Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Атлантика без Атлантиды

0|1|2|3|

Например, в окрестностях Пор-де-Бу (Южная Франция) на глубине всего 13 метров аквалангисты, расчистив трехметровый слой ила, обнаружили рельеф из воспетого поэтами каррарского мрамора, изображающий алтарь, который поддерживают, припав к нему, две пантеры. Там же были найдены части мраморных колонн. Что это? Груз корабля или следы затонувшего поселения? Только свинцовый якорь, найденный поблизости, убедил археологов-подводников в том, что они имеют дело с грузом судна. Все остальные части корабля были уничтожены водой и временем. Подобные же проблемы приходилось решать и при исследовании других подводных находок.

Далеко не во всех случаях они оказывались грузом корабля. Нередко это были руины погибшего города. О затонувших городах Атлантики и расскажет следующая часть нашей книги — «Книга городов».

<p>КНИГА ГОРОДОВ

И дикой сказкой был для вас провал

И Лиссабона, и Мессины. Александр Бло

<p>Тонущие города

Города вздымаются вверх своими двадцати-, тридцати-, стоэтажными зданиями. Однако подниматься к небу заставляет их не только воля людей. Незаметно для глаза, незаметно для жизни одного поколения в ряде мест нашей планеты идет неуклон ное повышение суши, и вместе с нею все выше и выше над уровнем моря поднимаются города. Например, в Скандинавии. На берегу Ботнического залива находится город Торнео, а при нем — старинная гавань. В гавань эту не заходят суда, ни большие, ни малые — причалы стоят на мелководье, почти на суше. Обмелел Ботнический залив? Ничего подобного. С тех пор, как закончилось последнее оледенение, уровень Мирового океана неустанно повышается. Но… поднимается Скандинавский полуостров, с той самой поры, когда на полуостров перестала давить страшная тяжесть покрывавших его льдов и ледников.

Поднятие Скандинавии идет неравномерно: в средней части быстрее, на окраинах — медленней. В районе Торнео и вообще на берегу Ботнического залива оно достигает приличной скорости — 1 сантиметр за год, метр за столетие, 10 метров за тысячу лет! Мелями и сушей становятся древние гавани, острова становятся полуостровами. Впрочем, даже Скандинавия была когда-то огромным островом, отделенным от Европейского континента проливом в районе восточной Карелии.

Скандинавия — не исключение. И в других местах побережья Атлантического океана, его заливов и морей можно увидеть следы поднятия суши из моря. Причем иногда происходят крайне любопытные явления: тот или иной участок земной поверхности то становится дном моря, то сушей, то вновь погружается на дно. Наиболее ярко это видно на примере храма Юпитера Сераписа на берегу Неаполитанского залива, вблизи маленького итальянского городка Поццуоли.

Храм был воздвигнут во II веке до н. э. Естественно, на суше, а не на дне морском. Затем он, вместе с берегом залива, начал медленно опускаться, и все выше и выше поднималась вода. Сначала она залила пол, затем стала затоплять мраморные колонны. Уровень воды поднимался на метр, два, три, три с половиной метра, и уже в XIII веке на месте величественного храма торчали лишь верхушки его колонн. А потом началось поднятие храма. Из вод морских вышли части колонн, прежде покрытые водой. Моллюски-камнеточцы, живущие на скалистом дне залива, успели обосноваться в этих колоннад, подобно тому, как они делают это в скалах. Прошло время, и вот на поверхность вышел мраморный пол храма, также изъеденный моллюсками. Казалось, скоро «на свет божий» появится и древняя дорога, соединявшая храм с берегом, ныне покрытым водой, и обнажатся каменные глыбы причала. Но этого не произошло. Наоборот, храм снова начал опускаться — в 1828 году основание колонн ушло под воду на 30 сантиметров, к началу нашего столетия уровень воды поднялся почти на 2 метра, а в середине века — уже на 2,5 метра.

Опускания суши (вместе со строениями, находящимися на ней), так же как и поднятия ее, происходят в различных местах побережья Атлантики: во Франции, на побережье Северного моря, на атлантическом побережье США и Канады. А в низменной Голландии это настоящее бедствие. Жителям побережья приходится возводить грандиозные плотины, защищая свои земли от нашествия воды.

Земная кора может опускаться или подниматься. Мировой же океан вот уже несколько тысячелетий повышает свой уровень за счет тающих льдов, из года в год ведя наступление на земную твердь. Ученые подсчитали, что за 10 000—12 000 лет, истекших со времени окончания последнего ледникового периода, уровень Мирового океана поднялся на несколько десятков метров. Следовательно, значительная часть прибрежной полосы морей и океанов, обозначенной на картах бледно-голубым цветом (глубины от 0 до 200 метров, т. е. область шельфа), прежде могла быть сушей!

Море наступает на сушу. Города оказываются под водой, города тонут в море. Мировая общественность обеспокоена судьбой «жемчужины Адриатики» — Венеции. Этой прославленной столице Венецианской республики, увековеченной поэтами и пейзажистами, ее шедеврам архитектуры, ее историческим памятникам угрожает гибель в водах Адриатики. Город медленно, но неотвратимо погружается на дно. Летописцы, хронисты, историки донесли до нас описания подобной гибели городов, тонувших — и в конце концов затонувших — в море.

Данвич — так называется крохотная, в два десятка домов, деревушка на юго-западной оконечности Англии. Это все, что осталось от былого города. В межевых актах Вильгельма Завоевателя можно прочесть о том, что земли, числящиеся за этим городом, не могут быть обложены налогом — они стали морским дном. Затем море добралось и до самого города, поглотило монастырь, церкви, гавань, ратушу, тюрьму, несколько сотен домов. К XVI веку три четверти города было поглощено водой, над лесом, находившимся неподалеку от Данвича, уже давно гуляли морские волны, и наконец, в наши дни осталась лишь жалкая кучка домов.

После норманнского завоевания Англии на южном побережье острова был заложен город Гарвич, к западу от древнего города Оруэлла, который поглотило море. Однако оно добралось и до нового города — Гарвич находится под угрозой затопления. Английский город Брайтон правильнее было бы именовать «Новый Брайтон», ибо средневековый город поглотило море; в 1665 году оно затопило несколько десятков зданий, а в начале XVIII века под воду ушли и остальные дома. Там, где еще во времена Елизаветы Английской стоял город, теперь тянется мол и волны ходят над древним Брайтоном.

Многие города, подобно Брайтону, «перекочевывали» на новое место. Другие, к примеру Данвич, хирели и превращались в захолустные деревушки, не в силах возродить былое величие, поглощенное морем. В третьих, наполовину затопленных морем, жизнь замирала, население уходило на новые места. Четвертые тонули целиком и полностью, и о том, что некогда там-то и там-то существовал такой-то и такой-то славный город, погибший в результате нашествия моря, мы знаем лишь из древних хроник. О пятых нам становится известно только после раскопок археологов под водой — ибо даже память человеческая не сохранила никаких сведений об этих погибших городах. О шестых, наоборот, повествуют легенды и предания, но следов легендарных городов найти пока что не удается. Правдивы ли предания и легенды? Археологи пытаются ответить на этот вопрос, исследуя дно моря в тех местах, где, согласно преданиям, некогда стояли города и храмы. Словом, для ученых затопленные города открывают широкое поле деятельности. Вполне естественно, что прежде всего археологи-подводники изучают те города, руины которых, исследованные на суше, находят свое продолжение под водой.

<p>Города «по пояс в воде»

В течение многих веков ведя наступление на побережье Южной Франции, Средиземное море отвоевало у суши обширные территории. Чтобы защититься от моря, жители городка Сан-Мари в начале XVIII века воздвигли плотину. Однако древние сооружения времен античности ушли на дно. Правда, не полностью. Археологи в течение нескольких лет, с 1946 по 1952, вели раскопки на суше. А затем начались исследования под водой, и работы эти существенным образом дополнили «сухопутные» раскопки. В ходе дальнейших исследований археологов-подводников были обнаружены и другие города, «по пояс» ушедшие в воду, — на суше, как правило, оставались их центральные районы, а порты и прилегающие к ним части города скрывались под водой. Так было, например, с древним портовым городом Антиб и не менее древней Ольвией, расположенными на средиземноморском побережье Франции.

На противоположном берегу Средиземного моря археологи обнаружили руины одного из крупнейших портов античного Средиземноморья — Аполлонии. Под водой находилась добрая половина строений города, и в том числе все портовые районы. Между тем именно они больше всего интересовали ученых: ведь Аполлония была морским портом одной из самых крупных и самых древних (основана в 635 году до н. э.!) колоний эллинов, а затем, в эпоху римского владычества, именно отсюда вывозилось больше всего хлеба в «Вечный город» — Рим. Вот почему экспедиция Кембриджского университета под руководством опытного археолога Н. Флеминга провела в 1958 году исследования под водой — важно было узнать, насколько сохранились там портовые сооружения и, если время и вода пощадили их, то каким был этот крупнейший порт древности.

Предварительная разведка показала: строения под водой сохранились даже лучше, чем на суше. Тогда аквалангисты приступили к съемке плана затонувших районов Аполлонии. Составить его оказалось не так-то просто: здания, доки, башни, набережные, виллы, оборонительные стены образовали сложный и запутанный лабиринт. Распутать его удалось лишь после тщательных промеров. Оказалось, что гавань Аполлонии занимала большую овальную бухту, которую окаймляли мысы и островки (на одном из них была каменоломня). Только два узких прохода соединяли бухту с открытым морем. Очевидно, жители Аполлонии опасались нашествия вражеских судов: об этом наглядно свидетельствуют мощные оборонительные стены, опоясывающие город, и сторожевые башни.

На побережье Неаполитанского залива около 2000 лет назад находился самый прославленный курорт античности — Байи. Здесь отдыхали, лечились и, главное, развлекались римские патриции и толстосумы. Древний курорт уже давно стал объектом археологических раскопок, обнаруживших монументальные руины этой «Ниццы античности». Затем настал черед раскопок под водой. И здесь, вплоть до глубины 10 метров, археологи обнаружили характерные для римской архитектуры здания, сложенные из плоских, тщательно обожженных кирпичей, намертво схваченных известковым раствором.

Руины некоторых древних поселений на солнечном побережье Прованса находились на гораздо меньшей глубине — от одного до трех-четырех, иногда пяти метров. Города «по пояс в воде», которые частично ушли под воду, а частично остались на суше, найдены не только на юге Франции или средиземноморском побережье Ливии (кроме знаменитой Аполлонии археологи-подводники нашли здесь подводное продолжение древних портов — Птолемаиду и Тауфиру). Еще больше таких полузатопленных городов на побережье Греции. Молы древнего порта Коринф ушли под воду на глубину почти 3 метров. В районе другого античного порта, Пирея, найдены затопленные склепы и могилы. Ушли под воду могучие, двухметровой толщины, защитные стены древнего Гифиона, как и стены не менее древнего города Калидон на берегу Коринфского залива.

Сходная картина наблюдается и в районе Эгейского архипелага. Под водой оказались древние погребения на острове Милос, почти двухметровым слоем воды укрыты склепы, выбитые в скале на южной оконечности острова Крит. В 200 метрах от берега острова Эгина можно увидеть оборонительные стены, погребенные морем. Древние сооружения поглощены и водами Адриатического моря, омывающего берега Италии и югославской Далмации. Например, на глубину 2,5 метра погрузились причальные стенки Остии, древнеримского порта.

Все эти затонувшие части античных городов и портов изучаются археологами-подводниками. Работы под водой дополняют раскопки на суше и позволяют глубже проникнуть в историю Древнего мира. Подводная археология, однако, сумела дать много ценного не только историкам-античникам. Даже такая, казалось бы, всецело «сухопутная» область знания, как «библейская археология», ведущая исследования стран и городов, история которых связана с событиями, описанными в Библии, оказалась тесно связанной не только с раскопками на материке, но и с подводными археологическими исследованиями. Больше того: первое подлинно научное изучение затопленных поселений началось именно с подводных работ, проведенных в одном из самых известных «библейских» городов — прославленном финикийском порту Тире.

<p>Библейские города на дне моря

Современный Тир — это маленький городок, где живут рыбаки, скорей даже не город, а большая деревня. Когда-то слава Тира разносилась по всем странам Древнего мира. Во всем Восточном Средиземноморье не было порта, который мог бы равняться с ним, — ни в Египте, ни в Малой Азии, ни на Кипре, ни в Сирии, ни в самой Финикии. Недаром Александр Македонский, начав свой поход на Ближний Восток, во что бы то ни стало хотел захватить Тир, «морские ворота» этого района. Взять неприступный порт-крепость удалось лишь после того, как воины Александра засыпали пролив, отделяющий Тир от материка (прежде город находился на острове, а не на полуострове, как ныне) и был предпринят одновременный штурм с моря и суши.

Александр Македонский не простил жителям Тира их упорное сопротивление. Город был подвергнут разграблению и разрушению. Однако возродился снова. «Тир был взят Александром после осады, но преодолевал все подобные несчастья и снова возвышался благодаря мореплаванию, в котором финикияне всегда превосходили другие народы», — свидетельствует античный географ Страбон. Тот же Страбон сообщает, что в порту Тира было две гавани — «одна замкнутая, а другая, называемая египетской, — открытая». В описании штурма Тира также идет речь о двух гаванях. Между тем археологи тщетно искали в районе современного Тира следы хотя бы одной из этих гаваней. Или время уничтожило древние портовые сооружения, или их поглотило море. Ответить, какая из гипотез правильна, могли лишь исследования под водой.

Анри Пуадебар, известный французский археолог, решил проникнуть в тайну морских вод… с воздуха. Еще в двадцатых годах нашего столетия, проводя раскопки в Сирийской пустыне, он с успехом применил для разведок самолет, с борта которого, как на ладони, были видны древние сооружения, теряющиеся в барханах, если искать их не с воздуха, а с земли. Летом 1934 года начались поиски подводных сооружений: самолет пролетал над морем, возле прибрежной полосы. Уже первые полеты и снимки, сделанные с высоты, показали, что неподалеку от берега находятся пятна, имеющие правильную геометрическую форму. Вряд ли такую форму могут иметь природные образования. Исследования переносятся с неба под воду.

Работы на дне моря дали ценные результаты. Сообщения античных авторов оказались правдивы, в Тире, действительно, существовало две гавани, северная и южная. На глубине от 3 до 5 метров археологи проследили древний мол, начинавшийся от сторожевой башни и уходивший далеко в море, почти на 200 метров. Мол был не только длинным, но и широким — ширина его достигала 8 метров. Ибо мол должен был защищать бухту и от вторжения морских волн, и от нападения врага. Финикияне, обороняя свой город, могли расположить на столь широком моле не только войска, но и боевые машины. Вскоре исследования под водой показали, что на дне Средиземного моря находится и второй мол, еще более мощный, чем первый, — его длина равнялась 750 метрам, причем посередине мола был оставлен неширокий проход, «ворота» для кораблей. Если бы через эти ворота попытался проникнуть в гавань Тира вражеский корабль, он был бы встречен градом стрел и камней. Причем обстрел этот длился бы довольно долго: от прохода в моле тянулся стометровый «коридор», образованный двумя дамбами, на которых также могли находиться лучники и пращники. Укрепления имелись и в начале каждого мола — если бы враг захватил портовые сооружения, он встретил бы здесь еще одно серьезное препятствие.

Враг угрожал Тиру часто. Но не столь методично и неотвратимо, как постоянно наступающее море. Поэтому части мола, наиболее подверженные штормам и разрушительной работе волн, укреплялись особенно тщательно; ширина мола была доведена до 10 метров, а вдоль всего периметра обоих молов финикияне соорудили специальные волноломы. Однако после того, как вся финикийская цивилизация, а с нею и Тир, пришли в упадок, море перешло в открытое, никем не сдерживаемое наступление и поглотило и молы, и гавань, и набережные, и портовые сооружения — и лишь спустя много столетий они были открыты археологами-подводниками.

Подводные работы в районе Тира Анри Пуадебар вел в 1934–1936 годах. После второй мировой войны ему удалось организовать новую экспедицию. На сей раз исследовались портовые сооружения другого финикийского города, соперника Тира, — Сидона. Часть порта ушла под воду, но отдельные сооружения еще выступали над водой, и это, конечно, облегчало задачу исследователям (на сей раз работы производила не Франция, а правительство недавно образованной республики Ливан, пригласившее Пуадебара руководить раскопками). Портовые сооружения Сидона относились примерно к тому же времени, что и постройки Тира, — I веку н. э. Однако конструкция их отличалась от конструкции тирского порта, что немало удивило археологов. Сидонцы искусно воспользовались природными условиями и сделали свой порт неприступной крепостью, в которую вело два прохода. Первый — узкие «ворота», образованные с одной стороны островом, а с другой — молом; второй — «ворота» между тем же островом и берегом, которые пересекала песчаная отмель, закрывавшая проход любому кораблю. Через эту отмель был прорыт специальный канал — только по нему судно могло попасть в гавань Сидона.

«Цезарея» — так, в честь римского императора, был назвав город на побережье Палестины, ставший столицей царства, Иудейского и резиденцией римского наместника. Цезарея была не только столичным городом, но и портом. Но если городские здания кое-где сохранились и по сей день, то портовые сооружения поглотило Средиземное море. В гавани Цезареи могло размещаться до сотни судов, ее порт соперничал даже с самим Пиреем, морскими воротами Эллады. Неудивительно, что археологи, проведя раскопки Цезареи на суше, обратили внимание и на части Цезареи, ушедшие на дно. В 1957 году здесь провела исследования американская экспедиция, оснащенная не только аквалангами, водолазным снаряжением и компрессорами, — в ее распоряжении находилась яхта «Си Дайвер» («Морской Ныряльщик»), оборудованная для подводных археологических работ.

Американцы составили подробную карту затонувшего порта, обнаружили на дне моря каменные стены и колонны. Венцом их изысканий была находка колоссальной статуи — очевидно, когда-то она возвышалась у входа в гавань. И все-таки это открытие кажется незначительным по сравнению с тем, что четыре года спустя сделали итальянские археологи-подводники, работавшие вместе с учеными Израиля. Им удалось обнаружить руины древней библиотеки и, самое главное, постамент памятника, на котором можно было прочитать остаток надписи: «…tius Pilatus». Нетрудно догадаться, что это имя римского наместника в Иудее Понтия Пилата — ведь резиденция его находилась именно в городе Цезарея!

Библию когда-то считали непререкаемым авторитетом во всех областях знания. Затем просветители поторопились объявить ее «собранием сказок». Современные ученые относятся к показаниям Библии так же, как и к свидетельствам других «священных книг» древних народов: это замечательные исторические документы, нужно только уметь отделять мифическое от исторического, нужно делать поправки на ту особую «призму», сквозь которую преломлялись события, описываемые в них. Раскопки в Двуречье, Малой Азии, Палестине, Ливане, Сирии, Египте в сочетании со свидетельствами Библии позволили воскресить не одну страницу истории Древнего Востока. Теперь слово за археологами-подводниками: их исследования покажут, что же в священном писании является выдумкой, что — правдой, а что — правдой, дошедшей до нас в преломлении «призмы» мифологии и фантазии.

<p>Города Понта Эвксинского

«Понт» в переводе с древнегреческого означает «море». В глубочайшей древности плавали эллины к берегам Черного моря — отзвуком этих плаваний является миф об аргонавтах и золотом руне. Тогда Черное море именовалось греками «Аксейнос» («Негостеприимное»). Но вот на берегах его появляются колонии, плавание по его водам становится делом, доступным любому смертному, а не легендарным героям мифов. И море теперь называется «Эвксейнос» — «Гостеприимное». Первая древнегреческая колония на берегу Понта Эвксинского появляется в VII веке до н. э. Здесь, на юго-западном побережье, возникает город Аполлония. Проходит время, и Аполлония становится самостоятельным городом-государством, чеканит собственные монеты и даже имеет свои колонии. В честь бога-покровителя жители города воздвигают величественный храм с тридцатиметровой статуей Аполлона. Город, основанный почти 3000 лет назад, жив и сейчас — это нынешний болгарский Созопол, где все напоминает о древней и средневековой истории.

Археологи давно облюбовали окрестности Созопола и провели здесь много интересных раскопок. А когда в тридцатых годах нашего столетия драга проложила в морском дне широкую траншею, оказалось, что и тут находятся остатки древней Аполлонии. Об этом говорило неимоверное количество керамики, относящейся к разным эпохам и разным стилям. Она никак не могла быть грузом затонувшего судна. Очевидно, часть Аполлонии поглотили воды Черного моря. Керамика, найденная на дне, позволила сделать и более важный вывод. Примитивные сосуды, сделанные вручную, без помощи гончарного круга, явно имели не греческое, а местное происхождение. А это значит, что Аполлония была заложена не на пустом месте — еще до появления на берегах Понта Эвксинского колонистов из Греции здесь существовало какое-то поселение. Следы затонувших поселений и античных городов найдены болгарскими аквалангистами не только в окрестностях Аполлонии — Созопола, но и в других местах черноморского побережья Болгарии.

Аполлония была первой греческой колонией в Причерноморье. Но далеко не единственной. В конце VII века до н. э. древние греки, выходцы из Милета, заложили на обрывистых берегах Буго-Днепровского лимана город, названный Ольвия — «Счастливая» (такое же имя-заклинание носит, как вы помните, и город на Лазурном берегу Франции, наполовину затопленный водой; в честь бога Аполлона назывался порт в Ливии и нынешний Созопол; городов-«тезок» во времена античности было великое множество, ибо имя должно было не только называть, но и ограждать от бедствий). Ольвию осаждал Зопирион, полководец Александра Македонского, но безуспешно. Ольвия отражала набеги кочевников-скифов, откупаясь от них данью. В середине I века до н. э. одному из варварских племен удалось захватить город, прежде неприступный, и он был дотла разрушен. Однако в скором времени греки и римляне вновь возродили Ольвию из пепла. В эпоху великого переселения народов здесь отбивал натиск кочевников римский гарнизон. Полчища гуннов нанесли городу смертельный удар. И лишь спустя полторы тысячи лет его открыли археологи.

Раскопки Ольвии начались в прошлом веке и продолжаются по сей день. Более сорока лет ведет исследования древнего города советский археолог Александр Николаевич Карасев, открывший в его земле первый античный водопровод, сохранившийся в первозданном виде, и теменос — главный центр греческих городов, где росла священная роща и находились главные храмы. Сенсационные находки в Ольвии этим не исчерпываются, будущее сулит еще много открытий. Но уже сейчас ясно, что поиск следует вести не только на материке, но и под водой. Значительная часть древнего города — более половины всей его площади! — ушла на дно. Раскопки на суше должны идти рука об руку с подводными археологическими раскопками.

Исследования затонувших городов и строений были начаты в Черном море давно. Еще в 1909 году русский инженер Л. П. Колли опубликовал статью, посвященную раскопкам в районе Феодосийского порта. Остатки каких-то древних сооружений были обнаружены при постройке этого порта в 1894 году. По словам очевидца, археолога А. Л. Бертье-Делягарда, тогда «при землечерпальных работах в самом порту было добыто огромное количество концов свай, сидевших глубоко в илу, всего около 4 тыс. штук. Ряды этих свай шли по направлениям, образующим угол. По-видимому, это была не пристань, а какое-то защитное сооружение, вроде мола. К какому времени оно относится — нельзя решить. Возможно, что к генуэзским или турецким периодам, но возможно, что и к древнегреческому, так как сваи превосходно сохраняются в тех условиях, как были найдены, зарытыми глубоко в иле, до 4 сажен от поверхности моря и более 2 сажен от дна. Все эти сваи стояли на своих местах».

Колли, проведя тщательные исследования как под водой, так и на прилегающем побережье, сумел решить вопрос о возрасте сооружения: оно было не турецким и не генуэзским, а древнегреческим. Больше того: ему удалось доказать, что античный мол оказался на дне Феодосийской бухты потому, что в этом районе произошло Опускание земной коры (а не вследствие неуклонного повышения уровня-, моря, как считали многие авторитетные геологи).

Если возле Феодосии удалось отыскать затопленный мол, то на дне Карантинной бухты, возле развалин древнего Херсонеса, археологи обнаружили целый квартал этого города, погребенный морем. Херсонес стоял неподалеку от того места, где ныне расположен Севастополь (Екатерина II, давая античные названия городам в Крыму, не очень-то считалась с историей и географией: Херсоном был назван город возле древней Ольвии, Севастополем — возле древнего Херсонеса, в то время как античный Севастополис был на месте нынешнего Сухуми!). «Затопленный квартал целиком находился за пределами стен города не только римского, но и раннесредневекового периода, — пишет руководитель подводных раскопок Херсонеса профессор В. Д. Блаватский. — Возможно, это был поселок какой-то группы ремесленников, которые должны были строиться за пределами городских стен, потому что их производство было вредным в санитарном или представляло опасность в пожарном отношении».

Грек Фанагор основал на берегу Таманского полуострова поселение, которое впоследствии превратилось в большой город, носящий имя основателя — Фанагория. Древние авторы называли ее столицей Азиатского Боспора (столица Европейского Боспора, Пантикапей, находилась в Крыму, у подножия горы Митридат, и считалась богатейшим городом в античном Причерноморье). Когда археологи начали раскопки Фанагории, они обнаружили, что стены ее уходят на дно Керченского пролива и бóльшая часть древнего поселения находится под водой. Притом на суше большинство древних построек было разобрано местными жителями для своих собственных домов. Разведка под водой должна была установить истинные размеры Фанагории в период ее расцвета. Аквалангисты под руководством В. Д. Блаватского проследили мощные оборонительные стены города, уходившие далеко под воду, а на глубине более 3 метров обнаружили остатки булыжной мостовой. Оказалось, что Керченский пролив расширил свою территорию на добрых 17 гектаров за счет площади Фанагории. Когда ученые суммировали «сухопутную» и затопленную площади этого города, выяснилось, что Фанагория была вторым по величине городом не только в Боспорском царстве, но и вообще во всем античном Причерноморье!

К юго-западу от руин Фанагории находятся развалины другого известного города античности, названного, по имени жены его основателя, Гермонасса. В средние века он назывался по-иному: Тмутаракань. А сейчас это поселок Тамань, о котором столь нелестно отзывался Лермонтов (и который благодаря ему же стал известен любому культурному человеку). Части античной Гермонассы и средневековой Тмутаракани находятся под водой. Только здесь море не затопило город, а скорей «размыло» его: волны постепенно подтачивали обрывистый берег и он обрушивался в воду вместе со строениями.

Примерно такая же судьба постигла античный город Тауро-ментум на побережье Южной Франции: значительная часть его обрушилась в море, и раскопки вести здесь крайне тяжело. К счастью, руины Гермонассы-Тмутаракани пострадали от стихии не так сильно, как Тауроментум. Археологи-подводники рассчитывают найти здесь много интересного. Особенно привлекает их исследование средневековой Тмутаракани. О том, где находился этот город (и даже был ли он вообще!), в течение добрых двух веков вели спор историки, археологи, палеографы (специалисты по письменам). Причиной этого спора послужила находка так называемого Тмутараканского камня (историю его находки, так же как и дискуссию о его подлинности, не завершенную и поныне, излагает брошюра А. Л. Монгайта «Следы на камне», к которой мы и отсылаем заинтересовавшегося читателя). Сейчас считается доказанным, что Тмутаракань, Гермонасса и Тамань — это один и тот же город, имевший в разные эпохи своего долгого существования различные наименования. Раскопки под водой смогут многое рассказать нам об этом легендарном городе, с которым связаны многие страницы истории первого русского государства — Киевского княжества.

На западном берегу Керченского пролива, напротив Гермонассы и Фанагории, находился когда-то самый большой и самый знаменитый город Понта Эвксинского — Пантикапей (нынешняя Керчь). Затопленный мол Керчи говорит о том, что и здесь предстоит работа не только «сухопутным» археологам, но и подводным исследователям. А в самом Керченском проливе, к югу от косы под названием Чушка, еще в прошлом веке были обнаружены шесть мраморных колонн — остатки древнего храма, поглощенного водой. Попытка поднять одну из колонн на поверхность, предпринятая около полутораста лет назад, к успеху не привела. Было забыто и точное местонахождение их. Археологам-подводникам предстоит интересный, но трудный поиск, так как вода в Керченском проливе мутная и видимость в ней очень ограничена.

<p>Затонувшие города

До сих пор речь шла о городах, затопленных «по пояс», городах, часть которых находится на суше, а часть — под водой. Археологи начинают изучать сначала «сухопутные» районы, как более доступные для исследования, а затем переходят к раскопкам или, чаще, простой съемке строений, затопленных водой. «Наземные» и подводные исследования дополняют друг друга. Однако многие города поглощены морем целиком, они ушли под воду «с головой». Изучить эти древние и средневековые поселения можно лишь с помощью подводных археологических раскопок: обычная археология здесь бессильна. И таких затонувших поселений современная наука знает немало: они обнаружены в самых различных морях Атлантического океана: Северном, Черном, Средиземном (и его морях — Эгейском, Ионическом, Тирренском), Азовском, Балтийском и, наконец, даже в водах самой Атлантики!

Венецию называют «тонущим городом». Город дожей возник неподалеку от города Метамауко, который поглотили воды Адриатики, точнее, Венецианского залива. Венеция явилась продолжательницей его традиций, его архитектуры, его торговых операций. Словом, Венеция — это «Новый Метамауко» (или, если угодно, Метамауко — это «Старая Венеция»). О Метамауко, возникшем еще в античную эпоху и вступившем в пору наивысшего расцвета после краха Римской империи, сообщают хроники раннего средневековья. В его стенах искал убежища епископ Падуанский, спасаясь со своей паствой от воинов «бича божьего», Атиллы. Городом, как впоследствии и Венецией, правили дожи. И, как в Венецианской республике, здесь возникали заговоры, интриги, распри, междоусобицы. Воспользовавшись этим, франкский король Пипин Короткий захватывает Метамауко и учиняет городу-республике разгром, от которого тот уже не оправился. Жители города переселяются на остров Риальто — так начинается жизнь Венеции и кончается жизнь Метамауко. Море, неуклонно наступающее на берега Адриатики, постепенно поглощает городские строения.

Еще в прошлом веке рыбаки в хорошую погоду могли видеть остатки затонувших зданий на дне Венецианского залива. А так как спрос на древние реликвии в Италии существует давно, затонувший город систематически грабили, — доставали со дна статуи, украшения и другие предметы, относящиеся ко временам античности, средневековья и того «темного периода», который разделяет эти две эпохи в истории Западной Европы. Сейчас разграблению Метамауко положен конец. Археологи намереваются предпринять изучение этого интереснейшего города.

На дне Венецианского залива, неподалеку от устья реки По, археологам посчастливилось найти руины еще двух городов, затопленных морем. Правда, от одного не осталось ничего, кроме остатков порта, — каменной стены, воздвигнутой в античную эпоху. Зато другим подводным городом оказался знаменитый город и порт Спина, построенный «учителями римлян» — этрусками. И если Метамауко по праву можно назвать «отцом Венеции», то город Спина — это ее «дед»: здесь также существовала республиканская форма правления, как и Венецию, Спину называли «Королевой Адриатики» — а это за тысячу лет до рождения города дожей!

Этруски исчезли с лица земли. Во мраке веков исчез и город Спина. Страбон, живший около 2000 лет назад, писал о том, что Спина стала деревней, но когда-то это был знаменитый город и, по свидетельству греков, именно жители Спины «покорили море». Однако, несмотря на то что поиски древней «Королевы Адриатики» велись на протяжении нескольких веков, найти руины древнего порта никому не удавалось. Многие ученые стали сомневаться в том, существовала ли Спина в действительности. Может быть, Плиний и Страбон, писавшие об этом городе, просто-напросто придумали его? И только в 1956 году итальянскому археологу Нерео Альфиери удалось разгадать загадку Спины — оказалось, город поглощен водами и илом дельты По.

Найти древний город, засосанный болотом, помогло сочетание самых различных методов исследования. Альфиери привлек и средневековые летописи, и географические названия (например, южный рукав дельты По когда-то назывался «Спинетико»), и гидрологию, позволившую восстановить многократно менявшую очертания древнюю дельту По, и зондирование почвы с помощью металлического щупа, и, главное, аэрофотосъемку. Обычно затонувшие города находят ныряльщики, водолазы или аквалангисты. Спину, как видите, пришлось искать гораздо более сложным путем. Но даже грязная болотная жижа не смогла скрыть от науки погибший город. После открытия Спины начались раскопки, которые не прекращаются и по сей день: археологам приходится вести упорную борьбу с водой, которая просачивается в раскопы даже после осушения болот в долине реки По.

На дне Адриатического моря, в тот же год, когда Нерео Альфиери открыл Спину, был открыт еще один город античности — Конка. Он находился почти в километре от современного курортного городка Габичче. Под водой археологи обнаружили большую площадку, усеянную остатками зданий, триумфальной арки, и даже каменную колонну, увенчанную орлом — неизменным символом римского владычества. Через два года в водах Адриатики, в 8 километрах от итальянских курортов Градо и Каорле, сделано новое открытие: обнаружены фундаментальные стены вилл римской знати.

Как видите, на дне Адриатики скрывается чуть ли не десяток городов, полностью покрытых водой. А ведь ее воды затопили многие древние города лишь «по пояс». Например, стены античного Эпидавра погружены на глубину нескольких метров; вода залила большую часть этого города. Там, где Адриатику отделяет от Ионического моря «шпора» на «сапоге» Апеннинского полуострова, плещутся воды залива Таранто. На дне его, как мы рассказывали в «Книге кораблей», найдено множество затонувших судов. В 1962 году ученые провели аэрофотосъемку в ряде районов этого обширного залива. И, к глубочайшей своей радости, обнаружили геометрически правильные очертания каких-то объектов, находящихся под водой. Опытному археологу-подводнику они говорят о многом. И прежде всего — о том, что здесь находится затонувший город… Какой? Итальянские ученые надеются, что это — Сибарис, родина «сибаритов», прославившихся своей роскошью и богатством. По словам античных историков, Сибарис был самым богатым из городов, построенных греками, включая Афины. Сибариты одевались в шелка, украшали себя золотом и пили вино «как воду», пользуясь специальными «винопроводами», тянувшимися из виноделен прямо в дома. Чтобы не тревожить покоя обитателей, в Сибарисе были запрещены шумные ремесла. Запрещалось держать и петухов, во избежание шума. Именно здесь были изобретены… ночной горшок и система патентов на кулинарные рецепты. Само слово «сибарит» ныне стало синонимом изнеженности и чрезмерной роскоши.

Легенды утверждают, что Сибарис, основанный греческими колонистами на юге Апеннинского полуострова, был затоплен водами реки, которую перекрыли противники сибаритов. Это хорошо соответствует «адресу» подводного города в заливе Таранто. Однако возможно, что на дне залива находится какое-то другое древнее поселение. Ибо совсем недавно на побережье залива Таранто после тщательных изысканий археологи нашли руины города, который, по их мнению, является легендарным Сибарисом. Находка его также не обошлась без участия специалиста в области наук о Земле Д. Р. Рейкса. Он установил, что около двух с половиной тысяч лет назад в этом районе произошло опускание почвы, береговая часть равнины опустилась на 3 метра. Остатки Сибариса были занесены песками и наносами и оказались ныне на 4–5 метров ниже уровня моря.

Обнаружить древний город удалось после того, как были пробурены сотни скважин и «прощупаны» многие гектары грунта с помощью цезиевого магнитометра, применяющегося для связи с искусственными спутниками Земли. Будущие раскопки позволят окончательно установить, какой из городов Сибарис — тот, что находится под водой, или тот, что занесен морским песком.

Мы рассказывали о Херсонесе, городе греческих колонистов неподалеку от современного Севастополя. Город этот в воде лишь «по колено» — ведь на дно Черного моря ушел всего один обособленный квартал. А вот его тезка, Херсонес на острове Крит (слово «Херсонес» означает «полуостров», «полуостровной»), ушел под воду «с головой». Его могут исследовать лишь археологи-подводники. На дне моря находится и город Диоскурия, который, согласно античным мифам, построили на берегу Понта Эвксинского близнецы-братья Кастор и Полидевк, спутники главы аргонавтов Ясона. О Диоскурии повествуют и другие античные источники, начиная с IV века до н. э. Это был крупный порт и город, располагавшийся в районе современного Сухуми. Однако все попытки отыскать его руины были тщетны.

И тогда поиски Диоскурии начались на дне Сухумской бухты. Ведь во время штормов море часто выбрасывало на берег золотые, серебряные, медные монеты, свинцовые и металлические вещи, а однажды волны принесли золотую тиару! Первую разведку под водой около ста лет назад провел Владимир Чернявский: он составил план нескольких античных сооружений, найденных на дне бухты. Однако серьезное изучение руин затонувшего города началось лишь в 1953 году; оно продолжается и поныне. Об исследовании Диоскурии хорошо рассказал один из руководителей подводных раскопок, Вианор Пачулиа, и мы не будем повторять содержание главы «Тайна затонувшего города» его книги «В краю золотого руна» (Москва, «Наука», 1968). Отметим лишь, что возле погибшей Диоскурии позднее возник римский город Севастополис, «порт, самый значительный на восточном берегу Черного моря», как писал о нем Флавий Арриан, посетивший город в 134 году н. э. В средние века его хозяевами стали византийцы, а потом, под местным названием Цхуми, он входит в состав Абхазского царства, с 1845 года, когда Абхазия была присоединена к России, и по 1935 год официально именуется Сухум, а с 1935 года и по сей день — Сухуми.

В 1958 году возле побережья Греции, неподалеку от города Катаколон, было сделано неожиданное открытие: дно моря покрывали обломки колонн, скульптур, керамики. Когда-то в этом районе находился античный город Фея, и, судя по остаткам зданий, море поглотило его сразу, после сильного землетрясения. В том же 1958 году у южного побережья Сицилии аквалангист, также совершенно случайно, открывает лежащие на дне куски мрамора и фрагменты колонн — еще одно затонувшее поселение, вернее, остатки античного храма, возле которого должны быть обнаружены и другие следы пребывания человека. В Коринфском заливе французские аквалангисты ведут поиски двух древнегреческих городов — Гелика и Бура, — поглощенных морем почти 2500 лет назад; в 1962 году их английские коллеги начинают отыскивать в прибрежных водах Кипра остатки порта Саломина, который, по свидетельству античных авторов, затонул в 234 году н. э.

Впрочем, о поисках городов на дне стоит рассказать подробней. В большинстве случаев сначала обнаруживаются руины древнего поселения, а затем ученые находят этим руинам «прописку» на карте античного или средневекового мира, определяют, какому же именно городу они принадлежат. Но бывает и обратное: название города хорошо известно, древние авторы оставили его описание, народные легенды и предания говорят о славе и богатстве исчезнувшей столицы или порта… Остается только найти его — найти на дне моря. Так было со Спиной и Диоскурией. Так было и со многими другими знаменитыми городами древности — с той только разницей, что многие из них не обнаружены и по сей день.

<p>Легендарные города

После того как Генрих Шлиман отыскал Трою, а сэр Артур Эванс раскопал дворец царя Миноса на Крите, ученые стали больше доверять легендам и мифам, содержащим рациональное зерно. Пусть народная фантазия и приукрашивает богатство и могущество легендарных городов — но все-таки они не вымысел, а действительность. Насколько же правдивы предания, могут показать лишь археологические раскопки. И если ученые прошлого века проверяли их, ведя раскопки «на суше», то в нашем веке им приходится вести проверку под водой.

В Библии неоднократно упоминается город Таршиш. Пророк Иона, решившись на побег, отправляется в порт Яффу, дабы сесть на корабль, отплывающий в далекий Таршиш. (Царь Соломон раз в три года посылал в Таршиш корабль, возвращавшийся с ценным грузом.) Пророк Иезикиил так говорит финикийскому Тиру: «Таршиш — торговец твой — из множества всякого богатства серебро, железо, олово и свинец дает тебе во владение твое». После того как в результате раскопок были найдены считавшиеся легендарными «библейские» города Ниневия и Вавилон и даже целое царство хеттов, известное прежде лишь из Библии, никто из исследователей не считает «выдумкой» и далекий город Таршиш. Тем более, что он известен под именем Тартесс у античных географов и историков. Античные авторы, например Страбон, говорят, что Тартесс, столица одноименного государства, находился в устье реки Бетис, на юге Пиренейского полуострова. Бетисом в ту эпоху назывался нынешний Гвадалквивир (а порой его именовали «река Тартесс»).

Археологи обнаружили много интересного, произведя раскопки на территории государства Тартесс, занимавшего всю Южную Испанию, от реки Гвадианы на западе до реки Сегуры на востоке. Тут были открыты богатейшие золотые, серебряные, бронзовые клады, разнообразные изделия, привезенные сюда из Британии, Африки, Финикии, даже далекой Балтики (янтарь). И все-таки столицу, сам город Тартесс, отыскать до сих пор не удалось, хотя его местонахождение указано довольно определенно. Раскопки в устье Бетиса-Гвадалквивира города не обнаружили. А это значит, что их надо перенести под воду. Геологи утверждают, что устье Гвадалквивира находится в тектонически подвижном районе и руины Тартесса могут лежать на дне Средиземного моря.

Другой «без вести пропавший» город — один из крупнейших портов средневековой Европы, город Юмна, созданный поморскими славянами (территория славянского Поморья охватывала нынешнюю Померанию и даже часть Ютландского полуострова). Попытки найти Юмну на суше к успеху не привели, и большинство специалистов склоняется к мысли о том, что искать славянский порт надо на дне Балтики, там, где море частично затопило остров Узедом и побережье в устье реки Одры. Про «Урбе Венеторум», т. е. «город венетов», сообщает один из крупнейших хронистов раннего средневековья Адам Бременский в 1714 году. Этот добросовестный летописец говорит о Юмне как о крупнейшем городе Европы. На рейде порта стояли славянские, саксонские, скандинавские и даже византийские («греческие») корабли, а при входе в гавань, впервые на севере Европы, были установлены маяки, чтобы облегчать судоходство в ночное время.

Вероятно, именно этот славянский порт послужил прообразом Винеты, легендарного города, погибшего в морских волнах. Предания говорят, что Винету погубила внезапная катастрофа: сильные ветры с моря нагнали мощные волны, которые затопили город. Действительно, на Балтике подобные явления, именуемые «штормфлюте», или штормовой нагон, довольно-таки частое явление (достаточно вспомнить «петербургские» наводнения, связанные со «штормфлюте»). Так что история гибели Винеты, вернее, славянского порта Юмны, вполне достоверна с точки зрения океанологии. Однако долгое время историки полагали, что Винета — это не Юмна, а современный польский город Волин, в средние века известный под именем Юлин. И лишь новейшие исследования убедительно доказали, что Юлин не имеет никакого отношения к легендарной Винете. При раскопках этого города не было найдено ни следов древней гавани, ни каких-либо свидетельств торговли с заморскими странами, которой был славен город Юмна. Юмна погибла в конце XI или начале XII века. Между тем Юлин вплоть до 1188 года был резиденцией епископа Померании, да и ныне этот город жив под именем Волин!

Профессор Рихард Хенниг полагает, что Юмну следует искать на Балтике, там, где ныне плещут волны, на участке былой суши, возле северо-западной оконечности острова Узедом.

Где-то поблизости и, вероятно, также под водой находятся руины Йомсборга, легендарной столицы викингов. Этот город был для норманнов тем же, чем для запорожских казаков — их славная Сечь: ни старики, ни женщины, ни дети в Йомсборг не допускались, добытые в походах ценности делились поровну и т. д. Скандинавские саги утверждают, что город-крепость находился в устье Одры и был разрушен в XI веке норвежским королем Магнусом Добрым. Разумеется, в земле должны были остаться развалины крепостных стен, порта и других городских сооружений. Но «сухопутные» поиски их не обнаружили — вероятно, норманнский Йомсборг, как и его славянский сосед Юмна, находится на дне Балтики, в юго-западной ее оконечности. О том, что легендарные города викингов действительно существовали, и о том, что следы их, вероятнее всего, следует искать под водой, говорят раскопки Хедебю на полуострове Ютландия. Этот полуостров и прилегающие острова отделяют Балтийское море от Северного, и Хедебю» тысячу лет назад выполнял ту роль, которая ныне возложена на Кильский канал, — он был центром, где перекрещивались судоходные пути Балтики и Северного моря. В тридцатые годы нашего столетия археологи нашли развалины Хедебю поблизости от современного города Шлезвиг. Прошло три десятилетия, и раскопки продолжились под водой. На дне озера Везен-Нор обнаружили остатки порта, глиняные сосуды, монеты, наконечники копий и череп с пробитой глазницей. Жителям Хедебю не раз приходилось отражать нападения врагов, стремившихся захватить город. Раскопки главного торгового порта викингов продолжаются и на суше, и под водой. «Город Хедебю, который на протяжении почти трех столетий (с VIII до XI. — А. К.) был европейским Шанхаем и чуть ли не самой значительной торговой столицей Северной Европы, еще удивит своих исследователей», — пишут немецкие журналисты Г. Линде и Э. Бреттшнейдер в книге «Из глубины веков и вод» (к этой книге, изданной Гидрометеоиздатом в 1969 году, мы и отсылаем читателя, заинтересовавшегося раскопками Хедебю, — им посвящена отдельная главка «Хедебю — город викингов»).

Еще один легендарный город-крепость носит название Бибион. Тут, согласно летописям, вождь гуннов Атилла оставил ценности, награбленные им почти во всех городах Центральной Европы, Галлии, Северной Италии. Позже, говорит предание, Бибион поглотили воды Адриатики. Итальянскому археологу Фонтани удалось доказать правдивость легенды. Сначала он проследил древнюю дорогу, по которой шли войска Атиллы вдоль восточного побережья Италии. Дорога упиралась в залив неподалеку от устья реки Тальяменто. А жилища рыбаков в этом районе были построены из блоков, взятых не в каменоломнях, а… вытащенных со дна лагуны. Причем иногда рыбакам случалось доставать и монеты. И монеты эти относились к V веку, ко временам походов Атиллы! Когда же аквалангисты провели разведку под водой, они обнаружили там затонувшую крепость: стены башен, лестницы, здания, погребальные урны, монеты, домашнюю утварь. И хотя клад «бича божьего» не был открыт, у археологов не существовало сомнения в том, что перед ними остатки легендарного Бибиона.

Кельтские предания говорят о столице короля Артура — Авалоне, который погрузился на дно морское. Другая легенда кельтов повествует о городе Лионесс, построенном на одноименном острове. Находился он на крайнем юго-западе Англии, между полуостровом Корнуэлл и островками Силли. Город поглотили волны, и только одному человеку удалось спастись, добравшись до берега на лошади. С этой легендой перекликается предание бретонцев, народа, родственного кельтскому населению острова Великобритания (шотландцам, валлийцам, ирландцам), по живущего «напротив» — на полуострове Бретань. Предание говорит об острове Ис, где находилась столица короля по имени Граллон. Море угрожало городу и острову, и по приказу Граллона был воздвигнут высокий вал и сооружены шлюзы. В одну несчастливую ночь, когда бушевал страшный шторм, ворота шлюза были по ошибке открыты, город пошел ко дну, и спастись удалось лишь праведному королю Граллону, сумевшему выбраться на материк на лошади.

По всей вероятности, легенды об Исе и Лионессе, а возможно, и об Авалоне короля Артура, отразили одно и то же событие: катастрофическую гибель города в волнах моря. Но возможно ли столь быстрое опускание суши, вместе с людьми, ее населяющими? Пусть Мировой океан наступает на берега, пусть происходит опускание земной поверхности — но ведь происходит это в течение многих столетий, счет идет на какие-то сантиметры и миллиметры в год. Не является ли гибель Винеты и других городов, происходящая внезапно, в очень короткий срок, плодом воображения? И наука о Земле, и наука об океане, и науки о человеке отвечают: нет!

<p>Города, поглощенные бездной

В течение нескольких тысяч лет ведет Северное море наступление на берега Нидерландов: уровень океана повышается, а земная кора испытывает здесь постепенное опускание. Уже в глубокой древности люди начали сражение с водой, возводя плотины, дамбы, молы, шлюзы. Отвоеванные у моря земли постоянно находятся под угрозой затопления: стоит только пробить брешь в плотине, и хлынувшая вода покроет поля, деревни и города. Такие катастрофы не раз случались в истории Голландии. Особенно пострадала страна в XIII–XIV веках, когда море отторгло от ее территории большой участок суши, превратившийся в дно залива Зюйдер-Зее, и сделало островами части материка. При этом на дно ушли тысячи деревень и город Рунгольт, один из крупнейших портов Северного моря. Рунгольт погиб в один день — 13 января 1362 года. Еще раньше, в 865 году, затонул не менее известный порт средневековья, находившийся в устье Рейна, — Дорестад, вместе с окружавшими его деревнями и поселками. Виновником гибели был страшный шторм, обрушивший гигантские волны на низменность, где стоял Дорестад. В середине XIII века, прорвав плотину, воды Северного моря погребли города Налеге, Энс и ряд других. В XVI веке наводнение затопило большую часть Голландии, в том числе Амстердам и Роттердам. Подводными городами они, как известно, не стали, но широкая полоса суши превратилась в морское дно. Катастрофа обошлась Голландии в миллионы гульденов; погибло 400 000 человек. Уже на нашей памяти, в ночь на 1 февраля 1953 года, шторм разрушил плотины и дамбы, и девятиметровая стена воды обрушилась на страну, проникнув в глубь суши на 60 километров. Вновь были сметены сотни деревень, затоплен Роттердам и ряд других городов.

Голландия, отвоеванная у моря трудом человека страна, — (Явление, конечно, уникальное. Но море может внезапно вторгаться не только на территории, лежащие ниже его уровня, «потоп» угрожает городам не только в результате наводнения, но и в результате другого, еще более страшного бедствия — землетрясения.

1 ноября 1755 года столица Португалии — Лиссабон — праздновала день Всех Святых. Внезапно жители города ощутили колебания почвы; их сменили толчки, сначала частые, потом бон лее редкие, но гораздо более мощные. Почва заколебалась, и стали рушиться, поднимая клубы пыли, церкви, дворцы, многоэтажные жилые дома. В Лиссабоне не осталось ни одного целого здания из двадцати тысяч, даже городские площади были покрыты обломками обрушившихся домов. Уцелевшие лиссабонцы устремились к причалу на набережной — построенный не так давно, он выдержал землетрясение и казался надежным убежищем.

Через двадцать минут после первого натиска начался второй. На этот раз массивный причал не устоял — стал оседать и ушел под воду. Люди, находившиеся на нем, бесследно исчезли, спастись не удалось никому. Вслед за этим бурлящая стена воды высотой в несколько метров обрушилась на то, что осталось от города, сметая все на своем пути. Со старым Лиссабоном было покончено — на его руинах вырос новый город. Лиссабонское землетрясение, проглотив причал, подняло со дна моря скалу, изменились очертания всего португальского побережья. Гигантские волны, поднятые сотрясением Земли, к полудню 1 ноября достигли берегов Англии, а к вечеру того же страшного дня пересекли Атлантику и обрушились на Вест-Индские острова.

Впрочем, впоследствии жителей Вест-Индии постигла катастрофа, не менее ужасная, чем Лиссабонское землетрясение. И если в Лиссабоне вода поглотила лишь причал, то здесь в бездну погрузился целый город — столица Ямайки Порт-Ройял.

Этот центр английской торговли в Новом Свете и прибежище авантюристов и пиратов всех мастей располагался на узкой песчаной косе неподалеку от города Кингстон, столицы современной Ямайки. Генри Морган, капитан Кидд и другие «маститые» пираты были тесно связаны с Порт-Ройялом. Морган даже был назначен английскими властями губернатором Ямайки. Недаром во всем мире Порт-Ройял пользовался печальной славой самого безнравственного и жестокого города, «пиратского Вавилона».

Губернатор-пират Генри Морган умер в 1688 году. А через четыре года после его смерти, 7 июня 1692 года, на столицу Ямайки обрушилась неожиданная катастрофа. Город затрясли подземные толчки. С моря надвигалась огромная волна. Зияющие трещины разверзались под ногами людей и поглощали их. Всего лишь несколько минут — и «пиратский Вавилон» исчез в волнах.

Погружение Порт-Ройяла в пучину происходило быстро, но плавно. В тихую погоду можно различить сквозь неглубокую воду развалины зданий, а порой и почти нетронутые строения. Вот почему Национальное Географическое общество США решило в 1959 году организовать подводные раскопки в затонувшем городе. С помощью мощного землесоса на поверхность был поднят обильный улов — оловянные ложки, медные ковши и миски, черепица кровель, бутылки, монеты. Затем настал черед водолазов. Одному из них посчастливилось сделать находку, которая позволила определить время катастрофы, погубившей Порт-Ройял, с точностью до минуты. Это были старинные часы, стрелки которых, как показала экспертиза, остановились на 11 часах 43 минутах.

Экспедиция 1959 года длилась лишь два с половиной месяца и была фактически предварительной разведкой. В 1965 году Ямайский институт поручил своему сотруднику Р. Марксу провести археологические раскопки в большом масштабе. Кроме ныряльщиков, работающих «вручную», ученым помогает землесос. Наконец, вокруг порта намывается земляная дамба — она позволит поднять остатки Порт-Ройяла, почти три века пролежавшие на дне.

<p>Загадка безымянных городов

Порт-Ройял — первый город на территории Нового Света, раскопки которого ведутся под водой. До сих пор удавалось исследовать лишь города на дне морей и заливов, омывающих берега Старого Света. Изучение «пиратского Вавилона», конечно, многое даст историкам Нового времени. И все-таки конец XVII века отделен от нас сравнительно небольшим промежутком времени, об этой эпохе мы осведомлены достаточно хорошо. Вот если бы удалось найти под водой руины какого-нибудь индейского поселения или города, построенного еще до того, как Америку открыл Колумб. Это было бы одним из крупнейших археологических открытий нашего времени… И такое открытие быть может, сделано несколько лет назад!

Когда аквалангисты сообщили о находке в водах Атлантики, неподалеку от Багамских островов, остатков каких-то древних сооружений, ученые отнеслись к этому сообщению скептически, посчитав его очередной дутой сенсацией, на которые так падки «открыватели Атлантиды». Ведь именно район Багам лучше всего изучен исследователями-подводниками и легионом кладоискателей, отыскивающих здесь сокровища затонувших испанских галеонов. Но на этот раз ученые ошиблись. Археологи провели разведку подводных сооружений с воздуха, как это не раз уже делалось при поиске затонувших городов Старого Света: если аэрофотосъемка обнаружит какие-либо геометрически правильные фигуры, значит, под водой скрыты сооружения, сделанные рукой человека.

Съемка с воздуха, произведенная у северного побережья острова Андрос, входящего в состав Багамского архипелага, показала очертания темного прямоугольника длиной около 200 метров. Подобного же рода сооружения были обнаружены и поблизости от островков Северный и Южный Бимини, расположенных между Андросом и флоридским — курортом Майами. Американские археологи-подводники, в тесном сотрудничестве со своими французскими коллегами, имеющими большой опыт в изучении затонувших городов, начали исследование загадочных построек, находящихся у Северного Бимини.

Оказалось, что это — массивная стена, сложенная плитами из песчаника, имеющими 1,5 метра в ширину и 5 метров в длину. Над стеной находится слой воды в 6 метров, а сама стена поднимается над ровным песчаным дном всего лишь на 30 сантиметров. Но это — лишь незначительная часть сооружения: его глубоко засосал песок и узнать подлинную высоту стены пока что не удалось. Неизвестна и дата сооружения постройки возле Бимини. Ясно, что воздвигнута она была на суше, а не под водой. Когда? Косвенный ответ дают вычисления, основанные на данных о поднятии уровня Мирового океана. Сейчас над стеной шестиметровый слой воды. Должно было пройти не менее 6000 лет, чтобы строения, воздвигнутые на суше, оказались на такой глубине. Отсюда следует вывод: возраст построек также должен быть не меньше шести тысячелетий. И это — как минимум, ведь стены не сразу после завершения строительства начали опускаться на дно, они могли простоять на суше и пятьсот, и тысячу, и даже несколько тысяч лет и только потом начать покрываться водою.

Вполне возможно, что постройки на дне Атлантики у Багамских островов окажутся самыми древними сооружениями, найденными под водой не только в Новом, но и в Старом Свете. Да и на Американском континенте до сих пор не находили следов строений, имеющих такой большой возраст. Правда, датировка «багамских стен» пока что спорна. Только будущие исследования смогут определить, к какому времени они относятся, с какой из древнейших культур индейцев доколумбовой Америки можно связать происхождение загадочных сооружений.

Не менее таинственные постройки под водой обнаружены в Средиземном море, в прибрежных водах Линоса, крохотного островка на половине пути между Африканским материком и островом Мальта. Здесь находится монументальная каменная стена, которая, начинаясь на глубине 30 метров, тянется до глубины 60 метров. На одном из ее зубцов установлена примитивная статуя из камня, изображающая человеческую фигуру. «Сухопутные» раскопки на Мальте, Линосе и находящемся неподалеку от них островке Пантеллерия показали, что 5000–6000 лет назад тут существовала самобытная культура.

К югу от Линоса, в прибрежных водах острова Джерба (Тунис) найдены руины еще одного древнего города, архитектура которого отличается от античной. По всей вероятности, здесь была колония мореходов острова Крит, чья цивилизация на несколько тысяч лет старше древнегреческой. Безымянными остаются и два этрусских порта, чьи развалины обнаружены под водой в 60 километрах от устья реки Тибр. Не знаем мы, как назывался город, найденный в 1959 году итальянскими аквалангистами в Тирренском море, — здесь обнаружены остатки мощеной дороги и руины зданий. Наконец, мы не знаем имени поселения, которое изучают советские археологи-подводники в районе современного Таганрога.

В устье Дона находился античный город и порт Танаис, воздвигнутый в III веке до н. э. Раскопки, начатые здесь в прошлом веке, с успехом ведутся и по сей день. Однако находки, сделанные под водой, говорят о том, что отважные греческие мореплаватели проникали сюда, в самый дальний «северо-восточный угол» Атлантики, еще в VI и даже в VII веке до н. э. Исследование затопленного поселения показало, что греческие колонисты обосновались на побережье Азовского моря, неподалеку от нынешнего Таганрога, уже в конце VII века до н. э., в VI веке до н. э. древнее поселение вступило в пору расцвета и просуществовало вплоть до эпохи средневековья, пока его не поглотило море.

Это открытие имеет первостепенную важность — оно расширило рамки подвластного изучению времени и пространства Теперь историкам придется во многом пересмотреть заново, казалось бы, навсегда решенные вопросы о границах и времени греческой колонизации берегов Северного Причерноморья и Приазовья.

<p>Города и острова

Островок Фарос, расположенный в Средиземном море, напротив дельты Нила, впервые был описан в четвертой песне гомеровской «Одиссеи»:

Нá море шумно-широком находится остров, лежащий

Против Египта; его именуют там жители Фарос;

Он от брегов на таком расстоянье, какое удобно

В день с благовеющим ветром попутным корабль пробегает.

Пристань находится верная там, из которой большие

В море выходят суда, запасенные темной водою…

Могучие воды Нила, неся с собой ил, из года в год увеличивали дельту реки. И уже во времена Страбона, в начале нашей эры, Фарос от берегов Египта отделял не день пути, а всего лишь несколько часов. Но знаменит остров не этим. Когда Александр Македонский построил в дельте Нила свою столицу Александрию, которая стала центром эллинистического мира, один из преемников великого полководца решил соорудить на Фаросе маяк. Да такой, чтобы о нем с изумлением заговорил весь мир.

Маяк на Фаросе был построен — гигантская башня 120 метров высотой, с фонарем, занимавшим целый этаж, со сложной системой зеркал, с бронзовой статуей Посейдона, венчавшей сооружение. Ни в одной гавани Древнего мира не было подобного маяка. Восхищенные греки и римляне причислили маяк на острове Фарос к «семи чудесам света», наряду с египетскими пирамидами, садами Семирамиды и т. д. Маяк, построенный в 285 году до н. э., простоял более полутора тысяч лет. Лишь в 1375 году его разрушило землетрясение.

Казалось, от седьмого чуда света не осталось ничего, кроме имени: название острова Фарос превратилось в нарицательное «фарос», означавшее «маяк» (отсюда и наше «фара», «фары»). Но вот в 1961 году аквалангисты начинают исследовать прибрежные воды Фароса (который за истекшие столетия настолько «приблизился» к египетскому берегу, что стал не островом, а полуостровом) и находят на дне шкатулки из мрамора, статуи, саркофаги. На следующий год на глубине 7 метров им удается найти колонну и статую Посейдона. О статуе этого повелителя вод упоминали все античные авторы, описывавшие седьмое чудо света, — значит, остатки маяка найдены!

Море затопило лишь незначительную часть Фароса — острова и города. Зато есть такие острова, которые буквально тают из года в год. Таков, например, остров Гельголанд в Северном море. Он медленно погружается на дно. И когда им заинтересовались археологи, оказалось, что раскопки надо проводить не на острове, а в омывающих его водах — именно там находятся руины какого-то очень древнего города.

На наших глазах исчезает остров, расположенный в северо-западной части Черного моря, напротив Днепровско-Бугского лимана. Каждый год море отнимает от 20 до 50 сантиметров суши, а вместе с ней под воду уходят следы одного из самых древних поселений греческих колонистов на Черном море — древнего города, возникшего в VII веке до н. э. Греки называли остров Алсос. Тогда он был раза в три длиннее и раз в семь шире, чем ныне. В IV веке н. э., направляясь из Иерусалима в Крым, в древний Херсонес, епископ Еферий был вынужден высадиться на острове, так как его корабль занесли сюда неблагоприятные ветры. Тут Еферий заболел и умер. Епископ был причислен к лику святых, а Алсос стал именоваться островом Еферия. К нему приставали суда русичей, преодолев опасные днепровские пороги на пути «из варяг в греки».

В XVIII веке турки воздвигают на острове оборонительные сооружения, именуя его «Бирюк Юзень-аде», т. е. «Остров у впадения реки Волчьей». Когда же Причерноморье входит в состав Российской империи, название «Бирюк Юзень-аде» приобретает русский «акцент» и превращается в «Березань». В 1906 году на этом острове были расстреляны лейтенант П. П. Шмидт и три других участника восстания Черноморского флота. И в советское время вместо «остров Березань» на карте появилось новое название — «остров Шмидта».

Пройдет не так уж много времени, и от древнего поселения на острове не останется и следа — его поглотит Черное море. Но представим себе, что процесс исчезновения острова шел бы чуть-чуть быстрее и вода залила бы его, допустим, в XVIII веке. Тогда современным ученым пришлось бы ломать голову над тем, где же был «остров Алсос», находящийся в Черном море, и «остров Еферия», лежащий на пути «из варяг в греки», — ведь на современной карте острова в этом районе не было бы!

Не такова ли судьба и многих других островов, о которых упоминают античные авторы и средневековые географы? На современной карте Атлантики их не найти — может быть, потому, что они находятся ныне на дне океана и его морей?

Тема эта настолько интересна, что мы посвятим ей особый раздел.

<p>КНИГА ОСТРОВОВ

Где океан, век за веком стучась о граниты,

Тайны свои разглашает в задумчивом гуле,

Высится остров, давно моряками забытый, — Валерий Брюсов

<p>Остров Семи Городов и другие

Величайшая ошибка, которая привела к величайшему открытию», — так говорят историки географических открытий о намерении Колумба достичь Индии, плывя не на восток, а на запад. «Удлинив» протяженность Азиатского материка с запада на восток почти вдвое, Колумб при этом «сократил» протяженность океана, который, по его мнению, разделял Европу и Азию на западе. По расчетам его современника и соотечественника Тосканелли, от Лиссабона до Чипангу (Японии) надо было проплыть не менее 10 000 километров (на самом деле расстояние это чуть ли не втрое больше, если двигаться западным путем, через Атлантику и Тихий океан, о существовании которого в те времена в Европе еще не знали). Колумб укоротил и это расстояние. По его выкладкам, от Канарских островов Чипангу отделяло всего лишь 4500–5000 километров.

Однако и это водное пространство было огромным для судов того времени. Ведь мореходы той эпохи не отваживались выходить в открытый океан. Вряд ли бы рискнул великий Колумб пересечь неведомую Атлантику, если бы не рассчитывал на пути встретить острова, которые могли послужить ему промежуточными пунктами в плавании к берегам Азии. Этими пунктами должны были стать Канарские острова или Азорский архипелаг и, далее на запад, на полпути между Европой и Азией, земли, которые мы тщетно пытались бы отыскать на современных картах Атлантики, — остров Семи Городов, остров Антилия, остров Святого Брандана, остров Бразил и многие другие.

Остров Антилия обозначен почти на всех средневековых картах. Порой он имеет очертания ромба, который «изрезан» множеством бухт; порой его изображают в виде боба, а иногда берегам Антилии придается произвольная, не поддающаяся сравнениям форма. Многие средневековые картографы помещали Антилию поблизости от другого острова Атлантики, носившего название остров Семи Городов. А некоторые вообще считали эти острова одной и той же землею. Например, Тосканелли в своем письме Колумбу пишет: «От острова Антилии, именуемого у вас «Семью Городами», известного также нам, до славного острова Чипангу окажется десять долготных расстояний, равных 2500 милям».

Мартин Бехайм, создавший в год открытия Нового Света свой известный глобус, который был наиболее полной сводкой географических сведений той эпохи, сделал возле острова, лежащего в Атлантике, к западу от Канарского архипелага, следующую надпись: «В 734 году, после того как всю Испанию уже завоевали африканские язычники, был заселен… остров Антилия, названный Сети-Сидади (т. е. «Семь Городов»), архиепископом из Порту, в Португалии, с шестью епископами и другими христианами — мужчинами и женщинами, которые бежали из Испании на корабле со скотом, имуществом и скарбом. Примерно в 1414 году побывал там последний корабль из Испании».

Еще одним «промежуточным пунктом» в Атлантике Колумб считал остров Святого Брандана. Ёрандан — это личность легендарная, подобная арабскому Синдбаду-мореходу или греческому Улиссу, о нем повествуют древние ирландские саги. После долгих странствий в Атлантическом океане епископ Бран-дан открыл в его водах чудесный остров, о котором стало известно после возвращения епископа и его учеников, совершавших с ним плавание по океану, на родину. Уже в XII веке Гонорий Аусбургский в сочинении, посвященном описанию Земли, пишет о том, что «в океане лежит остров, который называют Потерянным. Прелестью и плодородием он намного превосходит все прочие страны земли; но людям остается неведомым. Случайно он появляется то здесь, то там, но когда его хотят отыскать, это оказывается не под силу, и потому зовется тот остров Потерянным. Говорят, что Брандан достиг этого острова». И действительно, средневековые картографы помещают остров Святого Брандана «то там, то здесь». На Каталонской карте мира 1375 года он показан к западу от Ирландии, другие карты помещают его на несколько сот километров к западу от Канарских островов, а на глобусе Мартина Бехайма он помещен в центре Атлантики, чуть северней экватора!

Таким же «блуждающим» был на старинных картах и остров Бразил — он помещался на разных широтах и долготах, причем порой менялось и его название — одни картографы писали «Бразил», другие — «Берзел», третьи — «О’Бразил» (последнее, вероятно, самое древнее: в переводе с ирландского оно означает «Счастливый остров»). Если Колумб, отправляясь в плаванье, ориентировался на Антилию и остров Святого Брандана, то другой пионер открытия Нового Света, Джон Кабот, рассчитывал, плывя к берегам Китая западным путем, открыть острова Бразил и Семи Городов (из своего первого плаванья к берегам Америки Кабот вернулся с твердым убеждением, что ему удалось обнаружить остров Семи Городов!).

Остров Семи Городов и Антилия, часто смешиваемые друг с другом, остров Святого Брандана и остров Бразил (которые многие картографы также считали одной и той же землей) — это, так сказать, самые «популярные» острова Атлантики. Кроме них, в океане на средневековых картах можно найти большое количество мелких островов, чьи названия и координаты на современной карте Атлантики отсутствуют. Это остров Ман (писавшийся и как Ман, и как Майда, и как Асмайда, и как Майдас, и как Мандж), остров Зеленый, помещаемый к западу от Ирландии; «остров Чертовок» на карте великого арабского географа Идриси; остров Сатаны, остров Иисуса Христа или Христовой Горы — «Монте-Кристо», остров Дев, острова Кроличий, Голубиный, Козий, Волчий и т. д. и т. д.

<p>Острова мигрируют на запад

Когда вслед за Колумбом и другие мореплаватели стали пересекать Атлантику, когда ее просторы перестали пугать и превратились в проторенную дорогу из Старого Света в Новый, стало ясно, что никаких островов, кроме Азорских, на полпути из Европы в Америку нет. Постепенно легендарные земли Атлантики передвигались все дальше и дальше на запад. Одни из них бесследно исчезли. А другие дали названия вновь открытым землям Нового Света.

Остров Антилия на самых ранних картах помещается неподалеку от берегов Португалии или Северной Африки. Затем он переносится в район Мадейры. Проходят еще годы, и следует новая миграция — Антилия обозначается на картах к западу от Азорских островов. Колумб, открыв Новый Свет, упорно держится мнения, что это — земли Азии. И потому один из больших Вест-Индских островов (Пуэрто-Рико или Гаити) называет Айтилией. Позднее Антильскими называются острова, лежащие в Карибском море, и сейчас на карте мира обозначены Большие Антильские и Малые Антильские острова.

Еще интереснее судьба названия «остров Семи Городов». Один из крупнейших авторитетов в области древней географии профессор Рихард Хенниг объясняет его происхождение так. Горы, возвышающиеся за испанским городом Сеута, именуются «Семь Братьев». Сеута расположен на полуострове, далеко выступающем в море, а во многих языках, например в арабском, «остров» и «полуостров» обозначаются одним и тем же словом. Полуостров с горами Семи Братьев стал «островом Семи Братьев». Затем это название, как писал Хенниг в работе «Сказочные острова Атлантики и открытие Америки», «соответственно мировоззрению той благочестивой эпохи, было превращено в «Семь Монахов». Позднее склонные к преувеличениям фантазеры превратили «монахов» в «епископов», и, наконец, из рассказа о «городе на острове Семи Братьев» возникла легенда об острове, на котором каждый из семи епископов основал по городу. Так появился «остров Семи Городов»».

Средневековые картографы помещают остров Семи Городов к западу или к югу от Азорского архипелага; Тосканелли — в центр Атлантики, на середине пути от Европы к берегам «Восточной Азии». На карте турецкого адмирала Пири Рейса, знакомого с открытиями Колумба, остров Семи Городов оказывается вблизи экватора. Великий картограф Меркатор помещает его возле Бермудских островов. Наконец, поиски «Семи Городов» (уже не острова, а только городов!) переносятся на материк Америки. Испанские конкистадоры ищут эти города к северу от Мексиканского залива и, в тщетной погоне за миражем, доходят до Скалистых гор на западе США, открывают по пути великие реки Миссисипи, Рио-Гранде, Колорадо. В отличие от Антилии, давшей свое имя двум архипелагам, «вклад» острова Семи Городов в сокровищницу географических названий нашей планеты невелик. На острове Сан-Мигел (Азорский архипелаг) есть поселок под названием Семь Городов и одна из гор именуется Кратер Семи Городов.

Еще меньше повезло острову Святого Брандана. «Кочуя» по карте Атлантики, он бесследно исчез. Последний раз его название появилось на карте 1755 года, в пяти градусах западней острова Ферро (Канарские острова), а затем и сам остров, и его имя стали достоянием истории географических открытий. Зато именем острова Бразил названа целая страна, одна из самых больших в мире, — Соединенные Штаты Бразилии. Правда, перед тем как «встать на прикол», остров довольно много попутешествовал по карте Атлантического океана. Одни картографы помещали его на запад от Ирландии, вторые — к юго-западу от этого острова, третьи — на широте испанского порта Кадис, четвертые смешивали его с Канарскими островами, в древности именуемыми «островами Блаженных» (или «Счастливыми островами»). Пятые находили выход из сложившейся ситуации в том, что «утраивали» остров Бразил и помещали один остров с таким названием к западу от Ирландии, второй — к юго-западу, а третий — к северу от Канарских островов!

Кельтское название острова — О’Бразил (Счастливый остров) — созвучно слову «бразиле», которое для испанцев, португальцев и других народов, говорящих на языках — потомках народной латыни, означает «огнецветный». Не слишком знакомые с кельтскими наречиями, картографы средневековой Европы решили, что название «Бразил» происходит от «огнецветного», т. е. красного, красителя, который, стало быть, в изобилии имеется на этом острове. Когда были открыты Азорские острова, на одном из них, Терсейре, в изобилии рос красящий лишайник. Терсейра стал именоваться «Илья ди Бразил» — «остров Бразил», но название это не удержалось. Ибо после того как за океаном были открыты новые земли, где росли деревья с красной древесиной, европейцы решили, что наконец-то найден «настоящий» остров Бразил. Материк Южной Америки именуется на картах начала XVI века «Америка, или остров Бразильцев», а один из географов той эпохи помещает на своем глобусе еще и «Нижнюю Бразилию», обозначив этим словом мифический «Южный материк». За всей Южной Америкой название «Бразилия» не укрепилось, но порядочный кусок ее территории и поныне носит это название.

В Новый Свет перекочевал и «остров Дев», который впервые появляется на средневековой карте 1339 года как остров «Первозданный, или Дев» (по всей вероятности, название его восходит, как и название острова Бразил, к ирландским преданиям, где он именуется «остров Женщин» или «остров Дев»; возможно, «О’Бразил» — лишь другой вариант наименования этого легендарного острова Атлантики). Колумб, открыв группу островов в Новом Свете, называет их «острова Одиннадцати Тысяч Дев» (ведь девы-то языческие, а 11000 дев — христианки). Позднее они превращаются просто в «острова Дев», или «острова Девственниц», — Виргинские острова, которые легко найти на современной карте Вест-Индии.

Любопытна история названия «Изабелла», присвоенного Колумбом одному из первых крупных островов, открытых им в Новом Свете. Итальянцы, первыми из средневековых мореплавателей достигшие Канарского архипелага, одному из островов дали название Грасьоса, т. е. «Прекрасный». По-испански «прекрасный» звучит как «белла». Название Грасьоса, оставшись за одним из Канарских островов, начинает «странствия» по Атлантическому океану, а вместе с ним — и название «Белла». Этими именами называются различные мифические острова на средневековых картах и, наконец, словом «Грасьоса» именуется еще один реальный остров, на сей раз в Азорском архипелаге (таким образом, и среди Канарских, и среди Азорских островов есть остров, носящий название Грасьоса). Но и здесь картографы не успокоились — они помещают в океане, к западу от Канар и Азор, еще одни острова Грасьоса и Белла. Колумб, приняв написание «Изола белла» (т. е. «Прекрасный остров») за имя «Изабелла», называет так землю на крайнем западе Атлантики, один из Вест-Индских островов!

Совсем парадоксально происхождение названий островов Азорского архипелага — они появились еще до того, как были открыты сами Азоры. Сначала на картах Атлантики существовали лишь наименования легендарных островов, а после того, как был обнаружен Азорский архипелаг, эти названия стали обозначать не мифические, а реальные острова. Например, на картах XIV века существовал загадочный остров Сан-Хорхе, или Сан-Дзордзи, помещаемый где-то возле легендарного острова Бразил. Это имя (в форме Сан-Жоржи) было присвоено одному из Азорских островов. Фигурировал на средневековых картах и не менее загадочный остров Корби-Марини, или Де-лос-Куэрвос-Маринос («Остров Морских Ворон»). В 1480 году это название — в виде «Корву» (т. е. остров Ворона) — получил уже не мифический, а реальный остров Азорского архипелага.

<p>Острова-ошибки, острова-призраки, острова-мифы

Таким образом, многие острова, обозначенные на старинных картах Атлантики, претерпели удивительное превращение: сначала их названия были даны несуществующим объектам, а затем, когда в океане начали обнаруживать реальные земли, к этим землям стали приклеиваться готовые ярлыки-наименования. «Миграция островов» на запад доставила немало хлопот историкам географических открытий. Ведь на первый взгляд все кажется просто: на картах XIV века есть, например, названия островов Сан-Дзордзи и Корби-Марини, они сохранились и в наименованиях двух островков Азорского архипелага. Значит, и сам архипелаг был открыт в XIV веке, а не в следующем, как написано в учебниках. Следуя этой логике, надо признать, что и Америку открыл не Колумб, а задолго до него какие-то средневековые мореплаватели: название «Бразилия» есть на карте первой половины XIV века, остров Антилия в Атлантике также известен задолго до первого путешествия Колумба и т. д. Лишь после тщательного анализа старинных карт и рукописей ученым удалось разобраться в сложной и запутанной картине, созданной «мигрирующими названиями», проследить их путь от берегов Европы через Атлантику к берегам Нового Света, где они и «осели» окончательно в виде наименований Виргинские острова, Бразилия, Большие и Малые Антильские острова.

Но это — лишь незначительная часть всех наименований, которыми пестрели воды Атлантического океана на картах XIV, XV и даже XVI веков. (Бразил побил рекорд долголетия среди всех легендарных островов Атлантики: он обозначен почти на тридцати картах 1325–1571 годов, причем порой как три острова; его тщетно пытались найти в океане в течение XVI–XVIII веков, он обозначен, правда, под вопросом, на карте 1776 года, и, наконец, в виде высокого утеса его показывает карта 1853 года!) Почему на старинных картах островов в Атлантике во много раз больше, чем на современных картах?

Когда историки географических открытий провели «расшифровку» названий легендарных островов, они обнаружили, что значительное число их — плод недоразумений и ошибок, сделанных составителями карт и авторами географических трактатов. Например, один картограф показал в Атлантике остров «Вентура, или де Колумбис» (Голубиный), второй картограф, не заметив «или», сделал из него два острова: «Вентура» и «Голубиный» (Колумбус). На средневековых европейских картах есть остров «Санта-Мария Таланта». Турецкий адмирал Пири Рейс принимает это длинное название за обозначение двух островов и дает на своей карте остров Санта-Мария и, отдельно от него, остров Таланта. Неправильно прочтенное наименование острова Святого Брандана на картах средневековых географов превращается еще в один остров — «Сан-Борондон» или «Борондон».

Остров Фуэртевентура в Канарском архипелаге даже не «удвоился», а «упятерился». Когда мореплаватели средневековья открыли Канарские острова, двум первым из них они дали названия Лансароте и Фуэртевентура. Из трудов римского ученого Плиния они знали, что в этом районе находятся острова Канария и Капрария («Собачий» и «Козий»). Античные острова поместили на карте рядом с вновь открытыми (хотя на самом деле они были идентичны!), причем в искаженном виде: Капрация и Каприция. Затем появился еще один остров Каприя (искаженное Капрария), а таинственный остров «Де Лас Кабрас» (Козий) «откочевал» от Канарского архипелага и стал появляться в различных местах Атлантики. После открытия Азор его стали отождествлять с нынешним островом Сан-Мигел в этом архипелаге. Кроме того, Фуэртевентура «породил» еще один остров — Колумбария (Голубиный), и, наконец, появился на некоторых картах Атлантики остров Вентура — самостоятельный остров, хотя на самом деле это было сокращенное написание Фуэртевентура!

К северу от Фуэртевентуры находится маленький островок, именуемый ныне Лобос. Впервые открыли его итальянцы, и, так как здесь встречались морские тюлени, островок был назван «Веччи Марини», что буквально означает «Морские Старцы» — таково итальянское простонародное название морских тюленей. По-испански морские тюлени называются «лобос-маринос», в буквальном переводе — «морские волки». А так как испанцы и итальянцы плохо знали языки друг друга, то в результате в Атлантике появились три самостоятельных острова: «Лобос» (Волчий), «Вехимар» и «Ведзимарин» (искаженное «веччи марини»). Таким образом, из двух небольших островов Атлантики — Фуэртевентура и Лобос — средневековые картографы «выкроили» целых восемь островов (причем Лобос писался и как Лобо, и как Лоуо, и как Лово, и как Ловос, и как Лоно, и как Лана и т. д.!). На одной из таких карт неподалеку от Исландии показан остров под латинским наименованием «Инсула Гляциалис». Но ведь это и есть Исландия — то и другое наименования переводятся как «Страна льда», «Ледяной остров». На другой карте в Атлантике показан «Зеленый остров», где-то поблизости дано изображение контуров Гренландии. Та же самая картина, ибо «Гренландия» переводится как «Зеленая Земля», т. е. «Зеленый Остров»! Исследователи старинных карт долго ломали голову над тем, откуда в Атлантике появилось название острова Монтон, Выяснилось, что это искаженное французское «мутон», т. е. «баран, овца». А ведь название Фарерские острова в буквальном переводе означает «Овечьи острова». Старинные карты изображают остров Туле, о котором упоминали еще античные авторы как о крае обитаемой земли. «Эсто Туле» («Это — Туле») — гласила латинская подпись на карте. Нашелся автор, который не только принял «Эсто Туле» за название и придумал остров «Эстотитланда», но и описал различные события, разыгравшиеся на нем! Зловещий «остров Сатаны», или «остров Руки Сатаны», также помещаемый в Атлантике, получил искаженное название «Сан-Атанаджу» — «Святой Афанасий»… Примеров подобной путаницы можно было бы привести множество. Но уже из приведенных выше ясно, что один и тот же остров мог порождать несколько названий — причем остров мог быть и реальным, и вымышленным.

«Островов-ошибок» на карте Атлантики было много. Однако отсюда еще не следует вывод, будто все легендарные земли в океане — лишь плод воображения средневековых картографов, сидевших в своих кабинетах и никогда не выходивших в атлантические воды. О многих островах рассказывали мореходы, рискнувшие выйти в открытый океан, они видели их собственными глазами, но когда пробовали приблизиться к земле, она, точно призрак, исчезала. Когда европейцы колонизовали Канарские и Азорские острова, некоторым поселенцам являлось зрелище острова, лежащего в океане, где-то на западе. Об этом мы можем прочитать в дневнике первого путешествия Колумба, ставшего началом новой эры в открытии нашей планеты.

По словам Колумба, многие испанцы, живущие на Канарских островах, люди почтенные и заслуживающие полного доверия, клятвенно утверждали, что из года в год они видели к западу от Канар землю. «Адмирал припоминает, что в 1484 году, в то время, когда он находился в Португалии, к королю явился некто с острова Мадейры и просил короля дать ему каравеллу, чтобы отправиться к этой земле. Он клятвенно заверял, что эту землю замечают из года в год и вид ее остается всякий раз одним и тем же, — читаем мы в конспекте дневника Колумба, составленном крупнейшим испанским историком-летописцем Бартоломе Лас Касасом (оригинал дневника до нас не дошел). — Адмирал также вспоминает, что то же самое говорят на Азорских островах, причем все одинаковым образом отмечают направление, в котором лежит земля, ее местоположение и размеры».

Ни Колумбу, ни кому-либо из последующих мореплавателей так и не удалось обнаружить земли в указанном районе океана: ближайшие острова лежали в тысячах километрах к западу. Однако даже в наши дни старые рыбаки с Канарских островов продолжают верить в реальность острова, лежащего к западу от архипелага. Остров этот, именуемый ими «Землей Святого Брандана», то поднимается из пучин океана, то вновь погружается на дно. Ясно, что легенда о зачарованном острове порождена миражем.

Миражами порождена легенда о «Бегущем острове», которая бытует среди жителей побережья штата Массачусетс, так же как и легенда о зачарованном острове Сан-Морондон, которую можно услышать от жителей Испании и Португалии, да и в фольклоре других народов мира нетрудно отыскать мотив «исчезающего», «зачарованного», «призрачного» острова. И чем чаще возникают миражи в том или ином районе Земли, тем разнообразнее, красочней и детальнее рассказы о волшебных островах, бытующие среди жителей этих районов. Например, у западного побережья Ирландии, в особенности в ясные и теплые дни осени, после захода солнца в океане очень часто возникают призрачные земли. Когда же к ним приближаются рыбаки, острова бесследно исчезают. Неудивительно, что в мифологии древних ирландцев сказочные острова занимают так много места. На одном из них, именуемом «остров Духов», находится рай — только не христианский, а языческий, населенный прекрасными девами. Простым смертным иногда удается увидеть его — но затем остров исчезает. Лишь счастливец, которому удастся забросить на этот остров кусок железа или запустить туда стрелу, может взойти на берег волшебной земли и поселиться в раю. Нетрудно догадаться, откуда на средневековых картах появились остров Бразил (О’Бразил — «Счастливый») и «остров Дев», — это отголоски древних ирландских мифов о блаженном рае, населенном прекрасными женщинами.

<p>«Есть трижды пятьдесят островов…»

Итак, ошибки, миражи, мифы явились причиной того, что на карте Атлантического океана запестрели десятки названий, которые, по ходу Великих географических открытий, бесследно исчезли или, в лучшем случае, «мигрировали» на запад, дав названия реальным островам и землям. И все-таки нельзя считать все острова старинных карт плодом ошибок и миражей или относить их к области мифологии. Представление о средних веках, как о «темной эпохе», когда люди только и занимались тем, что уничтожали памятники античности да преследовали еретиков, не соответствует действительности. Эпоха средневековья и у нас, на Руси, и в Византии, и в Западной Европе знала гениальные взлеты творческой мысли, имела своих великих мыслителей, художников, поэтов, музыкантов. Совершались в те времена и далекие путешествия, и плавания в открытом океане — достаточно вспомнить походы викингов. Когда же историки всерьез занялись открытиями норманнов, то оказалось, что многие острова в Атлантике были обнаружены задолго до плаваний викингов. Первыми европейцами, рискнувшими осваивать просторы Северной Атлантики, были народы, говорящие на языках кельтской группы, причем ведущую роль среди них играли жители Ирландии.

«Тот же дух, который в начале IV века властно влек некоторых людей в одиночку или с единомышленниками в египетскую пустыню, а в V веке привел к основанию монастырей в Италии и Франции, с особой силой царил в древнейшей ирландской церковной общине, — пишет исследователь средневековой культуры Циммер. — Море для ирландцев было тем же, что для египтян и сирийцев пустыня. Вот почему уже в V и VI веках анахореты и монастыри появились на островах и водах, омывающих Ирландию».

Первоначально отшельники достигли близлежащих Гебридских и Оркнейских островов. Вскоре их заселили и миряне, выходцы из Ирландии. Тогда отшельники на своих утлых суденышках пустились в безграничные просторы океана в поисках необитаемых островов, где никто бы не мешал им окончить жизнь в праведных размышлениях и полном уединении. Плыли они, конечно, без компаса, без карт, наобум, уповая лишь на волю божию, — и сколько отшельников погибло в суровых водах Северной Атлантики, знает, наверное, лишь бог да океан.

Однажды сильный северо-западный ветер снес суденышко «в крайний океан» и «вынес на поток, вкусом подобный теплому молоку», — в этом поэтическом описании легко угадать Гольфстрим. Могучее течение позволило отшельникам достичь Фарерских островов. Произошло это, по предположению ученых, приблизительно в 670 году (точную дату трудно установить, опираясь на поэтические, разукрашенные фантазией сказания о плаваниях отшельников по океану, подобные приведенному выше описанию Гольфстрима).

В одиночку и небольшими группами в течение полутора веков заселяли анахореты Фарерский архипелаг, состоящий из 21 крупного и многочисленных мелких скалистых островков. Казалось, достигнута земля обетованная, свободная от мирской суеты (кстати, некоторые из небольших островков Фарерского архипелага необитаемы и по сей день). Но судьба еще раз заставила отшельников уйти в «водную пустыню». И на сей раз причиной бегства были не земляки-ирландцы, отвлекавшие монахов от благочестивых размышлений, а воинственные викинги.

«В северной части Британии находится еще много островов, которых при неизменно попутном ветре можно достичь с Британских островов, плывя на всех парусах в течение двух дней и ночей, — писал в 825 году ирландский ученый монах Дикуил. — В большинстве своем острова эти мелкие; почти все отделены друг от друга проливами, а отшельники, приплывшие из нашей Ирландии, жили там приблизительно в течение ста лет. Но равно как с сотворения мира эти острова всегда были пустынными, так и ныне на них нет клириков из-за норманнских разбойников».

Начались новые странствия в океане на парусных суденышках (а порой, как свидетельствует Дикуил, — лишь «в маленькой, с двумя скамьями лодке»). И те, кто отплыл на северо-запад от берегов Фарер, достигли Исландии. «Вероятно, совсем безлюдная Исландия с ее все же сравнительно умеренным климатом была идеальной обителью для набожных мужей, решивших навсегда порвать с греховным миром и вести спокойную жизнь, предаваясь благочестивым размышлениям», — пишет профессор Рихард Хенниг.

Но, ирония судьбы! Через несколько десятилетий их и здесь настигают норманны. Отшельникам вновь приходится бежать, причем в крайней спешке — викинги тех времен были язычниками и святых мужей, как правило, убивали на месте. Ари Торгильссон Фроде, летописец «истории норманнов в Исландии», живший в начале XII века, говорит, что «в те времена Исландия с гор до берега была покрыта лесами и жили там христиане, которых норвежцы называли папарами (слово это того же происхождения, что и русское «поп». — А. К.). Но позднее эти люди, не желая общаться с язычниками, ушли оттуда, оставив после себя ирландские книги, колокольчики и посохи; из этого видно, что они были ирландцы».

До каких новых земель на севере и западе удалось добраться мореходам-клирикам? Открыли ли они Гренландию и Северную Америку? Споры ученых об этом не прекращаются и поныне. Но если об открытии Фарерских островов и Исландии нам сообщает такой надежный источник, как Дикуил, то о дальнейших плаваниях ирландцев в Атлантике мы можем судить лишь по древним сказаниям и сагам, а они, конечно, разукрашены вымыслом и преувеличениями.

Есть трижды пятьдесят островов

Средь океана от нас на запад.

Больше Ирландии вдвое

Каждый из них или втрое,

— говорится в одном из ирландских сказаний. И мы можем лишь гадать, были ли эти 150 островов, превосходящих Ирландию вдвое или втрое, чистой выдумкой или же они говорят о том, что ирландские мореходы знали о существовании Гренландии, Ньюфаундленда и Северной Америки.

Открытия в океане приписываются легендами святому Брандану. Личность эта историческая (священник по имени Брандан, как установили ученые, родился в 484 году и умер в 577 году). Вполне вероятно, что реальный Брандан никогда не плавал в Атлантике и был превращен в «ирландского Одиссея» (или «ирландского Синдбада-морехода») лишь потому, что в одной из древних саг о мореплавателе Майль-Дуйне упоминается имя «Брендан». Монахи охотно перелицовывали языческие саги на «христианский лад». Странствия по океану древних героев Майль-Дуйна, Кормака и других были приписаны благочестивому «океанскому паломнику» Брандану (подобным образом герцог Эрнст Швабский, живший в начале XI века и никогда в жизни не видавший моря, был превращен немецким народным эпосом в отважного авантюриста-морехода, «покорителя вод»!).

Средневековые картографы, нанося на свои карты «остров Брандан» и другие земли, открытие которых приписывалось святому отцу, разумеется, не знали о сокровищнице исландских саг. Современные ученые внимательно изучили эти саги, в особенности те, что повествуют о странствиях героев по океану. «Этим весьма древним повествованиям недостает точности, и они перегружены обилием поэтических и романтических элементов. Нельзя, однако, сомневаться, что они основаны на фактах, — пишет ирландский исследователь саг О’Кэрри. — Эти факты, вероятно, имели бы огромную ценность, будь они переданы нам в своем подлинном виде. Но эти истории, пройдя через уста сказителей, одаренных богатым воображением, с течением времени утратили большей частью свою первоначальную простоту и становились все более и более фантастичными и гиперболическими».

Земли в океане, вроде «Виноградного острова», «Большой Ирландии», «Страны Белых людей», «Островов Птиц» и «Птичьих яиц», остаются загадкой для историков географических открытий: слишком уж исказила фантазия скальдов реальный облик островов и стран на западе Атлантики. Впрочем, от фольклора и нельзя требовать точного научного описания плаваний и земель, открытых в результате этих плаваний, действительность преломляется в фольклорных произведениях сквозь свою особую призму… Однако до нас дошли и образцы научных трудов античных авторов. И все эти авторы с удивительным реализмом описывают острова в Атлантике, которых ныне на карте не найти. Причем их нельзя и отождествить с реальными землями, островами и побережьем Западной Европы!

<p>Остров Янтарный, остров Туле, Оловянные острова…

Изделия из янтаря высоко ценились в древних странах Средиземноморья. Ведь привозился он издалека, с берегов далеких северных стран, лежащих где-то на краю земли. Сейчас мы знаем, что на самом деле страны эти были не такими уж и северными: «поставщиком» янтаря было, как и ныне, побережье Балтики и южный берег Северного моря. Но вот местонахождение главного «Эльдорадо янтаря» до сих пор неизвестно. Ясно, что оно находилось на Балтике или в Северном море, другого адреса быть не может. Однако адрес этот очень приблизительный: от устья Эльбы до устья Невы далеко, а ведь любой пункт между этими реками может оказаться таким «Эльдорадо».

Впрочем, не любой — античные авторы говорят об «острове Янтаря», который находится в одном дне пути от устья легендарной реки Эридан. Что это за река? «Эриданом» называли реки Рейн, Эльбу, Вислу, Неву; с Янтарным островом сопоставляли остров Гельголанд, остров Борнхольм, эстонский остров Саарема, а также многие другие острова Балтийского и Северного морей. Но все эти гипотезы так и остались лишь гипотезами. Либо на островах — кандидатах в «Эльдорадо», вроде Гельголанда или Борнхольма, — никогда не было янтаря, либо же они находились не в устье большой реки, а где-то в другом месте.

О том же, что река Эридан велика и полноводна, в один голос говорят античные авторы. Недаром поэт Овидий именует ее «максимус» — «величайшая». Древнегреческие легенды объяснили происхождение драгоценного янтаря так: бог Гелиос доверил управление солнечной колесницей своему сыну Фаэтону, юноша не сумел совладать с конями, на земле произошла страшная засуха, леса загорелись, реки стали пересыхать, и тогда Зевс-громовержец поразил Фаэтона молнией. Воспламенившись, Фаэтон упал в реку Эридан. Сестры юноши, гелиады (дочери Гелиоса), оплакивая брата, превратились в тополя, а слезы их, затвердев, стали янтарем. Этот миф перешел и к римлянам: об Эрида-не, Фаэтоне и гелиадах писал Овидий; Лукиан Самосатский в сочинении «О янтаре, или лебедях» говорит следующее: «Тополя на реке Эридане, оплакивая Фаэтона, проливали слезы о нем (ведь эти тополя были сестрами Фаэтону) — чистый янтарь!».

Древние тексты называют «янтарную реку» одним именем — Эридан (хотя одни географы античности считают, что она течет в мифической стране гипербореев па самом дальнем севере, другие полагают, что это — Рона, третьи — По и т. д.). Янтарный остров имеет несколько имен: Абалус, Абальция, Базилия, Баунония, Глесария. Последнее можно перевести как «один из янтарных островов», это не имя собственное, а эпитет (древние германцы называли янтарь словом «глее»). «Баунония» означает «бобовый остров», «Базилия» — «царский». Очевидно, что это тоже эпитеты — один характеризует «бобовидную» форму берегов, а другой — форму правления на острове («царский» — т. е. независимый, управляемый своим собственным царем). Слово «Абалус» (и производное от него «Абальция») имеет, по мнению лингвистов, кельтское происхождение. Возможно, что с этим корнем связано и наименование легендарного Авалона или Авалуна, где жил король Артур и его рыцари Круглого стола. Кельты когда-то занимали большие пространства Европы, но на берегах Балтики они не были, значит, скорее всего, Абалус — Янтарный остров — находился на берегу Северного моря. «Янтарной рекой», по мнению большинства историков, следует считать Эльбу. В ее нижнем течении имеются богатые месторождения янтаря, правда, смешанные с бурым углем (после второй мировой войны одна из немецких фабрик даже топила свои котлы смесью бурого угля с янтарем!). Однако в одном дне плаванья от Эльбы не найти другого острова, кроме Гельголанда, а там янтаря никогда не было и, как утверждают геологи, не может быть!

Янтарный остров посетил в IV веке до н. э. уроженец Массилии (Марселя) по имени Пифей. «Открытия Пифея не сразу получили признание среди ученых древности, — пишет советский историк А. В. Дитмар в книге «В страны олова и янтаря», посвященной знаменитому Пифею из Массилии. — Было время, когда его считали лжецом и обманщиком, — настолько велики и необычны для той эпохи были его исследования». В настоящее время Пифея считают одним из величайших географов и путешественников античности. К сожалению, до нас дошли лишь цитаты из его трудов или ссылки на них — утрату подлинников профессор Хенниг справедливо полагает самой тяжелой потерей, понесенной историей географических открытий.

Кроме Янтарного острова, Пифей посетил еще «самую далекую из всех известных земель» — остров Туле, до которого пришлось плыть пять суток от Оркнейских островов, и Касситериды — «Оловянные острова», до которых от берегов Кельтики (Франции) надо было плыть трое суток. В средние века остров Туле превратился в «Ультима Туле» — «Крайнее Туле», самый северный предел обитаемой земли, где всякая жизнь невозможна из-за холодов, «застывшего океана» и т. п. Однако Пифей описывает этот остров как страну с довольно-таки мягким климатом; на ее плодородной почве могут произрастать плоды; жители Туле держат домашний скот и занимаются пчеловодством.

Уже в начале IX века упоминавшийся нами Дикуил попытался отождествить остров Туле с известными землями, По его мнению, Туле — это и есть Исландия, открытая его соотечественниками и коллегами, ирландскими монахами. Однако Пифей говорит о жителях Туле, а Исландия была заселена лишь спустя тысячу с лишним лет после путешествия великого уроженца Массилии. Фритьоф Нансен полагал, что Туле — это один из районов его родины, Норвегии. Другие исследователи отождествляли остров, посещенный Пифеем, с Шетландскими островами и т. д. Но ни один из адресов, указанных учеными, не соответствует тому Туле, который описывает Пифей.

Еще больше споров вызвал «адрес» Оловянных островов, Касситерид. Кроме Пифея, о них упоминают Страбон, Плиний, Птолемей, Авиен, Посидоний — словом, едва ли не все античные авторы, писавшие о странах обитаемой земли. Лициний Публий Красе, римский наместник в Испании, побывав на этих островах в начале I века до н. э., «увидел, что металлы добываются на небольшой глубине и люди там мирные», и передал эти сведения «всем, кто желал вести с ними торговлю за морем, хотя это море шире того моря, которое отделяет Британию от материка». Страбон, используя рассказ Публия Красса, дает обстоятельное и реалистическое описание Касситерид и обитателей «островов Олова». Нет сомнения в том, что речь идет не о мифических, а о вполне реальных островах в Атлантике, лежащих где-то к юго-западу от Британии и к северо-западу от Испании… Но ведь на картах, которыми мы пользуемся сейчас, в этом районе нет никаких островов, кроме крохотных клочков суши, и они находятся не в открытом океане, а возле самых берегов Испании, Франции, Англии.

Некоторые ученые полагают, что Красе плавал именно на эти островки — только одни называют остров Уэссан возле полуострова Бретань, другие — островки Силли у юго-западной оконечности Англии, а третьи — столь же крохотные участки суши поблизости от берегов Испании. Есть и другие «адреса» — например, Азорские острова, материковая Испания и островная Англия. Но, как справедливо замечает профессор Томсон, ни одна из действительно существующих групп островов не соответствует описаниям Касситерид, даваемым античными авторами (и уж тем более нельзя считать их Испанией или Англией: ведь, описывая местоположение Оловянных островов, древние географы «отсчитывают» расстояние именно от этих земель).

Быть может, Касситериды — легенда, подобная легендам о сказочном острове Святого Брандана, острове Семи Городов и прочих? Однако здесь, как и в случае с Янтарным островом и Туле, мы имеем дело не с плодами народной фантазии (или фантазии картографов), а с трудами авторов, заслуживающих доверия, причем некоторые из них, такие как Пифей, лично побывали на островах, о которых они повествуют. Считать, что Оловянные острова, Туле и Янтарный остров — лишь выдумка, было бы нелогично. Ведь единственная причина, по которой можно сомневаться в их реальности, заключается в том, что этих островов не найти на современной карте Атлантики. Но, может быть, когда-то они были? И там, где ныне свободно гуляют океанские волны, в эпоху античности существовали острова, причем даже населенные?

Это предположение вполне заслуживает внимания, если мы вспомним историю Атлантики — причем не «геологическую», масштабы которой измеряются отрезками времени в миллионы и десятки миллионов лет, а лишь те события, которые происходили на глазах «человека разумного» и даже «человека цивилизованного», живущего в эпоху XIX–XX веков, наконец, даже буквально на наших глазах!

<p>Острова рождаются, острова умирают…

На Азорских островах живут китобои, которые и по сей день ходят в океан на парусных судах и охотятся на китов «вручную», без пушек — последние могикане китобойного промысла прошлых веков. С вышек наблюдатели осматривают океан в надежде увидеть фонтан, выбрасываемый китом. 27 сентября 1957 года с такой вышки, установленной на острове Фаял, было замечено, что в двух километрах от берега на поверхности моря происходит странное волнение. Затем к небу поднялся гигантский столб пара, океан забурлил, а остров Фаял начал весь содрогаться от частых толчков. В воде появилось мутное вещество — пемза, выброшенная подводным вулканом. На утро следующего дня из океанских вод появился новый островок — холм высотой более ста метров и шириною около километра. А так как вулкан на дне Атлантики продолжал свою работу, то через пять недель остров присоединился к Фаялу, превратившись в полуостров. Огонь и вода действовали бесшумно, лишь изредка тишину нарушали глухие раскаты подземных (вернее, подводных) толчков. Вулкан выбрасывал из своих недр камни, пепел, газ, пыль и вулканические «бомбы» на высоту нескольких километров. Густую пелену дыма прорезал блеск молний. Более года продолжалось извержение подводного вулкана Капельюнш. Его итогом было рождение новой земли — сотен гектаров суши, покрытых толстым слоем пепла.

В ноябре 1963 года у южного побережья Исландии подводный вулкан создал новый остров. Его назвали Суртсей — «остров Сурта», огненного великана, о котором повествуют «Эдда» и другие исландские мифы и сказания. Спустя два года неподалеку от Суртсея возник еще один островок, получивший шутливое название Суртлингур («Суртёнок») или Суртла («Сурташка»). В декабре 1967 года в водах Южной Атлантики, в районе острова Десепшен, английское судно «Джон Биско» наблюдало рождение еще одного острова, опять-таки образовавшегося в результате деятельности подводного вулкана. В прошлом веке возле Сицилии появился еще один новый остров. Первыми его открыли англичане, а потому на островке был поднят британский флаг и он был провозглашен владением Британской империи. Однако на новую землю предъявило свои претензии Неаполитанское королевство (дело происходило до объединения Италии в одно государство). Островок имел не только двух хозяев, но и два имени — «Фернандес» и «Джулия». Споры между англичанами и неаполитанцами прекратились лишь после того, как островок… исчез, погрузившись на дно моря.

Исчезают не только подобные острова-однодневки, образованные деятельностью подводных вулканов. Мы уже рассказывали о медленной гибели острова Березань. Вероятно, воды поглотили и древний Гадес, остров и город на нем. Страбон пишет о том, что Гадес находился к западу от Столпов Геракла, а перед самими Столпами находилось два небольших острова; один из них был посвящен богине Гере. Мы знаем, что Столпами Геракла в эпоху Страбона считались Абилик (скала на африканском побережье Гибралтарского пролива) и Кальпа (скала на берегу Испании). Но сейчас против них нет островов — видимо, они исчезли, так же как и Гадес. Затонул и островок, находившийся рядом с Гадесом, о котором также упоминает Страбон.

Северное море ведет многовековое наступление на берега Англии, Франции, Голландии. Поглощает оно и острова. Когда-то рядом с нынешним островом Нордштранд («Северный ветер») находился остров Зюдштранд («Южный ветер»). В эпоху средневековья он опустился на дно моря, а у Нордштранда море отняло город Рунгольт и большой кусок суши. Предания говорят, что на месте страшных мелей Гудвина у берегов Англии находился цветущий остров Ломеа. Правил им граф Гудвин, который вызвал гнев бога, и он наслал потоп, поглотивший и графа, и его замок, и весь остров. Есть и другая, более правдоподобная версия гибели острова Ломеа. Острову давно угрожала гибель от морских вод, неустанно подмывающих его берега. Однако вместо дамбы, на строительство которой прихожане собрали большую сумму денег, была построена колокольня в городе Гастингс, которому принадлежал остров. Колокольню эту можно и ныне увидеть в старинном английском городе. Остров же, без защитной дамбы, был постепенно поглощен морем, и на его месте образовались мели Гудвина.

Известный английский геолог Чарлз Лайел привел доказательства в пользу того, что вторая версия гибели острова Ломеа правдива. Лайел даже установил дату его гибели — 1099 год.

Таким образом, на протяжении всего исторического времени, а порой и буквально на наших глазах, происходило и происходит рождение островов и гибель их в водах Атлантики и ее морей. В 1932 году вблизи острова Святого Павла, лежащего в центре Атлантики, возле экватора, появилось еще два островка, рожденных извержением подводного вулкана. Затем они были поглощены водами Атлантики. Это произошло на глазах людей. А несколько тысяч лет назад в этом районе, как предполагают некоторые ученые, ушел под воду большой участок суши (площадь острова Святого Павла, являющегося частью Срединно-Атлантического хребта, ничтожна — всего 300 квадратных метров!). Вот что пишет океанограф X. Петтерссон: «Большой остров, покрытый растительностью, с довольно широким шельфом, увенчивал Срединно-Атлантический хребет к северо-северо-западу от скал Св. Павла и был поглощен во время катастрофы сейсмико-вулканического характера несколько тысячелетий тому назад».

<p>Острова, хребет и океан

Подводные извержения, рождающие острова в океане, как правило, случаются в районе Срединно-Атлантического хребта: у скал Святого Павла, у острова Фаял (рождение новых островков наблюдалось здесь не только в 1957 году, но и дважды в прошлом веке), возле Исландии (кроме Суртсея здесь рождались и исчезали острова в 1783, 1422 и 1240 годах). Со Срединно-Атлантическим хребтом связывают некоторые исследователи и легендарные острова на старинных картах, а также загадочные земли в океане, о которых сообщают античные авторы. Острова эти могли быть участками хребта, выходившими некогда на поверхность океана, а затем погрузившимися под воду.

Единственным крупным участком Срединно-Атлантического хребта, поднимающимся ныне над уровнем океана, является остров Исландия. Его зияющие трещины, вулканы, горные кряжи, возникшие из застывшей лавы, являют собой картину, по словам профессора О. К. Леонтьева, близкую к той, «которая открылась бы перед наблюдателем, если бы была возможность непосредственно осмотреть рифтовую долину Срединно-Атлантического хребта». Вполне вероятно, что когда-то из океана поднимались и другие части хребта, ныне покрытые водой. Об этом убедительно свидетельствуют гайоты — подводные горы с плоскими вершинами. Когда-то горы эти были надводными, и волны прибоя постепенно «срезали» их; затем, по мере погружения всего района под воду, горы с плоскими вершинами оказались на глубине; некоторые из них погружены порой на километр и более. Особенно много гайотов в Тихом океане. Но такие же плосковершинные горы есть и в Атлантике, они входят в великую горную систему Срединно-Атлантического хребта. Значит, и в этих районах когда-то была суша. О том же говорят и коралловые рифы — ведь кораллы могут жить лишь на небольшой глубине.

Руф Фест Авиен, живший в IV веке до н. э., сообщает об острове в Атлантике, который «богат травами и посвящен Сатурну. Столь неистовы его природы силы, что если кто, плывя мимо него, к нему приблизится, то море взволнуется у острова, сам он сотрясается, все открытое море вздымается, глубоко содрогаясь, в то время как остальная часть моря остается спокойной, как пруд». Историки географических открытий полагают, что здесь дано описание острова Тенерифе (Канарский архипелаг), на котором находится действующий вулкан. Однако никакого «вздымания моря» тут не происходит. Зато описание Авиена вполне приложимо к извержению подводного вулкана. Вполне возможно, что «остров Сатурна» — это один из тех участков Срединно-Атлантического хребта, которые позже исчезли под водой. Советский исследователь Н. Ф. Жиров полагает, что Авиен рассказывает об особенно активной в сейсмическом отношении зоне хребта в районе экватора и скал Святого Павла (занимает она около 700 000 квадратных километров, и тут было зарегистрировано около сотни сильных землетрясений плюс рождение и гибель нового острова, о котором мы рассказывали выше). Возможно, что «остров Сатурна» находился гораздо ближе к берегам Европы, в районе Азорских островов. Ведь именно там наблюдалось несколько случаев рождения новых земель в океане в результате деятельности подводных вулканов.

Большинство легендарных островов старинные карты помещают в том районе Атлантики, где ныне находятся горы подводного архипелага Подковы и хребта, тянущегося от Гибралтара к Азорским островам (где он, как вы помните, пересекается со Срединно-Атлантическим хребтом). Горы эти находятся на незначительной глубине, в этом районе океана имеется множество мелей и банок. Еще в 1925 году американский ученый У. X. Бэбкок в книге «Легендарные острова Атлантики» писал: «…кажется не невозможным, что некоторые из этих банок могли быть видимыми и даже обитаемыми в то время, когда человек уже достиг умеренной степени цивилизации». Сейчас, после того как океанографы нанесли на карту очертания подводной страны, лежащей к западу от Гибралтара, можно привести в пользу этой гипотезы много веских доказательств.

Некоторые банки погружены всего-навсего на 40–50 метров. Вне всякого сомнения, несколько тысяч лет назад, когда уровень Мирового океана был ниже, чем ныне, вместо банок здесь были острова. И если предположить, что области, погруженные ныне на глубины до 200 метров, прежде были сушей, то тогда между Гибралтаром и западным побережьем Северной Африки должен был существовать целый архипелаг, острова которого занимали площадь около 350 квадратных километров!

«Если…» До недавнего времени считалось, что уровень Мирового океана никогда не опускался ниже чем на 130 метров нынешнего уровня (во всяком случае, за последние 35 тысяч лет). Однако новейшие открытия заставляют пересмотреть величины колебания уровня Мирового океана. Оказывается, что 13 000— 17 000 лет назад он был ниже современного более чем на 150 метров. А ведь район подводного архипелага Подковы сейсмически активен, здесь могло происходить не только наступление океанских вод, но и опускание суши в результате землетрясений и т. п. Вполне вероятно, что в сравнительно недалекое (по масштабам геологии) время архипелаг Подковы был надводным, а не подводным и отдельные острова его погибли уже на памяти человечества. То же самое можно сказать и о другом затонувшем архипелаге — «Южно-Азорском».

К югу от Азорских островов, на сравнительно небольшой глубине, находится большое число плосковершинных гор, гайотов. Над некоторыми гайотами глубина меньше 500 метров: например, над подводной горой, названной в честь океанографического судна «Атлантис», всего лишь 267-метровый слой воды, над горой Крейсера — 294 метра и т. д. Гайоты эти были когда-то островами. Под водой они оказались не только из-за повышения уровня Мирового океана, но и в силу опускания земной коры. Ведь находящиеся к северу от этого района Азорские острова и по сей день медленно опускаются на дно океана. Около 400 лет назад часть острова Сан-Мигел стала дном нового залива, а весь архипелаг погружается в наши дни со скоростью 5 миллиметров в год. Вполне возможно, что прежде скорость погружения была еще более высокой. И если сложить величину — погружения с величиной повышения уровня Мирового океана в последние тысячелетия (более 150 метров), станет ясно, что вершины подводных гор к югу от Азор когда-то поднимались над водами Атлантики. Если мы примем эту суммарную величину за 500 метров, тогда неизбежен вывод о том, что помимо Азорского существовал еще Южно-Азорский архипелаг — и некоторые из зго островов, возможно, попали на старинные карты. Да и самих Азорских островов могло быть несколько тысяч лет назад больше, чем ныне.

Число Фарерских островов также когда-то было больше нынешнего. Под водой Атлантического океана находится Фарерская возвышенность, отдельные вершины которой покрыты сравнительно тонким слоем воды. По мнению профессора Н. Ф. Жирова, «где-то в районе Фарерской возвышенности и находился остров Туле, потом погрузившийся в океан». Особенности климата Туле, поразившие Пифея (остров находился далеко на севере, но тут сеяли злаки, разводили пчел, росли плодовые деревья), объясняются, по мнению Жирова, тем, что «этот остров находился в главной струе мощного морского течения, несколько более теплого, чем Гольфстрим».

Не исключена возможность, что и многие острова, о которых повествуют ирландские саги и мифы, также ушли на дно Атлантики — поэтому их и не удается отождествить с известными ныне землями. Ими могли быть затонувшие острова в районе современного Роколла, крохотного островка на большой подводной возвышенности с ее плато, хребтами и банками, а также надводные части хребта Рейкьянес и возвышенности Поркьюпайн, которые затем погрузились в воду.

Чарлз Лайел доказал правдивость версии гибели острова Ломеа и рождения мелей Гудвииа. Может быть, другим геологам и океанологам удастся доказать, что и кельтские сказания об островах Авалон, Не, Лионесс, поглощенных морем, также не просто плод фантазии, а имеют под собой реальную основу — затопление водами Атлантики каких-то островов неподалеку от Англии (или одного острова, который носил три разных имени — Авалон, Ис, Лионесс). Ведь даже берега самой Англии медленно опускаются на дно и во многих местах побережья этого острова находят остатки затопленных лесов и даже поселений. Кремневые орудия и руины древних сооружений были обнаружены в водах, омывающих островки Силли у юго-западной оконечности Британии. А в открытом море, в 250 километрах к западу от Ирландии, рыболовным тралом был поднят со дна горшок с латинской надписью. Быть может, здесь когда-то находился один из легендарных островов кельтских сказаний и старинных карт.

Оловянные острова, или Касситериды, как вы помните, искали в самых разных районах Европы и даже отождествляли с Азорскими островами. Многие исследователи полагают, что загадка Касситерид будет решена лишь тогда, когда мы начнем искать их на дне Атлантики. Правда, и здесь среди ученых нет единодушия: одни полагают, что они находились в районе современной Галисийской банки, у северо-западной оконечности Испании, другие помещают их к югу от Ирландии, в районе банок Большая и Малая Соль, над которыми лежит незначительный слой воды: Большая Соль погружена на 65 метров, Малая Соль — лишь на 20 метров.

Профессор Рихард Хенниг полагает, что Янтарный остров — Абалус — затонул в водах Северного моря. Причем он не согласен с теми учеными, которые считают античный Абалус и часто упоминаемый в древних источниках, а ныне исчезнувший остров Зюдштранд одной и той же землей. «Согласно так называемой «Вальдемарской книге земли», — пишет Хенниг в первом томе своей замечательной монографии «Неведомые земли», — остров Зюдштранд еще в 1231 г. находился в непосредственной близости от материка, а не на расстоянии одного дня плавания от него, а за 1500 лет до того (т. е. во времена Пифея. — А. К.) наверняка сам еще был частью континента». Хенниг располагает затонувший Абалус в Северном море, где-то между исчезающим Гельголандом и исчезнувшим не столь давно Зюдштрандом.

Возможно, древние мореплаватели не только открывали острова, ныне ушедшие на дно, но и становились свидетелями их гибели. Например, на карте адмирала Пири Рейса есть надпись, гласящая, что между Исландией и Гренландией в 1456 году «сгорел остров». До нас дошел отрывок из описания плавания карфагенянина Ганнона вдоль африканского берега, длившегося несколько месяцев. Ганнону удалось достичь Гвинейского залива и проплыть вдоль его берегов, возможно, даже пересечь экватор. Причем Ганнон сообщает о том, что он и его спутники «прошли мимо знойной страны, полной благовоний. Из нее огромные огненные потоки выливались в море. Страна недоступна вследствие жары. Поспешно мы отплыли оттуда в страхе. Носились мы четыре дня и ночью увидели землю, полную пламени. В середине был весьма высокий огонь, больше, чем другие. Казалось, что он касался звезд. Днем это оказалось величайшей горой, называемой Феон-Охема, Колесница богов. Через три дня, проплыв пламенные потоки, мы прибыли в залив, называемый Южным Рогом» (до этого Ганнон плыл по большому заливу Западный Рог, где «оказались большие острова»).

О том, какого же пункта Африки достиг отважный карфагенянин, ученые ведут споры и по сей день. «Южный Рог», а также «Колесницу богов» помещают в самых различных участках африканского побережья, от Марокко до бухты Кориско в Конго! Некоторые исследователи считают «Колесницей богов» вулкан Тенерифе в Канарском архипелаге, другие — мыс Зеленый, а большинство современных ученых полагают, что это — гора Камерун (даже в нашем веке произошли три сильных извержения этого вулкана). Однако Ганнон сообщает о «пламенных потоках», изливавшихся в океан, когда корабли проплывали «страну, полную благовоний», — на берегах Африки такой «огненной страны» нет. Да и описание «Колесницы богов», окруженной землей, «полной пламени», также не очень соответствует Камеруну, который хотя и велик, но не может превратить целую страну в «огненную»: область лав, излитых Камеруном, изучена и она не слишком велика. Быть может, Ганнон стал свидетелем гибели какого-то участка Срединно-Атлантического хребта, вызванной подводной вулканической деятельностью.

0|1|2|3|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua