Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Николай Николаевич Непомнящий Сто великих загадок истории

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13|

Более того, они предопределили известные военные решения Гитлера, порой влияли на ход войны и, несомненно, способствовали финальной катастрофе. Увлечённый этими теориями, в частности идеей жертвенного искупительного потопа, Гитлер повёл за собой к катастрофе весь германский народ.

Теоретиком доктрины вечного льда был Ганс Гербигер, которого Гитлер поддерживал, которому верил и которого считал «одним из трёх великих космологов». Гитлер и Гербигер, «два великих австрийца», встречались много раз. Главарь нацистов слушал этого учёного визионера с благоговением.

Так в чём же заключается суть этой «доктрины льда»? Прежде всего в том, что она черпает свою силу во всеохватывающем видении истории и эволюции космоса, объясняет образование Солнечной системы, рождение Земли, жизни и духа. Она описывает всё прошлое Вселенной и возвещает её будущие превращения. Всё основано на идее вечной борьбы в бесконечных пространствах, борьбы между льдом и огнём, между силами отталкивания и притяжения. Эта борьба царит также и на Земле над живой материей и определяет историю человечества. Гербигер утверждал, что раскрыл самое отдалённое прошлое Земли и её ещё более отдалённое будущее. Он ввёл самые фантастические понятия об эволюции живых существ. Он ниспроверг все существовавшие теории об истории цивилизаций, о появлении и развитии человека и общества. Он изложил своё представление истории развития цивилизации не как длительное восхождение, а как целую серию взлётов и падений.

Другая идея Гербигера — о существовании подземного мира — продолжает отрабатываться с упорством, достойным лучшего применения.

Немцы не только понастроили огромное количество буккеров, подземных заводов, но и подумывали о создании этакого «вселенского» убежища в недрах Земли. Причём есть предположение, что для исполнения своей мечты они пытались использовать одно из изобретений своих учителей из СССР. А именно изобретение инженера А.И. Требелева. «Ещё в 1937 году, я, вместе с другими инженерами, — вспоминал изобретатель, — предложил создать самоходный, движущийся под землёй аппарат. Мы тогда пришли к выводу, что на основе новейших данных советских учёных в теории резания можно построить эффективный аппарат для закрытой разработки грунтов». Далее Требелев рассказывал, что модель подземной лодки-«субтеррины» — прошла испытания на Гороблагодатском руднике, проделав туннель длиной около 40 м в толще горы Благодать. Экипаж лодки составляли три человека. Один из них — водитель — должен бы находиться внутри лодки, управляя её движением; двое других — механик и слесарь — готовили аппарат к работе.

Судя по тому, что последние сведения о «субтеррине» датируются началом 1950-х гг., испытания её так и не дали удовлетворительных результатов. Но это у нас. А кто знает, каких успехом могли добиться упорные и педантичные немцы? Ведь многие образцы землеройной техники, в том числе и проходческий щит, мы позаимствовали у них.

Уже после войны, в 1948 г., ещё один советский инженер — М.И. Циферов — получил авторское свидетельство на изобретение подземной торпеды — аппарата, способного самостоятельно двигаться в толще земли со скоростью 1 м в секунду. (Для сравнения: скорость агрегата Требелева — 12 м за час.) Циферов предложил способ бурения с помощью скрытого взрыва. Для этого он сконструировал специальную головку бура, напоминающую гигантское сверло. Его режущими кромками служили две радиальные щели. Далее следовал пороховой отсек, в котором располагался заряд, взрывавшийся от электрического запала. В момент взрыва пороховые газы создавали в камере сгорания давление в 2–3 тысячи атмосфер! С огромной силой они вырывались из узких щелей головки, их реактивные потоки вращали бур. Как только отгорала одна шашка, из специального отсека через затвор, похожий по своему устройству на орудийный замок, подавалась новая.

С помощью подобного бура, как показали расчёты, можно пройти в глубь Земли на 12 км. Почему не больше? Штанга или трос, на которых висит бур, при больших глубинах погружения могут оборваться, не выдержав собственного веса. М.И. Циферов предложил ещё и подземную… ракету. Она была «перевёрнута вверх тормашками», чтобы выжигать и выталкивать грунт из проделываемой скважины. Честно сказать, мы не знаем, откуда Циферов черпал идеи для своих разработок. Может, и своим умом дошёл. А может, идея, так сказать, трофейная.

По одной из версий, фюрер сбежал сквозь огромную дыру в Земле — на другую сторону планеты, которая, по мнению сторонников теории «полой Земли», считается вполне пригодной для жизни и обитаемой. Какой бы дикой эта версия ни казалась, ей можно найти несколько подтверждений. Известно, что нацисты, обуреваемые идеей мирового господства, искали поддержки в различных оккультных верованиях, астрологии и предсказаниях Нострадамуса. Согласно их представлениям, на обоих полюсах планеты существуют огромные и тщательно замаскированные отверстия, которые ведут на внутреннюю поверхность Земли. По мнению членов Канадского общества исследования полой Земли, они до сих пор там находятся. В качестве доказательства они приводят тот факт, что в конце войны в Италии и Германии пропало более двух тысяч выдающихся учёных, которые, по их мнению, были нужны нацистам. Бесследно исчез, причём без помощи концлагерей, и миллион человек, скорее всего потребовавшихся Гитлеру в качестве рабочей силы. Нацистская теория объясняет и огромное количество неопознанных летающих объектов, появившихся после 1940-х гг. До того они встречались крайне редко. По свидетельству очевидцев, часто пилоты летающих тарелок выглядели вовсе не серыми или зелёными человечками, а обладали истинно арийской внешностью. Канадские учёные располагают даже фотографиями, подтверждающими их теорию, и считают, что нацисты вошли в контакт с высокоразвитой цивилизацией, живущей в центре Земли, что позволило им обеспечить себе физическое бессмертие.

Конечно, поверить в реальность подобных гипотез трудно. Но как бы там ни было, тайна кончины Гитлера по-прежнему остаётся одной из самых загадочных легенд XX в.

ТАЙНА ЯНТАРНОЙ КОМНАТЫ

В феврале 1945 г. удачным залпом с берега Вислинского залива батарея майора Грубо отправила под лёд санный обоз немцев. Взятый в плен возница сообщил майору, что на потопленных санях была Янтарная комната из русского дворца. В доказательство пленный отвёл майора в замок, некогда принадлежавший внуку Вильгельма Второго, и показал замурованную дверь. Пробив кладку, спустились в подвал и нашли хрустальные люстры. Пленный утверждал, что и Янтарная комната была тут совсем недавно. Просто люстры не смогли увезти в спешке.

Вскоре майор Грубо был ранен, а потом забыл эту историю. Гораздо позже он прочитал, что была до войны в Пушкине такая Янтарная комната, которую немцы вывезли в Кёнигсберг, а наши до сих пор ищут. Кёнигсберг и Вислинский залив — это рядом. Отставной майор стал рассылать письма: «Я — человек утопивший Янтарную комнату…» За «версию Грубо» ухватился Василий Дмитриевич Захарченко, в ту пору главный редактор «Техники — молодёжи». Организованная «В.Д.» советско-польская экспедиция прощупала Вислинский залив гидролокаторами. Ничего там не обнаружили. Вообще ничего. Дно залива было давным-давно пропахано тралами.

30 января 1945 г. в районе Данцигского залива подводная лодка С-13 под командованием Александра Маринеско торпедировала суперлайнер «Вильгельм Густлов». Среди 5–6 тысяч немцев, утонувших вместе с «Густловом», были десятки экипажей, подготовленных для новейших субмарин. Они так и не вышли со своих баз в Гамбурге и Киле с новыми экипажами: немцам не хватило времени их подготовить.

«Густлов» считался исключительно надёжным судном (кто же мог подумать что Маринеско влепит ему сразу три торпеды в борт?!). Он уходил из Данцига с сильным конвоем, и уходил навсегда: уже началось массовое бегство немцев из Прибалтики. Несомненно, помимо военных грузов «Густлов» вывозил и ценности. Поляки — свидетели загрузки суперлайнера — вспоминали о каких-то чересчур лёгких для своих габаритов ящиках: по весу не металл и не фарфор а вот картины — вполне возможно. Или янтарные панели?

В 1956 г. польские водолазы обследовали «Густлов» и обнаружили что на лайнере кто-то уже побывал. В корпусе были отверстия с характерными следами газового резака, бронированный сейф в надстройке оказался вскрытым.

Уже в наши дни эту загадку разъяснил (или запутал?) некий бывший подводник, один из тех, кто тонул на торпедированном «Густлове» (корабли конвоя тогда спасли 998 человек). После войны униженные поражением немецкие субмаринеры искали дело, которое могло бы приподнять их в собственных глазах. И нашли: увести из-под носа у поляков и русских ценности с «Густлова». На утаённые от союзников средства НСДАП была построена уникальная для тех лет подводная техника, и в 1950 г. «Густлов» выпотрошили. Вот откуда следы газорезки, поразившие польских водолазов. Поднятые с лайнера ценности подводники передали партайгеноссе для реализации. Немец, поведавший эту историю корреспонденту калининградской газеты «Понедельник ТВ», утверждал, что среди них была и Янтарная комната. Упаковочные ящики оказались расколотыми, и фрагменты комнаты пришлось собирать землесосами. Такие подробности уже не спишешь на ошибки памяти. Они либо абсолютно достоверны, либо абсолютное враньё.

Гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох был, похоже, страшным занудой. Весна 1945-го — бомбёжки, бегство всеобщее, а он объявлял подчинённым выговоры в письменном виде да ещё и требовал, чтобы бумажки аккуратно подшивались. Среди них и нашли выговор хранителю янтарной коллекции Кёнигсберга Альфреду Роде за то, что на 4 марта тот ещё не успел эвакуировать своё хозяйство. Значит, 4 марта Янтарная комната не лежала на дне Вислинского залива. И на дне Гданьского — тогда ещё Данцигского — залива она не лежала. Она оставалась в Кёнигсберге. А в апреле Кёнигсберг был взят. Потом он стал советским Калининградом. Может быть, Янтарная комната до сих пор там?

В Кёнигсберг Янтарную комнату вывезли в декабре 1941-го. Там, в Королевском замке, она и хранилась до августа 1944-го, когда замок частично выгорел от бомбёжки. После войны Роде клятвенно заверял нашего профессора Брюсова, что Янтарная комната тогда же, в августе, и сгорела. Но есть свидетельства, что в январе 1945-го ящики с Янтарной комнатой (или часть их) были целы! Опять же приказ Коха — если всё сгорело, то за что выговор объявлять? А Роде вскоре исчез из Кёнигсберга. Судьба его неизвестна.

Версии множились. Создавалось впечатление, что свидетели, в основном немцы, сознательно уводили поиск от Кёнигсберга.

Внести ясность мог бы Эрих Кох, который содержался в заключении у поляков. Журналист известинец Юрий Пономаренко через посредников обратился к бывшему гауляйтеру. Тот дал понять, что готов к разговору о Янтарной комнате, и потребовал довоенный план Кёнигсберга. План ему передали. А разговор не состоялся. Представитель польской стороны сообщил, что заключённый чувствует себя неудовлетворительно. Сенсационная статья появилась в редакции журнала «Чудеса и приключения». Якобы в 1939 г., когда заключался пакт Молотова — Риббентропа, Сталин вызвал Алексея Толстого: вы, дескать, понимаете насчёт культуры-мультуры, так скажите, что советский народ может подарить немецкому народу — своему брату навек со следующей недели? «Янтарную комнату, — будто бы ответил автор «Хлеба». — Очень будет символично: Фридрих-Вильгельм I в своё время то ли подарил, то ли продал Петру янтарный кабинет, потом Растрелли уже в Царском Селе, то есть по-нынешнему в Пушкине, пятнадцать лет доводил этот кабинет до ума, и получилась Янтарная комната. А мы её — обратно немцам!»

Сталин, конечно, поругал Толстого за расточительность, но в общем идея показалась ему хорошей. С одной поправкой: дарить немцам надо копию. И таких копий заказали реставратору Барановскому сразу две. К началу войны стало целых три Янтарные комнаты! Одну эвакуировали в Москву. Одну спрятали в подвалах Екатерининского дворца. Одна — причём не оригинал — точно досталась немцам, которые и вывезли её в Кёнигсберг.

А Барановский, его сотрудники и ученики стали пропадать или умирать при загадочных обстоятельствах. Сталин не хотел оставлять свидетелей. Потому что «московскую» — настоящую! — Янтарную комнату он-таки уступил по-дружески. Но не Гитлеру.

Осенью 1941 г. с Тушинского аэродрома взлетел американский транспортник «Дуглас» и взял курс на восток. На дальний Восток. А оттуда — на Аляску. «Дуглас» вёз подлинную Янтарную комнату для Арманда Хаммера, большого друга Советского Союза.

Ещё в годы, когда официальный Запад не хотел иметь дел с Советской Россией, Хаммер посредничал в экспортно-импортных операциях типа «тракторы „Фордзон“ в обмен на картины из Эрмитажа». Вроде бы есть документы, свидетельствующие о его попытках купить Янтарную комнату в 1920–1930-х гг. Тогда не вышло. А в 1941-м вышло. Потому что Хаммер был другом не только Советского Союза. Он был другом президента США Франклина Рузвельта. А Рузвельт после пакта Молотова — Риббентропа и нападения СССР на Финляндию не очень-то был расположен помогать Сталину. Вот Хаммер и взялся помирить своих друзей, а в награду получил Янтарную комнату.

Версия о трёх Янтарных комнатах принадлежит петербургским краеведам. Ей можно не верить. Но в неё укладываются многие факты и предположения. Вот только немецкие мастера в своё время работали над Янтарной комнатой 8 лет да русские — 15. Мог ли Барановский успеть за два года? И добыча пригодного для этого ювелирного янтаря ничтожна. И 130 с лишним ящиков — Янтарная комната в собранном виде — не много ли для «Дугласа»?

В числе объектов вермахта, занятых после войны советскими оккупационными войсками, был бункер «Ольга». Известно, что немцы минировали такие сооружения и, например, «Вольфшанце» в Западной Белоруссии наши предпочли просто взорвать. А «Ольгу» замуровали, не обследовав. Когда стали выводить войска из Германии, тогда и поинтересовались: а на чём, собственно, стояла наша войсковая часть все эти сорок пять лет? Главное разведуправление нашло ошеломляющий ответ: в недрах «Ольги» спрятаны российские культурные ценности, в том числе Янтарная комната!

Но бункер к тому времени уже отошёл к объединённой Германии. Вскрывать и обследовать его немцы не расположены.

НЕИЗВЕСТНЫЕ ЖЕРТВЫ ЛИНКОРА «НОВОРОССИЙСК»

(По материалам А. Адерехина)

«Новороссийск», прежде «Джулио Чезаре» — «Юлий Цезарь», был одним из самых крупных кораблей итальянского флота и достался Союзу по репарации в 1949 г. В середине 1950-х линейный корабль «Новороссийск» являлся флагманом Черноморского флота.

Заместитель начальника Ейского морского порта Анатолий Самко был очевидцем самой страшной трагедии в послевоенной истории Военно-Морского флота страны…

В 1955 г. 19-летний Анатолий Самко проходил срочную службу старшиной водолазного катера 407-го аварийно-спасательного дивизиона особого назначения Черноморского флота.

Ночью 29 октября 1955 г. старшина Анатолий Самко спал со своими товарищами на катере, стоявшем у Константиновского равелина, когда вдруг по катерам побежал дежурный с криком: «Боевая тревога!»

— В нас как-то въелось, что тревога бывает только учебной, — рассказывает Самко. — Ну, ни шатко ни валко поднимаемся. А дежурный назад бежит: «Вашу богомать!.. Там моряки в „Новороссийске“ гибнут!..» Тут сразу все очнулись. Так спешили, что, когда снаряжали водолаза, даже свитер забыли на него надеть…

Минут через двадцать водолазный катер аварийно-спасательной службы подошёл к линкору. Тот стоял уже «клюнутым», нос в воде, корма приподнята. До берега было метров 100, глубина 18–20 м. Началась суета: катеру то давали команду подойти и даже подать концы, то — отойти…

28 октября 1955 г., как вспоминает Самко, «Новороссийск» стоял на внешнем рейде, выполняя учебные задания. Около 22 часов линкор подошёл ближе к берегу и стал на бочки.

Примерно в 1 час 30 минут 29 октября на линкоре произошёл взрыв. Он был глухой, многих моряков, спавших на соседних судах, он даже не разбудил.

Однако позже выяснилось, что сила взрыва была ужасной: в днище «Новороссийска» образовалась пробоина, от борта до борта, шириной 5–6 м, общей площадью около 150 м2 . Было пробито восемь палуб, верхняя палуба слегка вспучилась…

На «Новороссийске» срочно собрались адмиралы, в том числе командующий Черноморским флотом вице-адмирал В. Пархоменко, член военного совета вице-адмирал Н. Куликов и контр-адмирал Никольский.

— В корабельном уставе записано, если на корабле появляется старший по званию, то он принимает всё командование на себя, — говорит Самко. — Мне точно известно, что старпом линкора обратился к Пархоменко с просьбой разрешить дать полный ход назад. Согласись Пархоменко отдать такую команду — «Новороссийск» был бы спасён. Ну винты, рули поломали бы — это уже не в счёт. Однако линкор выскочил бы кормой на мелководье. И не случилось бы той кровавой каши… Но Пархоменко отдал другой приказ: «Не поддаваться панике, бороться за живучесть корабля!»

Увы, знаменитая флотская дисциплина, всегда помогавшая побеждать и выживать, в этом случае стала одной из причин гибели множества людей. Ни один из главных морских военачальников, находившихся на гибнувшем «Новороссийске», не смог во имя здравого смысла «переступить» через Пархоменко. Впрочем, растерявшиеся флотские начальники забыли даже о самом элементарном — распорядиться надеть спасательные пояса…

— Около 5 утра «Новороссийск», — говорит Самко, — начал крениться на правый борт. Ненадолго лёг на него, а потом быстро перевернулся, только днище осталось выглядывать из воды. В этот момент наш катер отошёл метров на 70, боялись, что будет «сосать»…

Часть моряков пошла на дно уже мёртвыми — от ударов артиллерийских стволов, других предметов, валившихся с палубы. Десятки просто оказались под палубой перевернувшегося линкора. Очень многие утонули, потому что не умели плавать, а также из-за шокового состояния.

— Начали спасать, — продолжает Самко. — Картина была, конечно, ужасной. «Новороссийск» перевернулся с зажжёнными огнями. Когда мы стали вытаскивать людей из воды, многие были кто в чём. Быстро подняли человек 40–50. Мичман подошёл ко мне, говорит: «Всё, больше уже нельзя, можем не дойти». Пошли в военный госпиталь, он как раз на берегу напротив был… Второй раз уже не ходили, нам дали команду возвращаться на своё место.

Когда наступило утро, корма «Новороссийска» ещё несколько часов оставалась на поверхности вверх килем. А по воде непрестанно раздавались леденящие душу звуки — из чрева перевернувшегося линкора металлом о металл стучали, зовя на помощь, несколько десятков матросов и офицеров нижней команды.

К этому времени рядом уже находилось спасательное судно «Карабах». Однако шли часы, а никто из высших морских военачальников, благополучно вытащенных из воды, практически ничего не делал, чтобы вызволить моряков из стального плена. В конце концов, спасатели с «Карабаха», так и не дождавшись официального распоряжения, решили действовать самостоятельно.

Но только 6 человек спасли они из чрева линкора.

А ведь спасти можно было гораздо больше людей. В порту имелось множество компрессорных установок. Однако линкор пошёл на дно, хотя мог оставаться на плаву, пусть в перевёрнутом виде, ещё не одни сутки.

— Через шлемофоны было слышно, как обречённые моряки пели «Врагу не сдаётся наш гордый „Варяг“!», — рассказывает Самко. — Какому вот только врагу так и не сдались наши ребята…

Официальных данных о количестве погибших так и нет до сегодняшнего дня. Однако, по некоторым сведениям, собранным советом ветеранов «Новороссийска», их 608.

— Это очень заниженная цифра, — уверен А. Самко. — Вначале трупы поднимали на берег по одному (водолазов приходилось «чистить» — не выдерживали такого), потом стали делать по-другому. Есть такая большая десантная баржа, БДБ. Она «скулу» отбрасывала, застилали брезент, и туда заводили утонувших, кого — за руку, кого — за ногу..

Самко уверен, что погибло больше тысячи человек.

— Об этом ещё никогда не писалось и не сообщалось, но, наконец, нужно, чтобы родные погибших знали правду. Вечером 28 октября, за несколько часов до взрыва, на «Новороссийск» прибыло более пятисот новых членов экипажа. Нашу военную базу в Порккала-Удд мы передали финнам, а личный состав был разбросан по флотам. Вот так более 500 бывших солдат береговой охраны с той базы и попали на линкор.

Их привели в 22 часа. А через три с половиной часа произошёл взрыв, говорит очевидец. Этих ребят не успели, по-видимому, даже расписать по боевым постам, а вполне возможно, они даже не были ещё занесены в список личного состава линкора.

Конечно же, руководству хотелось уменьшить число жертв. Так что скорее всего родственники погибших мальчишек получили стандартные извещения «погиб при исполнении боевого задания». А где и как — не сообщалось никому.

Морякам положены рабочие и хромовые ботинки. А когда доставляли трупы утонувших, у сотен на ногах были сапоги… Эти солдатики не могли за несколько часов стать моряками и тонули в первую очередь…

— Я говорил потом со многими офицерами, — вспоминает Самко, — в том числе нашего 407-го аварийно-спасательного дивизиона, и все знали про то, что перед взрывом на «Новороссийск» были доставлены солдаты. Собственно, как можно такое скрыть, об этом весь флот говорил. Но вот официального признания об этом так до сегодняшнего дня и не прозвучало…

Погибших хоронили по нескольким кладбищам Севастополя. В обстановке «полной секретности». Рассказывает ещё один непосредственный участник тех событий, ныне краснодарец, Юрий Ярушкин:

— Я в то время был в Севастополе в учебном подразделении. На третий день после взрыва линкора меня поставили в цепь охраны места, где хоронили погибших в братской могиле. Это была северная сторона. Была вырыта траншея, на дно постелен брезент. Сколько человек сложили там и засыпали — не знаю. Мне, как и другим, было приказано не пропускать никого из посторонних. Больше на такое дежурство меня не ставили.

«Посторонними» часто оказывались матери, отцы, жёны и дети погибших моряков, просто близкие и друзья. По воспоминаниям других моряков и солдат, поставленных на охрану нескольких погребений, некоторые родственники всё же «прорывались». «Не будешь же штыками этих убитых горем людей останавливать…»

Севастополь тогда был закрытым городом. Напуганные крупнейшей катастрофой в послевоенной истории флота военные и правительственные чины сделали всё, чтобы максимально заглушить эхо взрыва. Тела погибших родственникам не выдавались, имена многих так и не появились над скорбными холмами братских могил.

Больше всего погибших похоронили там, где воздвигнут из бронзы одного из гребных винтов «Новороссийска» «Скорбящий матрос» с приспущенным флагом. Этот памятник «новороссийцам» виден и с моря…

— Даже в 1956 г. в Северной бухте было запрещено купаться, — говорит А. Самко. — Я сам вот так, ладони ковшиком, набирал воду — в ней плавали червячки и разложившееся человеческое мясо… Линкор подняли со дна только 2 мая 1957 г. и увели в Казачью бухту для разделывания.

Несмотря на все расследования, причина взрыва «Новороссийска» до сих пор остаётся тайной. Как по свежим следам, так и сейчас в ходу остаются две основные версии.

По одной из них линкор стал жертвой случайной, оставшейся со времён войны мины. Против этой версии много «но». Тот же Самко рассказывал мне, что когда они позже тралили это место, то нашли кучу магнитно-акустических мин в деревянных ящиках. Эти мины почему-то при взрыве линкора не сдетонировали. Наверное, электробатареи потеряли ресурс, ведь с окончания войны прошло больше десятка лет. Да и потом специалисты утверждают, что во время Второй мировой просто не существовало мин, которые могли бы вызвать такие катастрофические последствия.

Наиболее вероятной Самко, как, кстати, и многим квалифицированным исследователям, представляется другая версия.

Против «Новороссийска» была совершена диверсия. Удивительна просто фантастическая целенаправленность взрыва, разорвавшего днище ровно от борта до борта. Некоторые специалисты уверены, что диверсанты отлично знали конструкцию корабля. И, возможно, планировали уничтожить не только «Новороссийск», но и весь Севастополь…

Они лишь чуть-чуть промахнулись, ближе к корме находился боезапас главного калибра, и если бы он рванул, то скорее всего сдетонировали бы и боезапасы на соседних кораблях…

В пользу «диверсионной версии» свидетельствуют следующие факты (документы о них были опубликованы морским офицером Борисом Каржавиным): в ту страшную ночь внешний рейд не охранялся, сетевые ворота были открыты и бездействовали шумопеленгаторные станции…

Возможно, со временем вся правда о случившемся и выйдет наружу. Сегодня, увы, можно только гадать: был ли взрыв «Новороссийска» местью итальянских диверсантов капитана Валерио Боргезе или же здесь действовали другие силы, хотевшие погубить весь Черноморский флот.

Как бы там ни было, ясно одно: случилась национальная трагедия, убившая и искалечившая судьбы десятков тысяч людей. Однако наше социалистическое государство в этой трагедии повело себя так же подло, как поступало много раз в других случаях — достаточно вспомнить испытание взрыва атомной бомбы на людях в Тоцком, Чернобыль.

— В мае 1956 года собрали всех командиров и старших катеров, коммунистов для зачтения закрытого письма ЦК КПСС, — вспоминал Самко. — И вот слышим: «Новороссийск» погиб из-за плохой дисциплинированности экипажа, на корабле была паника… Мы же очевидцы всего были — и вот нам такое читают. Побоялись бы хоть Бога писать такое. Хотя, какой, впрочем, Бог для ЦК КПСС…

УБИЙСТВО ДЖОНА КЕННЕДИ: ТОЧКА В РАССЛЕДОВАНИИ ТАК И НЕ ПОСТАВЛЕНА

Джон Фицджеральд Кеннеди был застрелен 22 ноября 1963 г. в 12 часов 30 минут, когда проезжал в автомобиле по Далласу (штат Техас). Друг за другом раздались два выстрела, одним из них был тяжело ранен Джон Б. Коннэли, губернатор Техаса, сидевший в автомобиле рядом с президентом. Обе пули были выпущены с шестого этажа складского здания, расположенного в 63 м от дороги, по которой следовал президентский кортеж.

По сообщению комиссии Уоррена, свидетели заметили, откуда раздались выстрелы. Монтёр Говард Л. Бреннан и пятнадцатилетний ученик видели также самого стрелявшего. Через пятнадцать минут после убийства описание преступника было передано всем полицейским патрульным машинам, а затем прозвучало по радио и телевидению: «Белый мужчина, в возрасте около тридцати лет, стройного телосложения, рост — 1,78 м, вес — 75 кг».

Прошло 45 минут после убийства президента, и на одной из далласских улиц неизвестным мужчиной был застрелен сотрудник полиции Дж.Д. Типпит. Здесь тоже нашлись очевидцы. Они описали преступника следующим образом: «Белый мужчина в возрасте около тридцати лет, рост — 1,73 м, брюнет, стройный, в белой куртке, белой рубашке и тёмных брюках». Видели также, как убегал преступник: он промчался по парковочной стоянке, где позднее нашли его куртку, затем пробежал вдоль улицы и, не купив входного билета, юркнул в кинотеатр. Там он и был задержан полицейскими, причём он пытался защититься с помощью револьвера, но безуспешно. Этим мужчиной оказался Ли Харви Освальд, 24-х лет.

Последующая экспертиза показала, что револьвер, отобранный полицейскими у Освальда, был тем самым оружием, из которого застрелили полисмена Типпита. Куртка, найденная на парковочной стоянке, принадлежала Освальду.

Когда полисмены доставили Освальда в полицейское управление, оттуда как раз собирались выслать наряд сотрудников в пансион, где проживал Освальд, чтобы немедленно задержать его и обыскать его комнату. Причина была в следующем: Освальд работал в том самом складском здании, из которого стреляли в президента, и, когда всего через несколько минут после покушения началась проверка рабочих и служащих, Освальда нигде не удалось обнаружить, хотя сразу после покушения его видели на работе.

В полиции его допрашивали на протяжении двенадцати часов; Освальд упорно отрицал какую-либо причастность к гибели полицейского Типпита. Тем не менее в начале восьмого вечера ему предъявили обвинение в убийстве Типпита.

Убийство президента Кеннеди до сих пор ему не вменяли в вину. После 19.00 Освальда представили журналистам, и один из репортёров спросил его, не он ли убил президента. Освальд ответил: «Нет. Меня в этом не обвиняли. В самом деле, мне этого пока ещё никто не говорил. Я услышал об этом лишь здесь, когда журналисты в зале задали мне этот вопрос». А непосредственно перед этим он сказал: «Я действительно не знаю, о чём идёт речь. Мне никто ни о чём не говорил кроме того, что я обвинён в убийстве полицейского. Обо всём остальном я ничего не знаю».

Около полуночи капитан Фриц подписал обвинительное заключение, согласно которому Освальду вменялось в вину убийство президента Кеннеди. Через 36 часов после этого, в воскресенье 24 ноября, в 11 часов 21 минуту, Освальд, которого собирались доставить в окружную тюрьму, на глазах у миллионов телезрителей и в присутствии множества журналистов был застрелен 52-летним владельцем бара Джеком Руби. Руби выстрелил из кольта 38-го калибра и попал Освальду в нижнюю часть живота. Освальд упал на пол и, как говорится в сообщении Уоррена, «быстро потерял сознание». Через семь минут Освальд очутился в больнице Паркленда, где, не приходя в сознание, умер в 13 часов 07 минут.

Джек Руби был арестован, обвинён в убийстве Ли Харви Освальда и 14 марта 1964 г. был признан виновным и приговорён к смертной казни. Он говорил, и ничего иного доказать не удалось, что застрелил Освальда в приступе депрессии, возмущённый убийством президента.

Смерть предполагаемого (во всяком случае тогда он лишь подозревался) убийцы президента породила многочисленные кривотолки; люди гадали о том, кто стоял за убийством видного политика. К тому же свидетельства очевидцев покушения противоречили друг другу: например, некоторые утверждали, что выстрелы раздались совсем с противоположной стороны; по-разному говорили и о характере ранений.

Лишь после вскрытия, проведённого в Морском медицинском центре (Бетесда, штат Мэриленд), было установлено, что президент Кеннеди получил огнестрельное ранение в затылок: пуля, войдя в затылок, пробила головной мозг и на выходе раздробила черепную крышку. Врачи в Далласе, к которым президент был доставлен, по-видимому, ещё живым, сделали разрез трахеи, чтобы облегчить ему дыхание, и попытались стимулировать кровообращение, но не отважились перевернуть смертельно раненного и потому не обследовали тыльную сторону тела. Поэтому выводы, сделанные ими о характере ранений Кеннеди, были опровергнуты во время вскрытия.

Убийство американского президента всколыхнуло весь мир; повсюду строились догадки о причинах и подоплёке этой трагедии. Было известно, что Джон Ф. Кеннеди, мягко говоря, не пользовался популярностью на юге Соединённых Штатов; многие попросту ненавидели его за выступления в поддержку равноправия цветного населения. В 1960 г. в Далласе голосовали не за Кеннеди. Утром 22 ноября 1963 г., т.е. в день убийства, целая полоса газеты «Даллас морнинг ньюс» была обведена чёрной рамкой: здесь, под заголовком «Мистер Кеннеди, добро пожаловать в Даллас!», был напечатан ряд издевательских материалов, адресованных президенту. Эта публикация, происхождение которой позднее было выяснено, существенно укрепила подозрение, что Освальд был лишь орудием в руках группы заговорщиков.

Что это за группа заговорщиков, откуда она взялась? Одни считали преступников фанатичными расистами и полагали, что далласская полиция была заодно с ними и с Освальдом. Другие говорили о коммунистах или сторонниках Фиделя Кастро, главы Кубы. Возникали и другие версии. Например, такая: Федеральное бюро расследований (ФБР) использовало Освальда как своего агента, но позднее он был «перевербован» советской спецслужбой и получил приказ убить президента США, чтобы положить конец попыткам Кеннеди прийти к соглашению с советским премьер-министром Хрущёвым. Или такая гипотеза: президента устранили американские спецслужбы, действовавшие заодно с представителями армии и американскими нефтяными магнатами. Этим и другим версиям противостояло мнение, отстаиваемое полицией Далласа, а оно было таково: Освальд действовал в одиночку, на свой страх и риск.

Через неделю после убийства Кеннеди его преемник, президент Линдон Б. Джонсон, назначил комиссию для расследования этого преступления. Председателем её стал 73-летний глава Верховного суда Соединённых Штатов, бывший губернатор и генеральный прокурор Калифорнии, Эрл Уоррен. Ввиду многочисленных слухов и кривотолков президент и официальные федеральные власти, а также руководители штата посчитали нецелесообразным поручать расследование убийства следователям штата Техас или большому жюри округа Даллас. Требовался орган, работе которого народ бы доверял.

Членами комиссии президент Джонсон назначил сенаторов Ричарда Б. Рассела (сенатор-демократ от штата Джорджия, член сенатского комитета по вооружённым силам) и Джона Ш. Купера (сенатор-республиканец из Кентукки), членов палаты представителей Хейла Боггса (депутат-демократ от штата Луизиана; глава фракции) и Джеральда Р. Форда (впоследствии он станет 38-м президентом США, а в то время он был депутатом-республиканцем от штата Мичиган и являлся председателем ассоциации в палате представителей); в комиссию также входили два юриста: Аллен У. Даллес (бывший директор ЦРУ, Центрального разведывательного управления) и Джон Д. Макклой (бывший президент Международного банка реконструкции и развития, в прошлом верховный комиссар по делам Германии, а также в годы Второй мировой войны — помощник государственного секретаря по делам военного министерства).

Эта комиссия, состоявшая из семи человек и названная общественностью «комиссией Уоррена» (по имени её председателя), носила официальное наименование «Президентская комиссия по вопросам, связанным с убийством президента Кеннеди». В её отчёте говорилось: «Комиссия видела свою задачу вовсе не в том, чтобы действовать в качестве судебного органа, пред которым предстают конфликтующие стороны, или чтобы выступить в качестве обвинителя. Скорее, она считала себя обязанной действовать как орган, который призван устанавливать факты, служащие выяснению истины».

Комиссия получила от Конгресса очень широкие полномочия и набрала штат сотрудников. В конце сентября 1964 г. был готов отчёт. До этого в сотрудничестве с Федеральным бюро расследований и службой безопасности было проведено более 27000 допросов; показания опрошенных тщательно проверялись, причём прежде всего комиссия расследовала всевозможные догадки и предположения. В оригинальном варианте отчёт содержит почти 900 страниц. Этот том дополняли 26 томов «Приложений», включавших документы следствия, схемы и фотографии, результаты проверки слухов, а также биографии Освальда и Руби.

Публикация отчёта вызвала международный резонанс. Первые отклики появились тогда, когда стал известен лишь главный результат деятельности комиссии, а сам отчёт ещё не был опубликован (вначале его представили президенту Джонсону). А результат был таков: Освальд является убийцей-одиночкой; президент Кеннеди убит им одним, кроме того, Освальд застрелил полицейского Типпита; ни о каком сговоре между Освальдом и Руби не может идти речи так же, как не может идти речи ни о каком заговоре, организованном Освальдом и какими-либо другими лицами или властными группировками с целью убийства президента.

Ещё до публикации и проверки отчёта выводы, сделанные в нём, были тотчас и безоговорочно приняты большей частью международной прессы. С исторической точки зрения, это — вовсе не такой уж незначительный факт. Хотя подобная реакция ничуть не должна удивлять, а наоборот, является — если оставить без внимания подоплёку — вполне понятной. Убийство молодого американского президента, которого многие миллионы американцев считали гарантом свободного мира, породило страх и неуверенность. В том числе и в Восточном блоке. И прежде всего на Кубе. Люди боялись, что, если будет открыт политический заговор, последствия могут оказаться такими же тяжёлыми, как и последствия знаменитого политического убийства, потрясшего весь мир в 1914 г.

Хотя через десять месяцев после убийства Кеннеди непосредственная опасность казалась уже не столь велика, как в ноябре 1963-го, однако чувство неуверенности было ещё сильно, поэтому к выводам, сделанным комиссией Уоррена, отнеслись с доверием, их приняли без всякой критики. Неуверенность сменилась убеждённостью в том, что это преступление, каким бы жутким оно ни было, уже дело прошлого; ни к каким роковым последствиям оно не привело. Пребывая под этим впечатлением, американские представители ещё в конце сентября 1964 г. направили экземпляры отчёта комиссии Уоррена премьер-министру СССР Хрущёву и другим ведущим советским функционерам.

Подобно тому, как многие политики и обозреватели — ввиду желанных для них выводов, сделанных в документе, безоговорочно признали отчёт ещё до того, как прочитали его, так и критики, придерживавшиеся совсем иной точки зрения, вынесли свой вердикт, даже не удосуживаясь проверить отчёт. Так поступил, например, английский философ Бертран Рассел. Согласно достоверным сведениям, он, даже не читая отчёт, назвал его «жалким и негодным» и заклеймил как «постыдную махинацию». Он прислушивался лишь к мнению нью-йоркского адвоката Марка Лейна, который считал Освальда невиновным и по просьбе матери Освальда пытался доказать его невиновность.

В июне 1964 г. по инициативе 92-летнего философа и противника атомного оружия Рассела в Англии был образован комитет, получивший название «Кто убил Кеннеди?». В этот комитет вошли ведущие интеллектуалы Великобритании, например, Д.Б. Пристли, писатель Майкл Фут, член парламента, Джон Арден, Виктор Голланч и лондонский театральный критик Кеннет Тинан. В декабре 1964 г. в английской воскресной газете «Санди таймс» появилась статья, написанная в поддержку комитета и принадлежавшая перу профессора новейшей истории Оксфордского университета Хью Тревора-Ропера.

Тревор-Ропер сомневался в достоверности отчёта, подготовленного комиссией Уоррена; он указывал на ряд противоречий и несообразностей. Однако позволял себе не считаться с фактами, приведёнными в отчёте, и самовольно искажал их, причём весьма существенным образом. Например, он утверждал, что полиция уничтожила бумажный пакет, изготовленный Освальдом: завернув винтовку в этот пакет, Освальд пронёс её в здание склада школьных учебников; позднее же полицейские собственноручно изготовили пакет, его стали считать важнейшей уликой и предъявлять свидетелям для последующего опознания. Однако Тревор-Ропер заблуждался. Впрочем, полицейским действительно пришлось изготовить новый пакет, поскольку подлинный пакет после проведения различных лабораторных тестов вылинял и потому предлагать его для опознания свидетелям событий было уже нельзя. Однако подлинный пакет, на котором полиция обнаружила отпечатки пальцев и ладоней Освальда, не был уничтожен.

Ещё одна поправка, внесённая Тревором-Ропером, касается допроса. Освальда допрашивали в общей сложности двенадцать часов. Однако никаких записей не сохранилось (не говоря уже о магнитофонных записях). Поэтому Тревор-Ропер писал: «Если в распоряжение комиссии не удалось предоставить никакого протокола, то случившемуся можно дать лишь одно объяснение: протокол уничтожен ФБР или полицией, а комиссия Уоррена, проявляя преступную халатность, даже не потрудилась расспросить о причинах его отсутствия». Тревор-Ропер полагал, что американская полиция «даже в самых тривиальных случаях автоматически фиксирует протокол допроса», однако потом уже, задним числом, он узнал, что американские полицейские очень редко составляют протоколы допросов, делают это лишь когда дело доходит до признаний подозреваемого или уличающих свидетельств.

Профессор Тревор-Ропер позволил себе подправить ещё один факт — он исказил мнение одного из оперировавших врачей о характере ранений президента, поэтому критическую статью, написанную оксфордским историком, сочли необоснованной. И более того: раз уж в «сочинении легенд» уличили довольно известного профессора, то отмести возражения прочих критиков, оспаривавших выводы комиссии, было ещё легче. Всех прочих критиков можно было счесть «неисправимыми скептиками» — или даже «левыми или правыми радикалами», или же коммунистами, и, уж конечно, все они были «бессовестными журналистами, любителями сенсаций».

Вот ещё штрих, дополняющий картину трагедии: дискуссия об обстоятельствах преступления и его подоплёке велась с ужасающей необъективностью. Это относится прежде всего к сторонникам отчёта, которые объявляли — в лучшем случае — фантазёром любого, кто осмеливался усомниться хотя бы в том, что в цепочке улик не было никаких пробелов.

Вот что писал в своём предисловии издатель и комментатор полного немецкого издания отчёта Роберт М.В. Кемпнер, бывший заместитель главного американского обвинителя на Нюрнбергском процессе: «Так называемые „тайны“ остались лишь для тех персон, которым по каким-либо личным, политическим или иным соображениям нужна завеса таинственности вокруг убийства. Каждый объективный наблюдатель современной истории, будь то политик, юрист, „простой человек с улицы“ или азартный читатель криминальных историй, обязан считать… результат расследования доказанным». Конечно, эти или подобные им утверждения нелепы, ведь они с самого начала исключают любое возражение или же объявляют его подозрительным, ведь они прямо-таки хотят запретить любое сомнение.

Тот, кто объявляет доказанным результат — «приговор», — к которому пришла комиссия Уоррена, заходит слишком далеко. Так, английский юрист, лорд Девлин, однозначно стоявший на стороне комиссии, принял участие в дискуссии, задавшись вопросом: «Был ли виновен Освальд?» Вот какое заключение он сделал: «Если бы Освальд был заочно приговорён к смертной казни, то следовало бы сказать лишь одно: он осуждён на основании улик, которые кажутся неопровержимыми».

Разумеется, лорд Девлин считает, что любой адвокат оказался бы в отчаянном положении, решись он истолковать в пользу Освальда все те факты, которые были выдвинуты против него. Однако можно полагать, что защитник, выступая перед судом, не стал бы просто соглашаться с фактами и свидетельствами очевидцев, собранными в отчёте комиссии Уоррена. Он мог бы оспаривать их, и, естественно, он попытался бы опровергнуть достоверность высказывания того или иного свидетеля обвинения.

Вопрос о достоверности свидетельских показаний ставился и комиссией, впрочем, ставился не всегда, а преимущественно в тех случаях, когда высказывания свидетелей давали почву для каких-либо предположений, которые не согласовывались с выводами, сделанными ещё полицейскими, задержавшими Освальда.

Так на допросе Освальд сказал, что в момент убийства президента он обедал в служебной столовой; затем, взяв бутылку «кока-колы», вышел на улицу и — так написано в отчёте комиссии Уоррена, — поговорив минут пять-десять со старшим рабочим Биллом Шелли, пошёл домой. Освальд заявил, что ушёл с работы, потому что Билл Шелли сказал ему, что в этом здании сегодня работать уже никто не будет. Далее в отчёте имеется лишь следующее примечание: «Шелли отрицал, что видел Освальда после 12 часов; он вообще не видел его после покушения».

Вопрос, насколько показания Шелли достовернее, нежели слова Освальда, вообще не ставится. Вряд ли стоит удивляться тому, что полиция не поинтересовалась этим, но комиссия обязана была задуматься над подобным вопросом и дать на него ответ. Полицейские с самого начала считали Освальда убийцей и все его показания объявляли недостоверными — а тем более уверения в своей невиновности. Члены комиссии поддержали мнения полицейских и написали в отчёте: «Поскольку из независимых источников явствовало, что Освальд не раз открыто лгал полиции, комиссия не придавала большое значение тому, что он отрицает свою вину».

Здесь мы затрагиваем определённый фактор, на который указывал в своей критике и Тревор-Ропер, и за это оксфордского профессора уже нельзя упрекнуть. Это принципиальный и решающий вопрос о методе расследования. Тревор-Ропер порицает комиссию за то, что она недостаточно критично отнеслась к сведениям, представленным далласской полицией. Действительно, изучая отчёт комиссии, не всегда можно понять, почему члены комиссии с такой уверенностью используют информацию, добытую полицией Далласа, и хотя поясняют, что проверили показания полицейских, они не доказывают это.

Отсюда вытекает другой принципиальный вопрос: нужно ли верить комиссии, если она заявляет, но не доказывает? Если отвечать утвердительно, то следует отказаться от отчёта, представленного комиссией, и довольствоваться — как многие на практике и делали — одним лишь результатом работы комиссии. Но ведь комиссия могла что-либо просмотреть или проверить не всё, что было проделано полицией или другими ведомствами.

Особенно характерно отношение к результатам проведённых полицейскими допросов. Как уже говорилось, Освальда допрашивали в общей сложности двенадцать часов. Однако никаких записей не сохранилось. Конечно, комиссия была уведомлена о допросах. И всё же в этом 900-страничном отчёте поразительно мало информации о допросах: всего семь страниц. Это уже не объяснишь одним отсутствием протоколов. Ведь в памяти тех, кто на протяжении двенадцати часов допрашивал человека, с самого начала подозревавшегося в убийстве президента Соединённых Штатов, должно было сохраниться всё-таки побольше информации. Кроме того, допросы проходили в присутствии сотрудников уголовной полиции, детективов из ФБР и представителей службы безопасности. Следовательно, можно было расспросить немалое количество людей и, может быть, разузнать немало любопытных подробностей.

Теперь же читатель узнает лишь отдельные детали происшедшего, а в целом будет вынужден довольствоваться общими фразами: «Во время допроса Освальд мало что рассказал. Однако ему то и дело приводили факты, которые он никак не мог объяснить, и потому прибегал к заведомо ложным высказываниям».

В другом месте цитируются слова капитана Фрица, руководившего допросом: «Вы знаете, мне было с ним совсем не тяжело. Когда мы спокойно с ним разговаривали, как сейчас с вами, то всё шло гладко, пока я не задавал ему какой-нибудь существенный вопрос; всякий раз, когда я задавал ему существенный вопрос, он тотчас заявлял, что не собирается пускаться в разъяснения. И он, кажется, догадывался, о чём его хотели спросить».

Специальный агент Джеймс У. Бокхут, представлявший на большинстве допросов интересы ФБР, сказал: «В принципе можно сказать, что он всякий раз отказывался отвечать, когда ему задавали вопрос, имевший немаловажное значение для следствия».

Это замечание кажется чересчур общим, чтобы комиссии стоило им довольствоваться. Следовало бы, по крайней мере, привести какие-то примеры, чтобы подкрепить это высказывание.

Один из четырёх директоров «Фонда мира Бертрана Рассела», Ральф Шенман, американец, живший в Англии, совершенно справедливо писал: «В действительности, при выяснении многочисленных факторов и причин комиссия… зависела от секретной службы, от ЦРУ, ФБР и далласской полиции… Однако все названные ведомства сами были втянуты в происходящее, и обстоятельства убийства имели важное значение для них, ведь этим ведомствам не удалось предотвратить гибель президента, и они несут ответственность за арест Освальда, за сделанные им признания и за то, что он, в свою очередь, был убит. Можно ли их назвать независимыми и беспристрастными?»

Шенман даже даёт отвод комиссии: её тоже нельзя назвать беспристрастным органом; ведь её члены слишком тесно связаны с «правительственной верхушкой». Конечно, не стоит думать, что подобная комиссия не станет действовать в интересах страны. Однако в этой связи Шенман указывает на «отчёт Робертса», появившийся после нападения японцев на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 г.

Тогда президент Рузвельт поручил выяснить обстоятельства трагедии специальной следственной комиссии под председательством Оуэна Ф. Робертса, члена Верховного суда США. На основании «подробных расследований и расспросов» появился обширный отчёт, получивший тогда же очень высокую оценку и полностью соответствовавший политической линии правительства. Сегодня нет никакого сомнения в том, что в «отчёте Робертса» были скрыты существенные факты, касавшиеся событий, предшествовавших бомбардировке Пёрл-Харбора, и известные комиссии. Об этом на страницах «Нью-Йорк таймс» писал профессор Дональд Г. Браунлоу: «В то время общественность была заинтересована скорее в том, чтобы найти козлов отпущения, а не отыскать истину. Судья Оуэн Р. Робертс поддался этим желаниям».

Естественно, нельзя автоматически делать вывод, что с «отчётом Уоррена» всё обстояло так же, как и с «отчётом Робертса». Шенман и не делает такой вывод. Однако он напоминает, как Эрл Уоррен уже в начале работы комиссии заявил на пресс-конференции: «По-видимому, обвинительный материал так и не будет опубликован при вашей жизни; я говорю об этом совершенно серьёзно». А на последовавшие вопросы он заявил: «Это — дело национальной безопасности».

Защитники «отчёта Уоррена» говорили, что смешно и абсурдно утверждать, что комиссия сознательно скрывала какую-либо важную информацию, и вообще такую возможность вряд ли стоит рассматривать даже теоретически — скрыть какие-либо факты было бы чрезвычайно трудно, поскольку о них известно чересчур многим людям, представлявшим самые разные ведомства. Однако этот аргумент не выдерживает критики. Пусть сокрытие фактов можно считать делом невероятным, но невозможным считать его нельзя. К тому же речь могла бы идти не о «сокрытии фактов», а лишь о возможности кое-что утаить.

Действительно, комиссию упрекали в этом. 12 октября 1964 г. в американской газете «Нью лидер» появилась статья двух молодых социологов Джорджа и Патриции Нэш; статья называлась «Другие свидетели». В ней говорилось, что комиссия не учла показания многих очевидцев убийства Типпита. Один из этих свидетелей, разысканный социологами, утверждает, что видел, как преступник, совершив убийство, подбежал к оставленному поблизости автомобилю — небольшому старому «плимуту» серого цвета — и затем уехал на нём. Очевидно, что этот мужчина не мог быть Освальдом, поскольку Освальд не умел водить автомобиль.

Однако подобным свидетельствам не стоит чересчур доверять, как, например, поступил журналист Иоахим Йестен, автор очень обстоятельной статьи, напечатанной в швейцарской «Вельтвохе». Йестен, опираясь на целый ряд подобных свидетельств, а также обращаясь к сведениям, добытым комиссией Уоррена, сложил из них, как из камешков мозаики, совершенно иную картину. Он говорит о «лже-Освальде», заявляет, что президента застрелил не Ли Х. Освальд, а некий другой человек, выдававший себя за Освальда и даже внешне похожий на настоящего — ни в чём не повинного, ни о чём не подозревавшего — Освальда. Этот неизвестный преступник действовал по поручению группы заговорщиков и уже за несколько дней до покушения начал вполне сознательно «оставлять» улики, надеясь — и надежды его оправдались, — что подозрение падёт на подлинного Освальда.

Разумеется, гипотеза Йестена вызывает ещё больше вопросов, нежели сам отчёт. Многие детали здесь подогнаны, многое выглядит очевидной натяжкой, о многом автор умолчал. Когда Йестен говорит, что сам «отчёт Уоррена» доказывает невиновность Освальда («как ни странно это звучит, это всё-таки верно: отчёт Уоррена раскрыл всю правду об убийстве Кеннеди и в результате возвестил совершенно противоположное»), он выходит далеко за пределы возможного.

Впрочем, можно констатировать, что в «отчёте Уоррена» всё-таки есть пробелы, хотя сторонники комиссии считают совсем иначе, да и на первый взгляд всё выглядит по-другому. Конечно, следует признать, что собрано и обработано прямо-таки колоссальное количество материала, однако противоречия остались, и комиссия не пыталась их объяснить. При этом нельзя забывать, что комиссия располагала огромными средствами и полномочиями.

Невыясненными оказались расхождения в описании преступника. Рональд Фишер, один из свидетелей, находившихся на улице и видевших мужчину в том самом окне складского здания, откуда раздались выстрелы в президента, говорил, что «ему была видна верхняя часть тела мужчины — от середины груди до макушки — и в тот момент, когда он поглядел на окно, мужчина находился в правой нижней части окна и, „казалось, сидел, наклонившись вперёд“. Мужчина был одет в светлую рубашку, оставлявшую шею открытой, это была либо спортивная рубашка, либо фуфайка: у него были каштановые волосы, узкое лицо со светлой кожей; по-видимому, ему было 22–24 года. Человек, стоявший у окна, был белым…»

Свидетель наблюдал за мужчиной в течение десяти-пятнадцати секунд, прежде чем появился кортеж президента. Вскоре после убийства — примерно через 2–2,5 минуты — Освальда видели на втором этаже складского здания; видела его одна из служащих, миссис Рейд; она сказала, что Освальд был в фуфайке. На фотографиях Освальда, сделанных в далласской полиции, видно, что он одет в белую фуфайку с круглым вырезом ворота и короткими рукавами.

Примерно через семь-восемь минут после того, как миссис Рейд видела Освальда, он вошёл в автобус. В автобусе его узнала Мэри Блэдсоу, пожилая женщина, у которой он за шесть недель до этого в течение нескольких дней снимал комнату. Она описывала Освальда так: «Рукава у него были выпущены… Рубашка у него была неряшливой… Там виднелась дырка, дырка, и рубашка была грязной, и я не стала на него глазеть. Я не хотела показывать, что заметила его… У него было такое злое лицо, и всё оно было перекошено… Дырка у него на рукаве, прямо здесь».

Далее в отчёте говорится: «С этими словами госпожа Блэдсоу показала на свой правый локоть. Когда Освальда задержали в кинотеатре „Техас“, на нём была коричневая спортивная рубашка; на её правом рукаве, возле локтя, имелась дырка. Госпожа Блэдсоу идентифицировала эту рубашку как ту самую, которую носил Освальд…»

На фотографиях, сделанных сразу после задержания Освальда, он одет в спортивную рубашку, которая, как сказано в отчёте, состояла «из тёмно-синих, серо-чёрных и красновато-жёлтых хлопчатобумажных волокон». Это — как и слова госпожи Блэдсоу — противоречит высказываниям Фишера и миссис Рейд: по их словам, Освальд носил фуфайку или светлую рубашку.

Комиссия не пыталась разрешить это противоречие, а наоборот, постаралась его устранить. Вообще комиссия придала большую роль утверждению, что Освальд был одет в коричневую рубашку не только при задержании, но и во время покушения. Объясняется это очень просто. Коричневая рубашка, объявленная комиссией «вещественным доказательством № 150», собственно говоря, не только доказывает, что Освальд ехал в автобусе, но и — что гораздо важнее — связует Освальда и винтовку, найденную через несколько минут после покушения в здании склада школьных учебников и послужившую орудием убийства президента.

В отчёте, озаглавленном «Волокна на винтовке», говорится следующее:

«В щели между гранью приклада винтовки и деревянным ложем находился клок из многочисленных хлопчатобумажных волокон тёмно-синего, серо-чёрного и красновато-жёлтого оттенков. 23 ноября 1963 г. эти волокна были исследованы Полом Стомбо, специальным агентом, работавшим в лаборатории ФБР и занимающимся идентификацией волос и волокон. Он сравнивал их с волокнами рубашки, которая была надета на Освальде в момент его задержания в кинотеатре „Техас“.

В этой рубашке тоже имелись тёмно-синие, серо-чёрные и красновато-жёлтые хлопчатобумажные волокна. Стомбо удостоверил, что волокна, свалявшиеся в комок и найденные впоследствии на винтовке, по цвету, оттенкам и материалу совпадали с волокнами, обнаруженными на рубашке Освальда.

Стомбо пояснил, что — в отличие от идентификации отпечатков пальцев и огнестрельного оружия — при анализе волокон нельзя абсолютно точно сказать, что данный небольшой фрагмент волокон принадлежит такой-то определённой детали одежды, поскольку микроскопические характеристики волокон не позволяют этого сделать, — поэтому исключить другие предположения нельзя. Можно говорить лишь с той или иной степенью вероятности, что зависит от характера и количества совпадений. Эксперт подвёл итог: „Я не сомневаюсь, что эти волокна могли бы принадлежать этой рубашке. Однако нельзя исключить возможность того, что эти волокна были вырваны из другой, аналогичной рубашки“.

После того как комиссия выслушала Стомбо, она пришла к выводу, что волокна, найденные на винтовке, по всей вероятности, принадлежали рубашке, которая была надета на Освальде в момент его задержания и что утром в день покушения Освальд носил именно эту рубашку. Марина Освальд сказала следующее: она полагает, что её муж, отправляясь на работу, надел эту рубашку. Однако, что касается лиц, видевших Освальда после убийства, то их показания относительно цвета его рубашки неубедительны; правда, Мэри Блэдсоу, бывшая домохозяйка Освальда, видела его примерно через десять минут после убийства в автобусе и опознала затем рубашку, которую носил Освальд, причём убедила её в этом дырка на правом локте. Кроме того, в момент задержания Освальда в его сумке всё ещё лежал билет на пересадку, полученный им при выходе из автобуса. Хотя после убийства Освальд вернулся в пансион, где снимал комнату, и, как он заявил полиции во время допроса, поменял рубашку, материалы, собранные следствием, указывали на то, что на нём по-прежнему была надета та же самая рубашка, которую он носил всё утро и в которой был в момент задержания. В связи с этим комиссия Стомбо дополнительно рассмотрела вопрос, как давно эти волокна попали в щель приклада винтовки. Хотя Стомбо не сумел определить, давно ли волокна забились в эту щель, он всё же отметил, что волокна „были чистыми, имели яркую окраску, следы жира на них отсутствовали, волокна не были истрёпаны. Они выглядели так, словно только что были отделены от одежды“. Итак, вид у волокон был довольно свежим, это убеждало, что они попали на винтовку утром в день убийства или накануне вечером. Ведь Освальд в течение десяти дней не появлялся в доме Рут Пейнс (Ирвинг, Техас), где хранилась винтовка, и побывал там лишь накануне убийства.

Кроме того, по мнению комиссии, отсутствовали какие-либо надёжные аргументы, доказывающие, что Освальд пользовался винтовкой в период с 23 сентября — дня, когда он доставил её из Нового Орлеана, — и до 22 ноября, дня убийства. Поскольку утром в день убийства Освальд надел ту самую рубашку, волокна которой, по всей вероятности, пристали к винтовке, и поскольку волокна были довольно свежими, это несомненно доказывало, что они попали сюда именно в этот день, ведь в течение двух месяцев, предшествовавших дню покушения, Освальд вряд ли пользовался этим оружием (если вообще имел повод воспользоваться им).

С другой стороны, Стомбо указал на то, что волокна могут сохранить свежий вид, если после того как они попали в винтовку, никто „не брал её в руки“.

Винтовка, использованная для убийства, вероятно, в течение восьми недель — вплоть до 22 ноября — лежала, завёрнутая в чехле. Поскольку относительно свежий вид волоком можно объяснить тем, что винтовка всё время хранилась в чехле, комиссия была не в состоянии сделать какой-либо точный вывод и сказать, когда конкретно волокна попали в винтовку. Однако комиссия смогла заключить, что волокна, по всей вероятности, принадлежали рубашке Освальда. Этот факт подкрепляет уверенность комиссии в том, что оружие, применённое при покушении, принадлежало Освальду и он пользовался им».

Весь этот отрывок без каких-либо сокращений заимствован из четвёртой главы отчёта. Он демонстрирует — как, впрочем, и любой другой отрывок — стиль, в котором составлен отчёт, и делает очевидным метод, взятый на вооружение членами комиссии. Имеет смысл ещё раз повнимательнее вглядеться в этот отрывок.

Итак, на винтовке были найдены волокна. Специалист из ФБР сравнивает их с волокнами той самой рубашки, «которая была на Освальде в момент его задержания в кинотеатре». Специалист делает вывод: «Я не сомневаюсь, что эти волокна могли бы принадлежать этой рубашке».

После того как комиссия оценила ответ эксперта — ничего более конкретного не сообщается, — она уже с большей уверенностью, нежели специалист, заявила, «что волокна, по всей вероятности, принадлежали рубашке Освальда».

Здесь возникает вопрос, была ли эта рубашка на Освальде в момент покушения на президента. Комиссия настаивает, что да, опираясь на свидетельство жены Освальда: «Марина Освальд сказала следующее: она полагает, что её муж, отправляясь на работу, надел эту рубашку».

Но поскольку она лишь «полагает», это всё же мало о чём говорит; к тому же в другом фрагменте отчёта сообщается, что госпожа Освальд ещё лежала в постели, когда её муж утром 22 ноября пошёл на работу, и она не видела его и не разговаривала с ним. Строго говоря, комиссия должна была бы объяснить, на чём в данном случае основывается предположение Марины Освальд.

Вместо этого комиссия довольствуется тем, что дезавуирует показания всех свидетелей, утверждавших, что Освальд носил «светлую» или «белую» рубашку или фуфайку: «Однако, что касается лиц, видевших Освальда после убийства, то их показания относительно цвета его рубашки неубедительны».

Этот поразительный вывод ни в коей мере не обоснован. Между тем к числу лиц, видевших Освальда после убийства, относится и миссис Рейд, а её свидетельствам авторы отчёта придавали большое значение. Очевидцы, видевшие Освальда сразу после убийства Типпита (их показания, кстати, были сочтены очень важными), тоже говорили о белой рубашке. А как же с показаниями того самого Рональда Фишера, который видел Освальда в окне всего за несколько минут до покушения? Его признания тоже считаются очень весомыми — исключая лишь (безо всякого основания) сведения о том, какую рубашку носил Освальд.

Конечно, комиссия могла бы разъяснить это противоречие. Тем более что имелись два свидетеля, видевших Освальда непосредственно после покушения, причём видевших, можно сказать, в упор: речь идёт о Рое Трули, управляющем зданием, и о полицейском Мэррионе Л. Бейкере. Полицейский Бейкер был одним из тех мотоциклистов, что сопровождали кортеж. Когда раздались выстрелы, Бейкер увидел стайку голубей, взлетающих с крыши склада. Поэтому он заключил, что стреляли, очевидно, из этого здания. Он тотчас поехал туда, вошёл внутрь и встретил управляющего, вместе с которым они взбежали вверх по лестнице — все лифты как раз находились наверху.

На втором этаже они наткнулись на Освальда, который намеревался пройти в столовую, где сразу после этой встречи (во время которой, кстати, он держался спокойно и не выказывал почти никакого изумления) он купил бутылку «кока-колы». Бейкер нацелил на него пистолет и спросил управляющего, знает ли он этого человека. Когда Трули ответил, что Освальд работает на этом складе, Бейкер оставил его. Позднее Трули сказал, что Бейкер фактически приставил пистолет к телу Освальда. Итак, Бейкер и Трули могли бы, наверное, сказать, была ли в тот момент — всего через пару минут после того, как раздались выстрелы — на Освальде коричневая спортивная рубашка? Однако комиссия, очевидно, не поинтересовалась этим.

Комиссия опиралась в первую очередь на показания Мэри Блэдсоу, узнавшей Освальда в автобусе. Когда во время допроса тот заявил, что поменял дома рубашку, члены комиссии этому не поверили. Буквально несколькими фразами ниже говорится, что «в день убийства Освальд носил именно эту рубашку» — это звучит как «неоспоримый факт».

Это превращение возможности в вероятность, а затем в «твёрдо установленный факт» граничит с фальсификацией. Ведь из всего вышесказанного можно лишь с определённой степенью вероятности заключить, что Освальд ещё утром надел ту самую рубашку.

Хотя окончательный вывод, который комиссия делает на основании этого (как она считает) «факта» — волокон, обнаруженных на винтовке, — по всей видимости, не очень весом (так как лишь «подкрепляет» уже сложившуюся у комиссии уверенность), но всё же и он служит дополнительным доказательством виновности. В случае, если бы были опровергнуты какие-либо другие факты, свидетельствовавшие о том, что Освальд пользовался этой винтовкой — например, факт её покупки Освальдом; отпечатки пальцев на стволе; фотографии, на которых он был запечатлён вместе с подобной винтовкой, — то ведь оставалась такая улика, как волокна его рубашки.

Конечно, можно возразить, что эта улика всё же довольно второстепенная. Но она со всей очевидностью демонстрирует метод, использованный комиссией. Именно так комиссия действовала во многих случаях. Так, например, она выстроила цепочку улик — впрочем, вместо улик в отчёте всегда говорится о «доказательствах» — которые кажутся возможными или, во всяком случае, вероятными и которые свидетельствуют о том, что в апреле 1963 г. в Далласе Освальд пытался застрелить отставного генерал-майора Эдвина А. Уокера. Однако комиссия превращает это возможное событие в твёрдо установленный факт. А «факт» оценивает как «доказательство» способности или готовности Освальда застрелить, в конце концов, и самого президента. Эта готовность, так сказать, заменяет недостающий мотив преступления.

Пробелы в цепочке доказательств вовсе не дают право объявить отчёт Уоррена целиком и полностью фальшивым. Ведь всё могло происходить именно так, как описывает комиссия: в 12 часов 30 минут Освальд мог произвести выстрелы из комнаты, расположенной на шестом этаже склада школьных учебников, затем мог спрятать среди картонок винтовку «Манлихер-Каркано» калибром 6,5 мм, снабжённую оптическим прицелом; далее он спустился по лестнице; непосредственно перед входом в столовую (второй этаж) был ненадолго остановлен полицейским и управляющим зданием Трули; затем вошёл в столовую, где взял в автомате бутылку «кока-колы»; служащая, миссис Рейд, видела, как он (с бутылкой в руке) пошёл, очевидно, к парадной лестнице; далее он вышел из здания склада незадолго до того, как здание оцепили полицейские; направился к автобусной остановке, расположенной неподалёку (следовало миновать несколько зданий), проехал немного на автобусе, причём Мэри Блэдсоу узнала его, вскоре вновь вышел, сел в такси и доехал до пансиона, где ему навстречу попалась домовладелица, затем накинул куртку, снова вышел из дома и через пятнадцать минут — ровно через 45 минут после покушения на президента Кеннеди — застрелил на улице полицейского Типпита, окликнувшего его из своего полосатого автомобиля.

Так могло быть. Комиссия располагает множеством улик — и это возбуждает подозрения. Вполне может быть, что и Освальд, и убивший его Руби действовали в одиночку, на свой страх и риск. Однако комиссия доказывает лишь одно — что Освальд мог совершить убийство, но не убеждает, что он его совершил.

Политические убийства непременно порождают кривотолки и домыслы — в особенности, когда их обстоятельства не удаётся до конца прояснить. Это очень характерно и для случая с покушением на Кеннеди. И тут имеется немало причин. В основе домыслов лежит следующий факт: у Ли Х. Освальда не было никакого убедительного мотива, чтобы убивать президента Соединённых Штатов Америки. Этот вопрос комиссии Уоррена также не удалось разрешить. Поначалу считалось, что Освальд — человек необщительный, то и дело терпевший в жизни неудачи — хотел заставить говорить о себе, хотел стать знаменитым. Но это не слишком вяжется с его упорным стремлением отрицать свою причастность к происшедшему.

Иоахим Йестен в своей книге «Правда об убийстве Кеннеди» приводит слова одной американской журналистки, утверждавшей, что «по крайней мере, тринадцать человек, так или иначе случайно заглянувших за кулисы далласской трагедии, умерли насильственной смертью или же расстались с жизнью при загадочных обстоятельствах».

К такому же мнению, как Йестен, приходит Ричард Хопкин, профессор философского факультета университета Сан-Диего (Калифорния): Освальд не был настоящим убийцей Кеннеди; группа заговорщиков создала впечатление, что он единственный убийца. Эту теорию, говорит Хопкин, подтверждают результаты, несомненно, очень тщательного исследования, проведённого американским политологом Эдвардом Джеем Эпстайном: «Многое говорит за то, что Освальд не мог действовать в одиночку».

Главным аргументом Эпстайна является плёнка, отснятая фотографом-любителем (по имени Запрудер) во время покушения; на ней видно происходящее в президентском автомобиле. Запечатлённое на плёнке — очерёдность выстрелов и интервалы между ними — не совсем соответствует описанию характера ранений президента, сделанному в отчёте о вскрытии. Вывод Эпстайна: комиссия выполнила свою работу поверхностно. Кроме того, комиссия находилась в цейтноте, поскольку правительство всё время торопило её.

Нью-йоркский адвокат Марк Лейн, автор книги «Приговорённый наспех», тоже считал, что из-за спешки комиссии пришлось счесть более достоверными те свидетельские показания, что подтверждали официальные обвинения в адрес Освальда. Сильван Фокс, некоторое время бывший начальником полиции Нью-Йорка, а впоследствии ставший редактором газеты «Нью-Йорк таймс» и написавший книгу «Загадка смерти Кеннеди», также считает, что преступление Освальда, в лучшем случае, не доказано.

Вывод, сделанный Фоксом: мы «всё ещё не знаем, что случилось 22 ноября 1963 года».

Среди многочисленных книг, посвящённых убийству в Далласе — только в США их вышло уже более пятидесяти, — наибольший интерес во всём мире вызвала книга Уильяма Манчестера «Смерть президента». Причина её популярности в том, что автор записал на магнитофонную плёнку десятичасовое интервью со вдовой президента (комиссии Уоррена удалось поговорить с Жаклин Кеннеди в течение всего лишь десяти минут). Однако по поводу самого убийства книга не сообщает ничего нового. Предложенная автором скрупулёзная (как поначалу кажется) хроника событий, произошедших в этот день, в целом соответствует данным, приведённым в отчёте Уоррена.

Профессор философии Джозиа Томпсон высказал сомнение в том, что стрелял один лишь Освальд. В своей книге «Шесть мгновений в Далласе» Томпсон отстаивает версию о том, что в президента выстрелили четыре раза, причём стрелявших было, по меньшей мере, трое и стреляли они с трёх разных точек. Подобное — как уже было сказано — считал возможным и политолог Эпстайн, который опирался на любительский фильм, снятый во время покушения одним из свидетелей, Запрудером. На эту же «плёнку Запрудера» и дополнительные показания очевидцев опирался также Джим Гаррисон, окружной адвокат Нового Орлеана (штат Луизиана), выступивший весной 1969 г. перед судом присяжных Нового Орлеана: Гаррисон был намерен доказать, что Джон Ф. Кеннеди стал жертвой хорошо организованного заговора, ведущую роль в котором играло ЦРУ. В течение двух лет адвокат готовился к этому выступлению, но на суде показания его главных свидетелей, обвинявших Клея Шоу, которого Гаррисон считал главным заговорщиком, были признаны малозначительными, и потому обвинение Гаррисона рухнуло.

Однако версия о том, что в Кеннеди стреляли несколько снайперов, не была опровергнута. По-прежнему ряд очевидцев настаивает на том, что в Кеннеди стреляли спереди. К тому же президент после первого выстрела откинулся назад, хотя защитники «отчёта Уоррена» объясняют это тем, что в тот самый момент водитель президентской машины резко нажал на газ. Свидетели, представленные Гаррисоном, опровергают это; автомобиль не ускорился, а наоборот, продолжал ехать так же медленно, даже «чуть ли не остановился».

Хотя Гаррисону не удалось доказать свою правоту перед судом, однако, как тогда же писал журнал «Шпигель», он впервые перед лицом американского суда засвидетельствовал сомнение в «отчёте Уоррена». И Иоахим Йестен по праву назвал «прямо-таки классическим ложным выводом» заявление, сделанное многими людьми, уверовавшими по окончании новоорлеанского процесса в непогрешимость «отчёта Уоррена»: «…ведь непредвзятый наблюдатель всё-таки должен осознать, что оправдательный приговор, вынесенный обвиняемому в участии в заговоре, вовсе не означает, что не могут найтись другие заговорщики, другие виновные».

После проигранного процесса адвокат Гаррисон изложил свою версию убийства Кеннеди в книге «Наследие каменного века». В ней он говорит о том, что «практика государственных переворотов, в которых главу государства убивают члены его собственного правительства, столь же стара, как и власть правительств, как и борьба людей за власть». А в «деле Кеннеди» речь идёт, по его словам, именно о государственном перевороте, о перевороте, организованном Пентагоном и ЦРУ, поскольку политика, которую решил проводить во Вьетнаме Кеннеди, показалась группе рьяных сторонников войны «предательством нации». И Гаррисон был не одинок в этом мнении.

Действительно, незадолго до своей гибели Кеннеди дал понять, что собирается сократить численность американской армии во Вьетнаме. Его преемник Линдон Джонсон тотчас пресёк попытки начать вывод войск из Вьетнама. Десять лет спустя американские историки Франц Шурман и Реджинальд Зельник писали: «Проклятие злодеяния в том, что оно порождает зло. Убийство президента Кеннеди открыло одну из самых роковых эпох в американской истории. Слепые фанатики, веровавшие, что наша страна „была спасена“ в Далласе, на самом деле ввергли её в бесконечную череду бед. Наша молодёжь была принесена в жертву, наши деньги обесценились, репутация нашей страны была подорвана. Между тем с появлением „отчёта Уоррена“ зародилась политика искусной лжи, надолго уничтожившая доверие к обоим преемникам Кеннеди. Поэтому можно сказать, что трагедия в Далласе и „уотергейтское дело“ тесно связано друг с другом…»

Ещё более возросло число тех, кто считает, что «отчёт Уоррена» не исчерпывает случившееся. К ним относится даже бывший шеф полиции Далласа, Джесс Э. Карри, руководивший после убийства действиями далласской полиции. Он обратил внимание на то, что показания свидетелей, видевших Освальда в здании склада школьных учебников (откуда якобы он должен был стрелять), полностью противоречат друг другу. Члены комиссии, принимавшие участие в подготовке «отчёта Уоррена», также стали теперь критиковать этот отчёт (и, прежде всего, то, как он был составлен). На вопрос, придерживались ли члены комиссии при составлении данного документа каких-либо директив, один из сотрудников сказал: «Хотели, насколько это было возможно, предотвратить раскол страны на два лагеря. Даже многие сторонники Кеннеди выступали тогда за то, чтобы успокоить американскую общественность. Поэтому от нас не скрывали, что будут рады, если наш отчёт подтвердит официальную версию».

Это усиливает подозрения, что из всего собранного материала отвергались как «несущественные» или «недостоверные» все те сведения, что противоречили версии о преступнике-одиночке Освальде. На вопрос, неужели в течение всего расследования ни разу не возникла иная гипотеза, кроме той, что Освальд — преступник, действовавший в одиночку, тот же самый сотрудник ответил: «Наш штаб стоял перед дилеммой. Если бы мы принялись проверять 500 других версий, то расследование приняло бы такие масштабы, что нам не хватило бы ни времени, ни финансовых средств. Наша деятельность поглотила бы миллионы долларов и растянулась, быть может, на несколько лет. Но президент Джонсон хотел покончить со всем этим скандальным делом ещё к ноябрьским выборам 1964 г. и настаивал на скорейшем результате. Поскольку Освальд ничего уже не мог опровергнуть, он был идеальным козлом отпущения».

В конце 1975 г. несколько бывших сотрудников комиссии Уоррена обратились к президенту Форду, который тоже, кстати, входил в комиссию, предлагая ещё раз расследовать «дело Кеннеди», поскольку в связи с «уотергейтским скандалом», а также убийством баптистского пастора и борца за гражданские права Мартина Лютера Кинга (4 апреля 1968 г.) в «деле Кеннеди» обнаружились новые аспекты. Расследование убийства Кинга зародило у сенаторов подозрение, что ФБР имеет какое-то отношение к случившемуся; по крайней мере, сложилось впечатление, что оно препятствует выяснению обстоятельств убийства и его причин. При расследовании «дела Кеннеди», как признавались теперь бывшие члены комиссии Уоррена, ФБР, а также ЦРУ утаивали важную информацию, касавшуюся Освальда. Президент Форд в ноябре 1975 г. высказался за проведение нового расследования по делу об убийстве Джона Ф. Кеннеди, а также убийстве Мартина Лютера Кинга — впрочем, и этой следственной комиссии не были даны большие полномочия.

Через некоторое время при Конгрессе был образован комитет, которому предстояло в течение полутора лет ещё раз проверить весь накопленный фактический материал. Вскоре создалось впечатление, что комитет в целом подтвердит выводы комиссии Уоррена. Однако, когда заключительный отчёт был уже почти готов, всё повернулось иначе. В архиве полиции обнаружилась магнитофонная запись, сделанная мотоциклистом из колонны, сопровождавшей президентский автомобиль; запись была сделана по ошибке, — полицейский случайно включил диктофон, и вот на этой ленте сохранились все звуки и шумы, раздававшиеся во время покушения. Запись была представлена ещё членам Уоррена, однако те не обратили на никого внимания. Однако теперь специалисты по акустике заявили, что на фонограмме можно услышать звуки четырёх выстрелов, два из которых прозвучали почти одновременно; между тем, согласно официально принятой версии, считалось, что выстрелов было всего лишь два. Эта находка значила очень многое. Ведь в течение нескольких секунд Освальд, как установлено, мог выстрелить из своей винтовки лишь трижды. Значит, по крайней мере, один выстрел из четырёх сделан другим участником покушения.

Итак, утверждение о том, что Освальд действовал в одиночку, кажется, было опровергнуто. Очевидно, справедливой была одна из многочисленных гипотез заговора. В июле 1979 г. комитет конгресса представил спешно переработанный отчёт (объёмом почти в 700 страниц). С 95-процентной вероятностью можно утверждать, говорилось в нём, что во время покушения на Кеннеди прозвучало четыре выстрела; значит, помимо Освальда стрелял второй участник покушения. Отсюда следовал важнейший вывод: Джон Ф. Кеннеди, «вероятно, был убит в результате заговора». Впрочем, далее авторы отчёта проявляли сдержанность: «Комитет не в состоянии идентифицировать второго снайпера или определить масштаб заговора». Однако отныне следует говорить именно о заговоре; это, казалось, было установлено точно.

Это был сенсационный результат, окрыливший тех, кто все эти годы верил в существование заговора. Вообще говоря, с самого начала возникали многочисленные теории заговора, к которым добавлялись всё новые и новые версии. Например, одна связывала Освальда с КГБ, с которым Освальд действительно был связан. По другой теории, богатые далласские промышленники составили заговор против Кеннеди. Или же президенту Кеннеди по какой-то неясной причине отомстили представители организованного преступного мира, мафии, с которой был якобы связан и Джек Руби, застреливший Освальда. Даже бытовала такая гипотеза: в заговоре против Кеннеди участвовали ФБР и ЦРУ.

Комитет категорично оправдал ФБР, ЦРУ, а также Фиделя Кастро, которых пытались обвинять в организации двух этих знаменитых политических убийств. Однако в обоих случаях представителям ФБР вменяли в вину «грубые ошибки». В случае с Мартином Лютером Кингом служащие ФБР, устраивая настойчивую слежку за «нежелательными элементами», так накалили политическую атмосферу, что убийство Кинга стало неминуемым. В случае же с Кеннеди и ФБР, и ЦРУ недостаточно активно содействовали выявлению причин случившегося.

В 1982 г. группе исследователей из американской Академии наук было поручено ещё раз провести тщательную экспертизу той самой магнитофонной записи, сделанной полицейским. После скрупулёзного анализа основной факт, на котором зиждились критические выводы комиссии, был признан научно несостоятельным. Те самые шумы, идентифицированные в 1979 г. как звуки четырёх выстрелов, на самом деле ими не были. Это однозначно удалось доказать.

Таким образом, расследование, начатое по инициативе президента Форда, не дало результатов. Все противоречия, все невыясненные вопросы, как и прежде, остаются неустранёнными. Констатировать можно лишь одно: с каждым годом всё дальше в прошлое отходит эта трагедия и становится всё труднее выяснить правду об убийстве Кеннеди.

ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЁТ ГАГАРИНА

27 марта 1968 г. в авиационной катастрофе погибли Ю.А. Гагарин и лётчик-инструктор В.С. Серёгин. Они выполняли обычный тренировочный полёт. Для выяснения причин катастрофы была создана авторитетная комиссия, в работе которой, помимо других, принимали участие доктор технических наук, лауреат Государственных премий СССР С. Белоцерковский и лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза, кандидат технических наук, лауреат Государственной премии СССР А. Леонов, материалы которых и используются в этом рассказе.

— Их гибель была полной неожиданностью, — рассказывают участники комиссии. — Казалось бы, всё было предусмотрено: полёт совершался на хорошо проверенном, весьма надёжном учебно-тренировочном самолёте-истребителе УТИ МиГ-15. Проверяющим был командир части — опытный, отлично подготовленный лётчик-испытатель 1-го класса Серёгин, а сам Гагарин был готов к куда более сложным полётам, нежели тот, который они совершали. И всё же произошла катастрофа…

В правительственной комиссии по расследованию катастрофы были равноправно представлены две разные службы. Одна отвечала за расследование подготовки, организации, безопасности полётов и готовности к ним лётчиков; другая — за авиационную технику, её надёжность, правильную эксплуатацию. Кроме того, была образована группа научно-технических экспертов — как постоянных, так и привлекаемых для консультаций по отдельным вопросам. Объективность расследования была предельной.

Совершенно бесспорных, достоверных причин катастрофы, строго говоря, установлено не было. Поэтому дать однозначное объяснение тому, что произошло, было действительно очень сложно.

В результате сам собою сформировался пассивный выход из трудного положения — позиция умолчания. Это было удобно и не требовало ни от кого активных действий.

С тех пор среди людей, далёких от авиации и космонавтики, а иногда, что греха таить, и имеющих отношение к ним, но обладающих богатой фантазией, не подкреплённой в должной мере добросовестностью, нередко возникали и возникают различного рода домыслы. Слухи и лживые версии время от времени то затихают, то начинают муссироваться с новой силой. Такова цена тех издержек, которые приходится нести, когда отсутствует достоверная, правдивая информация.

Мы хорошо знали Юрия Алексеевича и Владимира Сергеевича. Для одного из нас это были неповторимые ученики по Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского, для другого — самые верные товарищи и близкие друзья. Мы почти 20 лет тщательно изучали все обстоятельства их гибели. И теперь настало время рассказать обо всём, что связано с последним полётом Гагарина и Серёгина.

Кому не приходила в голову мысль: почему не сохранили Гагарина? Почему не запретили ему летать?

Тем, кто знал его близко, ответ ясен: возможно, он остался бы живым, но только перестал бы быть Гагариным.

Вот что писал Юрий Алексеевич на страницах «Комсомольской правды» в мае 1963 г.: «Во все времена и эпохи для людей было высшим счастьем участвовать в новых открытиях. Разве можно лишать человека счастья? Ведь не памятник живой человек. Не хочу быть памятником».

И он летал, прыгал с парашютом, много занимался на тренажёрах. Лётчик и космонавт, он прекрасно понимал, сколь опасна его работа, его профессия. И опасность была не гипотетической. Гагарин тяжело переживал гибель Владимира Михайловича Комарова, дублёром которого он был. Но и это не могло заставить Гагарина отойти от любимого дела.

Отношение Гагарина к проблеме «летать или не летать» чётко выражено в рапорте, который он подал 2 декабря 1967 г. начальнику Центра подготовки космонавтов генерал-майору авиации Н.Ф. Кузнецову.

«…Прошу Вашего ходатайства перед руководством ЦПК об освобождении меня от обязанностей заместителя начальника по лётно-космической подготовке до 1 мая 1968 г.

Указанное время необходимо для сдачи последней экзаменационной сессии в академии имени профессора Н.Е. Жуковского, работы над дипломным проектом и его защиты.

Считаю морально неоправданным находиться на должности заместителя начальника по лётно-космической подготовке, не имея возможности летать самому и контролировать лётную подготовку подчинённого состава.

02.12.1967 г. Полковник Ю.А. Гагарин».

Генерал Кузнецов, в свою очередь, обратился к своему начальнику генерал-полковнику авиации Н.П. Каманину со следующим предложением:

«…В связи со сложившейся в данное время обстановкой считаю целесообразным предоставить полковнику Гагарину Ю.А. необходимое время для завершения учебного процесса в академии имени профессора Н.Е. Жуковского.

Самостоятельный полёт на боевом самолёте и дальнейшие тренировочные полёты перенести в наиболее благоприятные метеорологические условия весенне-летнего периода 1968 года.

Генерал-майор авиации Н.Ф. Кузнец».

8 декабря Каманин дал согласие.

Гагарин взялся за учёбу в академии. К началу января все экзамены были сданы. Хотя значительная часть дипломной работы была выполнена им уже раньше, однако немало ещё и предстояло сделать. Около полутора месяцев Юрий Алексеевич безвыездно с раннего утра до позднего вечера работал в академии, нередко оставаясь ночевать в общежитии.

Дипломную работу Гагарин защищал в один день с Г.С. Титовым — 17 февраля 1968 г. Защита прошла успешно, можно сказать, с триумфом, хотя обстановка была совсем не простая. Гагарину был вручён инженерный диплом с отличием. Государственная экзаменационная комиссия отметила высокий научный уровень представленной работы, и его, единственного из всего отряда космонавтов-выпускников академии имени Н.Е. Жуковского, рекомендовали в заочную адъюнктуру академии.

После защиты появилась возможность приступить к работе и к тренировочным полётам. Гагарин возобновил полёты уже 13 марта. Свой предпоследний полёт он совершал 22 марта 1968 г.

26 марта в полном соответствии со строгими законами авиационной жизни на подмосковном аэродроме проходила так называемая предварительная подготовка к полётам. Назначена она была на 15 часов. Гагарин прибыл на неё заблаговременно. Без дела не сидел — что-то проверял по таблицам, уточнял, переносил в планшет. Вскоре прозвучала команда:

— Всем на предварительную подготовку!

Юрий Алексеевич одним из первых вошёл в класс и сел за первый стол. Лётчик-инструктор капитан Хмель провёл с ним подготовку в полном объёме. Затем Гагарина проверил командир эскадрильи подполковник Устименко и подтвердил полную готовность к полётам. После контрольного полёта с Серёгиным на самолёте УТИ МиГ-15 Гагарин должен был совершить два самостоятельных вылета на одноместном истребителе МиГ-17 с бортовым номером 19. Причём предусматривалась простейшая программа: два полёта по кругу, каждый продолжительностью 30 минут.

27 марта Серёгин, как обычно, минут за 5 до начала рабочего дня был уже на месте.

Предполётная подготовка началась в 9 часов 15 минут. Проводил её Серёгин. По окончании занятия Серёгин утвердил полётный лист, составленный и подписанный Гагариным. Тот положил его в правый карман куртки, и они направились к приготовленному для них самолёту с бортовым номером 18.

Приняли рапорт от техника о готовности самолёта к полёту. Осмотрели самолёт. Расписались в журнале готовности к полёту. Заняли места в кабинах. Гагарин — в передней, Серёгин — в задней.

Начался обычный радиообмен с руководителем полёта, который вёл Гагарин (его позывной номер был 625). Каждое действие лётчика производилось только по команде. В 10 часов 19 минут Гагарин поднял самолёт в воздух. В 10 часов 30 минут, закончив упражнение в зоне, Юрий Алексеевич доложил об этом руководителю и попросил разрешение взять курс 320 (на возвращение).

После этого радиообмен прекратился.

Ни на какие запросы 625-й не отвечал.

Примерно через минуту произошла катастрофа — самолёт столкнулся с землёй…

Радиообмен, который ведётся руководителем полётов с лётчиками, записывается на магнитофонную ленту. Запись позволяет не только дословно восстановить содержание переговоров, но и содержит ещё два вида очень важной информации: точный хронометраж и запись живой речи.

Приводим содержание переговоров Гагарина и руководителя полётов (РП). В левом столбце отмечается время (часы, минуты, секунды). Средний столбец указывает, кто ведёт передачу, в правом приводится её дословный текст.

10.08.00

625

625, борт 18, прошу запуск

РП

625, разрешаю запуск

10.15.10

625

625, прошу на полосу

РП

запрещаю 625

625

понял

10.17.33

РП

625, на взлётную

625

понял

10.18.42

625

625 к взлёту готов

10.18.45

РП

взлёт разрешаю 625

625

выполняю

10.19.40

625

выполняю первый

РП

понял вас

10.20.45

625

625 со второго уход на рубеж

РП

разрешаю

625

вас понял

10.21.46

625

625 с рубежа с набором до 4200

РП

625 разрешаю

625

понял, выполняю

РП

переход на третий

10.21.50

625

понял

10.22.16

625

625, с рубежа в зону 20, с набором до 4200

РП

разрешаю двадцатую до четырёх

625

понял вас

10.23.56

РП

за облака выйдете, доложите

10.24.00

625

625 между облаками

РП

понял

10.25.50

625

625 зону 20 занял, высота 4200, прошу задание

РП

понял вас, разрешаю

625

понял вас, выполняю

10.30.10

625

задание в зоне 20 закончил, прошу разрешение разворот на курс 320

РП

625, разрешаю

625

понял, выполняю

Магнитофонная запись переговоров помогла установить два очень важных конкретных факта. Во-первых, силовая установка самолёта работала около 23 минут: с 10 часов 8 минут, когда был разрешён запуск двигателя, до 10 часов 31 минуты. Во-вторых, продолжительность полёта равна примерно 12 минутам.

Последний полёт Гагарина и Серёгина происходил между двумя слоями почти сплошной облачности. Нижний занимал высоту от 500–600 м примерно до 1500, а верхний — от 4500 до 5500.

Самолётом, на котором совершили последний полёт Гагарин и Серёгин, был УТИ МиГ-15 с бортовым номером 18.

УТИ МиГ-15 — это двухместный учебно-тренировочный дозвуковой истребитель с одним турбореактивным двигателем РД-45Ф. В носовой части фюзеляжа расположены две герметические кабины: обучаемого (первая) и инструктора (вторая). Обе кабины оборудованы катапультируемыми сиденьями. Катапультироваться можно, только сбросив фонарь. Для этого под ним размещены пиропатроны. При отказе пиропатронов замки можно открыть и вручную.

Система управления самолётом даёт возможность инструктору, находящемуся в задней кабине, контролировать действия ученика и исправлять его ошибки.

На самолёте с бортовым номером 18 для увеличения продолжительности полёта было установлено два подвесных бака ёмкостью по 260 л. Аэродинамические и лётные характеристики (кроме, естественно, дальности полёта) самолёта из-за этого ухудшаются, однако незначительно. Зато несколько ужесточаются ограничения, накладываемые на допустимые режимы полёта.

Далее мы не раз будем пользоваться очень важным понятием — «перегрузка». Чем сильнее лётчику нужно искривить траекторию полёта, тем больше перегрузка. При её росте возрастают и силы, действующие на самолёт. Поэтому максимально возможные перегрузки ограничены. Так, у самолёта УТИ МиГ-15 (без подвесных баков) предельно допустима восьмикратная. За эту грань в обычных условиях переходить нельзя — прежде всего ломаются крылья.

Перегрузки опасны не только технике, но и человеку: внезапно возросший вес не выдерживают мышцы, скелет, сосуды. Перегрузка «8» в направлении «голова — таз» в большинстве случаев является предельной для экипажа. Мало кто даже из хорошо тренированных лётчиков и космонавтов может работать при более значительных перегрузках (10–12), причём обычно лишь 5–10 секунд. Правда, известны случаи, когда во время тренировок и испытаний удавалось выйти на ещё большие нагрузки (15 и даже выше). Но, во-первых, это исключительные показатели, а во-вторых, человек может находиться в столь экстремальных условиях всего 1–2 секунды.

УТИ МиГ-15 — самолёт дозвуковой. Максимальная скорость полёта на нём не должна превышать 1070 км в час у самолёта без подвесных баков, а с баками — 700 км в час. На максимальной скорости летают редко. Упражнения, запланированные Гагарину в последнем полёте, обычно выполняются при скоростях до 500–600 км в час.

Нормальный полёт происходит при небольших углах атаки, когда воздух плавно обтекает крыло. При угле в 12° уже возникает тряска самолёта и при увеличении угла атаки замедляется рост подъёмной силы. 16° — критическое значение: подъёмная сила, достигнув максимальной величины, перестаёт расти, а тряска усиливается. Это важно знать, чтобы понять происходившее незадолго до катастрофы.

Выход на большие углы атаки обычно сопровождается резким креном. Происходит, как говорят лётчики, сваливание самолёта на крыло.

Наиболее опасное последствие этого — переход в штопор: самолёт быстро теряет высоту, плохо управляем, вращается.

УТИ МиГ-15 довольно надёжно выводится из штопора, однако для этого лётчик должен иметь достаточный запас высоты и времени. Так, по инструкции, выполнение штопора с учебной целью разрешается только по специальному заданию, в простых метеоусловиях, при хорошей видимости, с высоты 7000 м.

Практический потолок самолёта — около 15 км, продолжительность полёта (на высоте 5 км) — примерно 1 час 30 минут без подвесных баков и 2 часа 20 минут с баками, дальность полёта соответственно — 680 и 960 км.

Результаты разносторонних исследований двух подкомиссий были собраны и обобщены в 30 солидных томах, в которые вошли подробные данные анализов, расчётов, мнений экспертов, опросов свидетелей, выводов, заключений, скреплённые подписями авторитетных учёных, военачальников, лётчиков, космонавтов, инженеров, врачей…

Подход был столь многоплановым, разносторонним, тщательным, привлечено было так много объективных показателей, что любая попытка использовать недостоверные сведения немедленно приводила к противоречиям.

Основное внимание комиссии было уделено авиационной технике (и всему, что имело прямое или косвенное отношение к её состоянию и работоспособности), а также вопросам подготовленности лётчиков, организации полётов, соблюдению мер безопасности.

Прежде всего надо было выяснить — эту ли технику следовало использовать при тренировке космонавта № 1?

Анализ отказов и лётных происшествий по всем типам учебно-тренировочных самолётов-истребителей дал однозначный ответ на вопрос о надёжности тренировочных самолётов этой серии: УТИ МиГ-15 в то время был самым надёжным из всех подобных летательных аппаратов.

Тогда возникло сомнение: а может быть, данный экземпляр самолёта (с бортовым номером 18) был хуже других? Самые квалифицированные лётчики-инструкторы, летавшие на разных самолётах УТИ МиГ-15, единодушно выделили № 18 как лучшую машину.

Технические характеристики летательного аппарата тоже были в пользу самолёта № 18. Так, например, неизрасходованный ресурс по самолёту и двигателю у него был более 30, а по оборудованию — свыше 60 процентов.

Изучению подвергались состояние и организация эксплуатации авиационной техники в данной части. Вначале это было скрупулёзное, даже придирчивое рассмотрение, как ведётся документация по вопросам эксплуатации. Затем всему инженерно-техническому составу учинили экзамены: достаточно ли они подготовлены и умеют ли правильно эксплуатировать самолёты? И, наконец, был проведён выборочный контроль фактического состояния авиационной техники. При этом не забыли проверить, кондиционны ли топливо и масло, которыми заправляют самолёты.

После этого комиссия сделала вывод: «Подготовка самолёта к полёту 27.3.68 г. произведена в полном объёме, в соответствии с требованиями действующей документации по технической эксплуатации».

Гораздо труднее было определить состояние самолёта, его двигателя, работу оборудования во время полёта, вплоть до удара о землю.

Однако научные методы расследования позволили объективно установить, казалось бы, невозможное. Было доказано не только то, что все системы на летательном аппарате функционировали безотказно до конца, но даже восстановлены все основные количественные показания приборов.

Один из способов, который был тогда применён, — анализ отпечатков стрелок приборов на циферблатах, которые остаются при сильных ударах. Таким образом, удалось установить время падения самолёта (по двум часам — бортовым в кабине Гагарина и его наручным), восстановить показания авиагоризонта, узнать обороты двигателя, углы отклонения рулей высоты и так далее.

Результатом данных работ стали следующие выводы комиссии:

«На самолёте разрушений и отказов агрегатов и оборудования в полёте не имелось. Разрушение самолёта произошло при ударе о землю. Все изломы и деформации характерны для разрушений от однократно приложенной нагрузки. Следы усталостного разрушения деталей и элементов конструкции отсутствуют».

«Пожара и взрыва на самолёте в полёте не было. Противопожарная система в полёте не использовалась».

«Двигатель в момент столкновения с землёй работал».

«Электрическая сеть самолёта находилась под током от генератора ГСН-3000».

«Командная радиостанция РСИУ-3М была включена… Электропитание на станцию подавалось».

«Кислородная система… была исправна».

Особо выделим одно очень важное заключение комиссии:

«Попытка катапультироваться лётчиками не предпринималась».

В качестве примера поясним, каким образом был установлен этот факт, на чём основывается данное заключение комиссии.

Ручки, с помощью которых при катапультировании производится аварийное сбрасывание подвижных частей фонаря, оставались в исходном положении. Штоки цилиндров, подбрасывающих фонарь, также были в исходном положении. Пиропатроны системы аварийного сброса фонаря не срабатывали. И ещё ряд подобных признаков.

Мы уже говорили, что по отпечаткам стрелок на циферблатах приборов были восстановлены их показания в момент удара самолёта о землю. Так было установлено, что двигатель работал, имея 9–10 тысяч оборотов в минуту. Кроме того, стали известны значения скорости полёта и снижения, время удара о землю.

Делалось всё возможное, чтобы использовать несколько независимых источников информации. Вот некоторые характерные примеры.

Сразу после установления места падения самолёта были приняты меры для сохранения обстановки в нетронутом виде. Кроме того, немедленно начались фотографирование, тщательные измерения, аккуратный сбор и учёт всех частей самолёта…

По вершинам срубленных самолётом берёз удалось достаточно точно установить угол наклона его траектории перед ударом о землю.

Размеры ямы, образовавшейся при ударе, позволили независимо от показаний приборов специальными расчётами определить скорость полёта самолёта.

Очень важно было знать время удара о землю. Вот что сказано по данному вопросу в заключении комиссии.

«Время, зафиксированное при разрушении часов, составляет примерно 10 часов 30 минут. Это подтверждается отметками часовой и минутной стрелок наручных часов марки „Super Automatik“, а также минутной стрелки авиационных бортовых часов первой кабины».

Специалисты, оценив погрешность их данных (например, анализом динамики полёта), установили наиболее вероятное время гибели лётчиков: 10 часов 31 минута.

Не менее строго и придирчиво изучалась организация полётов. Было проверено соблюдение порядка подготовки к полётам отдельных экипажей, части в целом и других частей близлежащих районов. Изучались версии о столкновении с другим самолётом, шаром-зондом, запускаемым для получения данных о состоянии атмосферы, с птицами.

Подразделения солдат несколько раз прочёсывали округу в поисках шара или останков птиц, пострадавших при столкновении. Были изучены многие документы, регламентирующие полёты. Сопоставлены проводки радиолокаторами самолётов, летавших в это время в данном районе. Версии о столкновении были отвергнуты.

Тщательно анализировался уровень подготовки Гагарина и Серёгина. Все заключения были однозначны и категоричны: оба лётчика были подготовлены хорошо.

Члены комиссии придирчиво отбирали все достоверные сведения. Сопоставляли показания очевидцев. Например, чтобы уточнить, кто был на предварительной подготовке 26 марта и на предполётной 27-го, попросили участников нарисовать, кто где сидел. В результате было установлено, что Гагарин был на обеих и, как всегда, активно работал за первым столом.

Весьма полная, объективная и важная информация была получена при всесторонних медицинских исследованиях.

Во-первых, медики проанализировали магнитофонную запись речи Гагарина за минуту до гибели, изучив динамику её частного спектра. Во-вторых, они установили, в каких позах находились лётчики при ударе (по отпечаткам обуви и пальцев рук). В-третьих, произвели тщательное и разностороннее обследование останков лётчиков, в том числе анализ крови.

Достоверно установлено, что за минуту до гибели Гагарин пребывал в совершенно нормальном состоянии: речь его была спокойной, размеренной. Экипаж находился в работоспособном состоянии, позы обоих лётчиков до конца были рабочими. Так, Гагарин левой рукой держался за ручку управления двигателем, ноги у того и другого лётчика были на педалях. Никаких следов отравления ядами, газами не было, так же как и признаков характерных повреждений от взрыва или пожара.

Как ни кощунственна сама мысль, что они могли совершить полёт нетрезвыми, но и она не осталась обойдённой.

Был произведён тщательный химический анализ останков и крови лётчиков. После тщательного изучения было установлено отсутствие в останках и крови 8 летучих веществ, 10 тяжёлых металлов, а также барбитуратов, алкалоидов, этилового алкоголя, метилового алкоголя. Выявлено также, что содержание в мышечных тканях углеводов, гликогена и молочной кислоты было в пределах нормы.

Естественно, перед заключением о состоянии лётчиков результаты последних анализов сопоставлялись с нормальными, содержащимися в их медицинских книжках.

Итак, что случилось в полёте? Прежде всего изложим те факты, которые можно считать установленными твёрдо и достоверность которых у нас не вызывает сомнений.

Никаких оснований для подозрений в любом виде диверсии (взрыв, пожар, отравление лётчиков и т.д.) нет. Ни одна часть самолёта до удара о землю не была разрушена, все детали его, вплоть до самых мелких, были найдены на месте падения, в образовавшейся глубокой яме. До конца полёта экипаж был работоспособен, энергично боролся за спасение своих жизней и самолёта.

Версия о недостаточной подготовленности лётчиков, о проявлении ими легкомыслия, недисциплинированности не имеет под собой никаких оснований. Организация полёта, сам полёт, подготовка лётчиков и материальной части проводились в полном соответствии со всеми инструкциями и наставлениями.

Может быть, причиной катастрофы было столкновение двух самолётов? Или их самолёта с чем-нибудь ещё: шаром-зондом, птицей? И эта версия была отвергнута: никаких следов столкновения не найдено, останков птицы или частей разбитого шара-зонда во всей округе не обнаружено.

Естественно, одной из главных проблем было исследование работоспособности авиационной техники в полёте. Не было ли разрушений, отказов, которые могли послужить причиной катастрофы? Нет. Авиационная техника на этот раз не подвела. Даже тогда, когда, борясь за жизнь на последнем участке полёта, Гагарин и Серёгин довели перегрузку до 10–11.

Так что же могло произойти в полёте, что могло стать причиной катастрофы?

До последнего доклада Гагарина руководителю полётов ничего опасного или просто необычного экипаж не наблюдал и не ощущал.

Напомним, что Гагарин и Серёгин летали между двумя слоями облачности в зоне, где совсем не была видна линия горизонта или, во всяком случае, наблюдалась плохо, с перерывами. При рассмотрении последнего этапа полёта важно понимать, в каких погодных условиях он протекал.

Комиссии удалось получить достоверную информацию о положении самолёта перед самым ударом о землю. Прибыв после катастрофы, на месте гибели лётчиков были немедленно произведены замеры угла наклона траектории на данном участке, а также размеры ямы, образовавшейся при ударе. Последнее помогло рассчитать скорость удара о землю. Эти данные дублировались показаниями приборов самолёта, расшифрованными по отпечаткам стрелок на циферблате.

Несложными расчётами были получены все недостающие параметры движения летательного аппарата, характеризующие его положение перед ударом о землю:

Угол атаки самолёта α = 20°, угол наклона траектории с горизонтом φ = –50°, угол тангажа ν = –30°. Скорость полёта самолёта V = 190 м/с, вертикальная составляющая скорости Vy = 145 м/с, перегрузка — около 10.

Таким образом, самолёт находился на запретном (закритическом) режиме, при котором крыло обтекается ненормально (со срывом потока и тряской).

Специалисты по динамике полётов, используя указанные данные, произвели ряд расчётов, дублируя их в двух организациях.

Из 12-минутного полёта нам известно всё мало-мальски существенное о первых 11 минутах.

Практически удалось установить состояние самолёта и действия лётчиков при выходе из нижнего слоя облаков. Здесь полёт совершался при ещё большем угле наклона траектории (угол наклона траектории достигал –70° или даже –90°), т.е. самолёт отвесно (или почти отвесно) пикировал. Видимо, как только лётчики сориентировались по естественному горизонту, они стали максимально энергично выводить машину из пикирования.

Мы не можем, однако, дать однозначный ответ на последний вопрос: как и почему самолёт попал в такую ситуацию?

Получив разрешение от руководителя полётов на возвращение, Гагарин должен был делать разворот с курса 70 на курс 320 со снижением и при отсутствии видимости естественного горизонта. Далее произошло какое-то неожиданное событие, которое привело к тому, что самолёт оказался на закритическом режиме в положении крутого пикирования.

Три наиболее вероятные причины могли быть виной этому.

При подходе к верхней границе нижнего слоя облачности, который был весьма рваный, с языками облаков, лётчики могли принять такой язык за неожиданно возникшее препятствие: летящий самолёт или шар-зонд. Строго говоря, там действительно могло быть какое-то препятствие, например стая птиц. И хотя точно установлено, что столкновения не было, но исключить сближения нельзя. А оно могло привести к резкому манёвру со взятием ручки на себя, выходу на закритические углы атаки и сваливанию самолёта.

Второй из возможных причин могло быть попадание в след пролетавшего самолёта. С концов крыла у каждого самолёта сбегают так называемые свободные вихри (иногда их называют вихревыми жгутами, или концевыми вихрями), и образуется как бы смерч. Лётчики хорошо знают, что при полёте строем, при дозаправке в воздухе одного самолёта другим нельзя попадать в сферу действия концевых вихрей. С мощным воздействием закрученного потока справиться почти невозможно: самолёт кренится и выбрасывается из зоны вихревого движения воздуха.

По мере удаления от самолёта концевые вихри слабеют, рассасываются, действие их ослабевает. Однако на расстояниях до 2–3 км (а для тяжёлых самолётов и раза в полтора больших) вихревое движение сохраняется и попадание в центральную часть жгута остаётся опасным. Таким образом, если здесь пролетал самолёт даже за 15–20 секунд до этого, то его вихревой след мог вызвать резкий крен и сваливание.

Ещё одной причиной выхода самолёта на закритические углы атаки мог оказаться восходящий вертикальный поток воздуха, который при горизонтальном полёте увеличивает углы атаки. Правда, для этого он должен быть довольно интенсивным. Так, при скорости полёта 100 м в секунду возрастание угла атаки на 5–6° получается при восходящем потоке 10 м в секунду. Скорее всего, самолёт шёл со снижением, тогда и горизонтальный порыв ветра мог вызвать рост угла атаки (за счёт составляющей скорости ветра, перпендикулярной направлению полёта).

В условиях приближающегося в тот день холодного фронта исключать рассмотрения подобные явления в атмосфере нельзя.

Могло иметь место сочетание двух каких-либо из указанных событий, а может быть, и всех трёх.

Следует отметить, что, когда не виден естественный горизонт, как и было в этот раз, пилотирование затруднено и пространственная ориентировка ведётся только по приборам.

Однако резкий манёвр, особенно если он сопровождался выходом на большие углы пикирования, мог привести к большим ошибкам в показаниях авиагоризонта АГИ-1. В этом случае правильно оценить своё пространственное положение лётчики смогли бы, только выйдя из облачности, т.е. лишь на высоте около 500–600 м. Для выхода из штопора или отвесного пикирования такого запаса высоты недостаточно.

Подводя итог всему сказанному, можно предположить, что, доложив руководителю полётов о завершении упражнений в зоне и получив разрешение на возвращение, Гагарин после исходящей спирали стал сразу же выполнять разворот. Обычно при таком манёвре происходит постепенное нарастание перегрузки, углов атаки, углов крена.

Вблизи верхней границы нижнего слоя облаков самолёт испытал воздействие, о котором речь шла выше. Скорее всего, это привело к сваливанию на крыло, чему способствовали подвеска дополнительных баков под ним.

Оказавшись в сложнейшей ситуации, оба лётчика не только не растерялись, но и сделали всё возможное для спасения, мгновенно выработав самый верный, оптимальный способ действий.

В течение нескольких секунд Гагарин и Серёгин, сохраняя чёткость согласованных действий, боролись за жизнь, хотя и находились под воздействием огромных перегрузок. Такое посильно только очень мужественным, здоровым людям, отлично тренированным лётчикам, — заканчивают свой рассказ С. Белоцерковский и А. Леонов. — Сделав всё возможное, они погибли. Им не хватило всего 250–300 м высоты, всего лишь 2 секунд полёта. Как это мало, но как это дорого стоит в авиации и космонавтике!

АМЕРИКАНЦЕВ НЕ ПУСТИЛИ НА ЛУНУ?

(По материалам А. Волкова)

Самой большой мистификацией XX в. некоторые исследователи называют полёты американцев на Луну. По их мнению, существует ряд неопровержимых доказательств того, что американские астронавты вообще не высаживались на поверхность естественного спутника Земли…

Американского инженера Ральфа Рене в своё время показывали по российскому телевидению. Именно этот человек, входящий в элитную группу американцев с самым высоким уровнем интеллекта, пожалуй, одним из первых обратил внимание на некоторые странности, которые присутствовали в фильмах и на фотографиях о лунной эпопее. Тщательное исследование имеющихся фото– и кинодокументов позволило Рене с уверенностью заявить в своей книге о программе «Аполлон»: «Никакой посадки на Луну не было. Все фотографии и фильмы — подделка. Съёмки же проводились в павильоне на Земле». К подобному же заключению пришли и британские исследователи Дэвид Перси и Мэри Беннет, которые считают, что кадры фильма, потрясшего всех землян, были сняты не на Луне, а в Голливуде… К разоблачению американской мистификации с посадками на Луну приложили руку и наши исследователи и журналисты — за последние два года вышел целый ряд статей на эту тему.

Какие же основные доказательства приводятся в пользу версии о том, что американцы не побывали на Луне?

Вот самые распространённые из них.

1. В фильме о высадке на Луну полотнище американского флага слегка колышется, словно от ветра, но ведь этого просто не могло быть там, где практически отсутствует атмосфера.

2. Скорость падения камешков, вылетающих из-под колёс лунохода, на котором катались по Луне астронавты, такая же, как на Земле, хотя сила притяжения на спутнике нашей планеты в 6 раз меньше.

3. На всех лунных снимках отсутствуют звёзды, хотя на лунном небосклоне они должны сиять гораздо ярче, чем на Земле. Разоблачители «лунного обмана» считают, что смоделировать реальную картину звёздного неба в условиях павильона было очень сложно, поэтому звёзды просто «убрали»…

4. Тени, отбрасываемые от предметов на Луне при одном источнике света — Солнце, должны падать в одну сторону, на некоторых же фотографиях тени отбрасываются в нескольких направлениях, как будто от специальных осветительных приборов, которые могли быть в павильоне для съёмок, но отнюдь не на Луне.

5. Большие сомнения вызывает аппаратура для съёмок, которой пользовались астронавты. Одни исследователи вообще считают, что ею невозможно было ничего снять, другие обращают внимание на отсутствие дрожания кадра, которое характерно для съёмок небольшой камерой с рук. В целом многие сходятся во мнении, что съёмки проводились на профессиональной крупногабаритной аппаратуре в павильоне.

Это всего лишь несколько доказательств, приводимых в качестве подтверждения того, что никакой посадки американцев на Луну не было. Вообще же различных казусов и несоответствий с фото– и кинодокументами насчитывается более десятка, и они довольно серьёзны. Вызывают подозрение и неуклюжие попытки специалистов НАСА каким-то образом объяснить подмеченные дотошными исследователями «проколы». Так, колебания флага они объяснили существованием специального моторчика… Но никакого моторчика на снимках не видно, да и вряд ли он существовал. Есть данные и о том, что некоторые «лунные» снимки после сделанных замечаний были подретушированы, с них убрали лишние тени…

Неужели предположение о том, что никакой высадки американцев на поверхность Луны не было, является правдой?

Трудно предположить, что такая грандиозная программа исследования Луны, в которой были задействованы сотни, а то и тысячи человек и громадные материальные ресурсы, была обыкновенным блефом. Американцы всё же летали к Луне, иначе… Во-первых, обман легко бы раскрылся, ведь за американскими «Аполлонами» наверняка велось наблюдение советскими службами слежения. Во-вторых, американцы всё же привезли образцы лунного грунта, которые соответствовали по своему составу образцу, доставленному советской автоматической станцией. Они же установили на Луне лазерный отражатель, который потом использовался учёными разных стран. Пожалуй, весь вопрос в том, сколько было посадок на лунную поверхность, может быть, не шесть, а одна или две? Ляпы же с фото– и кинодокументами о высадке на Луну можно объяснить в самом деле тем, что они снимались на Земле, потому что условий для съёмок на нашей космической соседке у астронавтов США не было… Скорее всего, американцев просто не пустили на Луну…

Вспомним, что сначала американцы просто облетели Луну. Видимо, именно в этом полёте было уже точно установлено то сенсационное обстоятельство, что наша ближайшая космическая соседка обитаема. Это полностью объясняет причину того, что первые астронавты оставили на Луне табличку с надписью: «Мы прибыли с миром от имени всего человечества». К чему оставлять такое послание на безжизненной планете? Не буду приводить сообщение американского астронавта, перехваченное радиолюбителями, об огромных объектах, находящихся на Луне, из которых велось наблюдение за землянами. НЛО неоднократно сопровождали «Аполлонов» во время полётов. Вполне возможно, что обитатели Луны создали американцам такую обстановку, что ни о каких съёмках идиллической картины космического триумфа не могло быть и речи. Может быть, американцам даже прямо указали на дверь… В таких условиях все проведённые на Луне съёмки, конечно, были засекречены и в срочном порядке пришлось изготавливать «липу». Программа же «Аполлон» не была выполнена до конца. О реальных её достижениях, пожалуй, знают только её исполнители.

Загадочна и дальнейшая судьба астронавтов после полётов на Луну. В течение года при таинственных обстоятельствах погибли 11 человек, причастных к программе «Аполлон»… Приверженцы версии о «лунном обмане» считают, что эти люди не хотели хранить тайну о мистификации с посадками на Луну. Возможно, этих людей убрали, но из-за того, что они не хотели молчать о встрече с инопланетянами на Луне. Оставшиеся же в живых астронавты в той или иной степени обратились к религии или парапсихологии, похоже, лунная эпопея оказала на них настолько сильное воздействие, что стала переломным моментом в их жизни.

По сообщениям зарубежных исследователей, в результате выполнения всех лунных программ США существует от 140 до 150 тысяч фотоснимков различных загадочных объектов и сооружений на поверхности Луны. В 1970 г. Джордж Леонард в своей книге «На нашей Луне есть ещё кто-то» привёл анализ многочисленных фотографий, к которым имел доступ в НАСА. На них он различил не только многочисленные искусственные сооружения, но и явные гигантские механизмы, которые, похоже, ведут разработку лунных полезных ископаемых… Башни, прозрачные купола, пирамиды, загадочные знаки — всё это можно увидеть на фотографиях поверхности Луны. Американский уфолог Фред Стеклинг в книге «Мы обнаружили базы пришельцев на Луне» пишет: «Нас уверяли в полной безжизненности Луны, но данные говорят о другом. За десятилетия до космической эры астрономы нанесли на карты сотни странных „куполов“, наблюдали „города, которые растут“, а одиночные огни, взрывы, геометрические тени замечались и профессионалами, и любителями. Астронавты „Аполлонов“ наблюдали вулканические извержения и регистрировали лунные землетрясения». Луна оказалась не только живой планетой с вулканическими процессами, но и заселённой другой цивилизацией, которая явно превосходит нас по своим техническим возможностям. Фред Стеклинг с сыном в ноябре 1970 г. с помощью телескопа в кратере Архимед наблюдал три огромных сигарообразных объекта длиной около 22 км и шириной 5 км, они оставались в кратере несколько часов, а потом улетели. В Японии астроном-любитель через телескоп заснял объекты, совершавшие манёвры над лунной поверхностью диаметром до 20 км…

Похоже, наша Солнечная система кем-то активно осваивается, и, возможно, наше присутствие на Луне и ближайших планетах кому-то может прийтись не по вкусу. Довольно значительное количество земных космических аппаратов таинственным образом прекратило работу, особенно в районе Марса.

Американцы в последнее время перешли к созданию малогабаритных и более дешёвых космических зондов. Вероятно, таким аппаратам легче проскочить заслон «курирующих» Землю инопланетян? Может, и программа «звёздных войн» была нацелена в основном на внеземного противника? Американский аппарат «Лунар Проспектор», который недавно обнаружил на Луне воду, является военным спутником. Каковы истинные его задачи? Может быть, разведка?

В свете различных публикаций и свидетельств зарубежных исследователей интересный сериал «Тёмные небеса», которым нас балует телевидение, уже не кажется фантастикой, ведь его главная идея заключается в том, что все последние события в земной истории тем или иным образом связаны с инопланетянами…

РАССЕКРЕЧЕННАЯ СМЕРТЬ «ВЕЛИКОГО КОРМЧЕГО»

(По материалам Г. Егорова)

Осенью 1976 г. в 202-м корпусе Чжуннанхая, древней резиденции императоров Китая, уходил в небытие один из самых известных и великих революционеров XX столетия Председатель Мао Цзэдун.

Вождь слабел буквально на глазах. Он давно уже не различал предметы и реагировал только на смену дня и ночи. Две медсестры кормили его бульонами. Чтобы пища попадала в желудок, они осторожно поворачивали тело любимого руководителя на бок. Но иногда еда всё же проникала в трахею, и это отзывалось мучительной болью — на глазах Мао Цзэдуна выступали слёзы. Позже у него появились пролежни, которые так и не исчезли вплоть до кончины. И без того несвязная речь превратилась в еле слышные и невнятные звуки.

Два месяца Председатель общался с приближёнными только записками. Иногда он прибегал к помощи толмача, роль которого исполняла Чжан Юфэн, являвшаяся нечто большим, чем личным секретарём. Секретарей было много, Чжан — одна.

То была последняя любовь Мао Цзэдуна. «Великий кормчий» познакомился с ней во время одной из своих многочисленных поездок по стране — девушка занимала казавшуюся пределом мечтаний для многих китаянок должность проводницы спецбригады, обслуживающей личный поезд вождя. 18-летняя красавица очаровывала всех своими огромными невинными глазами и непривычной для Азии белоснежной кожей. Не устоял перед её чарами и Мао Цзэдун. А необразованная проводница, побывав в постели вождя, постепенно оттеснила других претенденток на тело правителя Поднебесной и со временем стала одним из самых доверенных его лиц. После 1974 г. только личный врач Мао мог заходить в его кабинет в любое время суток. Все остальные, даже его жена — Цзян Цин, не говоря уже о членах Политбюро, могли лицезреть божество только с разрешения этой властной, капризной и малообразованной женщины.

Все диктаторы, какой бы образ жизни они ни вели, какими бы гениальными врачами себя ни окружали, болеют, как самые простые смертные. Отличавшийся крепким здоровьем Мао начал сдавать, когда перешагнул 65-летний рубеж. В 1958 г. личный врач Председателя Ли Чжисуй обнаружил у него все признаки начинающейся паранойи. Однажды вождю показалось, что вода в плавательном бассейне резиденции, где он остановился, отравлена. Немного позже, во время другой поездки по стране, Мао в разговоре с доктором заметил, что в гостевом доме, где они жили, есть что-то нехорошее, более того — он просто ядовит. Параноидальные явления сопровождали Председателя всю оставшуюся жизнь — его поведение даже в самых обычных житейских ситуациях всё чаще и чаще становилось неадекватным.

Мао Цзэдун часто болел бронхитом. Но если с этой болезнью врачи боролись вполне успешно, то с сыпью, обнаруженной на половых органах видного деятеля международного коммунистического и рабочего движения, справиться было сложнее. И не потому, что не было необходимых лекарств, а потому, что Мао не считал это заболевание серьёзным, заслуживающим внимания.

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua