Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Вильям Салливан Тайны инков

0|1|2|3|4|5|6|7|8|

Я колебался по трем причинам. Во-первых, я никогда не понимал в полной мере роли «планетарных божеств» в древней космологии, описанной Сантильяной и Дехенд. Я действительно не был уверен в том, что когда-либо смогу осмыслить эту часть их работы. Во-вторых, я снова столкнулся со своим собственным порогом доверчивости. Я просто никогда не считал серьезной возможностью, что техническая терминология, столь же таинственная и замысловатая, как и упомянутые в «Мельнице Гамлетд» планетарные знания Старого Света, могла бы явно присутствовать также и в Андах. Кроме того, был ясен единодушный приговор современной науки: единственная планета, с которой анд-ские народы были достаточно знакомы и дали ей имя, была Венера.

В-третьих, мне казалось, что изучение возможности проявления андских богов в образе планет неизбежно привело бы к своего рода методологической расплывчатости. Ничто, кроме молчания научной литературы, не вынуждало меня приводить доказательства, основанные на сравнительных характеристиках Старого Света и андских божеств. В то время я и не помышлял, что чисто андский материал мог бы обеспечить средства для проверки и доказательства.

Оглядываясь назад, могу сказать, что успокаивает осознание того, насколько близко я подошел к отказу от этого пути исследования. Я должен был еще проверить для самого себя, могли ли буквальные значения имен андских богов содержать астрономическую информацию. Самое большее, что для этого требовалось, — это ежедневный поиск по всем современным словарям этимологии различных имен бога Виракочи. Если бы обнаружился хотя бы слабый проблеск какой-то связи между буквальным значением этих имен и техническим языком мифологии, тогда стоило бы рассматривать это далее. Но я читал вторичную литературу, а там мало что иное, кроме жесткого и необычно грубого обращения с фонемами отдельных имен андских богов, говорило о том, что в основе андских религиозных «верований» лежали какие-либо систематические темы или логика.

Например, лишенная смысла трактовка имени бога Ви-ракоча в значении «мо рской пены» утвердилась в печати уже в 1551 го ду, и с те х по р данно е толкование в качестве общепринятого в письменном виде так ничем и не было заменено. И эта интерпретация уже пережила многие эпохи. Далее, идея поиска в словарях казалась поначалу просто упражнением в бесполезности. Судя по тому, что утверждалось в литературе, я предполагал, что искать значение имени Виракочи было безнадежно.

Склонила весы в пользу продвижения вперед — хотя бы лишь в намерении — мысль о том, что я мог бы по крайней мере поискать одно или два из прочих названий Виракочи, чтобы убедиться, что их не было вовсе. Я начал с имени «Тунапа», встречавшегося в хрониках в качестве одного из имен Виракочи, но особенно часто (более двадцати раз) использовавшегося Пачакути Ямки, индейским дворянином из района озера Титикака. Кечуа и аймара изобилуют смешанными словами. Я знал, что в обоих языках глагол апа-и означает «нести». Затем я нашел туна. Оно означает «жернов». Тунапа Виракоча значило «носитель мельницы». Этот процесс занял примерно девяносто секунд.

Бессмысленное совпадение я оставляю в стороне, ибо в настоящее время нет приемлемого исторического объяснения, почему этот образ должен был появиться в южных Андах. Дехенд пыталась добиться более полного понимания деус фабер, «творца» бога, след которого просматривается во всех мифах высокоразвитых культур от Океании до Скандинавии, и в конечном счете понимания того, что этим богом, обладавшим мельницей, была планета Сатурн. За единственным и долго игнорировавшимся исключением, определенные сведения относительно андских представлений о планетах почти полностью лишены первоисточников, равно как и современных этнографических исследований. Кроме того, евразийская «мельница», несомненно, образовывалась полярно-экваториальными

координатами, в то время как, согласно принятой в настоящее время парадигме, андская астрономия основывалась на горизонте, системе средних широт, используя круг горизонта и оси зенита солнца как первичные — на самом деле единственные — средства ориентации. Теперь трудно воссоздать в памяти тот шок, который я испытал после прочтения одной этой словарной статьи. Она открыла огромное хранилище тайн.

II

Похоже, мне нужно было изучить глубже вопрос о том, что знали и чего не знали андские народы о планетах. Логично было начать с планеты Венера, так как она была единственной планетой, идентифицированной местным названием — часка коилъюр — в нескольких испанских хрониках. Коильюр означает на кечуа «звезду», в то время как часка — «растрепанные или взъерошенные волосы», терминологию, непосредственно сравнимую с ацтекской Венерой — тцонте мокке, означающей «гриву».

Английское слово планета происходит от греческого planetai, означающего «странника» и описывающего особую

«поведенческую» характеристику планет: в то время как неподвижные звезды не перемещаются относительно друг друга, планеты «блуждают» по эклиптике с изумительным разнообразием периодичностей и орбитальных траекторий. Так как планеты столь же или более ярки, чем самые яркие из звезд, трудно вообразить ситуацию, при которой такие же прилежные наблюдатели за небесами, как и андские народы, не сумели бы заметить у планет уже необычные для них «блуждания». И все же именно в такое состояние дел заставила бы поверить литература, написанная не принадлежащими к андской цивилизации наблюдателями — начиная от испанских хронистов и до настоящего времени1 .

Тем не менее, если бы не существовало научного «бумажного занавеса», исключающего значительные контакты между Новым и Старым Светом, то случай с часка коилъюр уже давно мог бы предложить исследователям андской цивилизации иной ракурс подхода. Вавилонская (а позднее арабская) Иштар/Венера была «с волосами» или «гривой». Плиний отмечал, что «иногда волосы прикрепляются к планетам». Семитское юба, означающая «гриву», и юбар — «сияющий свет, сияние» — обычно относятся к Венере, хотя иногда используются в более общем смысле в качестве «утренней звезды». То, что «с волосами» является преимущественно Венерой, также ясно в случае с Плинием из его упоминания дымчатого кварца — то есть кварца, содержащего тонкие нити полупрозрачной двуокиси титана — как veneris crinis, «волосы Венеры»2 .

Для тех, кто заботится о памяти, этот воображаемый танец никогда не заканчивается. В Андах современный лексикограф Лара отметил кечуанский неологизм ч'аскачау — буквально «день растрепанных волос», означающий viernes, испанское название дня Венеры. Люди, говорящие на кечуа, сами остаются одним из немногих источников, проявляющих какой-то интерес к этому кровному «табу» сравнительной этнографии.

То, что в документе, написанном анонимным хронистом (приблизительно в 1585 году) и оцененном учеными как одной из наиболее достоверных хроник, появляется список из всехпяти видимых планет (Венера, Юпитер, Сатурн, Меркурий и Марс), дающий их местные инкские имена и атрибуты, — оказывается сюрпризом. Согласно данному источнику, эти планеты были среди главных божеств инков, которые «поклонялись только небесным светилам и звездам».

Список начинается с планетарных божеств с Венеры, часка, утренней звезды, которая «роняет капли росы на землю, когда встряхивает свои волосы». Юпитер называется пируа,

буквально «зернохранилищем», и идентифицируется как планетарный опекун и Инкской империи, и плодородия полей. Согласно анонимному хронисту, само имя «Перу» происходит от бога пируа. Марс — это аукайок, буквально «он с врагами», бог войны. Меркурий, кату илья, является защитником торговцев, путешественников и посланников. Сатурн есть ауча — слово, означающее «жестокий» как в кечуа, так и в аймара. Ауча — хранитель небесного огня, носитель посоха и бог справедливости и воздаяния.

Беглое знакомство с.богами классической старины дает возможность уяснить мотив, по которому игнорируется данная информация. Она просто бросает открытый вызов ортодоксальной науке. И таким образом, хотя современные ученые часто называют работу анонимного хрониста авторитетной, они тем не менее считают себя оправданными в игнорировании этих страниц, особенно потому, что не знают иного источника, который бы подтверждал данную информацию3 . Нет смысла открывать хранилище тайн.

Однако на предание о пяти планетарных божествах ссылался и другой источник периода конкисты, хотя мне известно о непризнании его упоминания научной литературой. Говорящие на кечуа информанты Авилы в Уарочири подтверждали не только общее суждение о том, что они поклонялись небесным объектам, но й в частности то, что они почитали пять «звезд». Кечуанское слово, употребляемое в тексте для обозначения «звезды», — это коилъюр, то же самое слово, которое используется в названии Венеры, часка коильюр. Поэтому интересно отметить, что «звезды», как говорится в упомянутом уарочирийском тексте, «движутся», потому что они движутся по кругу, то есть излишнее описание — если «они» не являются планетами, блуждающими по эклиптике на фоне неподвижных звезд. «Они называют звезды, которые сияют, перемещаются, поскольку они движутся по кругу note 20, «Пинча-конки». Но те, которые выглядят самыми большими и действительно велики, они называют «Покочорак» note 21, Уилкауарак note 22, «Канчоуарак» note 23».

Для обозначения трех поименованных «звезд» в приведенном переводе на английский язык используется перевод Аргедаса с кечуа на испанский. Характеристики этих трех «звезд», указанных как «самые большие» из пинчаконки, соответствуют характеристикам трех самых ярких планет — Юпитера, Венеры и Сатурна, — которые анонимный хронист называл инкскими богами: Юпитер {Пируа) как опекун зерновых культур, Венера (Часка) как утренняя звезда и Сатурн {Ауча) как бог небесного огня.

Единственное слово, не переведенное Аргедасом, — это пинчаконки. Его значение разъясняется следующим образом. Пичка — это кечуанское слово для «пяти». Так что эти «очень яркие 3 звезды» (три самые яркие из которых были названы) являются пятью «нечто». Кон — древний эпитет для бога Виракоча, «Кон Тиксе Виракоча». Согласно словарям кечуа, как древним, так и современным, слово кон буквально означает «греметь» и-по метонимии относится к звуку, издаваемому сферическими жерновами — раскатистому грому4 . Самыми близкими родственными к кон являются слова кечуа и аймара для обозначения «жернова», пишущиеся по-разному — кхона и ккуна5. Здесь мы находим обозначение пяти из них, пяти сферических жерновов. Снова проступают черты мельницы.

Поскольку это имя дано пяти «звездам», то кон, вероятно, лучше всего считать слишком номинальным, чтобы переводить его как «священный объект». Употребляемое в контексте планет — то есть «звезд» с особым свойством «перемещаться по мере того, как они движутся по кругу» — слово кон представляет собой, по моему разумению, первый век, который мы идентифицировали местным андским термином, соответствующим истинному мифологическому смыслу слова «бог». Кечуанское окончание –ки, встречающееся в термине пинча/кон/ки, сегодня пишется как ке и означает то, что кечуанист Антонио Кусиуаман

называет «притяжательным», то есть суффиксом, используемым для придания изменяемому таким образом слову смысла метафорического родства. Следовательно, слово пинча-кон-ки буквально означает что-то вроде «наших пяти богов» — тех же пяти, которые похожи на то, что описал анонимный хро нист, и весьма далеки от представ лени я о том, будто андские аборигены никогда не знали имен небесных «странников».

Это уже становилось интересным. Одна планета, Венера, всеми признанная как неотъемлемая принадлежность андской культуры, совпадала по своим атрибутам с ее образами в Старом Свете, и это совпадение можно было еще как-то объяснить видом и орбитальным «поведением» планеты. Однако кроме того, оказалось, что, помимо длительное время игнорировавшегося списка планет, представленного анонимным хронистом, имелся еще один источник, который упоминал те же самые пять планетарных божеств и описывал три из них в терминах, весьма похожих на анонимного хрониста. Я полагал, что, как только я увяз в хранилище тайн, мне следовало заняться лучшей из них.

Я знал, что непросто составить беспристрастный список сравнительных характеристик между богами Нового и Старого Света: «Все боги огня, пожалуйста, постройтесь в шеренгу в колонке А; всякий считающий себя гермафродитом — в колонке Б» и так далее. Мне нужно было постичь логику составления списков подобных характеристик; то есть я должен был понять, каким образом всякая совокупность характеристик, приписываемых определенной планете, являлась неотъемлемой частью технического языка мифологии и какую то чную астрономическую информацию такие характеристики должны были передавать. Если на этом более высоком уровне соответствия имелись сходства — в качестве интегральных элементов технического языка мифологии, то методологический риск, как я предчувствовал, мог оказаться оправданным потенциальным историческим выигрышем.

Я знал, что для продолжения мне было необходимо вернуться к «Мельнице Гамлета», единственному современному источнику, который попытался объяснить такие связи. Но на сей раз речь шла о ее подоплеке, о рассмотрении того, каким образом Сантильяна и Дехенд пришли к осознанию внутренней логики многочисленных характеристик бога-творца — деусфабер, планетарным выражением которого был Сатурн и присутствие которого они разглядели в мифологических традициях по всему миру.

Я знал, что для продолжения мне было необходимо вернуться к «Мельнице Гамлета», единственному современному источнику, который попытался объяснить такие связи. Но на сей раз речь шла о ее подоплеке, о рассмотрении того, каким образом Сантильяна и Дехенд пришли к осознанию внутренней логики многочисленных характеристик бога-творца — деусфабер, планетарным выражением которого был Сатурн и присутствие которого они разглядели в мифологических традициях по всему миру.

Однако прежде позвольте мне прояснить вопрос, который уже мог запутать читателя. Имя Виракочи — Тунапа, или «носитель мельницы» — предполагает, что он мог изображать Сатурн, но анонимный хронист утверждает, что кечуанское название планеты Сатурн — это ауча. Отделение «бога» от его планетарного проявления было практикой, свойственной и грекам (Хронос/Кронос), и индусам (Кала/ Яма). Такая дифференциация заслуживает внимания в контексте андской мысли, потому что было бы большим сверхупрощением полагать, что Виракоча «есть» просто Сатурн. Точно так же, как в греческом и ведическом мифе знание о физическом «поведении» планеты Сатурн привело к образу «бога», который сообщал движение и меры времени космосу, так и в Андах Виракоча занимает этот же уровень абстракции. Ауча различим в ночном небе, но Виракоча — повсюду.

Ill

Отец времени — это образ Сатурна, сохранившийся до наших дней. Он — старый человек, согбенный бременем лет, бородатый, несущий посох. В своем устрашающем облике он — Мрачный Жнец, родоначальник неотвратимых зако нов времени. В своей ипостаси благодетеля, как сообщают нам мистические гимны, он — Прометей, самоотверженный носитель бесценного дара «огня», то есть творческой искры, которая позволяет человечеству выходить за пределы времени, благодаря посвященности в тайны его измерения. Следовательно, Сатурн — старый, старый бог, Царь Золотого Века, имевшего место еще до войн, до классов, до кодификации человеческих законов. Более поздние эпохи связаны уже с Юпитером/Зевсом, Царем, но «до царствования Зевса на этой сущей земле правил Кронос». Сатурн правит силой морального убеждения. Сатурн желает человечеству добра — он украл «огонь» во имя нас, но горе тому, кто нарушает нормы, Сатурн — прежде всего бог меры, тот, кто придает меры космосу; он остается «Звездой Закона и Справедливости» в Вавилоне, а также «Звездой Немезиды» в Ег ипте, Правителем По требности и Воздаяния — короче говоря, Императором».

Окружающий бога чувственный образ обозначает сущностную структуру научного наблюдения, выраженную подручными средствами. Взять, например, вопрос о том, как этот «огонь» пришел на землю. Было время, когда Царем являлся Сатурн. Это было в те времена, когда «пути» между небесами, землей и преисподней оставались открытыми. Это было то время, когда Млечный П уть стоял «на земле », то есть когда он всходил гелиакически в видимом контакте с горизонтом, одним потоком в весеннее равноденствие в Близ-, нецах, другим — в о сеннее равноденствие в Стрельце. Именно в Зо лотой Век, в Царство вание Сатурна, колюр равноденствий — то есть большой круг, соединяющий точки равноденствия через полюсы, — и Млечный Путь были приблизительно одинаковы.

Эпоха, в которую бог Сатурн привнес «искру» собственной проницательности в самую о снов у человеческого сознания, навсегда утв ердилась в памяти как мо мент, когда солнце коснулось Млечного Пути и подожгло всю галактическую полосу небес. Иными словами, терминология, предвосхищающая появление математики, утвердилась для того, чтобы увековечить память об эпохе, когда солнца равноденствий «вошли» в Млечный Путь. «Естественно» высокая температура солнца заставила реку вспыхнуть, и огонь распростерся по всему великому кругу галактики. Поэтому Млечный Путь величался (то есть не «мыслился» таким буквально) старым «курсом» солнца, тлеющими остатками некой изношенной, прежней эклиптической плоскости. Это понятие фигурирует в мифе о Фаэтоне — сво евольном сыне Гелиоса, ко торый поджег галактику, нео сторожно введя колесницу своего отца, солнце, в пределы галактической полосы. Это — «пепельный путь» бушменов, где некогда горел огонь. И, конечно, эта терминология, просто потому, что она существовала, воплотила переданный роду человеческому дар творческого потенциала — сам «огонь».

Нигде победа этих ранних мифотворцев над трудностями построения формальных суждений, не прибегая к помощи ни письменности, ни математики, не проявляется более очевидно, чем в формулировке, согласно которой «боги — это планеты». Планеты суть «боги», потому что, в отличие от неподвижных звезд, они обладают способностью движения, понимаемой как признак Воли. Планеты суть «движу-. щие и будоражащие силы», которые Платон называл «орудиями времени». Посредством терпеливого изучения можно было определить «привычки» отдельных планет, но сложность взаимодействия движений между солнцем, луной и пятью видимыми планетами на фоне неподвижных звезд представляла собой зрелище бесконечного тагіца. Найти рисунок в этом танце, проникнуть в замысел Балетмейстера — вот в чем заключались задача и страстное увлечение, которые будоражили воображение древних.

Но, не обладая письменностью и математикой, как можно было выразить соприкосновение с Владыкой Танца? В греческой мифологии Кронос/Сатурн, сын Геи (земли) и Урана (неба), кастрировал своего о тца и бросил его интимные органы в море, откуда возникла Венера, — история, которая привела Макробиуса к тому, что, на первый взгляд, кажется удивительно непоследовательным: «Из этого они заключают, что, когда был хаос, то времени не существовало, поскольку время есть фиксированная мера, получаемая от вращения неба. Время начинается там; и от него, как полагают, родился Кронос note 24, который есть Хронос note 25…»

Как мог Макробиус заключить из этой истории, что «Время начинается здесь»? Сантильяна и Дехенд собирали по крохам информацию, необходимую для реконструкции этого сюжета. Они сравнивали орфический Гимн Кроносу — «ты, кто поддерживает нерушимое единство согласно алейроновому (вечному) порядку Эона» — с атрибутами ассирийского изображения Сатурна, Нинурты, которая охраняет «соединение неба и земли». Мы уже видели это соединение, дур-ан-ки, которое Элиад описывал как столп вселенной, связывающий воедино три мира. Так что именно Кронос держит свою руку на оси небесной сферы — бывший пенис Урана брошен в звездное море, увековечивая память об искаженном осознании того, что все находилось в движении. Но как же насчет самого жернова, небесного экватора, перемалывающего время по эклиптике? И, более сложный вопрос, как мог планетарный странник по эклиптической плоскости «управлять» полярной осью? Сантильяна и Дехенд разрубили Гордиев узел, переключив внимание на специфические обстоятельства рождения Кроноса/Сатурна в греческом мифе.

В этой повести Сатурн действительно создаёт, как это и было, своих собственных родителей. До кастрирования своего «отца», Урана, — то есть до действия, которое обособило понятие неподвижной сферы звезд, вращающихся вокруг оси, — «земля» (Гея) и «небо» (Уран) были недифференцированным целым. А из чего была выделена Уранова неподвижная сфера звезд? Именно эклиптическая плоскость — владение Геи как «небесной земли» — была очевидной ежегодной траекторией солнца, тем же самым путем, по которому также осуществлялось движение луны и всех планет. Таким образом, в момент этого отделения рождается Венера — утренняя звезда — предвестница солнца, символизируя эклиптику в целом, охватывая и день, и ночь.

Эклиптика имела имя — зодиак. Этот зодиак, или «циферблат животных», составлял театральный фон, совокупность известных земных аналогов, на котором исполнялся небесный танец. И когда небесные актеры, светила эклиптики, начинали танцевать в этом театре — с перемещ ениями от «мо ря» до «го рной вершины» — действительно весь мир становился сценой: оригинальной просценической дугой, известной также как «Всемирный Дом» (рисунки 3.12Ь, 3.13).

Концептуальной стенографией для выражения этих связей стала позднее греческая буква хи — X, символизирующая пересечение небесного экватора и эклиптической плоскости. X отмечает «разделение вселенских родителей» на два плана: тот, который символизирует принцип звездного царства со всеми звездами, неподвижными относительно друг друга, поворачивающимися, подобно гигантской мельнице; другой символизируют эклиптику, где существа, отличные от звезд — солнце, луна и планеты, — плели собственные рисунки (рисунок 3.11а).

А как быть с тем своеобразным фактом, что Кроносу/ Сатурну надлежало сотворить своих собственных родителей, чтобы создать себя, самого Хроноса/ Время? Сантильяна и Дехенд объяснили это так:

«Дело в том, что «разделение родителей вселенной», осуществленное посредством кастрирования Урана, символизирует установление наклонения эклиптики: начала измеримого времени… И Сатурн был «назначен» тем, кто это установил, потому что он — самая дальняя от середины планета note 26, самая близкая к сфере неподвижных звезд. «Эта планета была принята за ту, которая сообщила движение Вселенной, которая была, так сказать, ее царем»; так сообщал Шлегель из Китая».

Под «началом измеримого времени» Сантильяна и Дехенд понимают начальный момент открытия прецессии. Это представление было зашифровано в «разделении вселенских родителей», потому что только тогда, когда «перемалывание» этой небесной парой впервые стало очевидным, появилось само время.

Иначе говоря, если бы ось Земли не была наклонена относительно оси Солнца, то не существовало бы динамического поля, в котором приводится в движение гироскопическое колебание Земли. Следовательно, поскольку земля вращалась бы по орбите Солнца, не было бы не только никаких времен года, но и никаких различий одного года от другого, одной эпохи от другой, в регулярном наступлении восхода и заката звезд относительно солнечных дат. Небесный экйатор и эклиптика были бы одним целым, а все время — вечно круговым. Стало быть, не было бы никаких иных средств отсчета «начала измеримого времени», кроме как умудриться обозначить «начало» круга.

Здесь (при том, что пунктом наблюдения на небесах как раз является планета, ориентированная своим вращением на одну точку наблюдения — сферу звезд, а траекторией своей орбиты вокруг солнца — на другую точку наблюдения, грубо говоря, орбиту вокруг солнечного экватора (эклиптики), мы подходим к эпицентру весьма сложного зрительного образа. Напряжение вращения Земли, наклоненной таким образом к своей орбитальной траектории, создает динамику, про являющуюся в прецессионном колебании. Наша смотровая площ адка, Земля, «накло нена» (на 23,5 градуса) по отношению к своей орбитальной траектории, как гироскоп, который быстро вращается вокруг своей оси, в то время как сама ось наклонена по отношению к столу, чья поверхность приблизительно напоминает эклиптику. Хотя гироскоп может поддерживать тот же угол по отношению к поверхности стола, так как он «прецессирует», его ось, тем не менее, непрерывно изменяет свое отношение к стенам комнаты (неподвижной сферы звезд). Возможно, наиболее трудно представить визуально то, что, хотя Земля прецессирует, это колебание не имеет ничего общего с определением периодов и положений горизонта в солнцестояния и равноденствия. С незначительными колебаниями угол наклона Земли по отношению к эклиптике остается постоянно равным 23,5 градуса, даже если она прецессирует. Прецессией же, которая действительно оказывает воздействие, является гелиакический восход звезд в такие периоды. Читатель, испытывающий затруднение в том, чтобы представить себе этот визуальный образ, может обратиться к примечаниям к данной главе6 .

Рез ультатом этого движения через какое-то время является то, что звезды, кото рые некогда всходили гелиакически в определенный солнечный период — типа солнцестояния,

—    будут всходить «запоздало». Поскольку это прецессионное смещение происходит так медленно — на один градус (примерно на один день «запаздывания») за семьдесят два года, историки науки предположили, что зафиксировать его можно было только при наличии письменности. С другой стороны, как отмечал Филипп Моррисон из Массачусетского технологического института, все, что на самом деле требуется для обнаружения прецессии,

—    это старое дерево (столбик-указатель солнечных часов) и вера в правдивость дедушек (устных преданий).

Тогда каким же образом в результате этого впечатляющего осознания относительно «разделения мировых родителей» можно было прийти к заключению, что Сатурн следовало назвать «творцом времени»? Хотя для такого названия имеется весьма определенная причина. Достаточно лишь сказать, что для возврата к одному и тому же положению среди звезд, обладающих самой длительной периодичностью из всех отдельных видимых небесных объектов, этой планете, с ее ускоренным движением, требуется всего тридцать'лет, и, следовательно, она позволяла следить за временем по шкале прецессии. Говоря языком мифологии, Сатурн «сообщал движение Вселенной» (читай: «сфере неподвижных звезд») или, иначе, «управлял» осевым колебанием мельницы, потому что для самих мифотворцев он являлся «удобным прибором» фиксирования продолжительных периодов времени.

Огромное потрясение, вызванное открытием прецессии, в полной мере отразилось в тако м же потрясающем образе (кастрировании), призванном увеко вечить память о б этом событии. С незапамятных времен человечество целую вечность жило в великом цикле времен года, будто пребывая в райской невиновности. С осознанием, что прошлое происходило под другими небесами, пришел и неизбежный вывод о том, что это «настоящее», прежде понимавшееся как вечно повторяющийся цикл, также пройдет. Именно здесь началось Время. Отныне и навсегда часы были запущены. Круг в конце концов приобрел начало, отныне для настоящего на небесном своде появилась отметина, расположенная на эклиптике в точке ее соединения с небесным экватором. Теперь разные объекты, вселенские родители — Уран и Гея, в равноденственном совокуплении, живот к животу, экватор к эклиптике, перемалывающие Мировые века, — возникли (были осмыслены) как раз в момент появления их собственного результата. Времени («Хроноса, который есть Кронос»).

Не потребовалось никаких особых исследовательских подвигов, чтобы обнаружить это предание также и в Америке. Бирхорст подробно пересказал его североамериканскую версию:

«В большом цикле ирокезских мифов, например, представлялось, что докультурное состояние существовало в мире наверху, которое, как говорилось, Ј>ыло невестой, соблазненной драконом. В результате ее соблазнения небеса открываются и ее ноги оказываются «свисающими в пропасть»; поскольку она соскальзывает в реальный мир общества и культуры, сам змей передает необходимое зерно и домашнюю утварь… Ирокезский составитель Ритуала Соболезнования, наблюдая серьезное нарушение социальной этики, возвращается к происхождению мифа и предупреждает о будущем времени, когда «ноги людей», подобно ногам первой невесты, «будут свисать над пропастью оторванной земли…»

Как и в греческом мифе об Уране и Гее, закат докуль– турной наивности («хаоса») происходит в момент разделения неба и земли. Время начинается с культ уры, то чнее, с сельского хозяйства и сопровождающих его инструментов, самым выдающимся из которых является календарь. Отделившаяся таким образом от неба «земля» — это, конечно, «небесная земля», творение самого времени, чьи параметры очерчивают звезды, восходящие гелиакически во время солнцестояния и равноденствия. И как и все сотворенные вещи, эта «земля» — конечна во времени, как это предсказывали и ирокезский миф, и андский пако.

Поскольку разделение «земли» и неба представлялось как разделение половое — как отделение друг от друга Урана и Геи или как соблазнение ирокезской девы, падающей с неба на «оторванную землю» — «главная движущая сила», Сатурн, часто изображается гермафродитным, как это подобает творцу своих собственных родителей, двух из одного. Он — это «мужчина-женщина» «Оракула Кроноса» из «Великого Магического Папируса Египта», документа, который не случайно рекомендует вызывать бога вращением мельницы.

У истоков всегда маячит мельница, безусловное обозначение метаязыка. Астрономический смысл образа мельницы уже был описан, но почему владелец, создатель и работник этой мельницы должен идентифицироваться с планетой, — это требует дальнейшего объяснения. Как могла эта планета, ограниченная пределами эклиптики, «перемещать» ось небесной сферы во времени?

Для начала можно было бы отметить, что «Семь Риши» ведийской традиции иногда идентифицируются как семь светил эклиптики — Солнце, Луна и пять видимых планет, а иногда как семь звезд Большого Медведя, нашей Большой Медведицы, прилежно вращающиеся вокруг Полярной звезды. Такую формулировку можно понять только одним из двух способов: либо авторы таких повестей безнадежно ошибались, либо перед нами термины — то есть компоненты метаязыка, дающие пользователям средства установления отношений, которые по своей природе являются не кинетическими, а скорее связаны с измерением времени.

Сатурн «управляет» мельницей — образ, от которого может отсчитываться прецессионное время — потому, что в качестве самой близкой к неподвижным звездам планеты, обладающей самым длинным орбитальным периодом, он снабжает мифотворцев средствами проверки их собственных данных. Дар Сатурна человечеству — это меры времени. Поэтому собранный Про кло м мистический фрагмент категорически утверждает , что Сатурн обеспечивает «все меры всякого творения». Как небесный объект, за которым закреплена изначальная роль «дарителя мер», Сатурн считается богом-творцом, божественным императором, первоисточником исключительной мудрости. В Китае он является Желтым императором, Ши Хуан-цзы, который «повсюду установил порядок для Солнца, Луны и звезд», — формулировка, столь созвучная андским представлениям о Виракоче, что она не требует дальнейшей разработки.

Средства, которыми Сатурн обеспечивает «все меры» времени, повторимся, весьма специфичны, одно из них оправдывает данное Макробиусом имя «творца времени» и будет рассмотрено в следующей главе. Пока же стоит под; черкнуть, что работа Сантильяны и Дехенд показала весьма широкое распространение мифов по всей Евразии, в которых мифологический бог Сатурн «управляет» мельницей, а вместе с нею повелевает и скоростью прецессионного времени. Этот смысл «управления» ярко нарисован в знаменитой гравюре Уильяма Блейка «Времена старины», которая изображает старого бородатого Яхве с парой кронциркулей, устанавливающего меры сверху. И создается впечатление, что, предназначая Сатурну «главенствующую» роль в определении местоположения Полярной звезды на протяжении веков, мифотворцы разделяли то же представление о потрясающем всемогуществе, изображенном Блейком, поскольку они окидывали мысленным взором творение в целом глазами Владыки Времени.

Эти ипостаси Сатурна ни в коем случае не исчерпывают всех его «диагностических характеристик», но они говорят о существе вопроса. Другие сперва кажутся тайнами, но всегда приводят снова к голографическому видению. Плутарх, например, говорил о переживании египтян по поводу ухода Хроноса, правителя Золотого века, который родился на юге, но «переживает смерть» на севере, — траектория, напоминающая появление Виракочи в Тиауанако и уход с Земли в Эквадоре. Совпадение? Плутарх обратил внимание на то, что «слуги Кроноса» могут посещать своего ушедшего владыку в его доме в небесном изгнании на острове Огигия только раз в тридцать лет (тридцать лет — это время, которое требуется Сатурну, чтобы вернуться к тому же самому местоположению среди звезд), когда Сатурн находится в созвездии Тельца. Через западную половину Млечного Пути, где Близнецы отступают перед Тельцом, также, как мы видели, переброшен «мост», называемый чакамарка, и по нему шел бог по имени Виракоча, когда оставлял Землю ради своего небесного дома в «мире наверху».

Наконец, одна из характеристик заслуживает особого внимания. За пределами Америки планеты часто ассоциируются с металлами: Сатурн со свинцом, Венера с медью и так далее. Ассоциация Сатурна со свинцом связана с его функцией как измерителя, а его особый способ измерения осуществляется отвесным грузом (латинское plumbum — «свинец»).

Мы встречаем отвесный груз среди инструментов египетских астрономов, использовавшихся для измерения движения звезд, а также у китайцев. Что же до Сатурна, то задачей законного правителя данного мира-века является «измерение глубины моря», то есть установление каркаса — от полюса до полюса — новой «мельницы» или системы координат мира-века: «…буквально «важнейшая» задача правителя состоит в «погружении» в те места, где времена начинаются и заканчиваются, в овладении новым «первым днем». Это измерение Сатурн выполнял, используя свинцовый отвес.

Тако й метод измерения, кроме того, охватывает и глубокие южные небеса, то есть отвесный груз свисает. Сантильяна и Дехенд предположили, что «грузом» на линии отвеса была звезда Канопус, называемая «грузом» у арабских астрономов и «тяжелой» у позднего Алъфонсина Таблета. Звезда Канопус отличается тем, что постоянно находится весьма близко к небесной точке, отмечающей южную ось вращения Солнца. Следовательно, поскольку ось вращения Земли поворачивается вокруг этой неподвижной точки в течение прецессионного времени и поскольку времена и азимуты восхода всех других звезд изменяются, Канопус предстает «неподвижной» по отношению к прецессии. Как звезда «доказательства прецессии» она заслуживает названия непогрешимого отвесного груза, отмечающего «абсолютный спуск». Так что ассоциация Сатурна со свинцом отражает понятие, связанное с функцией бога и способом измерения. Сатурн устанавливает по отвесу, а Юпитер мечет. Но хватит о Старом Свете.

IV

Согласно андской мифологии, бог Виракоча был седобородым стариком, который носил длинную одежду и посох. Он, как мы видели, считался самым старым богом, почитался как творец Солнца, Луны и звезд, как учитель, давший человечеству искусство цивилизованного сельского хозяйства, ткачества и всего о стального — как андский деус фабер. Поэтому к нему обращались как к «Тикси Виракоча». Тикси означает на кечуа «источник, начало, основу, первопричину», — слово, также отдающее определением Сатурна в Старом Свете как «творца времени». Среди множества имен Виракочи фигурирует и пачайачачи, буквально «вселенский учитель», и источники сходятся в том, что его способ обучения заключался в нежной доброте и большой заботе. Но Виракоча не был богом для распятия. Сармьенто де Гам-боа воспроизвел миф о мести Виракочи в селении, называемом Кача:

«Кроме того, они сообщают о странном событии; как тот Виракоча, после того, как он создал всех людей, продолжил свой путь и пришел в место, где собралось множество созданных им людей. Это место теперь называется Кача. Когда Виракоча прибыл туда, жители удивились его платью и манерам. Они возмутились и вознамерились убить его с ближайшего холма. Они взялись за оружие и собрались там вместе со злыми намерениями против Виракочи. Он же, опускаясь на колени на ровную землю, со сжатыми руками,-обрушил сверху огонь на тех, кто был на холме, и покрыл им все это место, сжигая землю и камни, как солому. Те злые люди пришли в ужас от страшного пламени. Они спустились с холма и стали просить прощения у Виракочи за свои грехи. Виракоча пожалел их. Он подошел к огню и потушил его своим посохом. Но холм остался совершенно выжженным, камни от обжига оказались такими легкими, что даже очень большой камень, который не могла бы перевезти и телега, мог теперь легко поднять один человек. Это можно видеть и

сегодня, так как открывается замечательный вид на этот холм, который на протяжении четверти лиги весь выжжен».

Опаленная земля вокруг Качи была местом инкского храма Виракочи, позже разрушенного испанцами. Этот огромный храм, описанный Гарсиласо, идентифицировался с руинами в современном Рахчи, в десяти милях от Куско по направлению к высокогорному перевалу Ла Райа, отмечающего древнюю традиционную разделительную линию между бассейном Титикаки и южными Андами. Здесь была также остановка перед конечным пунктом паломничества, предпринимавшегося в июньское солнцестояние инкскими жрецами, и потому некоторые авторитеты называют это место храмом Вильканота, по названию горы, где «родилось солнце» в обоих потоках Млечного Пути. Ввиду того, что Сиеса де Леон описал храм в Каче как третью из наиболее важных святынь в империи (после храма Солнца и Горы Уана-каури в Куско), вероятно, что главные обряды в ознаменование «рождения солнца» в июньское солнцестояние организовывались инкскими жрецами именно здесь. Монументальные руины имели только одно направление зрения — на восток.

Со временем каждый учится доверять геомантическим инстинктам инков; так что нет ничего неожиданного в том, что — помимо высокой горы, рождающей две реки, рядом с вулканическим туфом, где Виракоча вызвал космический огонь — обнаруживается другое специфическое геологическое явление, как раз у истоков «Солнечной Реки» (Вилькамайу, известной также как Урубамба), как и описывал испанский священник Акоста: «Эта река, хотя и берет начало на утесе в Вильканоте, о котором я говорил, окрашена пеплом и повсюду испускает дым, словно что-то горящее, и так она долго бежит до множества других рек, впадаюших в нее, гася огонь и устраняя дым, который она вызывает». note 27

Акоста был не единственным, кто увидел связь с пеплом, поскольку аборигены данной местности, точно так же, как и инки7 , бросали пепел своих ежегодных жертвоприношений Виракоче в «северное море», в бурные истоки Вилькамайу, рожденного в дыме и огне. Так что старый бог огня связан, как и в Старом Свете, с происхождением огненной реки в небесах.

Хронист Гуаман Пома, отнюдь не друг инков, сформулировал этот вопрос по-другому. Смакуя период смерти, болезней, голода и чумы, постигший царствование первого действительно исторического Инки, Инки Пачакути Юпанки, Гуаман Пома сравнивал это проявление гнева божьего с разрушением Содома, «который был сожжен ламами с небес». Это действительно точная картина: стадо лам — вероятно, быстроногое «стадо самцов ламы», Лиры/уркучильяй — устремляется на Землю из Огненной Реки в небе, чтобы сжечь Содом и Гоморру.

Среди тит уло в Вирако чи, встречающи хся в собранных хронистом Молиной гимнах, есть уальпайуана. Ольгин упоминал «Аульпайуана или нинанина. Прилежный работник, пылки й и оживленный , как ого нь». (Сино ним нинанина происходит от кечуанского слова нина, означающего огонь.) Непросто объединить характеристики «огненности» и усердия, но они всегда понимались как функция Сатурна, носителя огня, а также бога, систематически пересекающего эклиптическую плоскость каждые тридцать лет и распределяющего, навыки цивилизации или наказание — в зависимости от того, что подсказывает ситуация.

Виракоча был также гермафродитным. Молина сообщал, что ни творец, ни его «дети» — то есть нечеловеческие родословные уаки, которых он создал для каждого племени, — не были «рождены от женщин», а скорее были «неизменными» и «бесполыми». Две разные молитвы Виракоча, переведенные Пачакути Ямки, ставили вопрос перед богом: «Являешься ли ты мужчиной; являешься ли ты женщиной? note 28». В третий раз вопрос повторяется в примечаниях на космологическом рисунке Пачакути Ямки

(рисунок 2.4). Здесь хронист описал центральный овал как «символ» note 29 Виракочи, который помещен, как это было, в срединное положение и во главе полового разделения космоса на мужские и женские элементы8 .

Тема андрогинии снова появляется в образе так называемого «Бога Ворот» Тиауанако (рисунок 4.2), представляющего фигуру Виракочи. Здесь двуполость творца выражена в том, что голова является смесью Солнца и Луны , которые в Андах считались со ответственно мужчиной и женщиной.

Чисто астрономические валентности андрогинии Виракочи также объясняются на диаграмме Пачакути Ямки посредством размещения крестов выше и ниже центрального овала. Верхний крест называется оркораной, словом из аймара, буквально означающим «большое стадо, множество мужчин или самцов животных». Нижний крест, называемый chacana en general, «крестом или лестницей вообще», отмечен словами сараманка и кокаманка, означающими «о11а (большой керамический горшок) кукурузы и olla коки», — понятия, подробно рассмотренные Зуидемой и Уртоном в связи с озерами, фонтанами и подземными водами, то есть «женскими» компонентами космоса.

Я посчитал эти обращения к двуполости Виракочи основой вопроса. Они поднимали вопрос о том, был ли или не был гермафродитный характер бога частью формальной терминологии «разделения вселенских родителей», символизирующей открытие наклонения эклиптической плоскости к небесному экватору. Возможно, действительно надо было просто «естественно» взглянуть на творца как на доброго старика, с частичкой огня внутри (чтобы обеспечить повиновение правилам), который в качестве творца должен, вследствие простого вопроса онтологической непротиворечивости, быть гермафродитным. С другой стороны, не было никакой очевидной «естественности» в том факте, что Виракоча обладал еще одной характерной чертой Сатурна: он был носитель мельницы, — понятие, которое в Андах также имело половую характеристику.

V

Словарь Ольгина 1608 года содержит следующие определения андской мельницы:

«Кутана ила туна. Жернов, верхний. Марай. Нижний жернов».

И под словом марай он записал:

«Марай или маран. Жернов, находящийся внизу, верхний note 30 уркун или туна».

Описанная здесь техника — это техника «балансирной мельницы», характерной для Анд, в которой верхний камень, туна, имеет форму луны или половины сырного круга. Это, вероятно, наиболее эффективная из когда-либо изобретенных ручных мельниц. Нижний, пассивный камень, маран, является «плоским четырехугольным камнем для помола зерна». Маран встречается на полах крестьянских домов повсюду в Андах.

Начав изучать свойства андской балансирной мельницы, туны, я весьма заинтересовался тем фактом, что этот специфический экспонат не был вращающейся мельницей. Сантильяна и Дехенд, однако, настаивали на том, что образ мельницы — от настоящих вращающихся мельниц до «ухудшенных» версий в виде простой деревянной ступки — можно встретить в самой широко распространенной из традиций в безупречном космологическо м ко нтексте. Они подробно излагают посредством примера миф чероки о людях Юга, имевших мельницу для зерна (простую ступку), из которой мука постоянно исчезала: «…хозяева нашли вора, собаку, которая «с лаем убежала к себе домой на север,

рассыпая муку изо рта во время бега и оставляя позади белый след, где теперь мы видим Млечный Путь, который чероки называют по сей день «Где бежала собака».

В ранних словарях кечуа и аймара я нашел в синонимах и родственных словах, связанных мукомольной техникой, чрезвычайно устойчивые понятия о силе полового взаимного дополнения, или андрогинии. Например, в вышеприведенном определении верхнего, активного жернова, туны, Ольгин назвал как синоним слово уркун. И в кечуа, и в аймара первое значение слова урко — это самец любой разновидности животных. Мы видели употребление слова урко в созвездии самца Ламы, Уркучильяй, и в верхнем кресте диаграммы Пачакути Ямки, оркорара, или «группа мужчин или самцов животных». И точно так же, как в кечуа уркун означает «верхний жернов, это же самое определение применяется к аймарскому слову урконья. Тогда этот аспект андской балансирной мельницы как минимум отвечал свойству мельницы как космической машины в той мере, в какой он относился к «мужской» сфере. Означает ли это, что верхний, «мужской» жернов имел отношение к «отцу-небу», известному также под именем Уран, к сфере неподвижных звезд?

Мне казалось, что «мужественность», приписанная верхнему жернову, конечно, подсказывала преднамеренную проекцию осевого образа. И словари снова подтвердили мое подозрение. Например, орко, синоним туны, обозначает также на кечуа «гору». Той же символикой Тунапа Виракоча всегда описывается несущим посох. Далее, Лудовико Бертонио, автор словаря аймара 1611 года, цитируемого в настоящем исследовании, иногда записывал титул Виракочи как «Тунуу-па». В этом находится ключ к происхождению слова туна как балансирной мельницы, — изобретения, которое появилось на археологическом горизонте около 200 года до н.э., когда говорящая на аймара цивилизация вокруг озера Тйтикака — места Виракочи — начала свой расцвет. Слово туну встречается и в аймара, и в кечуа. Бертонио перечисляет:

«Туну. Верхушка большого дерева».

Ольгин дал значение на кечуа:

«Туну. Центральный опорный столп круглого дома».

Столь же быстро рассмотрение и родственных слов, и синонимов верхнего жернова обнаруживает слова для обозначения «горы», «дерева», «центрального столпа» и «мельницы», все основополагающие мифологические термины, приведенные как Элиадом, так и Сантилъяной и Дехенд в качестве образов оси небесной сферы.

В контексте андской мифологии мы уже видели использование космической горы, а также последовательного употребления архитектурных терминов как астрономических метафор. Что же касается «древа Вселенной», Балькарсель отмечал, что «поведение» гор в андско й истории о ламе/потопе весьма походило на поведение мифологического древа в преданиях племен Амазонских лесов, где, конечно, горы были недоступны для убежища: «У неко торы х лесных племен имеется легенда о Наво днении красными водами , о т ко торого очень немногие люди спаслись на верхушке дерева, которое, подобно двум мифологическим горам note 31, имело свойство расти вверх быстрее, чем поднимались воды».

Теперь, как уже сказано, образ мельницы в Старом Свете как вариант горы/вселенского древа/столпа дает средства для описания времени и движения. Эти ассоциации также присущи андской балансирной мельнице. Среди синонимов туны, перечисленных (выше) Ольгином, фигурирует кутана. Это слово, буквально означающее «для помола», происходит от кечуанского глагола кутай, «молоть». Кутай использует тот же корень кут-, что и другой

глагол в кечуа, уже упоминавшийся кутий, «опрокидывать или оборачиваться», тот же самый глагол, который использован в терминологии о последовательной смене миров-веков, а именно пачакути. В старом фрагменте мифа, записанном Авилой, время и движение объективируются как трение гор друг о друга в момент, когда «солнце умирает», то есть в конце долгого мира-века.

Эти лингвистические признаки снов а вынудили меня обратиться непосредственно к космологическому чертежу Пачакути Ямки (рисунок 2.4), где туна, «столп/дерево/ мельница», которую нес Тунапа Виракоча, вновь появляется как центральный принцип организации диаграммы. Надписи вокруг центрального овала — представлявшего на диаграмме, как говорилось, Виракочу, — неоднократно обращаются к нему как к унанче. Это слово означает «знак, стандарт, значок или гербовый щит», а также «железное клеймо». «Штандарт» (estandarte) — это символическая фигура, помещенная на полюсе. Если вы посмотрите в левый верхний угол рисунка Пачакути Ямки, то увидите унанчу В и р а к о ч у, заново нарисованного отдельно. Обратите внимание, что у основания овала находится звезда, такая же, как уже имеется у основания овала, и точно как три одинаковых у основания овала в главной части рисунка. Иными словами, этот крест, помеченный Пачакути Ямки как «мужской» (оркорара), имеет длинную вертикаль, на которую поднят символ Виракочи, овал.

Далае, можно увидеть, что он определил горизонтальную часть этого «мужского» креста как tres estrellas todas yguales, то есть «три звезды, все одинаковые», которые предполагают три звезды Пояса Ориона, «Три Марии» в испанском названии. Зуидема также идентифицировал эти три звезды на рисунке с Поясом Ориона. Как мы уже видели, Пояс Ориона лежит на небесном экваторе, отношение которого к горизонту в Куско было отмечено горо й, именовавшейся «сто лпом-опо ро й мира-века». То гда вполне ло гично, что «штандарт» Виракочи должен поддерживаться крестом из звезд, оркорара, определяться как «мужской» и относиться, через Пояс Ориона, к полярным и экваториальным координатам. Как и туна, которую нес Виракоча, усыпанный звездами «мужской крест» на диаграмме Пачакути Ямки — структ урная опора унанча/штанаарт Виракочи — является условным символом ориентации земли внутри сферы неподвижных звезд, мир «отца-неба».

С другой стороны, «мать-земля» в формальной терминологии древней мифологии являлась областью эклиптики, простирающейся от тропика до тропика. Структурными «столпами» этой «четырехугольной земли» (рисунок 3.13а) были определены звезды, восходящие гелиакичес-ки в солнцестояниях и равноденствиях. Аналогичным образом, андский нижний жернов, марай, обозначенный (как показано выше) в ранних словарях «женщиной», имеет не правильную старую фо рму, а четырехуго льную. Интересно, что в кечуа нет таких слов, которые могли бы передать производное. Родственное слово встречается, как это часто бывает с важнейшими космологическими понятиями, на языке аймара в районе Титикаки. Слово мара означает «год», который является объективной единицей меры, основанной на годовом пути солнца через звезды по эклиптике, области «небесной земли».

Теперь, как мы видели в андской традиции», на собственно земле пределы «небесной земли» обозначаются посредством взаимнокардинального креста, выкладываемого в деревнях и направленного на точки восхода и захода солнца в периоды солнцестояний. Вниз у овала Виракочи имеется такой взаимнокардинальный крест , назыв аемый «крестом вообще» и обозначенный «женщиной». Этот звездный «женский» крест есть идеограмма, выражающая астрономическое понятие «небесной земли», то есть границы эклиптики, какими они соблюдаются траекторией солнечного годового (= аймара мара) пути к пределам ее сферы в солнцестояния на фоне неподвижных звезд. В метафорической терминологии

мифа рисунок взаимно кардинального креста представлял «мать-землю», пачамама, «нашу мать в пространстве-времени».

Отношение «верхнего» мужского креста к «нижнему» женскому кресту является таким же, как и отношение верхнего «мужского» жернова (туна) к нижнему «женскому» жернову (марас). Таким образом, верхний и нижний «стандарты» Виракочи обозначают два основополагающих принципа организации космоса, воображаемого в половом смысле. Далее, определяя Пояс Ориона как группу звезд, особенно симптоматичную в отношении принципа полярно-экваториальных координат, диаграмма одинаково определенно ссылается на отношение небесного экватора к области эклиптики как на символ взаимно кардинального креста. Здесь в таком случае вокруг центрального символа Виракочи — овала на перекладине — выстроены вселенские родители, разделенные вверху и внизу. Здесь также полностью выражено конечное космическое происхождение андрогинии Виракочи. Как создатель звездных и эклиптических царств, Виракоча была также их продуктом. Великий бог и его учение возникли с разделением вселенских родителей.

Когда я начал скло няться к этим выводам, я все еще не был ув ерен о тно сительно значения символики центрального овала, поднятого на унанчу Виракочи. Я был также сосредоточен на том, что в то же время считал отдельной проблемой. Ассоциация «женского креста» в диаграмме с эклиптической плоскостью, хотя и не противоречила логике, оставляла полностью открытым вопрос о том, как эта плоскость осмыслялась в небе или даже осмыслялась ли вообще. Во вторичной литературе нет ничего, чтобы позволяло предположить существование в Андах отдельного понятия для «эклиптики».

Обе эти проблемы будут решены с помощью двух прежде пропускавшихся сведений, которые покажут, что овал в диаграмме символизирует эклиптическую плоскость. Но прежде чем обратиться к этим сведениям, я прошу у читателя позволения умолчать об источниках, касающихся существования индейского понятия эклиптической плоскости.

Несмотря на недостаток информации в источниках периода конкисты, трудно вообразить, чтобы андские народы не были осведомлены о группе звезд по эклиптике, которую мы называем Зодиаком, потому что такое невежество предполагает, что у андских народов не было никакого лунного Зодиака. В действительности намного проще ознакомиться со звездами, через которые проходит эклиптическая плоскость, путем обращения к Луне, чем путем обращения к Солнцу. Как Земля и все планеты, которые вращаются вокруг Солнца на плоскости, примерно эквивалентной солнечному экватору (эклиптике), так и Луна движется вокруг Земли по той же самой плоскости, плюс или минус пять градусов. Иными словами, как в случае с планетами и очевидным движением Солнца, луна идет по эклиптической плоскости, через зодиак. В течение одного месяца можно, если пожелать, проследить за Луной через весь зодиак. Если же пытаться использовать Солнце для определения эклиптической плоскости, возникают значительные трудности. В отличие от Луны, звезды, через которые проходит Солнце, увидеть нельзя. Следовательно, чтобы идентифицировать звезды эклиптики, потребовалось бы идентифицировать и запомнить звезды, восходящие только перед восходом солнца в той точке на горизонте, где солнце собирается взойти. Это более сложное, наблюдение о тняло бы в двенадцать раз больше времени — целый год, — чем такое же наблюдение при использовании луны.

Не случайно самые ранние календари в Америке — и в других местах — делились на двадцать — двадцать восемь «позиций» луны на ее ежемесячном пути через звезды эклиптики, и вероятно, что это один из источников двадцатичной системы исчисления в Мезоамерике. Следует также отметить, что интеграция солнечного календаря с более ранним лунным календарем происходит почти повсеместно с возникновением сельского хозяйства. В такой последовательности есть особый смысл, поскольку тем, кто становится оседлым,

необходим «контроль» за горизонтом, чтобы выверять солнечный календарь посредством гелиакического восхода звезд. В эпоху, предшествовавшую сельскому хозяйству, когда люди преследовали дичь, их стоянки должны были меняться по многу раз в году. Горизонт мог изменяться, но путь луны через звезды был неизменным, и не требовалось обращаться к горизонту.

Инки одновременно вели два календаря — солнечный и лунный, а инкская императрица как Дочь Луны председательствовала на множестве женских обрядов. Уртон отмечал, что, когда при работе с информантами он встретился с женщиной, использовавшей звездные карты, то она оказывалась не в состоянии ориентироваться, пока он не показывал ей, где в настоящее время находилась в звездах Луна. Это привело Уртона к предположению о том, что все знания женщин об астрономии еще дожидаются прихода женщины антрополога, интересующейся этноастрономией. Лунные дела были и остаются в ведении женщин, и потому неудивительно, что конкистадоры об этом молчат.

Как бы то ни было, есть два источника, говорящие о существовании понятия эклиптической плоскости. Первый находится опять же на рисунке Пачакути Ямки, и в течение весьма длительного времени я не обращал на него внимания. Это невнимание отчасти было результатом принятия мною стандартного перевода одного из примечаний на полях диаграммы, того, которое описывало центральн ый овал, поднятый на штандарт Виракочи. В конце этой длинной надписи, которая содержит перечисление множества титулов бога, имеется эпитет для бога, который нигде более в .испанских хрониках не встречается: Интипинтин тиксимуйо камак. Оно было переведено в значении «солнце солнца, творца основополагающего круга». Этот перевод не дает никакой информации вообще о значении овала. Термин «солнце солнца» ничего не означает. Предлагаемый в качестве синонима «творца основополагающего круга», он не помогает определить, каким этот круг мог бы быть.

Изучая ксерокопию оригинала диаграммы, я понял, что у этого перевода есть очень серьезная проблема и необходимо скорректировать кечуанские значения у Пачакути Ямки. В значении «солнца солнца» эта фраза писалась бы интип ин-тин, а не слитно как интипинтин. Принятая в номинальном значении, которое «неверно», эта фраза означает нечто совершенно другое. В кечуа частица -нтин придает смысл «взятого-в-целом», как в инкском названии инкской империи, тауа/нтин/суйу, буквально «четыре/взятые в целом/ района».

Фраза инти/п/интин тикси/муйу камак означает буквально «солн/ечный/взятый-в-целом основополагающий/круг творец», — перевод, совершенно непохожий на (некритически) принятый перевод «солнца солнца, творца основополагающего круга». Если бы ребенок пришел домой с начального урока по астрономии в школе и, вместо того чтобы повторять как попугай определение эклиптики из учебника («видимого годового пути Солнца»), определил бы эклиптику как «солнечный взятый в целом основной круг», то можно было бы с уверенностью сказать, что ребенок вник в существо вопроса. Сами эти слова говорят о том, что Виракоча создал эклиптическую плоскость.

В тот момент я еще не отваживался доверять своим собственным познаниям. Я хорошо знал, что искал обозначение эклиптики. Хотя мое образование позволяло мне анализировать кечуа, это не освобождало меня от ответственности за обращение к скептицизму ради доказательства. Тем не менее претенциозный — а также лишенный смысла — перевод интипинтин как «солнца солнца» волновал меня гораздо больше, чем мои собственные познания. Но если где-нибудь в ранних источниках имелось другое обозначение эклиптики, то я его пропустил.

Тут я вспомнил о другой фразе, повсеместный перевод которой в литературе я также классифицировал как «лишенный смысла»: о значении «Виракочи» как «морской пены». В течение всего своего исследо вания бога Виракочи я про должал считать, что невозможно обнаружить что-то новое с помощью этой специфической этимологии в старых словарях. Конечно, ученые уже до меня должны были досконально изучить данное слово. Скорее для удовлетворения своего пессимизма, чем для чего-то еще, я заглянул в словарь аймара Бертонио. Через несколько минут я в чрезвычайном изумлении увидел абсолютно ясную этимологию, идентифицирующую Виракочу с эклиптической плоскостью, — этимологию, которая просто игнорировалась на протяжении почти пяти сотен лет.

Имя «Виракоча» поставило подлинную загадку перед конкистадорами, как только они сто лкнулись с этим названием, когда впервые по до шли к Куско . Они хотели узнать, что означало это слово, и выразили замешательство и неудовлетворенность тем, что они узнали. Согласно испанским хроникам, единственным известным значением слова «Виракоча» была «морская пена». Неуверенный в правильности этого определения, Сиеса де Леон стремился пересмотреть историю о том, как испанцы были названы Виракочей, потому что они пришли из воды, подобно «морской пене». Действительная причина, как поведали Сиесе аристократы Куско, была в том, что появление испанцев в Куско знаменовало конец тирании насилия победоносного узурпатора Атауальпы (каким его считала фракция Куско во время, гражданской войны). Таким образом, когда пришли испанцы, жители Куско приветствовали их как «Виракочу», аргументируя это тем, «что они, должно быть, были посланы по велению их великого бога Тисивиракочи».

Это решение, хотя и звучало правдоподобно, затемнило тот факт, что значение слова как «морской пены», покорно употребляемое до нашего времени, остается абсурдной этимологией. Кечуанское слово вира, записанное испанцами как уира, означает смазочный материал или животный жир. На какой же эстетической основе могло пытаться поэтическое воображение вывести «пену» из выброса сала в холодные воды андских озер или в холодные воды течения Гумбольдта у перуанского побережья? Кроме того, в языке кечуа уже имелось вполне пригодное к употреблению слово для «пены», посоко. Как и Сиеса де Леон, Гарсиласо тоже выразил абсолютный скептицизм в отношении данной этимологии, но не предложил никакой альтернативы.

Более четко нелепость этого значения показал с помощью так называемых кипукамайокс Вака де Кастро, местный специалист по истории инков, который изучил различные аспекты конкисты. Инки были очень удивлены тем, что испанские «Виракочи» поняли значение своего новообретен-ного титула как «морского смазочного материала». Это вызывало у них смех. Со стоической иронией они отвергли представление, что их высший бог будет называться — и таковыми были их собственные слова — «морским мусором» (horruras de la mar), хотя одновременно им доставляло несомненное наслаждение такое определение в применении к испанцам. Но имел ли Виракоча какое-либо значение, они не говорили.

Поэтому я был изумлен, обнаружив вира, писавшееся по тогдашнему испанскому обыкновению как уира, в словаре Бертонио языка аймара. Удивляет отсутствие какого-либо упоминания об этом источнике во вторичной литературе9 . В аймара имеются либо одинаковые с кечуа, либо еще более показательные по смыслу слова для большинства важнейших религиозных терминов, использованных инками. Аймара — это язык района озера Титикака, родины бога Виракочи и упоминаемой в мифологии империи Тиауанако . Тем не менее исследователи половину тысячелетия удовлетворялись поисками значения имени бога в иностранном языке, кечуа. Чем более пристально я всматривался в эту словарную статью, тем больше мне казалось, будто имелось неписаное правило не надеяться найти в языке признаки передаваемой важной интеллектуальной информации. Хотя оно

может быть верным для нашего времени — возможно, из-за влияния рекламы, совсем не так было в доколумбовых Андах. Здесь есть то, о чем Бертонио сказал следующее:

«Уира вель note 32 уаа уаа. Земля или что-либо другое, идущее по наклонной плоскости(El suelo,оqualquiera cosa que va cuesta abajo)».

Под синонимом уаа уаа он добавил:

«Уаа уаа, Уира. Земля или крыша, где одна часть выше другой или имеется наклонная плоскость(Sueloоtexado que es mas alto una parte,оcuesta abajo)».

Таким образом, вира являлось абстрактным термином, символизировавшим понятие наклонности. Его, вероятно, лучше всего переводить как «наклоненную плоскость». На языке родины Виракочи его имя означало «наклоненную плоскость (небесного) моря». Бертонио увязывал его с конкретными примерами. Значения вира являются тектоническими (землей) и архитектоническими (крышей), точно так же, как в мифе формальная терминология для обозначения свойств «небесной земли» — эклиптики — является либо тектонической, либо архитектонической. Мифологические термины, типа «вершина гор» и «глубина моря», сформулированные для описания самого северного и самого южного положений солнца в небесной сфере, проливают свет на «верх и низ» вопроса, то есть на «наклон» небесной «земли», наклонение эклиптики.

Столь же важно иметь в виду, что в понятии «наклонения» скрыт некий другой намек, который устанавливает понятие «уровня». «Наклоненность» не может существовать независимо от второй плоскости. Следовательно, значение в языке аймара имени аймарского бога Виракочи отмечает отношение двух абстрактных плоскостей. В самом факте наименования своего гермафродитного бога древние жрецы-астрономы Тиауанако выразили свое понимание представления о разделении вселенских родителей, наклонение эклиптики к небесному экватору.

Важно также признать, что инки в совершенстве знали значение аймарского слова вира. Точное место, упомянутое Молиной как остановка на пути паломничества инкских жрецов и идентифицированное Ларреа как divortium aquaram, или разделение континентов, дающее начало в Вильканоте двум рекам во встречных направлениях, называлось уирау-ма. На кечуа это означает «болван». Но на аймара, в котором ума означает «воду», это можно перевести буквально как «наклоненную плоскость вод» или, точнее, как «крышу вод» или, лучше всего, как «водораздел».

Итак, я снова вернулся к диаграмме Пачакути Ямки (рисунок 2.4). Теперь мне было ясно, что смысл Виракочи — буквально «наклоненной плоскости (небесного) моря» — был представлен овалом на рисунке Пачакути Ямки и состоял в том, что, как откровенно гласила эта надпись, овал представляет «солнечный взятый-в-целом основополагающий круг», эклиптическую плоскость. Имя Виракочи констатировало «наклонение» этой плоскости к небесному экватору, представленному на рисунке тремя звездами Пояса

Ориона. Наконец, титул бога, Тунапа, символизировал его «управление» осью небесной сферы и был представлен на рисунке Пачакути Ямки под прямыми углами по отношению к небесному экватору, проходящему через плоскость овала/эклиптики. Так как эти две основополагающие плоскости ориентации воображались с точки зрения пола — гер-мафродитным богом, изображаемым мужскими и женскими крестами, мужскими и женскими жерновами, эклиптическим и небесным экватором, — то традиция «разделения вселенских родителей», похоже, присутствовала в каждом историческом процессе в доколумбовых Андах.

VI

Два других примера, один геомантический, а другой мифологический, показывают, что символику разделения вселенских родителей можно обнаружить и в других проявлениях андского мышления. Во-первых, полная символика унанчи Виракочи повторялась в планировке как имперского города Куско, так и империи в целом. Изначальное деление империи на четверти осуществлялось посредством направлений на страны света, то есть с помощью «мужского креста». Сначала проводилась восточно-западная условная линия, идущая от горы Пачатусан через храм Солнца на запад. Две северные четверти разделялись линией с севера на юг, исходящей от храма Солнца. Эта линия, однако, не продолжалась для разделения южных четвертей прямо на юг, а, как показал Уртон, отклонялась к юго-востоку, к азимуту восхода Южного Креста.

Эта аномалия пригодна для того, чтобы подчеркнуть важность полярных и экваториальных координат в планировке империи. Вблизи южного полиса вращения земли нет ярких объектов. Зато ряд объектов — Жаба, Куропатка (оба темных облака), уч'уй крус (Южный Крест) и льямак ньявин (альфа и бета Кентавра, «глаза ламы») последовательно всходят фактически в той же самой точке на горизонте и вращаются в плотной полосе вокруг «порожнего» полюса (рисунок 3.5). Так что эти средства определения местонахождения полюса инки включили в формальную планировку империи.

Также исходили от храма Солнца четыре дороги к четырем четвертям, расположенные взаимно кардинально — «женский крест» — по отношению к центрам четырех глав ных областей, или суйус, империи и, по идее, к четырем точкам солнцестояния на горизонте. Это были те же самые два креста, какие находятся на рисунке Пачакути Ямки. Аналогичным образом овал, являющийся эклиптической плоскостью, представлен на этой схеме посредством храма Солнца, который на кечуа назывался Кориканчей, буквально «золотым загоном». Родственный глагол кончай означает «окружать». Образ «золотого круга солнца», следовательно,'является еще одним способом отражения эклиптической плоскости. В Кориканче с ее секциями, посвященными Венере, Плеядам и луне (всем «обитателям» эклиптической плоскости), находится еще один шедевр инкского масонства, большая эллиптическая стена, напоминающая овал в диаграмме Пачакути Ямки, с балконом, выходящим на юго-запад.

Второй пример из мифа, записанного в оригинале на кечуа в уарочирийском документе, показывает использование в мифологии тех же самых «мужских» и «женских» компонентов в передаче рассказов о времени и движении.

В этой истории молодой человек ищет лучшей доли в жизни, предлагая знатной особе исцеление от тяжелой болезни. Взамен герой просит руки дочери аристократа. В отчаянии аристократ соглашается, и молодой человек открывает ему, что он болен из-за множества святотатственных поступков его неверной жены.

Чтобы знатная персона исцелилась, ее дом должен быть снесен. Этот аристократ, кроме того, описывается как «ложный бог», — понятие, уже рассмотренное по отношению к мифологической терминологии «легитимности». «Легитимность» «бога» определяется его способностью придать измерения новому миру-веку установкой по отвесу или иным измерением — «глубины моря», то есть установлением «абсолютного наклона» на южном,полюсе. Поскольку он есть «ложный бог», то аристократ и его дом по определению стоят на зыбкой «почве».

Дом в этом рассказе, конечно, не является обычным домом. Крыша украшена перьями, подразумевая роль солнечной птицы, «летящей» к северному тропику. Далее, когда «дом»

снесен, в нем под нижним жерновом (марай укупи) обнаруживается «двуглавая жаба». Кечуанская небесная Жаба, анп'ату, находится в той же группе звезд, которую инки использовали для определения местонахождения южного полюса вращения, в той же самой группе, к которой наклонялась точка восхода южной части условной линии с севера на юг в системе секе (рисунок 3.5). В мифе Жаба «ускакала» и исчезла в водоеме на дне глубокого оврага.

В контексте уарочирийского документа, откуда также идет старая исто рия о хвосте Лисы, этот эпизод происходит после «потопа» 650 года н.э. В предшествовавшие «потопу» столетия, когда хво ст у лисы был еще «сухи м», Южный Крест во время гелиакического восхода в декабрьское солнцестояние стоял в вертикальном положении (высшем сочетании), указывая прямо на пустую область неба, отмечающую южный полюс вращения Земли. В столетиях после «потопа», поскольку Южный Крест сдвигался все дальше и дальше на восток во время гелиакического восхода в декабрьское солнцестояние в соответствии с прецессио нным движением, созвездие с темным о блаком анп 'ату, Жаба, как раз к юго-западу, заменило Южный Крест в высшем сочетании, тем самым отмечая полюс. Так что когда нижний, четырехугольный жернов, марай (символизирующий четырехугольную «небесную землю»), был «опрокинут» после потопа 650 года н.э., Жаба совершенно «есте ственно » ускакала в «само е низкое» из доступны х мест — то есть перем естилась в астрономическое положение, отмечающее южный полюс вращения Земли. Это было примерно около 850 года н.э. и изображено на рисунке 4.3. Жаба была названа «двуглавой» по той причине, что отныне она, а не Южный Крест, отмечала слияние двух небесных рек. У современных говорящих на кечуа аборигенов есть прозвище для маленькой андской жабы; они называют ее пачакути.

. Опрокидывание марай, «женского» жернова в центре домашнего пола, и символ четырехугольной «небесной земли» дают правдоподобное кинетическое изображение пачакути, буквально «опрокидывание пространства/времени». Другой «земной» экспонат, разрушенный в той старой истории, — это дом «ложного бога», то есть архитектурный аналог марас, всемирного дома, простирающегося от тропика до тропика10 . «Результат» всей этой деятельности состоит в том, что Жаба принимается за новое «расположение», устанавливая таким образом местоположение оси вращения земли — новой структуры неподвижных звезд — в последующие эпохи.

Наконец, мифологическое употребление марай в этой истории заслуживает сравнения с некоторыми мотивами Старого Света, как в том случае, когда Зевс «наклоняет» стол (в месте по имени Trapezous), вызывая потоп Девкали-°на, или когда опрокидывает столы ростовщиков, объявляя

Новый Мир и неся, подобно Артуру, не мир, а неустрашимый осевой «меч».

VII

Подобное исследование можно было бы провести и в Мезоамерике, как, например, с ацтекским божеством Оме-теотлем, «старым богом», к которому взывали таким образом:

Бог Двойственности трудится,

Творец отображения людей,

Который оживляет вещи.

Мать богов, отец богов, старый бог,

Находящийся в пупе земли,

В круге из бирюзы.

Он, который обитает в водах цвета синей птицы,

Он, который обитает в облаках.

Старый бог, который живет в тени земли

Усопших.

Повелитель огня и времени.

Вопрос о том, где располагался андский «пуп», будет подробно рассмотрен в следующей главе. Здесь же достаточно о чертить лишь о бщие контуры. Ацтекский вождь Несау-алькойотль построил храм гермафродитному Ометеотлю, «повелителю огня и времени», к которому часто обращались как к Тлоке Науаке, «Повелителю Близкого и Интимного». В гимнах Виракоче, собранных хронистом Молиной, мы все же находим другой эпитет для бога, каилья, означающий «вездесущий». Ацтекский храм Ометеотлю изображал бога абстрактно, как десятый и самый высокий уровень над девятью небесами. Этот десятый уровень был полностью выстроен из черного камня. Аналогичным образом, в храме Виракочи в Каче «пол верхнего этажа был выложен из очень ярко отполированных черных каменных плит, напоминающих черный янтарь, который был привезен из очень далеких земель. Как и священный черный утес аймара в Тити-каке, где Виракоча сотворил небо и землю, священный камень Ка 'аба тоже черный и находился в доисламские времена около статуи бога Убаля — то есть Сатурна. Настоящее имя ведического Сатурна, Кала, по дразумевало «иссиня-чер-ный». Несмотря на то что Сатурн мог удалиться в Огигию в самом высоком небе, он считался также, в своей ипостаси Мрачного Жнеца, Владыкой Преисподней. Его цвет был также черный, как самая черная ночь.

Между прочим, черный утес Титикаки, от которого берет свое название озеро, буквально означает на аймара «свинцовая скала». Несомненно, найдутся такие, кто в процессе проникновения в смысл этого положения вещей обнаружит еще одно доказательство широко распространенного бессмысленного совпадения.

Такой черный юмор возникал по поводу всего, что я мог бы рассматривать в свете этого доказательства. Лично я был удовлетворен, что в андском мировоззрении Сатурн, вероятно, выступал планетарным проявлением Тунапы Виракочи. Но меня не радовала перспектива представить эти доказательства на публике. Правда, я сделал больше, чем просто составил список сравнительных сходств; я находил основания полагать, что характеристики Виракочи как Сатурна соответствовали внутренней логике технического языка мифологии. Он был седобородым стариком, который нес посох. Его имя, Tunapa, подразумевало «носителя мельницы». Он был гермафродитным, и эта андрогиния имела множество очевидных астрономических ассоциаций.'

Тем не менее, поскольку ни одна научная дисциплина никогда не допускала, что технический язык мифологии действительно существовал, я знал, что мне недоставало доказательств, чтобы рискнуть предложить смену парадигмы. Очень жаль. По моему разумению, не было никакого прямого доказательства, никакого андского свидетельства об интеграции планетарного наблюдения в их мифологическую мысль. В подобной ситуации необходима явная улика. Если бы я пытался спорить, исходя лишь из имевшегося доказательства, я оказался бы побежденным и в синяках. Точно так же, как Сатурн.

В синяках. Черных и фиолетовых. Я подумал о двух лентах — черной и фиолетовой, изображенных на конце церемониального копья, которое держал Инка, когда сидел на троне в пирамидальном ушню. Если черный символизировал Сатурн, то что же представлял фиолетовый цвет? У меня была сумасбродная идея, что вторая лента должна представлять имперский фиолетовый цвет Короля Юпитера. Но, конечно, это вряд ли было возможно. И тем не менее… Могло ли нечто, столь же простое, как две трепещущие на ветр у ленты, указывать на сочетание настолько потрясающих событий, чтобы обозначить их как конец мира? Может быть, прямое доказательство имелось в андских мемуарах. Я не был уверен, но теперь понял, что точно знал, как это выяснить.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Согласно современной этноастрономической литературе, похоже, что планеты —

опять-таки за исключением Венеры — не имели названий, а скорее, считались «утренней

звездой», «вечерней звездой» или «звездой в зените» из-за их обыкновения занимать

упомянутые позиции на небе.

2 Обратите также внимание на название декоративного папоротника адиантума,

Adiantum capillus venerus, «Венерины волосы». В качестве внутренней планеты, находящейся

между землей и солнцем, Венера имеет фазы, то есть выглядит для глаза наблюдателя то

более яркой, то менее светящейся. Когда сияние планеты в поле зрения наблюдателя

ограничено «нижней частью» планеты, у Венеры может также появляться «бороду» — как

планету, обладающую этим удивительным свойством ее описывали, например, древние

вавилоняне. Венеру, великолепную в своей полной фазе, можно было изображать как

растрепанную — или что сегодня называется «важным» — волосатой.u

3 Немецкий исследователь Анд Й.Й. фон Тшуди высказался по этому вопросу так же

определенно, как и другие:.

«Анонимный иезуит говорит о поклонении планетам, которые настолько походят на планеты, известные Старому Свету, кто оставляют вполне достаточно места сомнениям относительно того, что его утверждения соответствуют действительности, тем более что они никак не подтверждаются заслуживающими доверия более ранними хронистами… Атрибуты Марса, Меркурия и Юпитера, без сомнения, являются продуктом его собственного воображения или, быть может, фантазией какого-нибудь его предшественника, чью рукопись, имевшуюся у него под рукой, он и воспроизвел».

4 Благодаря Вашингтону Ирвину каждый– ребенок в штате Нью-Йорк в США знает, что

звук грома вызывается людьми Генри Гудзона, играющими в шары на небе.

5 Нижеследующие статьи даются сначала на кечуа, а затем на аймара:

«Кон — звукоподражательное выражение для имитаций удара грома».

«Кон — одно из имен бога Виракочи в Инкской империи».

Кона — «сферический камень, используемый для помола».

«Кунунуну . Сильный ш ум, производимый громом, обвалом строения или горы или землетрясением». «Ккуна — мельничные жернова».

6 Ниже предлагается рассмотрение вопроса о том, каким образом практика осуществления наблюдений гелиакического восхода звезд (рисунок 4.4) могла привести к наблюдению прецессии равноденствий.

Прецессия равноденствий производится смещением оси земли, вызываемым гравитационным полем солнца и луны., посредством чего ось земли описывает на каждом своем полюсе круг диаметром приблизительно в сорок семь градусов (рисунок 4.1). Один такой полный оборот совершается примерно за 26 000 лет. Вследствие смещения земной оси ориентация земли внутри сферы звезд с необходимостью изменяется. Поэтому меняются Полярная Звезда (в северном полушарии) или местоположение полюса (в южном полушарии). Также меняются и звезды, составляющие небесный экватор.

С другой стороны, отношение земля/солнце остается неизменным. Если уподобить прецессирование земли волчку, вращающемуся подобно земле вокруг своей оси, обращая особое внимание на характер наклона волчка по отношению к столу, и нехотя движущемуся по кругу даже тогда, когда он быстро вращается вокруг своей оси, то можно понять сущность механики прецессии. Волчок наклоняется относительно стола таким же образом, каким земля наклоняется приблизительно на 23,5 градуса по отношению к пути, которым она следует вокруг Солнца (эклиптики). Поскольку угол наклона Земли остается постоянным по отношению к эклиптике, ее прецессионное смещение не оказывает никакого воздействия на отметку точки горизонта, например, восхода солнца июньского солнцестояния. Если бы не звезды, восходящие гелиакически, то у астрономии, основанной на наблюдении невооруженным глазом, не было бы никакой возможности осознать, что происходит прецессия. Чтобы объяснить эту другую возможность, предположите, что наша вся Солнечная система была подобной клетке для птиц. Ввиду того, что Земля наклонена по отношению к своему орбитальному пути, она должна прецессировать. Но если каждую ночь некий небесный «хранитель» накрывает клетку накидкой — то есть препятствует наблюдению за неподвижной сферой звезд, — то никто из нас, «птиц», не будет иметь никакой возможности посредством наблюдения невооруженным глазом обнаружить существование прецессионного движения.

Более того, если не принадлежать к такой культуре, где осуществлялось и записывалосьнаблюдение гелиакического восхода звезд в определенные солнечные даты, то наблюдение прецессии вообще не будет существовать в качестве практического вопроса. Вы никогда бы не осознали, что она происходит. Рисунки 4.4, 4.5, и 4.6 предназначены помочь наглядно представить эти идеи.

Рисунки 4.5а и 4.5Ь противопоставляют современную ориентацию Земли в небесной сфере с ее положением на полпути через прецессионный цикл, когда ось ее вращения уже переместилась на полпути вдоль круга диаметром в сорок семь градусов. На рисунке 4.5а Земля, находящаяся в позиции /я,, переживает июньское солнцестояние, при гелиакическом восходе звезды х.(Следует помнить, что определение июньского солнцестояния не имеет ничего общего со звездами. Именно отношение Земли и Солнца, обнаруживаемое внутри «клетки для птиц»,, является тем моментом, когда северный конец оси вращения Земли направлен непосредственно на Солнце note 33.) Шестью месяцами позже, при распо ложении земли в положении и, как изображено на рисунке 4.5а, и направленно сти конца ее оси далеко в сторонуот солнца, наступает декабрьское солнцестояние, и гелиакически восходит звезда у. Но, как показано на рисунке 4.5Ь, через тринадцать тысяч лет (или раньше) Земля, находясь в позиции т,будет в декабрьском солнцестоянии, что опять же есть явление отношения наклона Земли к Солнцу. Летние звезды станут зимними, и наоборот.

Теперь, при средствах наблюдения в астрономии невооруженного глаза, привязанной к горизонту, расположение на горизонте восходов солнца в солнцестояния было бы совершенно незаметнымв течение этих тринадцати тысяч лет, поскольку это расположение полностью зависит от постоянства угла наклона земли относительно плоскости эклиптики. Рисунки 4.6а и 4.6Ь увязывают постоянное свойство позиций восхода солнца солнцестояния на горизонте с прецессионными изменениями, изображенными на рисунках 4.5а и 4.5Ь. На рисунке 4.5а июньское солнцестояние наступает при расположении земли в отметке т .На рисунке 4.5Ь июньское солнцестояние происходит при ее размещении в позиции п.Только неподвижный фон звезд может обеспечить «обратную связь» относительно прецессионного движения. Повторимся, что эти диаграммы показывают два важных представления о восприятии невооруженным глазом последствий прецессии: (1) прецессия не воздействует на точки горизонта, в которых восходит солнце в определенную солнечную дату, как, например, в дату солнцестояния; это происходит потому, что, прецессируя, земля поддерживает (с весьма незначительными циклическими отклонениями) свои 23,5 градуса наклона по отношению к эклиптике; но (2) прецессия заменяет звезды, восходящие гелиакически в данную солнечную дату. Таким образом, только достижения, необходимые для создания солнечного календаря посредством наблюдения за гелиакическим восходом звезд, смогло бы составить такую базу данных, которая в конечном счете покажет воздействия прецессионного движения.

Тогда возникает практический вопрос: что представляют собой некоторые из видимых эффектов прецессии в поле зрения наблюдающего невооруженным глазом? Во-первых, термин «видимый эффект» вводит з заблуждение, потому что он подразумевает, что человек может наблюдать прецессионный сдвиг через какое-то время. Это могло бы быть истиной лишь в том случае, если бы этот человек жил две сотни лет или около того, но так как определенная звезда изменяет день своего гелиакического восхода только раз за семьдесят два года, то есть смещается на один градус в течение каждых 72 лет (72 года, помноженные на 360 градусов, дают число лет в прецессионном цикле), то, чтобы получить сколь-нибудь ясное представление о характере прецессии, требуется больше времени, нежели составляет протяженность человеческой жизни. В обществах, не имевших письменности, понадобилась особая система записи — как, например, мифология, —чтобы создать такую базу данных, которая была бы достаточной для осуществления сравнений данных гелиакического восхода в течение какого-то времени. Наряду с медленным смещением Полярной звезды или противоположного ей места, эта феноменология, то есть неизменное свойство звезд через какое-то время «запаздывать», является наиболее легко различимым эффектом прецессии.

7 Как описано в Приложении 1.

8 Зуидема и Киспе отмечали, что такое устройство отражает системы родства,

рассчитывавшиеся для инкских царей в кровосмесительном браке с их сестрами.

9 Лехман-Нитше обращает внимание на наличие этой статьи в словаре, но он так торопится ее отвергнуть, что дает неполное представление о статье Бертонио, отмечая лишь, что уираозначает «земля».

10 Это изображение, между прочим, показывает изменчивость технического языка мифологии в приспособлении к потребности изложения фактов. Аристократ жил в строении не с центральным опорным столбом, а в пристойном доме. Это понималось так, что, если сместилась какая-то часть «системы» космоса, то сдвигались также и все ее «части», то есть даты гелиакического восхода звезд. Следовательно, «четыре столба», или углы вселенского дома, подобно «четырехугольной земле», представленной мараем, могли рухнуть от «прыжков» какой-то крошечной жабы. Такие строения существовали и при инках, которые

называли свою гору равно денствия не «Пачахуну», по центральному опо рному столбу, а Пачату-сан, где тусан относится к опорным стойкам в стенах четырехугольных зданий.

ГЛАВА 5

ПРЕОДОЛЕНИЕ СТАНДАРТА

О, Виракоча, тикси капак… Солнце, луна,День, ночь,

Сезоны созревания и дождя, Они не свободны, От Тебя они берут свой порядок. Тебе они повинуются. Где и кого Ты одарил Твоей тупайаури?

Молитва Манко Капаку

I

Я полагал, что заметил связь между тремя этими фактами, которые теперь сами выстроились в некий равнобедренный треугольник. Для меня он был картой сокровищ. Первая информация исходила из планетарного списка анонимного хрониста. Согласно ему, местные информанты свидетельствовали, что мифический глава инкского рода, известный как Манко Капак, был регентом планеты Юпитер на Земле:

«Юпитер они называли Пируа, утверждая, во-первых, что великий Илья Тексе note 34 повелел, чтобы эта планета была владыкой и хранителем империи и провинций Перу и его республики и земель; и поэтому они делают жертвоприношения этой планете… Они вверили этому богу свои зернохранилища, сокровища и имущество… Во-вторых, они рассказали, что, когда умер великий Пируа Пака-рик Манко Инка, первый житель этих земель, он был принят на небесах в дом и местожительство этого бога по имени Пируа, и что там он был обустроен и принят этим же богом».

Я читал это прежде, но не понимал, как следует воспринимать эту информацию. Как я уже говорил, в тот момент мне нужно было пересмотреть то, что говорили Сантильяна и Дехенд об определенной роли планетарных божеств в древней астрономии.

В результате этого пересмотра я и натолкнулся на второй факт. Согласно Сантильяне и Дехенд, орфические гимны описывают, как Кронос/Сатурн дает Зевсу/Юпитеру «все меры времени», — Обращение к весьма специфич ескому виду знания о сочетаниях Сатурна и Юпитера. В то время я опять же и не подозревал, что такое представление могло иметь место также в Андах. Тем не менее, когда мои мысли пронизал странный вопрос о двух трепещущих лентах, третья толика информации органично вписалась в некий завершенный

образ. Согласно мифу, записанному Пачакути Ямки, бог Виракоча как раз перед тем,.как покинуть «землю», перейдя через реку Чакамарка, встретился с отцом еще не родившегося Манко Капака и оставил для ребенка свой «посох».

Передо мной был андский миф, который, казалось, описывал сочетание Сатурна и Юпитера. Кроме того, как будет объяснено ниже, миф, похоже, прояснял, что данное событие произошло в особый день особенного года и при столь редких обстоятельствах, что такое событие не может случаться более одного раза в тысячелетие. Иными словами, в нем находятся прямо под рукой чрезвычайно точные средства для проверки идентификации богов Виракочи и Манко Капака с планетами Сатурн И Юпитер.

Положительный результат принес бы нечто большее, чем просто явная улика. Если было истинно то, что жрецы-астрономы Анд зафиксировали течение прецессионного времени в отношении сближений Сатурна и Юпитера, а кроме того, записали свои наблюдения на техническом языке мифологии, чей способ передачи может осуществляться только посредством контакта между людьми, тогда это предполагало бы, что мы, современные люди, должны еще представить себе истинные масштабы нашего собственного человеческого прошлого. Если это «предсказание» астрономического значения мифологии подтверждалось, то оно подняло бы глубокие вопросы о целях, средствах и степени контактов между людьми на больших расстояниях и на протяжении длительных отрезков времени.

Поскольку потомок сам становится предком, я снова оказался в состоянии особого возбуждения, вызванного надеждой на то, что прошлое не утрачено для настоящего. В ходе эксперимента в планетарии я испытал огромное впечатление от связи между нашим временем и событиями 650 года н.э. Это впечатление было связано не просто со сходствами между теми временами и нашими. Более существенным было понимание, что без развитого состояния научной технологии, представленной планетарием, с чисто технической точки зрения было почти невозможно формулировать вопросы или получать ответы с точностью, подобной той, какую обеспечивает планетарий.

Первый планетарий был задуман в 1913 году, построен фирмой «Карл Цейс» в 1923 году и воспроизводил ночное небо только на широте Мюнхена. Но только после Второй мировой войны наступила эра собственно современного конструирования планетариев. Аналогичным образом не были доступны, за исключением прикладных программ национальной безопасности, вычислительные машины. До совсем недавнего времени понадобились бы сотни часов математических вычислений с карандашом и бумагой, чтобы сделать то, что планетарий может выдать за несколько минут или компьютерная программа за несколько секунд. Иными словами, до последних двадцати пяти лет вопросы, возникавшие при исследовании технического языка мифологии, не могли бы ни получить ответа как практические вопросы, ни быть поставлены как занятные вопросы об исторической истине.

Теперь я снова оказался в ситуации, когда мне требовались определенные инструменты, притом инструменты, демонстрирующие триумф западного научного материализма, для постижения той сферы человеческих устремлений, чье реальное существование эта же самая современная культура систематически отрицала и высмеивала. Чуждость того и другого виделась мне чем-то большим, чем просто иронией. Случайно ли то, что этот потерянный Атлант человеческой мысли мог и должен был выйти из забвения только в наше время?

С вопросом о сближениях планет и их отношениях к прецессионному времени мы вступаем в границы чистого измерения, наиболее важной функции планетарных богов.

Именно из таких сведений возникает «управление» «мельницей», в смысле понимания, как измерять прецессионное время. Мы только что рассмотрели данные, говорящие о том, что мифологический глава инкского рода, Манко Капак, представлял на земле планету Юпитер. Прежде чем обратиться к двум другим важным фактам — использованию в Старом Свете сближений Сатурна и Юпитера и андскому мифу, который, похоже, увековечивает то же самое событие, необходимо прежде всего вернуться в то место рассказа, где мы свернули в сторону, чтобы максимально описать Сатурновы свойства бога Виракочи, его роль как Владыки Времени.

II

В гимнах Виракоче, записанных местным хронистом Пачакути Ямки, имеется и другой титул бога — куско капак. Ни ранние хро нисты, ни современные ученые не исследовали буквального значения этого термина. Один из гимнов Виракоче начинается фразой «Кам куско капака», то есть, согласно переводу Уртеаги, «Ты — король Куско», — толкованием, которое считается общепринятым в литературе. Но если взять этот перевод в прямом значении, то он подразумевает тесную связь между богом Виракочей и основанием Куско в начале 1400-х годов, тогда как хроники рисуют иную картину — глубокий и ожесточенный раздор между основателем инкского величия, Инкой Пачакути, и его отцом, легендарным Инкой Виракочей, защитником старой религии творца Анд. Этот перевод куско капака иллюстрирует принцип ухода от многих исторических проблем, поднятых андским материалом: если вы собираетесь кататься на коньках по тонкому льду, не носите с собой ничего тяжелого — вроде словаря, — дабы вы не провалились внезапно в воду.

Для начала укажем, что куско означает «пуп». Как показало исследование Элиада, у шаманов Старого Света пуп Земли располагается на вершине космической горы, и именно из этой точки исходят меры «земли». По причине самого характера символики Центра, который предполагает сохранение соединений между всеми тремя мирами, считалось, что «дворцы, королевские города и даже простые дома находились в «Центре Мира», на вершине коемической горы».

Но пуп — будь это гора, храм, город или простой камень omphalos (= греческое слово «пуп») — должен в конечном счете располагаться у глубокой воды. Это воды большого пресноводного океана под солеными морями Земли, которые простирают «соленые воды» только до южного тропика (рисунки 3.13, 3.14). В Вавилоне это пресноводное море называлось апсу, откуда происходит наше слово пропасть. Поэтому по самой своей природе пуп в Центре обеспечивает доступ не только к «миру наверху», но к «миру внизу».

В еврейских легендах сообщается, что, «поскольку ковчег исчез,, на его месте появился камень… который был назван камнем основания note 35». Он был назван камнем основания,«потому что из него был основан мир». И говорится, что он расположен над Водами, которые находятся под Святейшей из Святынь.

Это то же самое место, которое занимает четырехугольный, женский каменный жернов, марай, в «доме ложного бога». И когда тот камень опрокидывается и показывается «дыра», выходящая на глубокое южное небо, «вся преисподняя» вырывается на свободу и изменяется время.

Согласно инкскому мифу, Куско был «основан» на месте «оголенного пупового камня» (куско кара уруми), называемого так потому, что он появился из (пресноводного-) болота. Но инки не были среди тех андских народов, которые внедрили эти идеи или эту терминологию. «Король Куско» в своем техническом смысле является понятием, значительно старше инков или основания их столицы. Древним аймарским названием Святейшей из Святынь,

Тиауанако, было тайпикала, буквально «скала в центре». И в главном андском мифе о сотворении Вселенной Виракочей эта символика также присутствует, поскольку именно на Титикаке возвышается из вод пресноводного озера черный скалистый утес, который сотворил солнце, луну и звезды, а также племенную организацию Анд, произошедшую из этого пупа мира. Здесь Виракоча измерял глубины вод в месте, именуемом «скалой свинцового лота».

В положении дел в Центре все зависит от Царя, Владыки Меры. Если он создаст небеса на земле (внешне — организацией земного пространства, освященного посредством во спроизведения на земле физи ческого порядка на небесах, вн утренне — установлением норм социального поведения, особенно таких достоинств, как терпимость, гостеприимство и ориентация на общее благо), тогда благосостояние людей будет обеспечено. Тотчас же начнется Золотой Век. Эта священная деятельность происходит из пупа — где сходятся рай, земля и земля усопших, — а легитимность всех земных царей, их право на «управление» — означающее «измерять», как мы это также говорим по-английски, — в конечном счете проистекают от поддержки и наказания Владыки Меры, которым является Сатурн.

Эти наблюдения, касающиеся «п упа », ведут ко второ му сло ву из титула Виракочи, капака. Пачакути Ямки обычно записывал это слово как капак, понимавшееся в кечуан-ском лексиконе колониальной эпохи как «царь». В выражении куско капака (с дополнительным а) Пачакути Ямки дает нам слово из аймара, также понимавшееся как «царь». Однако обращение к словарю Бертонио придает неожиданное значение этому термину:

Ккапака: Царь или Владыка. Это — древнее слово, которое теперь не используется более в этом смысле.

Аймарское слово, обозначающее «царя», было настолько древним, что в разговорной речи стало анахронизмом. Можно было надеяться, что эта информация окажется достаточно интересной, чтобы вызвать любопытство среди ученых. Почему инки назвали свое учреждение, имперско е прав лени е, иностранным понятием, устар евш им прежде, чем был заложен первый камень Куско? Исследование этого вопроса могло бы объяснить и другие данные, как, например, причину, по которой Бетансос выслушивал столь длинный и утомительный рассказ о том, как Пачакути Инка лично проводил планировку и измерения нового города Куско. Тем не менее в литературе об инках считается, что слова капака и капак всегда подразумевали только значение «царь».

Но дело обстоит совсем не так. В кечуа суффикс для деятельности (который в английском выражается прибавлением -ег к основе глагола) писался испанцами как -к. Его использование встречается, например, в названии прибрежного божества Пачакамак, «творец вселенной», от ке-чуанского глагола камай, «делать».

Кечуанский глагол капай относится к средствам измерения:

Капай. Измерять пядями(Medir a palmos).Капа. Пядь. Растопыренная ладонь и мера(Palmo. Laтапоestendidaуla medida).

В аймара тоже используется этот термин:

Капата. Измерять пядями(Medir palmos).Капа. Пядь(El palmo).

Так что слово «царь», капак, буквально означает «он, который измеряет пядями», тогда как титул Виракочи — куско капака или куско капак, изображаемый в научной литературе как «царь Куско» — буквально означает «тот, кто измеряет пуп земли пядями»1 .

Пядь, то есть расстояние меж ду большим и указательным пальцами растопыренной ладони руки, исторически обеспечивала «архаичные» народы полезными средствами измерения времени в небесной сфере. Например, Дэвид Льюис обнаружил пядь как меру, называемую наф, применяемую современными полинезийскими мореплавателями Каролинских островов в Микронезии, все еще использующих традиционные методы. Льюис предположил, что это измерение, понимаемое как «расстояние от указательного до большого пальца по длине ладони, или примерно 10 градусов, …могут хорошо отражать древнюю методику».

Ацтекские астрономы также «использовали свои ладони на манер секстант для измерения движения звезд», согласно Лиону-Портилье, который переводил ацтекское название их астрономов, и-не-ма-така-чолис, следующим образом:

«…он измеряет своей ладонью полет или пересечение звезд». То, что астрономы Науатля не только наблюдали, но также измеряли звезды и строили кривую их движения, доказано точными математическими вычислениями, содержащимися в календаре, и еще более очевидным тем фактом, что майтль или измерение пядью было в Науатле единицей меры».

Не осознавая грандиозности этого замысла, ни один хронист периода конкисты Перу не испытывал и малейшего любопытства в отношении особой ипостаси единственной статуи Виракочи, всегда рассматривавшейся глазами европейцев:

«Капак Юпанки note 36 был первым, кто приказал построить храм Кисуарканча, где он поместил статую Творца note 37, который на их языке называется Пачайачанчи note 38 и статуя которому была note 39 из золота размером с десятилетнего мальчика и изображала стоящего человека, с высоко поднятой правой ладонью, почти закрытой, кроме высоко note 40 большого и указательного пальцев, как у человека, отдающего команду». note 412

Древние «цари» аймара, капака, были жрецами-астрономами.

III

Я наткнулся на упомянутую информацию при рассмотрении этимологии титулов Виракочи с целью выяснить, отвечают ли они «профилю» Сатурновых характеристик. Тем не менее эта информация осталась в своей собственной нише, отдельно от связей с другой информацией. Я все ещё не понимал полные значения титула куско капак. Мне предстояло еще найти ответ на ряд фундаментальных вопросов. Если измерение было решающим аспектом легитимности «правителя», то что же измерялось и как выполнялась эта функция? Я все еще не верил в необходимость серьезно отнестись к тому, что особенно глубокомысленный (для меня) раздел «Мельницы Гамлета», связанный с мистическими греческими фрагментами, мог содержать ответы на мои вопросы. Хотя я уже убедился, что «Мельница Гамлета» была важной книгой, я все еще так или иначе не верил в идею о всеобщем тождестве астрономической информации для Старого и Нового Света.

Я готов был допустить, что ответ на первую часть моего вопроса можно найти в источниках Старого Света. Это была общая идея о том, что законный планетарный правитель той эпохи был обязан измерять время по шкале Всемирных Веков и проводить на Земле, из «внешнего» пупа, границы этого нового творения в звездах. Чтобы быть владыкой времени, нужно сначала быть владыкой пространства, — пространства, спланированного из пупа земли. Поэтому расположение инкской империи, выверяя отношение эклиптики к неподвижной сфере звезд, отображает на земном пространстве образ священного брака

небесных элементов и обеспечивает концептуальные рамки, внутри которых «характер времен» может отдаваться в пользование в людских делах. Это казалось достаточно общим суждением, чтобы поддаваться широкому распространению.

Что касается второй части вопроса — как именно осуществлялось измерение, то я стал расценивать эту методику как одно из крупных научных достижений древнего мира. И реставрация этой информации из «кучи» отходов истории, возможно, есть самое большое достижение «Мельницы Гамлета». Рассматриваемая методика включает систему, составляемую весьма регулярными сближениями Сатурна и Юпитера, поскольку они движутся через эклиптическую плоскость. Чуть меньше, чем через каждые двадцать лет, эти две планеты входят в сближение. Следующее сближение происходит на трети пути вокруг эклиптической плоскости на фоне неподвижных звезд, звезд, известных на Западе как зодиак. Следующее сближение снова происходит на трети пути вокруг зодиака и так далее, проходя первоначальным положением в звездах примерно до девяти градусов, так что траектория, созданная во времени рисунком этих сближений, весьма похожа на перемещающийся равносторонний треугольник, чьи вершины медленно оборачиваются через эклиптическую плоскость.

Рисунок 5.1 показывает изображение Кеплером этого явления (и его заинтересованность им). Спустя восемьсот лет (точнее, 794 1/3 лет), то есть после сорока таких сближений, треугольник обошел через одну треть эклиптики, копируя таким образом свое «первоначальное» положение среди звезд.

«Этот Треугольник Великих Сближений представлял собою прибор, которым можно «охватить» почти незаметный ритм Прецессии. Чтобы пройти через весь зодиак, одному из углов Треугольника требуется примерно 3 х 794 1/23 = 2.383 года. Он приходит довольно близко к одному двойному часу самого длинного «дня» прецессии из 25,900лет… Новый зодиакальный знак был назван правителем старта со дня великого сближения в месте «прохода» note 42».

Доказательство для понимания этого явления и его полезности в древние времена было найдено Сантильяной и Дехенд в мистическом фрагменте, сохранившемся у Прокла в его комментарии о «Кратиле» Платона:

«Величайший Кронос note 43 спускает сверху принципы понимания Демиургу note 44, и он же руководит всем «сотворением» /демиургией/. Именно поэтому Зевс называет его «Демоном», согласно Орфею, говоря: «Приведите в движение наш превосходный сорт Демона». И Кронос, кажется, имеет с ним высшие мотивы совпадений и расхождений…»

Этот комментарий Прокл завершил утверждением, что Кронос note 45 «пророчит» Зевсу note 46 «непрерывно» и что «он дает ему все меры сотворения в целом».

Здесь перед нами, следовательно, конечный источник «власти» Сатурна как Владыки Времени. «Непрерывно» давая Юпитеру «принципы понимания», он дал человечеству хронометрические средства толкования истории Мировых веков, начертанные в звездах.

IV

До меня, наконец, дошло, что знание этой астрономической методики могло действительно существовать в Андах, и я решил продолжать искать в том же направлении. Если утверждение анонимного хрониста (процитированное в начале этой главы ) о связи между мифологическим главой инкского рода, Манко Капаком, и планетой Юпитер было

действительно истинным, тогда в инкском мифе должны быть доказательства того, что Манко Капак проявлял характеристики планеты Юпитер, в соответствии с техническим языком мифологии. Иными словами, так же, как я исследовал значение имен и «поведения» Виракочи, я почувствовал теперь необходимость проделать то же самое с Манко Капаком. Выводить прямую связь между информацией анонимного хрониста и мифом Пачакути Ямки о Виракоче, передающем свой «посох» Манко Капаку, не предприняв этого шага, означало бы строить слишком слабую связь в цепочке доказательств. Кроме того, если то, что я теперь подозревал, действительно было верно, тогда там должна была быть такая информация о Манко Капаке.

Так же, как Цезарь заказал Виргилию сочинить «Энеиду» в качестве средства увязать свою семейную генеалогию с потомками Венеры, инки стремились утвердить свои претензии на роль законных правителей, устанавливая особые отношения с планетарными богами через основателя их династии, Манко Капака. По крайней мере так сообщал анонимный хронист. Мифический глава инкского рода вел свою власть от планеты Пируа/Юпитер, которая, в свою очередь, была «назначена» творцом, Виракочей, быть охраняющим божеством Империи и ее правителей. Если эта формулировка звучит знакомо — «величайший Кронос спускает сверху принципы понимания Демиургу note 47, и он же руководит всем «сотворением», — то что можно еще почерпнуть из других источников об идентичности и характере Манко Капака?

Манко Капаком звался «первый» Инка. Согласно инкской традиции, которая в течение столетий после конкисты воспринималась в буквальном смысле, всего насчитывалось одиннадцать инкских царей, кончая Уайна Капаком. Зуиде-ма показал, почему эти данные нельзя принимать за точную цифру. Во-первых, Куско делился на две части, или социальные «половины», и царствование могло осуществляться двумя половинами поочередно или, что более вероятно, могла существовать диархия, то есть одновременно два царя: один из нижней половины (живущий в южной части города — уринnote 48 Куско), в большей мере занятый вопросами религии, другой из «верхнего» Куско, который в большей мере являлся военным вождем. Кроме того, согласно Зуидеме, упоминание пяти поколений одиннадцати царей не является историческим в том смысле, как мы понимаем это слово, а представляет то, что можно было бы назвать структурным изображением прошлого:

«Следствием должно быть то, что мумии вышеупомянутых первых королей в обеих половинах были изъяты из Храма и фактически утратили все социальное и историческое значение для живых. Для живых имели значение не столько мумии, сколько их позиции в системе. Их постоянно сохраняли; только у каждого следующего поколения позиции занимались другими мумиями».

При том образе, каким представляли себе прошлое инки, могли вспоминаться не более одиннадцати царей, независимо от того, сколько их было в целом.

Следовательно, имя Манко Капак не означает обращения к происхождению исторического царя. Манко Капак — это чисто мифологический символ, то есть не меньше, чем реальный, но больше, чем человеческий. Зуидема отмечал, что хронист Гуаман Пома поместил Манко Капака далеко назад, в Четвертый Век, то есть Век Воинов, когда го сподство государств Уари и Тиауанако нач ало ослабевать. З уидема также показал, как инки с этого времени утверждали не только свою претензию на роль законных императоров Анд, но и .многие из административных методов империи. Хотя правильно говорить, что инки выводили свое «происхождение» как наследников по праву «управлять» Андами из таких отдаленных и мифологических событий, как время, когда Виракоча «оставил землю», в этой формулировке содержится гораздо больше деяний, чем грубой политической претензии на старшинство. Именно поэтому столь важна информация анонимного хрониста.

Если мы на время отвлечемся от буквального значения кечуанского слова пируа, которым была названа планета Юпитер, мы сразу же окажемся среди знакомых мест нашей первоначальной голограммы. Пируа и его аймарский вариант пиура относятся к виду постройки, круглому зернохранилищу. Эти сооружения опирались для устойчивости, как и Мировые Века, на четыре прочных столба, вокруг которых делались плетень и мазанки круглой формы. Ольгин различал плетеное и оштукатуренное пируа от колька, квадратного склада имперской постройки, сделанного, согласно Кобо, из самана. Пируа было древним крестьянским зернохранилищем. И Арриага, и.Акоста отмечали церемонии крестьян, связанные с хранением их зерновых культур в пируа. Называть бога-опекуна империи традиционным строением, которая сохраняет изобилие й отражает стабильность, было, несомненно, ценным вкладом в сокровищницу имперской мысли.

И потом, если империя Солнца была Домом, построенным Юпитером, тогда не должно удивлять то, что характерные признаки этого бога с абсолютным авторитетом демонстрируются Манко Капаком в различных версиях мифа об основании Куско. Как говорилось выше, мифологическим местом осно вания Куско было куско кара уруми, или «оголенный пуповой камень». Различные источники определяют, что оно находилось в болотистой местности с пресноводным источником. Миф повествует, что Манко Капак со своими братьями и сестрами3 отправился на поиски подходящего места для основания большого города. Манко Капак нес с собой золотой скипетр, называемый Пачакути Ямки тупайаури, — тот самый деревянный посох, который был дан отцу Манко Виракочей перед рождением ребенка и который теперь чудесным образом изменился. По дороге Манко пробовал землю посохом в поисках пахотных земель. В куско кара уруми он швырнул тупайаури на болотистую землю, и он исчез, указывая на завершение поисков.

Этим деянием Манко Капак выполнил божественную задачу определения «водных глубин», неотъемлемую задачу всякого бога, который претендует на законное право «управлять» новым веком. Он делал это, опробуя соединение между этим миром и «миром внизу» у источника, полностью открытого до пресноводного океана пучины преисподней под «небесной землей». При этом он повторял основание мира у Титикаки и в Тиауанако/Тайпикале — «скалу в центре» — богом Тикси Виракочей. Но в отличие от Виракочи, чей характерный способ измерения предполагал ис-пользование «свинцовой скалы», Манко Капак устано вил ось вселенной нового века, воткнув тупайаури в землю. Сатурн устанавливает по отвесу, а Юпитер мечет.

Что это толкование мифа — не просто странный «оборот», помещенный в совершенно безобидный рассказ, доказывается буквальным значением имени Манко Капака. Опять-таки именно в языке аймара, а не кечуа, следует искать космологический смысл слов4 . В кечуа возможными родственными словами для манко являются «горшок», «болван» или «дровосек». В аймара Бертонио выявляет, как отмечалось в главе 3, что слово манкка означает «ниже» и использовалось в формальной терминологии аймара, описывающей три мира, для обозначения преисподней, манкка пача. А в другом месте он записывает по буквам термин манкуэ пача, где манкуэ означает «глубину или водную глубину». Следовательно, имя Манко Капака означает «о н, ко торый измеряет пядями водные глубины », и должно говорить о том, что его имя в точности описывает то, что ему требовалось делать для установления нового мира в пупе земли, Куско. Бросая ось вселенной на самое дно пропасти, Манко Капак утверждал свою претензию на роль законного наследника Виракочи, управляющего мельницей.

V

Пачакути Ямки прослеживает для нас все этапы, через которые посох Виракочи стал достоянием инков.

«Они говорят, что этот человек note 49 пришел очень усталый в главное селение, называемое Апо-тампу. Это было в то время, когда они праздновали свадьбу. Его доктрины вождь слушал дружелюбно, но его вассалы — неохотно. С того дня странник был гостем Апо-тампу, которому, как они говорят, он отдал палку от своего собственного посоха, и через этот Апо-тампу люди прислушивались со вниманием к словам пришельца, получая палку из его рук. Так они получали то, что он проповедовал, в палке, отмечая и делая зарубки на ней каждую главу его предписаний… Затем Тонапа note 50 последовал за течением реки Чака-марка, пока не пришел к морю.

Они говорят, что посох, который Тонапа передал в руки Апо-тампу, превратился в прекрасное золото при рождении его сына, который был назван Манко Ккапаком Инкой и имел семь братьев и сестер. Их имена были Айар-качи, Айар-учу; Айа-раэка и т.д. После смерти отца и матери, звавшихсяAnyТампу Пача и Мама Ачи, указанный Апо Манко Ккапак, оставшийся теперь сиротой, но доросший до статуса мужчины, собрал своих людей, чтобы посмотреть, какою силой он обладал для ведения новых завоеваний, о которых мечтал. Столкнувшись с трудностями, он согласился со своими братьями и сестрами искать новые земли, взяв с собою свою богатую одежду и оружие, а также посох, который оставил Тонапа. Этот посох был назван Тупайаури… Отсюда он пошел в Колькапампу с тупайаури в руке и с сестрой по имени Ипа мама уако, а также с другой сестрой и братом. Они достигли Колькапампы, где пробыли несколько дней. Отсюда они пошли в Уамантьяну note 51,где оставались некоторое время, и оттуда отправились в Кориканчу, где нашли место для поселения. Там была хорошая вода Уринчаканы и Ананчаканы, двух потоков. Скалу аборигены (представленные алъкайриэсами, ку-льинчинами и кайаукачи) называли именем куско-кара-уру-ми, откуд" это место стало называться Куско-пампа и Куско-лъякта; а инки впоследствии назвали его Капак-Куско и Куско-Инка».

0|1|2|3|4|5|6|7|8|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua