Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Лев Скрягин Тайны морских катастроф

0|1|2|3|4|5|6|

«Эдамс» находился у «Бонитаса» с подветра. Был виден свет красных ракет, которые подавали из шлюпки, ее несло в сторону от лайнера. И как вообще эта шлюпка могла выстоять такое страшное волнение? Она то вздымалась на самый гребень волны, то вновь низвергалась в бездну среди двух валов…

Сильное волнение не позволяло увидеть на локаторе «Эдамса» эхо-сигнал от шлюпки: на четырехмильной шкале экрана были только помехи от волн.

Неожиданно сквозь клубившиеся над водой испарения и летевший снег с «Эдамса» заметили шлюпку «Бонитаса». Двадцать семь человек в оранжевых спасательных жилетах, сидевших в ней, неистово гребли… Казалось, что в такой кипящей воде шлюпка вот-вот перевернется. Топливо, смазочное масло и рыбий жир, что лили за борт американцы, – ничего не помогало: ветер ураганной силы и непрерывно срывавшиеся гребни волн разносили масло, не давая его пленке накрыть их.

В этот драматический и напряженный момент шлюпка находилась от «Эдамса» примерно в 200 футах по правому борту. Мучительно больно было смотреть на измученных людей, борющихся за свою жизнь. Многие пассажиры, не стесняясь, плакали, команда криком вдохновляла тех, кто был в шлюпке. На мгновение показалось, что шлюпка точно подойдет к борту судна. Потом, когда до нее оставалось примерно 100 футов от борта «Эдамса», из-за огромных волн он тяжело накренился на борт и немного отошел от шлюпки в сторону, волны снова отнесли ее от судна, и, несмотря на сверхчеловеческие усилия гребцов, шлюпка скрылась из вида за крутящимся занавесом снега и испарений моря.

В это время доложили, что «Бонитас» продолжает дрейфовать на «Эдамс» и что он находится на расстоянии менее чем 800 ярдов. Суда должны были столкнуться через Ю минут, если мы не изменили бы курс. Дали машине лайнера полный ход вперед и отошли от места, где в темноте боролись за свою жизнь люди. Позже капитан Марини говорил, что после того как эта попытка провалилась, все они считали себя погибшими. Они больше не надеялись увидеть огни спасателей еще раз, а некоторые из них оставили свое намерение остаться на этом свете.

«Эдамс» быстро отходил от тонущего «Бонитаса» и сделал широкий круг вправо. Их курс был проложен с таким расчетом, чтобы вернуться на то же место на безопасном расстоянии от «Бонитаса» и попытаться пересечь курс шлюпке, которая еще дрейфовала по ветру. «Эдамс» сильно раскачивало с борта на борт, и управлять им было очень трудно. Примерно через полчаса с судна заметили белую вспышку. Это капитан Марини пускал уже белые ракеты, когда кончились красные.

На «Эдамсе» решили принять шлюпку на борт при любых обстоятельствах. Машине дали полный задний ход, и судно стало приближаться к шлюпке. Идти полным задним ходом во время сильного попутного волнения с точки зрения хорошей морской практики, конечно, не является правильным маневром. Но тем не менее срочность ситуации оправдывала риск.

Шлюпку ударило о правый борт лайнера примерно в 50 футах от кормы. Сверху на нее полетели различные концы, но прежде чем их успели там закрепить, шлюпку стало относить в корму – под винт и руль. Неожиданно «Эдамс» снова сильно накренился под действием огромной волны на правый борт. Волна, ударившаяся о борт, обрушились на почти полностью залитую водой шлюпку и перевернула ее. На счастье, винт перед этим успели остановить. Теперь под кормой плавало 27 человек. За борт немедленно полетели спасательные круги и концы.

Многие сумели за них ухватиться, но волнение их отнесло от борта. Некоторые пытались удержаться за руль и лопасти винта, когда они оголялись из-под воды. Старпом Шэй, командовавший аварийной партией, начал спускать дежурную шлюпку. При таком волнении это было весьма опасным делом. Шлюпка едва не переломилась пополам, когда, перед тем как коснуться воды, в ее днище ударила волна. Шлюпка направилась в сторону кормы, чтобы подобрать с воды плававших, но кроме двоих, которые сами сумели подняться по концам на корму, и еще одного, запутавшегося в сетке у борта, всех отнесло от судна в сторону.

Джиовани Барбара – кочегара «Бонитаса» – нашли висевшим вниз головой на сетке, погружавшимся в воду с каждым перевалом судна на борт при качке. Его взяли в шлюпку и позже доставили на борт. Искать со шлюпки людей среди яростных волн было бесполезным делом. Команда шлюпки поднялась на судно по штормтрапам и сетям. Шлюпку пришлось бросить, поскольку при. таком сильном волнении ее невозможно было подвести под тали.

С кормы вытащили еще двух человек. Первым из них оказался капитан Марини. Ему удалось удержаться за швартовный конец. Вторым был Альфонсо Контесси – юнга. Был еще один человек – высокого роста и плотный. Позже узнали, что это был стармех. Его вытянули почти до поручней, и когда уже протягивали к нему руки, он громко вздохнул и отпустил конец. Он упал в воду и исчез…» Трое спасенных были ужасно измождены и наглотались соленой воды.

Когда шлюпка перевернулась, к месту драмы подошел американский военный корабль «Хартли». Всю ночь вместе с «Эдамсом» корабли вели поиск людей. Позже к ним подключился катер береговой охраны США «Чачала», два военных корабля и несколько торговых судов.

Вскоре после полуночи 18 февраля «Бонитас» исчез с экрана локатора «Эдамса». После того как капитан Марини оставил его, он держался на плаву еще пять часов.

«Эдамс» совместно с военными кораблями продолжал поиски 19 февраля. Волнение не утихало, хотя снегопад и выделение паров с воды прекратились. На волнах плавало множество обломков с «Бонитаса». В Ю часов утра «Эдамс» нашел два трупа в нагрудниках, плававших лицом вниз. Но, имея всего одну рабочую шлюпку, капитан не рискнул спустить ее, чтобы поднять тела на борт. Катер береговой охраны нашел остальные трупы. Примерно в 5 часов вечера 19 февраля радио американского эсминца «Лестер» сообщило, что он спас старпома и одного машиниста с «Бонитаса». Оба были живы, пробыв в воде 16 часов. Они держались в воде за перевернутую шлюпку. Итак, спасено 5, погибли 22.

Колонисты-разбойники, клады и маяки

Первыми, кому удалось обосноваться на землях за мысом Гаттерас, были англичане. Впервые они высадились на мыс в 1584 г. Это произошло после того, как одному из приближенных к английскому двору – сэру Уолтеру Рэйли удалось уговорить королеву Елизавету I послать к Гаттерасу экспедицию. В состав этой экспедиции входило два военных галеона, которыми командовали Филипп Амадас и Артур Барлоу. Обследовав Внешние Отмели и посетив заливы Памлико, Албемарл и остров Роанок, англичане через два месяца вернулись в устье Темзы, привезя с собой двух индейцев, картофель и табак.

На следующий год Уолтер Рэйли, твердо решив основать на острове Роанок колонию, послал к Гаттерасу своего сводного брата Ричарда Гринвилла, которому поручил командование пятью кораблями. В августе 1585 г. экспедиция высадилась на острове Роанок близ южного входа в залив Албемарл. Здесь поселилось 108 человек, в основном промотавшиеся дворяне и искатели приключений, мечтавшие обрести в Новом Свете богатство и славу. В истории освоения Северной Америки эта была первая английская колония.

Экспедиция Ричарда Гринвилла была организована из рук вон плохо: у колонистов не оказалось даже достаточного запаса продовольствия. К весне следующего года голод довел англичан до крайности, и еще неизвестно, чем бы закончилась эта авантюра, если бы не английский «королевский пират» Фрэнсис Дрейк. Его флотилия после очередного грабительского набега на испанские колонии в Южной Америке в 1586 г. случайно зашла в залив Албемарл для ремонта кораблей. Оставшихся в живых колонистов Дрейк великодушно взял на свои корабли и доставил их к берегам Туманного Альбиона.

Буквально на следующий день после ухода из залива Албемарл кораблей Дрейка к острову Роанок прибыли суда Гринвилла с припасами, посланные Уолтером Рэйли. Застав колонию опустевшей, Гринвилл, чтобы сохранить за своим братом владение, оставил в ней пятнадцать человек. Позже выяснилось, что они были убиты индейцами.

В начале 1587 г. Рэйли повторил попытку основать колонию близ мыса Гаттерас. В июле того года в залив Албемарл на трех английских кораблях прибыло полторы сотни колонистов. Свой новый лагерь англичане назвали Верджинией. Здесь 18 августа 1587 г. жена одного из переселенцев Элеонора Дэйр родила дочь. Ребенка назвали в честь основной колонии Верджинией. Это был первый европеец, родившийся в Новом Свете. Отсюда и название Внешних Отмелей – «Дюны Верджинии Дэйр».

Прошло несколько месяцев, опять запасы провизии подошли к концу, и губернатор колонии Джон Уайт – дед Верджинии Дэйр – отправился на корабле в Англию за помощью.

Сражение англичан в Ла-Манше с Непобедимой Армадой задержало его возвращение на остров Роанок до августа 1590 г. Когда Джон Уайт, наконец, прибыл в залив Албемарл, он застал поселок колонистов покинутым.

Известно, что перед тем как покинуть остров, Уайт договорился с колонистами, что если они по каким-либо причинам вынуждены будут покинуть Роанок и перебраться в другое

место, то на одном дереве вырежут название своего нового места жительства, а если вынуждены будут оставить остров из-за притеснения со стороны индейцев, то дополнительно на дереве под названием нового места колонии они вырежут крест.

Джон Уайт нашел на указанном дереве вырезанное ножом слово «Кроатан». Он полагал, что это не что иное как название нового места поселения оставшихся на Роаноке колонистов. Но где был расположен этот «Кроатан», Джон Уайт не знал и, несмотря на длительные поиски, следов колонистов найти не удалось. С тех пор «Кроатан» и судьба исчезнувшей колонии остаются загадкой. Это одна из тайн Гаттераса, которую тщетно пытается разрешить уже не одно поколение европейских и американских историков.

Окончательно обосноваться на острове Роанок англичане смогли только в 1663 г., спустя 56 лет после основания колонии в Джеймстауне – первой постоянной колонии Великобритании в Новом Свете.

На острове Роанок англичане разводили скот, рыбачили, занимались сельским хозяйством, вываривали из выброшенных на отмели китов ворвань. Но главным промыслом колонистов на Гаттерасе стал грабеж потерпевших крушение кораблей. Они кормились их запасами, из их обломков строили себе дома, согревались добытым из корабельных трюмов ромом и набивали свои сундуки ценностями, взятыми с завязнувших в песках кораблей. Колония Роанок с каждым годом процветала. Число жителей колонии быстро, увеличивалось: ведь потерпевшие кораблекрушение вынуждены были оставаться в этих краях и начинать новую жизнь. Американцы говорят, что большинство семейств жителей штата Северная Каролина ведет свой род от потомков потерпевших на Гаттерасе кораблекрушение. До сих пор там можно встретить дом, амбары и заборы из тика, красного дерева, ореха и даже палисандрового дерева.

Грабеж кораблей стал традиционным промыслом жителей мыса Гаттерас. Особой алчностью в этом занятии отличались обитатели острова Окракок. Жители материка о них говорили, что если по дороге на кладбище они слышали призывный клич «Судно на дюнах!», то тут же бросали гроб с покойником на полдороги и бежали к месту кораблекрушения.

До 1678 г. на этих далеких берегах не существовало каких-либо законов о выброшенном на берег имуществе. Оно просто становилось достоянием того, кто сумел захватить его. Так было, пока губернатор Северной Каролины не учредил особую должность «смотрителя за морским имуществом», в обязанность которого вменялось «находить, регистрировать и хранить все выброшенные на берег корабли, амбру и прочие дары моря». Но что мог сделать этот чиновник со своей немногочисленной службой, если при кораблекрушении жители превращались в алчную толпу грабителей и мародеров? Английская корона иной раз вынуждена была посылать к Гаттерасу эскадры вооруженных кораблей для охраны ценных грузов севших на мель испанских галеонов «золотого» и «серебряного» флотов. Многие колонисты, сколотив немалое состояние на грабеже обреченных кораблей, подались в Англию, и весть о легкой наживе, доступной у коварного Гаттераса, облетела мир. На Дюны Верджинии Дэйр, как на «землю обетованную», со всех концов Нового и Старого Света стали стекаться гонимые и отверженные: беглые матросы с «кораблей ее Величества», преступники, жертвы религиозных гонений.

А число кораблекрушений с каждым годом росло. Прямыми виновниками этого были сами же колонисты. Во времена Рэйли и Уайта Внешние Отмели были густо покрыты лесами дуба, сосны и кедра, которые не позволяли песчаным дюнам беспрепятственно кочевать вдоль внешней кромки косы. Но колонисты вырубили значительную часть этих лесов, а нередко возникавшие по вине людей пожары и стада домашних свиней погубили оставшуюся часть старых деревьев и молодняк.

К концу XVII в, деревья в районе Гаттераса можно было пересчитать по пальцам. Так зыбучие пески оказались полновластными хозяевами Внешних Отмелей.

Где-то в начале XVIII в., а может быть и раньше, эти места приглянулись пиратам, и район мыса Гаттерас, с его удобными протоками и лагунами, скрытыми от океана песчаными дюнами, стал вотчиной таких королей «джентльменов удачи», как Эдвард Тич, известный в истории под кличкой Черная Борода, Калико Джек, настоящее имя которого было Джон Ракхам, Стэда Бонэ и женщины-пиратки Энн Бонэ – той самой, которая одно время была любовницей Калико Джека. Предание гласит, что когда этот «некоронованный король Карибского моря» попал в сети, расставленные английским флотом, и был возведен в Порт-Ройяле на эшафот, она, прощаясь с ним под петлей, сказала: «Если бы ты сражался как мужчина, то сейчас бы не болтался на виселице как собака».

Здесь, на острове Роанок, Эдвард Тич ремонтировал свои корабли, устраивал дикие оргии и зарывал свои клады. Делал он это весьма оригинальным образом: вернувшись с моря на остров, Тич уходил с одним из неполюбившихся ему

матросов в глубь острова. Вожак пиратов нес две переметных сумы с драгоценными камнями (камни были его слабостью), а матрос тащил более тяжелый мешок с золотом и лопату. Черная Борода выбирал подходящее место и приказывал матросу копать яму. Матрос начинал рыть, а вожак, устроившись поудобнее, раскуривал трубку. Когда матрос, закончив работу, вылезал из ямы, Тич стрелял ему в затылок из пистолета. Бросив в яму драгоценную ношу. Черная Борода сталкивал туда же и труп матроса. Закопав яму, пират замечал место клада по выбранным ориентирам и возвращался на свой корабль. Если его шайка осторожно спрашивала, куда делся его спутник, вожак неизменно отвечал: «завяз в болоте».

Смерть настигла Тича в ноябре 1718 г. близ мыса Гаттерас. Бриг Черной Бороды оказался запертым в заливе Памлико английским королевским шлюпом. Во время жестокой абордажной схватки Тич вышел на поединок с командиром карательной экспедиции Джорджем Мейнардом. Пирату не повезло: его пистолет дал осечку, а сабля его сломалась. Лейтенант Мейнард одолел Тича и в устрашение другим пиратам повесил его голову под бушпритом своего фрегата как ' носовую фигуру.

После Эдварда Тича у Гаттераса частенько пировали и другие, менее известные «рыцари черепа и костей».

И в наше время пиратские клады Гаттераса, как магнит, притягивают к себе кладоискателей и охотников за погибшими сокровищами. Они приезжают в Северную Каролину испытать счастье – порыться в песке. И некоторые действительно среди обломков погребенных в дюнах кораблей находят золотые и серебряные монеты трехсотлетней давности. Хотя сейчас потомки потерпевших кораблекрушение уже не владеют искусством управлять на прибое вельботом и им уже не доводится слышать удары молотка с аукциона по распродаже выброшенного морем имущества, здесь трудно встретить дом, в котором не хранились бы реликвии былых кораблекрушений.

Тем из приезжих, кому не довелось найти в песке золотые монеты, остается довольствоваться морскими раковинами. Но больше всего здесь наживаются содержатели пансионатов, кемпингов и мотелей в Верджиниа-Бич, Окракоке, Китти-Хаук, Эйвоне и Коралайна-Бич.

Почти каждое лето на Дюнах Верджинии Дэйр разбивают свои лагеря экспедиции подводных археологов и охотников за затонувшими ценностями: они здесь ищут останки флагманского корабля экспедиции Ричарда Гринвилля, который сел на мель и.. исчез, в песках в проливе Окракок в июне 1585 г., когда колонисты пытались первый раз высадиться на остров Роанок.

До сих пор тщетно ведутся поиски и галеонов испанской эскадры, которой командовал дон Хуан Мануэль де Бонилла. Как уже говорилось, эту эскадру разметал ураган 1750 г., и многие корабли нашли свою могилу на Внешних Отмелях. Испанские хроники свидетельствуют, что особенно много сокровищ было погружено на галеон «Нуэстра де Солидад», затонувший близ пролива Топсель. Много лет экспедиции ищут след испанского галеона, которым командовал Лукас Васкес де Айллон. Известно, что этот корабль сокровищ затонул близ мыса Фир.

Не дали пока каких-либо утешительных результатов и поиски замытого песком американского парусно-колесного парохода «Сентрал Америка». В сентябре 1857 г. это судно, направляясь из Гаваны в Нью-Йорк, было застигнуто близ Гаттераса жестоким штормом. Оно затонуло на 20-метровой глубине, унеся на морское дно 423 пассажира и около трех тонн золота…

Говоря о жертвах коварного Гаттераса, следует заметить, что здесь, вероятно, погибло бы значительно меньше судов, если бы американцы своевременно оградили эти гиблые отмели маяками и навигационными знаками. Но лишь в 1794 г. американский конгресс издал указ о постройке маяка на острове Окракок, чтобы он указывал кораблям безопасный путь через пролив, носящий то же название. В 1823 г. его заменили вторым, более совершенным по конструкции маяком. Третий по счету маяк построили в 1870 г. непосредственно на мысе Гаттерас. До сих пор он считается самым высоким из всех американских маяков. (В его маячной башне 268 ступеней.) Его огонь установлен на высоте 208 футов от уровня моря и виден за 23 морских мили.

Оградить внешние отмели, прилегающие непосредственно к мысу Гаттерас с востока, плавучим маяком оказывалось нелегкой задачей: первый плавучий маяк «Мыс Гаттерас» погиб во время шторма в августе 1827 г.; такая же участь 31 декабря 1862 г. постигла и плавучий маяк «Фрайингпан Шолз» ограждавший мели, носящие это название.

В 1966 г. плавучий маяк «Даймонд-Шолз» заменили так называемой «Техасской башней» – платформой с вышкой установленной на стальных сваях, вбитых в морское дно на 55 м. Этот маяк, дальность видимости которого 20 морских миль, обслуживают четыре смотрителя. Когда близ мыса начинается сезон штормов, они переводят аппаратуру маяка на автоматический режим работы и съезжают на берег.

Уже более ста лет на Дюнах Верджинии Дэйр действует спасательная служба. Сейчас ее станции оснащены самым современным оборудованием, включая радиолокаторы и вертолеты. Сотни людей, попавших в беду у этих опасных берегов, обязаны своим спасением этим станциям.

В наши дни район Гаттераса – это одно из достопримечательных и романтичных мест США. Одних прельщают клады и реликвии былых кораблекрушений, другие пытаются найти следы первой на территории США колонии и разгадать тайну слова «кроатан». Тысячи американцев каждый год приезжают на мыс Гаттерас, чтобы посетить археологический музей Рэйли и дом-музей братьев Райт. Именно здесь, на Внешних Отмелях близ местечка Китти-Хаук с холма Килл Дэвилл 17 декабря 1903 г. человек впервые поднялся в воздух. И хотя полет Орвил-ла Райта длился всего 12 секунд, это место считается колыбелью воздухоплавания. Уильбур и Орвилл Райт не случайно избрали дюны Внешних Отмелей для эксперимента, который они готовили с 1900 г. Сильный встречный ветер, дующий с океана, обеспечил им успех. В память об этом событии здесь воздвигнут обелиск, который виден с моря за много миль.

Остров призраков

Соболь, сабля или песок?

Остров Сейбл… Вечно окутанный туманами, овеянный морскими легендами. Долгие годы я собирал о нем все, даже самые незначительные сведения, которые удалось встретить, рылся в древних лоциях, картах, старинных книгах по истории географических открытий, мореплаванию и путешествиям. И хотя побывать на этом острове я, безусловно, не смог, но увидеть его, хотя и мельком, мне все же довелось.

…Произошло это случайно, когда летом 1966 г. мне пришлось лететь из Мурманска на Кубу. Наш самолет, минуя южное побережье Гренландии, должен был пролететь над Сейблом, перед тем как изменить курс на юг и выйти на трассу, идущую вдоль восточного побережья Канады и США – до Гаваны. Я попросил летчиков показать мне этот остров. Командир лайнера ТУ-114 – сорокалетний ветеран воздушного флота, любезный и симпатичный человек, пригласил меня к себе в кабину, когда мы приближались к Сейблу. Стоял ясный солнечный день, и, на мое счастье, под самолетом не было облаков.

Сквозь широкие квадратные иллюминаторы кабины с высоты восьми тысяч метров я увидел в застывшей синеве океана остров – узкую песчаную косу, напоминающую турецкий ятаган. Вдоль ее южного берега отчетливо виднелась широкая белая полоса прибоя. В правой части острова блеснуло на солнце продолговатое озеро, металлические крыши пяти-шести строений и десяток алюминиевых домиков, похожих на ангары. В бинокль можно было различить радиомачту, два маяка ажурной конструкции и стоявший на земле вертолет.

Через 5 минут Сейбл остался позади, и под крылом самолета по-прежнему виднелись лишь причудливо игравшие на солнце блики волн Северной Атлантики. Так состоялось мое очное знакомство с «Островом тысячи погибших кораблей».

Сейбл без ошибки можно назвать самым удивительным, самым таинственным и самым коварным островом из всех когда-либо нанесенных людьми на карту земного шара. На протяжении почти пяти столетий вселял он страх и ужас в сердца мореплавателей и, наконец, снискал себе в истории столь мрачную славу, что его стали называть «островом кораблекрушений», «пожирателем кораблей», «смертоносной саблей», «островом тысячи погибших кораблей» и «островом призраков».

До сих пор никто точно не знает, кто открыл этот злополучный кусок суши, проклятый не одним поколением мореходов. Норвежцы утверждают, что первыми наткнулись на него викинги, еще до Колумба ходившие океаном в Северную Америку. Французы считают, что первооткрывателями Сейбла были рыбаки Нормандии и Бретани, которые в самом начале XVI в. уже промышляли треску и палтус на Ньюфаундлендских Отмелях. Наконец, англичане, которые после французов присовокупили остров к своим некогда обширным владениям, заявляют, что остров открыли их китобои, осевшие на берегах Нова-Скотии и Ньюфаундленда. Некоторые британские географы, говоря об этом, ссылаются на само название острова:

первое значение слова «sable» в английском языке – «соболь». Странно, почему его так назвали. Ведь соболи на этом острове никогда не водились. Может быть потому, что изображение острова на карте напоминает прыгающего соболя? Некоторые лингвисты-этимологи склонны видеть в названии острова своего рода историческую ошибку. Они полагают, что когда-то остров на английских картах писался «sabre» и что какой-то картограф по ошибке букву «r» заменил буквой «l». При этом они

в качестве аналогичного примера исторической ошибки – курьеза приводят слово «зенит» – «zenit», которое когда-то в древности, при том же значении, писалось как «zemt». Говорят, что переписчик древней латинской книги по невнимательности, не разобрав фигуру буквы «m», превратил ее в «ni». Если это действительно так, то название «sable», что в переводе на русский язык означает «сабля», как нельзя лучше подходит к этому, действительно похожему на ятаган, острову. Второе значение слова «sable» (с поэтическим оттенком) – это «черный», «мрачный», «печальный», «страшный». Может быть, английские географы прошлого, назвав остров этим именем, и имели в виду эпитеты второго значения слова «sable»? Тогда это вполне объяснимо и логично.

Большинство современных географов и историков нашего времени сходится во мнении, что Сейбл открыл французский путешественник Лери, совершивший в 1508 г. плавание из Европы на «Землю бретонцев» – полуостров, который позже англичане нарекли Акадией и еще позже – Нова-Скотией (Новой Шотландией). Возможно, что сторонники этой версии правы. Мореплаватель Лери дал новому острову французское название «sable», точно передающее характер острова. Ведь по-французски слово «sable» означает песок!

Но кто знает, может быть, еще до путешествия Лери первооткрывателями коварного острова случайно оказались португальские или испанские конкистадоры, познав здесь горечь кораблекрушения… Во всяком случае на древних картах Педро Райнеля – известного португальского географа начала XVI в. – остров Сейбл именуется Санта Круз – Святой Крест. Расскажем о самом острове.

Северное кладбище Атлантики

Пожалуй, самое удивительное то, что Сейбл все время движется. Это кочующий остров, беспрестанно меняющий свои размеры, конфигурацию и координаты. На картах XVI столетия, изданных во Франции, Англии и Италии, длина его варьируется от 150 до 200 миль, а уже в 1633 г. голландский географ Иоханн Ласт, описывая Сейбл в своем атласе, сообщает:

«…остров имеет в окружности около сорока миль, море здесь бурно и мелководно, гаваней нет, остров получил дурную славу, как место постоянных кораблекрушений».

Сейбл расположен в 110 милях к юго-востоку от Галифакса, близ материковой отмели, как раз в том районе, где

теплый Гольфстрим встречается с холодным Лабрадорским течением. Это и привело к образованию гигантской отмели из песка, гальки и раковин, которая когда-то простиралась в виде серпа до мыса Код. Геологи считают, что Сейбл – не что иное, как выступившая из-под воды вершина этого серпа.

Вытянувшийся с востока на запад на 24 мили, Сейбл не превышает в ширину одной мили. Поверхность острова занята двумя почти параллельными песчаными грядами, которые тянутся вдоль острова и под воздействием ветра формируются в дюны и холмы, постоянно меняющие свое положение и форму. Местами поверхность острова покрыта травянистой растительностью. Наиболее высокая точка острова – холмы Риггинг-Хилз высотой 34 м. В четырех милях от западной оконечности острова расположено полусоленое озеро Уоллас с глубинами 1,5 – 4 м. Океанские волны проникают в него, перекатываясь через дюны.

Западная оконечность острова под непрерывным действием течений и волн Атлантики постепенно размывается и исчезает, а восточная – наоборот, намывается и увеличивается. С каждым годом у восточного края острова образуются новые песчаные отмели, и остров, таким образом, непрерывно перемещается на восток, постепенно удаляясь от берегов Нова-Скотии. Подсчитано, что за последние двести лет Сейбл «прошагал» по океану почти десять морских миль. Известна даже скорость его перемещения: 1/8 мили (около 230 м) в год.

В прошлом веке ученые предполагали, что раз остров удаляется от берега, перемещаясь в сторону большей глубины, то он должен через несколько лет совсем исчезнуть с поверхности океана. Но этого не случилось. Скорее наоборот: по сравнению с прошлым столетием Сейбл увеличился в своих размерах. Последние измерения показали, что сейчас он на две мили длиннее, чем 75 лет назад.

Сейбл стоит на океанской судоходной трассе через Северную Атлантикусамом оживленном и напряженном морском пути в мире и представляет собой большую опасность для кораблей. Поскольку высота Сейбла над уровнем океана не превышает 34 м, с моря он почти неприметен. Только в погожие дни с палубы судна можно различить на горизонте узкую песчаную полоску этого острова.

Канадские рыбаки утверждают, что прибрежные пески острова, словно хамелеоны, приспосабливают свой цвет к цвету океана. Как часто в этих водах сбитые с толку капитаны шли сквозь остров, ведя свои корабли на верную гибель!

Опасности поджидают мореплавателей, в основном, у восточного и западного мысов острова. От мыса Ист-Пойнт на 3,5 мили на северо-восток тянется осыхающая песчаная коса, над которой при штормах наблюдаются буруны. От мыса Уэст-Пойнт такая же осыхающая коса простирается на две мили на северо-запад, а на запад-северо-запад от нее на 19 миль простирается отмель Уэст-Бар. В районе северной кромки этой отмели в штормовую погоду наблюдается волнение, направленное против ветра. Границы и рельеф отмели Уэст-Бар постоянно изменяются.

Параллельно северному берегу острова, на расстоянии 4 кабельтовых от него, местами простираются песчаные гряды с малыми глубинами, над которыми во время шторма свирепствуют буруны.

Погода в районе Сейбла очень неустойчива, а условия плавания близ острова одни из самых трудных. Густые туманы успешно соперничают с туманами Ла-Манша, а жестокие штормы – здесь обычное явление. В сентябре и октябре семибалльные ветры гудят над Сейблом, почти не стихая, а зимние, еще более сильные штормы, бушующие с ноября по март, скрывают остров из вида то ливневыми дождями, то снежными вьюгами. Попробуйте разглядеть с мостика судна песчаный серп во время шторма за пеленой дождя, когда вокруг пляшут пятнадцатиметровые волны!

Вокруг острова постоянно кипит белая пена бурунов, и только летом, в июле, когда неистовство океана стихает, к острову (только к его северной стороне) можно подойти на шлюпке.

Шторму на Сейбле обычно предшествует необычайно ослепительный восход солнца. Но бог весть откуда появившаяся дымка свинцовых облаков заволакивает солнце, небо темнеет почти до черноты, и вот уже в дюнах тонко засвистел ветер. Он крепчает, начинает завывать и срывать с верхушек дюн песок и гонит его через остров в океан… Из-за этого секущего песка на острове нет ни одного дерева и даже кустов. Лишь в долине между двумя грядами дюн растет чахлая трава и дикий горох.

Приливное течение у Сейбла идет на север со скоростью 1 – 1,5 узла, а отливное, направленное на юг, проходит через отмели восточной и западной оконечностей острова со скоростью до 2 узлов. Причем эти течения обманчивы: под влиянием ветра их скорость и направление изменяются.

Главная опасность, которая подстерегает у Сейбла моряков, – это зыбучие пески его отмели. Это своего рода «трясина океана», которую можно наблюдать лишь на Гудвинских Песках и близ Гаттераса. Пески коварного острова буквально поглощают попавшие в их объятия корабли.

Достоверно известно, что оказавшиеся на отмелях Сейбла пароходы водоизмещением в 5000 т, длиной 100 – 120 м полностью исчезали с глаз в течение двух-трех месяцев. Моряки окрестили этот остров «пожирателем кораблей».

Однажды в конце прошлого века свидетелем того, как в песках Сейбла на глазах исчезают корабли, оказался известный американский ученый, изобретатель телефона Александр Грэхем Белл. Его потрясла разыгравшаяся 4 июля 1898 г. близ Сейбла драма, когда в результате столкновения затонул французский пароход «Ла Бургонь». Ученый считал, что часть людей с парохода добралась до Сейбла, ожидает там помощи. Белл на свои личные деньги организовал спасательную экспедицию, прибыл на остров и тщательно его обследовал. К его огорчению, спасшихся после катастрофы там не оказалось. В ожидании парохода Белл прожил на острове несколько недель. Ученый оказался очевидцем погребения огромного американского четырехмачтового барка «Крофтон Холл». В июле 1898 г. Белл писал: «Барк сел на мель в апреле этого года. Великолепное судно казалось невредимым, если не считать, что его корпус в середине треснул. Сегодня пески поглотили жертву полностью».

История Сейбла – это сплошная летопись человеческих трагедий, это непрерывная цепь событий, связанных исключительно с кораблекрушениями и всякого рода преступлениями. По сохранившимся на спасательной станции острова документам смотритель маяка Джонсон наносил на карту места и даты гибели судов с 1800 г. Подсчитав число навечно увязнувших в песках острова судов вы получите, что каждые два года здесь терпело крушение в среднем три судна. А что было до 1800 г.? Исторические документы в виде многочисленных томов «Летописей кораблекрушений», различные морские хроники и другие источники позволяют нам судить, что еще до начала XIX в. Сейбл представлял собой гигантское кладбище Северной Атлантики и, пожалуй, не меньшее, чем «Пожиратель кораблей Сэр Гудвин».

Здесь, под многометровой толщей песка покоятся острогрудые челны отважных викингов, неуклюжие каракки и галеоны испанцев и португальцев, гулеты рыбаков Бретани, прочные сосновые корабли нантакетских китобоев, английские шмаки, куттеры из Гуля, тяжелые трехмачтовые корабли

Вест-Индской компании, изящные американские клиперы… Вся эта канувшая в Лету армада кораблей придавлена тяжелыми корпусами пароходов.

Движущийся и все время меняющий свою форму Сейбл с времен древних викингов был постоянен только в одном: в своей непримиримой вражде к проходившим мимо него кораблям.

Причина, почему суда оказались у берегов опасного острова, были разные: одни корабли наткнулись на него, заблудившись в тумане, других вынесло на его отмели течение, третьи не заметили его в пелене дождя и, наконец, большая часть кораблей нашла здесь свое последнее пристанище во время шторма.

О силе штормов близ Сейбла можно судить хотя бы по такому факту. В августе 1926 г. у острова в один день погибли две американские шхуны «Сильвиа Мошер» и «Сэди Никл». Первая опрокинулась на отмели, и ее экипаж погиб. Вторую волнением перебросило через косу острова с одного края на другой, где она также опрокинулась и была позже замыта песком. Вообще 1926 г. оказался несчастливым для моряков и весьма «урожайным» для «пожирателя кораблей». В годовое меню Сейбла, помимо двух шхун, попало два парохода: канадский «Лабрадор» и английский «Гарольд Каспер».

Первый оказался в цепких объятиях острова, заблудившись в тумане. Второй, следуя из Англии в Нью-Йорк с грузом угля, 11 февраля штормом был вынесен на отмели Сейбла и тоже завяз в песках.

После каждого шторма Сейбл до неузнаваемости меняет рельеф своей береговой линии. Лет сто назад длительные штормы промыли в северной стороне Сейбла протоку: внутри острова образовалась большая внутренняя гавань, которая в течение долгих лет служила убежищем для рыбаков. Но однажды очередной сильный шторм закрыл вход в бухту, и в ней, как в ловушке, остались навечно две американские шхуны. Со временем эта закрывшаяся бухта превратилась во внутреннее пресно-соленое озеро длиной 7 миль. Называется оно Уоллас. Сейчас оно служит для посадки гидросамолетов, которые доставляют на остров почту и продукты.

Иногда, после особенно сильных и длительных штормов, песчаные отмели и дюны острова, переместившись под действием океанских волн, открывают человеческому взору останки кораблей, исчезнувших столетия назад. Так, четверть века назад из зыбучих песков «воскрес» прочный корпус из индийского тика американского клипера, который пропал без вести сто лет назад. Прошло три месяца, и над корпусом воскресшего корабля выросли дюны высотой 30 м…

Сейбл – один из самых «добросовестных» и щедрых поставщиков уникальных экспонатов в несуществующий музей романтических реликвий прошлого. Нынешние обитатели острова после сильного ветра находят в дюнах ржавые якоря, мушкеты, сабли, абордажные крючья и множество старинных монет… В 1963 г. маячный смотритель обнаружил в песке человеческий скелет, бронзовую пряжку от сапога, дуло от мушкета, несколько пуль и дюжину золотых дублонов чеканки 1760 г. Позже нашли плотную пачку банкнот – английских фунтов стерлингов середины прошлого века – на сумму десять тысяч. Рядом валялся старинный сапог, из которого высыпались кости-Золотые монеты здесь не редкость. Морские хроники прошлого указывают названия и дату гибели кораблей, на борту которых имелось золото в виде слитков и монет.

Подсчет показывает, что стоимость покоящихся в песках Сейбла ценностей составляет по современному курсу почти 2 млн. фунтов стерлингов. И это, если учитывать только суда, о которых сохранились сведения, что в момент гибели на борту был ценный груз.

Робинзоны-каторжане и всадники-спасатели

Первыми поселенцами Сейбла были потерпевшие кораблекрушение: для них этот скудный кусок суши, став причиной несчастья, становился убежищем. Из обломков разбросанных по кладбищу судов несчастные устраивали себе жилище. К своему удивлению, первые робинзоны увидели в долине острова коров. Этих животных оставил там француз Лери в 1508 г., когда впервые посетил Сейбл. Животные расплодились и одичали. Потерпевшие бедствия моряки могли питаться и морскими котиками, для которых здешние песчаные отмели до сих пор являются излюбленным лежбищем. Полусоленое озеро острова изобиловало рыбой, и на его берегах гнездились морские птицы.

Трагедия попавших на Сейбл моряков усугублялась тем, что им неоткуда было ждать помощи: корабли избегали подходить к страшному острову, даже когда видели над ним дым сигнальных костров. На что они могли еще рассчитывать? На чужую трагедию? На то, что очередное обреченное судно принесет им в своих обломках предметы первой необходимости и, главное!несколько фунтов поваренной соли? Да, наверное, и на это.

Иногда Сейбл оказывался вотчиной пиратов Северной Атлантики… Вероятно, «джентльмены удачи» зарывали здесь свои клады, жгли на дюнах острова ложные огни, чтобы заманить в ловушку корабли купцов. Сколько здесь было совершено преступлений и сколько Сейбл укрыл преступников – останется навсегда тайной. До сих пор многие суеверные жители Ньюфаундленда и Нова-Скотии считают Сейбл проклятым богом местом и обиталищем злых духов и призраков. Они так его и называют «The Ghost Island – остров призраков».

В конце XVI в. Сейбл неожиданно стал островом-каторгой. В 1598 г. на нем появилось 48 уголовных преступников. Их высадили с французского корабля маркиза Де Ла Роша, который намеревался основать на Ново-Скотии колонию. После сильного и длительного северо-западного шторма в океане корабль дал течь. Так и не добравшись до цели, Де Ла Рош повернул обратно к берегам Европы. Завидя остров, маркиз не придумал ничего другого, как высадить «лишний груз» на Сейбл. Чтобы каторжане не умерли с голоду, он оставил им 50 овец. О несчастных вспомнили лишь спустя семь лет. Видимо, угрызения совести побудили короля Франции подписать им помилование. Летом 1605 г. посланный на Сейбл корабль доставил в Шербур одиннадцать заросших, потерявших человеческий облик, одетых в овечьи шкуры людей. Остальные, не вы неся столь тяжких невзгод, погибли. Удивительно, но пятеро из вернувшихся на родину попросили короля разрешить им вернуться на Сейбл. Король не только согласился, но приказал снабдить их всем необходимым. Так образовалась небольшая французская колония. И когда в 1635 г. из Коннектикута в Англию возвращался один из кораблей и потерпел на Сейбле крушение, его экипаж был спасен и доставлен на американский материк этими французскими робинзонами.

Шли годы. До Европы все чаще стали доходить вести о слишком частых кораблекрушениях возле острова Сейбл. Мореплаватели требовали у своих правительств постройки на острове маяка и спасательной станции. Но ни Франция, владевшая в то время Сейблом и потерявшая здесь в 1746 г. два корабля экспедиции Анвиля, ни Англия – «владычица морей», ни Голландия,никто не хотел возиться со столь крошечной территорией… и если бы не случай, – кто знает, сколько бы еще Сейбл оставался, как говорится, «впотьмах».

В начале 1800 г. у рыбаков Нова-Скотии английские власти обнаружили ценные вещи: золотые монеты и безделушки, географические карты с гербом герцога Йоркского, книги из его личной библиотеки и даже его мебель. Простодушные рыбаки называли эти вещи «штуками с Сейбла». Оказалось, что они меняли их на рыбу у поселенцев «острова Песков». Это насторожило англичан. К тому же из Нова-Скотии в Лондон не пришел корабль «Фрэнсис». Ведь на нем перевозились личные вещи герцога Йоркского!

Английское адмиралтейство предположило, что после гибели «Фрэнсиса» находившиеся на его борту люди добрались до Сейбла, но были убиты его робинзонами. И вот на остров снарядили карательную экспедицию. Однако выяснилось, что людей с погибшего корабля никто не убивал. Все они погибли, и островитяне ничем не смогли им помочь – на острове не было даже спасательной шлюпки.

Не прошло и года после гибели «Фрэнсиса», как в зыбучих песках погиб английский корабль «Принцесса Амелия». Из более чем двухсот человек команды, офицеров и солдат никто не спасся. Подошедший на помощь другой английский корабль также завяз в песках острова, и все, кто на нем находились, тоже погибли. Три потерянных на Сейбле корабля и решили дело: англичане наконец поставили маяк и создали спасательную станцию на опасном острове. Ее служителям вменялось в обязанность оказывать помощь потерпевшим кораблекрушение и спасать имущество от морских грабителей. А в самой Англии в это время были вывешены объявления, запрещавшие кому бы то ни было, кроме спасателей, под страхом смерти селиться на острове без правительственного разрешения.

То что в 1802 г. громко называлось «спасательная станция», представляло собой крепко сбитый сарай, метрах в ста-пятидесяти от берега. В нем на деревянных полозьях стоял обычный китобойный вельбот. Рядом находилась конюшня – нет, скакунов сюда специально не привозили! Лошади здесь жили задолго до этого. И их сейчас на острове около трехсот. Никто толком не знает, откуда они здесь появились. Согласно одной версии, это потомки кавалерийских лошадей, которые пришли на остров с одного французского корабля, погибшего на отмелях Сейбла в конце XVIII в. По другой версии, их привез на остров некий Томас Хэнкок – дядя знаменитого Джона Хэнкокаизвестного американского патриота времен войны за независимость.

Лошади Сейбла скорее напоминают крупных пони, нежели лошадей. Они очень дики, выносливы, живут табуном, питаясь осокой, диким горохом и какими-то цветами, которые растут только на Сейбле.

Ежедневно четыре спасателя объезжали остров вдоль полосы прибоя, следуя с его разных сторон навстречу друг другу. Они искали в тумане паруса, смотрели, не выбросил ли океан обломки корабля. Вот они заметили гибнувшее близ острова судно… Дозорные галопом мчатся к сараю и бьют тревогу. Дежурные гребцы впрягают в упряжку четырех пони, те волоком тащат вельбот к воде. Искусно преодолев первые три волны прибоя, гребцы устремляются туда, где терпит бедствие корабль. Тем временем остальные спасатели, включая смотрителя маяка, уже скачут к месту происшествия по суше.

Потом с гибнущего корабля перебрасывают на остров канат: только так можно было вырвать из пасти Сейбла попавших в беду людей.

До сих пор в английских лоциях, описывающих район Нова-Скотии, сохраняется немаловажное примечание: «Если судно окажется на мели близ острова Сейбл, команде следует оставаться на борту до тех пор, пока спасательная станция не окажет помощь. Практика показывает, что все попытки спастись на шлюпках судна неизменно оканчивались человеческими жертвами».

В летописи кораблекрушений зарегистрировано всего восемь судов, которым удалось выбраться из цепких объятий Сейбла и избежать гибели.

История острова Сейбл знает только один-единственный случай, когда помощь спасателей не понадобилась.

Это произошло в 1846 г. Американская рыболовная шхуна «Арно» под командованием капитана Хиггинса промышляла рыбу близ «острова Песков». Шквал, неожиданно налетевший ночью, сорвал большинство парусов и едва не опрокинул судно. На рассвете капитан понял, что течение и ветер занесли «Арно» на отмели Сейбла. Надежда оставалась только на якоря. Их отдали, вытравив с каждого клюза по 100 саженей каната. К полудню норд-вест перешел в девятибалльный шторм. Океан кипел над отмелями, как вода в котле. Шхуну несло к смертоносным бурунам. Хиггинс, не рассчитывая на зоркость и бдительность спасателей Сейбла, решил испытать судьбу. Чтобы на судне не возникла паника, он запер команду в трюме. Двух бывалых матросов он поставил на баке у каждого борта и, чтобы их не смыло за борт, привязал к поручням. Сам Хиггинс вцепился в штурвал. Шхуна с невероятной быстротой неслась к берегу. Привязанные матросы лили из бочонков в воду рыбий жир. Ветер гнал его перед носом судна в сторону острова. Этот древний и надежный способ сглаживать гребни волн нередко применяли и до сих пор применяют моряки, когда нужно сбить гребни волны. Буруны перебросили шхуну через песчаный бар острова, и она оказалась в безопасности, у подножья окатываемых прибоем дюн. Все люди. спаслись, но шхуна погибла – на следующий день ее разбил шторм, и обломки «Арно» скрылись в песчаном чреве Сейбла.

В 1852 г. на острове построили новое, более крупное здание спасательной станции, а деревянный вельбот заменили новым – железным. В 1893 г. соорудили новое здание, но сильный шторм за одну ночь разрушил его до основания – пришлось строить заново и надежнее.

Хуже дело обстояло на Сейбле с маяками. С 1802 г. деревянное строение единственной маячной башни стояло в средней части острова. В 1873 г., когда, несмотря на многочисленные ремонты и укрепления, башня маяка окончательно обветшала, маяк заменили двумя новыми с железной ажурной конструкцией. Восточный маяк благополучно прослужил около ста лет, а вот западный пришлось заменять шесть раз: ненасытный Сейбл «проглотил» шесть своих маяков. Люди знали, что остров упорно ползет на восток, оставляя свой западный «хвост», где стоял маяк, под водой, но просто не успевали переносить его на другое место. Так и пришлось с континента шесть раз доставлять новые конструкции маячных башен.

Сейбл сегодня

По-прежнему мимо острова каждый день проходят сотни торговых судов над флагами стран всей планеты. Капитаны, прокладывая на картах курс, стараются разминуться с островом на значительном расстоянии. И хотя в наши дни Сейбл уже не представляет такой опасности, как раньше, моряки к нему не любят приближаться. А вдруг?

Два маяка, стоящие на каждом крае острова, посылают в ночь предупредительные лучи. Их свет при ясной погоде виден за 16 морских миль. Круглые сутки в эфире слышатся четкие предупредительные сигналы радиомаяка. Именно благодаря ему кораблекрушения у берегов острова фактически прекратились. Последнюю жертву – большой американский пароход «Манхассент» – остров проглотил в 1947 г.

Сейчас Сейбл принадлежит Канаде. Он по-прежнему обитаем: его население обычно составляет 15 – 20 человек. Это специалисты и рабочие канадского департамента транспорта, обслуживающие гидрометеоцентр острова, радиостанцию и маяки. В их обязанность также входит спасение людей в случае кораблекрушения и оказание им помощи. Для этого они прошли специальную подготовку, и в их распоряжении имеются самые современные спасательные средства. Канадские специалисты живут на острове со своими семьями. Управляющий островом и начальник радиомаяка занимают два двухэтажных коттеджа, остальные размещены в так называемых «караванах"домиках-вагончиках. Эти жилища проектировались с таким расчетом, чтобы могли противостоять разрушающему действию секущего песка.

На Сейбле построена электростанция, работающая от дизель-генератора. Несколько лет назад здесь построили большой склад, кузницу, столярную мастерскую, общежитие для потерпевших кораблекрушение (на случай, если оно случится) и ангар, где стоят на рельсах, в любую минуту готовые к спуску на воду, металлические вельботы. Этим судам не страшны никакие волны, они непотопляемы и настолько остойчивы, что практически не могут опрокинуться. Но если это и случится, то залитое водой судно устроено таким образом, что оно снова встает на ровный киль.

Из старых строений на Сейбле сохранилось лишь здание старой спасательной станции, своего рода достопримечательность острова. Станция сооружена из выброшенных океаном на остров корабельных мачт, стеньг и реев. К стенам этого здания прибиты «именные доски» с названиями судов. Эти доски тоже прибило к острову. Это – как бы оставшиеся паспорта былых жертв «пожирателя кораблей».

До сих пор на Сейбле живет стадо из трехсот диких пони. На тех, что приручены, смотрители каждый день объезжают побережье острова. Они смотрят, не прибило ли к отмелям яхту или рыбацкое судно, не валяется ли на песке бутылка или пластмассовый конверт с запиской, – для изучения морских течений. Объездчики острова часто встречают в песке любопытнейшие находки. У каждой семьи, живущей на Сейбле, таким образом, создалась неплохая коллекция морских реликвий. По-прежнему в песке находят старинные золотые монеты.

Современные робинзоны Сейбла научились разводить на острове огороды и даже сады. Основная проблема – это уберечь растения от секущих песков. У них есть собаки, кошки и куры. Если позволяет пог6да,Что, кстати, бывает весьма редко, жители острова купаются и выходят на вельботах в океан на рыбалку.

Каждую субботу обитатели острова Сейбл собираются поочередно в домике одной из семей, настраивают радиотелефонную станцию на материк и разговаривают со своими родственниками, живущими в Канаде и США.

Хотя департамент транспорта Канады, в чье ведение входит Сейбл, постарался создать максимум бытовых удобств для его жителей, работа у них нелегкая и опасная. Метеорологические условия здесь настолько суровы, что у людей часто наступает нервное перенапряжение. Длительные штормы ураганной силы нередко не дают жителям острова выйти из укрытия строений неделями. Но не это они считают самым трудным в своем пребывании на острове. Вопрос упирается в другое, скорее психологическое, а не физическое, напряжение. И действительно, жить на отдаленном, вечно окутанном туманом и терзаемом штормом острове нелегко. Но еще труднее все время сознавать, что ты живешь не на обычном острове, а на острове-кладбище. То и дело попадающиеся в песке человеческие черепа и кости заставляют жителей острова вспоминать, что под ногами у них покоятся останки десятков тысяч жертв кораблекрушений. Кому это приятно?

Именно постоянные думы о человеческих трагедиях прошлого здесь, на Сейбле, нередко приводят к нервным расстройствам. Лет тридцать назад маячного смотрителя пришлось отправить на материк. Во время несения вахты его неизменно преследовали призраки шхуны «Сильвиа Мошер», которая трагически погибла в бурунах прибоя острова в августе 1926 г. Старый маячный смотритель оказался тогда очевидцем этой драмы. Вместе с другими жителями острова он сделал все возможное, чтобы спасти тех людей, но они погибли на его глазах. И вот с тех пор каждую ночь ему стали видеться страшные картины: матросы шхуны один за другим прыгают через фальшборт в кипящие волны, идут по грудь в воде и протягивают к нему руки…

Да, борьба со стихией и оказание помощи людям, потерпевшим поражение в схватке с «пожирателем кораблей», – работа не легкая. Но в наше время спасатели Сейбла, имеющие в своем распоряжении мощную радиостанцию, вельботы и вертолет, не только могут помочь людям у берегов острова, но и выйти на помощь в океан.

Сейчас большую помощь погибающим в море может оказать имеющийся на Сейбле вертолет. Как жаль, что этот замечательный аппарат был изобретен так поздно! Сколько человеческих жизней он помог бы спасти у Сейбла!

Будь в 1935 г. на Сейбле вертолет, не было бы драмы с норвежским пароходом «Спек», что 14 февраля того года вышел с грузом угля из Глазго в Бостон; 26 февраля радиостанция острова приняла в эфире едва улавливаемый сигнал бедствия SOS. В нем сообщалось, что судно, получив пробоину от плавающей льдины, тонет во время шторма совсем рядом с Сейблом. Посланные к месту разыгравшейся трагедии вельботы не успели оказать норвежцам помощь. Опоздали и корабли, получившие ретранслированный сигнал бедствия со «Спека»… Так со всем экипажем погибло большое судно.

В наше время великий «пожиратель кораблей» практически обезврежен. С 1947 г. по сей день не отмечено ни одного случая гибели в его зыбучих песках крупного судна. Но по-прежнему зорко вглядываются в туман моряки, проходя мимо опасного острова. Ни на минуту не смолкает грозное предупреждение радиомаяка: «Вы проходите близ острова Сейбл – кладбища Северной Атлантики».

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ СКРЯГИН ТАЙНЫ МОРСКИХ КАТАСТРОФ

Художественный редактор В. П. Ачканов Технический редактор Н. Б. Усанова Корректор М. В. Деянова ИБ No 841

Сдано в набор 07.06.85. Подписано в печать 24.10.85. Т-20950. Формат 84Х108'/з2. Бум. тип. No 2. Гарнитура «Таймс». Высокая печать. Усл. печ. л. 19,32. Усл. кр.-отт. 19,85. Уч.-изд. л. 23,13. Тираж 250000 экз. Заказ 611. Цена 75 коп. Изд. No 1-5-0/11 No 3865.

Ордена «Знак Почета» издательство «Транспорт», 103064, Москва, Басманный туп., 6а

Ленинградская типография No2 2 головное предприятие ордена Трудового Красного Знамени Ленинградского объединения «Техническая книга» им. Евгении Соколовой Союзполиграфпрома при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 198052, г. Ленинград, Л-52, Измайловский проспект, 29.

Рецензент А. П. Яскевич Заведующий редакцией И. В. Макаров Редактор С. В. Приградова Художник Ю. Г. Макаров Переиздание выполняется по многочисленным заявкам книготорговцев.

В анналы истории это преступление вошло по еще одной причине: криминалистами был сделан еще один шаг по идентификации трупов (Ю. Торвальдс. «Век криминалистики» изд. «Прогресс» 1991 г.). Берусь обеспечить Интернет-библиотеки и этой книгой. Schreibikus.

http://lib.nexter.ru

0|1|2|3|4|5|6|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua