо же соединял Азстралию и Тасманию цепочкой островов и островков (глубины в восточной и западной частях пролива не превышают 60–70 метров, а в центральной — 99 метров, так что понижение уровня океана на 45 метров связало бы Тасманию с материком островами и островками). Но, как ни старались ученые, доказать родство австралийцев и тасманийцев не удается: ни языковое, ни антропологическое, ни этнографическое. Зато внешний облик, да и ряд черт в культуре жителей Тасмании роднит их с жителями меланезийского острова Новая Каледония, лежащего в нескольких тысячах километрах к северу!

Большие расстояния для океанийцев не помеха. Однако длительные плавания в открытом океане совершали только светлокожие полинезийцы да их соседи, темнокожие обитатели островов Фиджи. У жителей Новой Каледонии мореплавание развито слабо. А тасманийцы вообще не имели никаких навыков передвижения по воде и не могли бы преодолеть даже узкий Бассов пролив!

Тасманийцы, безжалостно истребленные колонизаторами-англичанами уже в прошлом веке, судя по их орудиям труда, сходным с орудиями человека палеолита, были самым отсталым народом на нашей планете. Советский этнограф и археолог Сергей Павлович Толстов высказал предположение, что в «процессе первоначального заселения южной Меланезии одна из негроидных групп была занесена мощным Восточно-Австралийским течением (идущим от Новой Каледонии к берегам Тасмании и поворачивающим к Южному острову Новой Зеландии) на берега Тасмании и, попав в богатую жизненными ресурсами среду большого материкового острова, утратила ряд особенностей культуры рыболовов-мореходов. Резкое изменение природных условий и вследствие этого способов ведения хозяйства могло привести к значительному общему культурному упадку».

Однако трудно предположить, что прямые потомки рыболовов-мореходов ухитрились начисто забыть все навыки мореплавания (а тасманийцы не знали даже самых примитивных лодок!), будучи со всех сторон окружены водой, и «скатиться» из неолита, в котором жили меланезийцы, чуть ли не в палеолит! Вероятней предположить другое: в ходе заселения островов Меланезии, которое началось очень давно, в эпоху палеолита или среднекаменного века, мезолита, одна из групп достигла Тасмании, где, в результате изоляции и природных условий, произошла своеобразная «консервация» древних навыков труда, орудий, быта и т. д. Жизнь островитян показывает, что они не «деградируют», находясь в изоляции, а сохраняют архаичные черты древнего быта, сказания, язык. Примером тому могут служить исландцы в Европе, да и жители Австралийского материка. То же самое могло случиться и с тасманийцами.

Но как быть с навыками мореплавания? Логично предположить, что тасманийцы их и не утрачивали — просто потому, что нечего было терять: они добрались до Тасмании по сухопутному «мосту» суши или цепочке островов, ныне затонувших, то есть через Тасманиду. О существовании Тасманиды в прошлом говорят гипотезы некоторых геологов и океанографов: например, австралийский ученый Р. У. Фейрбридж считает, что всю юго-западную часть Тихого океана можно разделить на две большие провинции, связанные с былыми участками суши — Тасманидой и Меланезидой.

0|1|2|3|4|5|6|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua