Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Николай Николаевич Непомнящий Сто великих загадок истории

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13|

Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно рассмотреть обстоятельства (механизм) совершения преступления. Они, как уже говорилось, в общем были известны с самого начала и многократно описаны.

1 декабря 1934 г. в пятом часу вечера Киров приехал к себе на работу в Смольный, где должно было состояться собрание актива. Когда он шёл по коридору в свой кабинет, его охранник Борисов не то отстал, не то куда-то отлучился. В этот момент работники, находившиеся в соседних кабинетах, услышали выстрелы. Выбежав в коридор, они увидели там смертельно раненного Кирова. Рядом с ним на полу с револьвером в руке бился в истерике Николаев. Он не пытался бежать и не отрицал своей вины. Впоследствии экспертиза установила, что смерть Кирова наступила от огнестрельного ранения с близкого расстояния в область затылка. Выстрел был произведён из револьвера системы «наган», принадлежавшего Николаеву.

Такова нехитрая, на первый взгляд, фабула дела (если брать лишь его криминалистический аспект). Но только на первый взгляд. В действительности же преступление сопровождалось серией загадочных событий и совпадений, никак не вписывающихся в рамки чистой случайности. Что это за события?

Некоторые очевидцы указывают лишь на одно противоречие, почему-то не замеченное следствием. Они слышали два выстрела, но в Кирова был произведён лишь один. Вторая пуля попала в верхний карниз стены коридора. Вероятней всего, Николаев при падении или после падения на спину непроизвольно ещё раз нажал на спусковой крючок.

Незадолго до убийства Николаев дважды задерживался с заряженным револьвером в портфеле — один раз на улице при попытке приблизиться к Кирову, второй — при входе в Смольный. По некоторым данным, при этом у него была обнаружена не то записная книжка, не то чертёж с маршрутами прогулок Кирова. И оба раза его после непродолжительного ареста по чьему-то указанию отпускали и даже возвращали оружие, на которое у него не имелось официального разрешения (!).

В момент убийства рядом с Кировым, как говорилось, не оказалось Борисова. Это — грубейшее нарушение правил охраны. А если учесть, что оно произошло именно в тот момент, когда Киров приближался к месту, где его поджидал Николаев, то представляется, что это не просто нарушение.

Но если эти факты ещё как-то, хоть и с большой натяжкой, можно отнести к разряду случайных, объяснить разгильдяйством охраны, то следующий в эту категорию включить невозможно при всём желании. На следующий день злосчастного Борисова повезли на допрос (он был арестован сразу же после убийства Кирова). В пути произошла авария, в результате которой он погиб (при этом больше никто из находившихся в машине не пострадал).

Даже если эту версию считать недостаточно доказанной, всё равно очевидно, что авария в те времена, при той интенсивности дорожного движения, была маловероятной. Авария же со смертельным исходом — это при том, что не было столкновения со встречным транспортом или опрокидывания машины, да ещё на крытом грузовике, — ещё менее вероятна. Ну а катастрофа с гибелью только одного человека, причём именно того, «кого надо», — это уже совсем на грани фантастики. Ясно, что это было топорно сработанное устранение нежелательного свидетеля (или соучастника).

При объяснении всех этих несуразиц во многих источниках всплывает имя Запорожца — заместителя начальника Ленинградского НКВД. Начальником в то время был Медведь, с которым у Кирова были хорошие личные отношения (когда его хотели заменить, Киров категорически воспротивился). В 1932 г. первым заместителем Медведя был назначен Запорожец. Он был явно человеком Ягоды. Похоже, что именно он был фактическим руководителем Ленинградского НКВД, так как Медведь, человек вообще добродушный и слабовольный, стал к тому времени злоупотреблять алкоголем.

Так вот, именно на Запорожца указывают как на человека, дававшего указание об освобождении Николаева и вообще готовившего его к убийству Кирова. Наиболее подробно эту версию излагает бывший генерал НКВД, а затем невозвращенец Александр Орлов в своей книге «Тайная история сталинских преступлений», изданной за рубежом в 1953 г., сразу после смерти Сталина.

Вот что он пишет. Вскоре после получения Запорожцем задания от Ягоды и Сталина о ликвидации Кирова в поле зрения «органов» попал Николаев (на него поступил донос от его «друга», с которым он имел неосторожность поделиться своими планами). Этот Николаев был так обозлён тем, что его исключили из партии, и связанной с этим невозможностью устроиться на работу, что у него появилась мысль об убийстве председателя комиссии партийного контроля. Этим актом доведённый до отчаяния Николаев намеревался выразить свой протест против партийной бюрократии, чьей жертвой он себя считал. По заданию Запорожца «друг» выкрал у Николаева дневник, который был сфотографирован и снова подброшен на своё место. В нём Николаев подробно описывал свои злоключения: как он был беспричинно «вычищен» из партии, какое бездушное отношение встречал со стороны партийных чинов, когда пытался добиться справедливости, как его уволили с работы и до какой жуткой нищеты докатилась его семья. Записи дневника были полны ненависти к бюрократической касте, воцарившейся в партии и государственном аппарате.

Запорожец счёл кандидатуру Николаева подходящей. Но для окончательной проверки он решил лично встретиться с Николаевым. Встреча, якобы случайная, была организована «другом», который представил Запорожца как своего бывшего сослуживца. После этого кандидатура Николаева была утверждена в Москве. Николаеву стали внушать мысль, что убийство какого-то незначительного чиновника из партконтроля не даст заметного политического эффекта. Зато выстрел, направленный в члена Политбюро, отзовётся эхом по всей стране и станет сигналом к восстанию против ненавистной партийной бюрократии. Николаев очень быстро проникся этой идеей, которая превратилась у него в манию. Дальнейшее было делом техники. Запорожцу оставалось только снабдить Николаева оружием и подстраховывать его, когда он с ним попадался.

Что ж, примем к сведению версию Александра Орлова. И продолжим наше расследование.

Как же проводилось следствие по делу Николаева?

Здесь можно выделить три этапа. Сначала Николаев то заявлял, что он убил Кирова из личных побуждений, то впадал в истерику и кричал, что лично против Кирова он ничего не имел, а сделал это в минуту отчаяния. Затем (по версии А. Орлова), когда его вызвал на допрос Запорожец (одетый в форму НКВД), Николаев узнал в нём того человека, с которым его познакомил «друг», представив как бывшего сослуживца. Поняв, что он стал жертвой провокации, Николаев пришёл в неистовство и стал заявлять, что стрелял не в Кирова, а в партию, и что подстрекали его к этому Запорожец и НКВД. И, наконец, на последнем этапе признал, что действовал по заданию зиновьевской подпольной террористической организации.

Официальные сообщения о следствии тоже были противоречивы. В первом правительственном заявлении утверждалось, что убийца Кирова — один из белогвардейских террористов, которые якобы проникают в Советский Союз из-за границы. Затем в газетах появилось и вовсе фантастическое сообщение, что органами НКВД поймано и расстреляно 104 террориста-белогвардейца.

«Зиновьевский след» появился позднее — лишь 16 декабря, когда были арестованы Зиновьев, Каменев и другие члены бывшей зиновьевской оппозиции. В прессе началась оголтелая кампания против «троцкистско-зиновьевских мерзавцев».

27 декабря было опубликовано обвинительное заключение по делу Николаева, точнее, зиновьевской антисоветской группы из 14 человек (в основном бывших комсомольских работников), куда входил и Николаев. Все они обвинялись в убийстве Кирова и принадлежности к подпольной троцкистско-зиновьевской террористической организации. 29 декабря дело этой группы было рассмотрено в закрытом судебном процессе, и все её члены были приговорены к расстрелу, хотя большинство из них виновными себя не признали и заявили, что видят Николаева впервые. Сам Николаев признался в умышленном убийстве Кирова по заданию зиновьевской организации — Ленинградского центра и изобличал своих подельников. После оглашения приговора он пытался покончить с собой и кричал, что ему обещали сохранить жизнь, если он покажет на зиновьевцев как на организаторов убийства Кирова. Приговор был приведён в исполнение немедленно.

Парадоксально то, что ни Зиновьев, ни Каменев, ни другие руководители оппозиции на этом процессе даже не упоминались и ни в каких документах не фигурировали, хотя Николаев и другие члены группы обвинялись в принадлежности к зиновьевской организации. Объяснение этому юридическому феномену нам ещё предстоит дать.

Такова юридическая канва дальнейшей судьбы злосчастного Николаева.

Ну а теперь пришло время вернуться к нашему подозреваемому — товарищу Сталину. Что же делал Иосиф Виссарионович в эти дни? Проявил ли он себя как-нибудь после смерти Кирова? Да, и ещё как! Его поведение представляет необычный интерес для психолого-криминалистического анализа. Рассмотрим же последовательно все его действия после смерти его любимого «друга и брата».

Как уже говорилось, 1 декабря, в день убийства Кирова, были приняты два законодательных акта об ускоренном и упрощённом судопроизводстве по делам о террористических актах. Совершенно очевидно, что автором их являются не Калинин с Енукидзе, они их только подписали. Такого рода решения могли приниматься только Сталиным. Ясно также, что их принятие не является экспромтом, спонтанной реакцией на «злодейское убийство». (Сталин вообще не любил экспромты, предпочитал во всём обстоятельность.) К тому же, если убийство Кирова было действительно для Сталина неожиданностью, тем более был бы смысл подождать, хоть чуть-чуть разобраться и осмыслить происшедшее. Но Сталин не стал ждать. Судя по всему, эти документы были, выражаясь современным языком, «домашней заготовкой», ожидавшей своего часа. Кстати, и по форме — это хорошо отработанные, юридически чётко сформулированные акты. Такие документы за несколько часов не подготовишь. Всё это свидетельствует о том, что Сталин знал об убийстве Кирова ЗАРАНЕЕ и заблаговременно к нему подготовился.

Далее. В тот же день, 1 декабря, через несколько часов после убийства Кирова, Сталин в сопровождении высокопоставленной свиты (Молотов, Ворошилов, Жданов, Ягода и др.) специальным поездом выезжает в Ленинград. Известно, с какой болезненной мнительностью он относился к проблемам собственной безопасности, какими мерами предосторожности сопровождались все его поездки, даже на «ближние дачи». Выезжал же из Москвы Сталин крайне редко и неохотно, а точнее, после того как достиг абсолютной власти, никуда, кроме как отдых, вообще не выезжал. И вдруг — в Ленинград, — город, где террористы в открытую убивают партийных руководителей! Что же подвигнуто вождя на такой шаг? Уж наверное не скорбь по погибшему другу, не желание отдать ему последние почести — это он может сделать через несколько дней в Москве, куда гроб с телом Кирова будет доставлен для захоронения. Нет, в Ленинграде он активно подключился к расследованию убийства Кирова, точнее, возьмёт его в свои руки.

Но сначала небольшой, но многозначительный эпизод. Сразу по прибытии в Ленинград, на перроне вокзала Сталин набрасывается с руганью и попрёками, что «не уберегли Кирова», на Медведя, находившегося в свите встречающих, и бьёт его по лицу рукой в перчатке. Эта сцена описана во многих источниках, но почему-то не привлекла внимания исследователей. А напрасно! Её анализ даёт много интересного.

Известно, что Сталин великолепно владел собой. Выходил из себя крайне редко, а на публике — никогда. Свято блюл свой имидж — спокойной уверенности и невозмутимости, даже этакой величавой медлительности. До рукоприкладства же не опускался никогда (во всяком случае, ни одного зафиксированного факта ни до, ни после этого инцидента не обнаружено). И вдруг такая невыдержанность! С чего бы это? Благородное негодование по поводу убийства друга? Но за время пути можно и поостыть. К тому же основной виновник того, что Кирова «не уберегли», — Ягода, — вот он, здесь, под рукой, в том же поезде, на нём можно было уже десять раз отыграться.

Вероятнее всего, этот жест был чисто театральный, заранее продуманный и рассчитанный на публику (а может, и на историю). Им он хотел продемонстрировать окружающим своё негодование теми, кто «не уберёг» его соратника и друга. Но никакой реальной ответственности (пока что) они не понесут. Расчёт был исключительно на внешний эффект.

Вообще, Сталин был неплохим актёром. Но здесь он явно переиграл. Такая ситуация криминалистике хорошо известна. Преступники нередко перебарщивают, разыгрывая скорбь по убитому, негодование, настойчиво требуя непременно найти виновных и сурово их наказать. На чём и сыпятся. Аналогичную ошибку совершит и Сталин, создав против себя дополнительную улику (а впрочем, может, только в глазах умудрённых потомков, современники могли воспринять этот жест именно так, как он хотел).

Но последуем дальше. Как уже говорилось, в Ленинград Сталин приехал только для того, чтобы лично расследовать дело Николаева. Значит, придавал ему настолько важное значение, что не счёл возможным руководить расследованием из Москвы. Что же он делает?

Прежде всего, он допрашивает самого Николаева. Причём «с пристрастием» (по некоторым данным, Николаев во время этого допроса был сильно избит). Чего же хотел Сталин? Докопаться до истины? Но это мог легко сделать любой рядовой следователь — Николаев весь на виду. Принудить его к каким-то показаниям, заставить кого-то оговорить? Тоже не проблема для Запорожца или Медведя (кстати, потом это будет успешно сделано). Нет, для этого вовсе не требуется личного участия вождя в расследовании. Конечно, Сталин и до этого, и особенно после, тщательно режиссировал все политические процессы. Но только из-за кулис. Сам в расследовании не участвовал. Разве что иногда беседовал с очень высокопоставленными подследственными. Но как генсек, а не как следователь. Тут же он самолично допрашивает рядового коммуниста. Что же вдруг Иосифа Виссарионовича потянуло на детективную деятельность? А вот что. Он хотел сам, лично убедиться, годится ли Николаев для ОТКРЫТОГО ПРОЦЕССА. И чем больше он общался с Николаевым, тем больше мрачнел. Не потому, что Николаева нельзя заставить оговорить зиновьевцев. Просто ему нельзя абсолютно не в чём верить. Он может пообещать сегодня одно, а завтра заявить совсем другое. То есть совершенно непредсказуем, неуправляем и ненадёжен.

Судя по всем описаниям, в настроении Сталина в эти дни превалируют раздражённость и недовольство, а отнюдь не скорбь по погибшему соратнику. Всё ему не нравится — и сценарий, созданный Ягодой и Запорожцем, и особенно Николаев. В конце концов он приходит к выводу, что мёртвый Николаев для него будет лучше живого Николаева. Поэтому его в пожарном порядке осудят в закрытом процессе и быстро расстреляют. Поэтому на этом процессе не будет ни самого Зиновьева, ни его соратников, хотя Николаев и его подельники будут обвинены в принадлежности к зиновьевской террористической организации. А потом, в открытых процессах над зиновьевцами, наоборот, не будет уже Николаева, непосредственного убийцы, руку которого якобы направлял Зиновьев. Юридически, это, конечно, нонсенс, но у Сталина просто не было другого выхода. Максимум, что можно было сделать — это выбить у Николаева показания против зиновьевцев и быстро покончить с ним в закрытом процессе, чтобы он больше не смог помешать. Для открытого процесса Николаев не годился совершенно.

В начале работы над этой темой нас сильно сбивало с толку одно обстоятельство. А именно — неоднократная смена официальных версий — от «белогвардейской» до «зиновьевской». Это совершенно не вписывалось в вариант сталинского заговора. Действительно, если убийство Кирова организовано Сталиным, то заранее должен быть разработан чёткий сценарий. Почему тогда такие метания и шарахания? При чём тут какие-то мифические белогвардейцы?

Эту загадку разгадал Эдвард Радзинский.

Известны неоднократные указания Сталина Ягоде и другим работникам его ведомства типа «берегите Кирова» (а потом — гневное «Не уберегли!»). Так вот. Радзинский считает, что это и есть завуалированное указание об убийстве Кирова (на «глубоком языке», как выражается автор). И действительно, разве можно представить себе Сталина вместе с Ягодой или кем-то ещё, обсуждающими детальный план убийства Кирова? Да об этом и помыслить нельзя! С Жуковым или Рокоссовским за обсуждением плана стратегической операции — да, такое вполне реально. Но чтобы с кем-то из подчинённых обсуждать план убийства, уголовного преступления — такое совершенно исключено. Конечно же, указание об убийстве Кирова могло быть дано только иносказательно, на «глубоком языке». Кстати, в политике это вообще распространённый приём, а в восточной политике (а Сталин всё-таки восточный человек) — тем более.

Подойдём к этому с другой стороны. Представим на минуту, что Сталин говорил всё это вполне искренне и что его нужно было понимать буквально. Тогда возникает уйма вопросов. От кого или от чего нужно беречь Кирова? От несчастного Николаева? Да разве это проблема для любой спецслужбы — обезвредить жалкого неврастеника? И для этого нужно сталинское вмешательство? Если Сталину действительно было что-то известно о грозившей Кирову опасности, то его указания наверняка были бы более конкретными. Ну а если бы у Сталина вдруг появились какие-то данные (или хотя бы подозрения) о существовании террористической организации, планировавшей убийства партийных и государственных деятелей, то уж тут он дал бы такие «указания» Ягоде и его подчинённым, что те бы забегали как ошпаренные. И ещё: страшно представить, какие кары обрушились бы на головы виновных, не выполнивших указание вождя, будь оно дано «всерьёз». Но никаких кар не последовало. Словом, как ни крути, иного истолкования, кроме прямо противоположного, сталинский рефрен «берегите Кирова» иметь не может.

Отсюда становится ясным и другое — почему комиссия ЦК не нашла никаких прямых улик. Она и не могла их найти. Потому что их не существует в природе. Не такой был простачок Иосиф Виссарионович, чтобы оставлять за собой такие следы. О своём алиби он позаботился. Никаких прямых указаний ни устно, ни тем более письменно он не давал, а как раз говорил прямо противоположное. И ничего нового, кроме каких-нибудь несущественных деталей, не найдёт и десять комиссий. Все факты давно известны, и дело только за их квалифицированным анализом.

Поскольку указание Сталина Ягоде об убийстве Кирова было дано в иносказательной форме, тот не сразу понял глобальный замысел вождя. Он решил, что речь идёт только об устранении одного человека. А убийство партийного руководителя могло быть совершено, по представлениям того времени, только классовым врагом. Отсюда и «белогвардейская версия». Сработала инерция мышления.

Кстати, эта инерция будет действовать ещё некоторое время. Всё-таки тогда оппозиционеры ещё не воспринимались как враги, считались своими, большевиками, хоть и оступившимися. Обвинение их в терроре, в элементарных убийствах не было бы воспринято ни в партии, ни в народе (к тому же большевики, как известно, отрицали индивидуальный террор в принципе, как средство борьбы). Нужно было время, чтобы приучить общественное мнение к этой мысли, взвинтить психологическую обстановку в стране. Именно поэтому суд над зиновьевцами был проведён «в два приёма». На первом процессе они признали лишь «морально политическую ответственность» за убийство Кирова, и лишь на втором, когда в стране воцарилась атмосфера массового психоза, предстали заурядными убийцами и террористами.

Поэтому Сталин был вынужден лично направлять следствие по делу Николаева и инструктировать Ягоду. Он втолковывал непонятливому Ягоде прямым текстом: «Ищите убийц среди зиновьевцев». И лишь после недвусмысленной угрозы по телефону: «Смотрите, морду набьём» — следствие разворачивается в «зиновьевском направлении».

Таким образом круг следствия замыкается: Сталин, давший указание об убийстве Кирова; Ягода, принявший его к исполнению; Запорожец, непосредственный организатор и Николаев, непосредственный исполнитель. Но у следствия есть пробелы. Слабым звеном является Запорожец. До сих пор, говоря о нём, мы ссылались только на показания Александра Орлова. Есть ли против него ещё какие-нибудь улики? Да, есть.

Во-первых, его подозрительное алиби. Его не было в Ленинграде ни в день убийства Кирова, ни в дни, предшествовавшие ему и последовавшие за ним. По одним данным, он был в отпуске, по другим — в какой-то отлучке без разрешения Медведя. Казалось бы, ЧП такого масштаба, приезжает сам Сталин, другие руководители, мог бы примчаться и зам. начальника НКВД. Но его как ветром сдуло. За всё отвечает ничего не ведающий Медведь, которому даже достаётся от вождя по физиономии. Всё это очень похоже на то, что Запорожец был специально выведен из-под удара. <Интересный факт приводит Михаил Росляков, долгое время работавший в окружении Кирова, в своих «Свидетельствах очевидца». На третий день после убийства в газете «Ленинградская правда» было опубликовано сообщение о том, что приказом наркома внутренних дел смещены со своих должностей и преданы суду начальник Управления НКВД по Ленинградской области Медведь Ф.Д., его заместитель Фомин Ф.Т. и ряд других ответственных работников. Так вот. Запорожец, первый зам. Медведя (и, похоже — фактический руководитель ведомства) в этом документе даже не упомянут. Видимо, Ягода действительно хотел (во всяком случае, на первых порах) освободить его от ответственности.>

Далее. Обращает внимание и слишком мягкая кара за допущенную халатность («не уберегли Кирова!») — Запорожец и Медведь приговариваются всего к трём годам лагерей (Медведь, видимо, за компанию — без него нельзя, начальник всё-таки он). Причём фактически они наказание не отбывают, а занимают руководящие посты в тресте «Лензолото» (правда, до поры, до времени, пока не начнётся глобальная чистка).

Ну, и, наконец, есть ещё одна очень интересная улика, изобличающая не только Запорожца, но и Ягоду, а косвенно — и Сталина. Это — показания самого Ягоды по делу «Антисоветского правотроцкистского блока», когда он уже превратился из следователя в подсудимого. Вот что он показал. «О том, что убийство С.М. Кирова готовится по решению центра заговора, я знал заранее от Енукидзе, он предложил мне не чинить препятствий организации этого террористического акта, и я на это согласился. С этой целью я вызвал из Ленинграда Запорожца, которому и дал указания не чинить препятствий террористическому акту над С.М. Кировым». Думается, что если из этих показаний исключить мало известного современному читателю Енукидзе (впоследствии реабилитированного), то в остальном Ягода говорит правду. Вообще, ложные показания обвиняемого (неважно, самооговор это или самооправдание) редко бывают ложными от начала до конца. Туда всегда вплетаются крупицы, а то и фрагменты истины. Равным образом и Ягоде не было необходимости в этой части фантазировать. Именно поэтому он назвал Запорожца, а не Медведя. Если бы его показания были полностью ложными, то логика подсказывала назвать соучастником начальника Ленинградского НКВД, а не его заместителя, не действовать «через голову». Поэтому здесь мы Ягоде можем верить (редкий случай в практике политических процессов 1930-х гг.). Разумеется, подлинного организатора заговора против Кирова Ягода назвать не мог.

Переходим теперь к последнему этапу расследования — анализу посткриминального поведения подозреваемого. Оно тоже весьма характерно. Сталин последовательно, в несколько этапов осуществляет глобальное уничтожение всех, кто имеет хоть какое-то отношение к «делу Кирова». Как уже говорилось, уже на следующий день после убийства гибнет его охранник Борисов. Затем Сталин даёт распоряжение убрать «друга» Николаева, не потрудившись даже его допросить. Через некоторое время осуждены и расстреляны или сгинули в лагерях жена Николаева и все её родственники. Затем наступает очередь всех остальных. Такое тотальное уничтожение было замечено даже современниками.

В 1937 г. вновь осуждены и расстреляны Медведь и Запорожец, поначалу вроде бы легко отделавшиеся. В лагерях идёт повальный отлов и отстрел всех, кто хоть как-то причастен к этому делу.

Чем же можно объяснить такие действия Сталина? Объяснение может быть только одно — это заметание следов преступления.

Если бы Сталин никак не был причастен к убийству Кирова, вспомнил ли бы он через несколько лет о каком-то Николаеве? Да он бы и думать о нём забыл. Сколько убийств и «умерщвлений» ставилось в вину осуждённым на открытых политических процессах — Горького и его сына, Куйбышева, Менжинского. Кто-нибудь вспоминал о них после того, как обвиняемые были осуждены и расстреляны или отправлены в лагеря? О них тут же забывали все, в том числе и Сталин. Потому что никто не будет заметать следы чужого преступления. Только убийца будет долго помнить и тщательно заметать следы своего преступления. И в этом может легко перегнуть палку. Сталин тоже так тщательно, последовательно и долго уничтожает всех, кому могло быть хоть что-то известно о «деле Кирова», что выдаёт себя с головой.

ЛЕТАЛ ЛИ БЭРД К СЕВЕРНОМУ ПОЛЮСУ?

Люди напрасно думают, что у лжи короткие ноги, что на ней далеко не уедешь. В жизни бывает наоборот. Вот и в случае со знаменитым американским полярным исследователем и офицером ВМФ Ричардом Эвелином Бэрдом ноги у лжи были и в меру длинными, и в меру крепкими: они помогли Бэрду быстро сделать карьеру. Он стал адмиралом. Ещё и сегодня о нём рассказывают в школах, когда изучают полярные экспедиции; ещё и сегодня во всех справочниках, в том числе в третьем томе последнего издания «Энциклопедии Брокгауза» <«В 1926 г. вместе с пилотом Ф. Беннеттом совершил полёт на самолёте в район Северного полюса». / «Авиация» (Энциклопедия). — М.: «БРЭ», 1994, с. 125> , говорится, что 9 мая 1926 г. Ричард Э. Бэрд вместе с Флойдом Беннеттом первым перелетел на самолёте от Шпицбергена до Северного полюса и обратно. Но на самом деле этого героического свершения, которым восхищался весь мир, этого национального триумфа, ставшего для Бэрда первой и главной ступенью в карьере, этого сенсационного шоу, устроенного всего за три дня до того, как норвежец Рауль Амундсен, итальянец Умберто Нобиле и четырнадцать их товарищей впервые в истории (и это уже факт несомненный) достигли Северного полюса на дирижабле, этого эпохального перелёта никогда не было. Бэрд и Беннетт просто солгали.

Это был «самый крупный и самый удачливый обман в истории полярных исследований», — пишет в своей книге «Океаны, полюса и авиаторы: первые полёты над водными просторами и пустынными льдами» (1971) бывший иностранный корреспондент «Нью-Йорк геральд трибюн» и редактор еженедельника «Ньюсуик» Ричард Монтегю. В этой книге, посвящённой первым перелётам через океаны и полюса, Монтегю не только теоретически доказывает, что Бэрд и Беннетт вообще не могли достичь Северного полюса, но и прямо изобличает их во лжи. Итак, теперь уже не вызывает сомнений, что Бэрд и Беннетт не достигли полюса.

Однако ложь не умирает. Ревнители исторических легенд, стараясь не обращать внимания на «небольшой изъян», продолжают придирчиво оберегать образ великого искателя приключений, учёного, солдата, образ, который ещё раз, в 1957 г., обошёл страницы почти всех газет, сообщивших о смерти этого выдающегося человека (Бэрд умер в возрасте 68 лет от болезни сердца). Весь мир выражал сочувствие, когда этот «человек хладнокровной и взвешенной решимости» (так сказано в некрологе, напечатанном в «Франкфуртер альгемайне цайтунг»), когда этот обладатель более семидесяти орденов и высших знаков отличия, многочисленных дипломов почётного доктора, когда этот «последний представитель старшего поколения полярников покинул свою бескрайнюю снежную сцену» (так выразилась «Интернационале биографише прессединст»).

И ведь Ричард Эвелин Бэрд в своей жизни действительно многого добился. Он руководил семью крупными полярными экспедициями: двумя арктическими и пятью антарктическими (в том числе в одной из них участвовали тринадцать кораблей, полтора десятка самолётов, 4000 человек). Он провёл аэрофотосъёмку более пяти миллионов квадратных метров земной поверхности. Во время экспедиции 1939–1941 гг. он обнаружил, что южный магнитный полюс сдвинулся примерно на сотню миль в западном направлении по сравнению с данными, полученными в 1909 г. (когда англичанин Эрнст Генри Шеклтон впервые достиг его). Он в одиночку в небольшой хижине при –50°C выдержал целую зимовку в Антарктиде. И, наконец, 29 ноября 1929 г. (вместе с Бернтом Балхеном) он первым перелетел Южный полюс — вот далеко не весь перечень подвигов, совершённых им. В «Интернационале биографише прессединст» говорится: «Здесь, у Южного полюса, Бэрд мечтал сохранять в замороженном виде все те излишки продуктов, что сейчас попросту пропадают или же чьё хранение ежегодно обходится американскому правительству в 350 миллионов долларов. Как-никак он убедился, что оставленный им бифштекс или же бутерброд и десятилетия спустя отличались отменным вкусом». В 1955 г. Ричард Бэрд, адмирал и лётчик, будучи уже в почтенном возрасте, был назначен ответственным за организацию и планирование всех американских антарктических экспедиций. В этой связи уже говорилось об атомных электростанциях, которые могли бы в промышленных целях частично «растопить» Южный полюс. Пора славных «Фоккеров», выручавших во время первых экспедиций, уже миновала. Скорость постоянно росла. В 1929 г. пароход Бэрда затратил на дорогу ровно 44 дня, в 1956-м его самолёт преодолел то же расстояние за 15 часов. Во время Международного геофизического года (1957/58 г.) на экспедицию было выделено целых 20 миллионов долларов.

Ричард Эвелин Бэрд из Винчестера, штат Вирджиния, 1888 года рождения, всегда знал, чего хотел. И чаще всего добивался этого. В двенадцать лет он попросил у родителей разрешения посетить друзей, живших на Филиппинах. Оттуда он в одиночку совершил путешествие вокруг света. В четырнадцать лет он записал в своём дневнике: «Моя будущая профессия: путешественник к Северному полюсу».

Сказал он это в 1902 г., когда ещё никому не удавалось не то что достичь Северного полюса, но даже близко подобраться к нему. «Северный полюс Земли, — так говорится в «Энциклопедии Брокгауза», — наиболее удалённая от экватора точка Северного полушария и северная точка пересечения всех меридианов. Располагается она в Северном Ледовитом океане. В этой точке имеется лишь одна страна света, южная; Северный и Южный полюса — единственные места на Земле, где нет привычного деления на день и ночь. На Северном полюсе Солнце восходит 21 марта и заходит 23 сентября, и потому год делится на северный полярный день и северную полярную ночь».

Ещё в XVI в. люди начали исследовать область, прилегающую к Северному полюсу. Тогда же начались поиски Северного морского пути, ведущего в Восточную Азию. В 1497 г. был открыт Лабрадор, затем путешественники достигли Ньюфаундленда, в конце XVI в. открыли Медвежий остров и Шпицберген и, наконец, в 1734–1743 гг. «Великая северная экспедиция», которую возглавлял Витус Беринг (умерший во время путешествия), исследовала северное побережье Сибири, Берингов пролив, Аляску и Алеутские острова. Через несколько десятилетий (1806–1822) китобои Скорсби (отец и сын), продвигаясь по Гренландскому морю, достигли 81°30' северной широты. Всего через несколько лет У.Э. Парри добрался до северного Шпицбергена (82°45' северной широты). А ещё через некоторое время Джон Росс открыл северный магнитный полюс, точку, в которой силовые линии магнитного поля Земли располагаются вертикально. Северный магнитный полюс Земли, называемый также арктическим полюсом, перемещается. В 1985 г. он располагался на отметке 77°36' северной широты, 102°48' западной долготы.

В 1845–1848 гг. попытку отыскать Северо-Западный проход предприняла экспедиция под руководством английского полярного путешественника сэра Джона Франклина. За несколько лет до этого Джон Франклин, продвигаясь из Гудзонова залива по суше, достиг устья реки Коппермайн, а оттуда, направившись на восток, добрался вдоль побережья Северного Ледовитого океана до мыса Тарнегейн (полуостров Кент). Во втором путешествии он, миновав реку Маккензи, достиг побережья Северного Ледовитого океана. Из третьей экспедиции Франклин и его спутники не вернулись. В последний раз их видели 26 июля 1845 г. в заливе Мелвилл. В 1859-м сэр Фрэнсис Леопольд Мак-Клинток во время своей уже четвёртой по счёту экспедиции, занимавшейся поисками пропавших путешественников, нашёл останки их тел и оставленные ими записи. Как выяснилось, Франклин проплыл через пролив Ланкастера, затем, двигаясь на север по проливу Веллингтона, проплыл вокруг острова Корнуоллис, далее обогнул остров Принца Уэльского, после чего его корабли вмёрзли в лёд возле северной оконечности острова Кинг-Уильям. Кстати, отметим, что Франклина и его товарищей разыскивали около сорока спасательных экспедиций.

В 1878–1879 гг. шведскому полярному исследователю Адольфу Эрику Норденшельду, уже совершившему несколько экспедиций на Шпицберген, удалось на корабле «Вега» впервые в истории пройти Северо-Восточным проходом вдоль Северного побережья Сибири. И под конец XIX в., в 1893–1896 гг. норвежец Фритьоф Нансен совершил знаменитое путешествие на «Фраме», причём после того, как судно вмёрзло во льды, он вместе со своим товарищем, Иогансеном, покинул его и, отправившись на лыжах в сторону Северного полюса, достиг 86°4' северной широты.

Вот так в общих чертах обстояли дела с исследованием Северного полюса, когда четырнадцатилетний Бэрд заявил, что собирается стать полярником. Бэрд никогда не упускал из виду эту цель — и когда учился в Военной академии в Шенандоа, и когда был студентом Вирджинского университета, и когда готовился стать морским лётчиком. И, наконец, через несколько лет после окончания Первой мировой войны, когда он стал уже командовать авиабазами американских ВМФ в Канаде, он всё-таки решился на беспосадочный перелёт. Ему хотелось сделать то, что пока не удалось никому, — первым долететь до Северного полюса. Этот подвиг сразу бы сделал его знаменитым.

К тому времени Руаль Амундсен на судне «Йоа» первым прошёл Северо-Западным проходом (1903–1906), а американский врач и полярный исследователь Фредерик Альберт Кук, до этого участвовавший в гренландской экспедиции и в бельгийской экспедиции к Южному полюсу, заявил, что, отправившись из Гренландии к Северному полюсу, он 21 апреля 1908 г. достиг его. Впрочем, ему ничем не удалось подкрепить свои слова, и потому его открытие оставалось под вопросом. Наконец, 6 апреля 1909 г. американец Роберт Эдвин Пири, исследовавший Гренландию начиная с 1886 г., первым достиг непосредственных окрестностей Северного полюса (в последние годы оспаривается и это открытие). Ряд путешествий совершили русские исследователи. И, наконец, в 1921–1924 гг. датчанин Кнуд Расмуссен пересёк всю американскую часть Арктики от Гренландии до Аляски.

Руаль Амундсен, человек, который первым прошёл Северо-Западным проходом, первым достиг Южного полюса на самолёте. Во время его первой попытки (1923) самолёт сломался уже при пробном вылете. Вторую попытку он предпринял в 1925 г. вместе с пятью спутниками; они летели на двух гидросамолётах и добрались до 87°44' северной широты. Это означает, что до полюса они не долетели всего лишь 250 км. Пилотам пришлось посадить свои машины прямо на воду, поскольку они израсходовали уже половину топлива и дальнейший полёт к полюсу значил бы верную смерть. При посадке на воду (сделать её пришлось для того, чтобы определить точное местонахождение) один из самолётов, ударившись о льдины, получил такие сильные повреждения, что лететь на нём дальше было нельзя. Впрочем, и с другой машиной у них хватало проблем. Самолёт оказался зажат льдинами, и взлететь удалось лишь через 25 дней. На обратном пути у них кончилось топливо, и только по счастливой случайности Амундсена и его спутников обнаружил и спас норвежский корабль, моряки с которого, занимаясь промыслом тюленей, рискнули забраться в столь высокие широты.

Однако Амундсен не отказался от своей цели. Уже в том же году вместе с итальянцем Умберто Нобиле и американцем Элсуортом он решил организовать полярную экспедицию на дирижабле; уж на этот раз он непременно должен был достичь цели. Амундсен был убеждён: «При современном уровне развития техники дирижабли превосходят все остальные летательные аппараты. Чтобы вывести аэроплан из строя, нужно всего ничего. Достаточно небольшой аварии, поломки винта, и придётся совершать вынужденную посадку, что необычно опасно в местности, где почти невозможно найти площадку для приземления. С дирижаблем всё обстоит иначе. Если двигатель выходит из строя, то достаточно просто его остановить и отремонтировать. У самолётов есть и другой безжалостный враг: полярный туман. Вынужденная посадка в густом тумане обрекает на верную смерть».

Амундсену ещё предстояло убедиться в том, что и полёт на дирижабле над полярными областями может стать смертельно опасным. Впрочем, пока Амундсен и Элсуорт сидели в Кингс-Бее на Шпицбергене и ждали прибытия дирижабля, стартовавшего 10 апреля 1926 г. из Рима. Это был полужёсткий дирижабль, приводимый в движение тремя двигателями, летательный аппарат совершенно новой конструкции. Его разработал итальянский майор Нобиле. Изготовлен он был совсем недавно и предназначался для итальянских ВВС. Однако Амундсену и Элсуорту удалось заинтересовать своими планами главу итальянского государства, Муссолини, и Италия продала дирижабль норвежцам; те дали ему имя «Норге» («Норвегия»). Кроме того, итальянское правительство позаботилось о подготовке норвежского экипажа и разрешило майору Нобиле и нескольким специалистам участвовать в трансарктическом перелёте.

Когда 7 мая «Норге» прибыл в Кингс-Бей к Амундсену, там уже находились Ричард Эвелин Бэрд и Флойд Беннетт. Они приплыли несколько дней назад на корабле и привезли самолёт, трёхмоторный моноплан типа «Фоккер F.VIIa-3m» и готовились к полёту на полюс. Итак, всё выглядело чем-то вроде соревнования. Но Амундсен считал по-другому. Для соперничества нет никаких причин, внушал он своему экипажу. Северный полюс уже был покорён: в 1909 г. Пири добрался туда пешком. Если бы Амундсен мог знать, что впоследствии открытие Пири будут, мягко говоря, оспаривать, и, значит, в те дни речь шла на самом деле именно о том, кто же первым достигнет Северного полюса.

Позднее Амундсен писал: «Мы спросили Нобиле, когда „Норге“ будет готов к полёту, и он ответил, что мы можем стартовать через три дня. Вышел из строя мотор, надо заменить его новым. Он дал понять, что можно ускорить работу и починить всё очень быстро, если мы хотим обогнать Бэрда. Однако мы объяснили ему, что Бэрд собирается всего лишь долететь до полюса и вернуться назад, в то время как для нас полюс окажется только промежуточной станцией на пути. Мы согласились, что надо спокойно, без спешки, сделать все нужные приготовления, ничего не упустить из виду вместо того, чтобы пытаться стартовать на пару дней раньше».

Вот так Руаль Амундсен, столько лет пытавшийся первым достичь Северного полюса, буквально в последнюю минуту отдал славу другому. За два дня до старта дирижабля «Норге» американцы Бэрд и Беннетт взлетели на своём самолёте со Шпицбергена и направились на север, а через пятнадцать с половиной часов вернулись назад.

Позднее Бэрд описал полёт следующим образом: «9 мая 1926 года в 9.02 по Гринвичу мы определили координаты и выяснили, что находимся над полюсом. Мечта моей жизни сбылась. Мы повернули направо, чтобы выполнить два замера по Солнцу и подтвердить координаты; потом с той же целью повернули налево. Я сделал несколько фотоснимков и описал широкий круг, чтобы наверняка не упустить Северный полюс. При этом всего за несколько минут мы совершили кругосветный перелёт. Мы потеряли день и снова вернули его. Здесь всё идёт вверх дном. Когда летишь по прямой через полюс, то вначале движешься на север, а потом сразу же, не сворачивая никуда, на юг. Там, на полюсе, все ветры дуют на север, а куда ни посмотришь, всюду юг. Мы кружили над вершиной мира и преклонялись перед пытливым духом Пири. Под нами простиралось вечно мёрзлое море. Зубчатые ледяные грани отмечали края мощных изломанных глыб. По ним можно было судить о движении льда вдали от суши. Тут и там виднелись затянутые ледком протоки, светившиеся среди снежной белизны зелёно-голубым цветом. В 9.15 мы взяли курс на Шпицберген».

В начале шестого вечера «Фоккер» Бэрда и Беннетта сел на лёд фьорда перед Кингс-Беем. Среди первых, поздравивших их, были Амундсен и Элсуорт.

Чуть позже сенсационное сообщение облетело весь мир, оно стало событием не только в Америке. Но в Америке волны славы взметнулись особенно высоко. Обоих лётчиков чествовали как героев. И прежде всего Бэрда. Он был удостоен звания капитана 3-го ранга; президент США Калвин Кулидж прислал Бэрду поздравительную телеграмму, в которой выражал особое удовлетворение тем, что этот «рекорд установлен американцем».

Впрочем, сразу же по возвращении Бэрда и Беннетта появились сомнения в подлинности рассказанного ими. Первым усомнился норвежский журналист Одд Арнесон, прибывший на Шпицберген ради полёта «Норге». В первом репортаже, отправленном им в «Афтенпостен», говорилось следующее: «Оба (Бэрд и Беннетт) уверяют, что побывали над полюсом. Но за такое короткое время они вряд ли могли добраться туда». Арнесон полагал — и написал об этом, — что Бэрд долетел примерно до того же места, что и Амундсен годом раньше. На следующий день Арнесон пошёл к Амундсену и Элсуорту и спросил их, неужели Бэрд мог побывать на полюсе. Конечно, ответили они, Бэрд сделал то, о чём говорил; это же так просто.

Выходит, Амундсен вовсе не сомневался? Римская газета «Трибуна» писала, что хотя за пятнадцать с половиной часов и можно долететь от Шпицбергена до полюса и обратно (если судить по расстоянию, которое надо преодолеть), но в арктических условиях сделать это практически невозможно. Сомнение выразил и президент Норвежского географического общества. Он напомнил о том, что в данных условиях трудно достоверно определить положение самолёта; в этом убедились ещё во время полёта Амундсена. Бэрд указал, что определял местоположение по высоте Солнца, используя для этой цели секстант. Некоторые специалисты считали этот метод неубедительным. Но к скептикам не прислушивались, ведь они были либо норвежцами, либо итальянцами; поэтому, казалось, они просто пышут злобой оттого, что их соотечественники отодвинуты на второй план.

А что же Бэрд? Ему постоянно приходилось участвовать в каких-либо празднествах и чествованиях, и потому он не имел времени утруждать себя ответом на возражения критиков. Между тем постепенно — то в беседах с репортёрами, то в собственных статьях — он стал вспоминать всё новые подробности полёта. Теперь мир узнал, что сразу после старта им пришлось повозиться с двигателем, находившимся по правому борту; из него вытекло масло, и он отключился. Из-за этого скорость полёта снизилась с 90 миль в час до 60 миль в час. Тем не менее они решились продолжать полёт и вскоре сумели запустить мотор. Ветер был благоприятным, поэтому в самом начале десятого они уже были над полюсом, затем в течение четырнадцати минут кружили вокруг него. Когда они полетели назад, ветер усилился и одновременно изменил направление, он дул теперь практически в спину, и их скорость повысилась на 10 миль в час. Во время полёта к цели Бэрд шесть раз определял местоположение с помощью секстанта, потом четыре раза проделывал это вблизи полюса, но на обратном пути не производил измерения, поскольку прибор сломался. Измеренные координаты он наносил на две карты.

Эти карты Бэрд представил в Национальное географическое общество, которое помогло ему финансировать полёт. У комиссии географического общества его отчёт не вызвал никаких вопросов. Лишь много лет спустя он подвергся серьёзной критике; оппонентом стал шведский профессор метеорологии Геста Х. Лильеквист из Упсальского университета. В статье, опубликованной в 1960 г., Лильеквист, знавший полярные области не понаслышке — он бывал там, — заявил, что рассказ Бэрда о попутном ветре не соответствовал действительности. Профессор Лильеквист сопоставил все американские и норвежские метеорологические карты, чтобы выяснить, какова же всё-таки была погода в день полёта в той части Арктики, где он проходил. По словам учёного, направление ветра было совсем иным. Но даже будь роза ветров в тот день благоприятной, Бэрд и Беннетт всё равно не смогли бы уложиться в 15,5 часа. Это тоже выяснил Лильеквист. Скорость полёта «Жозефины Форд» (так назывался самолёт Бэрда; название было дано в честь дочери Эдселя Форда, который — наряду с Д. Рокфеллером, Винсентом Эстором, Родменом Уонамейкером и Дуайтом Морроу — участвовал в финансировании экспедиции) составляла 102,5 мили в час. Это — 165 км в час. Данный параметр был указан в описании «Фоккера F.VIIa-3m» в «Jane's All the World's Aircraft» (1927). Но вот крейсерская скорость была существенно ниже — Лильеквист определил это, изучив данные о других полётах «Жозефины Форд». К тому же для полёта на Северный полюс «Жозефина Форд» была оснащена вместо колёс тяжёлыми полозьями, чтобы стартовать с заснеженной поверхности и садиться опять же на снег. Поэтому скорость была ещё меньше и равнялась — по Лильеквисту — 75 узлам, т.е. 140 км в час. При такой скорости Бэрду и Беннетту пришлось бы лететь на два часа дольше, причём здесь ещё не учитывается, что один из двигателей какое-то время не работал. Общий путь (к полюсу и обратно) составил около 2500 км.

К такому же выводу — независимо от шведского профессора — пришёл норвежец Бернт Балхен. Он по своему собственном опыту знал «Жозефину Форд»; хорошо знал и самого Бэрда, ведь он сопровождал его во время полёта к Южному полюсу (1929). На «Жозефине Форд» Балхен вместе с Флойдом Беннеттом совершил продолжительное путешествие по Америке. Это было всего через несколько месяцев после полёта к Северному полюсу. Балхен отметил, что максимальная скорость машины всего 65 узлов (120 км в час), хотя самолёт вместо тяжёлых полозьев снова был оборудован более лёгкими шасси. Норвежец вычислил, что Бэрд и Беннетт смогли достичь в лучшем случае 88°15,5' северной широты. Флойду Беннетту, с которым он подружился, Балхен сказал это прямо в глаза: «За пятнадцать с половиной часов вы не могли был долететь до полюса». И Беннетт ответил: «А мы там и не были!»

Позднее Беннетт рассказал ему подробности. Действительно, вскоре после старта они заметили утечку масла. Тогда они решили не продолжать полёт к Северному полюсу, а вернуться на Шпицберген. Через какое-то время они заделали течь, и тогда Бэрд приказал немного полетать над этим пустынным местом. Так продолжалось четырнадцать часов, а затем они вернулись в Кингс-Бей: «Byrd and I never got to the North Pole» («Бэрд и я так и никогда и не добрались до Северного полюса»).

Через тридцать лет Балхен написал об этом в своих воспоминаниях. И тут вмешался брат Бэрда (сам адмирал незадолго до того умер), сенатор Гарри Флуд Бэрд. Он надавил на самого лётчика и на его издателя. Первый вариант воспоминаний был заменён «подчищенной» редакцией, где не нашлось места ни вычислениям, сделанным Балхеном, ни признаниям Беннетта.

Ричард Монтегю всё-таки обнародовал первую редакцию мемуаров. Там есть такие рассуждения (во второй редакции эти строки также были вычеркнуты): в конце концов, не имеет особого значения, что Ричард Эвелин Бэрд не побывал тогда на Северном полюсе. Собственно говоря, из-за его лжи облик его только стал человечнее — кому не присущи слабости? Что ж, можно и так оценить этот случай. Но разве человечно поступил Бэрд по отношению к Руалю Амундсену и Умберто Нобиле? Бэрд, солгав, отнял славу у них, у Элсуорта и остальных участников экспедиции «Норге» (семерых норвежцев, одного шведа, пятерых итальянцев — всего на борту было шестнадцать человек и один фокстерьер). Именно эти люди добились успеха, именно они были первыми. 12 мая 1926 г. в 2 часа 25 минут (после 16,5 часа полёта) дирижабль в ореоле солнечного света медленно пересёк Северный полюс. Затем аппарат снизился на высоту 200 м, и полярники поочерёдно сбросили вниз норвежский, американский, итальянский флаги и освящённый папой крест. После рискованного полёта сквозь густой туман — временами не было даже возможности сориентироваться, к тому же дирижабль полностью обледенел, — «Норге», преодолев 4425 км, не без проблем приземлился в Теллере (Аляска). Экспедиция, стартовавшая в Кингс-Бее (Шпицберген) не только впервые достигла Северного полюса, но и совершила первый в истории трансарктический перелёт. Длился он 70 часов.

Итак, правда восстановлена. Однако ложь, фальшивки, легенды — всё это продолжает жить, пусть даже подобные россказни давно опровергнуты и исправлены. Впрочем, ситуация не совсем безнадёжная. Так, в четырнадцатом томе «Энциклопедии Брокгауза», вышедшем в 1972 г., о полёте Бэрда к Северному полюсу (в третьем томе, 1967 г., в его достоверности не сомневались) всё-таки уже сказано: «В последнее время оспаривается!»

БЫЛ ЛИ УБИТ ИОСИФ СТАЛИН?

(По материалам д.ю.н. Ю. Орлова)

Смерть Иосифа Сталина является одной из самых интригующих загадок XX в. Хотя по официальной версии она была естественной, многие её обстоятельства выглядят слишком странными, чтобы вписываться в эту версию. Поэтому не один исследователь ставил её под сомнение. В категорической форме об убийстве Сталина в результате тщательного организованного заговора говорит А. Авторханов. В более осторожной форме ту же мысль высказывает Э. Радзинский. Известны и потенциальные заговорщики-убийцы, находившиеся с ним в момент, предшествующий его внезапной болезни. Это — Берия, Маленков, Хрущёв и Булганин.

Ну а теперь попробуем разобраться, что же произошло в действительности в те мартовские дни 1953 г., которые оказались гранью двух эпох в истории нашей страны. Какова же была политическая обстановка в последние годы жизни Сталина и были ли лица, заинтересованные в его физическом устранении?

Победоносно завершилась Великая Отечественная война. Преодолена послевоенная разруха. Создан «социалистический лагерь». Советский Союз — могучая мировая держава, обладающая ядерным оружием, успешно противостоит Североатлантическому блоку во главе с другой мировой державой — Соединёнными Штатами Америки.

Сталин — в зените славы и могущества. Его власть и авторитет безграничны. Ни о какой оппозиции не может быть и речи. Опасно высказывать собственное мнение даже при обсуждении сугубо деловых вопросов. Приближённые Сталина ловят каждое его слово, наперебой стараются угадать мысли вождя. Всякое выступление любого оратора, от простого шахтёра до министра, любой учебник начинается и заканчивается здравицами в честь Сталина.

Однако по мнению ряда серьёзных исследований, Сталин в последние годы жизни готовил глобальную акцию по уничтожению всего своего ближайшего окружения, отстрел засидевшейся генерации. И это вполне вероятно. А если это так, то заговор должен был возникнуть почти со стопроцентной неизбежностью. Сталинское окружение того времени — это не Бухарины, Зиновьевы и Каменевы, которые безропотно подставили головы под сталинский топор, да ещё и утешая себя мыслью, что «так надо» для партии. Они прошли вместе с вождём все огни и воды, отлично знали ему цену и без боя бы не сдались, а уж спасая собственную жизнь, могли пойти и на самые крайние меры (не все, конечно, но значительная часть).

Сталин принадлежал к тому типу правителей-тиранов, для которых периодическое уничтожение своего окружения было стилем, принципом деятельности. В своё время он пустил под топор всю «ленинскую гвардию» (за исключением буквально единиц). Зачем он это сделал?

В массовом сознании, а также среди политиков и исследователей довольно распространено мнение о Сталине как о каком-то злобном маньяке, исключительно по своей патологической подозрительности и мнительности уничтожившем лучших большевиков-ленинцев (это частенько сквозит, например, в высказываниях Хрущёва). Это — другая крайность в оценке личности Сталина, ничего общего не имеющая с действительностью. Никаким маньяком и параноиком Сталин не был. Он был трезвым, расчётливым и прагматичным политиком. Все его действия (а уж глобальные акции — тем более) — это тщательно продуманные и спланированные операции, преследующие вполне конкретные политические цели. И уничтожение «ленинской гвардии» — тоже часть общего стратегического замысла вождя.

Чего же достигал Сталин в результате этой акции? Этим выстрелом он убивал, как минимум, трёх зайцев. Во-первых, эта генерация деятелей исторически себя исчерпала. На новом этапе — этапе строительства социализма «в отдельно взятой стране» путём колоссальнейшего напряжения сил нужны были исполнительные чиновники типа Молотова. Время пламенных ораторов и говорунов, тем более не привыкших к повседневной рутинной работе, прошло. Они просто были не нужны, а со своими амбициями ещё и мешали.

Во-вторых, все они психологически не могли воспринимать Сталина как «гениального вождя», «продолжателя дела Ленина» и т.п., как бы они перед ним ни лебезили, потом, когда почувствовали приставленный к виску пистолет. Для них он был лишь Коба, один из соратников по партии. Уж они-то хорошо знали, что никаким другом и соратником Ленина, вторым вождём революции Сталин не был. Поэтому Сталин, вознамерившийся переписать историю, избавлялся от ненужных свидетелей.

И, в-третьих, этой акцией Сталин апробировал своё основное оружие укрепления безраздельной личной власти — политический террор. Потом он его будет применять постоянно.

Начавшаяся война приостановила череду политических процессов. Нельзя, конечно, сказать, что ведомство товарища Берии бездействовало. Нет, тюрьмы и лагеря были заполнены до отказа. Не дремал СМЕРШ, вовсю трудились военные трибуналы. Понемногу сажали и расстреливали и рядовых, и офицеров, иногда даже генералов и маршалов. Но прежнего размаха не было. Крупномасштабных, показательных процессов не проводилось. Было не до того. Да и необходимости не ощущалось. Народ и так был идеологически сплочён и выкладывался на пределе сил как на фронте, так и в тылу.

Первой послевоенной ласточкой явилось так называемое «Ленинградское дело», когда была расстреляна группа высокопоставленных партийных и государственных деятелей во главе с Вознесенским и Кузнецовым, молодыми, способными руководителями, выдвинувшимися в годы войны. Сценарий процесса классический: обвинение в измене Родине и прочих фантастических преступлениях, судебное разбирательство, на котором обвиняемые дружно признаются во всех смертных грехах и каются, смертный приговор, который приводится в исполнение немедленно. Одновременно — массированный разгром всего ленинградского партийно-государственного руководства.

На первый взгляд, не совсем ясно, почему Сталин начал с молодых деятелей, которые, казалось бы, должны быть его союзниками в борьбе со старой гвардией. Высказывалось мнение, что они поплатились за излишнюю самостоятельность, чего Сталин у своих подчинённых не выносил и лишь во время войны кое-как терпел. Возможно, сыграло роль и это. Но главное, думается, в другом. Этой акцией Сталин, во-первых, напоминал всем своим подчинённым, под кем они ходят, о чём они за годы войны несколько подзабыли. Во-вторых, и народ снова нужно было приучать к мысли, что враги повсюду, в том числе и в самых высших эшелонах. За годы войны народ об этом тоже как-то подзабыл и привык абсолютно доверять и беспрекословно подчиняться любому начальству. Поэтому начинать со старых, заслуженных соратников, к которым народ относился с большим пиететом, было как-то неудобно. Таким образом, этот процесс являлся скорее всего лишь пристрелкой, разминкой перед какими-то более глобальными акциями, в частности, и идеологической подготовкой к ним народа.

Однако наибольший интерес для нашего расследования представляет целая серия последовательных акций, которые условно можно назвать антиеврейскими. Первой из них явился разгром Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Этот комитет был создан в начале войны с целью мобилизации усилий и оказания всяческой помощи (материальной, благотворительной и пр.) в борьбе с фашизмом со стороны евреев стран антигитлеровской коалиции. В его состав входил ряд известных советских деятелей культуры еврейской национальности. Задачу свою комитет выполнил и свой посильный вклад в победу над фашизмом внёс. Однако после войны надобность в нём отпала. Связи с мировым еврейством стали не нужны, а с наступлением холодной войны — и вовсе нежелательны. Для начала убрали лидера ЕАК, известного режиссёра и актёра Михоэлса, имевшего обширные связи и большой авторитет за рубежом: была организована автокатастрофа. Однако окончательное решение вопроса с Комитетом пришлось отложить в связи с появлением на политической карте мира государства Израиль, в отношении которого у Сталина были определённые виды (в связи с чем Советский Союз и проголосовал в ООН за создание этого государства). Однако Израиль ответил чёрной неблагодарностью, предпочтя в качестве стратегического союзника Соединённые Штаты. Надобность в ЕАК окончательно отпала и за него взялись более основательно. Все его члены — активные и не очень — были арестованы, соответствующими методами из них выбили нужные показания и одних расстреляли, а других направили в места не столь отдалённые. В орбиту следствия было вовлечено немало лиц, никакого касательства к деятельности ЕАК не имевших. Находились среди арестованных и личности, в отношении которых у Сталина были особые соображения, в частности, жена Молотова Жемчужина, а также уцелевшие от репрессий родственники покойной жены Сталина Надежды Аллилуевой, с которыми вождь давно собирался свести счёты, да всё как-то руки не доходили.

Параллельно с разгромом ЕАК в стране была развёрнута шумная кампания по борьбе с «безродными космополитами», за которыми без труда угадывались евреи. Они обвинялись в «низкопоклонстве перед западом», тайном и явном восхвалении «буржуазного образа жизни» и прочих подобных грехах. По всей стране «космополитов» дружно клеймили и устно и письменно.

Но и это ещё не всё. События продолжали развиваться по нарастающей. Следующей акцией, явившейся апофеозом сталинского сценария, было так называемое «дело врачей». Группа кремлёвских врачей, в основном евреев, была обвинена в умышленном неправильном лечении советских руководителей с целью их умерщвления, естественно, по заданию империалистических спецслужб. Массовый психоз достиг своего апогея. Пресса захлёбывалась в изобличении подлых отравителей, «убийц в белых халатах», «презренных наймитов» и т.п. Негодованию «простых советских людей» не было границ. Коварство и изуверство врага, проникшего в святая святых — в Кремль, не поддавалось описанию. Но… Пути Господни неисповедимы. В самый разгар кампании (случайно ли? — нам предстоит выяснить) вождь покидает этот бренный мир. Кампания мгновенно стихает, как оратор, споткнувшийся на полуслове. <Кстати, интересная деталь. Как известно, «дело врачей» возникло по письму некоей Лидии Тимашук, за что она некоторое время походила в героинях и даже была награждена орденом (которого потом, когда врачи были реабилитированы, её лишили). Так вот, видный деятель советской разведки и выдающийся специалист по тайным операциям Павел Судоплатов, человек весьма осведомлённый, пишет в своих воспоминаниях, что первоначальная реакция Сталина на это письмо была крайне пренебрежительной. Письмо пошло в архив, откуда было извлечено на свет божий лишь через три года. Это ещё одно свидетельство того, что «дело» было не спонтанной реакцией на «сигнал» и тем более не следствием благородного возмущения злодеяниями врачей, а продуманной акцией, проведённой так и тогда, как и когда требовалось по сценарию. Да и по своему содержанию письмо, как пишет Судоплатов, было не политическим доносом, а содержало чисто медицинские претензии склочного характера к своим коллегам.>

А теперь зададимся вопросом, для чего нужна была Сталину эта оголтелая пропагандистская кампания, зачем ему понадобилось до такой степени взвинтить психологическую ситуацию в стране?

Конечно, никаких симпатий Сталин к евреям не испытывал. Но и назвать его патологическим антисемитом нельзя. Были евреи и в его ближайшем окружении (Каганович, Мехлис). Мог он, если того требовали политические интересы, обласкать и любого иностранного еврея (Фейхтвангера, например). Сталин был прежде всего прагматичным политиком и его отношение к евреям, равно как и ко всем другим, определялось прежде всего политическими целями и интересами, было производным от них.

Даже если предположить, что Сталин решил расправиться со всеми евреями (допустим, выселить их всех в специально для них созданную автономную область на Дальнем Востоке), то он мог бы сделать это одним движением пальца. С мировым общественным мнением Сталин и раньше-то особенно не считался, а теперь, в разгар холодной войны, даже демонстративно его игнорировал. Нет, дело не в евреях. Не стал бы Сталин только из-за них затевать такую шумиху, не стал бы палить из пушек по воробьям.

И ещё. Вспомним, в каких ситуациях Сталин, сам нерусский, апеллировал к национальному самосознанию русского народа (забыв о социалистическом интернационализме)? Правильно, в самых критических. В разгар войны он призвал русский народ (хотя каждый четвёртый фронтовик был нерусским: СССР — страна многонациональная) вдохновляться примером своих великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Козьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Что же заставило вождя вновь, пусть и в гротескной форме, обратиться к национальному чувству русских? И вообще, что побудило Сталина к столь массированной идеологической обработке всего населения?

Диктовала ли это внутренняя обстановка? Ни в малейшей мере. Это не 1920-е – 1930-е гг., когда Сталину приходилось вести ожесточённую борьбу за власть с ленинскими соратниками и в больших количествах требовались вредители и диверсанты. Для поддержания должного порядка вполне достаточно было тех одиночных выборочных расправ, которые регулярно проводились. Была ли такая необходимость перед лицом внешней опасности? Конечно, какой-то риск был, но в общем-то противная сторона разрабатывала доктрины то сдерживания, то отбрасывания, но никак не внезапного нападения, о чём Сталин не мог не знать. Остаётся только одно — он сам готовил какую-то глобальную акцию. Сталин хотел начать ТРЕТЬЮ МИРОВУЮ ВОЙНУ.

Эту версию выдвигают известный писатель и драматург, а также популярный телевизионный рассказчик Эдвард Радзинский и автор ряда бестселлеров Виктор Суворов (настоящая фамилия — Резун), профессиональный разведчик, а затем — перебежчик, заочно приговорённый к смертной казни.

На наш взгляд, эта версия вполне обоснована и позволяет сделать, как минимум, два вывода. Вывод первый. Историческая задача, завещанная коммунистическими пророками, — победа социализма во всемирном масштабе — всё ещё не была выполнена. А момент был достаточно удобный. Советский Союз вооружён до зубов, в том числе атомной бомбой. Накоплен колоссальный военный опыт.

Но сталинским соратникам такие честолюбивые устремления были совершенно чужды. Мечты о Всемирной социалистической республике их меньше всего занимали. Они были готовы довольствоваться тем, что есть (а может, даже и меньшим — предлагал же Берия отказаться от ГДР, что потом явилось одним из пунктов обвинения на его процессе). Дай Бог переварить уже захваченное. И ещё. Как здравомыслящие политики они понимали, что в грядущей термоядерной войне победителей скорее всего не будет. И опять же — эта тенденция блестяще реализуется в дальнейшем. Хрущёв открыто откажется от классического марксистского постулата — утверждения социализма насильственным, вооружённым путём, и провозгласит принцип мирного сосуществования двух систем. Какой бы крамолой это ни звучало на первых порах для марксистско-ленинского уха, этот принцип не только прижился, но и даже под сомнение никогда и никем не ставился. А если это так, то такое намерение Сталина было уже достаточным стимулом для созревания заговора с целью его устранения. Перспектива сгореть в пламени термоядерной войны его приближённых совершенно не устраивала.

И вывод второй. Если Сталин действительно решился на развязывание новой мировой войны, то тогда акция по смещению и отстрелу всего старого его окружения становится не только ещё более вероятной, но и практически неизбежной. Не мог Сталин пойти на такое дело со старой командой. Слишком много они про него знали. Они знали, как жестоко Сталин был обманут Гитлером, видели его растерянность и даже панику в начале войны. Были свидетелями других крупнейших военных промахов и поражений. Поэтому оставалось одно — избавиться от них (а заодно установить в стране атмосферу жесточайшего террора и страха). Здесь уместна определённая аналогия с уничтожением «ленинской гвардии». Те тоже знали подлинную историю революции не понаслышке. Теперь Сталину потребовалось второй раз уничтожить свидетелей истории.

И этому намерению Сталина имеется целый ряд объективных подтверждений. Давно уже в опале Молотов, Ворошилов, Микоян, Каганович. Сталин демонстративно их игнорирует (а некоторых ещё называет английскими или какими-то иными агентами). У Молотова арестована жена по делу ЕАК. В разгар кампании против «космополитов» понижен в должности Маленков. Но особенно шатким стало положение Берии. Он отстранён от руководства и курирования всех правоохранительных (по терминологии того времени «карательных») органов. Через «Мингрельское дело» (дело выходцев из Мингрелии, земляков и выдвиженцев Берии) к нему явно протягивались сталинские щупальца.

Как могли повести себя сталинские соратники в такой ситуации? По-разному. В зависимости от характера, индивидуальных психологических качеств. Одни затаились, как зайцы, покорно ожидания решения своей участи. Другие были способны и на контрмеры, в том числе и на крайние. И здесь мы переходим к следующему пункту нашего расследования — психологической характеристике наших потенциальных подозреваемых.

Начнём с центральной фигуры (не по роли в предполагаемом заговоре — она нам неизвестна, а по значимости в истории) — Хрущёва.

О Хрущёве написаны горы литературы. Психологическая характеристика его хорошо известна (а у старшего поколения — ещё на памяти). В нём причудливо сочетались самые, казалось бы, несовместимые качества — прогрессивные устремления и дремучее невежество, трезвый, практический ум и безудержное прожектёрство, демократизм и откровенное самодурство, практическая смётка и идеализм, святая вера в скорейшее наступление «коммунизьма» (он до конца жизни так и не научился правильно выговаривать это слово). След, оставленный им в истории, тоже противоречив и неоднозначен. Много сделано им хорошего — либерализация общества и освобождение его от страха массовых политических репрессий, реабилитация репрессированных, улучшение материального благосостояния народа (в том числе жилищных условий) и др. Но немало было и откровенной дури — разделение райкомов и обкомов на промышленные и сельскохозяйственные, насаждение кукурузы чуть ли не за Полярным кругом, причём непременно квадратно-гнездовым способом и пр.

В нашу задачу не входит подробный анализ личностных качеств Хрущёва. Отметим лишь те черты, которые представляют интерес для нашего расследования, которые могли сделать его участником антисталинского заговора.

Во-первых, Хрущёв был не робкого десятка. Он обладал способностью на смелые, решительные поступки. Больше того, была в нём даже некоторая авантюристическая жилка, иногда с налётом этакой чисто русской удали. Поэтому при наличии достаточных мотивов и побудительных причин он (в принципе) вполне мог решиться и на такую авантюру.

Вообще всех сталинских соратников по этому признаку можно разделить на две категории (разумеется, с какой-то долей условности). Одни — беспредельно, по-собачьи преданные вождю, безоговорочно оправдывающие любые его поступки (например, Молотов, по некоторым данным — также Каганович). Другие — циничные, расчётливые политики, не верящие ни в Бога, ни в чёрта, готовые в любой момент предать и продать кого угодно, для которых личная преданность Сталину была лишь маской, мимикрией, суровой необходимостью соблюдения правил игры (яркий пример — Берия).

Хрущёв относился к промежуточной категории. На первых порах он был беспредельно ему предан, находился под сильным влиянием его магии, личного обаяния (Сталин, когда хотел, мог быть очень обаятельным; это отмечали многие, особенно иностранцы). Но постепенно началось разочарование, которое со временем перешло в полное неприятие. Хрущёв, конечно, не мог не быть замешанным в сталинских репрессиях (в то время и на таком посту такое было невозможно). Но он искренне жалел репрессированных, многих из которых знал лично и глубоко уважал. И вообще, Хрущёв хотя и был способен на жёсткие поступки (вспомним, например, расстрел рабочих в Новочеркасске), но в целом мстительным и кровожадным не был. Мог, конечно, в горячке наломать дров, но часто впоследствии об этом жалел (например, по многим свидетельствам, будучи на пенсии, он очень сожалел о гонениях на художников и поэтов). Поэтому сталинская жестокость, полное безразличие к судьбам отдельных людей не могла ему импонировать.

И ещё одна очень важная для нас психологическая деталь. В ближайшем сталинском окружении Хрущёв нередко выступал кем-то вроде шута. Люди по-разному относятся к постоянным издёвкам и насмешкам со стороны более сильных. Одни терпеливо их сносят, прощая своему кумиру всё. Тот же Молотов до конца жизни оправдывал буквально все поступки Сталина, даже арест своей жены. Хрущёв был вылеплен из другого теста. Все эти сталинские шутки глубоко его ранили, психологически травмировали. Чаша терпения переполнялась постепенно, внешне ранее ни в чём не выражаясь. Хрущёв не раз рассказывал, какой холодок шёл у него по спине после сталинских шуток типа: «Ну что, расстреляем Микиту или лучше пусть он нам гопака спляшет? Ладно (после некоторого раздумья), пусть спляшет». И Хрущёв плясал. Но всё это откладывалось и накапливалось в глубинах психики, ожидая своего детонатора. Поэтому Хрущёв — кандидатура для предполагаемого заговора весьма подходящая.

Следующая фигура — Берия. О Берии тоже написано предостаточно. Из этих описаний он предстаёт как политик циничный, коварный и беспринципный, как человек жестокий и вероломный, а в быту — безнравственный и развращённый и даже как насильник. Всё это верно. Как и верно то, что Берия вписал (а по своей должности и не мог не вписать) одну из самых мрачных страниц в нашей истории. На его совести немало безвинных жертв и искалеченных судеб. Но будем объективны. Отметим и другие его качества. Берия был бесспорно умён. Он был великолепный организатор и руководитель. Нельзя отказать ему и в проницательности и других качествах крупномасштабного государственного деятеля. Есть данные о наличии у него каких-то серьёзных реформаторских идей. Во всяком случае, упоминавшееся его предложение отказаться от строительства социализма в ГДР, впоследствии поставленное ему в вину, уже само по себе свидетельствует и о смелости и о нестандартности мышления. Претендовал ли Берия на роль преемника Сталина? Здесь мнения расходятся. Одни считают, что его честолюбие не знало границ. По мнению других, Берия, как политик здравомыслящий, отлично понимал, что второго кавказца на троне Россия (а СССР — это прежде всего Россия) не потерпит, и поэтому вполне довольствовался бы вторыми ролями. Как бы то ни было, оснований для участия в антисталинском заговоре у него было более чем достаточно.

Лично у нас очень сильное подозрение, что главой (а может, и душой) заговора был именно Берия. Во-первых, по своим волевым и лидерским качествам он более всего для этого подходил. Во-вторых, Берия более других был заинтересован в устранении Сталина, так как его положение, как уже говорилось, было наиболее угрожающим. И, в-третьих, Берия был совершенно необходим заговорщикам и даже незаменим как специалист по тайным убийствам. Все они, бесспорно, были весьма искушены в придворных интригах и заговорах, но технологию физического устранения людей знал (причём в совершенстве) только Берия, имевший для этого специальные тайные лаборатории. Да и косвенные признаки лидирующей роли Берии всё-таки имеются. На кого сразу после смерти вождя дружно набросились его соратники и коллективными усилиями свалили? Именно на Берию. Почему? Это и психологическая, и политическая закономерность — первой жертвой борьбы за наследство обычно падает самый влиятельный и авторитетный, т.е. главный претендент на власть. Хрущёв на первых порах никем всерьёз не воспринимался как преемник Сталина (чему немало способствовала и его репутация придворного шута), пока он одного за другим не устранит всех своих конкурентов (с той лишь разницей, что в отличие от сталинских соперников они поплатятся не головами, а лишь постами). Но первой жертвой придворной борьбы был именно Берия, устранённый, кстати, типично сталинским методом — путём объявления врагом народа и агентом империалистических разведок. (К счастью для страны, он оказался и последним «врагом народа», с которым расправились подобным образом.) Всё это — и крайняя поспешность в его устранении, и неразборчивость в средствах, и полное единодушие всех сталинских соратников — свидетельствует о том, что он рассматривался ими как самый главный и опасный конкурент. А следовательно, и лидером в антисталинском заговоре вероятнее всего был именно он. <Многих удивляет, как такой человек — бывший многолетний шеф тайной полиции, десятилетиями успешно обходивший все придворные рифы и устранивший не одного политического противника, мог элементарно угодить в расставленную ловушку, прозевать такой разветвлённый заговор. Однако существует психологическая закономерность — когда человеку удаётся избежать какой-то смертельной опасности, то он обязательно на некоторое время расслабится и может запросто прозевать следующую. Видимо, нечто подобное произошло и с Берией.>

Теперь о Маленкове. С ним несколько посложней, написано о нём значительно меньше. Почему-то он после отставки превратился в некую фигуру умолчания и на целые десятилетия, вплоть до наступления периода гласности, выпал из поля общественного внимания. Возможно, в какой-то мере этому способствовали скрытность и замкнутость его характера и образа жизни (в отличие, например, от говорливого Хрущёва).

Что же нам известно о Маленкове? Карьера его была типично аппаратной. Самостоятельных участков работы, как, например, у Хрущёва или у Берии, он не имел. Тем не менее организатором он был неплохим. Являлся также достаточно ловким интриганом. Так, упоминавшееся «ленинградское дело» в значительной мере было инициировано им. Способен и на решительные поступки, резкие повороты. Пример — его кульбит по делу Берии, когда он предал своего многолетнего союзника и (как считалось) друга и мгновенно переметнулся на сторону заговорщиков.

С 1950 г. Маленков считался самым влиятельным после Сталина политиком и его неофициальным преемником. Именно ему Сталин поручил сделать Отчётный доклад на XIX съезде партии. В народе Маленков был очень популярен и нередко именовался «маленький Сталин». А это было очень опасно. Соратники Сталина хорошо знали, что если вождь кого-то называл своим преемником, то это равносильно смертному приговору (так было, например, с Вознесенским, расстрелянным по «ленинградскому делу»). Поэтому Маленков не мог не понимать, что в списке подлежащих отстрелу он если не первый, то один из первых. Следовательно, для антисталинского заговора он был кандидатурой вполне подходящей.

Как показало время, Маленков настроен был реформаторски. Короткий период его правления был довольно ярким. Именно он (а не Хрущёв) первым выступил с осуждением культа личности Сталина (правда, в узком кругу, на Президиуме ЦК). Он же предложил на сессии Верховного Совета СССР целый комплекс мероприятий по выправлению экономического положения, в частности, снижение налогов с крестьянства и аннулирование долгов колхозов. Это ещё больше увеличило его авторитет в народе. Маленкову же принадлежит весьма реформаторская (по тем временам) идея об увеличении производства товаров группы Б (предметов потребления).

Почему же Маленков не удержался у власти? Наиболее распространённое объяснение — не имея навыков самостоятельной работы и всегда находясь в чьей-то тени, — то Сталина, то Берии, — он просто не справился, не смог возглавить огромную страну на её переломном этапе. Воз оказался не по силам. Более энергичный и динамичный Хрущёв оттеснил его.

Ну и последняя кандидатура — Булганин. Это серая, заурядная, невыразительная личность. Был премьер-министром, а ни малейшего следа в истории не оставил (сравним с тем же Маленковым). Являлся Маршалом Советского Союза, а ни одной стратегической операции, ни одной военной победы. Почти во всех мемуарах, где он упоминается, — сухие протокольные строки: занимаемые должности, даты.

Весьма нелестную характеристику Булганину как политическому деятелю даёт Хрущёв. Но в объективности Хрущёва можно усомниться — он обо всех своих бывших соратниках, смещённых им со своих постов, отзывается нелицеприятно. Резко отрицательно характеризует Булганина упоминавшийся Павел Судоплатов — как абсолютно некомпетентного деятеля, не способного принимать никаких решений и державшегося на плаву исключительно благодаря угодливости — сначала перед Сталиным, а потом перед Хрущёвым. Судоплатову вроде верить можно, он лицо незаинтересованное, к тому же его характеристика в целом совпадает с другими вышеприведёнными. Правда, остаётся непонятным, как такая бездарная личность могла добраться до столь высоких постов. Одной угодливости тут, пожалуй, маловато.

После политической и психологической характеристики подозреваемых в политическом убийстве подлежит исследованию следующий вопрос, логически вытекающий из предыдущих: а как же они распорядились полученными дивидендами, т.е., совпадают ли мотивы предполагаемого убийства с их последующими действиями. Политические убийства тем и характерны, что убийца преследует вполне определённые политические цели, которые потом более или менее успешно пытается реализовать.

Однако наш случай особый. По нашей версии, основным мотивом убийства было избавление от грозящей опасности. Поэтому криминалисту здесь особенно поживиться нечем. Ну облегчённо вздохнули заговорщики, перевели дух. Ну поделили наследство, расселись по-новому на иерархической лестнице. Но точно также они могли рассесться и в случае естественной смерти вождя. Так что это ещё не показатель.

И тем не менее и здесь имеются кое-какие весьма интересные для следствия обстоятельства. Всё-таки раздел сталинского имущества был достаточно характерным. Все ключевые посты — и партийные и государственные, включая, как теперь говорят, силовые министерства, получила эта четвёрка. Единственное исключение — пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, который достался соратнику Сталина ещё со времён Гражданской войны Ворошилову. Но эта должность в то время была чисто представительской, декоративной — вручение наград, приём верительных грамот у послов, подписание указов, подготовленных и одобренных соответствующими партийными инстанциями. Никакой реальной власти она не давала. Поэтому заговорщикам было даже выгодно отдать её нейтральному лицу, да ещё такому, как Ворошилов, который, с одной стороны, был личностью легендарной, а с другой — весьма посредственной и легко управляемой.

Но это, как мы уже говорили, если и улика, то довольно слабая. Гораздо интереснее другое. Сразу же после смерти Сталина (через несколько месяцев, а может, и недель) его имя начинает исчезать со страниц газет и из других средств массовой информации. Редакторы, которые по инерции или по недомыслию продолжают славословить вождя, получают резкий окрик. Не только не предпринято ничего из того, что предполагалось для увековечения памяти вождя (сооружение специального пантеона, учреждение ордена Сталина и др.), но и само его имя начинает старательно вычёркиваться из памяти народа.

Для сравнения. После смерти Ленина Сталин моментально объявил себя единственным его «верным последователем и скромным учеником», а всех своих соперников наотмашь хлестал ленинскими цитатами, обвиняя в отступлении от истинного ленинизма. (Особенно доставалось Троцкому, который, будучи человеком амбициозным, частенько вступал в споры и даже в конфликты с вождём мирового пролетариата.) После же смерти Сталина никто не бил себя в грудь, уверяя, что именно он является верным сталинцем. Никто не обвинял своих соперников в отступлении от сталинской линии. (Как раз наоборот — потом Хрущёв будет называть своих противников сталинистами.)

Это свидетельствует, как минимум, о двух вещах. Первое. Никакого истинного пиетета наши герои к вождю не испытывали. За несколько месяцев или даже недель, прошедших после смерти Сталина, ничего такого, что бы могло так резко изменить их отношение к вождю, не случилось. Какой информацией они обладали раньше, такой же и теперь. Поэтому все их слёзы на похоронах Сталина — это рыдания наследников, дождавшихся наконец смерти богатого дядюшки.

И второе. Наследники Сталина не захотели даже формально следовать сталинским путём, идти под сталинским знаменем. Ведь политику вовсе не обязательно самому верить в те лозунги, которые он провозглашает. Достаточно, чтобы они работали. Поэтому вполне можно было использовать лишь имя Сталина (что, кстати говоря, вполне успешно делал с именем Ленина Сталин). Ведь прижизненный авторитет Сталина («харизма») несопоставим с ленинским. Ленин при жизни не получил и сотой доли тех дифирамбов, которые выпали на долю Сталина. Да что там дифирамбы, народ его просто обожествлял. Казалось бы, проще всего воспользоваться бесхозной харизмой и под вывеской сталинской линии проводить любую свою. Но нет, не захотели. Почему же?

Это можно объяснить либо уж очень сильной личной неприязнью к Сталину, либо желанием проводить совершенно новый курс, к которому никакие прежние вывески не подходят (либо и тем и другим).

А вот ещё один небольшой штришок. Он касается упоминавшегося «дела врачей». Так вот, эти врачи были реабилитированы почти сразу же после смерти Сталина. И не просто реабилитированы, но и всё следствие было признано сфальсифицированным, проведённым незаконными методами. Это случай в истории советской власти беспрецедентный. Были, конечно, случаи, когда выпускали арестованных, но это, во-первых, при очень сильном переборе (после «ежовщины», например) или острой необходимости (перед войной и в начале её выпустили многих военных, которых не успели расстрелять, в частности, будущего маршала Рокоссовского). Во-вторых, это не афишировалось, от освобождённых даже брали подписку о сохранении случившегося в строжайшей тайне. А уж о том, чтобы повиниться перед невинно пострадавшими, не могло быть и речи. Здесь же власти официально приносят извинения (естественно, свалив вину на политических противников). А ведь можно было спустить дело на тормозах, воспользоваться предстоящей вскоре амнистией, наконец, можно было реабилитировать позднее в общей массе, чтобы не так бросалось в глаза. Но нет, врачи реабилитируются в первую очередь и, так сказать, персонально. Это опять же свидетельство сильного желания отмежеваться от сталинской политики.

Заговорщики, вероятнее всего, знали (или догадывались) о готовящемся Сталиным сценарии. И их поспешность, стремление как можно скорее поставить крест на этом деле — это инстинктивное стремление обороняющегося выбить оружие из рук нападавшего, даже если тот уже повержен и никакой опасности не представляет.

Впрочем, к этому загадочному делу нам предстоит вернуться ещё раз.

Итак, можно подвести некоторые предварительные итоги. Во-первых, оснований для антисталинского заговора было более чем достаточно. И, во-вторых, были люди, наиболее заинтересованные в физическом устранении Сталина и способные это сделать, настроенные резко антисталински и реформаторски. Но, как известно, «мог сделать» — это ещё не значит «сделал». А теперь обратимся к обстоятельствам (механизму) предполагаемого преступления.

Вообще расследование любого убийства начинается с судебно-медицинского исследования трупа. Именно от экспертного заключения (акт вскрытия трупа) следователь получает исходные первичные данные, нити к дальнейшему расследованию — причина наступления смерти, является она насильственной или нет, если да, то каким способом причинены повреждения, каким орудием и т.п. Все эти данные считаются объективными, так как основываются на строго научных методах, в отличие, например, от показаний свидетелей, которые могут ошибаться или умышленно вводить следствие в заблуждение, т.е. в значительной мере субъективны.

Однако нам, к сожалению, это доказательство — медицинское заключение о смерти Сталина — придётся отвергнуть. Причём сразу, не вдаваясь в суть. Как минимум, по двум причинам.

Во-первых, уже в то время спецслужбы ведущих государств (естественно, и СССР) располагали методикой тайных убийств, замаскированных под естественную смерть (и применяли на практике). Поэтому наши герои, если уж они решились на такое дело, то уж наверняка всё продумали и просчитали, и если уж сделали, то так, что комар носа не подточит, никакая экспертиза ничего не установит. Так что, надо полагать, всё было сделано (если было сделано) на самом высоком уровне, тем более что такие возможности у них были — ведь среди них был такой профессионал высочайшего класса, как Берия, много лет курировавший специально для этого созданные тайные лаборатории и осуществивший ранее не одну такую операцию.

Поэтому медицинское заключение о смерти Сталина из доказательства само превращается в доказываемый тезис — если будет установлено, что никакого убийства не было, оно верно, ну а если наоборот, то… и цена ему соответствующая.

И вторая причина. Для этого нужно вспомнить, кто возглавлял комиссию экспертов. Это — главный судебно-медицинский эксперт страны профессор Прозоровский. Тот самый, который был одним из ведущих членов комиссии, сфальсифицировавшей заключение по «Катынскому делу» и потом отстаивавший это заключение на Нюрнбергском процессе. А человеку, сфальсифицировавшему заключение о смерти 15 тысяч (!) убитых, сделать то же самое в отношении лишь одного, естественно, никакого труда не составит. Поэтому вера такому заключению — как и показаниям патологического лгуна или душевно больного человека; не исключено, что в данном случае он может говорит и правду, но абсолютно никаких гарантий этому нет.

Итак, какова хронология смерти Сталина? В ночь на 1 марта 1953 г. он находился на так называемой «Ближней даче», в Кунцево. Вечером у него «в гостях» была наша четвёрка — Берия, Маленков, Хрущёв и Булганин. Поужинали. По воспоминаниям Хрущёва, Сталин был навеселе, в хорошем расположении духа. (По Волкогонову — наоборот, раздражён и не скрывал своего недовольства.) Разошлись после четырёх-пяти утра (обычный сталинский режим).

И сразу же начинаются, мягко говоря, странности.

Во-первых, была отпущена вся обслуга и охрана, которая всегда находилась ночью у комнаты Сталина. Это произошло впервые за всю историю нахождения Сталина у власти (и, кстати говоря, несказанно удивило саму охрану).

Расследование этого факта провёл Эдвард Радзинский. Он установил, что такое распоряжение было дано одним из охранников («прикреплённых» — по терминологии того времени) Хрусталёвым якобы от имени Сталина. Однако Радзинский (как и большинство читателей) абсолютно убеждён, что Сталин такого распоряжения дать не мог. Известно, с какой тщательностью, даже болезненной подозрительностью он относился к проблемам своей личной безопасности. Поэтому такое указание могло быть дано только кем-то другим (разумеется, от имени Сталина). Вероятнее всего — Берией.

Никакой случайностью такое распоряжение объяснить невозможно. Оно могло быть дано только с какими-то недобрыми намерениями. А если ещё учесть, что это произошло именно в ту ночь, перед которой Сталина последний раз видели здоровым, то цепочка совпадений становится слишком фантастической для того, чтобы считать их случайными.

Но на этом «странности» не заканчиваются. Дальше события развивались следующим образом.

Утром следующего дня (1 марта, воскресенье), после 10–11 часов, охрана начала беспокоиться, поскольку никаких признаков жизни Сталин не подавал (обычно в это время он уже вставал). Но заходить без вызова было нельзя. Как на иголках люди прождали до вечера. В седьмом часу в кабинете Сталина зажёгся свет. Все облегчённо вздохнули. Но Сталин не выходил и никого не вызывал. Поздним вечером напряжение достигло предела. После долгих споров и колебаний охрана решается войти в кабинет Сталина. Там они застают его лежащим на полу в нижнем белье, обмочившимся, лишившимся речи. Охрана поднимает тревогу и обзванивает руководство страны.

Первой появляется наша четвёрка (по некоторым данным, в неполном составе, но Берия и Маленков присутствуют всегда). И что же они предпринимают? Берия (опять Берия? Всё-таки он командует?) начинает орать на охрану, чтобы они не мешали отдыхать товарищу Сталину, не нарушали его сон. С тем они и укатили, запретив, по существу, кого-либо вызывать и кому-либо сообщать о случившемся. И лишь на следующий день появились и другие члены Политбюро, были вызваны наконец врачи, допущены дети Сталина — Светлана и Василий.

Такое поведение совершено не вписывается ни в какие рамки — ни в политические, ни даже общечеловеческие. Как оставить даже без элементарной помощи больного старика, недвижимого, пардон, описавшегося? Даже не переодеть. Поначалу это просто ошарашивает. Ну а потом наводит на размышления.

Давайте проанализируем, чем же можно объяснить такое, мягко выражаясь, необычное поведение. Для начала проведём несложный мысленный эксперимент. Представим, как бы повели себя истинно преданные царедворцы, увидев своего вождя и кумира в столь плачевном состоянии? Смоделировать нетрудно. В первую очередь они бы со всех ног бросились к телефонам и вызвали бы врачей — и кремлёвских, которые под рукой (наверняка какое-то врачебное дежурство в Кремле было), а затем и всех светил, начиная с министра здравоохранения. Во-вторых, они, если бы хватило смелости, сами бы переодели вождя, а если нет, то уж сдули все пылинки с одежды. И, наконец, выстроились бы у дверей, ожидая результата и готовые в любой момент продемонстрировать и своим видом и словами, что жизнь и здоровье вождя им дороже любых неотложных дел.

А теперь изменим условия эксперимента. Допустим, что никаких искренних чувств к вождю они не питали и даже, наоборот, не могли дождаться, когда же он наконец преставится. Но к случившемуся никак не причастны. Могли бы они повести себя так, как они повели? Ни в коем случае. Слишком рискованно. Неизвестно, что приключилось. Может, какой-то лёгкий обморок. Через полчаса очухается и тогда уж точно не сносить головы. То есть и в этом случае они повели бы себя точно так же, с той лишь разницей, что в душе испытывали бы совсем другие чувства. Но поведение было бы точно таким же.

Ну а в каком же случае они могли бы повести себя так нагло и цинично, как это было в действительности? Только в одном — когда они не только жаждали скорейшей кончины вождя, но и были абсолютно уверены в своей безнаказанности. Откуда же могла быть такая уверенность? Опять же только от одного — они прекрасно знали, что смерть неизбежна и близка. Нужно только немного подождать. Ну, и лучше не рисковать — избежать, хотя бы в ближайшее время, медицинского вмешательства. Никаких других толкований в данной ситуации быть просто не может.

Интересное объяснение этому событию даёт в своих воспоминаниях Хрущёв. Он пишет, что когда они вчетвером приехали к Сталину и выяснили обстановку, то «…посчитали, что неудобно нам появляться у него и фиксировать своё присутствие, раз он находится в столь неблаговидном положении. Мы разъехались по домам». Вот так просто, двумя фразами объясняется столь дикая ситуация. В этом хрущёвском объяснении для нас интересно два момента. Во-первых, он признаёт, что первыми прибыли именно они — Берия, Маленков, Хрущёв и Булганин. <Как говорилось, количество приехавших указывается в различных источниках по-разному. Охранники называют только двоих — Берию и Маленкова. Мы думаем, причина расхождений в следующем. Приехали они вчетвером, но в охранную комнату вошли только двое. По всей вероятности, миссия по изоляции Сталина была возложена на Берию — его всё-таки охрана боялась и слушалась. Хрущёв решил, видимо, без особой необходимости лишний раз «не светиться».> И, во-вторых, его интерпретация является типичнейшим примером объяснения преступных действий. Преступник всячески стремится избежать подробностей своих неблаговидных действий. То же самое мы видим у Хрущёва. Никаких других аргументов, кроме чисто этических («неудобно»), у него нет. Ну неудобно было самим войти, но врачей-то вызвать можно было. Врачу всё удобно, всё можно, он может осмотреть любого больного. Но Хрущёв даже не пытается хоть как-то объяснить. Походя, вскользь приводит он этот единственный хилый аргумент, и скорее, бегом — дальше, к другим вопросам, о которых говорить не так неприятно.

Дальнейшие события, происходившие вокруг умирающего Сталина, для нас интереса не представляют. За исключением, разве что, одной детали. По многим описаниям, перед самой смертью он вдруг поднял кверху левую руку и не то указал куда-то вверх, не то пригрозил. Потом этот жест получил у разных авторов самые разнообразные толкования, вплоть до самых мистических. Я думаю, расшифровать его несложно. Известно, что Сталин до самой смерти находился (почти всё время) в полном сознании, только не мог двигаться и говорить. Всё происходящее он хорошо понимал. И поскольку за десятилетия безраздельной власти он привык к подобострастному преклонению, поведение приближённых его шокировало. Естественно, его переполняло негодование. Поэтому этот жест мог означать только одно (в вольном словесном изложении, конечно): «Вот я вас, сукины дети!» Но «сукины дети» знали, что делали, знали, что им бояться нечего. Поэтому вели себя нагло и уверенно.

Итак, подведём итоги нашего расследования по этому пункту.

В ночь, после которой вождя хватил удар, он был оставлен без прислуги и охраны. После этого он был на сутки лишён медицинской помощи, даже не был переодет. Последними из руководства страны, с кем Сталин общался до удара, были Берия, Маленков, Хрущёв и Булганин. Первыми, кто появился после удара, были тоже они. Думается, только этих фактов вполне достаточно для вынесения им обвинительного вердикта. А с учётом ранее рассмотренных косвенных доказательств — тем более. Ведь далеко не каждое убийство совершается прилюдно. Вовсе не по всем делам об убийстве имеются свидетели-очевидцы. И тем не менее многие из них успешно раскрываются. Нередко истину удаётся установить лишь на основании косвенных доказательств, улик, если будет собрана достаточная их совокупность, восстановить картину происшедшего по крохам. В нашем случае, мы думаем, налицо именно такая ситуация.

Но у следствия в запасе есть ещё аргументы. Они касаются нашего последнего пункта расследования — посткриминального поведения подозреваемых.

Начнём с проговоров. Здесь наиболее благодатным объектом является Хрущёв. И потому, что он пожил подольше некоторых своих подельников, и потому, что возможностей для публичных выступлений у него было побольше, а главное — по характеру был он человеком весьма словоохотливым…

В докладе на закрытом заседании XX съезда КПСС Хрущёв прямо заявил, что Сталин намеревался ликвидировать старых членов Политбюро. То есть проговорился, что они действительно знали о нависшей над ними смертельной угрозе. Конечно, это высказывание можно расценить и как политический ход, желание максимально сгустить краски, вызвать антисталинские настроения. Но тогда всё же лучше бы было говорить об угрозе для всего ЦК, а не только Политбюро (причём даже не всего его, только «старых членов»). Это имело бы гораздо больший эффект. Поэтому скорее всего здесь именно проговор.

Интересную трактовку этому высказыванию Хрущёва даёт А. Авторханов. Он связывает его с «делом врачей» (опять это загадочное дело!). В этом же докладе, до приведённого высказывания, Хрущёв много внимания уделяет этому делу, гневно возмущаясь его фальсификацией и допущенным беззаконием (можно подумать, что это единственное сталинское беззаконие!). И затем заявляет:

«Это позорное дело было создано Сталиным. У него не хватило времени, однако, довести его до конца (так, как он представлял себе этот конец)». Как же он себе его представлял? Так вот, Авторханов считает, что следующее затем заявление Хрущёва о намерении Сталина уничтожить старых членов Политбюро и есть ответ на вопрос, каким представлял себе этот конец Сталин. Ну что ж, очень логично. И вполне согласуется с другими нашими уликами.

Характерное признание содержится в Постановлении ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. «О преодолении культа личности и его последствий». В нём говорится, что ещё при Сталине «внутри ЦК имелось сложившееся ленинское ядро руководителей». В переводе на нормальный язык это означает сложившийся антисталинский заговор.

Но самый интересный проговор Хрущёва содержится в одной из его речей — на митинге в честь венгерской партийно-правительственной делегации во главе с Яношем Кадаром в 1964 г. Там, опять же гневно осуждая Сталина за допущенные беззакония и произвол, Хрущёв заявил буквально следующее: «В истории человечества было немало тиранов жестоких, но все они погибли так же от топора, как сами свою власть поддерживали топором». Мог ли Хрущёв заявить такое, если бы Сталин умер естественной смертью? Конечно, нет. С какой стати тогда появился бы топор, от которого будто бы погиб Сталин? Хрущёв (да и любой другой на его месте) говорил бы тогда о суде истории, что она воздаст своё каждому тирану, и так далее, в таком же примерно духе, но никак не о топоре.

Теперь о мерах по сокрытию преступления.

Здесь для нас представляет интерес одно обстоятельство, которое почему-то прошло мимо внимания многих исследователей или, во всяком случае, с причинами смерти Сталина не связывалось. Это — злосчастная судьба сына вождя — Василия Сталина.

Василий был младшим ребёнком в семье Сталина. Родился в 1921 г. С детства был неуправляемым, своенравным, капризным, психически неуравновешенным, со слабым здоровьем. Видимо, в значительной мере это объясняется семейными обстоятельствами — в детстве он пережил самоубийство матери, был лишён материнской ласки.

Рос он как и положено наследному принцу. Хотя отец и старался не создавать для него исключительных условий, повседневного контроля он, естественно, осуществлять не мог. Педагоги, понятно, не хотели иметь неприятностей и практически с него никакого спроса не было. Сам Василий, кстати, и тогда и после умело пользовался своим положением сына вождя.

После окончания средней школы Василий избрал стезю военного лётчика — самую престижную в то время мужскую профессию, окружённую ореолом романтики и героизма. В Отечественной войне принял активное участие, проявил личное мужество, совершил несколько десятков боевых вылетов, сбил один вражеский самолёт. Однако потом отец запретил ему боевые вылеты, видимо, опасаясь повторения судьбы своего старшего сына Якова, попавшего в плен и погибшего там при невыясненных обстоятельствах (были данные, что немцы начали охоту на Василия).

Военная карьера Василия была стремительной. Уже через два года после начала службы Василий — полковник, в 24 года — генерал (прямо второй Бонапарт!). Заканчивает войну командиром дивизии. С 1947 г. — помощник командующего, а с 1948 г. — командующий ВВС Московского военного округа.

Василий рано пристрастился к алкоголю. С годами эта порочная страсть усиливалась. Постоянные пьяные кутежи и скандалы становились нормой. Вращался Василий в основном среди богемы — актёров, режиссёров, спортсменов. Естественно, немало было в его окружении и просто прихлебателей, пользовавшихся его доверчивостью и возможностями. Скандальные похождения Василия (в частности, связи с замужними женщинами) нередко становились достоянием гласности. Порой приходилось вмешиваться и отцу.

Вместе с тем отмечают у него и положительные черты. Был он хоть вспыльчив и груб, но отходчив, не злопамятен. Часто помогал людям (например, с жильём), вообще был щедр, любил делать подарки, угощения. Меценатствовал. Особенно любил покровительствовать спортсменам. Создавал футбольные и хоккейные команды, переманивая туда лучших спортсменов, строил и оборудовал спортивные сооружения. Сам был страстным болельщиком.

С 1952 г. после появления Василия пьяным на военно-воздушном параде (за подготовку и проведение которого он отвечал) терпение отца лопается и он отстраняет его от всех постов и направляет слушателем в военную академию.

Но настоящие злоключения Василия начались после смерти отца.

Уже в марте 1953 г. Василия увольняют в запас без права ношения военной формы. А ещё через месяц его арестовывают и помещают в Лефортовскую тюрьму, где он содержится как секретный узник. Предъявленное Василию обвинение было настолько надуманным и вздорным, что даже как-то не поднимается рука на его серьёзный юридический анализ — расходование государственных средств не по назначению, в основном — на спортивные нужды, без каких-либо корыстных целей. (Потом, правда, ему добавят ещё одну статью — антисоветскую пропаганду, выразившуюся в нелестных отзывах о тогдашних государственных руководителях.) Известно, что какую-то бесхозяйственность, злоупотребление служебным положением при желании можно найти у любого командира полка, у любого директора самого захудалого заводишка. Но за это никогда никого не сажали. В худшем случае понижали в должности, в самом худшем — увольняли с работы. Василий же более двух лет, пока будет вестись следствие, проведёт в строжайшей изоляции в Лефортово, а затем, после суда, который приговорит его к восьми годам (!) лишения свободы, направится во Владимирскую тюрьму (не в лагерь, как все осуждённые!), имевшую репутацию одной из самых строгих.

Попробуем разобраться, в чём причина такой суровой расправы с сыном вождя.

Был ли Василий сколько-нибудь серьёзным конкурентом сталинским соратникам в их борьбе за власть? Ни в малейшей степени. Ни по каким своим личным качествам Василий на роль политического лидера не подходил. Да и сам он на это не претендовал (хотя на особое положение, как сына великого вождя, естественно, претендовал). В народе он тоже каким-либо авторитетом не пользовался и как наследник престола не расценивался (да и традиций таких у нас нет).

Нельзя принять всерьёз и утверждение некоторых сталинистов, что с Василием так поступили исключительно из ненависти к Сталину, поскольку в народе он воспринимался как живое воплощение Сталина, что всенародная любовь к вождю после его смерти была перенесена на сына. Всенародным любимцем Василия назвать никак нельзя. Военные его не любили за грубость, высокомерие и хамство, за необоснованные разносы, простые люди, для которых сам Сталин был всё-таки воплощением скромности в быту, — за разгульный образ жизни. Так что, никакой всенародной любви Василий не вызывал (правда, отметим ещё раз для объективности, — и особой ненависти тоже; многие считали его просто безобидным шалопаем).

Может, причина в его пьяных скандалах? Тоже недостаточно для столь жёстких мер. Мало ли было горьких пьяниц в высших эшелонах власти (тот же Жданов, например), но за это никого не сажали. Да и вообще, неужели не нашлось бы каких-то других мер для мелкого скандалиста? (Кстати, и возможности для разгульной жизни у Василия после того, как его отправили на пенсию, не очень большую, в соответствии с выслугой лет, были далеко не те, что раньше.)

Нет, для таких строгих санкций должна была быть какая-то другая, более серьёзная причина. Получается, Василий ЧТО-ТО ЗНАЛ о смерти отца. И не просто знал, а БОЛТАЛ. Из многих источников известно, что Василий не раз во всеуслышание заявлял, что отца убили и что он знает, кто это сделал. Именно поэтому его не только выпроводили на пенсию задолго до достижения пенсионного возраста, но и изолировали — сначала в Лефортово, а потом во Владимирской тюрьме.

Знала ли об ЭТОМ дочь Сталина Светлана Аллилуева? Скорее всего, да. Но будучи умнее и хитрее своего незадачливого брата, помалкивала. Потому и осталась жива. <После побега Светланы Аллилуевой за границу по Москве пошли слухи (со ссылками на «радиоголоса»), сначала о том, что она собирается написать воспоминания с пикантными подробностями кремлёвской жизни, а потом, — о том, что между ней и советским руководством была договорённость, что она никаких тайн не выдаст, а ей взамен гарантируется жизнь. Эта версия очень правдоподобна. Во-первых, Светлане действительно было что сказать (не о военных секретах, разумеется, они ей не были известны, а о личной жизни кремлёвских небожителей). В те времена любая информация из-за кремлёвской завесы была на вес золота. Светлана могла бы получить за неё очень хорошую цену. Но она этого не сделала.>

Василий отсидел в общей сложности без малого семь лет. В I960 г. его вызвал к себе Хрущёв. Они очень тепло поговорили, оба даже прослезились. Я думаю, реконструировать их разговор несложно. Хрущёв, как уже говорилось, не был ни жестоким, ни злопамятным. К детям Сталина он всегда относился хорошо. Видимо, он искренне, от души желал Василию добра (и — ещё раз — никогда бы так жестоко с ним не поступил без самой острой необходимости). По всей вероятности, они договорились, что Василий прекратит болтовню, а взамен ему будет предоставлена свобода. Но очень скоро Хрущёв понял, что Василию верить нельзя. Светлане — можно, а ему — нет. Все его обещания — до первой рюмки. Василий снова начал БОЛТАТЬ. И тогда с ним было решено разделаться окончательно.

Для начала его снова водворили в Лефортово, «досиживать» отпущенные ему 8 лет, а затем сослали в Казань, город, закрытый для иностранцев, где он и кончил свои дни в возрасте всего 42 лет. О его смерти есть разные версии. Самая распространённая — его «залечила» по заданию КГБ специально приставленная к нему медсестра, некая Мария Нусберг, ставшая его фактической женой.

В разгар «гласности и перестройки», в один из своих очередных приездов в СССР Светлана Аллилуева давала пространное интервью советскому телевидению. В нём она прямо назвала Марию Нусберг агентом КГБ, умышленно умертвившей Василия. Демонстрировала фотографии Василия до казанской ссылки и после «лечения» Марией Нусберг. Зрелище действительно впечатляющее, Василий был неузнаваем — с фото смотрел измученный, смертельно больной человек. Но — опять же — обошла вопрос о причинах такой жестокой расправы с Василием, ограничившись туманной фразой, что он «неправильно себя вёл».

Что же было известно Василию (а скорее всего, и Светлане) о смерти отца? По всей вероятности, мы об этом никогда не узнаем. Разве что Светлана оставит ещё какие-то мемуары…

Мы завершаем наше расследование. По мнению Юрия Орлова, рассмотренных доказательств вполне достаточно для вынесения обвинительного вердикта. Ну а насколько ему удалось убедить других — судить читателю.

ВОЕННАЯ БАЗА НАЦИСТОВ В АНТАРКТИКЕ?

(По материалам С. Зигуненко)

Ранней весной 1945 г. Гитлер утвердил проект «Валькирия-2», предусматривающий укрытие наиболее ценных, тайных, имеющих эзотерический характер реликвий третьего рейха. Среди них было древнейшее копьё, известное в настоящее время как «Копьё Кассия Лонгина». Согласно легенде, оно было изготовлено из таинственного «небесного металла» в III тысячелетии до н.э. неким Тубалом Каином и обладало удивительными свойствами.

В своё время это копьё принадлежало царю Соломону, а в I в. до н.э. попало в руки Юлия Цезаря, который за какой-то героический поступок вручил его своему лучшему центуриону. Один из потомков центуриона и был Кассий Лонгин, который с помощью этого копья прервал муки Иисуса Христа на Голгофе.

С тех пор, согласно традиции, владеющий копьём способен на фантастические дела. Говорили и о том, что «тот, кто им владеет и понимает силы, которым оно служит, держит в своих руках судьбу мира во имя Добра или Зла».

Копьё попало в руки Карлу Великому, основавшему «первый рейх». В течение целого тысячелетия оно переходило от одного императора к другому, пока Наполеон не положил конец «первому рейху». К этому времени копьё Кассия Лонгина оказалось в Вене, во дворце Габсбургов.

Гитлер ещё в молодости узнал об этом легендарном копье. Он многократно посещал музей, которым стал бывший королевский дворец, и часами рассматривал витрину с реликвией.

Когда Австрию присоединили к «фатерланду», фюрер незамедлительно явился в королевский дворец и потребовал, чтобы святое копьё передали ему.

В 1938 г. Германия вдруг проявила особый интерес к Антарктиде. В 1938–1939 гг. были организованы две антарктические экспедиции. Самолёты третьего рейха произвели детальное фотографирование обширных ранее неизвестных территорий. Сбросили несколько тысяч металлических вымпелов со свастикой, «застолбив» таким образом земли, которые получили название «Новой Швабии». Командир экспедиции капитан Ритшер, прибыв в Гамбург 12 апреля 1939 г., доложил:

— Я выполнил миссию, возложенную на меня маршалом Герингом. Впервые германские самолёты пролетели над антарктическим континентом. Каждые 25 км наши самолёты сбрасывали вымпелы… Мы покрыли зону приблизительно в 600000 км2 . Из них 350000 км2 были сфотографированы, и в результате у нас есть достаточно детальная карта этого района…

Но зачем Германии понадобилась далёкая и холодная Антарктида?

В 1943 г. гросс-адмирал Карл Дёниц пролил некий свет на эту проблему, заявив во всеуслышание: «Германский подводный флот гордится тем, что создал для фюрера на другом конце света Шангри-Ла — неприступную крепость». Но словам главнокомандующего ВМС третьего рейха тогда никто не придал должного значения.

О них вспомнили в 1951–1954 гг., когда американская газета «Нейшнл полис» выступила с рядом статей о том, что Гитлер не погиб в своём бункере в апреле 1945 г. Якобы покончил с собой его двойник, а фюрер улизнул в Антарктику на подлодке и долгое время обитал там в «Новом Берхтесгадене».

Действительно, потребовались бы тысячи поисковиков с кораблями, самолётами, вертолётами и плюс специальное оборудование, чтобы обнаружить местонахождение этой базы полвека тому назад. Да и в наше время, когда над Антарктидой практически постоянно барражируют искусственные спутники Земли, их оборудование может оказаться бессильным при попытке обнаружить убежище, занесённое толстым слоем снега и льда. Тем более что такой задачи никто специально перед собой, похоже, не ставил.

Между тем, как сообщалось в одной из публикаций, к созданию постоянной базы в Антарктике в Германии начали серьёзно готовиться ещё в 1938 г. А в середине 1940 г. подлодки уже подвозили к шестому материку в громадных количествах пищу, одежду, топливо и т.д. А также стройматериалы, тракторы, оружие… И в большом количестве — радиоаппаратуру.

Прибывали и люди, включая инженеров и учёных. В течение последующих лет ударными темпами шло строительство некоего таинственного убежища.

Есть предположение, что в третьем рейхе существовало будто бы секретное соединение германских подводных лодок, получившее наименование — «Конвой фюрера». По мнению капитана Бернхарта, туда входило 35 субмарин. В кильском порту с них сняли торпеды и прочее военное снаряжение, поскольку им строжайше запрещалось вступать в бой во время этого плавания.

Зато их нагрузили контейнерами, содержавшими ценные вещи и документы, а также огромные запасы провизии. В Киле субмарины приняли пассажиров, некоторых даже под видом экипажа.

В настоящее время достоверная информация имеется только о двух подлодках из «Конвоя».

Капитана «U-977» Гейнца Шеффера неоднократно обвиняли в том, что именно он якобы перевёз Гитлера в Южную Америку! Правда, он категорически отрицал это на допросах, проводившихся представителями американских и британских спецслужб.

В 1952 г. Шеффер опубликовал книгу, которая называлась «U-977». Это было скучное повторение того, что он говорил на допросах. Но вот что писал капитан Шеффер своему «старому товарищу» капитану Вильгельму Бернхарту 1 июня 1983 г.: «Дорогой Вилли, я размышлял о том, стоит ли издавать твою рукопись, касающуюся „U-530“. Все три лодки („U-977“, „U-530“ и „U-465“), участвовавшие в той операции, теперь мирно спят на дне Атлантики. Может быть, лучше не будить их? Подумай об этом, старый товарищ! Подумай также о том, в каком свете предстанет моя книга после рассказанного тобой? Мы все дали клятву хранить тайну, мы не сделали ничего неправильного и лишь выполняли приказы, сражаясь за нашу любимую Германию. За её выживание. Поэтому, подумай ещё раз, а может быть, ещё лучше представить всё как выдумку? Чего ты добьёшься, когда скажешь правду о том, в чём заключалась наша миссия? И кто пострадает из-за твоих откровений? Подумай об этом! Конечно, ты намереваешься сделать это не из-за денег. Я повторяю ещё раз: пусть правда спит с нашими подлодками на дне океана. Таково моё мнение… На этом я заканчиваю письмо, старый товарищ Вилли. Пусть Господь хранит нашу Германию. Искренне твой Гейнц».

Что же известно сейчас о миссии «U-530»?

Согласно рукописи Вильгельма Бернхарта «Возвращение Св. Копья», в начале апреля 1945 г. Святое Копьё и другие вещи, уложенные в шесть бронзовых ящиков, были переправлены в город Киль, а затем погружены на «U-530». К этому времени на субмарине находилось пять пассажиров, лица которых были скрыты хирургическими повязками.

Капитаном субмарины был 25-летний Отто Вермаут, семья которого погибла при бомбардировке Берлина. Вообще команда подлодки была составлена из тех, у кого не осталось родственников.

Вермаут получил два личных письма. От Гитлера и от Дёница. По предписанию он должен был взять у каждого члена команды «обет вечного молчания». В ночь на 13 апреля 1945 г. «U-530» вышла из Киля. На стоянке в Кристиансанде Вермаут получил запечатанный пакет. Когда он вскрыл его, то понял, что рейс будет долгим.

Дойдя до африканского побережья, «U-530» повернула на юго-запад. Затем пошла к Сандвичевым островам. Далее была Антарктида. Достигнув её берегов, 16 человек вышли на лёд. У них были груз, карта и инструкция, касающаяся ледяной пещеры, в которой им предстояло скрыть «священные реликвии».

Это была Новая Швабия (Земля Королевы Мод). Сей ледяной тайник, обозначенный на их карте, был открыт экспедицией Ритшера в 1938–1939 гг. Группа вошла в ледяную пещеру и аккуратно уложила ящики, содержащие реликвии и личные вещи Гитлера. Первый этап операции под кодовым названием «Валькирия-2» был завершён. Теперь можно было возвращаться в мир и сдаваться на милость победителям.

10 июля 1945 г., через два месяца после окончания войны в Европе, «U-530» в надводном положении вошла в аргентинский порт Мар-дель-Плата.

Что касается подлодки «U-977», то полагают, что она перевезла прах Гитлера и Евы Браун. Насколько можно верить такому утверждению, мы с вами уже знаем.

Согласно легенде, 30 апреля 1945 г. в саду рейхсканцелярии были сожжены тела Гитлера и его жены Евы Браун. Когда от них осталась лишь груда костей и горка пепла, эсэсовцы собрали пепел и разложили по шкатулкам. Из комнаты Евы Браун принесли маленькую деревянную шкатулку. В ней находился небольшой хрустальный шарик, который Ева Браун использовала для предсказания судьбы. Считается, что благодаря этому шарику она предсказала судьбу Гитлера ещё в 1930-е гг. Поверив ей, он держал её с тех пор подле себя.

После того как прах Гитлера и Евы аккуратно разложили по коробкам, эсэсовцы сняли простыни с принесённой ими поклажи. Под простынями оказались обугленные трупы мужчины и женщины. Их положили в то самое углубление, в котором недавно происходила кремация Гитлера и Евы. Известно, что с двумя запечатанными коробками Артур Аксман (шеф гитлерюгенда) благополучно покинул Берлин. В норвежском порту два бронзовых ящика были перенесены на борт субмарины «U-977». В её грузовых отсеках находились два ящика, в одном из которых был прах, а в другом — ёмкость, в которой, если верить свидетельствам некоторых бывших эсэсовцев, содержалась сперма Гитлера.

Известный доктор Менгеле уже значительно позднее оплодотворял спермой нацистских бонз специально подобранных арийских женщин.

Повторив известный путь «U-530», с заходом в Антарктику, 17 августа 1945 г. подлодка «U-977» также прибыла в Мар-дель-Плату, где и сдалась аргентинским властям. Вот версия «неопубликованной рукописи» Вильгельма Бернхарта.

«Дорогой Вилли» не внял просьбе «старого товарища» Гейнца. И где-то там, в Антарктиде, десятки лет хранились упомянутые выше «реликвии». Правда, эта версия очень отличается от той, что предлагали Вермаут и Шеффер американским следователям. Но значит ли это, что вторая версия окончательная? Есть немало странностей и нестыковок даже в том случае, если мы принимаем «Возвращение Св. Копья» за чистую монету. Во-первых, куда делись таинственные пассажиры этих подводных лодок? Зачем было взято такое количество продуктов? Какова была роль во всей этой операции третьей подводной лодки «U-465»? Наконец, действительно ли имела место встреча «U-977», как о том говорят бывшие офицеры СС, с советской подводной лодкой, на борту которой находились якобы высокопоставленные представители и учёные-атомщики из СССР? Произошла ли тогда передача технической документации по немецкому атомному оружию?

Скорее всего, гитлеровское начальство вовсе не собиралось забираться так далеко и в столь холодные края. Оно вполне могло обосноваться и поближе — на южноамериканском континенте. Говорят, что ещё за пять лет до окончания войны дальновидный Борман выбрал Аргентину как «землю обетованную» для возможной эвакуации.

Был организован «Фонд М», средства из которого предназначались на разведдеятельность и помощь нацистам, обживающимся в новой стране. По данным американцев, в 1945 г. на счёте «М» было 400 миллионов долларов! Специалисты полагают, что всего в Аргентину было переведено не менее двадцати миллиардов долларов.

Учитывая численный состав «Конвоя фюрера», можно сделать вывод о том, что было кому возить золото и ценности в Аргентину и Патагонию!..

Но всё это делает историю с подлодками «U-530» и «U-977» ещё более непонятной.

В самом деле, по прибытии к месту интернирования и Вермаут, и Шеффер, попав в руки спецслужб, изложили свои первые версии, которые вообще не выдерживали никакой критики. Надо совсем ничего не знать о кадрах спецслужб, чтобы полагать, что те так легко поверили подобной «клюкве»! Ведь средства «развязать язык» у любой спецслужбы всегда найдутся. А тут получается, что они просто «проглотили» самую нахальную ложь, дали себя обвести вокруг пальца?!

Ведь с предполагаемым районом высадки на Землю Королевы Мод людей Вермаута и Шеффера связана, пожалуй, и ещё одна, по мнению исследователей и аналитиков, более удивительная загадка. Речь идёт о таинственной экспедиции адмирала Ричарда Бэрда, известной под кодовым названием «Высокий Прыжок».

Составление планов экспедиции «Высокий Прыжок» совпало по времени с окончанием допросов бывших командиров немецких субмарин «U-530» и «U-977» — Вермаута и Шеффера. Но началась экспедиция только 27 января 1947 г. В своём распоряжении адмирал указывал довольно внушительные силы: авианосец, 13 других кораблей, а также 25 самолётов и вертолётов палубной авиации. Всего в составе экспедиции насчитывалось более 4000 человек! Вся эта армада через какое-то время бросила якоря у берегов Земли Королевы Мод. Вначале события развивались успешно. Исследователи сделали около 49000 фотографий побережья. Затем произошло что-то непонятное. В феврале 1947 г. операция «Высокий Прыжок» была внезапно свёрнута.

Мощная военно-морская эскадра, имевшая запас продуктов на 6–8 месяцев, неожиданно возвратилась. И с этого момента экспедиция адмирала Бэрда окружена завесой секретности.

Однако в мае 1948 г. европейский журнал «Бризант» поместил сенсационную статью, в которой утверждалось, что вернулась экспедиция не в полном составе. Что, как минимум, один корабль, четыре самолёта и несколько десятков людей были «потеряны» вскоре после того, как эскадра достигла Земли Королевы Мод.

Известно и то, что адмирал Бэрд по возвращении из Антарктиды давал длительные объяснения на засекреченном заседании очень высокопоставленной комиссии, в которой были не только представители командования ВМФ США, но и государственные чиновники. И Бэрд якобы признался, что прекращение экспедиции было вызвано действиями «вражеской авиации».

Вездесущие журналисты «Бризанта» уверяли, что Бэрд заявил буквально следующее: «США необходимо принять защитные меры против истребителей противника, совершающих вылеты из полярных районов, и что в случае новой войны Америка может подвергнуться атаке врага, обладающего способностью летать с одного полюса на другой с невероятной скоростью!»

В конце 1980-х гг., если судить по фильму «НЛО в Третьем рейхе», была получена дополнительная информация о том, что случилось во время экспедиции «Высокий Прыжок»… Немцы якобы смогли построить «летающую тарелку» и использовали её в своих целях. Ещё в 1939 г. начались сверхсекретные испытательные полёты новых «аппаратов». Одна из «тарелок» была дополнительно оснащена реактивными ускорителями, что привело её к катастрофе, которая произошла в Норвегии зимой 1940 г.

Что касается версии относительно базы в Антарктиде, то существование её в военное время вполне можно допустить. Немцы были мастаки на создание подобных убежищ. Устроили же они аэродром подскока не где-нибудь, а в нашем Заполярье. И базируясь на нём, сбивали самолёты, которые перегонялись к нам из США через Дальний Восток по ленд-лизу. Остатки этого аэродрома были случайно обнаружены за Полярным кругом лишь в 1970-е гг.

Что же касается баз для подлодок, то ещё в Первую мировую войну немцы рассовали их по всему миру. Одно время этим занимался сам Канарис, в ту пору ещё не бывший шефом абвера. Во Вторую мировую войну одна из таких баз могла располагаться и где-нибудь в районе Земли Королевы Мод. Вполне допускаем это, ведь в планах гитлеровцев значилось строительство и куда более глубоких и затаённых убежищ…

Известно, что у Гитлера была навязчивая идея повсюду строить подземные бункера-убежища. В одном из таких убежищ в центре Берлина он и закончил свои дни. Но откуда она взялась, столь навязчивая идея? Оказывается, в её основе лежала не только достаточно здравая мысль, что лишь под землёй можно укрыть от бомбардировщиков союзных войск.

«Две теории процветали в нацистской Германии — теория ледяного мира и теория полой Земли. Эти теории — два объяснения мира и человека. Они приближаются к древним преданиям, оправдывают мифы, объединяют некоторое число истин, защищаемых теософами, — пишет в своей работе «Пророки терпят фиаско» Ю. Бондаренко. — Теории эти были выражены с помощью большого научно-политического аппарата нацистской Германии. Они должны были изгнать из страны то, что мы называем современной наукой. Они царили над многими умами Германии».

0|1|2|3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua