Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Раймонд Рамсей Открытия, которых никогда не было

0|1|2|3|4|5|

Теория эта снова выплыла наружу в середине XIX столетия главным образом благодаря известному исследователю Арктики Элишу Кенту Кейну. В 1852 году в своем сообщении Американскому географическому обществу он упомянул о том, что известный шотландский физик сэр Дэйвид Брюстер указал на два "полюса холода", где обнаружены самые низкие в северном полушарии температуры,- оба они находятся вблизи 60° северной широты, один в Азии, а другой в Америке. Отсюда следовало, что если самая холодная погода наблюдается южнее Северного полюса, то на самом Северном полюсе должно быть теплее и потому в его непосредственной близости море может быть и не покрыто льдом.

Когда во время следующего полярного путешествия Кейн достиг самой северо-западной точки Гренландии, то ему показалось, что это положение доказано, так как с высоты мрачных прибрежных утесов перед ним открылось море, покрытое тяжелыми гребнями волн и совершенно свободное от льда.

В то время еще не было известно, что иногда по ряду причин большие участки Северного Ледовитого океана могут временно полностью избавляться от ледяного покрова. Открытое полярное море стало представляться реальностью. В ближайшие двадцать лет в поддержку этой теории выступили Август Петерманн, крупный немецкий географ, сам содействовавший исследованию, и первый значительный американский океанограф Мэттью Фонтен Мори. Однако последующим путешественникам снова не удалось обнаружить Открытого моря, и наконец после трехлетнего плавания Фритьофа Нансена в 1893-1896 годах и дрейфа на "Фраме" во льдах с этой идеей было окончательно покончено.

Через десять лет после путешествия великого норвежца не менее великий норвежец Амундсен доказал, что Северо-западный проход реально существует и может быть использован для навигации. Но если молва справедлива, то, видимо, другое судно еще раньше прошло через проход, причем при таких жутких обстоятельствах, которые даже трудно себе представить (* Я не могу утверждать достоверность этой истории. Она появилась в свое время в ряде сенсационных публикаций, и у меня яе было •озможности их проверить. Однако они, так или иначе, основаны на оригинальных документах. Правда, трудно сказать, все ли документы Достаточно надежны).

11 августа 1775 года американское китобойное судно "Геральд" попало в штилевую зону вблизи огромного ледяного поля к западу от Гренландии; ночью внезапно поднялся сильный шторм, взломавший лед, и команда "Геральда" увидела приближающийся к ним странный корабль, мачты и реи которого были покрыты сверкающим льдом. Капитан и несколько матросов поднялись на борт и прочли название корабля: "Октавиус". Они обнаружили, что все койки в носовом кубрике заняты мертвецами, тела которых прекрасно сохранились из-за холода. Капитан, был найден замерзшим за столом в своей каюте, перед ним лежал открытый судовой журнал, на койке находилось тело женщины, вероятно жены капитана. Напротив нее на полу каюты сидел мертвый матрос. Перед ним лежали кремень и стружки: он, очевидно, собирался развести огонь в момент внезапной смерти. Рядом с ним на полу под матросской курткой лежало тело маленького мальчика.

Капитан "Геральда" взял судовой журнал и передал его одному из своих людей. Он обследовал камбуз, но не нашел никаких продуктов. Когда же он хотел осмотреть трюм, команда отказалась спускаться внутрь этого погребального корабля. Они вернулись к баркасу и тут выяснилось, что человек, у которого был судовой журнал, уронил его впопыхах, стараясь поскорее убраться с судна. Книга стала хрупкой от мороза, и все страницы, кроме нескольких первых и последней, отломились от переплета и упали в море. В следующую ночь "Октавиус", дрейфуя, скрылся из виду, и о нем больше никогда ничего не слыхали.

От судового журнала остались три страницы в начале и одна в конце. На первых страницах были имена членов экипажа, включая капитана, его жену и их десятилетнего сына, и говорилось об их отплытии из Англии в Китай 10 сентября 1761 года. Эти страницы оканчивались записью о прекрасной погоде и о том, что 19 сентября в поле зрения корабля находились Канарские острова.

Последняя страница содержала единственную запись, сделанную, должно быть, одним из членов команды. В ней говорилось, что корабль уже семнадцать дней находится в ледяном плену, что люди жестоко страдают от холода, что сын капитана умер, а жена сказала, что уже не чувствует холода (первый признак приближения смерти при замерзании), что помощник капитана безуспешно пытается развести огонь и что приблизительное местонахождение корабля 75° северной широты, 160° западной долготы (это примерно около ста миль к северу от мыса Барроу на Аляске).

Очевидно, капитан "Октавиуса" решил на обратном пути из Китая попытаться найти Северо-западный проход вместо того, чтобы возвращаться домой дальней дорогой вокруг мыса Доброй Надежды. Так ли это на самом деле, мы никогда не узнаем, потому что большая часть судового журнала утеряна. Но вполне вероятно, что первым, кто прошел Северо-западным проходом, был корабль мертвецов, проделавший это путешествие за четырнадцать лет.

Глава 8

 Неведомая Северная Земля

Меркатор на своей карте мира 1567 года и вслед за ним Ортелий в 1571 году уравновесили Terra Australis Inkognita (глава 2) значительно меньшей по размерам Terra Septentrionalis Inkognita. В противовес огромному, неуклюжему и расплывчатому пятну, каким выглядела Неведомая Южная Земля, Неведомая Северная Земля представляется довольно красивым и четко очерченным континентом, при взгляде на который кажется, что он распростер свои крылья над земными массами различных конфигураций, находящимися под ним. Два его полуострова помещены приблизительно на месте реально существующих Шпицбергена и Новой Земли. Но этому мы обязаны счастливой случайности, так как эти группы островов стали известны жителям Западной Европы только в 1590-е годы.

Однако не эта Северная Земля привлекает наше внимание. Своим существованием она больше обязана художественному чувству симметрии, чем географическому мифу. Еще до конца XVI столетия путешествия Баренца на восток и Девиса на запад привели к тому, что представления об Арктике кардинально изменились. Поэтому в Северную Землю, по-видимому, никогда всерьез не верили и она никогда не была объектом серьезных исследований. Название этой главы относится, скорее, к другой северной земле, Норумбега, которая на некоторое время завладела северо-восточным побережьем Америки точно так же, как Кивира северо-западным, и располагалась приблизительно на той же широте. Впервые это слово появилось на карте как название реки. Но это было начало.

Странное, будоражащее фантазию название "Норумбега" интриговало ученых на протяжении трех последних столетий, и почти так же давно ученые пытаются установить его истоки. Себастьян Расл, французский священник, бывший миссионером среди индейцев абенаки в штате Мэн и предательски убитый англичанами, думал, что он нашел объяснение этому названию. Он считал, что оно происходит от абенакского слова, произносимого как нечто вроде aranmbegk. Расл перевел его "у истоков воды"; последующим исследователям казался гораздо более правильным перевод "у глинистого залива". Джордж Р. Стюарт упомянул, не вдаваясь в подробности, о старой карте Северной Америки, относящейся к 1520-м годам, на которой на северо-восточном побережье значится некое "Арамбе", и предположил, что это искаженная форма названия Норумбега. Правда это или нет, одно несомненно: либо "Арамбе" происходит от aranmbegk, либо это очень странное совпадение.

Специалист по абенакскому языку в книге об американских индейцах издания 1912 года утверждает, что упомянутое название восходит к слову nolumbeka, которое, по его мнению, означает "последовательный ряд водопадов, перемежающихся с неподвижной водой", и использовалось этими индейцами для обозначения одного из участков реки Пенобскот. Однако другие эксперты усомнились в правильности применения этого термина и даже в самом его существовании. Другим, не менее сомнительным предположением было слово nalambigik (спокойный водоем).

Обратите внимание, что все попытки специалистов по языкам американских индейцев остановиться на каком-либо слове, звучащем как Норумбега, неизменно приводят к термину, применяемому только для обозначения небольших водоемов. Поэтому трудно объяснить, как подобное слово могло быть подхвачено древними путешественниками и использовано ими для обозначения значительного пространства суши. Несмотря на то что вначале название "Норумбега" было использовано для обозначения реки, а это подтверждает правильность предположения об одном из заимствований с абенакского языка, искали и других объяснений происхождения этого слова.

Артур Джеймс Вейс в своей книге "Открытие Америки", опубликованной в 1884 году, сделал неубедительное предположение, что какие-то неизвестные "первые французские исследователи" вошли в устье реки Гудзон (очевидно, до Верраццано, руководившего первым из зафиксированных французских путешествий в Новый Свет) и дали гряде отвесных скал название Enorme Berge (Огромный откос) и что оно было искажено и в искаженном виде попало на карту в 1529 году.

Из-за того, что слово "Норумбега" начинается с Nor, постоянно делались предположения о его северном происхождении. Это слово часто появлялось на картах XVI века в форме Noruega или Nova Noruega и в значительной мере способствовало укоренению широко распространенной в то время теории, которой придерживались также и Ортелий и Гуго Гроций, о том, что по крайней мере часть американских индейцев - выходцы из Скандинавии, проделавшие нигде не зафиксированные и давно забытые путешествия в Америку (* Теория открытия Америки скандинавами, основанная на путешествии в Винландию сына Эрика Рыжего Лейфа, была, насколько нам известно, впервые выдвинута в 1705 году датским ученым Тормодом Торфеусом в книге "История древней Винландии"). Позднее наиболее распространенным объяснением названия "Норумбега" стали слова Nordhman Bygdh (Норманнское поселение). Но к этому мы еще вернемся.

После своего плавания вдоль побережья Северной Америки в 1524 году Джованни Верраццано направил письменный отчет королю Франции. Он был коротким и деловым и содержал главным образом географические и климатические данные и сведения об аборигенах, которых он встречал. В нем нет никакого упоминания о Норумбеге. Но в этом кратком документе Верраццано рассказал не обо всем, что он знал, что слышал и чему верил (например, он не упомянул о перешейке, о котором говорилось в главе седьмой). Очевидно, у него было в запасе гораздо больше сведений и он делился ими главным образом со своим братом Джироламо, венецианским картографом, и с другим картографом по имени Маджолло. В 1526 году этот последний выпустил карту Америки, на которой значилось, что Верраццано открыл "Норманнское поселение" (Norman Villa) где-то в районе Новой Англии. А три года спустя Джироламо Верраццано опубликовал карту, на которой название "Норумбега" впервые появляется в уже знакомом облике в виде реки на территории современного штата Мэн.

Мне кажется, что многие исследователи невольно были введены в заблуждение сходством названий Norumbega и Norman Villa. Первое слово было, по-видимому, индейским названием реки или индейским словом, обозначающим реку, тогда как второе (если оно не было простой ошибкой Маджолло, перепутавшего его с Норумбегой) можно объяснить иначе, о чем речь пойдет дальше. Но, видимо, путаница началась почти с того самого момента, как появились обе эти карты, и река Норумбега вскоре оказалась расположенной на значительной территории с тем же названием.

Возможно, что "Норумбега" впервые появилась как название части территории на глобусе Эфросиния Ульпия в 1542 году. Спустя несколько лет о ней впервые упомянул в том же смысле некий Пьер Криньон из Дьеппа в своем "Исследовании путешествий и открытий норманнских мореплавателей", которое, однако, не могло оказать в то время большого влияния, так как было опубликовано лишь три столетия спустя. Криньон утверждал, что Верраццано завладел этой территорией, присоединив ее к французской короне, и назвал ее Новой Францией, тогда как туземцы называли ее Норумбегой.

Нет никаких указаний на то, что Жак Картье, когда он впервые отправился в Новый Свет в 1534 году, ожидал найти землю Норумбега, хотя он и пользовался картой Верраццано. Он плыл по заливу Святого Лаврентия и неподалеку от того места, где теперь находится город Квебек, повстречал племя индейцев, которое он назвал "хочелага". На более поздних картах Северной Америки "Хочелага" обозначает значительную территорию, общее название которой Новая Франция. Дальше вверх по течению, вблизи современного Монреаля, он встретил другое индейское племя, которому он дал название "канада" (* Слово "канада" на языке местных индейцев означало просто населенный пункт.- Прим. ред.). Это название на картах приобрело свое значение лишь более столетия спустя. В этом месте он подобрал какие-то камни, которые принял за алмазы, но ювелиры во Франции определили, что эти кристаллы не представляют никакой ценности. Отсюда пошел "канадский алмаз" - простонародное выражение, под которым подразумевается что-либо поддельное, но в свое время, возможно, оно способствовало представлению о Норумбеге как о богатом царстве, которое стоит того, чтобы его разыскивать.

Свое последнее плавание 1541 - 1542 годов Картье совершал вместе с Жаном Франсуа де ла Роком (Робервалем), которого король Франциск назначил вице-королем Новой Франции. Дневник этого путешествия вел некий Жан Альфонс, главный штурман Картье. Он зафиксировал местонахождение мыса Норумбег, и по этим данным легко определить, что под ним подразумевался полуостров Кейп-Код, а на расстоянии около семидесяти миль к западу от него поместил реку Норумбег, которая не может быть не чем иным, как заливом Наррагансетт. Он сообщил, что в сорока милях вверх по течению находится город Норумбега "ив нем есть хорошие люди и у них есть шкуры всевозможных животных". Торговля мехами стала к тому времени самой притягательной чертой этой части мира. Тем не менее прошло шестьдесят лет, на протяжении которых французы ничего больше не предпринимали в отношении этой территории Нового Света, которую Верраццано поместил на карте под названием "Новая Франция". Все это время Норумбега находилась на карте бок о бок с Новой Францией.

По географическим понятиям того времени вся территория, которой владела Испания, на карте называлась "Флоридой", а побережье к северу от нее, исследованное Верраццано, стало называться "Новой Францией". После 1580-х годов ситуация изменилась. К этому времени англичане заявили претензии на свободную территорию, которую они назвали "Виргиния", непосредственно к северу от "Флориды", и она появилась на картах, отделяя "Флориду" от "Новой Франции". Между этой "Флоридой" и современным штатом нельзя ставить знака равенства, как нельзя ставить знака равенства между "Виргинией" и колонией Джемстаун. Это название применяли непосредственно ко всем прибрежным территориям Атлантики, на которые Англия могла бы претендовать или которыми она могла бы владеть. Затем после 1620-х годов Новая Англия еще больше потеснила на карте Новую Францию, сократив ее до той территории, которая ассоциируется в нашем представлении с этим названием в настоящее время (* То есть с современной Канадой.- Прим. ред.).

В пределах Новой Франции двумя главными названиями были (как бы их ни писали) Хочелага и Норумбега. Первое постепенно передвигалось все дальше в глубь континента вверх по реке Святого Лаврентия, а последнее продолжало неизменно оставаться на морском берегу, обычно занимая район Новой Шотландии, Нью-Брансуика и штата Мэн.

В таком виде оно (это название) появилось на карте Зальтиери 1566 года, Меркатора 1569 года, - Ортелия 1571 года, Витфлита 1597 года, Блау около 1620 года и на многих других, полный перечень которых утомил бы читателя. На карте Майкла Лока, опубликованной Хаклюйтом в 1582 году, но выполненной несколько раньше, границы Норумбеги ограничены современной Новой Шотландией, но на большинстве карт она изрядно внедряется в штат Мэн. На упомянутой карте Ортелия выявляется еще один курьез, который потом скопировали более поздние картографы: на ней путь Картье простирается слишком далеко в глубь континента, и на месте нынешнего Чикаго обозначено искаженное название Chlaga. Это следует рассматривать как чистейшее совпадение (* Название "Чикаго" в действительности происходит от индейского слова chikagou, что означает "вонять", и относится к зарослям дикого лука, который раньше рос по берегам озера Мичиган).

Начиная с карты Меркатора 1569 года, Норумбега стала появляться на картах как территория, не лишенная определенной значительности. Меркатор изобразил ее столицу в виде укрепленного города, ощетинившегося башнями. Более сдержанный Ортелий использовал для ее изображения условный символ. Оба поместили ее на некотором расстоянии от побережья вверх по реке, приблизительно на месте залива Фанди. Мыс Норумбег Жана Альфонса был перенесен с полуострова Кейп-Код на мыс Сейбл и соответственно был перемещен город.

Путешественники, продвигавшиеся вдоль северо-восточного побережья Америки, естественно, делали попытки найти Норумбегу. Самой значительной из них была попытка Хемфри Гилберта, когда он во время своей злополучной экспедиции 1583 года так и не нашел ни перешейка Верраццано, ни его Норумбеги и в конце концов решил основать британскую колонию в Ньюфаундленде. Но первой по-настоящему планомерной попыткой поисков Норумбеги было путешествие Шамплена.

Самюэль де Шамплен - одна из самых увлекательных фигур во всей истории исследования Америки. В молодости он совершал плавания, находясь на службе у испанцев, возглавлял путешествия в Западную Индию и посетил Панаму. Он был, по-видимому, первым, кто предположил возможность строительства Панамского канала. В 1603 году, когда он уже завоевал себе известность как географ-практик, король Франции Генрих IV направил его на исследование той территории, которая на картах давно уже значилась под названием "Новая Франция", для того чтобы закрепить ее и попытаться сделать, так или иначе, полезной для ее предполагаемого владельца. И Шамплен с удовольствием принялся за выполнение этой задачи, так как он испытывал почти мистическое чувство к Новому Свету как к своего рода новому раю, представляющему неограниченные возможности для человека, чувство, похожее на то, которое, по-видимому, воодушевляет многих людей в наше время в их самоотверженном исследовании космического пространства.

Шамплен вышел в море в 1603 году. Он исследовал берега той территории, которая теперь называется Новая Шотландия, и не нашел там Норумбеги. Он основал колонию Пор-Рояль (в настоящее время Аннаполис) и с 1604 по 1607 год в поисках Норумбеги тщательно изучил берега в южном направлении до залива Кейп-Код. Что же касается результатов этих поисков, то нет ничего лучше, как процитировать сочный язык (в переводе и публикации Перчеса) Марка Лескарбота, юриста и поэта, летописца экспедиции.

"...И нет [на побережье Мэн] ничего достопримечательного (по крайней мере в том, что видно с моря), кроме реки, о которой многие писали легенды одну за другой.

Я приведу одно место из той легенды, которая помещена в последней книге, озаглавленной "Всеобщая история Западной Индии" и напечатанной в Дуэ в прошлом, 1607 году. В нем говорится о Норумбеге; сообщая это, я также скажу о том, что писали первые, у которых это заимствовано.

"Более того, по направлению к северу (говорит автор после того, как он рассказал о Виргинии) находится Норомбега, которая достаточно хорошо известна из-за прекрасного города и большой реки, хотя и не установлено, откуда взялось ее название, так как аборигены называют ее Агункия [искаженное Algonquin]. В устье реки есть остров, очень удобный для рыболовства. Район вдоль моря изобилует рыбой, а в сторону Новой Франции есть большое число диких зверей, и место это очень удобно для охоты. Образ жизни аборигенов здесь такой же, как и в Новой Франции.

Если этот прекрасный город действительно когда-либо существовал, мне хотелось бы знать, кто же его уничтожил, так как на его месте остались только отдельные хижины, сделанные из жердей и покрытые корой деревьев или шкурами, и это населенное место и река называются Пемптегоет, а не Агункия. Река (если исключить прилив) так же маловодна, как и река на том берегу, так как нет достаточно земли, чтобы создавать их, из-за большой реки Канады [имеется в виду река Святого Лаврентия], которая направлена вдоль линии побережья и ближе восьмидесяти лиг от этого места пересекает эти земли, которые из других мест получили много рек, падающих с уступов, обращенных в сторону Норомбеги; при входе в Норомбегу нет ничего похожего на то, чтобы в ней был всего лишь один остров, скорее, число их почти бесконечно, так как эта река расширяется подобно греческой букве "лямда"; устье реки полно островов, из которых есть один, лежащий очень далеко в море (и самый далекий), который высок и выделяется среди других".

Но некоторые скажут, что я выражаюсь двусмысленно, говоря о местоположении Норомбеги, и что ее нет там, где я ее поместил. На это я отвечаю, что автор, чьи слова я привел перед этим в свое оправдание, в этом мне достаточная порука; он на своей географической карте поместил устье этой реки на 44°, а предполагаемый город - на 45°, в чем мы расходимся только на один градус, что совсем незначительно. Ибо река, которую я имею в виду, находится на 45°, что же касается города, то его нет. По всей вероятности, это должна быть та же река, потому что эту реку прошли, и это река Кинибеки (которая находится на той же высоте), а другой реки впереди нет, которую нужно было бы принимать во внимание, прибыв в Виргинию. Более того, скажу, что, если видят, что туземцы Норомбеги живут так же, как живут туземцы Новой Франции и с избытком охотятся, должно быть, их провинция расположена в нашей Новой Франции; ибо на пятьдесят лиг дальше на юго-запад не разгуляешься, потому что леса там реже, и обитатели прочно обосновались здесь, и в большем числе, чем в Норомбеге".

Внесем некоторую ясность: Шамплен после обследования побережья поселился на реке Пенобскот ("Пемптегоет"), на реке, о которой сообщил Верраццано и которая стала источником легенды. "Кинибеки" - это, конечно, Кеннебек, а достопримечательная река в "Виргинии", которую упоминает Лескарбот, несомненно Гудзон, устье которого посетил Верраццано. Очевидно, не желая совсем обойти молчанием традиционное название Норумбега, Шамплен на своей карте 1612 года дал это название индейскому поселению в устье Пенобскота. Но теперь, когда Норумбега была низведена до незначительной индейской деревушки, ученые потеряли к ней интерес и она начала исчезать с карт.

По какой-то причине это не коснулось голландцев. Не понятно почему, но Норумбега продолжала появляться на голландских картах на протяжении всего XVII столетия и даже в XVIII. Голландские картографы были не более консервативны и не менее традиционно копировали друг друга, чем картографы других стран. Возможно, что разочарование голландцев, связанное с тем, что все предпринимаемые ими усилия в Новом Свете сводятся на нет англичанами прежде, чем они успевают что-либо реализовать, породило желание сохранить веру в географический миф.

Следует обратить внимание на то, что Шамплен провел исследования на юге только до полуострова Кейп-Код. Если бы он продвинулся южнее и исследовал залив Наррагансетт, где Жан Альфонс до него уже обозначил Норумбегу, вполне возможно, что он мог бы что-нибудь найти, в чем мы с вами сейчас убедимся.

Шамплен не полностью стер с карты Норумбегу, а уменьшил ее до незначительных размеров. Спустя несколько лет он достиг района Великих Озер, а вслед за ним сюда же проникли французы, которые избавились от воображаемого царства "Хочелага", или "Члага", внутри страны. Сегодня "Хочелага" всеми забыта. Но не Норумбега. Она все еще таится в недрах американской культуры, и каждый, кто увлекается чтением, может вспомнить ее, так как где-нибудь с ней обязательно встречался.

Это происходит потому, что мнимая Норумбега пропагандировалась, и, на мой взгляд, совершенно неоправданно, с целью подкрепления теории открытия Америки скандинавами.

Оглядываясь назад и мысленно просматривая события, мы видим, что Маджолло, основываясь на авторитете самого Верраццано, поместил "Норманнское поселение" (Norman Villa) где-то на побережье, а на карте, начерченной братом исследователя тремя годами позднее, впервые вводится, тоже под влиянием авторитета Верраццано, слово "Норумбега" в качестве названия реки. На ней же показано и "Норманнское поселение".

Можно не сомневаться, что Верраццано держал своего брата в курсе дел, и потому представляется несомненным, что для путешественника, вернувшегося из дальних странствий, названия "Норманнское поселение" и "Норумбега" были названиями двух различных мест. Последнее явно стало названием реки, той самой, которую Шамплен через восемьдесят лет отождествил с рекой Пенобскот. К тому же существует абенакское слово nolumbeka, которое ставилось под сомнение, но также было определено уже в XIX веке как относящееся к Пенобскоту.

Создавалось впечатление, что во время своего путешествия Верраццано открыл реку, услышал, как индейцы называют ее словом, похожим на "Норумбега", принял это слово за название реки и сообщил об этом своему брату. Данные лингвистики из области индейских языков сомнительны, но нет никакой обоснованной причины сомневаться в том, что отождествление Шампленом "Норумбеги" с "Пенобскотом" правильно.

Остается выяснить вопрос с "Норманнским поселением".

Пришло время определить нынешнее положение теории об открытии Америки норманнами. Определение "открытие Америки" затрагивает в известной мере семантическую проблему. До 1507 года, когда Мартин Вальдземюллер ввел это название на своей знаменитой карте, "Америки" не существовало. Это название он дал только современной Южной Америке, в отношении которой не существует серьезных теорий открытия ее норманнами. Шестью годами позднее он переменил это название, заменив его обозначением "Неведомая Земля", и указал на то, что честь ее открытия принадлежит Колумбу (глава 2). Если изложить эту теорию последовательно, то она состояла бы в том, что норманны открыли какую-то часть континента с прибрежными островами, известную в настоящее время под названием Северная Америка. Но тогда это не теория, а факт. Исторические и археологические данные не допускают сомнений в том, что норманны действительно открыли и колонизировали Гренландию.

Кроме того, широко разрекламированное в октябре 1963 года подтверждение подлинности места стоянки норманнов на севере Ньюфаундленда является доказательством того, что эти путешественники, несомненно, были за пределами Гренландии. Что касается их попыток продвинуться в глубь материка, то они вполне вероятны, но пока не найдены подтверждающие их неопровержимые доказательства.

Единственный достоверный документ о попытке норманнов создать колонию в Америке за пределами Гренландии, имеющийся в нашем распоряжении, - это свидетельство Торфинна Карлсефни около 1007 - 1008 годов; из этой записи ясно видно, что предполагаемые поселенцы были изгнаны индейцами. Местонахождение колонии Карлсефни не ясно. Она, вероятно, была скорее на Ньюфаундленде, чем на материке. Винландию Лейфа на основе некоторых поверхностных данных обычно помещали в районе Кейп-Кода, но по этому вопросу к общему согласию не пришли, и даже были высказаны предположения, что это северная часть Ньюфаундленда.

Есть веские причины полагать, что норманны, жившие в Гренландии, имели некоторые связи с более южными районами. Известно, например, что жители Гренландии использовали для своих построек строительный лес, но в Гренландии нет и никогда не было лесов, которые могли бы поставлять строительный материал. Можно с уверенностью предположить, что вместо того, чтобы ввозить лес из далекой Норвегии, они получали его из близлежащего Ньюфаундленда или, возможно, с побережья материка. И в это время у них должен был существовать какой-то контакт с индейцами.

Вот все, что фактически известно или можно обоснованно предположить на основании имеющихся надежных данных. Однако вполне могут появиться новые свидетельства, которые полностью изменят картину, и потому поиски их следует рекомендовать и поощрять.

Слишком многие специалисты в этой области заняты не столько изучением данных, сколько поисками свидетельств для обоснования отдельной теории. К тому же они часто проявляют тенденцию к опасной форме априорных утверждений: "а" должно быть верно потому, что оно объяснит "b", поэтому "b" является доказательством истинности "а". Таким образом, ранние поселения норманнов в Новой Англии могли бы объяснить происхождение Норумбеги, а история с Норумбегой служила бы поэтому доказательством того, что такие поселения действительно существовали.

Теоретики подобного рода всегда обращают внимание на возможное происхождение слова "Норумбега" от слов Nordhman Bygdh (Норманнское поселение) и на их связь с Norman Villa, которая кажется несомненной, a Norman Villa всегда отождествляется со знаменитой круглой каменной башней в Ньюпорте, на острове Род-Айленд, о которой можно прочесть в любой энциклопедии. Точно не известно, была ли эта башня построена губернатором Род-Айленда Бенедиктом Арнольдом в 70-х годах XVII столетия или норманнами. Обе теории можно в известной степени отстаивать. И видимо, других теорий нет. Независимо от того, скандинавского происхождения эта башня или нет, есть основания полагать, что она предшествует времени Арнольда. В 1632 году некий Эдмунд Плоуден представил план создания английской колонии на Лонг-Айленде и упомянул в качестве одного из удобств (читай: "приманки") этого места "круглую каменную башню", которая могла бы служить хорошим укреплением для гарнизона как защита от нападения индейцев с северной стороны. Этот документ был написан не только за сорок лет до губернаторства Арнольда, но и за семь лет до того, как был основан Ньюпорт. Таким образом, как уже сказано выше, если бы Шамплен на двадцать пять лет раньше продолжил свои исследования в южном и западном направлениях от залива Кейп-Код до залива Наррагансетт, возможно, что он обнаружил бы кое-что, о чем стоило сообщить.

Общепринятая теория состоит в том, что искаженная в индейском языке форма скандинавского слова norseman, или norman, служит доказательством скандинавского происхождения башни. В подтверждение этой мысли набирают внушительный реестр индейских слов с побережья Атлантики, которые, как представляется авторам этой теории, являются словами скандинавского происхождения.

Как уже отмечалось раньше, есть основания предполагать, что гренландские скандинавы входили в контакт с индейцами, и кажется вполне вероятным, что эти последние заимствовали у них некоторые слова. А заимствованные слова, когда они укореняются в языке, имеют тенденцию оставаться там на неопределенно долгое время. Нет оснований сомневаться в том, что некоторые индейские племена ко времени Верраццано и даже позднее все еще пользовались словами, которые они заимствовали у скандинавов.

Но гипотеза о том, что "Норумбега" и "Норманнское поселение" являются тому примером и представляют собой остатки более ранних поселений скандинавов, не обязательна. Есть и другое объяснение из местного источника.

Упоминавшийся выше Марк Лескарбот, летописец первой экспедиции Шамплена, свидетельствует о том, что баски, тоже посещавшие берега Северной Америки, называли всех других французов норманнами и что индейцы подхватили у них это слово. Это представляется значительно более убедительным, чем любое сомнительное теоретизирование о сохранившихся скандинавских словах.

Конечно, остается еще один неразрешенный вопрос. Отчет Лескарбота был написан приблизительно через восемьдесят лет после того, как Верраццано натолкнулся на свое так называемое "Норманнское поселение" где-то в районе Новой Англии - Новой Шотландии. Посещали ли в то время рыбаки-баски эти места?

Есть указания на то, что по крайней мере в 1500 году, возможно даже и до Колумба, они занимались рыболовством в водах Нового Света. К сожалению, средневековые и более поздние записи басков-мореходов, если таковые имелись, в настоящее время потеряны. В них, безусловно, могло бы содержаться описание особенностей побережья Новой Англии, которому баски дали название "Норманнское поселение", и объяснение причин такого наименования. Возможно даже, что причиной послужила Ньюпортская башня, которая могла быть древненорманнского происхождения. Но слово norman при создавшихся обстоятельствах и при учете единственного свидетельства, имеющегося в нашем распоряжении, определенно приводит к французам, а не к скандинавам. Возможно, что у басков при виде башни такого рода возникла ассоциация с северной Францией и соседними с ней районами. До наших дней в аббатстве Сент-Баво в Бельгии можно видеть маленькую круглую башню похожей конструкции.

Из всего этого можно сделать вывод, что были перепутаны два слова: индейское, служащее названием реки, и слово, употреблявшееся басками для обозначения людей французской национальности. Оба они трактовались как предполагаемое скандинавское название незафиксированного поселения. Но приверженцы теории открытия Америки скандинавами не должны из-за этого довода чувствовать себя лишенными почвы. Никакое дело никогда не проигрывает от устранения или уточнения сомнительных или неточных элементов мнимого доказательства. То, что скандинавы достигали берегов Северной Америки, не вызывает сомнений, но при этом следует исключить предположение о том, что они основали "потерянную колонию" Норумбега.

  Глава 9

  Странствующая Гренландия

Нет сомнений в том, что Гренландия существует и существовала всегда, но она не существует и никогда не существовала в тех границах, которые обозначены на некоторых древних картах. К тому же весьма вероятно, что та реальная Гренландия, которую мы знаем сегодня, получила свое название от названия мифического острова.

Названия "Исландия" и "Гренландия" всегда вызывали желание задуматься над ними. Как могло случиться, что место, обычно не покрытое льдом, назвали Исландией (Ледяной землей), а суровую бесплодную арктическую пустыню-Гренландией (Зеленой землей)? Что касается Исландии, то здесь наиболее вероятны две теории: одна из них состоит в том, что викинг Флоки, который открыл этот остров (или, возможно, сделал повторное открытие) в 870-е годы, обратил внимание на прибитый к северному берегу паковый лед (редкий, но возможный случай); вторая исходит из предположения, что Древние скандинавские поселенцы умышленно дали своей новой родине непривлекательное название, чтобы отвадить тех, кто совершал пиратские набеги.

Название "Гренландия" традиционно объясняют так: Эрик Рыжий дал его открытой им земле, чтобы привлечь к ней перспективных колонистов. Но это звучит не очень убедительно. Каким бы ни был Эрик мошенником, трудно поверить, чтобы он захотел так бессовестно и откровенно обмануть группу преданных ему воинов-скандинавов, среди которых он собирался жить, оставаясь их предводителем. Источником этой версии послужила работа Ари Мудрого, исландского хрониста XI века. Однако самая ранняя копия его труда, известная нам, была сделана в XIII веке, и предполагают, что ее дополняли другие авторы, которые могли внести в нее свое толкование. Во всяком случае, это объяснение названия "Гренландии" очень похоже на выдумку и к нему нужно относиться с большой осторожностью.

Чтобы установить истинное происхождение этого названия, нам, возможно, придется возвратиться к временам античного Рима. Римский писатель I века нашей эры Плутарх знаменит главным образом своей "Книгой биографий", но он писал и другие произведения, в число которых входит и книга, озаглавленная "Лицо на Луне",- один из тех сборников эксцентричной информации, которую, видимо, любили римляне. В этой книге он приводит высказывание некоего Деметриуса, одного римского служащего, прожившего несколько лет в Британии. Деметриус якобы рассказал ему, что британцам известен остров, лежащий на западе, который они на своем языке называли как-то вроде "Кронос".

Это слово требует комментария. Оно не может быть британским, так как бритты говорили на так называемой "Р-гаэльской" ветви кельтского языка, где гортанные звуки заменялись губными, в отличие от "Q-гаэльской". Так, например, слово "сын" на Q-гаэльском (современный шотландский и ирландский языки) - mac, на Р-гаэльском (современный уэльский и бретонский языки) - ар, первоначально тар. Таким образом, слово cronos звучало бы на древнебританском языке как-то вроде pronos.

Профессор Калифорнийского университета Артур Хутсон высказал мнение, что наиболее вероятным источником этого названия было бы слово Cruidhne - древнее ирландское название острова Британия - и что эта ассоциация с островом, находящимся на западе (Ирландия), привела к неправильному толкованию его как названия западного острова. Если бы это было так, то первоначальной Гренландией была бы сама Британия.

Это представление об острове, называемом "Кронос", хорошо сочеталось бы с традиционными религиозными греко-римскими концепциями, состоящими в том, что Крон, развенчанный отец Зевса, лежит, скованный вечным сном, где-то на одном из западных островов. Вероятно, авторитета Плутарха, процитировавшего Деметриуса, было достаточно, чтобы обогатить римскую географию островом Cronia в Атлантике.

Заключительная часть теории состоит в том, что ученые раннего средневековья, владевшие языком тевтонов, заменили тевтонский суффикс латинским и изменили начальную букву, подставив вместо "с" более свойственную их гортанному языку букву "g"; получилось Cronia - Cronland - Gronland. To, что эта новая форма слова означала на их языке Green Land (Зеленая земля), было чистым совпадением, и постепенно представление о том, что где-то в Атлантике есть остров, называемый Гренландией, вошло в традицию. А когда Эрик Рыжий открыл новую землю, он просто предположил, что это и есть Гренландия, о которой он уже слышал, поэтому он так ее и назвал.

Существуют данные о том, что скандинавы, жившие в Исландии, знали о существовании Гренландии до 982 года, но только в 982 году Эрик Рыжий предпринял первые серьезные исследования этой страны. Будучи еще молодым человеком, Эрик отправился со своим отцом из Норвегии в Исландию, страну, которая в то время считалась перспективной. Но когда они прибыли туда, оказалось, что вся плодородная земля разобрана, а во главе общества стоят старые поселенцы, которые косо смотрят на вновь прибывших. Отец Эрика вскоре умер, а самому Эрику в конце концов удалось получить участок земли, но соседи его не признавали. Образ жизни исландцев того времени был грубым и жестоким, а лучшим другом каждого из них был их собственный меч. Дважды Эрик зарубал человека в поединке. В обоих случаях это, видимо, была самозащита, но у него не было влиятельных друзей, и оба раза его приговаривали к изгнанию: в первый раз на один год, во второй - на три.

Когда произошел второй инцидент, все богатство его составлял корабль и верные слуги, и он решил отплыть на запад, чтобы исследовать острова, находящиеся в этом направлении, возможно "шхеры Гунбьерна", теперь уже несуществующие. Усилия его не пропали даром. Он открыл обширный остров Гренландию и создал на нем колонию. Когда три года изгнания прошли, он вернулся в Исландию для вербовки новых колонистов.

Еще более столетия сведения о Гренландии передавались из уст в уста, найдя свое отражение в исландских сагах. Первое письменное свидетельство об этом острове, которое распространилось в кругах европейских географов, относится приблизительно к 1070 году.

В это время немецкий священник, известный под именем Адама из Бремена, закончил свой труд "История Гамбургской епархии". Этот заголовок покажется неинтересным, если не принять во внимание того обстоятельства, что в те времена в Гамбургскую епархию включалась вся Скандинавия и все заморские страны, колонизированные Скандинавией, и что эта книга - ценный источник сведений о жизни древних скандинавов и об их исследованиях. Адам имел беседы с королем Дании Свейном II по поводу этих районов, и его упоминания о Гренландии и Винландии - первые достоверные сведения об Америке во всей европейской литературе (* В первом упоминании об Америке говорится об "острове в том океане, посещаемом многими, который называется Винландией из-за того, что там растет дикий виноград, который дает лучшее в мире вино. Там также в изобилии растут дикие злаки, и мы знаем, что это не выдумки, так как датчане подтверждают это в своих сообщениях".).

О Гренландии он сказал: "...на севере океан течет мимо Оркнейских островов, потом бесконечно далеко по земному кругу, оставляя слева Ибернию [теперь называемую Ирландией], родину скотов, справа норвежские шхеры, а дальше острова Исландию и Гренландию".

И ниже, в другом абзаце: "...кроме того, есть много других островов в далеком океане, из которых Гренландия не самый маленький; он расположен дальше, напротив Шведских, или Рифейских, гор. Расстояние до него таково, что путь на корабле от Норвегии до этого острова продолжается, как говорят, от пяти до семи дней, столько же, сколько и до Исландии. Люди, живущие там, синевато-зеленые от соленой воды, и потому эти места получили название "Гренландия". Уклад их жизни тот же, что у исландцев, но они дикари и совершают пиратские набеги на мореплавателей. Сообщают, что недавно до них дошло христианство".

Здесь перед нами изрядная путаница, которой суждено было оставить свой след в картографии. В первой из приведенных цитат Гренландии определенно отводится место где-то далеко в океане, тогда как во второй ее, так или иначе, связывают со Шведскими горами ("Рифейские горы" - сами по себе мифические, о них речь пойдет в главе 11). В средневековой географии положение "напротив" чего-либо означало "на той же широте", значит, Адам Бременский правильно рассказал о том, что тогда было известно о Гренландии. Но такая свободная терминология была серьезным источником недоразумений, и, очевидно, именно эти два несовместимых утверждения Адама Бременского привели в период позднего средневековья к мысли, что Гренландия - это полуостров Европы или район, связанный с Европой длинным мостом суши.

Мне сообщили, что в библиотеке Флоренции существует, или, во всяком случае, существовала до разрушительного наводнения 1966 года, карта, датированная 1417 годом, на которой Groinlandia изображена на почти правильном месте и связана с Европой. Но у меня не было возможности увидеть эту карту или получить ее копию. Если она существует, то это самая ранняя из известных карт с изображением Гренландии.

Насколько мне удалось проследить картографические источники, самое раннее изображение Гренландии на карте появилось через десять лет после упомянутой выше флорентийской карты. Оно выполнено датским картографом Клавдием Шварцем, по неясной причине больше известным в истории под именем Клавдия Клавуса. Очевидно, на него оказал влияние Адам Бременский, но вряд ли подлежит сомнению, что у него были и другие, более современные источники информации. На первой карте Клавуса 1427 года изображен только восточный берег Гренландии. Местоположение его правильно, и рисунок береговой линии поразительно точен; но его Гренландия - это западный конец длинного, закругленного в виде петли моста суши, который простирается далеко на север от Исландии и соединяется с берегами Северной Европы к востоку от Белого моря. Это неверное представление о Гренландии в дальнейшем нашло свое отражение на многих более поздних картах.

Клавус большую часть своей сознательной жизни прожил в Италии и оказал большое влияние на картографов Средиземноморья. Он создал в 1467 году еще одну карту, на которой были показаны оба берега Гренландии, Эта карта поразительно точно воспроизводит местоположение Гренландии и ее форму, но связь Гренландии с северным побережьем Европы все еще сохраняется.

Попытка Клавуса примирить противоречивые свидетельства Адама Бременского была принята не всеми. На знаменитой "карте Винландии" примерно 1440 года, открытие которой в 1965 году произвело сенсацию, показана правильно размещенная Гренландия, с правильными очертаниями, правда, довольно маленькая и не связанная с Европой. Однако некоторые ученые считают это издание более поздним. Еще раньше, года через три после появления первой карты Клавуса в 1427 году, один из представителей французского духовенства, Джиломе де Филастре, выпустил в свет новое издание Птолемея, в котором он доказывал, основываясь только на названиях, что Гренландия должна находиться к югу от Исландии, "несмотря на то, что Клавус описал эти северные районы и составил их карту, на которой они показаны соединенными с Европой".

Трудно красноречивее проиллюстрировать все перемещения Гренландии на карте до периода серьезных путешествий с целью ее исследования, чем посредством описания различных ее конфигураций на картах XV столетия.

Генуэзская карта 1447 года вслед за Клавдием Клавусом изображает Гренландию, соединенную с Европой. Карта Фра-Мауро 1459 года (первая европейская карта, на которой показана Япония и весьма точно изображены очертания Африки) изображает Гренландию в виде вытянутого к западу мыса северной Скандинавии.

Карта, приложенная к изданию Птолемея 1467 года, повторяет Клавуса, но это, видимо, первая из карт, созданных под его влиянием, на которой показана Гренландия, не связанная с Европой.

Каталонская карта приблизительно 1480 года (упоминавшаяся уже в главе 4) с изображением удлиненной Ilia Verde (буквальный перевод: "Зеленая земля") на широте Ирландии, связанной с островом Бразил.

Карта Николая Дениса 1482 года приблизительно правильно показывает Гренландию, не связанную с Европой, но рядом с ней изображен другой остров под названием Engronelant. Эта путаница двух названий, относящихся к одному и тому же острову, еще будет повторяться в дальнейшем.

Анонимная карта примерно того же времени изображает Gronland почти на правильном месте, но дублирует ее другим островом, Engroneland, к северу от Норвегии, а еще севернее помещает Pillappelanth (Лапландию) - "последнюю из обитаемых земель".

На глобусе Мартина Бехайма 1492 года Гренландия вновь представлена в виде арктического полуострова к северу от Норвегии.

На карте Иоганна Руйша около 1495 года маленькая земля Gruenlant помещена к западу-юго-западу от Исландии.

Хуан де ла Коса на своей карте 1500 года представил Гренландию в виде скопления маленьких островков к северу от Исландии.

В этом хаосе невозможно представить себе никакой системы. Дело в том, что географы XV столетия, очевидно, просто не знали, где находится Гренландия и что это такое; источники информации, которыми они пользовались, были путаными и противоречивыми, и все зависело от того, каким из них предпочел воспользоваться тот или иной картограф. Норманнская колония в Гренландии прекратила свое существование к середине столетия; последняя запись, свидетельствующая о контакте с ней, содержится в одном из папских посланий 1418 года, из которого видно, что церковные службы там все еще производились. Если учесть возможные способы коммуникации того времени, будет не удивительно, что в кругах главных географов Средиземноморья Гренландия за пятьдесят лет отсутствия всякого контакта могла превратиться в почти забытое "нечто" на краю совершеннейшего "ничто".

Но хотя Гренландия ушла из-под контроля, она не была забыта. По меньшей мере два папы, Николай V в 1448 году и Александр VI в 1492 году, выражали свою озабоченность по поводу этого самого дальнего форпоста христианского мира (*Николай V назвал Гренландию "островом к северу от Норвегия", а Яльмар Холанд предположил, что отсюда пошло ошибочное представление о том, что Гренландия соединена с Европой. Я не могу с этим согласиться. На мой взгляд, источником ошибки является карта Клавуса 1427 года, опередившая письмо папы лет на двадцать, а на карту в свою очередь оказал влияние Адам из Бремена). Путешествия для повторного открытия этой страны были неизбежны, и было ясно, что инициатором их будет Датско-Норвежское королевство, откуда вышли первые гренландские поселенцы.

Первое из этих путешествий, о котором есть лишь смутные письменные свидетельства, является наиболее туманным из всех путешествий, когда-либо проделанных с целью исследования; оно известно лишь по скудным ссылкам, появлявшимся то тут то там через много лет после самого события, главным образом на картах XVI столетия. Точно не известно, состоялось ли это путешествие в 1472 или 1476 году, и неясно, кто его возглавлял. Современные историки считают, что этими людьми были Дидрик Пининг и Ханс Потхорст, два известных норвежских капитана, но большинство древних карт приписывает руководство этим плаванием некоему Иоанну Скольвусу, который, по мнению датского географа Корнелиса Витфлита, был поляком. В Португалии в это время был самый разгар великой эры открытий, когда был найден путь в Индию вокруг южной оконечности Африки, но португальцы не теряли интереса и к северным путям. Генрих Мореплаватель проводил политику развития добрых отношений с датчанами для того, чтобы воспользоваться их большим опытом плавания в северных морях, и, возможно, что экспедиция 70-х годов XV столетия в значительной мере стимулирована португальцами. Немало датчан участвовало в португальских исследованиях африканских берегов, взамен этого в арктическом плавании 1470-х годов принимали участие два португальца: Жуан Ваш Кортириал и Альвару Мартинш Омен.

Куда именно направлялась эта экспедиция, осталось неясным. Нет сомнений в том, что она посетила Гренландию; весьма вероятно, что она прошла дальше, останавливаясь в других районах арктической Америки. Фризий на своем глобусе 1537 года к северу от залива Святого Лаврентия помещает землю народа кви (Quij) и приписывает ее открытие Иоанну Скольвусу. Предполагают, что это название является одним из вариантов названия индейского племени кри, которое в те времена, по-видимому, обитало значительно восточнее, чем в настоящее время.

По возвращении Кортириала в Португалию король Аффонсу I удовлетворил его просьбу и пожаловал ему дарственную на земли, которые он открыл. Но никаких дальнейших шагов по освоению этих земель Кортириал не предпринимал. Годы его становились преклонными, и он предпочел пост губернатора на Азорских островах, требовавший меньшего напряжения сил. Там он встретил одаренного богатым воображением молодого немецкого географа из Богемии, известного под именем Мартина Бехайма (Мартин из Богемии), который женился на родственнице его супруги и многому у него научился. На своем знаменитом глобусе 1492 года Бехайм не избегает ошибки предшественников и изображает Гренландию в виде полуострова арктической Европы, но к западу от нее он помещает несколько островов, поразительно похожих на острова, обрамляющие устье залива Святого Лаврентия.

В 1493 году некий Монетарий из Нюрнберга, друг Бехайма, написал королю Португалии Жуану письмо, в котором он упомянул о том, что "несколько лет назад" экспедиция, посланная московским князем, открыла Гренландию и что в Гренландии все еще находится значительная русская колония. Это сообщение может относиться только к Шпицбергену, которого русские, очевидно, достигли еще в 1435 году и где они основали колонию вблизи современного залива Бельсунн. Позднее Шпицберген появится вновь в связи с запутанной историей Гренландии, чтобы запутать ее еще больше.

Дарственная на открытые земли, пожалованная Кортириалу, осталась достоянием его семьи, и, когда испанцы начали исследовать и эксплуатировать Вест-Индию и прилегающие к ней области, сыновья Кортириала обратились к королю с просьбой что-нибудь предпринять, пока не поздно, для сохранения целостности португальских владений в Новом Свете. В соответствии со знаменитой демаркационной линией, проведенной папой Александром VI в 1493 году, весь открытый мир был поделен между Испанией и Португалией (* Согласно этой линии, которая была проведена от Северного до Южного полюса через Атлантический океан на расстоянии, равном примерно двум тысячам километров от островов Зеленого Мыса, все открытия к западу от нее принадлежали испанцам, а к востоку - португальцам.- Прим.ред.), и Гренландия явно попадала в испанский сектор. Даже пересмотр этой линии год спустя в Тордесильясе фактически не изменил положения: все обитаемые перспективные участки были переданы Испании. Но в то время этот договор не был реализован. И к тому же, поскольку определение долготы было в те времена процедурой очень ненадежной, могла возникнуть спорная ситуация в отношении помещения Гренландии к востоку от этой линии.

Трое сыновей Кортириала истратили все состояние семьи на поиски земли, которую посетил их отец. В 1500 году младший сын, Гашпар, возглавил путешествие, которое оказалось неудачным; затем в 1501 году еще одно, стоившее ему жизни. Но на этот раз два из его кораблей возвратились с известием о повторном открытии Гренландии и о "Земле Лабрадор". Вот почему этот северный район Америки носит португальское название. Гашпару Кортириалу необходимо отдать должное за его подлинное второе открытие Гренландии. Его старший брат, Мигель, в 1502 году отправился в плавание, для того чтобы войти в фактическое владение этими землями, но тоже пропал без вести.

Открытие Кортириала сразу же повлекло за собой географические последствия. С карт была немедленно устранена прежняя предполагаемая Гренландия к северу от Норвегии, ее возвратили на старое место, и она заняла правильное положение в западной Атлантике. На карте Кантино 1502 года она помещена на восточной (португальской) стороне демаркационной линии и показана слишком маленькой и слишком далеко на юг, но эта карта по крайней мере отражала реальные для того времени представления о Гренландии.

Дальнейшая история "странствующей" Гренландии относится главным образом к области картографии, поэтому мы кратко перечислим экспедиции, которые ее разыскивали. Главным результатом путешествия Кортириала было то, что Гренландию отняли у датчан и передали португальцам, но португальцы не довели дело до конца, и Гренландия осталась без хозяина. Король Дании Кристиан II проектировал путешествие в Гренландию в 1513 году, но обстоятельства помешали ему осуществить свой план; то же самое произошло и в 1522 году, когда король Фредерик I планировал подобное же путешествие. В 1578 году Фредерик II наконец послал экспедицию под командованием некоего Магнуса Хеннингсена, который видел берег Гренландии, но не высаживался на него. Это было приблизительно в то же время, когда Мартин Фробишер (о чем упоминалось в главе 3) высадился в южной Гренландии, принял ее за Фрисландию и завладел ею, как Западной Англией.

С этого времени Гренландия стала территорией, довольно хорошо известной во всем мире. Различные английские экспедиции в поисках Северо-западного прохода изучили ее берега по крайней мере до 75° северной широты. В начале XVII столетия датчане несколько раз выходили в плавание; четыре из этих путешествий вел Джемс Холл, англичанин, у которого в 1612 году был штурманом на корабле Вильям Баффин. Холл был убит в незначительной стычке с гренландскими эскимосами. На протяжении XVII и XVIII столетий Гренландия была местом охоты на моржей и тюленей, известным китобоям всех национальностей. Но только в 1721 году в результате плавания миссионера Ханса Эгеде права Дании в Гренландии были восстановлены. Эгеде отправился в путешествие с надеждой отыскать остатки потерянной и к тому времени наполовину легендарной скандинавской колонии, чтобы проповедовать там христианство протестантского толка, но, не обнаружив ее, он остался проповедовать среди эскимосов. За этим в 1832 году последовало путешествие Вильгельма Граа, представителя датского флота; во время этого путешествия были обнаружены следы древних скандинавских поселений и подтверждено право на претензии Дании, которое с тех пор продолжало оставаться в силе.

Итак, мы суммировали данные о практических исследованиях. Данные картографии суммировать не так просто.

Гренландия была превращена в часть Европы, а теперь за короткое время ее нужно было представить как часть Азии. Мы уже упоминали о том, что сразу же после открытия Америки Колумбом Южная Америка, которая повсюду стала известна как новая земля, была повсеместно признана таковой, а Северная Америка рассматривалась как весьма вероятное продолжение на восток Старого Света. Эта концепция привела к созданию знаменитой карты Контарини 1506 года. На ней Южная Америка соединена с Азией Панамским перешейком; нет никакого Североамериканского континента, а на тех широтах, где он должен находиться, торчит, как деформированный большой палец, огромный вытянутый полуостров. Названия его крайних точек на востоке идентичны названиям, которые дал Кортириал открытым им землям - Гренландия и Лабрадор.

Но странно другое. Смещения и отделения Гренландии обычно влекли за собой одну из двух ошибок: дублирование или восстановление моста суши.

Дублирование легко объяснить. После того как Гренландия была открыта Кортириалом и вновь заняла место на карте не как романтический объект, в существование которого просто верили, а как всем известная реальность, в среде картографов стало общепринятым переводить название "Гренландия" на языки, на которых они работали, словами Green Land (Зеленая земля), как бы это ни было написано (Greenland, Gronland, Engroenland или как-нибудь иначе). Таким образом, почти незнакомый Зеленый остров попал на карту под этим названием (на множестве языков) и в результате этого быстро отмежевался от Гренландии.

Карта Коппо 1528 года изображает Isola Verde (Зеленый остров) почти на правильном месте. Но по мере того, как Гренландия становилась все более известной, а ее скандинавское название все более стереотипным, картографы стали делать ошибку, предполагая, что за двумя дублирующими друг друга названиями скрываются два острова.

Вряд ли имеет смысл перечислять здесь все карты того времени. На протяжении XVI и почти всего XVII столетий на картах, показывающих подлинную Гренландию, изображается также и Зеленый остров (Isla Verde или Insula Viridis) где-нибудь в американских водах, обычно в Северной Атлантике,- несомненное доказательство того, что название "Зеленый остров" связывали с этим районом.

Но не все Зеленые острова - результат этой ошибки. В 1503 году Родриго Бастидас плыл из Севильи в Вест-Индию и открыл небольшой остров неподалеку от Гваделупы, который он назвал Isla Verde, и он есть на карте Педро Мартира 1511 года. Очевидно, в этом случае название ассоциировалось с растительностью острова и не имело никакого отношения к Гренландии.

Воображаемому североатлантическому Зеленому острову суждена была долгая жизнь, но в ходе событий появился еще один уменьшенный двойник Гренландии. В конце XVI столетия на картах начинает появляться Гренландия, сопровождаемая с западной стороны значительно меньшим островом под названием Грокланд.

Из того, что этот остров постоянно помещали к западу от Гренландии, по-видимому, можно сделать вывод, что остров Баффинова Земля был известен уже давно.

Название Grocland, несомненно, произошло от принятого в древности написания слова Greenland как Groe-land с тильдой, то есть в результате того же сокращения, которое, видимо, ввело в заблуждение Николо Дзено, прочитавшего имя Sinclair (Синклер) как Zichmni, о чем уже упоминалось в третьей главе. Нетрудно себе представить, что тильду могли не заметить, а "е" прочесть как "с". К тому же в это время было принято помещать на карте столько островов, сколько имелось названий.

Но я не могу сказать, что намного опередил предшествующих исследователей в вопросе о том, кто из картографов первый ошибочно поместил остров Грокланд на своей карте и что именно стало причиной исчезновения с карт этого острова. Самая ранняя из известных мне карт, на которой фигурирует Грокланд,-это карта Меркатора 1569 года, самая поздняя - карта Матиаса Куадуса 1608 года. На карте Гесселя Геррица 1612 года, посвященной открытиям Генри Гудзона, достаточно хорошо показана Гренландия, а к западу от нее видна еще земля, но Грокланда на ней нет. В сущности, Грокланд сравнительно недолго продержался на картах, но, поскольку он появился в тот момент, когда работали великие классики древней картографии, и был включен в изготовлявшиеся ими карты, он приобрел большую известность, чем того заслуживал.

Любопытны некоторые курьезы этого времени. Ортелий в 1571 году уменьшил могучую Гренландию до крошечной закорючки, которая на западе затмевалась мифическим островом Эстотиландия, а Грокланд он поместил дальше к северу, непосредственно под воображаемым Неведомым Северным континентом (глава 6).

На карте Майкла Лока, опубликованной Хаклюйтом в 1582 году, показана маленькая Гренландия прямо к северу от мифической Фрисландии. А к западу от нее, приблизительно на месте острова Баффинова Земля, изображена значительно большая территория под названием Jac. Scolvus Grocland. Такое размещение любопытно. Майкл Лок был человеком очень образованным и совершившим много путешествий. Он живо интересовался географией и, несомненно, был знаком с самыми надежными источниками того времени. Весьма вероятно, что сведения, послужившие основой для этой карты, он получил из какого-нибудь отчета, в настоящее время утерянного или еще не обнаруженного, в котором упоминалась датская экспедиция 1470-х годов, возглавлявшаяся, как предполагали, независимо от того, кто был ее подлинным начальником, неким Скольвусом, которого обычно называют Иоанн, а не Якоб. Эту карту можно рассматривать как доказательство того, что экспедиция проникла на территорию Северной Америки за пределами Гренландии, но убедительных доказательств, подтверждающих этот факт, не существует.

Между тем оказалось, что некоторые заблуждения свойственны и самим датчанам. В королевской библиотеке Копенгагена хранится карта, выполненная исландцем Сигурдом Стефанссоном в 1590 году и, очевидно, предназначенная для иллюстрации древних открытий, сделанных скандинавами в Америке. Здесь Гренландия имеет почти правильную форму и размеры, но представляет собой большой полуостров Американского континента. Она уже была частью Европы и Азии, а теперь стала частью Северной Америки. Все прочие названия заимствованы из скандинавских саг, посвященных открытию Лейфа Эриксона: Витсерк и Херьюльфснес в Гренландии и южнее, вдоль восточного побережья Северной Америки, Хеллуланд, Маркланд, Промонторий, Винланд и Скрелингланд.

Но еще более интересна карта, созданная в 1605 году Иоханнесом Ресеном, ректором Датского королевского университета. На ней Гренландия изображена также в виде полуострова Северной Америки и повторены все названия, использованные Стефанссоном. Повторены и очертания побережья, но добавлено кое-что из более современных источников. Фрисландия и Эстотиландия обозначены в соответствии с повествованием Дзено (причем Эстотиландия эквивалентна Хеллуланду Стефанссона), а к югу от Винланда есть небольшая бухта, как предполагают, залив Святого Лаврентия, под названием Portus Jacob! Carterii Anno 1525 (Порт Жака Картье, год 1525 [правильнее 1535]). Самым простым объяснением этого было бы, что Ресен просто скопировал Стефанссона с некоторыми прикрасами. Но среди пометок на полях карты есть запись Ресена, в которой говорится, что этой карте несколько сот лет. Возможно, что он делал копию с оригинала, относящегося ко времени фактических контактов скандинавов с Северной Америкой. Возможно, что в один прекрасный день будет сделано счастливое открытие, вроде знаменитой "карты Винландии", которое подтвердит это предположение, но в настоящий момент источник заимствования Ресена нам не известен.

В 1596 году датский мореплаватель Биллем Баренц, направляясь на восток в поисках северного морского прохода, увидел берега земли, которую он назвал Шпицбергеном и принял за часть Гренландии. Сам Баренц не дожил до конца путешествия, но члены его экипажа привезли с собой отчет, результатом которого было очередное перемещение Гренландии.

Как уже упоминалось, сообщение об открытии и колонизации Шпицбергена русскими проникло в Европу за сто лет до путешествия Баренца, и тогда считали, что Шпицберген - это Гренландия. Но поскольку в то время повсеместно предполагали, что Гренландия - часть северной Европы, примыкающая к России, то это никак не повлияло на географические концепции.

Начиная с 1520-х годов почти на всех европейских картах Гренландия показана отделенной от Европы. К этому времени не было получено никаких фактических данных, которые подтверждали бы существование моста суши между ними. К тому же хотелось верить в существование открытого моря на севере, так как это допускало в свою очередь возможность существования Северо-восточного или Северо-западного проходов. Карта, приложенная к повествованию Дзено в 1558 году, составляет исключение: она показывает Гренландию в виде сильно удлиненного полуострова Европы. Но вполне вероятно, что Николо Дзено II скопировал эту особенность с очень поврежденной временем карты, которую ему пришлось восстанавливать и которая, несомненно, отражала концепции своей эпохи (* Для меня это одна из самых убедительных причин, дающих основание считать повествование Дзено подлинным. Если бы Николо II задумал мистификацию (учитывая при этом, что он жил в Венеции, серьезном картографическом центре), он пользовался бы для подтверждения своих сообщений более современными картами, а не оперировал бы уже устаревшими к тому времени географическими концепциями.). Гренландия, соединенная с Европой, была, насколько мне известно, впервые изображена на карте Клавдия Клавуса в 1427 году, но сама идея об этой связи укоренилась, возможно, гораздо раньше, в противном случае он не смог бы нанести Гренландию на карту в таком виде.

Ко времени Баренца в результате арктических путешествий к северу от Европы теория о мосте суши утратила популярность, но возможность того, что Гренландия простирается далеко на восток и что Шпицберген - часть ее территории, еще не была исключена. Если бы эта концепция подтвердилась, то древний мост суши мог бы получить фактическое обоснование.

Перчес в своей книге описывает много путешествий в "Гренландию", имея в виду Шпицберген, а также некоторые путешествия в ту Гренландию, которую мы знаем теперь. То есть оба эти района он рассматривает как одну территорию.

Когда стали известны богатые места охоты на моржей и тюленей, а также изобильные места рыбной ловли у Шпицбергена, этот остров превратился в лакомый кусок, на который сразу нашлось много охотников. Сначала право на эту территорию принадлежало голландцам, поскольку они ее открыли и дали ей наименование. Во время английской экспедиции 1613 года часть Шпицбергена была захвачена англичанами и названа "Новая Земля короля Якова", но это название так и не удалось закрепить. Кроме того, некоторые англичане начали высказывать необоснованные утверждения, что архипелаг якобы был фактически открыт в 1553 году, задолго до Баренца, Хью Уиллоуби во время его путешествия в поисках Северо-восточного прохода. Многие упорно настаивали на том, чтобы Шпицберген был переименован в "Землю Уиллоуби", но чаще всего они сами называли его Гренландией.

Соперничество англичан и голландцев, претендовавших на Шпицберген, привело к замысловатому дипломатическому маневрированию, но, когда голландцы постепенно установили эффективный контроль над гаванями, англичане смирились. К 1640-м годам голландцы полностью контролировали воды Шпицбергена и нещадно эксплуатировали их. На побережье были созданы обширные предприятия по засолке рыбы и выработке ворвани и появился известный арктический город Смиренбург, где рабочих обеспечивали жильем и всем необходимым, где в течение короткого летнего сезона бурлила жизнь, а деньги текли рекой. Затем во время долгой зимы он пустел и в нем оставались лишь немногие, постоянный обслуживающий персонал, подготавливающий все к очередному сезону. А весной суда возвращались.

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua