Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Загадки Великого океана

0|1|2|3|4|5|6|

Данные геофизики и морской геологии позволили советскому исследователю, профессору Николаю Феодосовичу Жирову «не без основания предполагать, что остров Пасхи генетически связан с ныне погруженной под уровень океана сушей, пережившей катастрофическое опускание со значительной переработкой былого ландшафта, которую мы назовем Восточной Пацифидой. Таким образом, раскритикованные в свое время взгляды Макмиллана Брауна о возможности существования в недалеком прошлом архипелага островов, генетически и этнически связанных с островом Пасхи, неожиданно получают некоторое подтверждение».

Кроме Н. Ф. Жирова в наши дни реальность Пацифиды в виде большого материка или же отдельных «пацифид» — Восточной Пацифиды (район острова Пасхи), Западной Пацифиды (район Каролинских островов), Гавайиды (район Гавайского архипелага) и т. п. — отстаивают такие крупные ученые, как советский геоморфолог Дмитрий Геннадьевич Панов, зоогеограф Георгий Устинович Линдберг, болгарский геолог Михалович и ряд других отечественных и зарубежных ученых. (Так, например, доктор географических наук Д. Г. Панов в книге «Происхождение материков и океанов» разделяет гипотезу «о существовании большой площади материка в восточной части Тихого океана, если связывать структуры о. Пасхи со структурами материкового типа в пределах плато Альбатрос», и полагает, что крупный участок суши, существовавший в районе острова Пасхи, протягивался «Далеко в центральную часть океана». Один из крупнейших советских геологов В. В. Белоусов выдвинул гипотезу, связывающую гигантскую горную цепь Анд — Кордильер, тянущуюся вдоль Тихоокеанского побережья Америки, с подводной горной цепью — Восточно-Тихоокеанским поднятием. По его мысли, это две половины одной грандиозной складчатой зоны: восточная половина вздымается в виде Анд и Кордильер, а западная погружена на дно Тихого океана. Но когда-то и она находилась на поверхности: сушей было нынешнее подводное плато Альбатрос и другие возвышенности, в том числе и та, на которой стоит остров Пасхи. В. В. Белоусов не исключает возможности былых связей острова Пасхи с погрузившимися участками суши).

Кору материкового типа находят на дне океана не только вблизи острова Пасхи, но и возле других островов Тихого океана. А на самих островах, как и на Пупе Земли, геологи также обнаруживают типично материковые породы. На островах Тонга найдены риолиты и гранитные включения, на Фиджи — граниты и сланцы, на острове Кермадек — граниты, на Маркизских островах, островах Галапагос, Окленд, Баунти, Чатам — андезиты, на некоторых островах Каролинского архипелага — андезиты и сланцы. Граниты были обнаружены не так давно даже на таких «типично вулканических» островах, как Курилы!

Казалось бы, все ясно: найдены бесспорные доказательства «материкового происхождения» названных островов, раз они сложены из материковых пород и не могли быть извергнуты со дна вулканами (ведь океаническая кора лишена гранитного слоя и образована базальтами), но… Многие геологи и океанографы не считают андезиты и другие «материковые» породы доказательством материкового происхождения островов. Во-первых, потому, что эти породы, представляют лишь часть общей массы пород, из которых сложены острова. Основу их все-таки составляют базальты, и, например, на острове Пасхи к андезитам относится меньше одной десятой процента всей массы вулканических пород, которыми сложен остров.

Следовательно — и это во-вторых, — логично предположить, что «материковые» породы океанических островов на самом деле имеют… океаническое, базальтовое происхождение, они выделились как побочные продукты базальтовых магм. Так, по мнению Макдональда, есть два различных типа андезитов — материковые и океанические — и подавляющая часть андезитов, обнаруженных на островах Тихого океана, являются океаническими, произошедшими из базальтовых магм.

Возражают противники Пацифиды и против трактовки коры, имеющей мощность свыше 10 километров, как материковой. Типичная океаническая кора — это кора мощностью 3–5 километров, а типичная материковая — 30–40 километров. В районе же острова Пасхи мы имеем дело с корой, мощность которой 20–30 километров, в западной части Тихого океана (где предполагается существование Западной Пацифиды) она порядка 15–18 километров. То есть в этих (и многих других) районах Великого океана кора, действительно, слишком толста, чтобы считаться океанической. Но в то же самое время она и слишком тонка для того, чтобы мы могли признать ее материковой. Здесь мы имеем дело с корой, так сказать, «переходного типа». Но вот в какую сторону следует этот переход? Означает ли такая «промежуточная» мощность коры, что некогда здесь была суша, которая опустилась и затем начался процесс «утончения» материковой коры, в ходе которого она стала лишаться гранитного слоя, «океанизироваться»? Может быть, наоборот, мы имеем здесь дело со своего рода «микроконтинентами», неродившимися (или рождающимися сейчас — ведь темпы формирования материков и океанов измеряются миллионами лет) участками суши? И та, и другая точки зрения имеют много защитников, причем среди них — крупнейшие океанографы, геологи, геоморфологи… И все-таки окончательно вопрос не решен. Мы не знаем, находятся ли на дне океана, в районе острова Пасхи или Новой Зеландии, «бывшие материки», ушедшие под воду, или, наоборот, «будущие материки», которые когда-нибудь поднимутся из пучин Великого океана.

<p>… зоогеографическая…

Как видите, даже самые последние данные не могут окончательно решить вопрос о Пацифиде. Пацифиде геологической… А зоогеографической? Быть может, все-таки данные о распространении животных и растений могут ответить на вопрос, не разрешенный пока что геологией и океанографией?

К сожалению, и здесь нет окончательного ответа. На первых порах все казалось просто и ясно. Есть два типа островов: материковые и океанические. Первые возникли, отделившись от материка проливами. Вторые родились в океане, в результате тектонического поднятия или извержения вулкана (подобное рождение островов происходит и на наших глазах). Естественно, что на материковых островах фауна и флора тоже должны быть материковыми. Ибо это, по существу, «сколок» с животного и растительного мира того материка, частью которого некогда были острова подобного типа. И наоборот, на океанических островах фауна и флора должны быть очень бедны: ведь растения и животные могли попасть на такие острова только путем «случайных забросов» — с помощью ветра, течений, перелетных птиц. На материковых островах фауна и флора закономерны, «гармоничны», на океанических — случайны, «ущербны».

Если это так, то определить, какой остров был частью материка, а какой — нет, не представляет особого труда: нужно лишь сравнить его фауну и флору с материковой и определить, насколько они сходны… Но если бы все было так гладко, как это кажется на первый взгляд!

Начнем с того, что фауна и флора острова — материкового ли, океанического ли, безразлично, — оказавшись в изоляции, начинают развиваться своими особыми путями. Появляются эндемичные, специфические для данного острова или архипелага виды (о них мы уже рассказывали во второй части нашей книги). Но помимо того, на островах происходит еще один необратимый процесс: обеднение фауны и флоры. «Очевидно, малая территория, располагающая неполным комплектом биотипов, не может длительно прокормить гармонической материковой фауны и постепенно ее теряет. Этой потере способствует то обстоятельство, что на материке вид может целиком вымереть в одной местности под влиянием засухи, наводнения, деятельности хищников, эпидемии, но потом опять восстановиться за счет иммиграции из других местностей, — пишет профессор И. И. Пузанов в своем учебнике “Зоогеография” (1938 год). — На острове всякая потеря является невознаградимой: так, на о. Исландия до суровой зимы 1829–1830 г. водились лягушки, а потом исчезли и, разумеется, естественным путем снова появиться не могут. Исторически доказано, что волки и медведи водились в Британии, но, раз истребленные, вновь не могут появиться».

Очевидно вывод, верней, закон зоогеографии: остров, отделившийся от материка, населенного нормально развитой фауной, неминуемо ее с течением времени растрачивает. Причем, чем древней остров, тем больше «растрата фауны», и чем меньше размеры острова, тем быстрей идет этот процесс. Зоогеографы называют этот закон правилом островного обеднения.

Но это касается материковых островов. А на океанических идет обратный процесс: чем больше времени проходит, тем больше вероятность того, что на остров будет занесена та или иная форма жизни, то или иное животное или растение (вспомните заселение вулканического острова Кракатау). Значит, с течением времени фауна и флора материкового острова неуклонно обедняются, становятся «ущербными», а океанического — наоборот, стремятся преодолеть свою «ущербность», обогащаясь все новыми и новыми видами. В итоге, по истечении некоторого промежутка времени, фауна и флора островов обоих типов становятся практически неразличимы. Тем более, что островная жизнь подчиняется ряду общих закономерностей независимо от того, является ли остров материковым или океаническим (уменьшение размеров млекопитающих-островитян, преобладание на островах ящериц над змеями и т. д.).

Таким образом, мы не можем точно знать, какова фауна и флора того или иного острова — «выродившаяся материковая» или же «ущербная океаническая». Вот, например, уже упоминавшийся нами остров Хуан-Фернандес, лежащий в 400 милях от Чили. Здесь обитает 4 вида наземных птиц, среди них эндемичные виды колибри; 34 вида бабочек, близких или тождественных чилийским бабочкам, и около 20 видов моллюсков, причем все являются эндемиками, но принадлежат к родам, распространенным в Чили. Что это? Осколок былой суши, связанной с Чили? Или же океанический остров, заселенный с чилийского побережья случайными заносами? (Хищные птицы часто залетают на Хуан-Фернандес с материка — и они могли быть переносчиками многих растений и личинок насекомых.) Этого мы не знаем.

Та же ситуация и с другими островами и архипелагами Тихого океана, будь это Новая Зеландия, Фиджи, Самоа и даже Галапагос, где, казалось бы, сам Дарвин доказал «случайный занос» фауны и флоры. Сторонники постоянства океанов считают их «океаническими», сторонники дрейфа материков — уплывшими «кусками», сторонники Пацифиды — остатками затонувшего материка.

И каждая из сторон приводит свои доводы, свои толкования фактов. Например, на Маркизских островах водятся пресноводные рыбы. Значит ли это, что острова эти — обломок Пацифиды? Сторонники гипотезы постоянства океанов считают, что нет: подобных рыб они объявляют «выходцами из моря», превратившимися в пресноводных рыб.

Сторонники Пацифиды, в свою очередь, каждый факт «смешения» различных фаун или флор стараются объяснить не «случайными заносами», а древней связью между материками и островами. Они говорят не об одном гипотетическом «мосте» суши, протягивавшемся через весь океан, но о нескольких таких «мостах». Мы уже говорили о том, что Гавайские острова устанавливают своеобразный «рекорд совмещения» флоры различных континентов. И вот некоторые исследователи объявляют, что «такую особенность флоры Гавайских островов возможно объяснить только при допущении когда-то бывшего по трем различным направлениям сухопутного соединения этих островов с континентами». Направления эти: 1) Южная Америка (где «мост» протянулся от Гавайев до острова Пасхи) — острова Сала-и-Гомес и Хуан-Фернандес — Чилийское побережье; 2) Япония (где «мост» соединяет не только юг Японии с Гавайями, но протягивается дальше на восток) — остров Галапагос — Колумбия — Эквадор — Перу; 3) Северная Америка — Гавайские острова — острова Ревилья-Хихедо — побережье Калифорнии.

Самые же горячие приверженцы Пацифиды определяют ее границы на севере от Японии до Гавайских островов и далее на восток, до Нижней Калифорнии, а южный край материка проводят от Тасмании через острова Окленд, Кэмпбелл, Антиподов, Чатам и затем к островам Пасхи, Сала-и-Гомес, Хуан-Фернандес — вплоть до побережья Чили. Иными словами, полагают, что Гавайские острова соединяли с материками не просто «мосты», а все пространство нынешнего океана в этом районе было когда-то сушей!

Однако для того, чтобы попасть на Гавайи, растениям не обязательно совершать путешествия «посуху», ибо этот архипелаг регулярно посещается перелетными птицами, а 22 рода птиц избрали Гавайские острова местом своей зимовки. Между тем, как это убедительно показал Дарвин, птицы — великолепные переносчики жизни. Так, из грязи, прилипшей к птицам, Дарвин, проводя эксперимент, вырастил 82 растения пяти различных видов.

Американский зоолог Р. Перкинс, под чьим руководством было осуществлено многотомное издание «Фауна Гавайев» (1899–1913 гг.), писал во введении к нему: «Возможность существования древнего континента, если, бы это даже было вероятно с точки зрения геологии, не может быть принята даже на один момент лицом, изучающим фауну Гавайев в целом». И в то же время коллеги и современники Перкинса решительным образом настаивали на том, что своеобразие гавайской фауны может быть объяснено лишь сухопутной связью архипелага с другими островами Тихого океана и даже материками.

Спор зоогеографов, не завершенный и поныне, усложняет еще одно обстоятельство. Эндемики, их число и своеобразие — аргумент в споре специалистов весьма веский. Но очень часто, обнаружив какой-либо вид, ученый торопится объявить его эндемичным, свойственным только данному острову Тихого океана. А затем, при тщательной проверке, оказывается, что подобный же вид имеется также на другом острове или маленьком островке и, стало быть, считать эндемиком его нельзя. Один и тот же вид может фигурировать под разными названиями, будучи обнаружен разными исследователями на разных островах. Такое явление зоологи именуют синонимией. В 1905 году вышла сводка всех рыб Гавайев, где числился 441 вид: позже выяснилось, что 100 видов — синонимы (и тем самым число морских прибрежных рыб, считавшихся гавайскими эндемиками, уменьшилось с 232 до 132, т. е. почти вдвое!). В начале нашего века, составляя сводку моллюсков Гавайев, ученые выяснили, что 233 ранее описанных видов являются синонимами. И список подобных «сокращений» можно было бы продолжить.

Таким образом, очень трудно, а порой и невозможно точно определить, что же является в фауне и флоре островов «океаническим», то есть «занесенным случайно», а что — попавшим туда по суше, «материковым». При этом надо еще учитывать, что мы имеем дело с сегодняшней фауной и флорой, а прежде они могли быть совсем иными. Примером тому может служить остров Пасхи.

«Наземная фауна этого уединенного острова, затерянного в Тихом океане и населенного людьми полинезийской расы, была впервые научно обследована лишь в 1917 г., причем оказалось, что и обследовать-то, по существу, нечего; его более чем скудная фауна представляет собою пеструю смесь космополитических, американских и европейских видов, завезенных судами», — читаем мы в книге И. И. Пузанова «Зоогеография». Под стать скудной фауне и флора острова Пасхи. Казалось бы, все ясно: остров следует считать «типично океаническим». Но вот Норвежская археологическая экспедиция, возглавляемая прославленным путешественником и исследователем Туром Хейердалом, проводит на острове Пасхи тщательнейшие исследования. В результате их «удалось установить, что естественная среда, в которую попали первопоселенцы, была непохожа на известную нам по описаниям, сделанным во время открытия острова европейцами в 1722 году, — пишет Тур Хейердал в книге “Приключения одной теории” (Гидрометеоиздат, 1969). — Теперь остров беден растительностью, а раньше здесь была более богатая флора, росли деревья. Между деревьями произрастали кустарники разных видов. В целом растительность до какой-то степени, должно быть, напоминала первичную низинную флору, скажем, на подветренной стороне Гавайских или Маркизских островов».

Когда-то богатая флора Гавайских и Маркизских островов противопоставлялась «убогой флоре» острова Пасхи. И не будь археологической экспедиции Тура Хейердала, это противопоставление оставалось бы веским аргументом в споре сторонников и противников существования Пацифиды и по сей день.

<p>… и Пацифида «человеческая»

Итак, ни геология, океанография, геофизика и другие науки о «мертвой природе», ни науки о природе живой, зоогеография и фитогеография, не в состоянии дать окончательный ответ на вопрос о том, была ли Пацифида. Но, быть может, его мы найдем у наук, изучающих человека, у археологии, фольклористики, этнографии? Все-таки здесь мы имеем дело не с мертвою природой и не с безгласными животными и растениями, а, так сказать, с братьями по разуму, с поколениями древних обитателей океанийских островов.

Мы уже приводили образцы фольклора полинезийцев: легенды о «потопе», о катастрофе, в результате которой погибла суша в Тихом океане. К сожалению, как вы могли сами убедиться, внимательно прочитав текст «Рассказа о предках жителей атолла Хао», в нем заметно влияние библейского сказания о потопе. Это влияние чувствуется и в гавайской легенде о гибели «Ка-Хоупо-о-Кане», континенте «Солнечное сплетение Кане». Например, имя мудрого волшебника Нуу, спасшего от гибели людей, — это искаженное имя библейского Ноя.

Сторонники Пацифиды ссылаются на эти тексты, как на свидетельства очевидцев гибели материка в волнах Тихого океана, дошедшие с незапамятных времен, а их противники совершенно резонно указывают на «библейские мотивы» в этих преданиях. К счастью, исследователям удалось записать тексты, гласящие о потоплении земель и островов, в которых нет ни «потопа», ниспосланного за грехи людские, ни библейского Ноя или его полинезийского двойника. И, что самое примечательное, эти тексты были записаны на острове, который является самым подходящим кандидатом на то, чтобы считаться последним остатком Пацифиды, причем Пацифиды «человеческой», населенной высокоцивилизованным народом. Этот остров — Пуп Земли, остров Пасхи.

Макмиллан Браун, посетив остров Пасхи, записал там легенду о том, что некогда остров Те-Пито-о-те-Хенуа был частью большой земли. Великан по имени Уоке (или Воке), который мог своим посохом поднимать и разрушать острова, придя в гнев, решил однажды уничтожить эту землю. Он начал поднимать свою палку и опускать ее на сушу — и там, где посох опускался, она уходила на дно океана. Оставался совсем небольшой клочок земли, и тут посох Уоке сломался о гору. Так образовался остров, с тех пор получивший название Те-Пито-о-те-Хенуа — «Пуп Земли».

Скептики решили, что эта легенда во многом обязана своим происхождением не памяти поколений, а… самому Макллиллану Брауну, разыскивавшему следы катастрофы, погубившей Пацифиду. Ведь предшественники английского ученого, а их было к тому времени немало, ничего не сообщали об этом предании. Но вот Норвежской археологической экспедиции удалось отыскать на острове Пасхи тетради, покрытые иероглифическими знаками и латинскими буквами, которыми записаны были старинные предания и мифы. Анализом и переводом этих знаков и текстов занималась группа ленинградских исследователей текстов острова Пасхи (в том числе и автор этих строк). Среди текстов, записанных латинскими буквами, оказалась и легенда о сотворении острова Пасхи. Приведем ее полностью в переводе, выполненном автором этой книги.

«Юноша Теа Вака сказал:

— Наша земля раньше была большой страной, очень большой страной.

Куукуу спросил его:

— Почему же страна стала маленькой?

Теа Вака ответил:

— На нее опустил свой посох Увоке. Он опустил свой посох на местность Охиро. Поднялись волны, и страна сделалась маленькой. Она стала зваться Те-Пито-о-те-Хенуа. Посох Увоке сломался о гору Пуку-Пухипухи.

Теа Вака и Куукуу разговаривали в местности K°-те-Томонга-о-Теа-Вака (“Место, где высадился Теа Вака”). Затем на берег высадился арики (вождь) Хоту Матуа и поселился на острове. Куукуу сказал ему:

— Раньше эта земля была большой.

Друг Теа Вака сказал:

— Земля затонула.

Потом Теа Вака сказал:

— Эта местность называется Ко-те-Томонга-о-Теа-Вака.

Арики Хоту Матуа спросил:

— Почему земля затонула?

— Увоке сделал это; он опустил землю, — ответил Теа Вака. — Страна стала зваться Те-Пито-о-те-Хенуа. Когда посох Увоке был большим, земля проваливалась в бездну. Пуку-Пухипухи — так зовется место, где сломался посох Увоке.

Арики Хоту Матуа сказал Теа Ваке:

— Друг, это не посох Увоке. Это была молния бога Макемаке.

Арики Хоту Матуа стал жить на острове».

Дадим небольшой комментарий к тексту. Имя Хоту Матуа (Хоту-Отец) вам уже встречалось: Макмиллан Браун полагал, что так звали одного из правителей затонувшей империи, в честь которых воздвигались статуи острова Пасхи. Согласно многочисленным преданиям островитян, Хоту Матуа — это первый верховный правитель на Пупе Земли, прибывший сюда откуда-то с востока (а по другой версии — с запада), из далекой области Маори, из места Марае-Ранга в земле, именуемой Хива (кстати, Хивой называют полинезийцы Маркизские острова). Куукуу — имя одного из разведчиков, которые, согласно легенде, были посланы Хоту Матуа на остров прежде, чем в путь отправился сам вождь с сотнями людей на больших ладьях. Разведчики встретили на острове каких-то людей: одного из них звали Теа Вака (по другим версиям — Ратаваке или Нгата Ваке). Маке-маке — это верховный бог острова Пасхи, создатель человека; одним из его атрибутов является молния (на других островах Полинезии этот бог неизвестен).

Хоту Матуа, если верить родословным правителей острова Пасхи, появился здесь со своими людьми не раньше XI века н. э. Данные археологии говорят, что остров был населен уже в IV веке. Значит, люди Хоту Матуа (скорее всего, это были переселенцы с Маркизских островов) встретили на острове какое-то древнее население (не будем вдаваться сейчас в дискуссию о том, кем были предшественники Хоту-Отца: полинезийцами, темнокожими меланезийцами, индейцами Южной Америки или аборигенами Пацифиды). Хоту Матуа приписывает разрушение острова Пасхи богу Макемако. Возможно, первые поселенцы на острове считали это делом рук Увоке, или Уоке, который утопил большую землю. Самая вероятная этимология имени Воке такова: «У» означает «грохочущий прибой», «оке» — «разрушение». Не означает ли все это, что здесь мы имеем дело с отголоском реального затопления материка (или обширного острова)?

Французский исследователь Франсис Мазьер, посетивший остров Пасхи в 1963 году, записал из уст последних стариков, хранивших традиции древней культуры, новые версии легенд о сотворении и заселении Пупа Земли, В одной из них говорилось о том, что «земля, которой владел Хоту Матуа, называлась Маори и находилась на Хиве. Место, где он жил, называлось Марае-Ранга». Все эти названия были и раньше знакомы учёным. Но дальнейшее продолжение легенды отличалось от известных ранее версий. «Вождь заметил, что его земля медленно погружается в море. Он собрал своих слуг, мужчин, женщин, детей и стариков и посадил их на две большие лодки. Когда они достигли горизонта, вождь увидел, что вся земля, за исключением маленькой ее части, называемой Маори, ушла под воду». До сих пор версии легенды о заселении острова Пасхи говорили, что причиной переселения с Хивы были междоусобицы, а не гибель этой страны.

В предании о сотворении острова Пасхи, рассказанном «последним ученым острова» А Уре Аувири Пороту, говорится:

— Остров Пасхи был значительно больше, но из-за проступков, совершенных его жителями, Уоке раскачал его и сломал с помощью рычага… (легенда цитируется по книге Ф. Мазьера «Загадочный остров Пасхи», русский перевод которой был выпущен, с небольшими сокращениями, в издательстве «Мысль» в 1970 году).

Здесь мы вновь имеем дело с Уоке и гибелью «большой земли». Казалось бы, налицо неоспоримые свидетельства того, что первые поселенцы острова Пасхи были свидетелями гибели последних остатков Пацифиды. Имя Уоке известно и на Маркизских островах (как Воке), оно фигурирует в списке мифических существ, «создателей мира». Быть может, опускание суши происходило и где-то в районе между Маркизскими островами и Пупом Земли, что и заставило Хоту Матуа покинуть свою гибнущую в волнах океана родину и переселиться на остров Пасхи? Или же Хоту Матуа не имеет отношения к событиям, происходившим задолго до него, когда остров Пасхи был населен другими людьми, на глазах которых и произошла катастрофа? Впрочем, одна из версий легенды гласит, что первые поселенцы появились на острове Пасхи в то время, когда его разрушал Увоке, и только с помощью магии удалось заговорить море, оно перестало заливать землю, а посох великана сломался…

Как видите, материал для гипотез весьма благодарный. Но многие специалисты ставят под сомнение информацию, добытую Брауном и Мазьером. Нет, никто, конечно, не упрекает их в недобросовестности, а тем более в «подтасовке» фактов. Просто-напросто ко времени записей легенд островитяне уже достаточно наслушались европейцев и американцев, туристов, посещавших остров на своих яхтах и расспрашивавших о «затонувшем материке». К тому же на острове вот уже более ста лет всей идеологией заправляют христианские миссионеры — и неудивительно, что библейское сказание о потопе, пусть не так прямо, как на Гавайях или Туамоту, но все же оказало свое влияние на «редакцию» древних преданий и мифов. Отсюда и появились «проступки людей», за которые Уоке наказывает потоплением суши и т. д. (кстати, на Маркизских островах Воке считается не разрушителем, а создателем островов).

Таким образом, фольклорные тексты дают нам ту же ситуацию, что и данные наук о Земле и биогеография: факты могут быть истолкованы и в пользу Пацифиды, и против нее. И так обстоит дело со всеми другими материалами, добытыми на острове Пасхи, — этнографическими, археологическими, антропологическими и даже топонимическими (топонимика — наука о географических названиях).

Островом Пасхи назвал вновь открытую землю в океане адмирал Роггевен, ибо это случилось «в торжественный день воскресения господня». Полинезийцы называют остров Пасхи «Рапа-Нуи», т. е. «Большой Рапа» (в отличие от «Рапа-Ити», т. е. «Малого Рапы», островка к юго-западу от острова Пасхи). Капитан Кук записал его название как «Ваиху», но, скорей всего, это просто наименование одного из частей острова. Было зафиксировано название «Мата-ки-те-Ранги» (Глаз Неба) и «Хити-Аи-Ранги» (Край Неба) и, наконец, самое распространенное — «Те-Пито-о-те-Хенуа», «Пуп Земли».

Тур Хейердал объясняет это наименование тем, что «ни один другой остров не мог позволить себе присвоить громкое имя “Пуп Земли”, ибо “остров Пасхи с его развитой культурой предстает перед нами краеугольным камнем в древней истории восточной части Тихого океана”. Однако происхождение такого названия можно трактовать и по-другому: многие племена и народы, жившие в изоляции, считали свою родину “центром вселенной” и т. п. (кстати, “пупом Земли” называли Иерусалим древние иудеи). Можно объяснить название “Пуп Земли” и в духе гипотезы о Пацифиде, причем ссылаясь на предания самих островитян: это последний гористый остаток большой земли, затонувшей в океане. Наконец, возможно и четвертое решение: само название “Те-Пито-о-те-Хенуа” является поздним, а древнего наименования у острова Пасхи… просто не было, ибо, живя в полной изоляции от других народов, население его давало названия только отдельным частям острова! Сам же остров наименования не имел.

Макмиллан Браун и другие приверженцы Пацифиды считают, что капитан Дэвис видел в 1687 году остров Пасхи и рядом с ним — обширную низменную землю, которая впоследствии затонула. Однако есть и другая точка зрения: на самом деле Дэвис видел какие-то другие острова, например Тимоэ и Мангареву (один из этих островов горист, а другой — низменный). Есть и третья: Дэвис вообще не открывал никаких островов, это был обман зрения или просто обман: такими сенсационными “открытиями” частенько мистифицировали географов капитаны, плававшие в Южных морях.

Первый миссионер на острове Пасхи, Эжен Эйро, был и первым (и единственным) европейцем, который увидел многочисленные памятники самобытного письма островитян (капитан Гонсалес видел лишь подписи вождей). После крещения островитяне либо попрятали дощечки с письменами в тайные родовые пещеры, либо сожгли их, как “языческие”. В 1864 году Эйро сообщал: “Во всех домах есть деревянные дощечки или палки, покрытые какими-то иероглифическими знаками. Это фигуры неизвестных на острове животных; туземцы чертят их с помощью острых камней (обсидиан). Каждая фигура имеет свое название; но так как они делают такие дощечки в редких случаях, это заставляет меня думать, что знаки, остатки древнего письма, сохранились у них по обычаю, которому они следуют, не ища в нем смысла”.

Когда же несколько дощечек попало в руки первого исследователя письмен острова Пасхи, епископа Таити Жоссана, он уже “не видел письмен, которые связывали бы отдельные понятия между собой”, не было также “неизвестных на острове животных”, вообще никаких убедительных признаков древности. Если они и существовали, на что как будто указывает сообщение брата Эйро, можно лишь предполагать, что все они стали жертвой пламени. Сколь прискорбно, что до нас не дошла ни одна из древних дощечек! Те, которые я спас, явно относятся к более позднему времени, и я почти уверен, что они представляют собой лишь остатки письменности былой поры, ведь мы видим на них только то, что есть в природе этого маленького острова».

Однако не все исследователи письмен острова Пасхи согласны с Жоссаном. Например, один из знаков, по мнению Жоссана изображающий крысу, трактуется Туром Хейердалом как изображение животного, наделенного признаками кошачьих (типа ягуара), у которого «круглая голова со свирепо разинутой пастью, тонкая шея и сильно выгнутое туловище, опирающееся на длинные согнутые ноги». Хейердал полагает, что этот знак — свидетельство южноамериканского происхождения письма острова Пасхи (ведь здесь никаких кошачьих не водится и никогда не водилось). Другой исследователь, фон Хевеши, трактовал тот же самый знак как стилизованное изображение обезьяны и связывал письменность и культуру острова Пасхи с древнейшей цивилизацией, существовавшей в долине Инда около 5000 лет назад. Если еще учесть, что этот же самый знак трактовался как «человек», то картина получится и вовсе занятная. Кого же все-таки изображает иероглиф: крысу, ягуара, обезьяну или человека?

Дело тут в том, что знаки письмен острова Пасхи, «говорящего дерева» (кохау ронго-ронго), очень сильно стилизованы, к тому же наносились они зубом акулы на твердое дерево. Дощечки претерпевали всяческие приключения, прежде чем попасть в руки ученых. Неудивительно, что крайне трудно — а порой и просто невозможно — установить, какой предмет, растение, животное и т. д. изображает тот или иной знак. В силу этого остается открытым вопрос: действительно ли видел Эжен Эйро «неизвестных на острове животных», или же его ввела в заблуждение схематичность знаков кохау ронго-ронго.

До конца не решен и вопрос о дорогах, пересекающих остров Пасхи и ведущих «в никуда», — они обрываются прямо у берега океана. А в одной из легенд, записанных на острове Пасхи, — причем, по утверждению островитян, эта легенда запечатлена на одной из дощечек кохау ронго-ронго! — рассказывается о некоем Хеке («Осьминог»), который строил дороги, пересекавшие остров по всем направлениям. Сам Хеке сидел в центре острова, дороги напоминали паутину паука, и никто не мог установить, где конец и где начало этих дорог.

«Право, почему бы не прогуляться по этим мощеным дорогам? В нашей экспедиции был водолаз, и теперь вместе с ним мы направились к ближайшей мощеной дороге, исчезавшей в глубине океана. Это было неповторимое зрелище: наш водолаз в зеленом скафандре и кислородной маске с хоботом шел по дороге в Му, громыхая по широкой мостовой ботинками. В одной руке он держал огненно-красный резервуар с фотоаппаратом, напоминавшим корабельный фонарь; изящно помахав другой рукой, он направился с сухой мостовой прямо в море; можете не сомневаться, он найдет дорогу в Му», — так описывает Хейердал поиски продолжения дорог на дне. Поиски эти длились долго, но к открытию «страны Му», конечно, не привели. Дорога «доходила лишь до кромки воды, дальше шли одни карнизы, кораллы и глубокие трещины, затем подводный склон обрывался вертикально в синюю бездну и там водолаз увидел несколько огромных рыб».

Сомнений, казалось, быть не может — романтическая картина великанов острова Пасхи, статуй, стоящих на дне, памятная нам с детства по роману Адамова «Тайна двух океанов», так и останется достоянием фантастики… Но, по мнению профессора Н. Ф. Жирова, «заключение Тура Хейердала, что в результате исследования аквалангистов не было обнаружено продолжения дорог под водой, у острова Пасхи, неубедительно — оседание могло произойти на бóльшую глубину, чем та, которая доступна для аквалангистов. Притом как раз край обрыва мог подвергнуться сильным деформациям, уничтожившим при разломе следы подводного продолжения дорог».

Значит, и здесь нет единого мнения среди ученых!

<p>Материк или архипелаги?

Вполне возможно, будущие исследования у берегов острова Пасхи покажут, что на дне нет ни продолжения дорог, ни статуй. Ведь еще в начале тридцатых годов океанограф Чабб сделал вывод о том, что в течение последних тысячелетий остров Пасхи «не понизился ни на ярд», и, вопреки мнению Макмиллана Брауна, «в то время, когда воздвигались монументы, береговая линия острова Пасхи была так же устойчива, как и в наши дни».

К такому выводу можно прийти, и внимательно изучив расположение археологических памятников острова Пасхи, его гигантских каменных платформ — аху, на которые ставились статуи. Они тянутся строго вдоль береговой линии острова. Немыслимо, чтобы океан наступал так аккуратно, что доходил до аху — и прекращал свое наступление на берег. О том же, с какой легкостью могут сокрушать океанские валы эти платформы, свидетельствует недавнее событие. В 1960 году разразилось грандиозное землетрясение в Чили. Волна цунами, возникшая в результате этой катастрофы, добралась до острова Пасхи и обрушилась на самое большое аху — Тонгарики, на котором стояло когда-то 15 статуй. Каменная платформа была сокрушена в мгновение ока. Можно представить себе, чтó осталось бы от остальных платформ и стоящих на них статуй, если бы они действительно воздвигались, дабы «предотвратить наступление океана»!

Но если это и так, если линия берегов острова Пасхи в течение тысяч лет оставалась стабильной, — разве это отрицает реальность Пацифиды? Конечно, о большом материке, остатком которого является остров Пасхи, в таком случае не может быть и речи. В «континент Му» и т. п. верят ныне только теософы, розенкрейцеры, и другие адепты мистических обществ. Если «Пацифида геологическая» и «Пацифида зоогеографическая», о которых спорят геологи и биологи, действительно были, они перестали существовать в виде обширных массивов суши задолго до того, как на планете появился человек. «Пацифида человеческая», — материк, подчеркиваю, материк, населенный людьми, достигшими высокого уровня культуры, — никогда не существовала. И совершенно прав Тур Хейердал, когда в статье, посвященной проблеме Атлантиды и затонувших материков, написанной специально для советских читателей, утверждает, что «легенды о Тихом океане были созданы уже в новое время авторами разных псевдонаучных произведений. Эти авторы считают, что там существовала когда-то затонувшая империя под названием Му. В этом случае науке нетрудно доказать — вся эта история вымышленная: ее легко опровергают образцы донных отложений в Тихом океане, где, как предполагают, находилась Му (по соседству с островом Пасхи и остальной Полинезией). Многочисленные образцы со дна океана, добытые бурением, показывают, что мертвый планктон сыпался сюда непрерывным дождем с океанских течений, по крайней мере, миллион лет».

Речь сейчас идет о другом: не о материке Пацифиде, а о возможном существовании в районе острова Пасхи (и некоторых других островов Океании) отдельных участков суши, островов или даже архипелагов, погибших на памяти человечества, достигшего известного уровня развития. Именно о гибели этих «остатков Пацифиды» писал Мензбир, и это имели в виду Браун, Жиров и другие серьезные исследователи. Наиболее же четко эта мысль была сформулирована в статье выдающегося советского океанографа контр-адмирала Николая Николаевича Зубова, опубликованной четверть века спустя после выхода книг Мензбира и Брауна и за четверть века до выхода настоящей книги.

Остров Пасхи не был, во всяком случае в течение последних тысячелетий, частью материка. Но ведь загадки-то его остались: и сооружение статуй, и иероглифическое письмо, и своеобразные обряды… Н. Н. Зубов предположил, что Пуп Земли был своего рода «Меккой Океании», куда для выполнения обрядов стекались жители островов, — как существующих ныне, так и ушедших на дно океана.

Если же это так, «если рассматривать остров Пасхи как Мекку Океании, то вопрос о путях паломничества станет еще сложнее, чем вопрос о его заселении. Паломничество требует регулярных сообщений, хотя бы в определенные сезоны. А можно ли предполагать такие сообщения, если считаться с большими расстояниями, которые при этом приходилось преодолевать? Надо было перевозить не только людей, но и запасы продовольствия и другие материалы», — писал Зубов в заключение своей статьи и выражал надежду, что, «подобно тому как эхолот уже сделал много открытий, разрешил и поставил много проблем в других районах Мирового океана, так и здесь он несомненно поможет разрешению многих загадок, в частности — загадки острова Пасхи».

За истекшие четверть века ученые провели не только эхолотирование дна в районе острова Пасхи (во времена написания статьи Н. Н. Зубова, в 1949 году, оно еще там не проводилось), но и многие другие изыскания. Но дело не только в этом: за истекшие годы произошла подлинная революция в океанографии и морской геологии (она не завершилась и теперь). Наши взгляды на историю возникновения и гибели островов в океане протерпели коренную ломку. Гипотеза о материке в Тихом океане не затрагивает проблем, связанных с человечеством (если материк и был, он затонул до его появления). И все же вопрос об исчезнувших архипелагах и островах представляет несомненный интерес не только для вулканологов, зоогеографов и т. д., но и для этнографов, антропологов, лингвистов и других представителей наук о человеке.

И если предания полинезийцев говорят о затонувшем материке, то, быть может, мы имеем дело здесь с обычным в фольклоре и мифологии преувеличением? Ведь породила же сравнительно небольшая катастрофа в Двуречье миф о всемирном потопе! Быть может, полинезийские сказания говорят об опускании островов, происходившем на глазах предков полинезийцев? А загадки расселения народов Океании, так же как и загадки их древних культур, найдут свое решение, если мы обратимся к фактам океанографии?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо прежде всего знать, в каких же чертах представляют современные ученые картину рождения и гибели островов в Тихом океане.

<p>Часть четвертая <p>Вулканы, кораллы, гайоты
<p>«Огненное кольцо»

1 сентября 1923 года за полторы минуты до наступления полудня началась колебания дна японского залива Сагами. Подобные же колебания начали стремительно распространяться по острову Хонсю и достигли Токио и Иокогамы, расположенных в нескольких десятках километров от залива. Поезда на линии железной дороги, соединявшей эти два крупнейших города Японии, неожиданно покачнулись и опрокинулись, натолкнувшись на скрученные и вывороченные рельсы. В Иокогаме разрушилось 11 ООО зданий и почти 59 000 зданий стало жертвой пожаров, вспыхнувших тотчас после землетрясения. В Токио пострадало более 300 000 зданий (из миллиона). Мосты рухнули, тоннели обвалились, поля и леса были загублены. В довершение всех бед на берег обрушились громадные, в десять и более метров высотой, волны со стороны залива Сагами… Около миллиона человек лишились крова, а сто тысяч стали жертвой этой страшной катастрофы. Общие убытки были оценены в 3 000 000 000 долларов — этой астрономической суммой измерялось то, что можно выразить в деньгах. Цену человеческих жизней и гениальных произведений японского искусства, погибших при землетрясении, в долларах выразить нельзя.

18 апреля 1960 года, в начале шестого часа утра, содрогнулась земля Калифорнии и, словно карточные домики, рассыпались здания города Сан-Франциско, возле которого был эпицентр землетрясения. Около 700 человек погибло, ущерб, нанесенный катастрофой, оценивался почти в полмиллиарда долларов. Подземные воды изменили свои проторенные русла, и многие источники иссякли. Могучие деревья были вырваны с корнем, влажные почвы переместились вниз по склонам холмов примерно на 800 метров, а одну из калифорнийских дорог пересекла трещина шириной в 6 метров!

22 мая 1960 года у побережья Чили, неподалеку от города Вальдивия, произошло одно из самых сильных землетрясений нашего столетия. Вальдивия и другие чилийские города — Консепсьон, Пуэрто-Монт — превратились в развалины. Город Консепсьон был в шестой; раз — за четыре века своего существования — разрушен дотла. Около четверти населения Республики Чили оказалось в бедственном положении. Линии электропередачи и связи, системы водоснабжения — все вышло из строя. Эпицентр землетрясения находился в океане — но глубоко на суше, в горах, скалы стали рушиться и на 300 метров сместилась целая высокогорная область.

«Сначала произошел довольно сильный толчок. Затем раздался подземный гул, словно где-то вдали бушевала гроза, гул, похожий на раскаты грома, — рассказывает очевидец, переживший ужасы Чилийского землетрясения, — Затем я снова почувствовал колебания почвы. Я решил, что, как бывало прежде, скоро все прекратится. Но земля продолжала содрогаться. Тогда я остановился, взглянув в то же время на часы. Внезапно подземные толчки стали настолько сильными, что я едва Удержался на ногах. Толчки все продолжались, сила их непрерывно нарастала и становилась все более и более яростной. Мне сделалось страшно. Меня швыряло из стороны в сторону, как на пароходе в шторм. Две проезжающие мимо автомашины вынуждены были остановиться. Чтобы не упасть, я опустился на колени, а затем стал на четвереньки. Подземные толчки не прекращались. Мне стало еще страшнее. Очень страшно… В десяти метрах от меня с ужасающим треском переломился пополам огромный эвкалипт. Все деревья раскачивались с невероятной силой, ну, как бы вам сказать, словно они были веточками, которые изо всех сил трясли. Поверхность дороги колыхалась, как вода… Уверяю вас, это было именно так! И чем дальше все это продолжалось, тем становилось страшнее. Подземные толчки все усиливались. Казалось, землетрясение длится бесконечно».

А ведь эпицентр Чилийского землетрясения 1960 года находился далеко в океане, под водой. Можно представить, что творилось там! По всему Тихому океану разошлись гигантские волны (одна из них, как вы помните, достигла удаленного на тысячи километров острова Пасхи и разнесла величественное аху Тонгарики, казенную платформу, простоявшую века). Ото сна пробудились древние вулканы и начали извергать лаву и пепел. Подземные толчки, извержения вулканов, обвалы горных масс, оползни, — все это происходило на площади, превышающей 200 000 квадратных километров.

Калифорния — Япония — Чили… Места, удаленные друг от друга на многие тысячи километров. Но все они объединяются тем, что лежат по краям гигантской впадины Тихого океана. Землетрясение, одно из самых сильных в нашем веке, произошло не так давно на Аляске. Это — также бассейн Великого океана. Сейсмически активна Новая Зеландия и вся западная часть Южной Америки, — и все это берега, омываемые водами Тихого океана.

Если отмечать на карте очаги крупных землетрясений, то окажется, что Тихий океан будет почти полностью опоясан ими и что едва ли не половина всех фиксируемых землетрясений падает на это сейсмическое «кольцо». Здесь высвобождается 80 процентов суммарной сейсмической «энергии» нашей планеты. В районе глубоководной впадины Тонга-Кермадек в Тихом океане землетрясения происходят чаще, чем в любом другом районе мира. На побережье Чили, в районе Кордильер, сейсмографы фиксируют более тысячи землетрясений в год, у Японских островов — 430, на Филиппинах — 140, в Мексике — 100, в Калифорнии и Гватемале — 90. Сейсмически активны не только побережья Тихого океана, но и его подводные структуры. Таково, например, Восточно-Тихоокеанское поднятие. Землетрясения периодически происходят на всем его протяжении, от Новой Зеландии до Калифорнийского берега и далее, вплоть до Аляскинского залива.

Сейсмическую зону, охватывающую бассейн Тихого океана, образно называют «огненным кольцом». Почему «огненным»? Потому, что здесь часты не только землетрясения, но и извержения вулканов. Из шестисот действующих вулканов большая часть расположена в районе Тихого океана. Камчатка, Япония, Курильские острова, Филиппины, Индонезия, Новая Гвинея (в 1951 году жертвой вулкана Лемингтон на северном побережье этого острова стали 5000 человек), Новые Гебриды, Новая Зеландия, Алеутские острова и Тихоокеанское побережье Америки, от Аляски до Огненной Земли, — вот границы великого «огненного кольца» вулканов, опоясывающего Тихий океан.

Одни вулканы, вроде знаменитого Фудзи или нашей Ключевской сопки, не прекращают своей деятельности ни на минуту. Другие тихоокеанские вулканы, казалось бы «умершие», неожиданно «воскресают» и проявляют чудовищную активность. Таково было пробуждение древнего вулкана Бандай-Сан в Японии в конце прошлого века, уничтожившее несколько деревень. В 1956 году «в безлюдном, к счастью, районе Камчатки произошло извержение вулкана Безымянного, бездействовавшего уже много веков, — пишет известный вулканолог Гарун Тазиев в книге “Вулканы”. — Мы говорим “к счастью”, потому что это извержение было самым неистовым из всех вулканических пароксизмов XX века» (начало «пробуждения от спячки» вулкана Безымянного ознаменовалось тем, что сейсмологи стали фиксировать на Камчатке от 100 до 200 землетрясений в сутки!).

Вулканы есть не только по окраинам Тихого океана, мо и в самом его центре. На Гавайях имеется множество потухших вулканов, а самый большой остров, давший название всему архипелагу, Гавайи, состоит из пяти сомкнувшихся действующих вулканов: Кахаалу (высотой 1650 метров), Хуалаилаи (2520), Мауна-Кеа (4210), Мауна-Лоа (4170) и Килауэа (1230 метров). Вулканологам остров Гавайи «известен по меньшей мере по двум причинам. Одна из его достопримечательностей внезапно исчезла, — пишет Гарун Тазиев в книге “Встречи с дьяволом”. — Речь идет о большом озере жидкой лавы; оно клокотало свыше ста лет в кратере Халемаумау (“Обители вечного огня”), но исчезло после извержения 1924 года. В настоящее время Халемаумау имеет форму цилиндрического жерла глубиной 130 и диаметром до 1000 метров, которое резко открывается к юго-западу, в направлении продолговатой кальдеры вулкана Килауэа».

Другая местная «знаменитость» — Мауна-Лоа («Великая Гора»), Это самый высокий вулкан мира и… вообще самая высокая вершина нашей планеты. Если измерять ее высоту не от уровня моря, а от подлинного начала горы, от подошвы, находящейся на дне Тихого океана, тогда окажется, что Мауна-Лоа имеет высоту около десяти километров, то есть намного превосходит Джомолунгму — Эверест!

Гавайские вулканы проявляют большую активность. «Первая исторически зафиксированная дата извержения вулкана Мауна-Лоа относится к 1832 году, и с тех пор произошло более 40 извержений. На счету Килауэа (с 1890 года) 30 извержений, но, и помимо этого, здесь всегда можно видеть озеро расплавленной лавы», — отмечает Тазиев.

Итак, вулканы опоясывают бассейн Великого океана и находятся на его островах. А под водой?

Одним из самых поразительных открытий нашего века (оно стало очевидно после того, как подвели итоги исследований Международного геофизического года) была констатация факта, что на дне Тихого океана вулканов больше, чем на материках, причем деятельность подводных вулканов гораздо активней, чем деятельность надземных! Оказалось, что почти все — если не все! — подводные горы являются вулканами.

<p>Фонуа Фо’оу — «Новая земля»

«В прошлом автор все изолированные возвышения дна относил к подводным горам, но скоро стало ясно, что это неверно. Вернее было бы небольшое количество невулканических гор называть “вулканами”, чем многочисленные вулканы — “подводными горами”, — пишет Менард в своей обобщающей монографии “Геология дна Тихого океана”. — В море мы в большинстве случаев о подводных вулканах можем судить лишь по их форме и местоположению. Стоит ли, учитывая все это, разрабатывать новую, специальную морскую терминологию, когда такой общеизвестный и выразительный термин, как вулкан, вполне отвечает своему назначению?»

Около половины площади гигантской Тихоокеанской впадины характеризуется вулканизмом—интенсивным или слабым, древним или молодым. Подавляющая часть вулканов, поднимающихся со дна Великого океана, образует группы. Первые вулканы в Южных морях, чьи огнедышащие вершины вздымаются над водой на многие сотни и тысячи метров, были обнаружены очень давно, капитанами XVI–XVIII веков, открывавшими острова Меланезии, Гавайи и т. д. Оказалось, что эти вулканы и острова, их деятельностью образованные, — лишь надводные вершины колоссальных подводных гор, склоны которых уходят вниз на глубину 2, 3, 4 и даже 5 километров.

Менард оценил число подводных гор в Тихом океане величиной порядка 104 — по его мнению, дно величайшего водного бассейна планеты скрывает около 10 000 вулканов, действующих и потухших, высотой от 1 до 10 километров (вулкан Мауна-Лоа на Гавайях). Однако дальнейшие исследования внесли в эту цифру существенные уточнения: оказалось, что гор на дне океана и больше, и меньше. Больше, если считать не только горы (поднятия высотой более полукилометра), но и холмы (поднятия до 500-метровой высоты); меньше, если считать только горы.

Число холмов, имеющих, как и горы, вулканическое происхождение, по приблизительным подсчетам, достигает умопомрачительной величины — нескольких сотен тысяч. Общее количество крупных гор в Тихом океане оценивается Г. Б. Удинцевым в монографии «Геоморфология и тектоника дна Тихого океана» цифрой 5000–6000. «Однако эта оценка весьма приблизительна, и предстоит еще выполнить более точный расчет, — замечает Удинцев. — Судя по строению поднятых над водой вершин подводных гор, по результатам бурения, проводившегося на многих коралловых островах, а также по образцам коренных пород, взятых с вершин и склонов подводных гор драгами, все они являются вулканами».

Вулканы Тихого океана принято делить на два типа (такое деление, во всяком случае, предлагает крупнейший специалист по тектонике океана Г. У. Менард). Первый тип — это остроконечные вулканы, расположенные на большой, порядка 5 километров, глубине. Вулканы второго типа, превышающие первые в пять, а то и в десять раз по объему, расположены на глубинах в 2, 3, 4 километра. Вулканы первого типа навеки погребены в пучинах океана. Вулканы второго типа могут не только достигать поверхности, но и подниматься дальше, образуя вулканические острова, и продолжать свою деятельность на воздухе столь же интенсивно, как и под водой.

«Когда подводные вулканы постепенно растут и достигают поверхности океана, их появление в качестве островов обычно знаменуется катаклизмами, — пишет Менард. — При вулканических взрывах вода покрывается пемзой, воздух, загрязненный пеплом, сотрясается от ударов, а волны цунами, пройдя большие расстояния, обрушиваются на берег. Вновь появившиеся острова представляют собой пепловые конусы или вулканические пики».

Многим вулканам удалось «пробиться» сквозь многокилометровую толщу океана и образовать острова, а порой и целые архипелаги, в состав которых может входить от 10 до 100 вулканических островов (пример подобного «вулканического архипелага» — Гавайские острова). Зачастую и одинокий островок в просторах Тихого океана оказывается на самом деле не так-то одинок, если учесть структуру подводного рельефа. Таков, например, остров Клиппертон, расположенный под 10° северной широты и 110° западной долготы: этот изолированный вроде бы остров на самом деле лишь один из членов семьи вулканов, который просто-напросто поднял свою вершину над водами, в то время как остальные его собратья остались под водой.

В самых различных частях Великого океана имеются цепочки вулканов, протянувшиеся порой на 1000, а то и 2000 километров в длину — то в виде вулканических островов и архипелагов (например, Гавайского), то в виде «полуподводных — полунадводных» образований, вроде острова Клиппертон и его погруженных братьев-вулканов, то в виде целиком находящихся под водой вулканических хребтов и гор (такова грандиозная подводная цепь, тянущаяся от гавайского островка Неккер до островка Маркус — о которой мы уже упоминали в третьей части нашей книги — и включающая в себя 265 больших подводных гор).

Рождение островов в Тихом океане — не только «дела давно минувших дней», оно происходит буквально на наших глазах. Скорость роста вулканов на суше бывает порой феноменальной: в 1770 году в Сальвадоре начал расти новый вулкан, названный Исалько. За двести лет он вырос на 2000 метров, за счет протоков лавы и слоев пепла, то есть скорость его роста равнялась 10 метрам в год! Темпы роста вулканов, находящихся на дне Тихого океана, не менее высоки, причем растут они как «вверх», так и «вширь». В 1796 году образовался небольшой вулкан в цепи Алеутского архипелага. Через несколько лет это был уже настоящий вулканический островок площадью 30 квадратных километров, названный островом Иоанна Богослова. В 1883 году возле него на поверхность вышел еще один остров-вулкан и соединился с островом Иоанна Богослова перешейком. Прошло еще несколько лет — и рядом образовалось еще три островка высотой до 300 метров.

В последние три четверти века ученые имели возможность наблюдать удивительные события, происходившие с островом-вулканом Фалькон (что неподалеку от архипелага Тонга), трижды то возникавшим из воды, то вновь исчезавшим в пучине. Впервые он появился в 1928 году и на новорожденном острове был водружен флаг королевства Тонга. «Это был черный необитаемый остров, без деревьев, с двумя кратерами. На нем были желобообразные впадины и крутые утесы высотой до 100 футов», — рассказывает очевидец. Длина острова тогда была около двух миль. На Фальконе из растений был «только один куст. Но много всякой всячины волны прибили к берегу: бутылку из-под виски, обломок коралла, кокосовые орехи».

Но пять лет спустя, в 1933 году, возобновилась деятельность вулкана и продолжалась вплоть до 1936 года. Ветер и дождь, вместе с океанскими волнами, начали яростную атаку Фалькона, и к 1938 году высота острова уменьшилась с 180 до 10 метров (хотя длина его оставалась той же). В конце 1952 года Фалькон обследовали ученые океанографического судна «Каприкорн» — но теперь это был уже не остров, а банка. Расчеты показали, что волновая эрозия неумолимо разрушает эту банку со скоростью более 1 метра в год. Площадь Фалькона составляла тогда около двух с половиной квадратных километров — и судьба банки, казалось, была решена. Правда, был сделан и еще один подсчет: если здесь начнут селиться кораллы, то через 10 000 — 15 000 лет они достигнут поверхности океана и тогда появится коралловый остров Фалькон. Но подводный вулкан опроверг все расчеты: 23 декабря 1954 года началось новое поднятие острова: вулкан принялся за свою работу снова!

К счастью, в это время поблизости не было ни судов, ни исследователей. По-иному обернулось дело при изучении вулканического острова Миодзин, лежащего к югу от больших островов Японского архипелага. Этот островок, подобно Фалькону, то возникал, то погружался, ибо он (как Фалькон) был самым активным в цепи подводных вулканов. 24 сентября 1952 года японское гидрографическое судно с 9 учеными и 22 членами экипажа на борту приблизилось к острову-вулкану Миодзин. Внезапно произошел «взрыв», напоминающий взрыв вулкана Кракатау (только подводного), и судно вместе с экипажем было разорвано в клочья…

Тонганцы назвали Фалькон «Фонуа Фо’оу» — «Новая земля». Согласно мифологии архипелага Тонга, первые земли в океане сотворены из лавины пористых камней, брошенных с неба в море (т. е. из вулканической пемзы). Кроме того, великий герой и шутник Мауи, любимый персонаж полинезийского фольклора, вытаскивал своим волшебным крючком из океана не рыб, а острова. Подобные же мифы можно найти не только у тонганцев, но и у жителей других островов Полинезии. Конечно, полинезийцам не раз приходилось становиться свидетелями рождения островов из океанских глубин за многие века, истекшие со времени появления людей в Океании, И мифы об островах, поднимающихся из океанских вод, по всей видимости отражают реальные события.

Но ведь в Полинезии бытуют и другие предания: о наступлении океана, о тонущих островах и землях. Имеют ли они под собой какое-то реальное основание? Современная наука об океане с полной уверенностью отвечает на это — имеют. Свидетельством опускания дна Тихого океана являются коралловые острова, атоллы, рифы — самые величественные из тех сооружений на нашей планете, творцом которых является не «мертвая природа», а живые существа… Существа, размер которых не превышает булавочной головки!

<p>Кораллы, атоллы, рифы

«Коральные острова, воздвигнутые малыми черепокожими животными, представляют нам огромнейшие на земном шаре здания, ум человеческий изумляющие», — писал знаменитый русский мореплаватель Ф. Ф. Беллинсгаузен. И действительно, деятельность кораллов, воздвигших десятки больших и сотни мелких островов Океании, построивших Большой Барьерный риф, строительный объем которого превышает в 100 000 раз Великую Китайскую стену (размеры рифа: 2000 километров в длину, 2000 метров в высоту и до 150 километров в ширину), вызывает и восхищение, и изумление.

А вслед за ними приходит вопрос: каким же образом удалось кораллам построить острова и рифы и в особенности кольцеобразные атоллы в океане? Вот что писал Дарвин в дневнике, после того как ему удалось обследовать коралловые острова и рифы (во время своего кругосветного путешествия на «Бигле»): «Такие образования, без сомнения, занимают важное место среди удивительных явлений земного шара. Это не диковинки, которые сразу же бросаются в глаза, а скорее чудо, которое поражает нас после некоторого размышления. Мы удивляемся, когда путешественники рассказывают об огромных грудах каких-нибудь древних развалин. Но как незначительны самые огромные из них, если их сравнить с колоссальным количеством вещества, образовавшегося здесь из различных мельчайших животных. На всех островах, на мельчайших частичках и больших обломках породы, лежит единая печать, говорящая о том, что когда-то они были созданы органической силой.

Измеряя глубину на расстоянии всего лишь немногим больше мили от берега, капитан Фитц Рой опустил лот длиной семь тысяч двести футов, но не достал дна. Значит, мы должны рассматривать этот островок как вершину высокой горы; до какой глубины распространяется работа коралловых организмов — совершенно неизвестно. Если правильно предположение о том, что создающие скалы полипы продолжают надстраивать их, в то время как вулканическое основание острова постепенно с перерывами опускается, тогда, вероятно, коралловые известняки должны достигать огромной толщины. Мы знаем некоторые острова в Тихом океане, такие, как Таити и Эймео… которые окружены коралловым рифом, отделенным от берега каналами и бассейнами спокойной воды. Различные факторы контролируют в этих ситуациях рост наиболее продуктивных видов кораллов. Следовательно, если мы предположим, что такой остров после долгих следующих один за другим перерывов опустился на несколько футов… работа кораллов будет продолжаться по направлению вверх от основания окружающего его рифа. С течением времени находящаяся в центре суша опустилась бы ниже уровня моря и исчезла, а кораллы закончили бы создание круглой стены. Разве не получился бы тогда лагунный остров? С этих позиций мы должны рассматривать лагунный остров как монумент, сооруженный мириадами крошечных архитекторов, чтобы отметить место, где земля оказалась похороненной в океанской пучине».

В этой дневниковой записи от 12 апреля 1836 года — ключ к дарвиновской теории происхождения коралловых рифов, развитой им позднее в книге «Строение и распределение коралловых рифов» и всемирно известном «Путешествии натуралиста вокруг света на корабле “Бигль”». Сначала кораллы, живущие только на мелководье (на глубинах не более 50–60 метров) начинают свою деятельность вокруг прибрежных отмелей острова или материка (так образовался Большой Барьерный риф возле побережья Австралии). Но вот дно — и вместе с ним и окруженный рифами остров — начинает медленно погружаться. Кораллам нужно солнце, на большой глубине они жить не могут — и маленькие строители начинают возводить свои постройки, чтобы как прежде остаться на мелководье.

Остров погружается все больше и больше — и все шире становится пространство между ним и окаймляющим его коралловым рифом, который превращается в барьерный риф. Маленькие строители продолжают свою титаническую работу, они возводят прочную стену на основании, образованном их предшественниками — кораллами. Опускание дна продолжается, продолжается и опускание острова и коралловых построек. «По мере того как барьерный риф медленно погружается, кораллы будут продолжать интенсивно расти вверх, но по мере погружения острова вода будет пядь за пядью захватывать берег, и вот сначала отдельные горы (пики) образуют отдельные острова внутри одного большого рифа, а под конец исчезнет и последняя самая высокая вершина. В тот миг, когда это произойдет, образуется самый настоящий атолл», — писал Дарвин.

Дарвиновская теория образования атоллов, как и его гениальная теория эволюции, вызвала споры. Одни ученые, в том числе крупнейший геолог Чарльз Лайелл, признали правоту Дарвина. Другие выступили с резкой критикой его теории. Так, знаменитый Александр Агассис объявил, что «Дарвин во время своего плавания делал наблюдения на ходу и нигде не желал останавливаться», все факты, на которых он строит теорию образования атоллов, взяты «из вторых рук», а потому порочна и теория, их объясняющая. По мнению Агассиса, барьерные рифы выросли на береговых террасах, которые создала деятельность морских волн. Этим-то и объясняется ровное плоское дно лагун коралловых атоллов.

Развернутая и аргументированная критика теории Дарвина была высказана Джоном Мерреем. Во-первых, отмечал Меррей, в ряде мест есть коралловые рифы, возвышающиеся над уровнем моря на довольно-таки большую высоту (на островах Палау в Микронезии — до 150 метров, на Гавайях, на острове Кауаи, находят остатки кораллов на высоте свыше километра). Сами кораллы, жители мелководья, «нарастить» свои постройки до такой высоты не могли — очевидно, здесь мы имеем дело с поднятием суши. А ведь теория Дарвина предполагает противоположный процесс: медленное и неуклонное опускание островов, надгробиями которых и являются коралловые атоллы. Вторым важным доводом Меррея, ставившим под сомнение дарвиновскую теорию, было наличие мест, где одновременно имелись и окаймляющие рифы, и барьерные рифы, и атоллы: Дарвин же предполагал постепенную эволюцию, идущую в течение долгих десятилетий, в ходе погружения острова на дно.

Меррей выдвинул свою гипотезу: суша не погружается в океан, как предполагал создатель теории эволюции, а наоборот, поднимается. Когда вершина подводной горы, испытывающей поднятие, достигает небольших глубин, на которых могут селиться кораллы, эти маленькие строители поселяются здесь и начинают создавать риф, постепенно разрастающийся вширь. Но скорость роста кораллов на внешнем и на внутреннем участках рифа неодинакова. Кораллы во внутренней части рифа отмирают, известняк, входящий в состав этого рифа, растворяется и вымывается. В итоге внутри рифа образуется «дыра», впадина — лагуна. А на краях рифа кипит интенсивная деятельность кораллов, они продолжают наращивать риф — и тем самым все больше и больше усиливают обособление лагуны. В конечном итоге образуется барьерный риф с лагуной, или коралловый атолл.

Дарвин, возражая Меррею, указал, что данные геологии о строении дна лагун говорят о том, что они не «углубляются» со временем, а, — напротив, заполняются осадками. Притом воды лагун, перенасыщенные карбонатом кальция, никак не могут быть растворителем известняка. (Меррей же считал, что сначала образуется известняковая банка, а затем, когда известняк растворяется, — лагуна.)

В 1915 году профессор Гарвардского университета Р. Дэли выдвинул оригинальную гипотезу, получившую название «гипотеза ледникового контроля». Ибо, согласно ей, все существующие атоллы в океане — это очень молодые сооружения, возведенные кораллами в четвертичном периоде. В период оледенения уровень Мирового океана понизился на величину порядка 60–80 метров. Примерно такова же глубина лагун коралловых атоллов. Понижение уровня океана повело к гибели многочисленных коралловых колоний; к гибели кораллов повело также помутнение и похолодание воды в ледниковую эпоху. Тем временем океан продолжал свою деятельность — волны, приливы и отливы образовали вдоль побережий материков и островов уступы и площадки (только уже на более низком, «ледниковом» уровне моря). Но вот период последнего оледенения кончился, льды стали таять, а уровень Мирового океана неуклонно повышаться, затопляя недавно образовавшиеся уступы и платформы. Для кораллов снова создались благоприятные условия, и они не замедлили этим воспользоваться. Платформы, которые затопил океан, послужили основой для их сооружений. Там, где эти платформы были узкими, появились окаймляющие рифы, там, где широкими, — барьерные. Атоллы же образовались на вершинах гор, срезанных в ледниковый период абразией — «сглаживающей» деятельностью волн.

Дэли, казалось бы, объяснил не только происхождение различных видов коралловых сооружений и плоскую форму дна лагун атоллов, но и тот факт, что все лагуны, как в центре атолла, так и позади рифов, имеют примерно одинаковую глубину — и она равна величине повышения уровня океана в послеледниковое время (60–80 метров). Однако тщательные промеры лагун показали, что это не так: на самом деле их глубина колеблется в очень широких пределах и варьирует от 60 до 180 метров.

Таким образом, вопрос о том, чья же гипотеза права, оставался открытым — вплоть до самых последних лет, когда началось глубинное бурение атоллов и люди смогли наконец-то узнать их истинную историю.

<p>Надгробия погибшей суши

Еще в 1881 году Дарвин писал своему оппоненту, Александру Агассису: «Мне хотелось бы, чтобы какому-нибудь архимиллионеру пришла в голову идея пробурить скважины где-нибудь в Тихом океане на атоллах Индийского океана и получить керны с глубины 400–600 футов». Миллионерам подобная идея в голову не приходила. Тогда Британское Королевское общество в конце прошлого века направило экспедицию в Тихий океан. Здесь, на атолле Фунафути (он входит в состав западно-полинезийского архипелага Эллис), была пробурена скважина, достигшая глубины около 350 метров. Анализ содержимого буровой колонки показал, что она состоит из «коралловых» пород, а породы вулканического происхождения отсутствуют.

«Можно было думать, что результаты бурения доказывают правильность теории Дарвина, — пишет Ф. Д. Оммани в книге “Океан” (Гидрометеоиздат, 1963). — Но, к сожалению, бурение производилось у края атолла, и скважина прошла сквозь фундамент из обломков или осыпь уплотненной коралловой массы, на которой и образовался риф. Агассис же утверждал, что уплотненная порода, обнаруженная в нижней части скважины, представляет собой фундамент из третичного известняка. В результате был сделан вывод, что данные бурения на Фунафути не могут служить убедительным доказательством правильности той или иной теории».

0|1|2|3|4|5|6|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua