Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Илья Стогов Священные письмена Майя. Пополь-вух. Рабиналь-ачи. Сообщение о делах в Юкатане

0|1|2|3|

Все обитатели Шибальбы сразу же пали на колени, умоляя:

– Пощадите нас, Хун-Ахпу и Шбаланке! Действительно, мы провинились перед вашими отцами, как вы говорите, и они погребены в Пукбаль-Чах, – сказали они.

– Хорошо! Вот наш приговор, который мы возвещаем вам. Слушайте его, вы все обитатели Шибальбы. Поскольку ни ваша великая мощь, ни ваше племя более не существует и поскольку вы не заслуживаете пощады, то вы займете низкое положение, не будут вам оказывать больше почестей. Очень немного достанется вам от крови и черепов, а игра в мяч будет не для вас. Вы будете проводить ваше время в изготовлении глиняных гор

шков и сковородок и камней для перемола кукурузы. Только дети чащ и пустынь будут представлены вашему покровительству. Но порождения света, сыновья света не будут иметь общения с вами, и они будут избегать вашего присутствия. Грешники, искатели раздоров, носители печалей, изменники, отдающиеся порокам – вот те, кто будет приветствовать вас. И не будете вы больше неожиданно схватывать людей для жертвоприношений; помните, что ваше положение теперь низкое!

Так говорили они всем обитателям Шибальбы.

Так началось разрушение их величия и их печали, хотя их и призывали еще потом. Не велико было их могущество и в былые дни. Им нравилось лишь причинять людям злое в те времена. В действительности и в те дни они не принадлежали к разряду богов. Кроме того, их страшные лица вызывали у людей ужас и отвращение. Они порождали только распри и несчастья. Они подстрекали к злу, к греху и к разногласиям.

Они были также фальшивы сердцем, черные и белые в одно и то же время, завистливые существа и угнетатели, согласно тому, что говорилось о них. Кроме того, они раскрашивали свои лица и мазали их жиром.

Вот таким образом они потеряли свое величие и свои блеск; так произошло падение их владычества.

И это свершили Хун-Ахпу и Шбаланке.

Между тем бабушка плакала и печалилась перед посаженными и оставленными ими тростниками. У тростников этих сперва появились побеги, и они зазеленели, но затем засохли. Когда же братья бросились в подземную печь, тростники зазеленели снова. Тогда бабушка зажгла огонь и сожигала благовония перед тростниками в память своих внучат. И сердце бабушки исполнилось радости, когда тростники зазеленели вторично. Бабушка оказывала им почести, как богам, и называла их «Центром дома», «Никах» назывались они.

«Зеленые тростники, растущие на равнинах» – вот было их имя. И они назывались «Центром дома» и «Центром», потому что Хун-Ахпу и Шбаланке посадили тростники в самой середине дома. И тростники были названы «зелеными тростниками, растущими на равнинах», потому что братья посадили их в выровненную землю.

Их также называли «зеленые тростники», потому что они зазеленели. Эти имена были даны им Шмукане, даны тем тростникам, которые посадили Хун-Ахпу и Шбаланке, чтобы они напоминали бы о них их бабушке.

Итак, их отцами, умершими давным-давно, были ХунХун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу. Хун-Ахпу и Шбаланке теперь увидели лица своих отцов здесь, в Шибальбе, и их отцы разговаривали со своими потомками, с теми, кто победил владык Шибальбы.

А вот как их отцы были почтены ими. Вукуб-Хун-Ахпу они почтили следующим образом: они отправились почтить его в Пукбаль-Чах.

Прежде всего им хотелось, чтобы возникло его изображение, и поэтому он был спрошен о его голосе и обо всем: о его рте, его носе и его глазах. Они обнаружили его голос, но он мог свершить лишь очень немногое. Он мог только что-то произносить; его рот не мог назвать по имени своего брата-близнеца; он только лишь что-то лепетал.

А сердце их отца, которое оставалось лежать там,которое оставалось лежать там, в Пукбаль-Чах, – почтили они таким образом: «Пусть будут призывать тебя, да будет так! – сказали ему его сыновья, когда они утешали его. – Прежде всего, вы должны стать почитаемыми, и вам первым будут молиться порождения света, сыновья света. Ваши имена не будут никогда забыты! Да будет так! – говорили они своему отцу и этим утешали его сердце. – Мы – отмстители за вашу смерть, за вашу гибель, за страдания и печаль, которая была причинена вам».

Таковы были их слова прощания, когда они уже полностью победили всех обитателей Шибальбы.

Тогда они удалились от них и поднялись наверх, в средоточие света; в одно мгновение они были подняты на небо. Одному было дано Солнце, другому – Луна. Тогда осветился свод небес и лицо земли. Теперь они обитают на небесах.

<p>ЧАСТЬ III

Глава 1

Здесь вот начало рассказа о том, как было решено создать человека и как искали то, что должно было войти в плоть человека.

И Великая мать и Великий отец, Создательница и Творец, Тепеу и Кукумац, как гласят их имена, говорили: «Приближается время зари; так пусть наша работа будет закончена и пусть появятся те, кто должен нас питать и поддерживать, порождения света, сыновья света; пусть появится человек, человечество на лице земли!» – Так говорили они.

Они собрались, сошлись вместе и совещались в темноте и в ночи, и вот они искали и обсуждали, и здесь они размышляли и думали. Таким образом их намерения убедительно подошли к ясному решению; и они искали и открыли, что должно войти в плоть человека.

Это было еще перед тем, как солнце, луна и звезды появились над головами Создательницы и Творца.

Из Пашиля, из Кайала, как именовались эти страны, появились желтые початки кукурузы и белые початки кукурузы.

Вот имена животных, доставивших эту пищу: лисица, койот, попугай и ворона. Эти четыре животных принесли известия о желтых початках кукурузы и о белых початках кукурузы. Они сказали Создательнице и Творцу, что они должны идти в Пашиль, и они показали им дорогу в Пашиль.

И так они нашли пищу, и это было то, что вошло в плоть сотворенного человека, созданного человека, это была его

кровь, из этого была создана кровь человека. Так вошла кукуруза в сотворение человека по желанию Великой матери и Великого отца.

И вот тогда они были исполнены радости, потому что они нашли такую прекрасную страну, полную удовольствий, изобилующую вкусными початками желтой кукурузы и вкусными початками белой кукурузы; изобилующую также прекрасным паташте и семенами какао. Нельзя и перечислить, сколько там было деревьев сапоге, кавузш, хокоте, тапаль, матасано, какое множество меда. Там было изобилие восхитительной пищи, в этих селениях, именовавшихся Пашиль и Кайала. Там была пища всякого рода, малая пища и большая пища, малые растения и большие растения. И дорога к ним была показана животными.

И тогда, размолов початки желтой кукурузы и початки белой кукурузы, Шмукане изготовила девять напитков, и из этой пищи пришла сила и плоть, и из кукурузы были созданы мускулы и сила человека. Вот что сделали Великая мать и Великий отец, Тепеу и Кукумац, как именовались они.

<p>Глава 2

Вот имена первых людей, которые были сотворены и созданы: первый человек был Балам-Кице, второй – БаламАкаб, третий – Махукутах, а четвертый был Ики-Балам.

Таковы имена наших первых матерей и отцов.

Было уже сказано, что только лишь они были созданы и сотворены, не имели они матери, не имели они отца. Только лишь они одни могли исключительно называться людьми1. Они не были рождены женщиной и не были зачаты, как сыновья, Создательницей и Творцом, Великой матерью и Великим отцом. Только чудом, только средствами заклинаний они были сотворены и созданы Создательницей и Творцом, Великой матерью и Великим отцом, Тeпеу и Кукумацем.

И так как они имели внешность людей, то они были люди; они говорили и вели беседы, они хорошо видели и слышали, они ходили, брали вещи руками; они были хорошими и красивыми людьми, и их фигура была человеческой фигурой.

Они были наделены проницательностью; они видели, и их взгляд тотчас же достигал своей цели. Они преуспевали в видении, они преуспевали в знании всего, что имеется на свете. Когда они смотрели вокруг, они сразу же видели и созерцали от верха до низа свод небес и внутренность земли.

Они видели даже вещи, скрытые в глубокой темноте; они сразу видели весь мир, не делая даже попытки двигаться; и они видели его с того места, где они находились.

Велика была мудрость их, их зрение достигало лесов, скал, озер, морей, гор и долин. Поистине они были изумительными людьми, Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам!

Тогда Создательница и Творец спросили их: «Что вы думаете о вашем состоянии? Не видите ли вы? Не слышите ли вы? Не хороша ли ваша речь так же, как ваша походка? Смотрите тогда! Созерцайте все, что находится под небом, посмотрите, как появляются горы и долины! Попытайтесь же это увидеть!» – сказали они первым людям.

' В подлиннике слово «ачих» – «благородный, знатный по рождению человек».

И немедленно они увидели полностью все, что существовало в этом мире1. Тогда они воздали благодарность Создательнице и Творцу: «Поистине воздаем мы вам благодарность тысячу раз. Мы стали людьми, нам даны рот и лицо, мы говорим, мы слышим, мы думаем и ходим, мы совершенно чувствуем, и мы знаем, что находится далеко и что находится близко. Мы видим также большое и малое в небе и на земле. Мы воздаем вам благодарность поэтому за то, что вы сотворили и создали нас, о Создательница и Творец, за то, что вы дали нам существование, о наша Праматерь, о наш Праотец!» – говорили они, воздавая благодарность за сотворение и создание их.

Они были способны познать все, и они исследовали четыре угла неба, четыре точки неба, свод небес и внутренность земли.

Но Создательница и Творец услышали эту благодарность с неудовольствием. «Это нехорошо, что говорят наши создания, наши творения: они знают все: большое и малое!» – сказали они.

И поэтому Великая мать и Великий отец устроили совет снова: «Что же мы будем делать с ними теперь? Пусть их зрение достигает только того, что близко; пусть они видят лишь немногое на лице земли! Это нехорошо, то, что они говорят. Разве они по своей природе не простые создания нашего творения? Разве они тоже должны стать божествами? А что, если они не будут рождать и умножаться, когда наступит заря, когда поднимется солнце? И что будет, если они не умножатся? – так говорили они. – Давайте немно

' В древнейшей версии мифа подобных обращений божеств к первым людям, очевидно, было несколько. С каждым таким обращением люди получали соответствующее чувство или способность (видеть, слышать, ходить, говорить и т. д.). В данной версии результатом всех обращении богов является лишь одно – острое зрение.

го сдержим их желания, потому что нехорошо это, что мы видим. Разве они должны быть равными нам, своим творцам, кто может видеть далеко, кто знает все и видит все?»

Так говорили друг другу Сердце небес, Хуракан, Чипи-Какулха, Раша-Какулха, Тепеу, Кукумац, Великая мать и Великий отец, Шпийакок, Шмукане, Создательница и Творец. Так они говорили, и немедленно они изменили природу своих созданий, своих творений.

Тогда Сердце небес навеял туман на их глаза, который покрыл облаком их зрение, как на зеркале, покрытом дыханием. Глаза их были покрыты, и они могли видеть только то, что находилось близко, только это было ясно видимо для них.

Таким образом была потеряна их мудрость, и все знание четырех людей, происхождение и начало народа киче было разрушено.

<p>Глава 3

Тогда получили существование их жены и были созданы для них женщины. Еще раз божество осуществило свое намерение. И они появились во время их сна. Поистине прекрасными были женщины, находившиеся рядом с БаламомКице, Баламом-Акабом, Махукутахом и Ики-Баламом.

Их женщины находились там, когда они пробудились, и сердца их мгновенно были наполнены радостью при виде их жен.

Вот имена их жен: Каха-Палуна именовалась жена Балама-Кице, Чомиха была женою Балама-Акаба, Цунуниха именовалась жена Махукутаха, и Какишаха было именем жены Ики-Балама1. Таковы были имена их жен, и они были владычицами.

Они зачали людей, людей малых племен и больших племен, и они были началом нас самих, нас – народа киче.

Много было владык страха перед богом и устроителей жертвоприношений, их было не только четыре; но эти четыре были нашими праматерями, праматерями народа киче.

Различны были имена каждого народа, когда они умножились там, на востоке, и имелось много названий народов: тепеу-оломан2, кохах, кенеч, ахау, как именовались эти люди там, на востоке, где они умножились.

Известно также начало людей тама и людей илока, которые пришли вместе оттуда, с востока.

Балам-Кице был праотцем и отцом девяти великих домов Кавека; Балам-Акаб был праотцем и отцом девяти великих домов Нимхаиба; Махукутах – праотец и отец четырех великих домов Ахау-Киче.

Существовало три объединения родов, и они никогда не забывали имя своего праотца и отца, тех, кто распространялся и умножался там, на востоке.

Таким же образом пришли и люди тама и илока. С тринадцатью ветвями народов, тринадцатью из Текпана, пришли они, а также люди Рабиналя, какчикели, люди из Цикинаха, а также закаха и ламак, кумац, тухальха, учабаха, люди из Чумилаха, люди из Кибаха, из Батенаба, люди акуль, баламиха, канчахель и балам-коль*.

1 Каха-Палуна – «Вода, вертикально падающая сверху, Вода водопада», Чомиха – «Прекрасная, избранная вода», Цунуниха – «Вода колибри», Какишаха – «Вода попугая».

2 «Могущественные из Олимана». В «Летописи какчикелей» это племя упоминается под именем Тапку Оломан. Очевидно, имеется в виду племя ольмека-шикаланка, жившее в южной части мексиканского штата Вера-Крус.

' Племя киче делилось на три объединения родов (Кавек, Ниха или Ни» хаиб и Ахау-Киче), возводивших себя к трем тольтекским предводителям:

Это только лишь главные племена, ветви народов, которые мы упоминаем; мы будем говорить только об этих главных. Многие другие еще пришли из каждой части главного населения, но мы не будем писать их имена. Они также умножались там, на востоке.

Возникло великое число людей, и в темноте они множились: не были рождены еще ни солнце, ни свет, когда они умножались. Они все жили вместе, существовали и блуждали там, на востоке.

И не было у них божества, которому они должны бы были приносить жертвенные дары и у которого искать покровительства; они могли лишь поднимать свои лица к небу. И они не знали, почему они пришли так далеко, как это они сделали.

Там находились тогда в большом количестве черные люди и белые люди, люди с разной внешностью, люди столь многих наречий, что удивительно было слушать их.

Разные люди существуют под небом; имеются люди пустынь, лица которых никто никогда не видит, которые не имеют домов, они только блуждают, как помешанные, по малым горам и большим горам, поросшим лесами. Так рассказывали те, кто презирал этих людей пустынь; так рассказывали те, кто сами были там, на востоке.

Все они имели только одно и то же наречие. Они не взывали ни к дереву, ни к камню, но они хранили в памяти слово Создательницы и Творца, Сердца небес и Сердца земли.

Баламу-Кице, Баламу-Акабу и Махукутаху. Племена там и илок, очевидно, еще до тольтекского завоевания жили вместе с киче, этим и объясняются их близкие отношения с киче. Племя цикинаха (или цутухили) жило в одноименном поселении, находившемся на западном берегу озера Атитлан. «Тринадцать племен из Текпана» – это племена покомам н покончи. Племя рабиналем жило около современного поселения Рабиналь, оно вошло затем в племенной союз какчикелей; племя баламиха – около современного поселения Баламйа в департаменте Чимальтенанго. Сказать что-либо определенное об упоминающихся в этой главе других племенах, к сожалению, невозможно.

Вот таким образом они говорили, когда они хранили в сердцах мысль о наступлении зари. И они слагали свои молитвы, наполненные словами любви, полные любви, послушания и страха. Они поднимали свои лица к небу, когда просили себе дочерей и сыновей.

– О ты, Создательница, о ты, Творец! Посмотри на нас, внемли нам! Не прогоняй нас прочь, не устраивай нам препятствий, о божество, сущее в небесах и на земле, Сердце небес, Сердце земли! Дай нам наших потомков, наше последование, пока будет двигаться солнце и будет свет. Пусть наступит заря, пусть придет день! Дай нам много хороших дорог, ровных дорог! Пусть у людей будет мир, много мира, и да будут они счастливы! Дай нам хорошую жизнь и полезное существование! О ты, Хуракан, Чипи-Какулха, РашаКакулха, Чипи-Нанауак, Раша-Нанауак, Вок, Хун-Ахпу, Тепеу, Кукумац, Великая мать и Великий отец, Шпийакок, Шмукане, Праматерь солнца, Праматерь света, пусть наступит заря, пусть придет день.

<p>Глава 4

И Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам сказали: «Давайте спокойно подождем наступления дня!» Так говорили эти великие умные люди, мудрецы, владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений. Так было сказано ими.

Наши первые матери и отцы еще не хранили изображений богов ни из дерева, ни из камней, и их сердца устали от ожидания солнца. Уже были очень многочисленными все племена и между ними народ йаки, а также владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений.

– Давайте пойдем, давайте пойдем осмотрим все и поищем, нет ли чего, что мы могли бы признать как наших покровителей. Не сможем ли мы найти то, что должно гореть перед нами. Ибо так, как мы живем теперь, мы не имеем никого, кто бы бодрствовал для нас, – сказали Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам.

И, услышав о городе, они отправились туда.

И вот имя того места, куда отправились Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах, Ики-Балам и люди народов там и илок, было Тулан-Суйва, Вукуб-Пек, Вукуб-Сиван1. Таково было имя города, куда они отправились, чтобы получить своих богов.

Итак, они все прибыли в Тулан. Невозможно было сосчитать число людей, которые туда прибыли; туда отправились очень многие, и странствовали они, построившись в ряды.

Тогда было появление богов, и первыми появились боги Балам-Кице, Балам-Акаба, Махукутаха и Ики-Балама, а они были исполнены радости: «Наконец-то нашли мы то, чего искали!» – говорили они.

Первым появившимся был бог Тохиль, как именовался этот бог, и Балам-Кице положил его на свою спину, на свою раму. Затем появился бог по имени Авилиш, и Балам-Акаб унес его. Бог по имени Хакавиц был унесен Махукутахом, а Ики-Балам унес бога по имени Никакахтаках.

И таким же образом вместе с народом киче получили свое божество и люди тама. И вот почему Тохиль было имя бога Вукуб'Пек – «Семь Пещер», Вукуб-Сиван – «Семь Ущелий».

у людей тама, кого получили праотцы и отцы владык тама, которых мы знаем еще и теперь.

На третьем месте были люди илока. Имя бога, которого получили праотцы и отцы этих владык, которых мы знаем еще и теперь, было также Тохиль.

Таким образом, трем группам киче были даны их имена, и они не разделялись, потому что они имели бога с одним и тем же именем: Тохиль у киче, Тохиль у тама и Тохиль у илока; только одно было имя бога, и с тех пор эти три группы киче не разлучались.

Велики, воистину, были бытие и сущность этих трех: Тохиля, Авилиша и Хакавица.

Затем прибыли все другие народы: люди из Рабиналя, какчикели, люди из Цикинаха и народ, который теперь носит название йаки. И там изменилась речь народов; их языки стали различными. Они уже не могли больше ясно понимать то, что слышали друг от друга, после того как прибыли в Тулан. Там же они и разделились: были такие, кто отправился на восток, но большинство пришло сюда.

И одеяниями их были только лишь шкуры животных; они не имели хороших тканей, чтобы одеться; шкуры животных были их единственной одеждой. Они были бедны, они не владели ничем, но они были людьми, дивными по своей природе.

<p>Глава 5

И они не имели еще огня. Только народ Тохиля имел его. Он был богом племен, который первым создал огонь. Неизвестно, как он был создан, потому что он уже ярко горел, когда Балам-Кице и Балам-Акаб увидели его.

– Увы! Мы не имеем еще огня! Мы умрем от холода! – говорили они.

И тогда Тохиль сказал им: «Не беспокойтесь! Ваш это огонь, о котором вы говорите, что он недоступен для вас», – сказал им Тохиль.

– Это действительно так? О ты, наш бог, ты наша поддержка, ты, кому мы приносим жертвы, ты наш бог! – говорили они, благодаря его.

И ТЪхиль ответил:

– Хорошо! Конечно, я ваш бог. Да будет так! Я – ваш владыка, да будет так! – так сказал Тохиль владыкам страха перед богом и устроителям жертвоприношений. И таким образом племена получили огонь и были радостны по причине этого.

Внезапно начался сильный ливень. Масса града выпала на головы всех племен, и огонь был потушен из-за града; только что приобретенный огонь снова исчез.

Тогда Балам-Кице и Балам-Акаб снова попросили Тохиля об огне. «О Тохиль, мы воистину умираем от холода»,сказали они Тохилю.

– Хорошо, не печальтесь, – ответил им Тохиль, и сразу же он создал огонь, пробуравив свою сандалию.

Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам сразу же стали счастливы и немедленно согрелись.

И вот огонь у других народов тоже погас, и они умирали от холода. Они немедленно пришли еще раз просить огня у Балама-Кице, Балама-Акаба, Махукутаха и Ики-Балама. Они не могли больше переносить ни холода, ни града; они дрожали, и зубы их стучали; они совершенно оцепенели и были едва живы; их руки и ноги тряслись, и они не могли ничего держать в них, когда они пришли.

– Мы не устыдились прийти к вам и попросить немного вашего огня, – сказали они. Но они не получили ничего в ответ. И тогда сердца племен были очень опечалены.

– Речь Балама-Кице, Балама-Акаба, Махукутаха и Ики-Балама отлична от нашей. Увы! Мы утеряли нашу речь! Что мы сделали? Мы погибли! Как же мы были обмануты? Мы имели только одно наречие, когда мы прибыли туда, в Тулан; в одном и том же месте мы были сотворены и стали людьми. Нехорошо это, что мы сделали, – говорили все племена под деревьями, под лианами.

Тогда некий человек появился перед Баламом-Кице, Баламом-Акабом, Махукутахом и Ики-Баламом, и этот человек, который был посланником Шибальбы, сказал им так: «Поистине это ваш бог; он – ваша поддержка, он, кроме того, подобие вашей Создательницы и вашего Творца и должен напоминать вам о них. Не отдавайте вашего огня племенам, пока они не представят приношений Тохилю. Но необходимо, чтобы они дали что-нибудь вам сейчас. Вопросите самого Тохиля, что они должны дать, когда они придут, как цену за огонь», – сказал человек из Шибальбы. Он имел крылья, подобные крыльям летучей мыши.

«Я послан теми, кто вас сотворил, теми, кто вас создал», – сказал человек из Шибальбы.

Они тогда исполнились веселья, а Тохиль, Авилиш и Хакавиц были очень обрадованы в своих сердцах, когда человек из Шибальбы сказал это. И затем он мгновенно исчез из их глаз.

Но племена не погибли, они пришли, хотя и умирали от холода. Много было града, шел черный дождь, был туман и неописуемый холод.

И они подошли, каждое племя дрожало и ежилось от холода, когда они приблизились туда, где были Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам. Велика была опустошенность их сердец, их рты были крепко сжаты, а взоры потуплены.

Сразу же они, как нищие, появились перед Баламом-Кице, Баламом-Акабом, Махукутахом и Ики-Баламом и сказали:

«Неужели у вас нет сострадания к нам; ведь мы только просим немного от вашего огня? Разве мы не были когда-то вместе и объединенными? Разве мы не имели один и то же дом и одну и ту же страну, когда вы были сотворены, когда вы были созданы? Имейте же тогда к нам милосердие!"сказали они.

– Что же вы дадите нам за то, чтобы мы над вами сжалились? – было спрошено у них.

– Хорошо! Мы дадим тогда вам серебро, – отвечали племена.

– Мы не хотим серебра! – сказали на это Балам-Кице и Балам-Акаб.

– А что же именно вы хотите? – спросили племена.

– Это мы должны сперва узнать, – сказали БаламКице и Балам-Акаб.

– Очень хорошо! – сказали племена.

– Мы спросим у Тохиля и тогда мы ответим вам,добавили Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и ИкиБалам.

После этого они задали Тохилю вопрос:

– Что должны дать племена, о Тохиль? Те, кто пришел к нам просить твоего огня? – так спросили Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам.

– Хорошо! Согласны они отдать то, что находится у них под грудью и под мышками? Желает ли их сердце обнять меня, кто семь ТЪхиль? Если они не хотят делать этого, то и я не отдам им огня, – отвечал Тохиль. – А вы скажите им, что это произойдет позднее. Совсем не теперь они будут обязаны мне тем, что находится у них под грудью и под мышками. Вот что Тохиль приказал передать вам, скажете вы.

Таков был ответ Тохиля Баламу-Кице, Баламу-Акабу, Махукутаху и Ики-Баламу.

Тогда они передали слова Тохиля.

– Очень хорошо, мы принимаем это, и мы обнимем его, – сказали те племена, когда они услышали, и им были сказаны слова Тохиля. И они не медлили с ответом.

<p>Глава 6

Тем не менее оказалось, что одно племя украло огонь из дыма; и были они из дома Цоциль. Бог какчикелей именовался Чамалькан, и он имел вид летучей мыши1.

Когда они проходили через дым – а они прокрадывались через него очень тихо, – тогда они подошли и схватили огонь. Нет! Какчикели не просили об огне, потому что они не хотели отдаваться и быть побежденными.

А путь, который избрали другие племена, был путь побежденных, когда они отдали то, что находилось у них под грудью и под мышками, чтобы это расцвело. А это расцветание, о котором говорил Тохиль, означало, чтобы каждое племя было принесено перед ним в жертву, чтобы у них были вырваны сердца из груди, из-под мышек.

Но это еще не началось, когда Тохиль предрекал получение мощи и верховной власти Баламом-Кице, БаламомАкабом, Махукутахом и Ики-Баламом.

Там, в Тулан-Суйва, откуда они пришли, они привыкли воздерживаться от пищи, они беспрерывно постились, пока они ожидали появления зари, и бодрствовали, ожидая восхода солнца.

' Летучая мышь была тотемом какчикелей; глава их племени именовался «ах-по-социль» – «Владыка – Летучая Мышь».

Они чередовались, сторожа великую звезду по имени Икоких, которая поднимается первой перед солнцем, когда занимается день, блестящую Икоких. Туда, на место солнечного восхода, постоянно были устремлены их взоры, еще тогда, когда они находились в месте, называемом ТуланСуйва, откуда пришли их божества.

Не там, однако, они получили свою мощь и верховную власть, но только лишь здесь они подчинили и покорили большие племена и малые племена, когда они принесли их в жертву перед Тохилем и поднесли ему кровь, плоть, груди и подмышки всех людей.

Но уже в Тулане могущество внезапно пришло к ним; велика была свойственная им мудрость, когда они свершали свои деяния во мраке и в ночи.

Тогда они ушли оттуда, они отправились и оставили восток позади себя. «Это не наш дом, отправимся и посмотрим, где мы будем селиться», – сказал им тогда Тохиль.

Поистине, он привык беседовать с Баламом-Кице, Баламом-Акабом, Махукутахом и Ики-Баламом.

– Воздайте же благодарность перед отправлением; совершите, что необходимо: проколите ваши уши, пронзите ваши локти и совершите ваши жертвоприношения; в этом будет ваша благодарность перед божеством, – сказал ТЪхиль.

– Очень хорошо! – сказали они и пустили кровь из своих ушей. И они плакали в своих песнях из-за своего отправления из Тулана; их сердца горевали, когда они уходили оттуда, когда они навсегда оставляли Тулан.

– Увы нам! Мы не увидим здесь зари, когда поднима

ется солнце и озаряет лицо земли – говорили они при уходе. Но они оставили нескольких человек по дороге; да, находились люди, которые хотели оставаться там и спать.

Каждое из племен продолжало бодрствовать, чтобы увидеть звезду, которая есть вестник солнца. Этот знак зари

<p>Глава 7

Наконец они пришли на вершину горы, и там все люди киче и племена объединились. Там все они держали совет, чтобы совершить свои намерения. И теперь эта гора называется Чи-Пишаб, таково имя этой горы.

Там они объединились, и там они получили свои имена: «Я здесь, я – народ киче! А ты, ты из народа там, таково будет твое имя!» – было сказано людям там. А людям из народа илок было сказано: «Ты из илока, таково будет твое имя. И эти три народа киче никогда не исчезнут; наша судьба будет одной и той же», – сказали они, когда они давали себе свои имена.

Тогда же они дали имя и какчикелям: «какчекели» было их имя1, а кроме того – рабиналь – это также было их именем, и оно не потеряно ими до сих пор. К этому же присоединились и люди из Цикинаха, как они называются еще и теперь. Вот имена, которые они дали друг другу.

И вот они сошлись на совет. Прежде всего они хотели ожидать зарю и сторожить появление звезды, которая восходит как раз перед солнцем, когда оно намеревается подняться. «Мы пришли оттуда, но мы были разделены»,говорили они друг другу.

И сердца их разрывала великая скорбь; они очень сильно страдали; они не имели пищи; они не имели чего-нибудь поесть; они только лишь нюхали концы своих посохов и благо 1 Какчекели – буквально «Происходящие от Красного Дерева».

даря этому воображали, что они едят; но они ничего не ели с тех пор, как пришли.

Не совсем ясно, однако, как они пересекли море; они пересекли его по этой стороне, как будто бы там и не было моря; они пересекли его по камням, помещенным в ряды на песке. По этой причине, в воспоминание, они были названы «камнями в ряд», «песок под морской водой» – имена, данные той местности, где они, племена, пересекали море; воды разделились, когда они проходили.

И печаль разрывала их сердца, когда они говорили друг с другом, потому что у них не было ничего есть; они имели только глоток воды и пригоршню кукурузы.

Там собрались они тогда на вершине горы, называемой ЧиПишаб. И они принесли с собой также и Тохиля, Авилиша и Хакавица. Балам-Кице и его жена Каха-Палуна, таково было имя этой женщины, соблюдали строгий пост. То же самое делали и Балам-Акаб со своей женой, которая называлась Чомиха; и Махукутах и его жена по имени Цунуниха также соблюдали строгий пост, и Ики-Балам со своей женой, которая называлась Какишаха, поступали таким же образом.

<p>Глава 8

Так сказали Тохиль, Авилиш и Хакавиц Баламу-Кице, Баламу-Акабу, Махукутаху и Ики-Баламу:

– Идите поднимите нас, не оставляйте нас здесь. Нам нельзя оставаться здесь. Унесите нас в какое-нибудь потаенное место! Заря уже приближается. Разве не будет для вас бесчестьем, если мы будем захвачены в плен вашими

врагами внутри этих стен, где мы находимся по вашему желанию, о владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений! Унесите тогда каждого из нас в безопасное место! – Таковы были их слова, когда они говорили.

– Очень хорошо! Мы отправимся, мы пойдем искать потаенное место в лесах, – отвечали они все вместе.

Немедленно после этого они взяли богов и взвалили их на свои спины. И каждый взял принадлежащее ему божество. Таким образом они несли Авилиша к ущелью, называемому «Ущелье сокрытия», так они назвали его, к большому ущелью в лесу, называемому теперь Павилиш, и там они его оставили. Он был оставлен в этом глубоком ущелье Баламом-Акабом.

После того как был установлен в стороне первый по порядку бог, они перенесли затем и Хакавица. Он был установлен на большой огненной горе. Хакавиц называется теперь эта гора, на ней затем был основан их город. Итак, там находилось божество, называемое Хакавицем.

Таким же образом, как и Балам-Акаб, Махукутах остался около своего божества, которое было вторым божеством, спрятанным ими. Но Хакавиц находился не в лесу; на горе, лишенной растительности, был спрятан Хакавиц.

Тогда отправился Балам-Кице; он отправился туда, к огромному лесу: Балам-Кице отправился спрятать Тохиля на горе, которая теперь именуется Па-Тохиль. И они восхваляли укрытие в ущелье, убежище Тохиля. Большое количество змей и огромное число ягуаров, гремучих змей и ехидн жило там, в этом лесу, где был спрятан владыками страха перед богом и устроителями жертвоприношений Тохиль.

Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам находились вместе; вместе ожидали они зарю там, на горе, называемой Хакавиц.

А на очень недалеком расстоянии находились боги людей тама и людей илока. Амак-Тан называлось место, где нахо

дился бог людей тама, здесь началась для них заря. Место, где люди илока ожидали зарю, называлось Амак-Укинкат; там находился бог людей илока, он был на небольшом расстоянии от них, на горе.

Там находились также все люди Рабиналя, и какчикели, и люди из Цикинаха, все малые племена и большие племена. Да, они пребывали все вместе, неподвижные, ожидая наступления зари, совместно ожидая подъема большой звезды, называемой Икоких1, которая поднимается как раз перед солнцем, когда наступает заря, согласно сказанию.

Вместе находились тогда там Балам-Кице, БаламАкаб, Махукутах и Ики-Балам. Не было для них сна, не было покоя, и велика была тоска их сердец и их желудков о наступлении зари, о наступлении дня. На их лицах было только уныние; огромная печаль и великая подавленность опустилась на них; они были совершенно подавлены страданиями.

Они зашли так далеко. «О как плохо это, что мы пришли сюда! Если бы только мы могли увидеть восход солнца! Как это мы сделали, зачем отделились от подобных нам в наших горах?» – восклицали они и много беседовали друг с другом, полные печали, исполненные уныния, с громкими возгласами горести.

Так они говорили и никак не могли успокоить свои сердца, тосковавшие о наступлении зари.

«Боги сидят в ущельях и лесах, они находятся среди ползучих растений и мхов; у них нет даже сидения из досок», – говорили они.

Первыми из богов были Тохиль, Авилиш и Хакавиц. Велики были их слава, их сила и их могущество над богами всех

1 Буквально – «обгоняющая солнце (звезда)» или «влекущая солнце за своей спиной». Имеется в виду планета Венера.

других племен. Многочисленны были их чудеса и бессчетны их средства и их пути; и поэтому их существование вызывало страх и ужас в сердцах племен.

Но Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам успокоили их желания. Они не чувствовали в своих сердцах страха перед богами, которых они получили и тащили на своих спинах, когда они шли туда из Тулана-Суйва, туда, где восходит солнце.

И вот находились они, боги, там, в лесу. Сакирибаль-ПаТохпль, Па-Авилиш, Па-Хакавиц – так называется теперь эта местность.

Там же наши праотцы и наши отцы стали владыками, и там засияла для них ранняя заря.

<p>Глава 9

Здесь рассказывается о заре и появлении солнца, луны и звезд.

Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам были очень счастливы, когда они увидели утреннюю звезду. Она поднялась первая, с сияющим ликом появилась она перед солнцем, а оно следовало за ней.

Немедленно они развязали свои курения, которые они доставили с востока, надеясь в душе, что они смогут позже пригодиться. Тогда они раскрыли три дара, которые они намеревались преподнести в жертву в знак благодарности своих сердец.

Курение, которое доставил Балам-Кице, называлось Маштан-Пом, курение, которое доставил Балам-Акаб, называлось Кавистан-Пом, а курение, которое доставил Махуку

тах, называлось Кабавиль-Пом. Таковы были три благовонные смолы, которые они имели. И они зажгли его, когда начали танцевать, обратясь лицом к востоку.

Они плакали от радости, когда они танцевали и сжигали свои благовония, драгоценные благовония. Потом они горевали, потому что они еще не видели и не созерцали восхода солнца.

И вот тогда взошло солнце.

Малые звери и большие звери были счастливы; они поднялись с берегов рек, в ущельях и на вершинах гор, и все поспешно обратили свои глаза туда, где вставало солнце. Тогда зарычали пума и ягуар. Но первой залилась песней птица, называвшаяся келецу. Воистину все звери были счастливы; орел и белогрудый коршун, малые птицы и большие птицы распростерли свои крылья. ~

Они же, владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений, опустились на колени; велика была радость владык страха перед богом и устроителей жертвоприношений, людей тама и илока, людей Рабиналя, какчикелей, людей из Цикинаха и из Тухальха, Учабаха, Кабаха, людей из Батена и йаки-тепеу, всех этих племен, которые существуют теперь. И сосчитать людей было невозможно. Свет зари упал на все племена в одно и то же время.

Сразу же поверхность земли была высушена солнцем. Солнце было подобно человеку, когда оно показалось, и его лик пылал, когда оно высушивало поверхность земли.

Перед тем как поднялось солнце, поверхность земли была влажной и илистой, ведь солнце тогда еще не взошло. Но затем солнце поднялось в первый раз и было подобно человеческому существу. И зной его был непереносимым, хотя оно только еще показалось в тот момент, когда оно было рождено. То, что осталось в настоящее время, – это только лишь отражение в зеркале. Конечно, это было не то самое

солнце, которое мы видим теперь; так об этом говорится в их древних сказаниях1.

Немедленно после появления солнца Тохиль, Авилиш и Хакавиц превратились в камень вместе с божественными существами: пумой, ягуаром2, гремучей змеей, ехидной и белыми чудовищами, находящимися среди древесных ветвей. Когда появились солнце, луна и звезды, все подобное превратилось в камень. И может быть, нас теперь не было бы в живых из-за этих хищных животных: пумы, ягуара, гремучей змеи, ехидны, а также белого чудовища; может быть, мы не могли бы наслаждаться теперь дневным светом, если бы эти первые животные не были превращены солнцем в камень.

Когда солнце поднялось, сердца Балама-Кице, БаламаАкаба, Махукутаха и Ики-Балама были наполнены радостью. Велика была их радость, когда наступила заря. И там, в этом месте, было немного людей; только лишь малое количество их находилось там, на горе Хакавиц.

Там пришла к ним заря, там они сожигали свои благовония и танцевали, обращая свои взгляды к востоку, откуда они пришли. Там находились их горы и их долины, откуда пришли Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам, как они именовались.

Здесь, на горе, они умножились, и здесь возник их город; именно здесь находились они, когда появились солнце, луна и звезды, когда наступила заря и когда осветились лицо земли и весь мир. Здесь же они начали свою песнь, которую

1 В этой фразе отражено общее для всех древних народов Центральной Америки представление о том, что мир пережил несколько эпох, каждая из которых имела свое особое солнце.

2 Культ ягуара был очень распространен у индейских народов Центральной Америки. При встрече с ягуаром индейцы имели обычай каяться в совершенных грехах.

они называли «наш голубь»; они пели ее и выражали в этой песне скорбь своих сердец и свое самое сокровенное.

– Увы нам! Мы были уничтожены в Тулане, мы были разъединены, и там остались наши старшие и младшие братья. Да! Мы видели солнце! Но где теперь они, когда наступила заря? – так говорили они, обращаясь к владыкам страха перед богом, устроителям жертвоприношений из племени каки.

– Ведь тот, кто называется Тохилем, является тем же самым богом йаки, и имя его – Иолькуат Кицалькуат.

– Мы получили его в Тулане, в Суйва, с ним оттуда мы вышли, и там был создан км наш род, когда мы вышли,так говорили они друг другу.

И они живо вспоминали своих старших братьев и своих младших братьев, людей йшш, к которым заря пришла туда, в страну, называемую теперь Мексикой. Кроме того, часть людей осталась там, на востоке; они называются тепеу-олиман. «Мы потеряли их навсегда», – говорили они.

Они чувствовали большую печаль в своих сердцах там, в Хакавице; огорчены также были и люди из тама и илока, которые также находились там, в лесу, называемом Амак-Дан, где взошла заря для владык страха перед богом и устроителей жертвоприношений тама, вместе со своим богом, который также звался Тохиль, потому что у трех ветвей народа киче было одно и то же имя бога. И такое же имя имел и бог людей Рабиналя, потому что мало разницы между именем Тохиль и именем Хун-Тох, как называется бог людей Рабиналя. Изза этой причины – так говорится – они желали приравнять свое наречие к наречию киче.

Речь же какчикелей, однако, отлична от них, потому что имя их бога звучит по-иному еще с тех пор, как они пришли оттуда, из Тулан-Суйва. Цоциха-Чималькан было имя их бога; и по сей день они говорят на отличном от киче языке.

И от их бога также произошли имена родов Ах-Поцоциль и Ах-Пошахиль, как они называются.

Речь бога также изменилась с тех пор, как они получили своего бога там, в Тулане, около камня; их речь изменилась, когда они ушли из Тулана в темноту.

<p>Глава 10

А теперь мы расскажем об их пребывании и промедлении там, на горе, где четверо, именуемые Балам-Кице, БаламАкаб, Махукутах и Ики-Балам, находились вместе. Их сердца печалились по Тохилю, Авилишу и Хакавицу, которые по их вине все еще находились среди ползучих растений и мхов.

Мы расскажем теперь, как они решили совершать Тохилю жертвоприношения, когда они появились перед Тохилем и Авилишем. Они отправились посмотреть их, они отправились приветствовать их и воздать пред их лицами благодарность за наступление зари. Боги же блистали среди скал там, в лесных зарослях. И благодаря своему магическому искусству говорили они, когда владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений появились перед лицом ТЪхиля.

Они не принесли с собою больших даров или необычайных благовоний; только сосновую смолу, а также смолу, называемую «рачак-нох», и траву по имени «йиа» сожгли они перед своими богами.

Тогда Тохиль заговорил благодаря чудодейственной силе; он сообщил владыкам страха перед богом и устроителям жертвоприношений предначертания богов. И вот что боги сказали:

– Поистине здесь будут наши горы и наши долины, И мы полностью принадлежим вам! Велика будет наша слава и судьба над всеми многочисленными людьми. Вашими же будут все отдавшиеся в ваши руки племена, потому что мы будем всегда с вами. Заботьтесь о вашем городе, а мы будем давать вам советы.

– Не показывайте нас перед племенами, когда мы будем разгневаны словами, идущими из ртов их, или их поступками и поведением. И не давайте нам впасть в какуюнибудь западню. Приносите нам только создания лесов, создания пустынь, только самку оленя и самок птиц. Приходите и приносите нам немного вашей крови, имейте к нам жалость. Вы можете иметь шкуры оленей и оберегать нас от тех, чьи глаза вводят нас в заблуждение.

– Итак, пусть шкура оленя будет нашим символом, который вы будете показывать перед племенами. Когда спросят у вас: «Где Тохиль?» – покажите оленью шкуру перед их глазами. И не показывайтесь им сами, потому что вы будете иметь другое, что делать. Велико будет ваше положение; вы будете главенствовать над всеми племенами; вы принесете их кровь и их сущность пред наши лица. Они должны прийти к нам, принадлежать полностью нам, обнять нас!Так говорили Тохиль, Авилиш и Хакавиц.

Они, боги, имели внешность юношей, когда те, кто явился возжечь пред их лицами курения, увидели их. Тогда началось преследование птенцов всех птиц и молодых оленей, и владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений устроили поиски. И когда они находили птенцов и молодых оленей, они сразу же отправлялись намазать оленьей и птичьей кровью рты камней, Тохиля и Авилиша.

И как только кровь была выпита богами, камни начинали говорить, когда приближались владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений, когда они приближались,

чтобы поднести свои воскурения. То же самое они делали и перед их, богов, символами, сожигая травы «йиа» и «холом-окош».

Символы1 каждого из божеств находились там, где они были помещены, на вершине горы.

Но они сами, Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам, не жили днем в своих домах, а бродили по горам и питались только лишь личинками слепней, личинками ос и личинками пчел, за которыми они охотились. Не было у них ни хорошей еды, ни хорошего питья. Не были известны дороги к их домам, и никто не знал, где находятся их жены.

<p>ЧАСТЬ IV

Глава 1

И вот уже основывались поселения, одно за другим, и различные ветви племен общались друг с другом; они ходили и путешествовали по дорогам, и их дороги были отчетливо видны.

Что же до Балама-Кице, Балама-Акаба, Махукутаха и Ики-Балама, то совершенно не было известно, где они находятся. Но когда они видели племена, проходившие по дорогам, они сразу же начинали кричать на вершинах гор. Они то завывали, подобно койоту, визжали, подобно горной кошке, то подражали рычанию пумы и ягуара. Вот что они делали.

И племена слышали это, проходя то туда, то оттуда, и говорили: «Их вопли подобны воплям койота, горной кошки, пумы и ягуара. Они хотят появиться перед племенами, как будто бы они не люди, и делают они это только лишь для того, чтобы обмануть нас, людей. Их сердца втайне жаждут чего-то. Конечно, они не пугают нас тем, что они делают. Они преследуют какую-то цель этим рычаньем пумы, этим криком ягуара, который они издают, когда видят одного или двух человек, идущих по дороге. Покончить с нами – вот что хотят они»,

День за днем предводители народа киче возвращались к своим домам и своим женщинам, но они приносили только личинки шмелей, личинки ос и личинки пчел, чтобы отдать их своим женам.

День за днем также они появлялись перед лицами Тохиля, Авилиша и Хакавица и говорили в своих сердцах: «Вот здесь находятся Тохиль, Авилиш и Хакавиц. Мы можем принести

им только лишь кровь оленей и птиц; мы берем кровь только из наших ушей и наших локтей. Попросим же у Тохиля, Авилиша, Хакавица силы и мощи. Кто сможет проследить что-нибудь, когда начнут умирать племена, когда мы начнем убивать людей, одного за другим?» – говорили они один другому, когда появлялись перед лицами Тохиля, Авилиша и Хакавица.

И затем они пронзали свои уши и свои локти перед божествами; они собирали свою кровь, наполняли ею сосуд и прикладывали его к устам камней.

Но в действительности они были уже не камни; каждый из них выглядел подобно юноше, когда появлялся перед предводителями киче.

И вот владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений радовались по причине жертвенной крови. И тогда им был дан знак: как они должны действовать.

«Пусть иссякнут их жертв слезы! Ничего другого не остается вам делать. Оттуда, из Тулана, пришло это1, когда вы взяли нас с собой!» – так было сказано им.

<p>Глава 2

Вот как было это осуществлено и как Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам начали похищать людей из племен вук-амак. Вот как они умерщвляли этих людей.

' Эти слова божеств указывают в туманной форме на человеческие жертвоприношения. По содержанию следующих глав «Пополь-Вух» можно предполагать, что до появления тольтекских предводителей человеческие жертвоприношения божествам в этой части Гватемалы не практиковались.

Они схватывали человека, когда он шел один, или двух, когда они шли вместе, и никогда не было известно, когда они похищены. И тогда предводители киче отправлялись и приносили их в жертву перед Тохилем и Авилишем. После этого они кропили на дороге кровью и разбрасывали головы убитых по отдельности на дороге. И люди из племен вукамак говорили: «Ягуар пожрал их!» И они говорили так потому, что Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам оставляли следы, похожие на отпечатки лап ягуара, а сами они не показывались.

Уже много было людей, утащенных таким образом, но племена поняли все это только очень поздно. «Как? Может быть, это Тохиль и Авилиш, которые находятся здесь, среди нас? Это должны быть те, о ком заботятся владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений. Где же находятся их дома? Давайте выследим их по их следам!"говорили люди всех племен.

Тогда они устроили между собою совет. Тогда они начали выслеживать отпечатки ног владык страха перед богом и устроителей жертвоприношений, но они были неясны. Там были только следы оленей, только следы ягуаров, вот что они видели, но следы были неотчетливые. Первые следы были неясны из-за того, что они были обращены в разные стороны, так, как бывает, когда люди ходят заблудившись, и путь их был неясен. Образовался туман, выпал черный дождь, и образовалось много грязи. Начало моросить. Вот что люди увидели перед собою. И их сердца стали усталыми от поисков и преследования тех на дорогах, потому что велики были существа Тохиля, Авилиша и Хакавица. А предводители киче удалились туда, на вершины гор, и расположились поблизости от тех племен, людей которых они убили.

Так началось похищение тех, кто служил жертвами, когда устроители жертвоприношений ловили на всех дорогах

людей из племен и приносили их в жертву перед Тохилем, Авилишем и Хакавицем; но своих собственных сыновей они поместили на вершине горы, в безопасном месте.

И вот Тохиль, Авилиш и Хакавиц имели внешность трех юношей и ходили благодаря чудодейственным свойствам камня. Была там река, в которой они купались у берега воды, и только там можно было видеть их. Из-за этой причины это место было названо «В купальном месте Тохиля» и таким же было название реки. Люди из племен много раз видели их, но боги немедленно исчезали, как только были увидены людьми.

И тогда распространилась весть о том, где находятся Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам. И сразу же племена устроили совет относительно того, каким образом предводители киче могут быть убиты.

Прежде всего племена хотели обсудить, каким образом подчинить себе Тохиля, Авилиша и Хакавица. И все владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений, стоявшие во главе племен, сказали народу:

– Поднимитесь все вы, призовите каждого, пусть не будет ни одной семьи, ни двух семей среди нас, которые бы остались позади других.

Все собрались, они собрались все в большом числе и совещались друг с другом. И они говорили, спрашивая один другого:

– Что должны мы сделать, чтобы победить киче из дома Кавека? Потому что все наши знатные и сыновья умерщвляются, совершенно неизвестно, каким образом изза них, предводителей киче, исчезают люди. Если мы должны погибнуть по причине этих похищений, то да будет так! Если же могущество ТЪхиля, Авилиша и Хакавица так велико, тогда пусть нашим богом будет этот Тохиль, овладейте им! Невозможно, чтобы они победили нас. Разве не доста

точно еще людей среди нас? А ведь люди Кавека не многочисленны, – так говорили они, когда собрались все вместе.

И тогда часть людей сказала, обратившись к племенам: «Кто видел тех, кто купается в реке каждый день? Если они – Тохиль, Авилиш и Хакавиц, тогда сперва мы должны подчинить своей власти их, а затем мы начнем уничтожать владык страха перед богом и устроителей жертвоприношений».

Тогда часть людей заговорила снова и спросила:

– Но чем же мы сможем подчинить этих богов своей власти?

– Вот каков будет наш способ действий, чтобы стать их владыками. Так как они имеют внешность юношей, когда они появляются и когда их можно видеть в воде, пусть тогда две девушки, самые прекрасные и пленительные, пойдут туда и возбудят в них желание овладеть ими1, – сказали они.

– Очень хорошо! Пойдемте же и отыщем двух прекрасных девушек! – воскликнули они и отправились отыскивать таковых среди своих дочерей. И поистине ослепительными были выбранные девушки.

Затем они начали давать девушкам наставления: «Идите, наши дочери, поспешно идите стирать одежды у реки, и если вы увидите трех юношей, то предстаньте перед ними обнаженными. А если их сердца пожелают вас, то пусть они овладеют вами. Если же они скажут вам: «Можем ли мы подойти к вам поближе?» – тогда отвечайте им: «Да будет так!» И когда вас спросят: «Откуда вы пришли, чьи вы дочери?» – если они это спросят, то отвечайте им: «Мы доче

1 В этом месте «Пополь-Вух» ясно выражено древнее представление, что божество имеет силу, только оставаясь девственным. При нарушении целомудрия бог теряет свою мощь и способность сопротивляться. Здесь племена надеются, что после того, как боги овладеют девушками, они потеряют свою силу и их удастся легко пленить.

ри владык». И затем вы скажите им: «Дайте нам что-нибудь, как знак любви от вас». И после того как они дадут вам что-нибудь, если они захотят поцеловать ваши лица, тогда по-настоящему отдайтесь им. А если вы не отдадитесь им, мы вас убьем. Сердца наши будут удовлетворены лишь тогда, если вы получите от них знак любви и принесете его сюда. Это и будет доказательством для нас, что они действительно соединились с вами».

Так говорили владыки, когда они отдавали свои приказания двум девушкам. Вот имена этих девушек: Штах было имя одной из девушек, а другой – было Шпуч. И две девушки, Штах и Шпуч, так они именовались, были посланы к реке, к месту купания Тохиля, Авилиша и Хакавица. Вот что было решено всеми племенами.

Они отправились сразу же украшать себя, чтобы выглядеть действительно пленительными. И они были поистине крайне прелестны, когда они пошли туда, где имел обыкновение купаться Тохиль. И когда они отправились, владыки были счастливы, потому что они послали двух своих дочерей.

И они подошли к реке и начали купаться. Эти две уже сняли прочь свои одежды и трудились со своей работой над камнями1, когда пришли Тохиль, Авилиш и Хакавиц. Они подошли туда, к речному берегу, и остановились на мгновение, удивленные тем, что видят двух купающихся молодых девушек. А девушки смутились в то мгновенье, когда появился Тохиль. Но не случилось так, чтобы у Тохиля появилось бы желание к двум девушкам. И тогда он спросил их:

– Откуда вы пришли?

Так спросил он обеих девушек и добавил:

– Что вы хотите, раз вы пришли сюда, к краю нашей воды?

' Девушки делали вид, что они собираются стирать свою одежду.

А они ответили:

– Владыки послали нас, чтобы прийти сюда. «Пойдите посмотрите на лица Тохиля, Авилиша и Хакавица и заговорите с ними, – сказали нам владыки, – и соответственно принесите доказательство, что вы действительно видели их лица», – говорили они нам. – Так сказали девушки, выдавая цель их прихода.

Итак, племена хотели, чтобы эти две девушки занялись бы распутством и уничтожили волшебную силу Тохиля. Но Тохиль, Авилиш и Хакавиц сказали, обращаясь снова к Штах и Шпуч, как звали девушек:

– Очень хорошо, мы дадим вам доказательство нашего разговора с вами. Подождите немного, и вы отдадите тогда его владыкам, – так было сказано им.

Затем боги призвали на совет владык страха перед богом и устроителей жертвоприношений и сказали Баламу-Кице, Баламу-Акабу, Махукутаху и Ики-Баламу: «Раскрасьте хорошенько три покрывала, нарисуйте на них символ вашего существа, чтобы племена могли узнать их, когда эти девушки, пришедшие мыться, отнесут их назад. Дайте им эти плащи». – Так было приказано Баламу-Кице, Баламу-Акабу и Махукутаху.

Сразу же эти трое начали рисовать. Сперва Балам-Кице нарисовал ягуара; фигура зверя была сделана и изображена на поверхности покрывала. Затем Балам-Акаб нарисовал фигуры орлов на поверхности другого покрывала, а Махукутах, наконец, изобразил шмелей и ос на всех сторонах третьей ткани; фигуры и рисунки их он изобразил на поверхности покрывала. И трое кончили свои рисунки; три куска складчатой ткани были разрисованы.

Тогда они отправились отдать покрывала Штах и Шпуч, как эти девушки именовались. И Балам-Кице, Балам-Акаб и Махукутах сказали им: «Вот вам доказательство вашего

разговора с ТЪхилем, покажите их перед лицом владык. Скажите им: «Воистину Тохиль говорил с нами; вот здесь мы принесли доказательство». Так скажите им, и пусть они заботливо хранят те одеяния, которые вы дадите им». Так говорили они девушкам, когда прощались с ними. Девушки же сразу отправились, неся с собой те раскрашенные плащи, о которых говорилось выше, и вернулись домой.

Когда они прибыли, владыки исполнились радости, увидев их лица и их руки, с которых свисали те вещи, за которыми девушки были посланы.

– Вы видели лицо Тохиля? – спросили они их.

– Да, конечно, мы видели его, – ответили Штах и Шпуч.

– Очень хорошо! А это вы принесли как доказательство, не так ли? – спросили владыки, думая, что эти вещи были доказательством их прегрешения.

Тогда девушки развернули расписанные покрывала, все покрытые яркими изображениями орлов и ягуаров, покрытые шмелями и осами, нарисованными на поверхности ткани; и покрывала сверкали перед ними. Сразу же владыки почувствовали желание надеть на себя покрывала, набросить их на свои плечи.

Ягуар не сделал ничего, когда владыка набросил первое изображение на свои плечи. Затем владыка надел на себя второе покрывало с изображением орла. Владыка, закутанный в него, чувствовал себя очень хорошо. И он повертывался во все стороны перед взглядами всех собравшихся. Тогда он разделся перед глазами всех догола и надел третье разрисованное покрывало. И как только он надел на свои плечи шмелей и ос, которые были нарисованы на третьем покрывале, то мгновенно шмели и осы начали жалить его тело. И не будучи в состоянии сдержаться, переносить жала этих насекомых, он начал вопить из-за насекомых. А только

лишь их фигуры были изображены на ткани, только рисунок Махукутаха, третьего рисовавшего.

Так они были побеждены. Тогда владыки стали упрекать двух девушек по имени Штах и Шпуч.

– Что же это за ткани, которые вы принесли нам? Откуда вы их принесли, вы, злодейки? – говорили они девушкам и ругали их. Так все племена были посрамлены Тохилем.

<p>Глава 3

После этого племена снова устроили совет.

– Что же мы будем делать с ними? Поистине, их могущество очень велико, – сказали они, когда собрались снова на совет.

– Хорошо, тогда мы просто устроим для них засаду, мы убьем их, мы вооружимся стрелами и щитами. Разве мы не многочисленны? Пусть среди нас не будет ни одного, ни двух, кто остался бы позади! – Так говорили они, когда они устроили совет. И каждое племя без промедления вооружилось. Много было воинов, когда собрались вместе все воины от каждого племени.

А между тем Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам были там, они находились на вершине горы Хакавиц, на горе, носившей это имя. Они находились там и поместили в безопасности своих сыновей, которые были на горе.

И они не имели при себе много людей; у них не было такого множества, как у племен. Вершина горы, где они поместились, была малой, и поэтому, когда племена собрались вместе, устроили совет и созвали всех, они решили убить всех находившихся на вершине.

И вот тогда собрались все племена, все вооруженные своими луками, стрелами и своими щитами. И невозможно было описать богатство их украшений; поистине прекрасен был вид всех вождей и воинов; и все они неукоснительно повиновались приказаниям.

– Нет сомнения, что они будут разгромлены! – говорили они друг другу. – Что же касается Тохиля, этого божества, то он будет нашим богом, и мы будем почитать его, если захватим его в плен.

Но Тохиль знал все, и все знали Балам-Кице, БаламАкаб и Махукутах. Они слышали все, что было решено врагами, потому что они не спали и не отдыхали с того времени, как были вооружены все стрелки из лука.

Тогда все воины поднялись и отправились в путь, намереваясь проникнуть в горную крепость ночью. Но они не прибыли туда, потому что они провели всю ночь в пути и были одурачены Баламом-Кице, Баламом-Акабом и Махукутахом.

Они провели всю ночь в пути, но не заметили сами ничего, и наконец все заснули. Тогда Балам-Кице, Балам-Акаб и Махукутах начали срезать у них брови и бороды; они сняли серебряные украшения с их шей, их диадемы и ожерелья. И они содрали серебряную обкладку с концов их начальнических жезлов. Они сделали так, чтобы наказать их и унизить их, чтобы дать им пример могущества народа киче.

Когда воины пробудились, они тотчас пожелали взять свои диадемы и свои жезлы, но не было более ни серебра на их шеях, ни их диадем.

– Кто же это ограбил нас? Кто отстриг у нас бороды? Откуда пришли те, кто ограбил нас и унес все серебро?восклицали все воины. – Может быть, это те чудовища, которые похищают людей? Но им не удастся устрашить нас! Мы войдем в их город силой, только таким образом мы сможем снова увидеть лик нашего серебра, мы это так и сделаем! – говорили все племена, и они воистину собирались выполнить свое слово.

Но спокойны были сердца владык страха перед богом и устроителей жертвоприношений, находившихся на вершине горы, поистине глубоко обдумали и обсудили все БаламКице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам. И после того как Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам поговорили друг с другом, они построили стену вокруг своего поселения и окружили поселение срубленными деревьями и колючим кустарником. Затем они изготовили фигуры, выглядевшие как люди благодаря их искусству, и поместили их рядами по стенам крепости, они вооружили их щитами и стрелами и украсили их, поместив на их головы серебряные диадемы. Они поместили эти венцы на простые деревянные фигуры, они украсили их серебряными украшениями, отнятыми у племен на дороге; при помощи этих вещей они украсили фигуры.

Они вырыли ров вокруг города и затем вопросили Тохиля, намереваясь получить от него совет:

– Убьют ли они нас? Победят ли они нас? – так спросили их сердца пред лицом Тохиля.

– Не печальтесь! Я здесь! И от этого вам будет польза. Не будьте испуганы! – сказал Тохиль Баламу-Кице, Баламу-Акабу, Махукутаху и Ики-Баламу.

И им были предоставлены шмели и осы. Вот за чем они отправились и принесли их туда. И когда они пришли, они поместили их в четыре большие тыквы, которые разместили

на стенах поселения. Они закрыли шмелей и ос внутри тыкв, чтобы поражать с их помощью людей.

Разведчики племен внимательно осмотрели поселение издалека, изучили и расследовали его. «Они вовсе не так многочисленны», – сказали они. Но разведчики видели лишь деревянные фигуры, слегка двигавшие своими стрелами и щитами. Поистине у них была человеческая внешность, поистине у них была внешность воинов, когда племена смотрели на них. И все племена были счастливы, потому что они видели их немногочисленность.

<p>Глава 4

Итак, они были там, Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам были все вместе на горе, со своими женами и их детьми, когда пришли все воины и приносящие смерть. И число их не измерялось ни дважды восемью тысячами, ни трижды восемью тысячами человек, а значительно больше1.

Они окружили стены поселения, громко крича, вооруженные стрелами и щитами. И они били в барабаны, издавали боевые кличи, свистели, кричали, их стрелы свистели, и они вопили раскрытыми ртами, побуждая осажденных сражаться, когда они подошли к поселению.

' Употребленное в тексте слово «чуй» значит буквально «мешок, в котором хранились бобы какао»: обычно он вмещал ровно восемь тысяч бобов; отсюда и употребление этого слова как счетной единицы.

Но владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений не были испуганы; они лишь внимательно смотрели на них с верхнего края стены, где они находились вместе со своими женами и детьми. Их сердца были совершенно спокойны. Они не думали о силе и криках племен, когда те поднимались по склону горы.

И только они намеревались броситься к входу в поселение, как четыре тыквы, помещенные на стенах города, были открыты. Шмели и осы вылетели оттуда; подобно большому облаку дыма было то, что появилось из тыкв. И воины тотчас же погибали, потому что насекомые жалили зрачки их глаз и прилипали к их носам и их ртам, к их ногам и их рукам. «1де они, – восклицали ужаленные, – те, кто взял и собрал вместе всех шмелей и ос, находящихся здесь?»

Они летели и жалили зрачки их глаз, эти взбешенные насекомые, жужжавшие роями над каждым из этих людей; и они были все ошеломлены шмелями и осами и не могли уже больше удерживать свои стрелы и свои щиты. И оружие лежало поломанным на земле.

Когда воины падали, они распростирались по горному склону и уже не чувствовали, что их поражают стрелами, что их убивают топорами. Балам-Кице и Балам-Акаб били их потом просто палками. И жены их также приняли участие в этом избиении. Только часть из побежденных людей возвратилась назад, и все племена начали бегство. Но первых пойманных подвергали смерти; и в действительности умерло немало людей. И те, кто умер, умерли не потому, что сердца предводителей киче жаждали убийства, а потому, что они были ужалены насекомыми. И не было это делом доблести, потому что воины были убиты не стрелами или щитами.

И тогда все племена подчинились. Люди смирились перед Баламом-Кице, Баламом-Акабом и Махукутахом. «Сжальтесь над нами, не убивайте нас!» – восклицали они.

– Хорошо! Хотя вы и заслуживаете смерти, вы не умрете, вы станете нашими данниками и будете ими, пока движется солнце, пока есть свет! – так было сказано им.

Вот таким способом все племена были побеждены нашими матерями и отцами. И это случилось там, на вершине горы Хакавиц, как она называется еще и теперь. Это было там, где они впервые поселились, где они умножились и возросли в численности, где они породили своих дочерей и дали жизнь своим сыновьям, на горе Хакавиц.

И тогда они были очень счастливы, когда победили все племена, которых они истребили там, на горной вершине. Так они довели до конца подчинение племен, покорение всех племен. И после этого их сердца успокоились. И они сказали своим сыновьям, что, когда племена собирались убить их, час их собственной смерти уже приближался.

<p>Глава 5

И когда у них появилось предчувствие своей смерти, своего ухода, они поучали своих детей. Они вовсе не были больны, они не испытывали ни страдания, ни предсмертных мук, когда давали свои наставления своим детям.

Вот имена их сыновей: Балам-Кице имел двух сыновей, Кокаиб было имя первого и Кокавиб было имя второго сына Балама-Кице, предка и праотца людей Кавека.

А вот имена двух сыновей, которых породил БаламАкаб, здесь их имена: Коакуль звался первый из его сыновей, и Коакутек было имя второго сына Балама-Акаба, прародителя людей Нихаиба.

Махукутах же имел только одного сына, который назывался Коахау.

Эти трое имели сыновей, но Ики-Балам не имел детей. Они в действительности были владыками страха перед богом и устроителями жертвоприношений, и таковы были имена их сыновей.

И вот как они попрощались со своими сыновьями. Эти четверо сошлись вместе и начали петь, чувствуя горечь в своих сердцах. И их сердца плакали, когда они пели «Камуку», как называется та песнь, которую они пели, прощаясь со своими сыновьями.

– О наши сыны! Мы уходим отсюда, мы уходим далеко, здравое поучение и мудрый последний совет оставляем мы вам. И вы, кто пришел с нами из нашей далекой страны, о су

пруги наши! – говорили они своим женам и прощались с каждой. – Мы отправляемся назад к нашему народу, уже находится на месте Владыка оленей, он виден там, в небе. Мы начинаем наше возвращение, мы выполнили свою задачу, кончаются наши дни. Думайте же о нас, не стирайте нас из своей памяти и не забывайте нас! Вы увидите еще свои дома и свои горы. Поселитесь там. Да будет так! Идите своим путем; вы увидите снова ту страну, откуда мы пришли!

Вот какие слова говорили они, когда прощались. И тогда Балам-Кице оставил символ своего существа: «Вот воспоминание обо мне, которое я оставляю здесь для вас. Это будет вашей мощью. Я прощаюсь, исполненный печали», – добавил он. И он оставил как символ своего существа «ПисомКакаль», как он был назван1. Нельзя было различить, что он

1 Буквально «закутанная сила, закутанное величие». Можно полагать, что эти таинственные символы представляли собой мумифицированные трупы прародителей, завернутые в ткани. Мумии прежних правителей обладали, по индейским представлениям, могучей магической силой. Их выносили, например, перед сражением, чтобы они сокрушили силу врага.

представляет собой, потому что он бы\ полностью закутан и не мог быть раскрыт. У него не было видно швов, потому что никто не видел, как они закутывали этот символ.

Вот так они прощались и немедленно после этого исчезли там, на вершине горы Хакавиц.

Они не были похоронены их женами или их детьми, потому что не было видно, когда они исчезли. Было ясно видно лишь их прощание, и поэтому «Писом» был очень дорог их сыновьям. Это было напоминание об их отцах, и они тотчас же зажгли курения перед этим напоминанием об их отцах.

И тогда владыки, последовавшие за Баламом-Кице, породили новые поколения людей, после того как он положил начало как предок и праотец людей Кавека. И никогда его не забывали его сыновья, те, кто звались Кокаиб и Кокавиб.

Вот как умерли четверо, наши первые предки и праотцы; вот как они исчезли, оставив своих детей на горе Хакавиц, там, на вершине, где они находились.

Племена были уже подчинены, и их величие кончилось. Никто из них не имел уже более могущества, и все они уже привыкли служить каждый день.

Те же, владыки киче, помнили почтительно своих отцов, и велика для них была слава «Писома». Никогда они не могли раскутать его, он всегда был плотно закутан и всегда оставался с ними. «Узел величия» – называли они его, когда они восхваляли и именовали то, что их отцы оставили для их благоденствия как действительный символ своего существа.

Таковы были исчезновение и конец Балама-Кице, Балама-Акаба, Махукутаха и Ики-Балама. Они были первыми людьми, пришедшими туда с другой стороны моря, где поднимается солнце. Они пробыли здесь долгое время; когда они умерли, они были уже очень старыми, владыки страха перед богом и устроители жертвоприношений, как они назывались.

1лава 6

Тогда преемники Балама-Кице, Балама-Акаба и Махукутаха решили идти на восток, думая таким образом исполнить приказание своих отцов, они не забыли его. Прошло уже много времени с тех пор, как отцы их умерли, и племена дали им жен, а потому они приобрели вторых отцов и братьев – отцов и братьев их жен, – когда они все трое взяли себе жен.

И, отправляясь в это странствование, они говорили: «Мы идем на восток, туда, откуда пришли наши отцы». Так сказали трое, рожденные как сыновья, когда они отправились в путешествие. Один носил имя Кокаиб, и он был сыном Балама-Кице, прародителя людей Кавека. Другой, именовавшийся Коакутек, был сыном Балама-Акаба, прародителя людей Нихаиб. И Коахау было именем третьего, единственного сына Махукутаха, прародителя людей Ахау-Киче.

Итак, вот имена тех, кто ушли туда, на ту сторону моря; трое их отправилось в путь, и они были наделены разумом и опытностью, но их сущность не была сущностью обычных людей. Они простились со всеми своими братьями и родственниками и, исполненные радости, отправились. «Мы не умрем, мы возвратимся», – сказали трое, отправляясь в путь.

И вот действительно пересекли они море и пришли туда, на восток, куда они отправились, чтобы получить знаки правления. И вот каково было название у владыки, к которому они пришли: «Повелитель мужей Востока». И когда они появились перед лицом владыки Накшита1 – такое имя было у ве

1 Накшит – сокращенное имя, которым у киче и. какчикелей обозначался легендарный тольтекский предводитель Топильцин Акшитль Кецалькоатль, возглавивший в конце X в. тольтекское вторжение в прибрежные области современных мексиканских штатов Табаско, Кампече и Юкатан. В древних индейских книгах «Чилам-Балам» этот полумифический персонаж фигурирует под именем Накшит-Шучит. В этом месте «Пополь-Вух» сохранились отголоски

ликого владыки, единственного высшего судьи среди всех правителей, – он дал им знаки правления и все отличительные символы. Тогда появились знаки достоинства ax-попа и ах-попа-камха, и тогда пришли знаки величия и власти ax-попа и ахпопа-камха. Полностью Накшит дал им знаки отличия владык, и вот все они, перечисленные по их названиям: балдахин, трон, флейты, сделанные из костей, барабаны, желтые бусы, когти ягуара, когти пумы, голова ягуара, ноги оленей, помост, ожерелья из раковин, табак, маленькие тыквы, перья попугая, перья белой цапли для головных уборов, браслеты из раковин и браслеты с камнями. Все перечисленное они принесли в свой город, – те, кто после пребывания на той стороне моря получил знание картин Тулана, картин – так они назывались,которыми они писали все то, что содержалось в их истории1.

Тогда, после того как они прибыли в свой город, называвшийся Хакавиц, все люди тама и илока собрались там; все племена собрались сюда и были преисполнены радости, когда Кокаиб, Коакутек и Коахау прибыли и снова взяли на себя управление племенами.

Радовались люди Рабиналя, какчикели и люди из Цикинаха. Перед их взорами возвратившиеся показали знаки отличия владык. Великими были эти племена, хотя и не проявили они тогда еще полностью своей мощи. И они находились в Хакавице; они были все с теми, кто пришел с востока. Здесь они провели много времени, очень много было их на вершине горы.

Здесь также умерли жены Балама-Кице, Балама-Акаба и Махукутаха.

воспоминании о действительном историческом факте, что в период расцвета тольтекской державы в областях, занимаемых майя, киче были подчинены ей.

1 Испанский хронист де CaaiyH сообщает, что тольтекские жрецы, отправляясь на восток, взяли с собой «все свои картины (т.е. рукописи), в которых они имели все вещи древних времен, искусств и ремесла».

Позже они покинули, оставили навсегда эту местность и искали других мест для поселения, чтобы поселиться там. Неисчислимыми были те местности, в которых они селились, где они пребывали и которым они давали наименования. Там соединялись и возрастали первые матери наши и первые отцы наши. Так говорили древние люди, когда они рассказывали, как они оставили навсегда свое первое поселение Хакавиц и отправились основывать новое поселение, названное Чи-Киш.

Они пробыли долгое время в этом другом городе, где они породили дочерей и породили сыновей. Много их было там; имелось четыре горы, и все они были заняты одним и тем же городом. Их дочери и сыновья вступали в брак; они просто отдавали их на сторону замуж, а подарки и приношения, которые получали за них, они считали ценой своих дочерей. Таким образом, они жили счастливо.

Впоследствии они прошли каждую из четырех частей города; вот различные имена этих частей: Чи-Киш, Чи-Чак, Хуметаха, Кульба и Кавиналь. И они осматривали холмы и свои поселения и искали необитаемых мест, потому что все вместе они были теперь очень многочисленны.

Те, кто отправлялся на восток, чтобы получить знаки владык, были теперь мертвы. Они были уже старыми, когда прибыли в каждый из этих городов. Киче не привыкли к различным местам, через которые они проходили; они терпели много трудностей и печалей, и только после долгого времени предки и праотцы прибыли в свой город.

<p>Глава 7

Чи-Исмачи – имя места их города, где они впоследствии поселились и где они обосновались. Там при четвертом поколении правителей они увеличили свою мощь и мололи свою известь и белую землю1.

Правили Коначе, Белехеб-Кех и Калель-ахау. Затем владычествовали повелитель Котуха и Истайуль, так звались они; это они были ax-попом и ах-попом-камха, правившими там, в Исмачи. Это был прекрасный город, которьй они там построили.

В Исмачи имелось только три великих дома. Тогда еще не было двадцати четырех великих домов; только три великих дома имелось у них: только великий дом Кавека, только великий дом во главе Нихаиба и, наконец, лишь великий дом Ахау-Киче. Только лишь двое из этих родов имели великие дома, украшенные изображениями змей; две ветви родов.

И жили они там, в Исмачи, с одной только мыслью2, без раздоров или недоверия; мирным было правление, они не имели ни ссор, ни раздоров, в сердцах их были только мир и счастье. Они не были ни завистливы, ни подозрительны в своих поступках. Могущество их было еще ограниченным; они не думали ни о своем возвеличении, ни о расширении своих владений. Когда они попытались сделать это, то они прикрепили в Исмачи щит, но только чтобы дать малый знак своего владычества, как малый символ своего могущества и символ своего величия. Видя это, люди илока начали войну; они хотели прийти и убить правителя Котуха, желая иметь вождя только из своего собственного племени. А относительно владыки Истайуля – они хотели наказать его, чтобы он был наказан и убит людьми илока. Но их злые намерения про 1 То есть строили каменные здания при помощи извести.

2 То есть жили без разногласий, имели единое общее мнение.

тив правителя Котуха не имели успеха, потому что он напал на них прежде, чем люди илока были в состоянии убить его.

Таково тогда было начало восстания и разногласий войны. Сначала они атаковали город и пришли убивать. Они хотели уничтожить народ киче, они хотели править одни, в этом было их намерение. Но они пришли только для того, чтобы умереть, они были схвачены и попали в плен, и было мало среди них, кто спасся бегством.

Немедленно после этого начались жертвоприношения; люди илока были принесены в жертву перед богом. Таково было наказание за их грехи по приказанию правителя Котуха. Многие из них попали также в рабство и зависимость, были сделаны рабами. Они пришли только для того, чтобы отдаться побежденными, потому что они подняли предательскую войну против владык и против города ущелий. Разрушить город и уничтожить народ киче и их повелителя – вот чего они желали в своих сердцах, – но не удалось им осуществить этот замысел.

Таким образом начались человеческие жертвоприношения перед богами, когда разразилась война щитов. Эта война была причиной того, что они начали строить укрепления вокруг города Исмачи.

С этой поры началось и зародилось их могущество, потому что владения повелителя киче были действительно большими. Правители были во всех отношениях изумительными повелителями; не было никого, кто мог бы властвовать над ними; не было никого, кто смог бы унизить их. И в то же самое время они были строителями величия царства, которое они основали там, в Исмачи.

Там увеличился почтительный страх перед богом, они были воодушевлены благоговением, а все племена, большие племена и племена малые, были исполнены страха, потому что они видели прибытие пленных, которых приносили

в жертву и убивали из-за мощи и величия повелителя Котуха, повелителя Истайуля и людей Нихаиба и Ахау-Киче.

Имелось только три ветви родов киче там, в Исмачи, как назывался этот город. Там же они начали устраивать пиры и неистовства из-за своих дочерей, когда женихи приходили просить их в брак. Там собирались эти три великих дома, как они себя называли, там они пили свои напитки, и там они пожирали свои кукурузные лепешки, которые были ценой их сестер, ценой их дочерей, и сердца их были исполнены радости, когда они делали это. И они ели и пили из разрисованных тыквенных сосудов в своих больших домах.

– Таким образом мы показываем нашу благодарность, и этим мы открываем дорогу нашему потомству и нашим преемникам, это знак нашего согласия на то, чтобы они стали мужьями и женами, – говорили они.

Там же они уговаривались, и там они получили свои имена; там они разделились на роды, на семь главных родов, и на части города.

– Давайте объединимся – мы, люди Кавека, мы, люди Нихаиба, и мы, люди Ахау-Киче, – сказали три рода и три великих дома.

<p>Глава 8

После того как они поднялись и оставили ту местность, они пришли сюда, в город по имени Кумаркаах1, как киче назвали его, когда пришли повелители Котуха и Кукумац

' Этот город киче более широко известен под своим ацтекским названием Утатлан – «Место тростниковых полей». К моменту испанского завоевания КумаркааХ'Утатлан был столицей государства киче и наиболее важным город, ским центром на территории Гватемалы.

и все владыки. Тогда началось пятое поколение людей с начала света, с начала существования народа, с начала жизни и человечества. Они построили там много домов, и там же выстроили они храм бога; они поместили его в середине самой возвышенной части города, когда прибьми и поселились там.

Тогда вновь разрослось их царство. Они были очень многочисленны, их было очень много. И тогда великие роды снова сошлись на совет, они снова сошлись вместе и предприняли новое разделение, потому что среди них уже возникла зависть и поднялись разногласия из-за цены их сестер и цены их дочерей. Поэтому они больше никогда не пили вместе.

Вот это и было основной причиной, почему они разделились, почему они полностью обратились друг на друга, и бросали черепа и кости мертвых, и швыряли их вокруг и один в другого1. Вот в какой ярости они находились.

Тогда они разделились на девять родовых групп. Кончив раздор из-за сестер и дочерей, они выполнили то, что решили, и разделили царство на двадцать четыре великих дома2. Так это и произошло. Прошло уже много времени с тех пор, как они все пришли сюда, в свой расположенный в горах город, и закончили создание двадцати четырех великих домов там, в городе Кумаркаах, который был потом благословлен епископом3. Позже город был навсегда оставлен.

Там же они достигли величия, там поместили они свои блестящие троны и царские сидения, и там они распределили полагающиеся почести среди всех владык. Девять владык Кавека образовали девять родов, владыки Нихаиба образо

1 В драме киче «Рабиналь-ачи» говорится, что черепа умерших использовались в качестве кубков, а кости рук и ног, оправленные в металл, служили жезлами и колотушками для ритуальных барабанов.

2 «Великий Дом»; первоначально обозначало общий дом для собраний того или иного рода, впоследствии стало термином для знатного рода.

3 Речь идет о переименовании этого города первым епископом Гватемалы Маррокином в 1539 г. Кумаркаах был назван Санта-Круодель-Киче.

вали девять других, владыки Ахау-Киче образовали четыре других рода, и владыки Сакик образовали два других рода.

Они стали очень многочисленны, и много людей следовало за каждым из владык; эти были первыми среди их подданных; каждый из владык имел в своем подчинении многих, много родов.

Мы назовем теперь звания владык каждого из великих домов.

Вот звания владык, которые правили у людей Кавека. Первый из владык был ax-поп1, затем ах-поп-камха2, затем ах-тохиль3, ах-кукумац4, ним-чокох-кавек, пополь-винак-читуй, лольмет-кехнай, пополь-винак-па-хом-цалац и учуч-камха.

Таковы были правящие владыки Кавека, девять владык, каждый из которых имел свой собственный великий дом; впоследствии они будут приведены снова.

А вот звания владык, которые правили у людей Нихаиба. Первым владыкой был ахау-калель, затем ахау-ах-цик-винак, кале-камха, нима-камха, учуч-камха, ним-чокох-нихаиб, авилиш, йаколатам-уцам-поп-саклатоль и нима-лольмет-йеолтуш, вот девять владык Нихаиба.

А для таковых у Ахау-Киче – вот звание их владык: ахцик-винак, ахау-лольмет, ахау-ним-чокох-ахау-киче и ахаухакавиц, четыре владыки имелись во главе Ахау-Киче, по порядку их великих домов.

А дом Сакик имел две группы родов: звания их владык были цутуха и калель-сакик. с^ги два владыки имели только один великий дом.

1 Правитель, царь; буквально «владеющий циновкой», т. с. имеющий право сидеть на совете старейшин.

1 Второе по значимости лицо в государстве, предназначенное наследовать

<p>Глава 9

Вот таким образом образовалось число двадцати четырех владык, и соответственным образом появилось двадцать четыре великих дома. Тогда росло величие и могущество сынов киче, возрастало и крепло величие и значение державы киче. И они построили из камня и извести города, окруженные ущельями.

Тогда малые племена и великие племена сходились туда, привлекаемые именем повелителя. Киче возрастали, тогда увеличивалась их слава и величие, тогда они воздвигли жилища для своего божества и дома для своих владык. Но они сами, впрочем, не утруждали себя никакой работой, не они это делали, не они сооружали свои дома или работали над воздвижением дома для божества; все это было сооружено их сыновьями и подданными, которые постоянно росли в числе.

И они вовсе не обманывали их, не грабили их, не схватывали их силой, потому что каждый из них принадлежал владыке по праву, и много было их старших и младших братьев. Они жили вместе, и они собирались вместе, чтобы слушать приказания каждого из владык.

Владыки были поистине почитаемы, и поистине велико было их могущество. И сыновья и подданные соблюдали дни рождения владык с большим почтением, а жители ущелий1 и города увеличивались в числе.

Но это случилось не потому, что все племена подчинились, и не потому, что жители ущелий и поселений пали в битве, нет, наоборот, они возрастали из-за чудесной силы владык, повелителя Кукумаца и повелителя Котуха. Кукумац был поистине чудодейственным повелителем. За семь дней он поднимался на небеса, и за семь дней он спускался 1 То есть местностей, окружающих город.

вниз, в Шибальбу. Семь дней он пребывал в личине змеи, в действительности становился пресмыкающимся; на семь других дней он превращался в орла, на семь других дней он становился ягуаром; и его вид был действительно видом орла и ягуара. В другие семь дней он превращался в свернувшуюся кровь и был лишь застывшей кровью.

Природа и дела этого повелителя были поистине чудесны, и все владыки других племен были исполнены перед ним страха. Слухи о чудесной природе повелителя распространились всюду, и все владыки поселений слышали их. И это было началом величия киче, когда повелитель Кукумац проявил эти знаки своей мощи. Его сыновья и его внуки никогда не забывали о нем в своем сердце. А он совершал это не для того, чтобы проявить себя необычайным повелителем, он сделал это, чтобы господствовать над всеми поселениями, чтобы показать, что только он единственный призван быть вождем народа.

Поколение чудодейственного правителя по имени Кукумац было четвертым поколением правителей, а Кукумац был неоспоримым ax-попом и ах-попом-камха.

<p>Глава 10

Здесь следуют имена шестого поколения повелителей. Было два великих повелителя, первый звался Как-Кикаб, а другой – Кависимах. Кикаб и Кависимах совершили вели

кие дела и возвеличили имя киче, потому что они были воистину чудодейственной природы.

И вот они опустошали равнины и города малых племен и больших племен; они рассеивали повсюду жителей поблизости и вдали от городов, которые некогда стояли здесь. Это была страна какчикелей, теперешняя Чувила, и страна людей Рабиналя, Памака, страна людей каоке, Сакабаха, и город людей Сакулеу, города Чуви-Микина, затем Шелахух, Чува-Цак и, наконец, Цолохче1.

Эти народы ненавидели Кикаба. Он начал против них войну и действительно завоевал и разрушил поля и поселения людей Рабиналя, какчикелей и людей Сакулеу. Он пришел и завоевал все эти племена, и воины Кикаба пронесли свое оружие в различные части страны. Если то или другое племя не приносило дани, то воины киче нападали на их поселения и они были принуждаемы приносить свою дань Кикабу и Кависимаху.

Они, эти народы, стали рабами, они были ранены копьями, и они были убиты стрелами, привязанные к деревьям2, не было для них уже более славы; они не имели более мощи.

1 Чувила ( «Среди зарослей крапивы») – современный город Чичикастенанго. Памака – современная Сакуальпа, около горной цепи Хойабах. Племя каоке, очевидно, находилось где-то неподалеку от современных поселений Санта-Мария-Каоке и Сант-Яго-Каоке. Сакулеу («Белая земля») – крепость индейцев племени мам, расположенная около древнего города Чинабхуль, современного Уэуэтенанго. Чуви-Микина («Над горячей водой»)город племени мам на горе южнее современного Тотоникапана; у подножия этой горы действительно бьют горячие источники. Шелахух-Киех («Под копытами десяти оленей») – большой город племени мам; завоеванный киче, он получил название Шелахух-Киех, а позже, при испанском завоеванииацтекское имя Кесальтенанго, которое носит и теперь. Чува-Цак («Перед крепостью») – современный город Момостенанго. Цолохче («Ива») – поселение около современной Чикимулы, неподалеку от Сайта-Крус-дель-Киче.

2 Человеческое жертвоприношение, при котором пленного привязывали к дереву, а затем убивали выстрелами из лука, было широко распространено у древних народов Мексики и Гватемалы. На стенах одного из храмов Тикаля (древний период майя) имеется рисунок, изображающий подобную казнь.

Рассказывают, что разрушение этих поселений произошло так внезапно, как будто бы раскрылись уста земли. Подобно вспышке молнии, которая ударяет и разбивает вдребезги скалу, так мгновенно завоеванные народы исполнились ужаса перед народом киче и принесли свою покорность.

Перед Колче, как свидетельство о городе, разрушенном Кикабом, находится теперь каменная скала, которая выглядит почти как вырубленная острием топора; она вся вдоль и поперек изрублена. Она находится там, на побережье, называемом Петатайуб, и теперь люди, проходящие мимо, могут ясно ее видеть – доказательство могучей силы Кикаба.

Они не могли ни убить его, ни победить его, потому что он поистине был мужественным человеком, и каждый народ приносил ему полагающуюся дань.

И все владыки собрались на совет и затем отправились укреплять ущелья и стены поселений, после того как были завоеваны поселения всех племен. Тогда дозорные отправились наблюдать за врагом, и они оставили памятные знаки в завоеванных местностях. «Только на случай, если вдруг племена вернутся, чтобы занять поселение», – говорили владыки, когда собрались снова на совет.

Затем они вышли, чтобы занять предназначенные им места. «Это будет как наши укрепления и наши поселения, как наши стены и защитные сооружения, здесь будет доказана наша боевая сила и наше мужество», – говорили все владыки, когда они отправились занять места, предназначенные каждому роду, чтобы бороться с противником.

И, получив свои приказания, они отправились к поселениям, которые были основаны в стране племен. Они должны были отправиться в эти местности.

– Не страшитесь, если там еще имеются враги и они снова придут, чтобы убить вас. Быстро возвращайтесь и дайте мне знать, а я пойду и сам убью их! – говорил

Кикаб, когда он прощался со всеми ними в присутствии калеля и ах-цик-винака.

Тогда отправились стрелки из лука и пращники, как их следует называть. Тогда распространились деды и отцы всего народа киче. Они находились на каждой из горных вершин, и они были как стражи гор, они сторожили со своими луками и пращами, они были тогда стражами войны. Они не имели никаких увеселений и не имели ни одной статуи божества, когда они отправились. Они отправились только, чтобы укрепить стены своих поселений.

Тогда вышли все: владыки из Увилы, владыки из Чулималя, Сакийа, Шахбакиех, Чи-Темах, Вахшалахуха, а также и владыки из Кабракана, Кабикак-Чи-Хун-Ахпу и еще владыки из Мака, владыки из Шайабаха, владыки из Саккабаха, владыки из Сийаха, владыки из Микина, владыки из Шелахуха, а также владыки с побережья. Они отправились как военная стража, как защитники земли; они отправились по приказанию Кикаба и Кависимаха – ax-попа и ах-попа-камха, а также по приказанию калеля и ах-цик-винака, – тех, кто был четырьмя повелителями.

Они были посланы, чтобы сторожить врагов Кикаба и Кависимаха – имена правителей, оба из дома Кавека, чтобы сторожить врагов Кеема – имя владыки людей Нихаиба, и Ачак-Ибой'а – имя владыки людей Ахау-Киче. Вот таковы были имена владык, пославших их и назначивших их разведчиками. И они, как их сыновья и данники, отправились к горам, к каждой из гор. Они отправились сразу же первыми, и они захватили пленных, они доставили своих пленников пред лицо Кикаба и Кависимаха, калеля и ах-цик-винака. Лучники и пращники воевали и брали все больше пленников и заложников.

Некоторые из защищавших укрепления были храбрецами. И в их словах и требованиях росла их самостоятельность

от повелителей, когда они приходили отдавать всех своих пленных и заложников.

После этого властители собрались на совет – ах-поп, ах-поп-камха, калель и ах-цик-винак, – и вот что они решили:

– Давайте предоставим почетные звания первым из тех, кто находится там и несет знаки родов; пусть они будут допущены к этому! Я все же остаюсь ax-попом! А я – ахпопом-камха! Достоинство ax-попа, которое я имею сам, должны иметь и они. И твои, о ахау-калель: достоинство калеля должно быть и для них! – так говорили все правители, когда они совещались на совете.

Люди тама и илока поступили точно таким же образом; равными по положению были три ветви киче, когда они впервые назвали своих сыновей и данников предводителями и сделали их знатными. Вот что было исходом этого совета. Но они не были сделаны предводителями здесь, среди киче. Гора, где Сыновья и данники были сделаны впервые предводителями, имела свое имя; после того как они были все посланы каждый к своей местности, они все затем сошлись в одном и том же месте. Шебалаш и Шекамаш – вот названия гор, где они были сделаны предводителями и где они получили свои почетные звания. Это случилось в Чулимале.

Вот таким-то образом произошло наименование, возвышение и отличие двенадцати калелей, двенадцати ах-попов, какие получили эти почетные звания, благодаря пожеланию прежних ax-попа и ах-попа-камха, калеля и ах-цик-винака. Все новые капели и ax-попы получили знаки своего достоинства, а также и одиннадцать ним-чокохов, калель-ахау, калель-сакик, калель-ачих, ах-поп-ачих, ахцалам-ачих1,

1 Ахцалам, «Мастер доски, постройки» – почетное звание у киче; возможно, лицо, наблюдавшее за постройкой храмов и общественных здании.

цам-ачих, – вот почетные звания, которые получили воины, когда достоинства и отличия были распределены среди них, когда они находились на своих тронах и на своих сиденьях, будучи первыми сынами и данниками народа киче, их лазутчиками, их разведчиками, лучниками, пращниками, стенами, дверями, укреплениями и крепостями киче.

Совершенно таким же образом поступили и люди тама и илока; они наименовали и сделали знатными первых сыновей и данников, которые находились в различных местностях.

<p>Глава 11

Теперь мы расскажем о жилище бога. Этому жилищу было дано то же самое имя, что и богу. «Великое здание Тохиля» было именем храма ТЪхиля, принадлежавшего людям Кавека, в котором жилТохиль. «Авилиш» было имя храма Авилиша, принадлежавшего людям Нихаиба, в котором жил Авилиш, и «Хакавиц» было имя храма бога людей Ахау-Киче.

«Цутуха», здание, которое можно было увидеть в Кахбаха1, было именем другого большого здания, в котором находился камень, почитавшийся всеми владыками киче; он почитался также и всеми завоеванными племенами.

Люди приносили сперва свои жертвоприношения Тохилю, а затем шли отдать почести ax-попу и ах-попу-камха.

1 Кахбаха – поселение около реки Лакандон, современный поселок Саккабаха-Сан-Андрес.

Тогда они отправлялись принести свои драгоценные перья и свою дань перед повелителем. А повелителями, о которых они заботились и за которыми они ухаживали, были ах-поп и ах-поп'Камха, основавшие их поселения.

Великими владыками и чудодейственными людьми были изумительные повелители Кукумац и Котуха, а также изумительные повелители Кикаб и Кависимах. Они знали, будет ли война, и все было ясно перед их взорами; они видели, будет ли смерть или голод, будут ли какие-нибудь споры. Они поистине хорошо знали, где можно все это было увидеть, где была книга, которую они называли «Пополь-Вух».

Но не этим только, не таким только образом было велико положение владык; великое значение имели также и их посты. И это совершалось в признание того, что они были созданы, в признание того, что им были даны их дворцы и царствование. Они постились долгое время и совершали жертвоприношения пред лицом своего божества.

Вот как они постились: постилось девять человек, а девять других совершали жертвоприношения и сожигали благовония. Тринадцать человек еще постились, а еще другие тринадцать совершали приношения и сожигали благовония перед лицом Тохиля, И пока они находились пред своим богом, они питались только фруктами, только плодами тулуль, ахаче и кином. И они не могли съесть ни одной кукурузной лепешки. Поистине, будь то семнадцать человек, совершавших жертвоприношения, или десять, которые постились, они не ели. Они выполняли свои великие предписания и этим показывали свое положение как владык.

И не имели они женщин, с которыми могли бы спать, нет, они оставались одни и были воздержанными: они постились. Они находились в доме бога, где они день за днем молились, возжигали благовония и совершали жертвоприношения. Так они оставались с сумерек до зари, печалясь в своем сердце

и в своей груди, прося счастья и жизни для их сыновей и данников, для их царства и поднимая свои лица к небу.

Вот их моления к их богу, когда они молились, вот что было мольбою их сердец:

– О ты, красота дня! Ты, Хуракан, ты, Сердце неба и земли! Ты, податель изобилия и богатств, податель дочерей и сынов! Обрати к нам свое могущество, излей на нас свое изобилие и свои богатства. Дай жизнь и рост моим сыновьям и данникам, да умножатся и возрастут в численности те, кто должен поддерживать и кормить тебя, те, кто призывает тебя на дорогах, в полях, на берегах рек, в ущельях, под деревьями, под лианами!

– Дай им дочерей и сынов! Да не встретятся они ни с бесчестием, ни с несчастьем, ни с глупостью, ни с обманом. Да не появится чудовище ни впереди, ни позади их. Да не будут они грешить, да не будут они ранены, да не будут они ни прелюбодеями, ни осужденными правосудием! Да не падают они ни на поднимающейся, ни на спускающейся вниз дороге! Да не будет кровавых ударов ни позади их, ни впереди их, ничего, что может повредить им! Дай им хорошие дороги, прекрасные, ровные дороги! Да не будет у них ни несчастья, ни позора по причине твоей слюны, по причине твоего волшебства!

– Дай хорошую жизнь и деяния тем, кто должен давать тебе пропитание и помещать пищу в твой рот, перед твоим лицом, тебе, Сердце небес, Сердце земли, тебе, «ПисомКакаль»! И ты, Тохиль, ты, Авилиш, ты, Хакавиц, свод неба, поверхность земли, четыре угла, четыре основные точки. Да будет только мир и спокойствие в твоем жилище, в твоем присутствии, о ты, бог!

Так молились владыки, в то время как внутри постились девять человек, тринадцать человек и семнадцать человек. Они постились в продолжении дней, и их сердца печалились

о их сыновьях и данниках, о всех их женах и их детях, когда каждый из владык совершал свое жертвоприношение.

Это было ценой за счастливую жизнь, ценой за могущество, ценой за власть ax-попа, ах-попа-камха, калеля и ах-циквинака. Пара за парой они правили, каждые двое следуя за другими, чтобы нести бремя управления покоренными племенами, а также всем народом киче.

Одно лишь было начало преданий их, одно лишь начало обычая поддерживать и питать богов и одно лишь также начало преданий и обычаев людей тама и илока, людей Рабиналя, какчикелей, людей из Цикинаха, людей тухалаха и людей из Учабаха. Имелось всего лишь одно-единственное, что их уши должны были слушать там, в Киче, что все они должны были делать.

Но не только в одном этом было их правление. Не с неохотой доставляли им безвозмездно свои дары те, что поддерживали их и питали; те, кто приготовлял для них их кушания и напитки. С полным правом получали они все это; с полным правом получили и схватили они свои владения, свое могущество и свою власть.

И не малой ценой достигали они этого: они завоевали поля и поселения; малые племена и большие племена платили большие подати, они приносили драгоценные камни и серебро, они приносили муку и пчелиный мед, браслеты из раковин, браслеты из изумрудов и других камней; они приносили головные уборы, сделанные из голубых перьев, дань всех поселений. Они появлялись перед чудодейственными повелителями Кукумацем и Котуха и перед Кикабом и Кависимахом, ах-попом, ах-попом-камха, перед калелем и ах-цикы-винаком.

Немалое совершили они, и не малочисленны были племена, которые они покорили. Многие ветви племен приходили платить дань киче; полные печали, приходили они, чтобы отдать ее. Но могущество киче росло не быстро. Кукумац был

тем, кто начал расширение владычества. Вот что было началом могущества и расширения владычества народа киче.

<p>Глава 12

Вот поколения и порядок последования всех правителей, которые начались с наших первых праотцев и наших первых отцов, Балама-Кице, Балама-Акаба, Махукутаха и Ики-Балама, когда появилось солнце и стали видны луна и звезды.

И вот теперь мы дадим начало поколений, порядок царствований, с начала их родословной, как владыки приобрели мощь, с их вступлений до их смертей, мы дадим каждое поколение владык и предков, а также и владык поселений, всех и каждого из владык. Здесь будет показано лицо каждого из владык киче.

Балам-Кице – корень людей Кавека.

Кокавиб – второе поколение рода Балама-Кице.

Балам-Коначе, с которым началось звание ax-попа,он был третьем поколением.

Котуха I и Стайуб – четвертое поколение.

Кукумац и Котуха II, первые из чудодейственных правителей, они были пятым поколением.

Тепепуль и Стайуль – шестые по порядку.

Кикаб и Кависимах – седьмые по порядку в наследовании царством; они тоже были чудодейственными.

Тепепуль и Штайуб – восьмое поколение.

Текум и Тепепуль – девятое поколение.

Вахшаки-Каам и Кикаб – десятое поколение повелителей.

Вукуб-Нох и Кууатепеч – одиннадцатые по порядку повелители.

Ошиб-Кех и Белехеб-Ци – двенадцатое поколение повелителей. Они были те, кто правил, когда пришел Донадиу1, и кто был замучен испанцами.

Текум и Тeпепуль, которые платили дань испанцам; они оставили сыновей, а прежде они были тринадцатым поколением повелителей.

Дон Хулио де Рохас и дон Хулио Кортес, четырнадцатое поколение повелителей, они были сыновьями Текума и Тепепуля.

Вот таковы поколения и последовательность царствования владык ax-попов и ах-попов-камха у киче Кавека.

А теперь мы снова назовем роды. Вот великие дома каждого из владык, следовавших за ax-попом и ах-попом-камха. Здесь перечисляются названные раньше девять родов людей Кавека и их девять великих домов, а вот звания владык каждого из великих домов:

повелитель ax-поп, один великий дом; Куха было именем этого великого дома; повелитель ах-поп-камха, великий дом которого назывался Цикинаха; ним-чокох-кавек, один великий дом; повелитель ах-тохиль, один великий дом; повелитель ах-кукумац, один великий дом; пополь-винак-читуй, один великий дом; лольмет-кехнай, один великий дом; пополь-винак-па-хом-цалац шкушеба, один великий дом; тепеу-йаки, один великий дом.

Вот таковы девять родов Кавека. Очень многочисленными были сыновья и данники, следовавшие за этими девятью великими домами.

' Донадиу – «Солнце», имя, данное ацтеками испанскому конкистадору Педро де Альварадо.

А здесь вот девять великих домов людей Нихаиба. Но сперва мы дадим родословную правителей царства. Все они происходили только из одного корня, когда начало сиять солнце, когда начался для людей свет.

Балам-Акаб – первый предок и праотец.

Коакуль и Коакутек – второе поколение.

Кочахух и Коцибаха – третье поколение.

Белехеб-Кех I – четвертое поколение.

Котуха I – пятое поколение правителей.

Затем дальше Баца – шестое поколение.

Стайуль – седьмое поколение повелителей.

Котуха II, восьмой по порядку царствования.

Белехеб-Кех II, девятый по порядку.

Кема – так назывался – десятое поколение.

Повелитель Котуха – одиннадцатое поколение.

Дон Кристоваль – так он назывался, – который правил во времена прихода испанцев.

Дон Педро де Роблес, тот, кто повелитель калель в настоящее время.

Вот таковы все повелители, которые происходят от повелителя калель. Теперь мы назовем звания владык каждого из великих домов:

повелитель калель, первый владыка Нихаиба, глава одного великого дома; повелитель ах-цик-винак, один великий дом; повелитель калель-камха, один великий дом; нима-камха, один великий дом; учуч-камха, один великий дом; нима-камха, один великий дом; ним-чокох-нихаиб, один великий дом;

повелитель авилиш, один великий дом; йаколатам, один великий дом; нима-лольмет-йеолтуш, один великий дом.

Вот таковы великие дома Нихаиба, таковы были названные раньше имена девяти родов людей Нихаиба, как они назывались. Многочисленными были роды каждого из владык, имена которых мы дали сперва.

Здесь вот родословная людей Ахау-Киче, кто был их праотец и отец.

Махукутах, первый человек.

Коахау – имя повелителя второго поколения.

Каклакан.

Кокосом.

Комахкун.

Вукуб-Ах.

Кокамель.

Койабакох.

Винак-Бам.

Вот таковы имена повелителей людей Ахау-Киче; такова последовательность и порядок их поколений.

А здесь вот звания владык, которые составляли великие дома; всего было только четыре великих дома:

ах-цик-винак-ахау – звание первого владыки, один великий дом; лольмет-ахау, второй владыка, один великий дом; ним-чокох-ахау, третий владыка, один великий дом; хакавиц, четвертый владыка, один великий дом.

Итак, было четыре великих дома у Ахау-Киче.

Имелись, итак, три ним-чокоха1, которые были подобны почетным отцам для всех владык киче. Единодушно советовать имели обычай три чокоха. Велико было их положение: они были матерями слова, отцами слова; они действовали в великих и малых событиях, три чокоха.

Буквально – «великий избранник» или «великий советник» – лицо, на обязанности которого было объявлять решение правителей и наблюдать за его исполнением.

Имелись тогда ним-чокох людей Кавека, ним-чокох людей Нихаиба – он был вторым, и ним-чокох-ахау людей Ахау-Киче, он был третий. Каждый из трех чокохов представлял свой род1.

' В неизданной рукописи XVI в. «Описание областей Сапотитлана и Сучитепека, сделанное Хуаном де Эстрада в 1572 году», хранящейся в настоящее время в Латино-американской библиотеке Техасского университета, находится несколько иная генеалогия правителей киче:

«Первый король, который был у этих людей Утатлана, назывался БаламКисе. Этот король пришел с восточной стороны, с ним пришли и два других брата, один по имени Балам– Акап, другой – по имени Маху-Кутах. Эти трое были равными по значению, и они были первыми, заселившими страну Рабиналя. Балам-Кисе, старший брат, имел двух сыновей, один из них именовался Кокоха, а другой – Корохон-Амак. Эти два сына Балама-Кисе были первыми, кто открыл провинцию Утаталан, исследовал, населил и подчинил ее. Кокоха породил Э. Этот царствовал вместо своего отца, который назывался Кокоха, и он был тот, кто завоевал страну Рабиналь и окружающие области. Корохон-Амак, второй сын Балама-Кисе, брат Кокоха, породил Цикина. Этот Цикин и Э были равными по значению; они сражались по ночам. И они отправлялись ночью, чтобы убивать врагов, которых они находили рассыпанными и беззаботными. Чтобы люди пугались их, они появлялись перед ними как ягуары и пумы, благодаря делам дьявола. Они летали ночью по воздуху, изрыгая огонь из своих ртов, и причиняли таким образом большой вред, потому что их страшно боялись, и вся земля Рабиналь подчинилась им. И они убедили людей, что они сыновья Цаколь Питоль, т. е. что они были сыновьями Творца всех вещей.

Действительным королем был Э, так как он был старшим братом, и он породил Аха. Этот также был волшебником и поступал, как поступали и его предки. Цикин породил Акана, они были равны по значению, так как были двоюродными братьями. Они были большими волшебниками.

Ах, законный владыка, породил Кокайба и Кокайбима. Кокайб был наследником королевства по своему отцу, и он был первый, кто создал государство в своей стране. Этот Кокайб подчинил одиннадцать владык, оставшихся не завоеванными его предками, и он был первый, кто основал город. Он построил и соорудил свой королевский дворец и крепость в Рабинале. Он был первым, разделившим земли и создавшим вождя, правителей и вождей, он разделил их на главы общин. Он был первым, создавшим законы и установившим законные права; он был первым, заставившим их платить дань, каждый согласно тому, что он имел и чем владел. А тот, кто не имел ничего, ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Больше о существовании народа киче сказать нечего, потому что нельзя уже больше видеть светильника – книгу «Пополь-Вух», которую повелители имели в древние времена, она совершенно исчезла.

Вот таким образом тогда все люди киче, люди из местности, которая называется теперь Санта-Крус, пришли к теперешнему состоянию.

чтобы заплатить дань, должен был служить сам или другими соответствую» щими вещами.

Этот Кокайб сделал своего брата Кокайбима славным в своей стране, каковая должность называется ax-поп; этим он сделал его равным себе, хотя и не признавал права брата на старшинство. Этот последний учредил и назвал должности девяти вождей, или правителей, которые управляли городом и помогали ему. И ни один из них, кто был еще юным, не мог управлять, пока он не достигал необходимого возраста н пока его не сочли н не нашли подходящим. А если он не имел необходимого возраста, то правил один из ближайших ему по семье и родству, пока он не достигал возраста.

Этот Кокайбим, второй брат, из-за отсутствия своего брата, который путешествовал вдали от своего дома, имел сына от своей невестки. А когда его брат Кокайб должен был вернуться из своих странствий, то из-за наказаний, которые были установлены его, т. е. Кокайба законом, перед тем как он отправился, а именно повешением, бабушка ребенка держала его спрятанным. А когда он вырос, его дядя и отчим дали ему должность его отца, назначили его одним из ax-попов. Таким образом королевство было поручено этому Кокайбу, и никто больше не был допущен править или быть королем.

Этот Кокайб породил Кехнай'а и пять других сыновей, которые были назначены правителями этим королем. И с того времени и до прихода испанцев короли носили это имя Кехнай, потому что оно почиталось среди туземцев как Цезарь.

От второго брата, который назывался Кокайбим, последовали все те, кто назывался ax-попом, пока не появился преемник, называвшийся Коначе, дед дона Хуана Кортеса, живущего теперь. Этот Коначе умер в сражении, которое было дано главнокомандующим доном Педро де Альварадо на равнине около Кесальтснаиго, принадлежащего королевской короне».

РАБИНАЛЬ-АЧИ (Воин из Рабиналя) ВСТУПЛЕНИЕ БАРТОЛО СИСА

На двадцать девятый день октября месяца 1850 года я переписал оригинал танца тун1, который был собственностью селения Сан-Пабло-Рабиналь, для того, чтобы обо мне помнили мои дети и чтобы он остался впредь навсегда с нами. Да будет так!

1 Тун – на языке киче длинный горизонтальный барабан, шахохтунтанцевально-драматическое представление, происходящее под аккомпанемент барабанов.

СЦЕНА ПЕРВАЯ Перед крепостью.

Воин' Рабиналя и его приближенные танцуют, образуя круг. Неожиданно появляется воин киче и начинает танцевать в центре круга, замахиваясь своим коротким копьем, как будто он собирается поразить им воина Рабиналя в голову. С каждым поворотом движение цепи танцующих становится все более стремительным.

В первый раз говорит воин киче:

Иди сюда, владыка ненавистный, владыка, омерзительный своим пороком! Неужто будешь первым ты, чьи корни, чей ствол2 я не смогу навечно истребить? Ты – вождь людей Чакача и Самана3. Каук4 из Рабиналя! Вот даю я клятву

1 «Ачи», «ачих», «ачий» на языке киче означает взрослого мужчину, обычно знатного рода, уже отличившегося в военных действиях. В русском языке наиболее близким эквивалентом этому слову было бы «витязь».

2 «Корни и ствол» – обычный синоним в киче для понятия «род».

5 Брассeр де Бурбур считает слова Чакач и Саман обозначениями селений, расположенных на склоне горы Шой-Абах, неподалеку от Рабиналя. Другие исследователи рассматривают их как конфессиональные термины"люди богов дождя» и «люди Ицамны», что менее вероятно.

* Каук – непонятное слово, большинство исследователей считают его испорченным при переписке словом «Кавек» – названием одного из трех правящих родов в государстве киче. Но это невозможно, так как сам воин киче из рода Кавека, а слово относится к воину Рабиналя. Вероятно, ближе всего к истине стоят исследователи, считающие это слово исковерканным обозначением племени «каокиб», жившим в древности в селении Сан-Андрее Сахкабаха, которое Брассeр ошибочно принял за титул. Тогда данная строчка должна читаться: «вождь… каоков, Рабиналя!»

пред небесами, пред землей! И больше я не скажу ни слова! Небо и земля с тобой да будут, самый-самый храбрый из всех могучих, воин Рабиналя!

В первый раз говорит воин Рабиналя:

Эй, эй, ты гордый, воин, вождь людей Кавека! Вот что сказал ты пред землей и небом: «Иди сюда, владыка ненавистный, владыка омерзительный своим пороком. Неужто будешь ты единственным, чьи корни, чей ствол я не смогу навечно истребить? Ты вождь людей Чакача и Самана, Каук из Рабиналя». Иль не сказал ты это? Да! Да! Сказал ты это безусловно! Свидетелями будут небо и земля! Сдавайся же скорей моей стреле могучей, сдавайся силе моего щита и палице моей, и топору-якй1, и сети – моему оружью, моей земле для жертвы и моей траве могучей, склонись перед моей магической травой

«табачным корнем2», Перед моею мощью, пред моей отвагой! Так будет или нет, но пред землей и небом клянусь, что я свяжу тебя моим арканом! С тобой да будут небо и земля, отважный воин, пленник мой, моя добыча!

1 Яки – «мексиканцы», «пришельцы». Воин Рабиналя постоянно называет свое оружие тольтекским, тем самым подчеркивая, что его род восходит к мексиканским завоевателям, покорившим народы горной Гватемалы в X веке.

1 Пленника перед принесением в жертву обмазывали «белой землей"толченой известью; «табачный корень» – какая-то трава, употреблявшаяся при колдовстве.

Он ловит его арканом и тянет, чтобы подтащить к себе пленника.

Музыка останавливается, танец прерывается. Продолжительное молчание, во время которого оба воина, изображая гнев, глядят в лицо противника, без музыкального аккомпанемента и танца.

Во второй раз говорит воин Рабиналя:

Теперь, могучий воин, ты мой пленник и моя добыча!

Хвала богам и неба и земли!

По справедливости и небо и земля тебя склонили пред моей стрелой могучей, пред силой моего щита и топора-яки, пред палицей моей тольтекской, перед моею сетью и моим оружьем, перед моей землей для жертвы и моей травой могучей, перед моей магической травой – «табачным корнем»!

Теперь заговори! Открой расположенье твоих долин и гор твоих родных!

Где ты рожден: на склоне ли горы иль в глубине долины? Кто ты – сын ли облаков или тумана сын1? Бежал ли ты перед копьем иль просто от войны?

Вот что вещает голос мой пред небом, пред землею!

И потому скажу тебе я только кратко:

мой пленник и моя добыча, с тобой да будут небо и земля!

Во второй раз говорит воин киче:

Услышь меня, о небо и земля! Неужто правда то, что ты сказал мне? Те дикие слова, что бросил ты в лицо мне «Сын облаков» – уроженец гор, «сын туманов» – долины.

пред ликом неба, пред лицом земли?

Не говорил ли раньше ты, что я отважен, что я решительный, могучий воин?

Вот что тогда сказал твой голос!

Ну что ж, испробуй! Буду я отважным?

Так испытай меня! Могучий ли я воин иль трус, бежавший от копья в сраженьи?

Сказал ты и другое: «Открой расположенье твоих долин и гор твоих родных!»

Вот что изрек ты. Что ж, теперь попробуй:

отважный ли я воин? Пробуй, пробуй!

Воитель я! И должен вам открыть названья гор, долин моих родимых?

Да разве же, как день, тебе не ясно, что я рожден на склоне гор и в глубине долины, что я – сын туч, что я – дитя тумана?

И ты надеешься, что я тебе открою названье гор, долин моих родимых?

Нет! Нет! Скорей исчезнут и небо и земля!

Вот что скажу пред небом и землею, вот почему я говорю так кратко!

С тобой да будут небо и земля, могучий муж, герой из Рабиналя!

В третий раз говорит воин Рабиналя:

Стой, смелый воин, пленник и моя добыча!

Вот что сказал ты пред землей и небом:

«Я храбр, я воин и вдруг тебе открою названье гор, долин моих родимых?

Да разве же, как день, тебе не ясно, что я рожден на склоне гор и в глубине долины,

что я – сын туч, что я – дитя тумана?» Не так ли ты сказал? Ну что ж, как хочешь! Но если ты сейчас же не откроешь названье гор твоих, долин твоих родимых, тогда – да будет воля неба и земли!предстанешь ты, иль мертвым, иль живым, закованным в цепях, перед моим владыкой, перед правителем моим в могучих стенах моей огромной крепости! Вот что скажу я пред ликом неба, пред лицом земли. Да будут они с тобой, мой пленник и моя добыча!

В третий раз говорит воин киче:

О! Небо и земля, прислушайтесь ко мне!

Вот что сказал твой голос только что пред ними:

«Ты можешь изменить слова и выраженья, что говорил я пред небом, пред землею.

Но есть, есть средство, что тебя заставит родить слова, что нужны мне, заставит их произнести! И если не откроешь ты названье гор твоих, долин твоих родимых, то – да будет воля неба и земли!

предстанешь ты, иль мертвым иль живым, закованным в цепях, пред моим владыкой, перед правителем моим!» Вот что сказал твой голос пред ликом неба, пред лицом земли.

О небо и земля, воззрите на меня!

Кому же должен я сказать, кому открою названье гор моих, долин моих родимых?

Быть может вам, о птицы с желтым опереньем?

Иль вам, орлы? Я доблестный и храбрый воин, оплот вождя тольтеков из Кунена,

оплот вождя тольтеков из Чахуля', я, сын правителя Балама2, вождя киче, правителя Балама, я десять раз спускался по тропинке из края туч и облачных туманов, из гор, долин моих родимых, чтобы напасть на вас! Где, где найдешь ты средство, чтоб я заговорил, изрек слова, тебе желанные,

пред ликом неба и лицом земли? О самый храбрый воин Рабиналя, с тобой да будут небо и земля!

В четвертый раз говорит воин Рабиналя:

Кавек-киче, отважный воин, ты что – любимец мой? Иль старший брат иль брат мой младший? Чудесно! Только как же я сумею заставить сердце позабыть то, что я видел? Здесь, перед мощною стеною огромной нашей крепости? Ведь разве не ты выл, как койот, и тявкал, как лисица, не ты пищал, как белка, подражал успешно рычанию пумы и ягуара здесь, перед мощною стеною огромной нашей крепости? Не ты ли все это делал, чтобы вызвать нас из-за могучих стен 1 Кунен и Чахуль – древние поселения в департаменте Эль-Киче, Гвате"ла.

2 Балам – «ягуар», частое имя среди правителей киче и какчикелей.

огромной нашей крепости?

Не ты ль хотел попотчевать нас медом, нас, верных сыновей1, меня не вызвал ты, чтоб накормить нас диким желтым медом, тем свежим медом, который служит пищей владыки нашего, правителя Хоб-Тоха?

Тогда к чему такая похвальба, такая дерзость? Нет, совсем напрасно стараешься поколебать мою решимость, доблесть! Разве эти вопли, что издавал ты, не толкнули нас, двенадцать молодых владык, чтоб выйти, двенадцать молодых вождей покинуть все укрепления свои?note 12 note 2 Не ты ль нам говорил:

«Сюда идите, молодые люди, двенадцать молодых вождей, сюда идите, герои, слушайте, что должно делать вам!

Ведь пища ваша и питье исчезли, они поглощены, разрушены, впитались, как камень-пемза поглощает воду.

Теперь на стенах ваших крепостей кузнечик и сверчок свои заводят песни.

Вот все, что нарушает тишину в постройках этих верных сыновей, примерных подданных… Осталось очень мало всего лишь девять или десять их домов, их крепостей. Мы кончили кормиться за счет примерных подданных и верных сыновей3.

1 «Верные сыновья» – синоним подчиненных верховному правителю племен или воинов.

2 Многоточие здесь и далее обозначает какие-то пропуски в тексте.

3 Возможный намек на ритуальное поедание принесенных в жертву пленников.

Теперь едим мы вяленое мясо, бобы большие, крабов, попугаев и смеси разные!» Не этот ли совет давал вождям и воинам ты нашим?

Не преступил ли ты в своем желанье дозволенных границ и храбрости и гнева?

Не приучили ль их в Белех-Мокох, в Белех-Чумае проститься с этой храбростью и гневом?

Не погребен ли этот гнев и эта смелость в Котоме1, в Тикираме2 нашими вождями и нашим воинством? Теперь ты должен нам заплатить за это беспокойство здесь вот под небом, на лице земли!

Итак, скажи теперь последнее «прощай»

твоим горам, твоим долинам!

Здесь срубим мы твой ствол и корень твой под небом, на земле! Уж больше никогда ни днем, ни ночью ты не сможешь спускаться с гор твоих в свои долины!

Ты должен умереть, ты должен здесь исчезнуть, закончить жизнь свою между землей и небом!

Вот что я объявлю перед лицом владыки моего, правителя, средь стен могучих обширной крепости. Так говорит мой голос пред ликом неба, пред лицом земли!

Вот почему я говорю так кратко.

Пусть небо и земля с тобою будут, Киче могучий, воин, сын Кавека!

1 Современное поселение Хойабах в департаменте Эль-Киче.

2 Горная цепь к северу от долины, в которой расположен Рабиналь.

В четвертый раз говорит воин киче:

Эй ты, могучий воин, самый храбрый из храбрецов, воитель Рабиналя!

Не твой ли голос произнес вот это пред ликом неба, пред лицом земли:

«Зачем же так хвалиться смелостью своею, своею храбростью?» Вот что сказал ты!

Но ведь в действительности это вы, вы оскорбили моего владыку, великого правителя киче.

Лишь в том причина моего прихода сюда, моей отлучки из гор, долин моих родимых.

Отсюда вышла весть, между землей и небом, от этой главной крепости Какйук Силик – Какокаоник – Тепеканик1, вот таковы названья рта и глаза2, и этой крепости, и этого дворца!

Не здесь ли спрятан груз из десяти мешков какао и пяти мешков прекрасного какао, что предназначались моему владыке, правителю киче, Балам-Ахау, Баламу-воину, ибо таковы названия и рта и глаза, и крепости моей, и моего дворца. note 3note 4 Услышав эту весть, мой повелитель Балам-Ахау, вождь киче отважных, смерть пожелал владыке людей Чакача и Самана, кауку Рабиналя.

пред лицами владык народов

1 Название крепости рабинальцев, где находилась резиденция отца воина Рабиналя, правителя ХобЛоха.

1 «Рот и глаза» – синоним резиденции правителя.

ушаб и покомамов'. Пусть же скажут они, что вы желаете увидеть и храбрость и отважность вождя киче могучих, вождя гор и долин киче! «Придите и возьмите хоть часть моих холмов прекрасных, моих долин прекрасных! Пусть же мои брат и старший надо мной2 придет сюда, чтоб взять здесь часть свою, меж небом и землей, от этих гор прекрасных, от смеющихся долин!

Пусть он придет, чтоб сеять здесь, чтоб урожай сбирать там, где всюду побеги наших тыкв теснятся, среди отростков наших тыкв-горлянок, фасоли белой». Так гласил ваш вызов, ваш клич войны перед моим владыкой, правителем моим. note 5note 6 И вот тогда в ответ был брошен вызов и клич военный моего владыки, властителя киче: «Эй! Мой отважный, мой доблестный, иди поднять тревогу и возвращайся сразу, ибо послание вызова пришло, оно явилось под сводом неба, на земле!

Возьми же в свою ты руку храбрость, силу молодую, мощь своего щита, стрелы своей могучей, скорее возвращайся к склонам гор родимых, к долинам нашим!» note 7

1 Ушаб и покопаны – племена, принадлежащие к языковой семье майя. Первоначально населяли, по-видимому, весь департамент Баха-Верапас, ватем были отодвинуты киче к северу. Ушабы и покомамы часто упоминаются в тексте эпоса киче «Пополь-Вух».

1 Здесь слова «мой брат» н «старший надо мной» употребляются в ироническом смысле.

note 8 Вот что гласил приказ и вызов владыки моего, правителя киче.

А я отсутствовал, я ставил межевые камни, там, где заходит солнце, где входит ночь, где холод мучает и воды замерзают.

Пан-Цахашак1 – зовется эта местность.

Тогда схватил я мощь моей стрелы могучей, мощь моего щита. Я спешно возвратился к подножью гор, к моим родным долинам.

И там, пред Чолочиком горным, пред Чолочиком, покрытым соснами, я бросил вызов, свой первый вызов, свой военный клич…

Уйдя оттуда, снова бросил вызов, свой клич военный в месте, что зовется Нимче-Паравено, и в Кабракане2!

0|1|2|3|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua