Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Брэд Киви Книга о странном

0|1|2|3|4|

Еще более примечательно, что симметрии такого рода, располагающие последовательные группы точек на прямых, выявлены не только в остальных сериях Штёрмера, но и в независимых от них результатах аналогичных экспериментов Эпплтона 1934 года. Проведенные численные эксперименты показывают, что «случайно» получить подобные симметрии практически невозможно.

Далее, опираясь на полученные результаты, Файзуллин обнаружил, что задаваемые сериями радиоэхо точки позволяют из полусотни самых ярких звезд построить конфигурацию, сохраняющую инвариантным (т.е. неизменным) свойство точек «лежать на одной прямой» как при изменении координатных плоскостей, так и при переносе центра сферы по пространству. Т. е. тройки звезд «сетки» все так же продолжают оставаться на одной прямой, если начало координат помещено куда-нибудь в альфу Центавра или на Процион. Более того, выявленные закономерности в симметрии расположения звезд позволили Файзуллину обнаружить аналогичные структуры и в пространственном расположении ближайших к нам наиболее ярких галактик.

Что же означают с точки зрения математики и математической физики открытые столь экзотическим способом природные геометрические соотношения? В математике изучаются объекты, весьма напоминающие открытые Файзуллиным сетки, которые именуются «конфигурациями» и являются базовыми для проективной геометрии. Близким по смыслу объектом является, например, так называемая конфигурация Брианшо-на-Паскаля, где любая из 9 точек является пересечением трех прямых, а на каждой из прямых лежит по три точки.

Полагая, что выявленные интересные конфигурационные свойства расположения небесных объектов являются следствием энергетически устоявшегося (экстремального) состояния системы, Рашид Файзуллин вышел на известную математическую проблему под названием «задача Штейнера». Суть ее в следующем: имеется N точек на плоскости или в пространстве, которые необходимо соединить отрезками прямых так, чтобы сумма длин этих отрезков была минимальна. Когда минимум длины интерпретируется как некий экстремальный энергетический принцип для механической системы, задача приобретает важнейшее прикладное значение.

Другими словами, пользуясь аналогией со звездами, которые для энергетически оптимального состояния располагаются по прямым «конфигурации», омский ученый создал несколько оригинальных алгоритмов оптимизации, примененных в разнообразных областях от физики высоких энергий до проектирования гидравлических устройств, а также построил новый алгоритм приближенного решения задачи Штейнера для пространства произвольной размерности.

В заключение необходимо подчеркнуть, что все результаты Файзуллина, полученные в ходе данной работы – от открытия неизвестных прежде симметрии во Вселенной до новых методов решения общеизвестных математических проблем, – обладают «самодостаточной» ценностью и уже прошли верификацию в научном сообществе через публикации и доклады на солидных математических конференциях. Но нельзя забывать, что первоисточником-то всего явилась удачная гипотеза о «ключе» к звездному коду – соотнести длительности задержек радиоэха с номерами звезд в естественном упорядочении по звездной величине.

Обратил ли хоть кто-нибудь из светил научного мира внимание на столь поразительный по красоте, необычности и глубине результат? Увы, наука предпочитает такие результаты игнорировать. Как невероятные.

<p>3.3. Плоды невнимательности

Жил некогда король, пожелавший набраться суфийской мудрости. Однако знакомый учитель, к которому обратился монарх, вежливо тому отказал, подчеркнув, что для вступления на суфийский путь прежде необходимо преодолеть свойственную людям невнимательность. Суфии имеют дело со знанием, а не с аргументами, и если король согласится подвергнуться нехитрому испытанию, то ему будет предоставлена демонстрация его невнимательности… Короля не особо убедили доводы суфия и он согласился (про себя полагая, что вполне готов к вступлению на путь), поэтому учитель попросил его отвечать «Я верю» на все, что будет сказано в течение нескольких следующих минут.

Суфий начал испытание и сказал: «Я человек из-за небес».

– Я верю.

– Обычные люди стараются получить знание, суфии же имеют его так много, что стараются не использовать.

– Я верю.

– Я лжец.

– Я верю.

– Я присутствовал при вашем рождении.

– Я верю.

– И ваш отец был крестьянином.

– Это ложь! – возмутился король.

Суфий посмотрел на него с сожалением и сказал: «Вы настолько невнимательны, что не можете и в течение одной минуты сосредоточиться на единственной фразе без проявления предрассудков. Поэтому ни один суфий не в состоянии вас ничему научить»… Из притч потаенного наставника суфиев Шаха Фироза, XVII век.

События последнего времени определенно свидетельствуют, что организация «Поиск внеземного разума» (SETI), много лет существовавшая благодаря лишь частным пожертвованиям и усилиям энтузиастов, вновь начинает входить в фавор у американских политиков и руководящих наукой чиновников. Если в 1994 году конгресс США решительно отверг всякое государственное финансирование исследований SETI, презрительно заклеймив такого рода занятия возней «по розыску зеленых человечков», то теперь в парламентском подкомитете по космосу вполне серьезно обсуждают размеры бюджетных фондов, которые следует выделить на поиски жизни среди звездных просторов.

По свидетельству же Кристофера Чибы, одного из руководителей калифорнийского «Института SETI», свои многолетние ограничения на

финансирование исследований подобной направленности уже снял и Национальный научный фонд США. Другой же лидер этого Института, Фрэнк Дрейк, сообщил, что теперь в дополнение к обширным радиосканированиям глубокого космоса добавляется и масштабный проект «оптического SETI» по поиску осмысленных сигналов от дальних звезд в световом диапазоне…

Обо всех этих новостях достаточно громко протрубили центральные средства массовой информации, но особо интересно, что при этом никто не обронил хотя бы пары слов о другой аналогичной инициативе под названием FACETS, которая вместо поиска гипотетических искусственных сигналов из галактических глубин настойчиво предлагает NASA обратиться к изучению вполне конкретных объектов, давным-давно лежащих у нас, что называется, «прямо под носом».

За кулисами недавней истории с весьма шумной публикацией NASA новой фотографии так называемого «лица Марса»[26] параллельно происходило (да и сейчас происходит) значительно менее заметное разбирательство с еще одной интереснейшей структурой в области Сидония – так называемой «пирамидой Ди Пьетро и Моленаара».

Эту пирамиду (получившую краткое название D amp;M), наряду с рядом других любопытных объектов и заново переоткрытым «лицом», обнаружили на фотоснимках Марса в 1979 году компьютерщики Винсент Ди Пьетро и Грегори Моленаар, работавшие в то время в Центре космических полетов им. Годдарда. Пирамида расположена примерно в 15 километрах от «лица» и имеет пять правильных, достаточно отчетливых граней. Структура имеет весьма солидные размеры – 2,6 километра в максимальном поперечнике и около 800 метров в высоту. У основания каждого из пяти ее углов можно разглядеть не очень ясные «подпорки», что лишь усиливает впечатление об искусственном происхождении объекта.

Главные же открытия необычных свойств пирамиды были сделаны в 1988-1989 годах системным аналитиком Картографического управления Министерства обороны США Эролом Торуном. Как профессионал-картограф, Торун хорошо знает геоморфологию и не сумел найти естественных объяснений для образования на поверхности планеты структуры подобной формы. Аккуратно восстановив по фотографии геометрию пирамиды D amp;M, Торун показал, что объект имеет по две пары конгруэнтных углов и осевую двустороннюю симметрию (эта ось направлена на «лицо»).
Структура пирамиды D amp;M имеет весьма солидные размеры – 2,6 километра в максимальном поперечнике и около 800 метров в высоту.

Собственно говоря, осевая симметрия и ориентация пирамиды были установлены несколькими годами ранее, в 1984 году Ричардом Хоуглендом, однако Торун продемонстрировал, что в D amp;M причудливым образом сочетаются пятикратная и шестикратная симметрии. Обе эти симметрии присутствуют одновременно, поскольку углы «фасада», обращенного к «лицу», обладают признаками 6-кратной симметричности, в то время как углы «основания» отсылают к симметрии правильной 5-конечной звезды. Но самое интересное, что в соотношении углов пирамиды D amp;M Эрол Торун обнаружил просто-таки кучу всякого рода примечательных пропорций. Поскольку пропорции носят геометрический характер, они «безразмерны» и никак не связаны с различными единицами измерения углов или сторон.

Итак, анализ показал, что на Марсе имеется чрезвычайно богатая с математической точки зрения фигура, геометрия которой включает математические основы шести– и пятиугольника, а также классические геометрические пропорции «золотого сечения». Двадцать внутренних углов модели, угловые соотношения и тригонометрические функции избыточно выражают три величины квадратных корней из 2, 3, 5 и две математические константы: число «пи» и число «е» (основание натуральных логарифмов). Причем константы появляются не одни, а в семи разных математических комбинациях.


Естественно, ошеломительные результаты Торуна поначалу вызвали у большинства ученых скепсис. Как выразился Хорас Крейтер, специалист в физике частиц и известный эксперт по преобразованию экспериментальных данных в математические структуры, сначала он «подозревал, что пропорции с подобной избыточностью могли бы случиться с разумной вероятностью в любой полусимметричной пятигранной фигуре». Многие из изученных Крейтером различных пятисторонних фигур обнаруживали пропорции, подобные соотношениям D amp;M. Увеличив точность расчетов, Крейтер к своему удивлению получил странный результат. На более высоких уровнях точности лишь модель Торуна смогла продемонстрировать столь значимый уровень избыточности.

Компьютерщик Кит Морган из Говардского университета (Вашингтон) написал специальную программу, чтобы установить перебором, какие еще пятиугольные фигуры подобного вида способны порождать такое количество математических констант. Зафиксировав два передних угла по 60 градусов, Морган прогнал ребра противоположной стороны через разные углы, получив в общей сложности 680 вариантов основания пирамидальной формы. Как показали результаты обсчета, модель Торуна является единственной пятиугольной формой с двумя углами по 60 градусов, которая выдает все эти константы, причем в таком разнообразии соотношений.

В известном исследовании «Отчет Макдэниела»[27] напрямую ставится вопрос о том, что случилось бы, натолкнись человечество Земли на ту же самую информацию не у себя, что называется, под боком, а в радиочастотных сигналах из звездных далей:

Представим себе, что с помощью радиотелескопа, работающего по программе SETI, получены цифровые радиосигналы из глубокого космоса. После их компьютерного перевода в образы первым получается изображение гуманоидного лица, а вторым – пятиугольная диаграмма (вроде пирамиды D amp;M) с уникальными пропорциями и множеством математических констант… Припрячет ли NASA и эти изображения, заявив, что они являются лишь «игрой излучения и помех»? Если же часть сигнала окажется искаженной межзвездными помехами, перестанет ли NASA прислушиваться к этой частоте, заявив, что послание было недостаточно полным?

Подводя итог, нельзя не отметить, что NASA вполне определенно интересуется областью Сидония и ее необычными объектами. Только вот отражается этот интерес весьма своеобразно. Качественный снимок высокого разрешения (SP1-22003)[28], сделанный орбитальным кораблем MGS и накрывающий окрестность D amp;M, с хирургической точностью выхватывает всего лишь одну, самую нечеткую грань пирамиды, так что нам, любопытствующим обывателям, остается лишь поражаться столь неприятной случайности. Новые факты: шкала Rio

Октябрь 2002 г. В научном сборнике статей Acta Astronautica опубликована любытная работа Сета Шостака и Ивана Алмара, двух видных ученых из организации SETI, посвященная текущим тренировкам искателей внеземного разума и озаглавленная так: «Шкала Rio в приложении к выявлениям фантастических инопланетных сигналов»[29]. Из статьи можно узнать, что в конце 1990-х годов после ряда историй с ошибочным детектированием SETI-сигналов, когда за инопланетные послания принимались радиосигналы земных космических кораблей, ученые разработали специальную 10-балльную шкалу – Rio Scale – для оценки серьезности признаков инопланетного разума и отсева «ложных тревог». Ну и поскольку подлинных разумных сигналов из далекого космоса все нет и нет, то наработанный научный инструментарий решили опробовать на кинопродукции Голливуда, в изобилии предоставляющей примеры инопланетной активности.

По приведенным в статье оценкам разработчиков и сопутствующим откликам их коллег в печати, в лице Rio Scale ученым SETI удалось создать «очень полезный инструмент». На взгляд же стороннего наблюдателя, результаты тестирования «шкалы Rio» на фантастических фильмах оказались, мягко говоря, не особо впечатляющими. Так, в картине Стэнли Кубрика «2001: Космическая одиссея» астронавты находят на Луне объект явно искусственного внеземного происхождения, однако по критериям Rio Scale достоверность этого сигнала оценивается как «очень низкая» (практически прямая, заметим, параллель со структурами на Марсе). А вот бредовый фильм Роланда Эммериха «День Независимости», в котором пара отважных землян в секунду заражает гигантский инопланетный космофлот компьютерным вирусом из своего ноутбука, по достоверности признаков инопланетного разума заслужил наивысшую, 10-балльную оценку. Что ни говори, весьма странные в SETI представления о разуме инопланетян…

<p>3.4. Коды злаковых полей

Круги на полях выглядят нарядно, впечатляюще и провокационно, но неинформативно. От подлинно внеземного разума можно было бы ожидать большего… Из пресс-релиза SETI по поводу картин на поле у обсерватории Чилболтон.

Феномен так называемых «кругов на полях» (crop circles) известен по меньшей мере с конца 1970-х годов, хотя нечто очень похожее упоминается и в старинных книгах под названием «дьявольские круги». Обычно серьезная пресса и рационально мыслящие научные авторитеты пытаются убедить людей, что все это баловство, шкодливые проделки великовозрастных проказников и шутников.
На поле рядом с мегалитическим комплексом Стоунхендж трудно остаться незамеченным даже самому хитрому «шутнику».

Но скорость, с которой возникают картины на полях, их огромное количество и обширная география, размер и сложность, не говоря уже об отсутствии следов человека даже в слякотную погоду – все это ставит гипотезу о шутниках под очень большой вопрос. Кроме того, исследователи Британии, где круги на полях отмечаются чаще всего, с помощью приборов отмечают необычную повышенную активность электромагнитного поля в зонах «кругов», возвращающуюся к норме примерно в течение 4-6 недель. Фермеры подтверждают изменение всхожести семян из зоны «кругов», а лаборатории выявляют в растениях генетические изменения. Наконец, отмечены случаи возникновения сложных структур в людных местах и средь бела дня, как это было на поле рядом с мегалитическим комплексом Стоунхендж, где не только полно туристов, но и проходит достаточно оживленная авиалиния.
Иображения, зафиксированные во второй половине августа 2001 г. на пшеничном попе у обсерватории Чилболтон в Хэмпшире, Англия.

Смысл этих многочисленных гигантских картин до последнего времени ускользал от человека, допуская чрезвычайно широкие и многозначные толкования. Однако в самые последние годы стали появляться

картины с посланиями, трактовка которых вполне очевидна. В первую очередь следует отметить пару изображений, зафиксированных во второй половине августа 2001 г. на пшеничном поле у обсерватории Чилболтон в Хэмпшире, Англия.

Среди очень большого количества (тысяч) уже известных «кругов» эти произведения выделяются по двум причинам. Во-первых, усложненная «пиксельная» техника позволяет формировать более сложные изображения с полутонами, а во-вторых, содержание посланий вполне понятно для нашего «основного» уровня сознания (имеются данные, что все предыдущие послания адресованы скорее подсознанию человека). Одна из картин изображает лицо гуманоида, вторая – это модифицированная версия хорошо известного «послания Аресибо», отправленного человечеством в космос в ноябре 1974 года.

Это послание было составлено коллективом сотрудников американской обсерватории Аресибо в Пуэрто-Рико во главе с Фрэнком Дрейком, в ту пору директором радиоастрономического комплекса, а ныне председателем совета директоров Института SETI. Послание состояло из двоичного сигнала -1679 бит, переданных смещением частоты в диапазоне 2,380 мегагерц. Число бит – это произведение, однозначно раскладывающееся на два простых сомножителя 73 и 23, так чтобы последовательность бит однозначно укладывалась в прямоугольную матрицу, где «нули» и «единицы» образовывали несложную графическую картинку с закодированной информацией о нас и нашем мире: где находится наша планета в солнечнои системе, как примерно мы выглядим и наш рост в привязке к длине волны послания, основные химические элементы (фосфор, кислород, азот, углерод, водород), кое-что о структуре ДНК и нуклеотидов, схематический вид и примерный размер пославшего сигналы радиотелескопа.

Картина, появившаяся на поле у обсерватории Чилболтон вместе с лицом гуманоида, вне всякого сомнения является модифицированной матрицей послания Аресибо. Все внесенные в изображение изменения уже декодированы и в общих чертах суть их такова.

Диаграмма Солнечной системы по-прежнему сохранила девять планет, но теперь вверх (к человеку) смещена не только населяемая нами третья планета (Земля), но также четвертая и пятая (причем пятая выделена особо). Другую форму и размер приобрел гуманоид: теперь у него явно увеличена голова и уменьшен рост (что подтверждает и числовой код: не 1,76 м человека, а около 1 метра). Спираль ДНК стала состоять не из двух, а из трех нитей. Внесены также изменения в структуру нуклеотидов, а также в ряд основных химических элементов, куда на свое место между фосфором (15) и кислородом (8) добавлен еще и кремний (14).

Наконец, место радиотелескопа Аресибо в самой нижней части заняла диаграмма довольно сложного вида, в которой эксперты по «кругам» распознали прошлогоднюю фигуру, появлявшуюся на этом же самом поле.
Изображение у обсерватории Чилболтон, появившееся в августе 2000 г.

Иными словами, в качестве эквивалента радиопосланию SETI предложен иной, несколько экзотический способ коммуникаций с помощью изображений на пшеничном поле.

Забавно, но руководителей SETI картины у хэмпширской обсерватории не на шутку уязвили. По поводу данного послания был выпущен официальный пресс-релиз[30], где жирным текстом подчеркнуто, что нет абсолютно «никаких оснований предполагать внеземное происхождение этой графики». Это проделки шалунов прежде всего потому, что инопланетяне непременно должны знать о высокочастотном радио (которое предпочитает в своих изысканиях SETI).

Почему они не используют радио? Если же оно инопланетянам не нравится, то почему они просто не положили копию «Галактической Энциклопедии» на порог радиообсерватории или хотя бы на порог дома какого-нибудь местного фермера? Ведь на бумаге или CD можно было бы оставить гораздо больше информации, чем в колосьях пшеничного поля, которое через неделю убрали… Нет, заключают эксперты SETI, это никак не могут быть инопланетяне.

Пресс-релиз, конечно, много обширней и более развернут в аргументации, но по уровню доказательности «человеческого происхождения» «кругов» почему-то напоминает нытье обиженного ребенка. Тем, кто много лет и подробно изучает «круги на полях», хорошо известно, что колосья неким неведомым образом складываются под прямым (а иногда и 120-градусным) углом без повреждения стебля и продолжают далее расти в таком виде. Но ни эти признаки аномальности «кругов», ни повышение электромагнитной активности среды внутри фигур экспертов SETI не интересуют – ведь и так ясно, что все это баловство…

Надо признать, что в Англии действительно имеется известная группа остроумных и весьма умелых людей «Circlemakers», создающих на полях весьма изощренные композиции. Правда, без электромагнитных эффектов и генетических последствий для семян…

Наконец, что особо примечательно, первое в истории «постигаемое» послание кругов на полях у обсерватории Чилболтон практически полностью проигнорировано центральными средствами массовой информации. Всего за месяц до этого, к примеру, агентство Reuters сочло интересным для публикации сообщение о появлении пяти вполне «традиционных» кругов в краснодарских полях под Майкопом, а тут пресса как воды в рот вдруг набрала.

Понятно, что по сию пору у исследователей феномена нет никаких бесспорных свидетельств, что эти вещи – дело рук инопланетян. Более того, многие из них даже этого не утверждают, просто пытаясь отыскать истинную причину происходящего и отсеять «ложные круги», действительно созданные шутниками. Но жесткая позиция, занятая главной организацией «по поиску внеземного разума», чревата тем, что SETI рискует оказаться самой последней инстанцией, до которой дойдет новость. Инопланетяне, может статься, уже давным-давно здесь, но обладают достаточной деликатностью и чувством юмора, чтобы сообщить нам об этом ненавязчиво. Новые факты: ASCII в полевом исполнении

Август 2002 г. Ровно год спустя после картин на поле у радиообсерватории Чилболтон в полях Хэмпшира отмечено еще одно необычное послание, несущее вполне конкретную смысловую нагрузку. Новая формация представляла собой большую, размером примерно с футбольное поле (120x80 м) картину, появившуюся 14 или 15 августа на территории фермы Vale. На этой картине изображен легко узнаваемый облик инопланетянина и диск, явно несущий закодированную информацию. После публикации столь любопытного послания в Интернете (www.cropcircleconnector.com/2002/Crabwood/crabwood2002a.html) за его расшифровку взялись многочисленные энтузиасты, и, поскольку система кодирования оказалась тривиальной, содержание текста было восстановлено очень быстро.
На поле фермы Vale код оказался достаточно тривиальным для быстрого восстановления смысла послания.

Первым, видимо, опубликовал решение некий «Ричард с Восточного побережья США», у которого «основная часть постоянной работы – это декодирование шифров и обратная инженерная разработка коммуникационных протоколов». Профессиональным взором этот Ричард установил, что диск заполнен спиралью двоичных символов, разбитых на сегменты равной 8-битной длины. Поскольку в битовой последовательности регулярно встречалась комбинация hex x20, т. е. «пробел» в компьютерном коде ASCII и наиболее частая комбинация в обычном открытом тексте, было сделано предположение, что и все послание закодировано стандартным 8-битным кодом ASCII.

Простая подстановка значений комбинаций этого кода дала следующий английский текст (приводится с сохранением необычного использования заглавных и прописных букв):

Beware the bearers of FALSE gifts amp; their BROKEN PROMISES. Much PAIN but still time. [неясное из-за искажений слово EELRIJUE]. There is GOOD out there.We OPpose DECEPTION. Conduit CLOSING hex x07 [т.е. код «звонка» Bell Sound]

На русский язык это послание переводится примерно так:

Бойтесь приносящих ФАЛЬШИВЫЕ дары и их НАРУШЕННЫХ ОБЕЩАНИЙ. Много БОЛИ, но спокойные времена, [сбой синхронизации]. Там есть ДОБРО. Мы ПРОТИВостоим ОБМАНУ. Канал ЗАКРЫВАЕТСЯ.

Как и всегда, мнения о происхождении этого послания прозвучали самые разнообразные. Хотя никаких следов изготовителей данного произведения на поле не найдено, столь откровенный «инопланетный» мотив многие предпочли увязать с сентябрьской премьерой в Британии голливудского блокбастера «Знаки» (Signs). Этот фильм Найта Шьямалана с Мелом Гибсоном в главной роли рассказывает о фермере, обнаружившем на своем поле круги-знаки инопланетян. За лето картина собрала лишь в американских кинотеатрах более 150 млн. долларов, и для ее дополнительной раскрутки компания Disney в свое время обещала устраивать на полях «сюрпризы». Впрочем, владелец хэмпширской фермы Vale клянется, что ему никаких коммерческих предложений от Disney не поступало. «К сожалению», – добавляет фермер.

К сожалению, не появилось также и никакой дополнительной информации о наличии или отсутствии на данном поле известных характерных признаков, свидетельствующих о «подлинно аномальном» происхождении картины. А потому, как и положено настоящей мистической истории, завершается она не ответами, а лишь новыми волнующими загадками.

<p>Глава 4. Самая точная из оккультных наук <empty-line/><p>4.1. Как рождаются криптослужбы

В США, примерно в 40 милях к западу от Чикаго лежит небольшой городок Женева, где на здании местной «Лаборатории акустики Ривербэнк» висит мемориальная доска с лаконичной и довольно туманной надписью: «В память о Джордже Фабиане от благодарного правительства». Лаконичность памятной доски станет понятна, если знать, что установила ее здесь несколько лет назад одна из наиболее засекреченных разведок мира – Агентство национальной безопасности США. А место выбрано по той причине, что в начале XX века 300-акровая усадьба Ривербэнк принадлежала текстильному магнату Джорджу Фабиану, которого ныне принято почитать в качестве родоначальника крупнейшей на планете криптологической спецслужбы АНБ.
Лаборатории акустики Ривербэнк.

Начиналось же все довольно несерьезно, поскольку «полковник» Фабиан (никогда не служивший в армии, но любивший именно такое обращение) отличался весьма эксцентричными интересами, держал в усадьбе частный зоопарк с медведями, койотами, зебрами и шимпанзе, а одновременно массу денег тратил на ведение всякого рода необычных научных исследований. Сейчас многие назвали бы эти изыскания «антинаучными». Под покровительством Фабиана в усадьбе Ривербэнк работали ученые, занимавшиеся, к примеру, столь разными вещами, как химия, акустика, генетика и криптография. Причем физики-естествоиспытатели на основе акустических эффектов пытались построить антигравитационное устройство для левитации[31], а криптографы убедительно доказывали, что автором всех шекспировских произведений на самом деле был Фрэнсис Бэкон.
Элизабет Уэллс Гэллап.

Собственно, благодаря криптографической истории вокруг Бэкона-Шекспира к Фабиану и пришла первая громкая международная слава, когда о нем написала центральная пресса в Нью-Йорке и Лондоне. Работавшая в усадьбе Ривербэнк дама-исследовательница Элизабет Уэллс Гэллап нашла способ, с помощью которого удалось расшифровать тайные послания, сокрытые в произведениях Шекспира и Бэкона. И послания эти убедительно (по крайней мере, для Гэллап и Фабиана) свидетельствовали, что на самом деле автором всех шекспировских произведений был Фрэнсис Бэкон, а единственным вкладом Уильяма Шекспира в литературу является лишь одно его имя.

Вся эта любопытная история достойна отдельного рассказа[32], поскольку в ней хватает действительно весьма сильных аргументов, здесь же лишь отметим, что в 1916 году кинопродюсер Уильям Зелиг, делавший серию фильмов по произведениям Шекспира, усмотрел в деятельности Гэллап и Фабиана вредную крамолу, подрывающую его бизнес. А потому он подал на Фабиана в суд, пытаясь воспрепятствовать публикации книги с открытиями. Но вышло так, что судья Ричард Татхилл, подробно ознакомившись с аргументами ответчика, счел их вполне убедительными и не только признал Бэкона настоящим автором шекспировских работ, но и обязал Зелига выплатить 5 тысяч долларов за нанесенный исследователям моральный ущерб.
Джордж Фабиан.

Годом же ранее, весной 1915 Джордж Фабиан познакомился с молодым выпускником Корнеллского сельскохозяйственного колледжа Уильямом Фридменом, специализировавшимся на совсем новой науке генетике, и пригласил того в Ривербэнк заняться селекцией зерновых. Фридмен приглашение принял, но по приезде в усадьбу увлекся не столько генетикой, сколько ассистенткой миссис Гэллап, хорошенькой и смышленой девицей по имени Элизабет Смит. Поскольку молодому агроному было крайне любопытно все, чем занималась его возлюбленная, то с интересом он отнесся и к криптографии.

И тут неожиданно обнаружилось, что у Фридмена дар гениального криптографа. Он стремительно и с легкостью стал решать сложнейшие задачи по вскрытию шифров, составлял собственные талантливые криптосхемы и при этом уверенно владел математическим аппаратом. По тем временам математические навыки у криптографов были большой редкостью, поскольку «тайнопись» относилась скорее к оккультным наукам, нежели к точным.

В апреле 1917 года США вступили в первую мировую войну. Быстро выяснилось, что у американского правительства практически не было собственных криптографов, а в усадьбе Фабиана таковых было в достатке. По сути дела, в Ривербэнк начала работать национальная криптослужба, а молодожены Уильям и Элизабет Фридмены стали вскрывать шифры Германии и Мексики для армии США, а также помогать Скотланд-Ярду в выявлении антибританских агентов в Северной Америке. Затем американская армия создала, наконец, собственное шифр-бюро, первые 84 сотрудника которого прошли курс обучения у супругов Фридменов в Ривербэнк. Когда учебный курс был закончен, Уильям Фридмен в июле 1918 года в чине лейтенанта был направлен в Шомон, французскую штаб-квартиру Американского экспедиционного корпуса. Здесь он возглавил вскрытие немецких шифров в непосредственной близости от фронта.
Элизабет Смит.

После скорого окончания войны Фридмен вернулся в Военное министерство в Вашингтон, намереваясь завершить свое шестимесячное пребывание в армии. Но вместо этого его служба затянулась еще на тридцать пять лет. В конце 1921 года Уильям Фридмен официально стал главным криптоаналитиком военного министерства и бессменно занимал этот пост в течение следующей четверти века. Когда после второй мировой войны было создано АНБ, Фридмен, несмотря на сильно пошатнувшееся здоровье, еще несколько лет работал заместителем директора агентства. Как написал в своей знаменитой книге «Взломщики кодов» историк криптографии Дэвид Кан, «нынешняя гигантская американская криптологическая служба со многими тысячами сотрудников является прямым и непосредственным потомком того крошечного офиса в Военном министерстве, который когда-то всецело и полностью был организован Фридменом».

Весьма значительный вклад внесла в американскую криптографию и жена Уильяма Фридмена. В то время как ее муж работал на вооруженные силы США, Элизабет Фридмен занималась решением весьма похожих задач для министерства финансов, где в годы «сухого закона» вскрывала коды бутлегеров. Когда же в конечном итоге это министерство решило создать собственную криптослужбу, миссис Фридмен возглавила ее, оставаясь на данном посту в течение 18 лет. После этого одаренная крипто-мадам создавала систему шифрсвязи для Международного валютного фонда, а также для спецслужбы OSS, из которой со временем образовалось Центральное разведывательное управление.
Уильям Фридмен.

Что же касается Джорджа Фабиана, то он и после первой мировой войны продолжал свою научно-меценатскую деятельность в Ривербэнк. Правда, с созданием устройства для левитации у его ученых так ничего и не выгорело. Умер Фабиан в июне 1936 года, но в корпусах принадлежавшей ему усадьбы по-прежнему продолжает работать научно-исследовательский центр, специализирующийся на архитектурной акустике.

<p>4.2. Анатомия тайных органов

В апреле 2001 г. в США прошла официальная презентация новой «разоблачительной» книги издательства Doubleday под названием «Организация тайн: Анатомия сверхсекретного Агентства национальной безопасности»[33].

Автор книги, американский писатель и журналист Джеймс Бэмфорд для презентации своего нового творения избрал в высшей степени необычное место – «Национальный музей криптологии», находящийся не только в непосредственной близости от штаб-квартиры АНБ в Форт-Миде, но и, собственно говоря, принадлежащий этому разведывательному ведомству. То есть само место-то как нельзя более подходящее, да только вот отношение к Бэмфорду у руководства агентства на протяжении последних 20 лет было откровенно враждебным.
Джеймс Бэмфорд.

Причина тому вполне понятна: вышедшая в 1982 году предыдущая книга писателя об АНБ «Дворец загадок» («The Puzzle Palace») стала первым серьезным и по сию пору подробнейшим исследованием истории и деятельности этой сверхсекретной спецслужбы, занимающейся радиоперехватом и дешифрованием переписки иностранных государств. Со штатом около 38 тысяч человек и ежегодным бюджетом свыше 4 миллиардов долларов, это агентство существенно превосходит ЦРУ как по масштабам, так и по степени влияния на принятие политических решений руководством США. Однако царящая вокруг спецслужбы обстановка сверхсекретности очень долго позволяла АНБ находиться в тени, а работающим там сотрудникам полушутя-полусерьезно расшифровывать аббревиатуру названия NSA как No Such Agency («нет такого агентства»).
Штаб-квартира Агентства национальной безопасности.

В 1970-е годы выпускнику юридического колледжа Джеймсу Бэмфорду было скучновато заниматься адвокатской практикой, поэтому он избрал профессию репортера, а по совместительству работал сыщиком в частном сыскном агентстве. Идея написать книгу об АНБ пришла журналисту в 1979 году, когда он обратил внимание, что имеется множество книг, посвященных Центральному разведывательному управлению, но нет практически ничего об Агентстве национальной безопасности. В те времена подавляющее большинство американцев и понятия не имело о существовании такой спецслужбы. Не слышали о ней ничего и в издательстве Houghton Mifflin, куда Бэмфорд обратился со своим предложением. Однако напористому репортеру здесь поверили, дали аванс 7500 долларов и три года сроку. Как вспоминал позже Бэмфорд, юридическое образование и опыт работы сыщиком чрезвычайно помогли ему в процессе написания «Дворца загадок».

Бэмфорд начал поиск с чтения всего, что смог найти об АНБ в публичных библиотеках. Но этого оказалось ничтожно мало. Поскольку данные о сотрудниках и средствах АНБ отсутствовали в официальных справочниках Пентагона, Бэмфорд начал раскапывать связанные с этим доклады и отчеты о слушаниях в конгрессе. В примечаниях к отчетам комиссии сенатора Фрэнка Черча, расследовавшей деятельность разведывательного сообщества в середине 1970-х, Бэмфорд обнаружил ссылки на десятки специфических документов. Эти документы стали основой его первого трехстраничного запроса в АНБ на основании Акта о свободе на доступ к информации (FOIA). Тут же выяснилось, что АНБ практически полностью выведено из-под действия FOIA на основании принятого еще раньше закона, защищающего данную организацию от любых попыток раскрытия ее деятельности. Так что первый запрос Бэмфорда был отвергнут полностью.

Ничуть не смутившись, журналист вновь вернулся в библиотечные хранилища. Полный список телефонных номеров военных объектов США, расположенных по всему миру, не дал никакой информации о том, какие из номеров могли бы соответствовать секретным постам радиоперехвата АНБ. Отчеты подкомитета сената, занимающегося финансированием военного строительства, были тщательно очищены от каких-либо ссылок на объекты АНБ. Однако въедливый Бэмфорд заметил, что когда секретная база решала построить корт или баскетбольную площадку, запросы оказывались несекретными и проявлялись в отчетах комитета. С помощью перекрестных ссылок между военными телефонными справочниками и подобными запросами, а также аналогичными непримечательными на первый взгляд данными, Бэмфорду удалось составить почти полный список пунктов радиоперехвата глобальной сети АНБ.

Одновременно журналист начал поиск личных документов сотрудников радиоразведывательного сообщества США. Одной из самых значительных его находок стали личные бумаги «патриарха криптослужбы» Уильяма Ф. Фридмена. Среди бумаг Фридмена Бэмфорд наткнулся на единственную копию информационного бюллетеня по персоналу, который содержал список отставников, а также послужные списки и должности сотен сотрудников АНБ. Внизу бюллетеня Бэмфорд прочел, что тот предназначен только «для сотрудников АНБ и их ближайших родственников».

Эта фраза оказалась единственной серьезной брешью в «системе обороны АНБ». Напирая на тот факт, что среди «ближайших родственников» непременно имеются люди, не имеющие допуска к секретной информации, Бэмфорд обратился в АНБ с новым FOIA-запросом на получение копий всех информационных бюллетеней по персоналу за последние 25 лет. Официальные представители АНБ, которые, по словам Бэмфорда, до этого момента его совершенно недооценивали, направили его к юрисконсульту Агентства.

Подозревая, что встреча может превратиться в обычную сделку, Бэмфорд составил список своих требований. В конечном итоге, он согласился на просмотр бюллетеней (6000 страниц) непосредственно в здании АНБ в Форт-Миде при условии, что некоторые имена и предложения будут вымараны. Взамен же на уступки ему пообещали предоставить подробное описание организационных изменений за последние пять лет, дать возможность посетить объекты штаб-квартиры и взять интервью у высшего руководства. По словам Бэмфорда, «сделка была грандиозной, поскольку позволяла увидеть, как в действительности работают люди в АНБ». Ну, а к тому моменту, когда журналиста допустили на объекты штаб-квартиры, он уже нашел «обиженного» бывшего сотрудника Агентства, у которого на чердаке пылилось практически полное собрание невымаранных информационных бюллетеней.

Ряд других важных источников информации был обнаружен в библиотеке. Понаблюдав за кропотливой работой Бэмфорда над бумагами Фридмена, местный работник архива предложил взглянуть также на несколько не внесенных в каталог папок с материалами, принадлежавших бывшему директору АНБ генерал-лейтенанту Маршаллу Картеру. Даже не подозревавший о существовании этих документов, Бэмфорд едва не свалился со стула от подобной удачи. Материалы Картера содержали информацию, касающуюся разного рода деликатных проектов АНБ, включая и любопытнейшую хронику сотрудничества Агентства с аналогичными организациями в Англии и Канаде.

Из этих документов, в частности, было ясно, что АНБ, которое как орган внешней разведки официально не имеет права заниматься прослушиванием американских систем связи, делает это через сотрудничество с иностранными союзниками, ведущими радиоперехват на территории США. Затем Бэмфорд позвонил самому Картеру и договорился с ним об интервью. Пенсионеру было лестно, что кто-то заинтересовался его бумагами. В разговорах об АНБ они провели вместе два вечера, и как говорит Бэмфорд, «после этого мне уже казалось, что я знаю об АНБ не меньше, чем он».

Тем временем политическая обстановка в стране изменялась, либерального Джимми Картера сменил в Белом доме воинственный Рональд Рейган. Сразу же после вступления во власть нового президента, руководство АНБ попыталось пресечь «подрывную» деятельность Бэмфорда и привлечь его к суду на основании «Акта о шпионаже». Журналиста обвинили в том, что он завладел секретными документами, однако в то время администрации Рейгана еще не удалось провести директиву по национальной безопасности, позволяющую перезасекречивать документы.
АНБ с высоты птичьего полета

Так что до суда дело довести не удалось, и в 1982 году книга «Дворец загадок» все-таки появилась на свет, очень быстро став бестселлером. АНБ же перезасекретило практически все основные документы, к которым Бэмфорд имел доступ, и ввело для сотрудников агентства новые жесткие ограничения на разглашение информации и интервью. Но как бы там ни было, уровень компетентности журналиста, выпустившего столь примечательную книгу, стал котироваться чрезвычайно высоко. Достаточно лишь сказать, что спустя несколько лет после выхода книги один из друзей Бэмфорда прислал ему копию учебного плана Военного разведывательного колледжа США, где в списке обязательной для прочтения литературы стояла книга «Дворец загадок»…

Вполне естественно, что профессионалы с уважением относятся к труду человека, умеющего разыскивать качественную информацию. А потому новая книга Бэмфорда «Организация тайн», описывающая не только следующие 15 лет в истории агентства, но и малоизвестные страницы более отдаленного прошлого, вызвала большой интерес и среди самих сотрудников АНБ. На презентации в Музее криптологии, где собрались главным образом сотрудники штаб-квартиры, к столу писателя выстроилась бесконечная очередь желающих получить дарственную надпись автора. Около 160 копий новой книги, привезенных с собой Бэмфордом, разошлись менее чем за час, однако процедура раздачи автографов затянулась еще на три с лишним часа. Как говорит Бэмфорд, более всего его приятно поразило то, что многие принесли с собой и «Дворец загадок».

Еще несколько лет назад подобное было совершенно невозможно. Но в АНБ ныне руководит директор новой генерации, трехзвездный генерал ВВС Майкл Хейден, глубоко убежденный в необходимости серьезнейшей перестройки работы агентства. Спецслужба остро нуждается сейчас в молодых квалифицированных кадрах, а в достатке привлечь их в АНБ, имеющее облик мрачного и скрытного шпионского гнезда, по мнению Хейдена, совершенно нереально. Цитируя Бэмфорда, «Хейден, наверное, первый директор, который понимает разницу между чрезмерной секретностью и реалистичной секретностью; и он первый, кто понимает, что АНБ уже не возглавляет технологическую революцию, что нужны радикальные перемены… он первый, кто эти перемены делает, но не все, однако, от этого счастливы».

Слова эти тут же подтвердил в интервью «Вашингтон пост» один из бывших руководителей АНБ Майк Левин, в 1993 году ушедший на покой в ранге заместителя директора агентства. Даже не прочитав новую книгу Бэмфорда, Левин обозвал писателя «угрозой национальной безопасности», добавив, что этот человек «плюнул нам в лицо своим „Дворцом загадок“, а Хейден подставляет ему вторую щеку»…

Из подобных оценок вполне понятно, что существует широчайший спектр мнений относительно того, какие вещи полезны, а какие угрожают национальной безопасности. Но понятно и то, что Бэмфорду в очередной раз удалось раскопать мемуары и документы, свидетельствующие о важных фактах и событиях, пока что вообще никак не отраженных в научной истории XX века. В частности, в истории второй мировой войны.

В качестве примера достаточно привести впервые обнародованные Бэмфордом данные о криптографической деятельности TICOM, англоамериканского «Комитета по целевой разведке» (Target Intelligence Committee). По заданию TICOM в последние месяцы войны две сотни ведущих криптографов Германии были тайно переброшены в Великобританию для работы против СССР. Впоследствии в течение нескольких лет это подразделение обеспечивало для США и Англии дешифрование и чтение секретных советских коммуникаций.

Начиналась же эта операция с того, что в марте 1945 года шесть специально подготовленных англо-американских групп были переброшены в Германию с конкретной целью захвата немецких криптографических центров. Местоположение данных центров было установлено, главным образом, благодаря дешифровавшейся англичанами в Блечли Парк секретной германской переписке, закрытой шифратором «Энигма»[34]. Задача групп TICOM состояла в том, чтобы захватить столько германского криптооборудования, сколько будет возможно. Одна из групп была послана для захвата замка в Саксонии, где находился архив радиоразведки министерства иностранных дел. В результате успешного рейда весь этот объект, включая и штатных сотрудников, был переправлен в Британию.

Эта же группа TICOM захватила конвой грузовиков, в котором перевозили четыре крупных германских шифратора Fish, группу техников-шифровальщиков и командовавшего ими офицера. Всю эту технику вместе с людьми также отправили в Англию. А спустя примерно два месяца один из немецких военнопленных сообщил, что Германией была создана машина, вскрывавшая шифры высшего эшелона советского военного командования. При подходе противника немцы зарыли машину под мостовой в городке Розенхайм близ Мюнхена. Туда была срочно направлена команда TICOM, обнаружившая в тайнике около 7 тонн оборудования. Когда эту технику вывезли и смонтировали, машина действительно стала дешифровать военную секретную переписку СССР. По свидетельству источников Бэмфорда, захват машины, вскрывавшей русские шифры, стал главной причиной того, почему британское и американское правительства до сих пор никогда не публиковали подробностей о деятельности TICOM.

Добытые в Германии материалы дали англо-американским союзникам информацию и о том, какие из их собственных шифров были вскрыты немцами. В частности, оказалось, что Германия успешно читала «Шифр ВМС № 3», использовавшийся британскими и американскими конвоями в Атлантическом океане. По этой причине конвои столь часто становились жертвой атак немецких подводных лодок. Собранные TICOM данные позволили впоследствии читать не только советские шифры, но и секретную переписку по крайней мере 35 стран, включая Францию, Италию, Японию, Испанию, Швейцарию и Ирландию.

Чтение советских телеграмм продолжалось, правда, не очень долго. Согласно недавно опубликованным документам АНБ, примерно через три-четыре года каждый из вскрывавшихся шифров постепенно был заменен на новый, и в итоге возможность дешифрования была утрачена. В США считают, что переход Советской Армии на новые шифры произошел из-за Уильяма Вейсбанда, работавшего в американской спецслужбе лингвиста-переводчика русского происхождения. Полагают, что именно от него в СССР узнали о происходящем. За отсутствием явных улик, Вейсбанду никогда не предъявляли обвинения в шпионаже, однако в эпоху маккартистской «охоты на ведьм» «за симпатии к Советам» ему все же довелось около года провести в тюрьме.

Конечно, раскрываемые ныне в США тайны истории было бы значительно интереснее рассматривать в сочетании с аналогичными советскими документами и мемуарами. Но, к сожалению, приоткрывшиеся было в начале 1990-х архивы спецслужб вскоре вновь плотно закрылись, аналога американскому закону FOIA в России так и не появилось, а свидетельства самих участников событий если и существуют, то по-прежнему засекречены.

<p>4.3. Секретный предок

Где проходит грань между счетной машинкой и компьютером? И кому же все-таки принадлежат лавры создателей первого в истории человечества «настоящего» компьютера? Дискуссии вокруг этих вопросов возникают на редкость регулярно, едва появляется подходящий повод, и отражают они очевидное стремление людей проранжировать и упорядочить все, что их окружает. Хотя в то же время любой здравомыслящий человек обычно понимает, что ответить на поставленные вопросы однозначно просто невозможно, поскольку серьезнейшие расхождения, как правило, начинаются уже на уровне определения базовых понятий предмета спора.
К 1996 году группа энтузиастов при национальном криптомузее Блечли Парк воссоздала копию уникального компьютера.

Совсем свежим поводом для новых дискуссий стало примечательное событие в Великобритании, где власти решились, наконец, в 2000-м году опубликовать подробное техническое описание суперсекретных вычислительных машин, специально созданных в 1943-1944 гг. для вскрытия шифров фашистской Германии. В первых числах октября ведающая криптографией британская спецслужба GCHQ (Штаб-квартира правительственной связи) передала в общедоступный Государственный архив (Public Record Office, г. Кью) 500-страничное техническое описание компьютера Colossus. По мнению многих специалистов, эта машина является не только непосредственным предшественником послевоенных цифровых компьютеров, но и первым практическим приложением крупномасштабных и программно управляемых вычислений.

Colossus – это вообще своеобразный «секрет, известный всем». Хотя официальной информации об этой машине не было, обрывки сведений о ней стали появляться еще в 70-х годах, когда истек стандартный для Британии 30-летний срок хранения государственных тайн. К 1996 году группе энтузиастов при национальном криптомузее Блечли Парк даже удалось воссоздать работающую копию этой машины, когда накопилось достаточное количество подробностей, сохранившихся фрагментов и приватных воспоминаний оставшихся в живых участников проекта.

В одной из посвященных машине статей приводились любопытные результаты сравнительного тестирования воссозданной модели и нынешних компьютеров: «Colossus настолько быстр и распараллелен, что и современному ПК, запрограммированному на выполнение той же самой задачи, требуется времени не меньше для достижения тех же самых результатов!» Если же говорить более точно, то восстановленный в Блечли Парк «Колоссус» решал свои задачи в два раза быстрее, чем машина класса Pentium (в версии 1996 года), работавшая с аналогичной программой на языке Си.

Один из проницательных участников обсуждения данного результата отметил, насколько же удивительно хороши оказываются вычислительные машины, созданные для решения конкретной задачи. Взирая на это (тут же добавляет он), можно лишь предполагать, насколько быстро работают сегодняшние компьютеры, специально созданные для вскрытия шифров.
Один из реальных «Колоссу сов». Снимок 1940-х годов.

Отчасти данное наблюдение объясняет и то, почему доскональная информация об устройстве машины Colossus появляется более чем с полувековой задержкой, почти вдвое перекрыв даже обычные сроки рассекречивания. Такие компьютеры – это узко специализированные вычислительные устройства, «заточенные» под вскрытие шифров весьма определенного рода. Раскрытие информации о подробностях конструкции такого компьютера может давать специалистам вполне отчетливое представление о криптоаналитических методах, использовавшихся для вскрытия шифра. Иными словами – давать «потенциальным неприятелям» информацию о наиболее сокровенных тайнах криптографических спецслужб. И если уж, наконец, решение о рассекречивании принято, то можно быть уверенным – применявшиеся в компьютере методы вскрытия стали широко известны и опубликованы в общедоступной литературе.

Ныне историкам компьютерной науки и криптографии действительно уже очень хорошо известно, что первые компьютеры Colossus были созданы англичанами в 1943 году для вскрытия сообщений, засекреченных самым мощным немецким шифратором «Lorenz Schlusselzusatz 40», закрывавшим переписку между ставкой Гитлера и штабами 10 основных армейских группировок Германии. Это была так называемая «роторная» или «дисковая» машина, для засекречивания сообщения накладывавшая на открытый текст одноразовую псевдослучайную шифрующую последовательность.

Из-за ошибки германского шифровальщика, дважды использовавшего один и тот же ключ в августе 1941 года, английским криптографам удалось восстановить около 4000 знаков шифрпоследовательности, что в конечном итоге привело их к полному обратному восстановлению криптосхемы шифратора, разработке первого «Колоссуса» и весьма успешному чтению немецкой переписки.

Однако в рассекреченном ныне документе содержится также описание и неизвестной доселе машины Colossus II, весьма существенно модифицированной версии компьютера, начавшей работу в первых числах июня 1944 года. Характеристики именно этой модели позволяют некоторым экспертам утверждать, что теперь общепринятая история компьютеров нуждается в серьезной корректировке.

Как говорится в большинстве нынешних источников по истории вычислительной техники, первым электронным цифровым компьютером являлся американский ENIAC, начавший работать в 1946 году. Однако модифицированный Colossus уже «обладал функциональностью, достигнутой в значительно более поздней машине ENIAC, и имел несравнимо более значительную производительность в обработке данных». Так говорит 76-летний профессор Эдинбургского университета Дональд Мичи, ветеран-криптограф и один из авторов рассекреченного ныне отчета, подготовленного в 1945 году сразу после победы над Германией.

По словам Мичи, которому наконец позволено широко поделиться воспоминаниями о своей сверхсекретной работе в годы войны, «возможно, кто-то будет поражен, узнав, что ко Дню победы Британия уже обладала машинным парком из 10 высокоскоростных электронных компьютеров, работавших круглые сутки в трехсменном режиме».

Компьютер Colossus II, в отличие от его предшественника Colossus I, уже можно было до определенной степени перепрограммировать, что, безусловно, являлось важнейшим достижением для того времени. Отсюда же некоторыми и был сделан вывод, что именно «Колоссус» проложил мост к созданию полностью программируемых машин несколько лет спустя. И именно это заключение всколыхнуло новую дискуссию «о предках».
Ко Дню победы Британия уже обладала машинным парком из 10 высокоскоростных электронных компьютеров.

Знающие люди тут же напомнили, что определенные основания претендовать на роль создателей компьютерного предка имеют, к примеру, поляки, разработавшие в ЗО-е годы вычислитель под названием «Бомба» для вскрытия германского шифратора Enigma. Да и СССР, как известно, тоже занимал в области вычислительной техники далеко не последнее место. Но, с другой стороны, в более корректной постановке обсуждаемый ныне вопрос звучит примерно так: кто построил первый цифровой компьютер с программой, хранимой в электронном виде? В такой постановке у англичан, вероятно, значительно больше оснований на первенство, поскольку в отличие от «Колоссуса» другие машины той эпохи не имели хранимых программ.

Естественно, ответ на вопрос «Что являлось первым компьютером?» зависит от критериев, этот компьютер определяющих. Первые американские машины 30-х годов, вроде построенной в Университете Айовы машины ABC (Atanasoff-Berry Computer), достаточно легко реконфигурировались для решения разных задач, выполняли вычисления с помощью электронной памяти, однако в рамках концепции машины Тьюринга их набор выполняемых инструкций (состояний) был неполным. Германские машины Конрада Цузе «Z1» имели уже полный набор инструкций, обладая и большими основаниями на первенство. Но вот размещать код программы и обрабатываемые данные в одно и то же пространство памяти начали в английских машинах Colossus, а это один из важнейших аспектов современных компьютерных архитектур.

Правда, в английской истории есть другой чрезвычайно впечатляющий предок – разработанная около 150 лет назад знаменитая вычислительная машина Чарльза Бэббиджа. В свое время недостроенное, но воссозданное несколько лет назад лондонским Музеем науки в точности по чертежам конструктора, трехтонное вычислительное устройство «Difference Engine No 2» демонстрирует публике безупречную работу. А также и то, что не пойди финансовые дела Бэббиджа под откос, человечество вполне могло вступить в компьютерную эру лет эдак на сто раньше.

Но, если вглядеться глубже в историю, миновав тысячелетний мрак средневековья, то можно увидеть, что понятие об автоматах имели еще древние греки. Известно, например, что в I веке до н. э. Герон Александрийский изготовил автомат, за деньги продававший воду из святого источника. Монета падала на рычаг, тот вытаскивал из сосуда пробку, и отмеренная доза воды струйкой бежала в подставленный кувшин паломника. Как можно видеть, автомат Герона имел набор определенных состояний, вход и выход, так что в формальном описании сей аппарат вполне тянет на «неполную машину Тьюринга», а заодно и на лавры предка всех нынешних компьютеров.

Самые отъявленные радикалы вообще утверждают, что все компьютеры на самом деле пошли от счетной доски-абаки, изобретенной неизвестным гением за несколько тысячелетий до новой эры. Аргументация в поддержку этой позиции звучит по-своему тоже убедительно, так что и подобная точка зрения вполне имеет право на существование. А заодно и лишний раз доказывает – ну нельзя сводить мир к общему знаменателю.

<p>4.4. Параллельные миры

Поскольку материалистическое мировоззрение является строго детерминистским и не принимает возможности существования «многозначительных совпадений», то любые намеки на необычные синхронности автоматически толкуются как бред… Однако не может быть никаких сомнений в том, что существуют подлинные синхронности, где любой человек, имеющий доступ к этим фактам, должен признать, что данные совпадения выходят за рамки статистической вероятности. Станислав Гроф. Космическая игра.

29 октября 2000 г. по Четвертому каналу британского телевидения прошла заключительная передача из серии «Наука тайны», включавшая в себя интервью с Клиффордом Коксом, сотрудником Штаб-квартиры правительственной связи (ШКПС) Великобритании и «тайным» изобретателем знаменитой криптосхемы RSA.

Примерно с конца 1997 года миру стало известно, что группа криптографов из спецслужбы ШКПС, базирующейся в Челтнеме, открыла основные принципы криптографии с открытым ключом на несколько лет раньше, чем их коллеги из академического и индустриального сообщества. За последующие 3 года в Интернете было опубликовано несколько основополагающих работ английских правительственных криптографов в этой области, и лишь потом одному из них власти впервые разрешили дать интервью средствам массовой информации. Постепенно всплывавшие факты продемонстрировали, что история параллельного изобретения нового направления в криптографии секретным и открытым сообществами содержит целый ряд удивительно синхронных совпадений.

ШКПС является наследницей знаменитой криптослужбы, работавшей в Блечли Парк и вскрывавшей вражеские шифры в годы второй мировой войны. В некотором смысле можно говорить, что ШКПС является аналогом американской спецслужбы АНБ или российского ФАПСИ. Однако есть и существенное отличие: ШКПС – это сугубо гражданское ведомство, формально входящее в структуру министерства иностранных дел (вероятно, по той причине, что основным объектом дешифровальных усилий спецслужбы является дипломатическая переписка зарубежных стран). Впрочем, для другого основного направления деятельности криптослужбы, сводящегося к заботе о надежных средствах засекречивания государственных коммуникаций, главным потребителем являются, естественно, военные.

В конце 1960-х годов британские вооруженные силы уже вполне реально ощущали наступление эры высоких технологий, сулившей обеспечить каждого бойца собственным входом в тактическую радиосеть. Перспективы разворачивания таких сетей обещали грандиозные перемены в упрощении руководства военными операциями, однако ставили и очень серьезные проблемы перед службой, отвечающей за безопасность и засекречивание подобной связи. Настоящей головной болью становилась необходимость распределения и управления гигантскими количествами криптоключей, причем передавать каждый из ключей надо было в строжайшем секрете от неприятеля.

Поэтому в 1969 году одному из выдающихся творческих умов ШКПС по имени Джеймс Эллис было поручено поразмышлять как следует над возможным выходом из столь безнадежной ситуации. Эллис слыл в спецслужбе одним из тех эксцентричных и гениальных чудаков, которые время от времени рождают блестящие идеи, украшают своим даром всякий творческий коллектив, и которых, однако, опасаются назначать на сколь-нибудь ответственные руководящие посты.

Поначалу для Эллиса, как и для всех, было очевидно, что не может быть никакой засекреченной связи без секретного ключа, какой-то другой секретной информации, или по крайней мере какого-то способа, с помощью которого законный получатель находился бы в позиции, отличающей его от того, кто перехватывает передачи. В конце концов, если бы они были в одинаковом положении, то как один имел бы возможность получать то, что другой не может?

Но тут, как это часто случается накануне открытия, внимание Эллиса привлекла давнишняя, времен войны техническая статья неизвестного автора из компании Bell-Telephone, в которой описывалась остроумная, но так и не реализованная идея засекречивания телефонной связи. Там предлагалось, чтобы получатель маскировал речь отправителя путем добавления в линию шума. Сам получатель впоследствии мог вычитать шум, поскольку он же его и добавлял и, следовательно, знал, что тот собой представляет.

Принципиально же важным моментом было то, что получателю уже не было нужды находиться в особом положении или иметь секретную информацию для того, чтобы получать засекреченную речь… Первичный идейный толчок оказался достаточным: различие между описанным и общепринятым методом шифрования заключалось в том, что здесь получатель сам принимает участие в процессе засекречивания.

Далее перед Эллисом встал достаточно очевидный вопрос: «А можно ли нечто подобное проделать не с каналом электрической связи, а с обычным шифрованием переписки?» Как известно, для решения задачи главное – правильно сформулировать вопрос, поэтому как только однажды (ночью в постели) вопрос уложился у Эллиса в нужную форму, то доказательство теоретической возможности этого заняло всего несколько минут. Родилась «теорема существования». То, что было немыслимо, на самом деле оказалось вполне возможным.

Так Эллис пришел к схеме, позже получившей название «криптография с открытым ключом», сам же он назвал свою концепцию «несекретное шифрование». Суть концепции, сформулированной и формально подтвержденной к началу 1970 года, сводилась к схеме из открытого и секретного ключа, управляющих однонаправленной математической операцией. Правда, поскольку Эллис был прежде всего экспертом в системах коммуникаций, а не в математике, то его революционная концепция не была доведена до конкретных математических формул. На начальство доклад Эллиса произвел большое впечатление, однако никто не смог решить, что с этими экзотическими идеями делать… и на несколько лет дело полностью встало.

А вот что происходило точно в то же самое время по другую сторону океана, в Стэнфордском университете. Здесь на рубеже 1969-1970 гг. молодой профессор Мартин Хеллман начал заниматься вопросами проектирования электронных коммуникационных систем, активно привлекая математический аппарат криптографии и теории кодирования. Этими вещами он увлекся с тех пор, как прочитал военного периода статьи Клода Шеннона по теории информации и криптографии, опубликованные в 1948 и 1949 годах. По рассказам Хеллмана, до этого он «и представить себе не мог, насколько тесно связаны шифрование и теория информации».

В статьях Шеннона вопросы кодирования рассматривались в связи с задачей снижения шумов электростатических помех, мешающих передаче радиосигналов. Хеллману стало ясно, что «шифрование решает диаметрально противоположную задачу. Вы вносите искажения при помощи ключа. Для того, кто слышит сигнал и не знает ключа, он будет выглядеть максимально искаженным. Но легитимный получатель, которому известен секретный ключ, может удалить эти помехи»… Нетрудно заметить, что траектория выхода на изобретение у Хеллмана обозначилась по сути дела та же самая, что и у Эллиса.

Но в те времена ни информативных книг, ни справочников по криптографии у академических ученых практически не было, поскольку эта наука считалась строго засекреченным делом военных и спецслужб. Пытаясь объединить разрозненные идеи по шифрованию данных, Хеллман одновременно искал единомышленников. Но случилось так, что главный единомышленник вышел на него сам.

В сентябре 1973 года Хеллмана нашел Уитфилд Диффи, выпускник МТИ и молодой сотрудник Стэнфорда, страстно увлеченный криптографией. Их получасовая встреча плавно перешла в обед у Хеллмана, после чего разговоры затянулись далеко за полночь. С этого момента Хеллман и Диффи начали совместно работать над созданием криптосхемы для защиты транзакций покупок и продаж, выполняемых с домашних терминалов. Главная проблема, которую с подачи Диффи поставили перед собой ученые, сводилась к следующему: «Как (не пересылая секретный ключ) получать сообщение и преобразовать его таким образом, чтобы его воспринимали только те, кому оно предназначено, а посторонним информация была бы недоступна»…

В том же самом сентябре того же 1973 года, но уже в Великобритании на работу в ШКПС пришел молодой талантливый математик Клиффорд Кокс, только что закончивший Кембридж и весьма продвинутый в теории чисел (которую в те времена обычно расценивали как один из наиболее красивых и самых бесполезных разделов математики). Уже на начальном этапе его вхождения в курс работы кто-то из наставников поведал Коксу о «воистину кучерявой» концепции несекретного шифрования. Идея крайне заинтересовала молодого человека, и он начал играть с ней в контексте простых чисел и проблем факторизации (разложения чисел на множители).

Буквально через полчаса Кокс пришел к той схеме, которой будет суждено через несколько лет стать знаменитой под именем RSA, или алгоритм Ривеста-Шамира-Адлемана. Сам же Кокс в тот момент воспринимал свое открытие просто как решение достаточно тривиальной математической головоломки. Он был весьма удивлен тем, в какое волнение и даже возбуждение пришли его коллеги. Но руководство ШКПС вновь не стало предпринимать каких-либо шагов к практической реализации идеи, поскольку для широкого внедрения целочисленных операций над огромной длины числами требовались вычислительные мощности, чересчур дороговатые по тем временам.

Несколько месяцев спустя на работу в ШКПС поступил другой даровитый математик по имени Мэлколм Уильямсон, приятель Кокса еще со школьных лет. Когда Кокс рассказал другу о любопытной криптосхеме, то недоверчивый Уильямсон решил, что она чересчур красива, чтобы быть правдой, и поэтому ринулся отыскивать в ней скрытые дефекты. Слабостей ему найти так и не удалось, но зато в процессе поисков он пришел к еще одному элегантному алгоритму формирования общего ключа шифрования. Другими словами, в 1974 году Уильямсон открыл то, что уже почти родилось в Америке и совсем скоро станет известно как схема распределения ключей Диффи-Хеллмана-Меркля.

Ни одну из изобретенных криптосхем в ШКПС патентовать не стали, поскольку патентная информация становилась известна широкой публике, а абсолютно все работы велись спецслужбой в условиях строжайшей секретности. Когда в 1976 году Диффи и Хеллман объявили о своих открытиях, то Уильямсон попытался было склонить руководство ШКПС к публикации полученных английскими криптографами результатов, однако молодому человеку не удалось пробить железобетонный консерватизм начальства, которое предпочло не нарушать традиций и не высовываться со своими приоритетами.

0|1|2|3|4|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua