Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Николай Николаевич Непомнящий Сто великих загадок природы

0|1|2|3|4|5|6|7|

Это открытие было сделано в шестидесятые годы прошлого века. Ученые получили возможность наблюдать за потаенной жизнью скорпионов. Прежде эти скрытные существа, проявляющие активность лишь в ночное время суток, успешно ускользали от внимания зоологов. Обнаружить их «невооруженным глазом» очень трудно. «Я могу застыть на месте, зная, что рядом сидит скорпион, но я все равно его не вижу, — сетует Гэри Полис. — Зато ночью — благодаря ультрафиолетовому свету — я могу заметить его за несколько метров от себя».

Ученые пока спорят о том, почему природа наделила скорпионов такой странной особенностью, заставила вспыхивать под лучами ультрафиолета, как вспыхивают дорожные знаки, предупреждающие нас об опасности. Некоторые зоологи считают, что таким способом скорпионы приманивают к себе насекомых, готовых слететься навстречу радужному сиянию. Как бы там ни было, особенность эта была одобрена эволюцией, а ныне она помогает ученым раскрывать секреты поведения скорпионов — членистоногих животных из отряда паукообразных.

Итак, поспешим навстречу зеленоватому мерцанию ночных скорпионов.

Селятся они обычно в местах, непригодных для проживания человека, — например, в жарких, суровых пустынях, где, на первый взгляд, не найти ни еды, ни воды. Например, скорпионы прямо кишмя кишат в мексиканском местечке Байя-Калифорниа — на узкой береговой косе к югу от пограничного американского города Сан-Диего. По подсчетам Гэри Полиса, на каждом квадратном метре здесь можно встретить около дюжины скорпионов, зарывшихся в песок, чтобы защититься от жары. Горе тому, кто вздумает расстелить здесь спальный мешок, прельстившись обманчивым покоем, его окружающим. Биомасса скорпионов в Байя-Калифорниа и многих других пустынных уголках превышает массу всех остальных обитателей пустыни, вместе взятых: мышей, ящериц, крыс и даже койотов.

Пустынные скорпионы — в отличие от своих соплеменников, обитающих в джунглях и выбирающих для жительства деревья, — являются настоящими «couchpotatoes», «лежебоками», «клубеньками». Так, в той же Байя-Калифорниа скорпионы, — угроза беспечных путешествующих, — почти всю свою жизнь проводят, зарывшись в песок. Они отлеживаются и отсиживаются 92—97 процентов всего времени, отведенного им на жизнь.

Лишь иногда, по ночам, эти палево-желтые твари выползают из своих укрытий и вновь неподвижно застывают, оцепенело дожидаясь своей добычи. Они кажутся какими-то изваяниями, уродцами, не способными шевельнуться. Трудно поверить, что они могут кого-то поймать, кого-то настичь, на кого-то напасть — кроме разве что спящего путешественника.

Однако природа наделила их удивительной сенсорной системой — своего рода сейсмографом, для которого тишайшие взмахи крылышек мотылька, пролетающего невдалеке, все равно что «буря в пустыне». На ногощупальцах скорпиона, «клешнях», которыми он захватывает добычу, — имеются чувствительнейшие волоски, которые регистрируют малейшее сотрясение воздуха. Скорпион с точностью снайпера, снабженного прибором ночного видения, определит, где находится мотылек, и в нужный миг проворно схватит добычу, несмотря на полную тьму.

Коллега Гэри Полиса, Филипп Броунелл, выяснил, что на ногах многих скорпионов имеются также щелевидные органы, замечающие любые колебания почвы и локализующие местонахождение возможной добычи.

Скорпион поедает все, что сумеет сунуть себе в рот: мотыльков, пауков, маленьких ящерок, мышат, самых разных насекомых и даже своих соплеменников — тех, что поменьше да послабее.

Скорпионы охотно поедают друг друга. «Это — прирожденные каннибалы, — говорит Гэри Полис. — Десять процентов их рациона, а по весу так целых двадцать пять процентов, составляют их собственные собратья. Порой, подобно божественному Кроносу, они поедают даже своих детей. Зазевавшийся гибнет, большой пожирает малого — такие законы царят в немилосердной пустыне. Животные, населяющие один и тот же ареал (четко очерченная область распространения какого-либо животного), всегда ведут отчаянную борьбу за выживание, истребляя своих конкурентов в борьбе за пищу, ибо ресурсы ее ограничены. Волк убивает лису, лев — гиену, ну а скорпион — скорпиона», — Полис подводит черту под мартирологом гастрономии.

Мы привыкли именовать льва царем зверей. Столь же справедливо мы можем назвать крохотного (1—20 см), невзрачного скорпиона «султаном пустыни». Зоологи, изучающие его, не перестают изумляться его приспособляемости. Организм скорпиона научился почти совсем не терять воду. «Потеря воды у него сведена к нулю», — отмечает Гэри Полис. Скорпион практически никогда не пьет. Всю необходимую себе жидкость он добывает из проглоченной пищи. Переваривая ее, он высасывает оттуда все соки, извергая из себя после трапезы лишь щепотку порошка — столь же сухого, как и песок пустыни.

Скорпион владеет и другим рекордом: он эффективнее, чем любое другое существо, перерабатывает и усваивает добытую пищу. Семьдесят процентов потребляемой им пищи пополняет ткани его тела. Для сравнения скажем, что организм наших детей усваивает всего пять процентов тех обедов и завтраков, которыми мы их потчуем. Остальное — балласт, лишние вещества, выбрасываемые организмом. У скорпиона, как видим, в его «внутреннем хозяйстве» любая мелочь пригодится. Все прибавляет ему силу и ловкость.

Отметим и то, что скорпион, как никакое другое существо, способен довольствоваться малым и — в случае неизбежности — обходиться вообще без пищи. Он может голодать год! — и более. Так, исследователи сообщают о случаях, когда пойманные скорпионы голодали пару лет без видимого вреда для себя. Одного пойманного мотылька скорпиону хватит на несколько месяцев. Теперь понятно, почему в мексиканских песках, где добыча редка и случайна, на одном квадратном метре способна проживать дюжина скорпионов. Напомним, правда, что для самых слабых из них подобное соседство смертельно опасно.

Итак, скорпион почти ничего не ест и не пьет и потому, как мы уже сказали, почти не двигается. Лежит, притаившись в укрытии или зарывшись в песок, и потихоньку переваривает пищу. Их организм, словно застыв в анабиозе, почти не изнашивается. Эти «лежебоки» доживают до 25 лет — то есть живут дольше, чем любые другие паукообразные, чем насекомые и даже некоторые птицы и млекопитающие. В афганских песках все еще равнодушно посиживают скорпионы, следившие за вводом советских войск.

Причина долголетия скорпионов, конечно же, кроется в поразительно скудном обмене веществ. Его показатели ниже, чем у любых других представителей фауны. Гэри Полис как-то сравнил торчащего из песка скорпиона с торчащим из земли корнем сахарной свеклы. Оба организма, — что растительный, что животный, — являют собой своего рода «сосуды», накапливающие питательные вещества.

И еще в одной дисциплине наши знакомцы бьют все рекорды. Ни одно живое существо не обладает такой чувствительностью к свету, как скорпион. Недавние исследования показали, что для того, чтобы ориентироваться в темное время суток, ему достаточно слабого света звезд, нимало не рассеивающего мрак южной ночи.

Впрочем, этим зловещим «лежебокам» знакома не только южная ночь.

В природе насчитывается около полутора тысяч видов скорпионов, и не все из них обитают в жарких пустынях. Они живут практически везде: в снегах Гималаев, на высоте около 5000 метров, и в пещерах, на глубине около 800 метров, в тропических джунглях и европейских лесах. Так, на юге Германии прозябает Euscorpius germanus светло-бурого или бурого цвета. В Южной Франции, в расщелинах стен, цепенеет Euscorpius flavicaudis, поджидая какую-нибудь мошку или вошку.

Насколько опасны скорпионы? Еще Альфред Брем писал, что «ядовитость скорпиона… сильно преувеличивается народной молвой, а также и многими исследователями и писателями». Однако и недооценивать угрозу нельзя. Скорпионы убивают больше людей, чем любые другие животные, исключая змей и пчел. Какой-либо надежной статистики, правда, нет, но, по оценкам экспертов, каждый год от трех до пяти тысяч человек расстается с жизнью по вине «небольшого, невзрачного скорпиона». В одной только Мексике ежегодно гибнет не менее восьмисот человек.

Здешние крестьяне часто становятся жертвами скорпионов прямо у себя дома — те любят прятаться в соломенных крышах, покрывающих хижины поденщиков и батраков. Яд скорпионов собирает многочисленную дань в тропических странах Африки, Южной Америки, в Индии. Эта география отнюдь не случайна. Ядовитость скорпионов, как и змей, сильно зависит от климата местности: чем он жарче, тем яд опаснее.

Правда, для нас опасны не все полторы тысячи видов скорпионов, а лишь двадцать пять из них, чьи ядовитые железы содержат достаточно токсинов, чтобы отправить нас на тот свет. Яд этих тварей вовсе не обязательно будет долго мучить человека, «понуждая три дня пребывать в агонии», как писал когда-то Плиний Старший. Порой от укола скорпиона люди гибнут всего за несколько часов.

Все скорпионы-убийцы принадлежат к одному и тому же роду — Buthus, — избравшему особый эволюционный путь, резко отличающий их от других «лежебок»-скорпионов. Гэри Полис отмечает, что «их жизненный цикл напоминает скорее жизненный цикл какого-нибудь недолговечного насекомого». Скорпионы рода Buthus мельче других соплеменников, раньше их умирают, зато размножаются чаще и быстрее их. Они прячутся обычно не на земле — в норках, ложбинках, ямках, — а на деревьях, скрываясь среди листвы и поджидая добычу, более частую здесь, чем внизу. «Надо особенно осторожно обращаться с небольшими скорпионами, наделенными, на первый взгляд, короткими, узкими клешнями, не внушающими опасений», — советует Гэри Полис. Против яда скорпионов, обладающего паралитическим действием и состоящего из тридцати с лишним нейротоксинов, давно придумана надежная сыворотка. Ее приготовили из яда самих скорпионов.

Итак, укусы большинства из них сравнительно безопасны для человека. Однако слово «безопасный» не означает «безболезненный». От укуса этих паукообразных тварей люди мучаются по нескольку дней. Ранка тотчас отекает, обильно выступает пот, поднимается температура. Больного трясет лихорадка.

Все это Гэри Полис знает из собственного опыта. Тысячи раз он наблюдал за скорпионами, изучал их, собирал, метил — и семь раз не уберегся сам. Что он чувствовал при этом? «Такое ощущение, что в тебя всадили десяток раскаленных игл и начали их вращать. Жуть!»

В 1991 году опыт Полиса пригодился во время «Войны в заливе» Тогда руководство Пентагона обратилось к ученому, чтобы узнать, каким образом следует защищать от скорпионов солдат американской армии, размешенных в Саудовской Аравии. Ответ был прост, но очень точен: «Каждый день вытряхивайте сапоги и одежду!» Скорпионы любят прятаться в вещах, принадлежащих человеку, и потому, одеваясь поутру, следует тщательно проверять содержимое разбросанных на ночь предметов. Там может оказаться скорпион, уже приготовивший порцию яда.

Кстати, порцией яда награждаются не только люди, ящерицы, инсекты, но и скорпионы-самцы. Большинство крупных самок ставит финальную точку в недолгом романе, пронзая жалом своего незадачливого любовника, а потом заедая его тельцем горечь воспоминаний. Романтическому ужину предшествует весьма занятная сцена — «брак по-скорпионски». Сцепившись клешнями, оба животных долго пританцовывают, дергаясь то в одну сторону, то в другую. Так может пройти полчаса, а может — несколько ночей подряд. Наконец, наткнувшись на былинку или камешек, самец откладывает на нем свой сперматофор — мешочек с жидкостью, — а затем протаскивает над ним партнершу. Мешочек вместе с содержимым исчезает в ее теле Роман окончен, муж раскланивается и удаляется, если ему удается это сделать. Двадцать процентов скорпионов бесследно исчезают после любовного объятия.

Почему самки так жестоко обходятся с ними? «А почему бы нет?» — отвечает вопросом на вопрос Гэри Полис. — Самка ничего не теряет, съев своего любовника на десерт. Все равно от него никакого прока. Он не поможет воспитывать ей детей». Но сам будет пожирать все, что движется поблизости. Меньше нахлебников — здоровее потомство.

Беременность самки скорпиона длится от трех до восемнадцати месяцев. Она вынашивает своих детенышей порой дольше, чем многие млекопитающие. И вот еще один биологический сюрприз, в отличие от других беспозвоночных скорпионы не откладывают яйца, а, подобно зверью, производят на свет живое потомство. В каждом помете бывает в среднем около двадцати пяти скорпиончиков. Какое-то время, до первой линьки, малыши проводят на спине у матери, но потом она охладевает к ним. Теперь и им подобает спешно разбежаться, чтобы не стать жертвами материнского неразборчивого аппетита

Но и самой скорпионихе на этом свете приходится не сладко. Врагов у них хоть отбавляй. Плоть скорпионов ценят совы и змеи, летучие мыши и ящерицы.

Некоторые из этих «любителей остренького» имеют иммунитет к скорпионьим токсинам. Другие успевают отломить жало скорпиона, а потом уже глотают его беззащитное тело. Если бы не эти странные гурманы, смакующие протеины с ядом вприкуску, да если бы не внутривидовой каннибализм скорпионов, их племя могло бы заполонить всю планету. Тогда бы люди, подобно путешествующим по иным пустынным местам, шагу не ступили бы без риска наткнуться на ядовитое жало.

Но племя скорпионов на нашей планете все-таки столь многочисленно, что по-прежнему будит в душах людей древние, неутихающие страхи. «Репутацию скорпиона не поправить, — ворчит Гэри Полис. — Она безнадежно испорчена». Насильно мил не будешь — тем более с жалом исподтишка.

И все же, как ни ругаем мы этих свирепых и гадких тварей, как ни страшимся этих неприметных убийц, заползающих в нашу одежду и подстерегающих нас в песке, мы не можем не воздать им должное, по примеру Гэри Полиса. Их феноменальная живучесть позволяет им населять самые скудные уголки планеты на протяжении вот уже четырехсот миллионов лет. Пожалуй, ни один другой вид живых существ за всю историю нашей Земли не боролся за «место под солнцем» с таким энтузиазмом и энергией! И эволюция пощадила его. Бессчетно выкашивая один вид животных за другим, она неизменно сохраняла скорпиона, или, точнее говоря, это хитрое существо всякий раз справлялось с теми задачами, которые ставила перед ним изменчивая природа. Скорпион жив и прекрасно себя чувствует. Он готов забыть о питье и пропитании, лишь бы жить себе и жить, лежать в своей норке, затаившись. Он так сильно хотел выжить, что эволюция перед ним отступилась.

Скорпионы в легендах и мифах

Скорпионы были хорошо известны древним грекам и римлянам. О повадках этого злобного животного ходили легенды. О нем рассказывали, что всех своих детенышей он поедает — кроме одного, который взбирается отцу на спину и пожирает его самого. Действительно, детеныши скорпионов любят забираться на спину одному из родителей — но не к отцу, а к матери. Верно и то, что они не побрезгуют и съедят друг друга, ежели голодны.

По словам Псевдо-Каллисфена, особенно крупные скорпионы водились в окрестностях реки Ганг. Они были величиной с локоть. Встреча с ними вселяла ужас.

Зато не было причин опасаться небольшого европейского, или карпатского, скорпиона. Его укус ничуть не страшнее укуса осы, он не причинит особого вреда даже ребенку. Северная граница его обитания — Тироль и Карпаты. Именно о нем говорится в одной из басен Эзопа: глупый мальчик решил поймать саранчу, но вместо нее схватил скорпиона, а тот великодушно пощадил проказника.

Аристотель вполне правильно описывает европейские виды скорпионов. Он совершенно верно указывает, что они рождают живых детенышей — «яйцевидных червячков».

Скорпион очень рано проникает в магию и астрологию. Он присутствует среди древнейших вавилонских календарных рисунков. Так, еще около 1150 года до нашей эры в кругу зодиакальных фигур появляется скорпионочеловек.

У римлян имелись боевые значки, изображавшие скорпиона. Объясняется это астрологическими верованиями. Считалось, что основатели и разрушители городов появлялись на свет, когда над горизонтом возносил свое жало скорпион. В качестве примера можно упомянуть родившегося под этим знаком императора и блестящего полководца Тиберия.

Созвездие Скорпиона приносило несчастья. С его появлением на небе воцарялась осень и приходили беды: холода сковывали землю, дожди и бури хлестали ее, а войны опустошали, сжигали и истребляли все живое.

У египтян повелительницей скорпионов считалась богиня Серкет: ее изображали с головой скорпиона или же с человеческой головой, на которой восседал скорпион.

Явившись во сне, скорпион предвещал зло. Но он же мог оберегать и от сглаза, и от других бед. По византийской легенде, в Амасии имелся талисман в виде скорпиона. Он охранял город от других скорпионов и их родичей.

На востоке Передней Азии, там, где лежал город Амасия, как и в Африке, Персии, Леванте, скорпионы были настоящим бедствием. Вопреки строгим религиозным запретам, иудеям было позволено убивать скорпионов в субботу, пусть даже те не собирались нападать на человека.

А как спасались люди, скорпионами уже укушенные? Вылечить укус европейского скорпиона, твари довольно безобидной, было легко. Требовалось лишь сделать кровопускание. Гораздо опаснее оказывались раны, нанесенные африканскими скорпионами, — без тщательного лечения было не обойтись. Лучше всего, как считалось, помогало масло, в котором был утоплен скорпион. Еще один полезный рецепт: надо сжечь скорпиона или растереть его в порошок; потом этот пепел (или порошок) принять внутрь, запивая его водой, или же посыпать им рану. Если эти средства не помогали, то даже врачи прибегали к колдовству, полагаясь на бессмысленный набор заклинаний.

КОРАЛЛ НЕ РОВНЯ КОРАЛЛУ

По прогнозам ученых, к началу XXII века большинство коралловых рифов может погибнуть…

…Ранняя весна. Риф Нингалу, западное побережье Австралии. Волны вяло перекатывают вязкую муть, похожую на запекшуюся кровь. Доктор Эндрю Хейвард, биолог из Института морских исследований в Дампире, бросает ведро в эту буровато-красную слизь. Веревка бежит вверх, увлекая повешенное на ее конце ведро. В нем, среди красочной пелены, мельтешат сотни тысяч планул (личинок), которым всего несколько часов от роду. Хейвард приплывает сюда, едва полнолуние сменится рассветом. Здесь, в этой слизи, плавает потомство коралловых полипов.

Ведро вновь и вновь бьется о кишащую массу незримых существ. Ученый собирает их, чтобы заселить ими другие гибнущие рифы.

Два года спустя он рапортует об успехе: коралловый посев принялся. Выход найден? Рифы можно восстановить?

Веточка раскаленного железа

Коралловый риф — это огромная колония, составленная из ми-риадов крохотных существ — коралловых полипов. Их длина — всего несколько миллиметров. Они впитывают кальций, растворенный в морской воде, образуя из него известковый остов колонии.

На поверхности рифов видны впадинки: в них притаились полипы и поджидают свою добычу. Полипы ловят планктон с помощью стрекательных капсул, чье прикосновение неприятно и для человека. Немецкий натуралист XIX века Альфред Брем приводит рассказ ученого, исследовавшего кораллы: «Я пытаюсь сорвать веточку с другого коралла, но опять неудачно: коралл оказывается жгучим, и при первом же прикосновении моя рука начинает гореть, словно обожженная раскаленным железом».

Питаются полипы одноклеточными, а также личинками червей и крохотными рачками, кишащими в планктоне. Кроме того, они поглощают питательные вещества, содержащиеся в воде. Впрочем, для большинства кораллов этого рациона недостаточно. Поэтому они живут в симбиозе с одноклеточными водорослями.

Водоросли снабжают своих соседей-полипов кислородом. Эти растения тоже выигрывают от сожительства с кораллами, поглощая выделяемые ими вещества. Именно водоросли и окрашивают тропические коралловые рифы в удивительные цвета.

Рифы растут с разной скоростью. Одни кораллы успевают из года в год поднимать их сантиметров на двадцать, другие — едва-едва добавляют к обширному остову каких-нибудь несколько миллиметров. Самый знаменитый (и самый длинный) коралловый риф протянулся почти на две тысячи километров вдоль восточного побережья Австралии. Это Большой Барьерный риф. В его состав входят около 2900 отдельных рифов и 71 остров. Большой Барьерный риф называют восьмым чудом света. Возраст его — не меньше десяти тысяч лет.

Что же может ему угрожать, как и другим коралловым рифам?

Сваренные заживо

В 1998 году в Карибском море, Тихом и Индийском океанах стали замечать гибель прибрежных кораллов. Так, выяснилось, что серьезно повреждена четверть всего Большого Барьерного рифа.

Баланс последних лет пока еще не подведен. Однако на страницах всемирной сети Интернет, посвященных коралловым рифам, уже появились новые крестики, знаменующие их гибель. За последний год получены сообщения о гибели коралловых рифов и в южной части Тихого океана, у западного побережья Австралии и на северной оконечности Большого Барьерного рифа.

Кораллы гибнут прежде всего потому, что вода в Мировом океане вследствие парникового эффекта становится все теплее. К такому выводу пришли сотрудники Национального океанографического института США.

Кораллы очень чутко реагируют на любые изменения температуры. В тропических морях вода обычно прогрета до 26—28 градусов. Если на несколько дней она поднимается всего на один градус, то кораллам становится не по себе: они испытывают настоящий стресс. В таком состоянии они активно отторгают одноклеточные водоросли, с которыми живут в симбиозе. Рифы обесцвечиваются, их пестрая окраска меркнет. Пышный подводный лес превращается в унылый, беловатый каркас, составленный из известковых скелетов.

Австралийский биолог профессор Ове Хег-Гульдберг из Сиднейского университета подтвердил эту догадку с помощью нехитрых опытов (их результаты были опубликованы летом 1999 года). Он поместил кораллы в аквариум и стал подогревать в нем воду.

Когда температура повысилась всего на градус, животные стали чувствовать себя хуже. Вскоре термометр, опущенный в воду, показал 32 градуса. Плодовитость кораллов упала на 40 процентов. Их хрупкий, удивительный симбиоз с водорослями был серьезно нарушен. Потеплело всего на каких-то четыре градуса — и кораллам стала грозит гибель.

Тогда Хег-Гульдберг стал изучать прогнозы. Все они предвещали дальнейшее потепление Океана. Разнились лишь цифры для различных его районов. Ученый попробовал посмотреть, что будет с теми морями, где пока худо-бедно произрастают кораллы. «Сейчас, — говорит он, — мы наблюдаем спорадическую гибель отдельных колоний. К 2020 году мы столкнемся с массовым, повсеместным отмиранием кораллов. Сперва этот мор охватит рифы Карибского моря и Юго-Восточной Азии, к 2030 году перекинется на Большой Барьерный риф, к 2040 году распространится на всю остальную южную акваторию Тихого океана. Если события будут развиваться по худшему сценарию, то уже к началу XXII века коралловые колонии в большинстве прибрежных районов погибнут. Моря станут другими».

Даже если температура Океана возрастет не так сильно, как полагают авторы самых мрачных прогнозов, мириадам полипов вовсе не станет легче. Чем больше в воздухе углекислого газа, тем больше в воде угольной кислоты. Она разъедает известковую основу рифов и мешает кораллам поглощать кальций, содержащийся в морской воде, а ведь без этого материала они не построят свои колонии.

На безрыбье и рак страшен

Судьба коралловых рифов волнует не только экологов и зоологов, которые, понятное дело, места себе не находят оттого, что гибнет уникальное подводное сообщество — «чудные коралловые заросли, которые красотой превосходят мифические сады Гесперид», как писал о них сто с лишним лет назад Альфред Брем.

Коралловые рифы служат естественным волнорезом, защищая жителей многих прибрежных районов от внезапных ударов стихии. Между тем парниковый эффект — это лишь первое звено в целой цепочке неприятных событий. Вода и воздух прогреваются, ледники и айсберги тают, талые потоки сбегаются в море, уровень Океана растет. Уже сейчас он поднимается каждый год еще на пять миллиметров. Море наступает на сушу. Этот натиск встречают коралловые леса, которые играют ту же роль в океане, что в зимнюю пору полоска деревьев, посаженных в степи, — полоска, о которую разбиваются снежные волны.

Фармацевты тоже озабочены судьбой некоторых видов кораллов. Например, их интересует Eleutherobia. Его отпрыски обитают у западного побережья Австралии и славны они тем, что вырабатывают протеин элевтеробин. Он сдерживает размножение раковых клеток. Сотрудники Института океанографии (Ла-Джолла, Калифорния) вместе с фармацевтами изучили строение этой «коралловой молекулы». Она напоминает таксол — природный субстрат, добываемый из коры секвойи. А таксол хорошо помогает в борьбе с раковыми опухолями.

Жители Меланезии или Полинезии в науках не очень сведущи, но им и так ясно, что если не будет рифов — не будет и жизни им самим. Кораллы кормят их издавна. Слыша об опасности, угрожающей рифам, власти громадной Австралии тревожатся. Ежегодно туристы, приезжающие посмотреть на красоты Большого Барьерного рифа, приносят в казну этой страны около полутора миллиардов долларов. Конечно, любители солнца, воздуха и пальм по-прежнему будут съезжаться на Антигуа или Багамы, не замечая, что коралловых рифов давно уже нет, — как не замечают туристы, что Европа, прежде изобиловавшая лесами, постепенно превращается в один огромный мегаполис, где главным видом почвы становится асфальт. Зато аквалангисты и поклонники подводной фотографии, увозящие домой снимки коралловых лесов, уже не захотят отдыхать там, где прибрежный мир поблек и осиротел, лишившись этих фантастических зарослей — нерукотворных садов Гесперид.

Кораллы вернутся, если им помочь

Коралловые рифы так же хрупки, как стеклянные витрины. По беспечности или равнодушию люди оставляют в них бреши: там в море сброшены ядовитые сточные воды, там, добывая известняк, вынули целую стену кораллов, там, тараня все на пути, случайно промчался корабль… По оценке ученых, пройдет примерно полвека, прежде чем края оставленных ран сойдутся, природа залатает эти дыры.

Процесс этот можно ускорить, считает д-р Эндрю Хейвард. Многие виды кораллов размножаются лишь раз в год, весной, в полнолуние. В течение нескольких дней море возле рифа бывает покрыто обильной слизистой массой. Затем крохотные личинки опускаются на дно, образуя новую колонию или же срастаясь с родительской общиной.

Если их перенести туда, где их молодая жизнь особенно требуется, — туда, где заживляются раны, нанесенные рифу, — то процесс восстановления рифа пойдет быстрее.

Чтобы собрать молодняк, достаточно взять ведро и бросить его в воду. Труднее оказалось вырастить личинки, ведь они резко реагируют на любые изменения. Все же Хейвард добился того, что в его питомнике вызревают пять-десять процентов добытых им коралловых эмбрионов.

Теперь их можно «высевать» в любом месте.

Чаще всего Хейвард переселял их через неделю после оплодотворения. Он выстроил искусственный риф из кирпичей и с помощью шланга перекачивал туда воду, в которой плавали личинки полипов. Вода омывала пористые кирпичи, сброшенные в кучу. Их горка изобиловала полостями, пустотами и напоминала естественный подводный рельеф. Чтобы течение не смыло хлипкие личинки, ученый огородил свой риф сеткой с очень мелкими ячеями.

Вскоре он убедился, что полипы, собранные (или согнанные) им в кучу, селились в десятки, а то и сотни раз плотнее, чем на соседних рифах, откуда он перевез их. Первый эксперимент, проведенный им в 1997 году, принес успех. Год спустя он повторил его — с тем же результатом.

Повторять это можно сколько угодно — в любой части Океана, где крохотным полипам грозит опасность, где надо восстановить их порушенную колонию. Кораллы вернутся, если им помочь.

Остров доктора Горо

Впрочем, профессор Гарвардского университета Том Горо сомневается в том, что, следуя опыту Хейварда, можно спасти кораллы от новой глобальной угрозы, убивающей их в любых морях, у любых берегов, — от «тепловой смерти». Эти дыры не залатаешь ничем.

Кроме того, в своих опытах Хейвард отступал от «грязной действительности». Его планулы приживались к вычищенным до блеска кирпичам. Каково-то им будет, когда они попадут на известковый каркас, залепленный водорослями и илом? Эта грязь, наверное, будет их отторгать.

Сам Горо больше надеется на другой метод, который придумал немецкий архитектор — профессор Вольф Хильберц, — метод, уже с успехом опробованный во многих тропических морях. Вместо того, чтобы посыпать планулами старые, изъеденные временем рифы, надо выстраивать новые подводные остовы, приращивая к ним жизнь.

Планируя свои искусственные коралловые леса, профессор Хильберц учел электрохимические свойства морской воды и характер растворенных в ней минералов. Итак, на буйках крепятся солярные элементы. Они вырабатывают постоянный ток. Теперь присоединяем к ним металлическую проволоку и опускаем ее моток в море. Скоро металл покрывается коркой: на нем оседают бруцит и карбонат кальция — вещества, содержащие магний и кальций. Эта корка служит пристанищем не только кораллам, но также моллюскам и мшанкам. Со временем так возникает риф, напоминающий натуральный. Образ проволочной петли — пирамида, конус, цилиндр — задает форму новому рифу. Этим искусственным рифом можно не только залатать брешь, но и окружить целый пляж — как волноломом. По поручению правительства Саудовской Аравии профессор Вольф Хильберц пробует сейчас этот метод в окрестностях Мекки — в городе Джидда на побережье Красного моря.

Том Горо намерен таким же способом выращивать рифы в Карибском море и Индийском океане. Он уже заметил, что кораллы, поселившиеся на проволоке, меньше страдают от перегрева моря, чем их собратья, следующие путем естества. Он сообщил, что «проволочные колонии» в основном уцелели, в то время как поселения их соседей стали гибнуть.

Возможно, причина в том, говорит Горо, что близ проволоки, по которой протекает электричество, величина водородного показателя благотворна для кораллов. Если же какая-то часть их отмирает, их быстро заменяют новой популяцией.

Этот метод только-только развивается. В борьбе с «тепловой смертью» не лишним окажется и опыт Эндрю Хейварда. Коралл — не ровня кораллу. Морские биологи, представляющие Институт тропических исследований в Бальбоа (Панама), сообщили недавно, что некоторые кораллы свыкаются с перегревом моря, выживают даже в таких стрессовых условиях. Выжившие кораллы вступают в симбиоз с теплолюбивыми водорослями.

Раз уж природа принялась помогать этим животным, то, рассуждают ученые, почему бы не «высевать» эмбрионы кораллов вместе с этими водорослями, дающими им шанс выжить? Быть может, рифы все же удастся восстановить!

СКРИПКА ЛАНГУСТА

Некоторые морские раки и малолетние скрипачи одинаково умело производят отвратительные звуки, что удивительно, и ракообразные и люди при этом пользуются одним и тем же механизмом.

Эти лишенные клешней морские безпозвоночные встречаются по всему свету и часто фигурируют в меню как «горный омар» или «новозеландский хвостатый омар». Вместо двух клешней этот вид может похвастаться парой длинных усиков. Основание каждого усика (там, где он присоединяется к голове) — толстое и шипастое, чем и объясняется американское прозвище лангуста — «шипастый омар».

Многие безпозвоночные, такие как сверчки и цикады, производят звуки, «прочесывая» ряд колючек или гребень (обычно на лапах или крыльях) — точно так же, как человек, который водит большим пальцем по расческе или по струнам гитары. Но Шейла Патек из университета Дюка (штат Северная Каролина) обнаружила, что лангусты производят звук совершенно иначе: они водят смычком по вибрирующей поверхности. В данном случае смычок, называемый «плектром», — это плоский выступ (а на самом деле ряд гребней) у самого основания каждого усика. Аналог скрипичных струн у лангуста — это «пилочка», продолговатая шишка или подушка на каждой стороне головы. Когда лангуст шевелит усиком, плектр трется о пилочку, в результате получается удивительно громкий, скрипучий звук.

Музыканты смягчают трение между смычком и струнами своих скрипок с помощью канифоли. Лангустам смягчать свои музыкальные инструменты ни к чему: они не гонятся за благозвучностью.

Патек полагает, что лангустам нужны эти скрипучие звуки, чтобы отпугивать хищников. Однако музыкальные инструменты служат им не только для того, чтобы жуткими звуками шокировать врагов. «Шипастые омары» могут и нанести им ощутимый ущерб своими крепкими усиками. А в неволе они так сноровисто действуют этими колючими палицами, что порой ловят себе на обед случайно проплывающих рыбок, резко сдвигая усики.

Многие животные производят звуки для того, чтобы общаться со своими сородичами — чтобы предупреждать их о чем-то, приглашать в гости или заявлять о своем присутствии. «Шипастые омары» развили эту систему коммуникации исключительно для общения с другими видами животных. Их враги очень хорошо слышат звуки, которые производят плектр и пилочка, а вот сами лангусты, насколько нам известно, к своей музыке абсолютно равнодушны, глухи.

ЦВЕТОВОЙ ЯЗЫК КАРАКАТИЦ

Способность потрясающе быстро изменять цвет и даже структуру своей кожи делает каракатиц подлинными мастерами маскировки.

Целая флотилия крошечных существ степенно проплывает вдоль бассейна в Морской биологической лаборатории в Вудс-Хоул, штат Массачусетс, проходя сначала над желтым песком, потом над коричневым, затем над разнообразной галькой и наконец — над дном, покрытым белыми раковинами. Эти недавно появившиеся на свет существа, каждое не больше ногтя, постоянно подвергаются волшебным трансформациям: во время путешествия цвет их кожи меняется от желтого до сочного хаки, а пятнистый, черно-белый, переходит к ровному нежному белому цвету. Маэстро маскировки, хамелеоны моря, эти молодые существа — каракатицы.

Пионер «виртуальной реальности», американец Джарон Ланиер тоже очарован тем фактом, что каракатицы, кажется, выражают свои мысли кожей.

Одна и та же каракатица может быть пестрой, покрытой точками, полосками, крапинками, черной, белой, коричневой, серой, розовой, красной, всех цветов радуги в различных комбинациях — и вся ее окраска изменяется меньше чем за секунду. Но может она также удерживать на своем теле раскраску зебры в течение многих часов Или сделает половину своего тела белой, в то время как другая половина окажется полосатой Кожа может сморщиваться канавками, шипами и горбами, а затем внезапно становиться гладкой, как полированный камень И это — только обычная каракатица (Sepia officinalis), каждая же из примерно сотни других разновидностей имеет свой собственный репертуар мгновенных превращений .

Каракатицы, подобно улиткам и морским гребешкам, являются моллюсками — высокоразвитыми беспозвоночными, но моллюсками головоногими, т.е. входят в отряд, который включает еще и кальмаров, и осьминогов. Но хоть они и связаны с ними, способными испускать особые чернила и изменять свой окрас, однако остаются самыми таинственными среди головоногих. В естественных местах обитания за ними очень трудно наблюдать.

Биологи только недавно занялись полевыми исследованиями с ночными видеокамерами и другим высокотехничным оборудованием, но большая часть информации, которую имеем мы о каракатицах, прибыла из лабораторий. В больших резервуарах с водой, сгруппированные вместе, эти головоногие охотнее раскрывают свои тайны.

За последние несколько лет ученые нашли, что каракатицы способны различать движение в воде таким же образом, как и рыбы, что их большие глаза (которые имеют W-образные зрачки) могут видеть поляризованный свет и что их поведение в сезон размножения и способы контактов являются весьма сложными.

Каракатицы чрезвычайно разнообразны по размерам, от пятисантиметровой Metasepia pfeffen до Sepia apama полутораметровой длины. Но все имеют восемь рук и два щупальца — последние обычно остаются втянутыми, когда каракатица ест. Подобно другим головоногим, каракатицы растут быстро, спариваются один раз в жизни, а затем умирают: большинство живет не больше 18 месяцев.

Подобно кальмарам и осьминогам, каракатицы имеют особое устройство для реактивного движения в воде, однако, в отличие от двух своих родичей, у них также имеется внутренняя камера, которая заполняется газом. В результате каракатицы способны крутиться назад и вперед, а могут даже изящно парить, поднимаясь и опускаясь в воздухе.

Проживающие в тропических и умеренных широтах каракатицы главным образом предпочитают прибрежные морские зоны вроде коралловых рифов, мангровых болот и полей водорослей. Хотя мясо этих моллюсков пользуется популярностью, никто не собирает данных о том, существует ли опасность их истребления. В Средиземном море и странах Азии на них большой спрос, ускользнуть от рыбачьих сетей им не под силу. Зато скрываться от других врагов — акул и барракуд — эти моллюски способны как никто другой. Такая способность у них развилась, вероятно, миллионы лет назад, когда морские хищники начали занимать прибрежные полосы суши и вынудили некоторых моллюсков уйти на большую глубину. Из-за огромного давления им оказалось тяжело таскать на себе панцири-раковины. Так что головоногие (за исключением наутилуса) избавились от своих раковин и постепенно вернулись обратно, наверх, обогащенные другими видами защиты.

Способность каракатиц сливаться с фоном сосредоточена у них в нескольких специальных группах мышц, которые позволяют преображать структуру кожи так, чтобы она делала их похожими на морскую водоросль или горбатый камень; а хроматофоры, содержащие пигмент, расположены в определенных клетках — иридо-форах и лейкофорах, — отвечающих за цвет. У обыкновенной каракатицы, обитающей в восточной части Атлантического океана, в Ла-Манше и Средиземном море, есть хроматофоры желтого, красного, оранжевого, темно-коричневого и черного цвета. Мышцы вокруг мешочков с пигментом расширяются или сжимаются в ответ на сообщения из мозга, который обрабатывает визуальную информацию. В зависимости от поступления сигналов из мозга каракатицы и другие головоногие мгновенно меняют свой внешний вид. (Хамелеоны, напомним, управляют окраской тела с помощью гормонов, распространяющихся по крови, — это намного более медленный процесс.)

Гипнотизирующие оттенки и цветовые пятна, появляющиеся в результате деятельности специализированных клеток, важны не только для маскировки, но и для обмена информацией Каракатицы, так же как кальмары и осьминоги, имеют целый набор сигналов для защиты, охоты, воспроизводства, предупреждения и, возможно, для других типов сообщений, пока не расшифрованных. У Sepia officinalis, например, «полосатые декорации» дают понять, что другим самцам лучше держаться подальше. Кожные «картинки» часто сопровождаются сложным набором движений и поз. Хенлон и его коллега Джон Б Мессенджер из Университета Шеффилда в Англии описали 54 компонента «словаря» обычной каракатицы, включающего такие положения, как «опущенные конечности», «отставленный плавник», «сморщенные первые конечности» и «расширенные четвертые конечности»…

Проблема интеллекта — вот то, что привлекло Боал к каракатицам и осьминогам. Результаты ее нынешних опытов с обучением дают основание предполагать, что оба головоногих преуспели в пространственном обучении; каракатицы, как выясняется, заучивают свой путь по лабиринту с той же легкостью, что и осьминоги. Исследователи, которые занимаются каракатицами уже 20 лет, недавно перевезли несколько Sepia pharaonis из Красного моря и Индийского океана в техасский центр. Плавая кругами по резервуару, каждый фараонис высвечивает тонкую сине-радужную полосу, отмечающую край его плавника и окружающую его тело. Другие виды каракатиц не умеют этого делать. Как только служитель начинает бросать пригоршни замороженных креветок в резервуар, фараонис устремляется вперед, восемь его конечностей сведены вместе. Медленно появляются два его щупальца, почти лениво протягиваются к креветке, наконец, высунувшись на полную длину, захватывают добычу и тянут ее в клювообразный рот. Другой фараонис на мгновение вспыхивает ярким желтым цветом; что это — зависть? Ученые прежде не видели желтой окраски у этой разновидности…

Трапеза протекает быстро и яростно — резервуар чист уже через несколько минут.

Каракатицы превосходные охотники. Строение их органов помогает им отыскивать креветок, крабов, рыб. Их огромные глаза, например, являются столь же сложными, как и у позвоночных животных. Глаза людей управляются шестью мышцами, а у каракатиц их тринадцать или четырнадцать. Дополнительные мышцы позволяют им видеть все вокруг, перемещая взгляд и компенсируя неудачное положение тела. Почему-то у них необычные W-образ-ные зрачки. Ученые предполагают, что такая форма зрачков позволяет каракатицам смотреть назад и вперед одновременно.

Ощущают они движение и другими органами. Бернд У. Буделманн из Морского биомедицинского института выяснил, что каракатицы имеют крошечные осязательные клетки, которые обнаруживают направление потока воды на расстоянии до 18 метров. «Плывут ли они вперед, движутся ли назад реактивным образом, или же просто парят, каракатицы вполне сознают, каким образом им сейчас надо двигаться», — говорит Буделманн.

Каждый день сотрудники институтов и центров, изучающих головоногих, получают электронные послания от людей, которые полюбили каракатиц и мечтают приобрести их (как заводят домашних животных), чтобы сидеть и смотреть в их гипнотические глаза, общаясь с существом, которое выражает свое отношение к вам с помощью цвета. Такой своеобразный яркий язык можно попытаться и выучить.

КТО ВИНОВАТ В НАПАДЕНИЯХ АКУЛ?

«Не входите в воду». Эту фразу повторяют часто на некоторых океанских пляжах. Тут есть над чем задуматься. Сведения, собранные в последнее время американскими учеными, специализирующимися на изучении акул, говорят об увеличении в последнее десятилетие нападений акул на людей.

Что же стало причиной повышенной агрессивности акул?

Научные исследования, проведенные в американских институтах, показали, что злоупотребление человеком рыболовством привело к уменьшению корма для акул, которые стали перемещаться к береговым водам в поисках новых источников питания.

Кроме того, случаи столкновения с акулами участились из-за пристрастия хороших пловцов и любителей серфинга выходить в открытое море, игнорируя предостережения властей. Вступая в зоны обитания акул, они тем самым провоцируют нападения.

Джон Мэйзи, хранитель американского Музея естественной истории в Нью-Йорке, говорит: «Я считаю, что в основном акулы атакуют людей случайно, когда те приближаются к ним — что у берега, что в открытом море». Как пример он приводит крушение во время Второй мировой войны американского крейсера «Индианаполис» в Тихом океане. Тогда он был потоплен торпедной атакой, а большинство экипажа было съедено акулами до прибытия спасательных судов. «Акулы не охотятся на людей», — добавляет он. Также Мэйзи предполагает, что некоторые акулы мигрируют, а пути их миграции проходят вблизи теплых течений, омывающих побережья, так что летом вероятность попасться акуле на обед выше, чем зимой. Но многие люди купаются и зимой (благо во многих странах, где обитают акулы, вода не замерзает), а какая-либо статистика о нападении акул отсутствует. Мэйзи же требует развеять миф о преднамеренном злодействе акул. «Плавать по их территории — это то же самое, что гулять по джунглям в Индии, подвергнуться нападению тигра, а потом его же и упрекать», — говорит он.

Несмотря на то что количество нападений со стороны акул увеличивается, численность их уменьшается. Репутация безжалостных охотников и «машин для пережевывания пищи» не позволяет вызвать к ним симпатию общественности, которая позволила бы поднять вопрос об ограничении ловли акул. А между тем их беспощадно истребляют охотники за челюстями или же поставщики китайского рынка медицинских препаратов, на котором некоторые части акулы считаются чудодейственными.

Терри Бейлинг, пресс-секретарь Морского клуба из Сарасоты, штат Флорида, говорит, что среди существующих 350 видов акул около 80 процентов вообще не в состоянии причинить человеку вреда — так как не входят с ним в контакт. К последним относятся глубоководные виды, арктические акулы и некоторые разновидности, не имеющие зубов. Терри Бейлинг также согласна с тем, что рост числа нападений акул связан не с возросшей их агрессией, а с увеличением количества купающихся людей: «Акулы не ищут людей, а наталкиваются на них случайно. К сожалению, они познают мир с помощью своих мощных челюстей».

Ну а как же выйти живым из схватки с акулой? Вот некоторые случаи. На Ричарда Уотли, 55-летнего триатлониста, совершавшего заплыв, акула напала в середине июня этого года в Алабаме. Он находился почти в 100 метрах от берега, когда почувствовал сильный толчок в бедро. Он понял, что это акула, и попытался спастись. Через секунду акула получила мощный удар кулаком в нос — все, на что Ричард был способен, он вложил в этот удар. Послав хищника в нокдаун, Ричард изо всех сил устремился к спасительному берегу. Но акула быстро оправилась и продолжала атаковать. Однако каждая ее попытка напасть заканчивалась плачевно — удары в нос следовали один за другим, пока Ричард наконец не вылез на берег целый и невредимый. Кстати, это было первое зарегистрированное нападение акулы на человека в Алабаме за последние 25 лет.

Другому пловцу не так повезло. Это случилось в Мексиканском заливе. Чака Андерсона, 44-летнего учителя, атаковала сзади такая же акула. Неожиданная встреча стоила ему правой руки.

Так что ж? Мощный правый хук в нос акуле — эффективное средство защиты? Бейлинг говорит: «Нет, нет и еще раз нет. Такие удары лишь раздразнят акулу, так что необходимо подавить этот естественный человеческий инстинкт, а если вы увидите акулу, то вам лучше застыть и ждать помощи, либо медленно, плавно выплыть в безопасные воды. Но все же стоит помнить, что вероятность быть съеденным акулой в 30 раз ниже, чем быть убитым молнией.

СТРАХИ И РАДОСТИ МОРСКОГО КОНЬКА

Среди рыб вам вряд ли встретятся более забавные и загадочные создания, чем морские коньки. Они больше напоминают игрушки. Однако «сувенирным» красавцам живется не сладко. Люди истребляют их миллионами.

Эта забавная рыба была известна еще с античных времен. Однако об ее образе жизни знали мало. И лишь в последние годы, когда поголовье морских коньков заметно поредело, появились первые обширные работы, посвященные им. Авторы обширной монографии Аманда Винсент и Хэзер Дж. Халл, описывая поведение коньков, приводят такие странные и забавные факты, словно рассказывают о жизни персонажей страны чудес, в которой побывала Алиса.

Один облик этих рыб настраивает на приятные ассоциации с детством, игрушками и сказками. Плавает конек в вертикальном положении и так грациозно наклоняет голову, что, глядя на него, невозможно не сравнить его с какой-то маленькой волшебной лошадкой.

Покрыт он не чешуей, а костными пластинами. Однако в своем панцире он так легок и быстр, что буквально парит в воде, а его тело переливается всеми красками — от оранжевой до сизо-голубой, от лимонно-желтой до огненно-красной. По яркости расцветки впору сравнить эту рыбу с тропическими птицами.

Морские коньки населяют прибрежные воды тропических и субтропических морей. Но встречаются и в Северном море, например, у южного побережья Англии. Выбирают местечки поспокойнее; бурное течение им не нравится.

Среди них есть карлики размером с мизинец, а есть великаны сантиметров под тридцать. Самый крохотный вид — Hippocampus zosterae (карликовый морской конек) — встречается в Мексиканском заливе. Его длина не превышает четырех сантиметров, а организм очень вынослив. В Черном и Средиземном морях можно встретить длинномордого, пятнистого Hippocampus guttulatus, длина которого достигает 12—18 сантиметров. Наиболее известны представители вида Hippocampus kuda, обитающего у берегов Индонезии. Морские коньки этого вида (их длина — 14 сантиметров) раскрашены ярко и пестро, некоторые — в крапинку, другие — в полоску. Самые крупные морские коньки водятся близ Австралии.

Будь они карлики или великаны, морские коньки похожи между собою как братья: доверчивый взгляд, капризные губки и вытянутая «лошадиная» мордочка. Хвост их загнут крючком к животу, а голову украшают рожки. Спутать этих грациозных и красочных рыбок, похожих на ювелирные изделия или игрушки, невозможно ни с одним обитателем водной стихии.

Как протекает беременность у самцов?

Даже сейчас зоологи затрудняются сказать, сколько насчитывается видов морских коньков. Возможно, 30—32 вида, хотя эта цифра может быть изменена. Дело в том, что морских коньков трудно классифицировать. Уж слишком переменчив их вид. Да и прятаться они умеют так, что иголка, брошенная в стог сена, позавидует.

Когда в конце восьмидесятых Аманда Винсент из монреальского университета Макгилла начала изучать морских коньков, она была раздосадована: «Поначалу я не могла даже заметить этих субчиков». Мастера мимикрии, в минуту опасности они меняют свою окраску, повторяя колорит окружающих предметов. Поэтому их легко принять за водоросли. Многие морские коньки, словно гуттаперчевые пупсики, умеют даже изменить форму тела. У них появляются небольшие наросты и желваки. Некоторых морских коньков с трудом бывает можно отличить от кораллов.

Эта пластика, эта «цветомузыка» тела помогают им не только морочить врагов, но и прельщать партнерш. Немецкий зоолог Рюдигер Ферхассельт делится своими наблюдениями: «У меня в аквариуме был розово-красный самец. Я подсадил к нему ярко-желтую самочку в красную крапинку. Самец стал ухаживать за новенькой рыбкой и через несколько дней окрасился в тот же цвет, что и она, — даже красные крапинки появились».

Чтобы наблюдать за восторженными пантомимами и красочными признаниями, надо отправляться под воду рано поутру. Лишь в предрассветные сумерки (впрочем, иногда и в закатные часы) морские коньки парочками разбредаются по подводным зарослям водорослей, этим морским джунглям. В своих признаниях они следуют забавному этикету: кивают головой, приветствуя подругу, в это время цепляясь хвостиком за соседние растения. Иногда замирают, сблизившись в «поцелуе». Или кружатся в бурном любовном танце, и самцы то и дело раздувают живот.

Свидание окончено — и рыбки расплываются в стороны. Адью! До следующей встречи! Морские коньки обычно живут моногамными парами, любя друг друга до гроба, который бывает у них часто в виде сетей. После смерти партнера его половина скучает, но через несколько дней или недель снова находит сожителя. Морские коньки, поселенные в аквариуме, особенно сильно страдают от потери партнера. И бывает, что они умирают друг за другом, не в силах перенести горе.

В чем секрет такой привязанности? В родстве душ? Вот как это объясняют биологи: регулярно прогуливаясь и ласкаясь друг с другом, морские коньки синхронизируют свои биологические часы. Это помогает им выбрать самый подходящий момент для продолжения рода. Тогда их встреча затягивается на несколько часов, а то и дней. Они светятся от возбуждения и кружатся в танце, в котором, как помним, самцы раздувают живот. Оказывается, на животе у самца широкая складка, куда самка откладывает икру.

Удивительно, но у морских коньков потомство вынашивает самец, предварительно оплодотворив в брюшной сумке икру.

Но подобное поведение не так экзотично, как может показаться. Известны и другие виды рыб, например, цихлиды, у которых икру выводят самцы. Но только у морских коньков мы имеем дело с процессом, похожим на беременность. Ткань на внутренней стороне выводковой сумки у самца утолщается, как и в матке млекопитающих. Эта ткань становится своего рода плацентой; она связывает организм отца с эмбрионами и питает их. Управляет этим процессом гормон пролактин, стимулирующий у человека лактацию — образование материнского молока.

С началом беременности прогулки по подводным лесам прекращаются. Самец держится на участке площадью около одного квадратного метра. Чтобы не конкурировать с ним в добывании пищи, самка деликатно отплывает в сторону.

Через месяц-полтора наступают «роды». Морской конек прижимается к стеблю водоросли и вновь надувает живот. Порою проходит целый день, пока из сумки на волю выскользнет первый малек. Потом детеныши начнут выбираться парами, быстрее и быстрее, и вскоре сумка расширится настолько, что из нее выплывут десятки мальков одновременно. Число новорожденных у разных видов разное: некоторые морские коньки выводят до 1600 малышей, а у других рождается всего два малька.

Иногда «роды» протекают так трудно, что самцы умирают от истощения. Кроме того, если по какой-то причине эмбрионы гибнут, то погибнет и самец, вынашивавший их.

Но вот «роды» прошли успешно — и мальки уплывают в разные стороны, предоставленные сами себе. Итак, отцовские обязанности позади— и довольный конек спешит на встречу к своей половине. Может, хочет поделиться с ней родительской радостью?!

Почему вымирают морские коньки?

Чем занимаются морские коньки, если не флиртуют и не ожидают потомства? Одно можно сказать наверняка: успехами в плавании они не блещат, что не мудрено при их конституции. У них всего три маленьких плавника: спинной помогает плыть вперед, а два жаберных плавника поддерживают вертикальное равновесие и служат рулем. В минуту опасности морские коньки могут ненадолго ускорить движение, взмахивая плавниками до 35 раз в секунду (некоторые ученые называют даже цифру «70»). Гораздо лучше им удаются вертикальные маневры. Меняя объем плавательного пузыря, эти рыбы движутся вверх-вниз по спирали.

Однако большую часть времени морской конек неподвижно висит в воде, зацепившись хвостом за водоросль, коралл или даже шею сородича. Такое ощущение, что он готов болтаться без дела весь день. Впрочем, при видимой лени он успевает наловить немало добычи — крохотных рачков и мальков. Лишь недавно удалось наблюдать, как это происходит.

Морской конек не бросается за добычей, а ждет, пока она сама не подплывет к нему. Тогда он втягивает в себя воду, проглатывая неосторожную мелюзгу. Всё происходит так быстро, что простым глазом этого не заметить. Однако любители подводного плавания говорят, что, приблизившись к морскому коньку, слышишь порой причмокивание. Аппетит этой рыбы поразителен: едва появившись на свет, морской конек успевает за первые десять часов жизни проглотить около четырех тысяч миниатюрных креветок.

Всего же ему суждено прожить, если повезет, четыре-пять лет. Хватит времени, чтобы оставить после себя миллионы потомков. Кажется, что при такой численности процветание морским конькам обеспечено. Однако это не так. Из тысячи мальков выживают в среднем всего два. Все остальные сами попадают кому-то в пасть. Однако в этом вихре рождений и смертей морские коньки держатся на плаву вот уже сорок миллионов лет. Лишь вмешательство человека может погубить этот вид.

По сообщению Всемирного фонда дикой природы, поголовье морских коньков стремительно сокращается. В Красную книгу внесены тридцать видов этих рыб, то есть почти все виды, известные науке. Виновна в этом прежде всего экология. Мировой океан превращается во всемирную свалку. Его обитатели вырождаются и вымирают.

Еще полвека назад Чесапикский залив — узкая, длинная бухта у побережья американских штатов Мериленд и Вирджиния (ее длина достигает 270 километров) — считался сущим раем для морских коньков. Теперь их там почти не найдешь. По оценке Элисон Скаррат, директора Национального аквариума из Балтимора, за эти полвека в бухте погибло девяносто процентов водорослей, и вызвано это загрязнением воды. А ведь водоросли и были естественной средой обитания морских коньков.

Другая причина убыли — массовый отлов морских коньков у берегов Таиланда, Малайзии, Австралии и Филиппин. По словам Аманды Винсент, каждый год добывают не менее 26 миллионов этих рыб. Малая часть их попадает потом в аквариумы, а большинство гибнет. Например, из этих милых рыбешек, высушивая их, изготавливают сувениры — броши, брелоки, пряжки для ремня. Кстати, красоты ради, им выгибают назад хвост, придавая телу форму буквы S.

Однако большая часть пойманных морских коньков — по оценке Всемирного фонда дикой природы, около двадцати миллионов — попадает к фармацевтам Китая, Тайваня, Кореи, Индонезии и Сингапура. Крупнейшим перевалочным пунктом по продаже данного «медицинского сырья» является Гонконг. Отсюда его продают в тридцать с лишним стран, в том числе в Индию и Австралию. Здесь килограмм морских коньков стоит около 1300 долларов.

Из этих высушенных рыб, измельченных и смешанных с другими веществами, например с корой деревьев, приготавливают снадобья, столь же популярные в Японии, Корее, Китае, как у нас, — аспирин или анальгин. Они помогают при астме, кашле, головной боли и особенно — при импотенции. В последнее время эта дальневосточная «виагра» стала популярна и в Европе.

Впрочем, еще античные авторы знали, что из морских коньков можно готовить лекарства. Так, Плиний Старший (24—79 ) писал, что при выпадении волос надо употреблять мазь, приготовленную из смеси сушеных морских коньков, майоранового масла, смолы и сала. В 1754 году английский журнал «Gentlemen's Magazine» советовал кормящим матерям принимать экстракт из морских коньков «для лучшего истечения молока». Конечно, старинные рецепты могут вызвать улыбку, но проводит же сейчас Всемирная организация здравоохранения исследование «целебных свойств морского конька».

Тем временем Аманда Винсент и ряд биологов выступают за полное запрещение бесконтрольной добычи морских коньков и торговли ими, пытаясь покончить с хищнической ловлей, как это удалось сделать в свое время с китобойным промыслом. Дело обстоит так, что в Азии морских коньков отлавливают в основном браконьеры. Чтобы покончить с этим, исследовательница создала еще в 1986 году организацию «Project Seahorse», которая пытается защитить морских коньков во Вьетнаме, Гонконге и на Филиппинах, а также наладить цивилизованную торговлю ими. Особенно удачно дела обстоят на филиппинском островке Хандаян.

Жители местной деревеньки Хандумон веками добывали морских коньков. Однако всего за каких-то десять лет, с 1985 по 1995-й, их уловы снизились почти на 70 процентов. Поэтому программа спасения морских коньков, предложенная Амандой Винсент, была для рыбаков едва ли не единственной надеждой.

Для начала решено было создать заповедную зону общей площадью тридцать три гектара, где полностью запретили ловить рыбу. Там всех морских коньков пересчитали и даже пронумеровали, надев на них ошейник. Время от времени ныряльщики заглядывали в эту акваторию и проверяли, не уплыли ли отсюда «ленивые домоседы», морские коньки. Договорились, что за пределами заповедной зоны не будут отлавливать самцов с полными выводковыми сумками. Если они попадались в сеть, их снова бросали в море. Кроме того, экологи старались вновь насадить мангровые заросли и подводные леса из водорослей — естественные укрытия этих рыб.

С тех пор численность морских коньков и других рыб в окрестности Хандумона стабилизировалась. Особенно много морских коньков населяет заповедную зону. В свою очередь, в других филиппинских деревнях, убедившись, что у соседей дела пошли на лад, тоже следуют этому примеру. Созданы еще три заповедные зоны, в которых разводят морских коньков.

Выращивают их и на специальных фермах. Однако здесь есть свои проблемы. Так, ученые пока не знают, какой рацион питания лучше всего подходит для морских коньков.

В некоторых зоопарках — в Штутгарте, Берлине, Базеле, а также в Национальном аквариуме в Балтиморе и в Калифорнийском аквариуме, разведение этих рыбок идет успешно. Возможно, их удастся спасти.

МУРЕНА У СЕБЯ ДОМА

«Морская змея!» — и ныряльщики бросаются врассыпную. Действительно, длинное, более метра, тело проворно движется между подводных камней. Но сжатое с боков мускулистое туловище, спинной плавник и характерная форма головы говорят о другом. Это средиземноморская мурена. Та самая, что снискала славу безжалостного пожирателя рабов, брошенных в бассейн хозяевами. Та, что без предупреждения и повода, по свидетельствам очевидцев, нападает и кусает любого, кто приблизится к ней…

Представители этого обширного семейства известны с древнейших времен. У большинства этих крупных рыб практически исчезают грудные плавники, отчего форма становится еще более змеевидной. Сходство усугубляется безобразной головой с маленькими глазками и огромной пастью. Челюсти мурены усажены у многих видов острейшими зубами, которые раньше считались ядовитыми. Новейшие исследования не обнаружили, однако, никаких ядовитых желез. Иногда зубы оказываются столь велики, что животное не в состоянии закрыть рот… Кожа у них голая, без чешуи.

В тропических морях обитает множество видов мурен: только в Красном море и западной части Индийского океана водится 18 родов (119 видов). Но больше всего изучена средиземноморская мурена. О превосходном качестве ее мяса отзывались еще древнеримские кулинары…

…Один из ныряльщиков подплыл к норе, где скрылась рыба. Из отверстия торчала лишь голова с глазками-бусинками с угрожающе раскрытой пастью. Человек протянул руку. Пасть раскрылась еще шире, и мурена сделала выпад — хотела напугать. Еще одно резкое движение руки — и крупная рыбина стремительно исчезла в расщелине.

Известны случаи, когда хищники привыкали к людям, доверчиво брали корм прямо из рук пловцов, разрешали себя гладить… Знаменитый ныряльщик, участник экспедиций Тура Хейердала на лодках «Ра» и «Ра-2» Жорж Сориал приручал мурен и те брали корм прямо у него изо рта…

Что это — конец мифам о свирепых хищниках? Вовсе нет. Просто мурена лишь в исключительных случаях нападает на противника, превосходящего ее по размерам, только когда ее загоняют в угол. Яростно сопротивляется она и пленению в сетях рыбаков: острые, как иглы, зубы способны покалечить человека и особенно неопытных ныряльщиков, которые неосторожно продираются сквозь коралловые заросли. Дело в том, что мурены прекрасно маскируются в подводном мире и заметить на расстоянии их очень трудно.

Прекрасное описание ловли мурены у острова Инагуа из группы Багам оставил американский подводный исследователь Дж. Клинджел.

«…Минут через десять я все же заметил, что безобразная зеленая голова начинает высовываться из пещеры. Мурена не спешила: извиваясь между водорослями, она приближалась к наживке мелкими рывками. Пасть рыбины медленно раскрылась, и я увидел ряд прямых зубов цвета слоновой кости. Мурена глотнула и тут же скользнула назад. Изо всех сил я натянул лесу, но в голубой воде подо мной вдруг все забурлило, и бечевка, обжигая пальцы, стремительно пошла в воду. Тогда я быстро накинул петлю на выступ скалы и буквально повис на конце лесы, которая натянулась как стальная проволока. Огромная рыбина была уже в своей пещере и крепко засела там… Мы ничего не могли поделать друг с другом. Тогда я бросился домой, схватил небольшой блок и тали и быстро вернулся на берег. Мое приспособление позволяло мне тянуть силой нескольких человек, но я по-прежнему не мог сдвинуть мурену с места».

Но все же сантиметр за сантиметром рыбаку удавалось вытянуть животное из логова. Оно упорно сопротивлялось, судорожно извиваясь всем телом. Угорь сумел даже чуть-чуть попятиться, как вдруг сдал позиции. В слепой ярости, обезумев от боли, он вылетел из пещеры и вцепился зубами в лесу. Клинджел рывком выдернул ее из воды, а затем принялся отвязывать тали. Но он не учел дикой злобы задыхающегося угря. Рывками шлепая по водорослям, он ринулся в сторону человека. Тот увернулся, бросил лесу и забрался повыше на берег. Мурена злобно щелкала зубами, и этот звук напоминал стук кастаньет. Клинджел знал, что одного укуса этих зубов достаточно, чтобы вызывать тяжелое нагноение, которое не залечишь в несколько месяцев…

Мурена соскользнула в воду и попыталась удрать, но рыбак схватил лесу и выволок рыбу высоко на берег, куда не достигал прибой. Там она долго лежала, раскрывая пасть и молотя хвостом по песку. Ветку, толщиной около двух сантиметров, мурена искрошила за это время в мелкие щепы.

Шкура ее, толстая и кожистая, без каких-либо признаков чешуи, была покрыта слоем слизи. Этот слизистый покров местами сошел и под ним обнажилась ярко-синяя кожа. Рыба казалась зеленой именно благодаря сочетанию желтой слизи и синей кожи. В желудке у нее обнаружились мелкие рыбки и остатки краба…

Из уже упомянутого нами видового разнообразия мурен некоторые обитатели тропических широт достигают, по рассказам, трехметровой длины, но обычные их размеры — около метра при весе до шести килограммов. Встречаются и совсем малютки, не превышающие в длину десяти сантиметров.

Основную пищу мурен составляют вовсе не зазевавшиеся подводные пловцы, а рыбы, крабы и головоногие моллюски, которых хищницы подстерегают в засаде — в подводных гротах, расщелинах скал. Лишь для одной рыбки делает исключение ненасытная мурена. Дружелюбно разевает она свою опасную пасть, когда губан лаброидес вплывает в нее, чтобы почистить зубы змееподобной рыбине…

Сами мурены нередко попадают на стол жителям средиземноморских и тихоокеанских стран: мясо практически всех угрей необыкновенно вкусно.

Предрассудки, связанные с ложными представлениями о вреде мурен, стали причиной их повсеместного истребления в Средиземноморье. В результате в ряде районов появились явные признаки нарушения биологического равновесия — увеличилось число больной рыбы, сократились уловы лангустов и других промысловых ракообразных.

Ну а как же легенды о кровожадных хищниках, дошедшие до наших дней благодаря Плинию Старшему? Оказалось, что тех знаменитых мурен, которые питались мясом рабов, месяцами готовили к новой для них роли людоедов: держали впроголодь, дразнили и специально приучали к запаху крови…

ПИРАНЬИ В ОЖИДАНИИ ЧЕЛОВЕКА

Эти рыбы давно имеют дурную славу. Считается, что по праву! Они охочи до убийств и жадны до крови. Их аппетит ненасытен; стайка пираний быстро обглодает тушу свиньи или барана, ловко отдирая мясо от костей. Однако не все виды пираньи так страшны. Некоторые из них безобидны. Как же узнать, что ждет в мутной воде реки ? У индейцев есть свои приметы.

…У жертвы не было шансов. Стоило лишь пустить форель в бассейн, где плескались пираньи, как стаи врагов бросились на нее. Не прошло и секунды, как одна из рыбешек выщипнула из бока форели целый кусок. Это был сигнал. Подстрекаемые охотничьим инстинктом, шесть других пираний стали вырывать из тела форели новые куски. Вот уже живот ее был истерзан. Она дернулась, пытаясь увернуться, но другой отряд убийц — их было теперь около двадцати — схватил беглянку. В воде расплылось облако крови, смешанное с обрывками внутренностей. Уже не видно было форели, а разъяренные хищницы все сновали в мутной воде, тычась носами в невидимый абрис рыбины.

Внезапно, через каких-то полминуты, морок прошел. Пираньи успокоились. Жажда убивать стихла. Их движения замедлились. От форели, рыбы длиной в 30 см, не осталось следа.

Классика жанра: вампир и пиранья

Если вам довелось видеть в кино, как охотится пиранья, вам не забыть этой кошмарной сцены. При одном ее виде в душе человека воскресают древние страхи. В памяти вертятся обрывки давних легенд: «На Риу-Негру это случилось. Или на Риу-Сан-Франсиску, Шингу, Арагуая… Свалился отец в воду…»

От Альфреда Брема до Игоря Акимушкина книги о животных пестрят рассказами о кровожадных пираньях. «Очень часто крокодил обращается в бегство перед дикой стаей этих рыб… Нередко рыбы эти осиливают даже быка или тапира… Добрицгофер рассказывает, что два испанских солдата… подверглись нападению и были растерзаны» (А. Брем). Эти сообщения стали «классикой жанра». Каждый гимназист знал отныне, что реки Бразилии кишат рыбами-убийцами.

Со временем стайки рыб переплыли из книг и статеек в залы кинотеатров. Среди фильмов ужасов, снятых об амазонских хищницах, можно упомянуть фильмы «Пиранья» (1978) режиссера Джо Данте («Гремлины», «Внутренний космос») и «Пиранья-2» (1981) режиссера Джеймса Камерона («Терминатор—1 и II», «Титаник»). Сюжеты их схожи. На берегу живописного озера расположена военная база. Там выращивают пираний. Случайно хищницы попадают в воды озера и начинают поедать туристов. В общем, те же «Челюсти», только размером поменьше, а числом поболе.

Одно ее имя вызывает у любителей этих фильмов дрожь. И вряд ли кто из знатоков жутких историй, попав в Бразилию, рискнет зайти в воды реки, если узнает, что там водятся пираньи.

…Первые сообщения о них стали поступать, когда конкистадоры достигли Бразилии и углубились в дебри лесов. От этих сообщений в жилах стыла кровь. «Индейцы, раненные пушечными ядрами и мушкетными пулями, с криками падали из своих каноэ в реку, и свирепые пираньи обгрызали их до костей», — писал некий испанский монах, сопровождавший в 1553 году искателя золота и приключений Гонсало Писарро во время грабительского похода в низовья Амазонки. (Ужасаясь жестокости рыб, благочестивый монах не задумался, что испанцы, стрелявшие из пушек по индейцам, были ничуть не милосерднее пираний.)

С тех пор репутация этих рыб была по справедливости устрашающей. Запах крови они чуяли лучше акул. Вот что писал в 1859 году немецкий путешественник Карл-Фердинанд Аппун, побывавший в Гайане: «Намереваясь принять ванну, я только погрузил свое тело в теплые воды реки, как опрометью выскочил оттуда и ретировался на берег, поскольку почувствовал на бедре укус пираньи — как раз там, где была ранка от укуса москита, расцарапанная мной до крови».

Читая подобные признания, в какой-то момент ловишь себя на мысли, что пираньи — это исчадья ада, вырвавшиеся оттуда по недосмотру и теперь тиранящие людей и зверей. Страшнее их нет тварей на свете. Неловкий шаг в воду — ив ногу впиваются десятки острых, как бритва, зубов. Боже праведный! Один скелет остался… Неужели все это правда?

Золотая середина: затопленный лес и великая сушь

«Было бы наивно демонизировать пираний», — пишет немецкий зоолог Вольфганг Шульте, автор недавно изданной книги «Пираньи». Около 30 лет он изучал этих тропических хищников и, как никто другой, знает их двуликую сущность: «Но было бы также наивно изображать их как безобидных рыбок, совершенно не опасных для человека. Истина лежит посредине».

В Южной Америке обитает свыше 30 видов пираний. Они питаются в основном мелкой рыбешкой, креветками, падалью и насекомыми.

Лишь немногие пираньи нападают на теплокровных животных: среди них, например, красные и черные пираньи. Зато эти рыбы скоры на расправу. Если молодая цапля, вывалившись из гнезда, неловко плюхнется в воду, «ее окружает стайка пираний, — пишет В. Шульте, — и секунды спустя на воде плавают лишь перья». Подобные сцены он видел сам, хотя дотошно разобраться в речных сражениях нелегко. Даже специалисты с трудом различают отдельные виды пираний, так как окраска рыб с возрастом резко меняется.

Впрочем, самые агрессивные пираньи и те питаются обычно лишь падалью. «На живых млекопитающих или людей они нападают редко. Как правило, это случается в засушливое время года, когда область обитания рыб резко сужается и добычи не хватает. Нападают они также на особей с кровоточащими ранами», — поясняет Шульте. Если атака удалась и у жертвы брызнула кровь, к ней спешат все сновавшие поблизости пираньи.

Итак, афессивность пираний зависит от времени года. В сезон дождей Амазонка и Ориноко разливаются. Уровень воды в них повышается примерно на 15 метров. Реки затопляют обширную территорию. Где рос недавно лес, плавают лодки, и гребец, опустив в воду шест, может дотянуться до кроны дерева. Где пели птицы, молчат рыбы.

Затопленные леса становятся житницей для пираний. Выбор пищи у них велик. Местные индейцы знают это и, ничего не страшась, лезут в воду. Даже дети плещутся в реке, разгоняя стайки пираний. По фарватеру Ориноко, кишащей «рыбами-убийцами», беспечно едут любители водных лыж. Проводники, перевозящие туристов на лодках, не задумываясь, сигают в воду, и прямо у них из-под ног туристы ловят удочками пираний. Чудеса да и только! Хищницы ведут себя скромнее дрессированных львов. Вот только и у цирковых львов иногда появляется аппетит.

У пираний характер меняется, когда наступает великая сушь. Тогда реки превращаются в ручейки. Их уровень резко падает. Всюду видны «лагуны» — озера и даже лужи, в которых плещутся рыбы, кайманы и речные дельфины, ставшие пленниками. Пираньям, отрезанным от реки, не хватает пищи — они суетятся и мечутся. Теперь они готовы кусать все, что движется. Любая живность, попавшая к ним в водоем, тотчас подвергается атаке. Стоит корове или лошади опустить морду в озерцо, чтобы попить, как в губы ей вцепляются разозленные рыбы — они вырывают мясо кусками. Нередко пираньи даже убивают друг друга. «Во время засухи ни один местный житель не рискнет искупаться в подобном водоеме», — пишет Вольфганг Шульте.

Скелет в волнах памяти: рыбак и река

Харальд Шульц, один из лучших знатоков Амазонки, писал, что за 20 лет пребывания в Южной Америке он знавал лишь семь человек, которых покусали пираньи, причем только один получил тяжелые ранения. Именно Шульц, долго живший среди индейцев, придумал в свое время анекдот, высмеивая страхи европейцев, для которых в лесах Амазонии смерть прячется на каждом шагу. До сих пор этот анекдот кочует из одного издания в другое, принимаемый часто на веру. Призрак его мелькал и на страницах нашего рассказа.

«Отцу моему было тогда лет 15. Гнались за ним индейцы, а он, убегая от них, прыгнул в каноэ, да лодка была хлипкой. Перевернулась она, и вплавь ему пришлось пуститься. Выскочил он на берег, да вот незадача: смотрит, а от него один лишь скелет остался. Но больше с ним ничего страшного не случилось».

Чаще всего жертвами пираний становятся рыболовы, сами же на них и охотящиеся. Ведь в Бразилии пираньи слывут деликатесом. Ловить их легко: надо лишь закинуть в воду крючок, привязанный к проволоке (обычную леску пиранья перекусит), и подергать им, изображая трепыхания жертвы. Тут же на крючке повисает рыбина размером с ладонь. Если рыбак нападет на стаю пираний, то знай только успевай закидывать крючок: каждую минуту можно вытаскивать по рыбине.

В охотничьем азарте легко и самому превратиться в жертву. Выброшенная из воды пиранья дико извивается и хватает воздух зубами. Снимая ее с крючка, можно лишиться пальца. Опасны даже мертвые, казалось бы, пираньи: рыба вроде перестала шевелиться, но дотронься до ее зубов — пасть рефлективно сожмется, словно капкан.

Сколько же авантюристов, достигших берегов Амазонки или ее притоков, лишались в старину пальцев лишь потому, что вздумали наловить себе рыбки на ужин. Так и рождались легенды.

В самом деле, какой на первый взгляд противник из пираньи? Рыба кажется невзрачной и даже туповатой. Ее оружие «зачехлено», но стоит ей открыть пасть, как впечатление меняется. Пасть пираньи усеяна треугольными, острыми, как бритва, зубами, напоминающими кинжалы. Они расположены так, что защелкиваются, как молния на вашей одежде.

Необычна и манера охотиться, присущая пиранье (кстати, похоже ведут себя акулы): наткнувшись на жертву, она мигом бросается на нее и отсекает кусок мяса; проглотив его, тут же вновь впивается в тело. Подобным образом пиранья атакует любую добычу.

Однако в чужую пасть порой попадает сама пиранья. В реках Америки у нее много врагов: крупные хищные рыбы, кайманы, цапли, речные дельфины и пресноводные черепахи матамата, опасные также для человека. Все они, прежде чем проглотить пиранью, стараются побольнее укусить ее, чтобы проверить, жива ли она еще. «Проглотить живую пиранью все равно что сунуть в желудок работающую циркулярную пилу», — отмечает американский журналист Рой Сассер. Пиранья — это не пророк Иона, готовый терпеливо покоиться в животе кита: она начинает кусаться и может умертвить поймавшего ее хищника.

Как уже говорилось, у пираньи великолепно развито обоняние — кровь в воде она чует издалека. Стоит бросить в воду окровавленную наживку, как со всех концов реки сплываются пираньи. Однако не надо забывать, что обитатели Амазонки и ее притоков только и могут, что полагаться на обоняние. Вода в этих реках так мутна, что в десяти сантиметрах от себя не видно ничего. Остается лишь принюхиваться или прислушиваться к добыче. Чем острее нюх, тем выше шансы выжить

Слух у пираньи тоже отменный. Раненые рыбы отчаянно барахтаются, порождая волны высокой частоты. Пираньи улавливают их и плывут к источнику этого звука.

Впрочем, «ненасытными убийцами», как долго считалось, пираний нельзя назвать. Английский зоолог Ричард Фокс поместил в бассейн, где плавали две пираньи, 25 золотых рыбок. Он ожидал, что хищницы зарежут вскорости всех жертв, как волки, проникшие в овчарню. Однако пираньи убивали в день всего по одной золотой рыбке на двоих, по-братски деля ее пополам. Они не расправлялись с жертвами почем зря, а убивали лишь, чтобы есть. Впрочем, упустить богатую добычу — стаю золотых рыб — им тоже не хотелось. Поэтому в первый же день пираньи поот-кусыьали им плавники. Теперь беспомощные рыбешки, не способные плыть сами, покачивались в воде, как поплавки, — хвостом вверх, головой вниз. Они были живым запасом пищи для охотниц. Изо дня в день те выбирали новую жертву и, не торопясь, съедали ее.

Амазонские «волки» — друзья индейцев

У себя на родине эти хищницы — настоящие санитары рек (вспомним, что и волков называют санитарами леса). Когда в сезон дождей разливаются реки и под водой скрываются целые участки леса, многие животные не успевают спастись. Тысячи трупов перекатываются на волнах, грозя отравить своим ядом все живое вокруг и вызвать эпидемию. Если бы не проворство пираний, объедающих эти тушки добела, до кости, то от сезонных эпидемий в Бразилии гибли бы люди.

Да и не только сезонных! Два раза в месяц, в новолуние и полнолуние, начинается особенно сильный («сизигийный») прилив: воды Атлантики устремляются в глубь материка, мчась вверх по руслам рек. Амазонка начинает течь вспять, выплескиваясь из берегов. Если учесть, что каждую секунду Амазонка сбрасывает в океан до 200 тысяч кубических метров воды, легко представить себе, какая стена воды катится назад. Река разливается на километры. Последствия этих регулярных наводнений ощутимы даже за 700 километров от устья Амазонки. Мелкое зверье снова и снова гибнет от них. Пираньи, как коршуны, очищают всю местность от падали, которая иначе подолгу гнила бы в воде. Кроме того, пираньи истребляют раненых и больных животных, оздоравливая популяции своих жертв.

Рыба паку, близкая родственница пираньи, и вовсе вегетарианка — она не санитар леса, а настоящий лесовод. Своими мощными челюстями она разгрызает орехи, помогая их ядрышкам просыпаться в почву. Плавая по затопленному лесу, она поедает плоды, а потом вдали от места трапезы извергает семена, разнося их, как это делают птицы.

Узнавая повадки пираний, можно лишь с горечью вспоминать, что одно время власти Бразилии, попав под страшное обаяние легенд, пытались раз и навсегда покончить с этими рыбами и травили их разными ядами, попутно истребляя других обитателей рек. Что ж, в XX веке человек пережил «головокружение от прогресса». Ничтоже сумняшеся мы пытались по-своему налаживать равновесие в природе, разрушая естественные механизмы и всякий раз страдая от последствий.

Туземцы Южной Америки давно научились уживаться с пираньями и даже сделали их своими помощниками. Многие индейские племена, живущие по берегам Амазонки, в дождливое время года не утруждаются рытьем могилы, чтобы хоронить сородичей. Они опускают мертвое тело в воду, а уж пираньи, прирожденные могильщики, оставят немного от покойного.

Индейцы племени гуарани заворачивают покойника в сеть с крупными ячейками и вывешивают за борт лодки, дожидаясь, пока рыбы не соскоблят всю плоть. Потом украшают скелет перьями и с почетом прячут («хоронят») в одной из хижин.

С незапамятных времен челюсти пираний заменяют индейцам ножницы. Изготавливая стрелы, отравленные ядом кураре, индейцы надрезают их наконечники зубами пираний. В ране жертвы такая стрела обламывалась, тем вернее отравляя ее.

О пираньях сложено немало легенд. Их именем называют деревушки и речки в Бразилии. В городах же «пираньями» называют девиц легкого поведения, готовых дочиста обобрать свою жертву.

В наши дни в водоемах Европы и Америки тоже стали встречаться пираньи. Помнится, некоторые бульварные газеты сообщали и о появлении «рыб-убийц» в Подмосковье. Все дело в любителях экзотики, которые, заводя у себя необычных рыб, могут, пресытившись «игрушкой», выбросить их прямо в соседний пруд или канализационный сток.

Однако паниковать не нужно. Участь пираний в нашем климате незавидна Эти теплолюбивые животные быстро начинают болеть и гибнут, а уж зиму в открытых водоемах они вовсе не продержатся. Да и не похожи они на серийных убийц, как мы убедились.

МОЖНО ЛИ ПРОГЛОТИТЬ ЯЙЦО, БОЛЬШЕЕ, ЧЕМ ТЫ САМ?

Самой однообразной или, говоря бюрократическим языком, «нормализованной» группой животных, особенно среди позвоночных, являются змеи. Утрата конечностей и необыкновенное удлинение тела привело к определенному биологическому стереотипу, прежде всего в способе передвижения, а от этого зависит способ добывания пищи и весь образ жизни.

Змеи, как известно, делятся на ядовитых и неядовитых. Представительницей неядовитых змей может быть, например, десятиметровая анаконда, убивающая добычу сильным сжатием колец своего длинного тела. А одной из самых ядовитых змей является не такая уж большая, всего два метра в длину, очковая змея, которая для человека в сто раз опаснее огромной анаконды.

В этой связи можно было бы рассказать и о химическом воздействии яда на организм укушенного, и об индийских факирах — укротителях змей, которые, по мнению многих, с помощью таинственной силы так умеют заставить повиноваться своих опасных воспитанников, что те не причиняют им никакого вреда, а наоборот, ведут себя, как послушные собаки, повинуясь звукам пищалки.

Чтобы покончить с подобного рода предрассудками, следует сразу сказать: сверхъестественные силы тут совсем ни при чем (как и любовь змей к музыке, поскольку на самом деле змеи совершенно глухи) Их странная покорность объясняется тем, что факир первым делом вырывает ядовитые зубы у своих подопечных и змея на пару месяцев становится совершенно безобидной. Но надо помнить, что безопасность эта временная, поскольку ядовитые зубы вновь вырастают, и факир должен быть всегда настороже.

Тот вид змей, живущих в Африке, о котором пойдет речь, называется яичными змеями. Конечно, яйца — пища вкусная и питательная, однако если подумать, то среди позвоночных животных не найдется другого такого, который был бы так мало приспособлен к поеданию яиц, как змея.

Птичьими яйцами с удовольствием лакомятся все сухопутные позвоночные как правило, млекопитающие, иногда птицы, а также пресмыкающиеся, и не одни только змеи.

Однако все млекопитающие, любители яиц, имеют лапки, которыми они придерживают шарообразный, норовящий выскользнуть, предмет своего интереса, а также зубы, которыми даже мелким животным удается в конце концов продырявить скорлупку и потом уже без труда слизывать вытекающий из яйца белок и желток.

Птице даже придерживать яйцо нет необходимости — сильным ударом клюва она пробивает отверстие, и блюдо готово к употреблению.

А как же, скажите на милость, с таким ускользающим предметом может справиться змея? Зубы у нее слабые и малочисленные, не считая, конечно, тех двух ядовитых, длинных и острых, которые, однако, легко входят лишь в мягкое тело живой добычи. Чтобы пробить пусть и не очень толстую, но все же твердую скорлупку, такой инструмент не годится, особенно если учесть, что эти» острые зубы не жестко сидят в челюстях, а обычно складываются, как ножницы, и поднимаются только в момент укуса. О том, чтобы такие острые, но непрочные колючки вбить во что-то твердое, даже речи быть не может, тем более что укус змеи бывает обычно очень слабым. Одним словом, для нее каждое яйцо в скорлупке это приблизительно то же самое, что для нас консервная банка с сардинами, когда под рукой нет консервного ножа.

Таким образом, получается, что яйца — это не подходящая для змей еда. Но тут время вспомнить, что не только кожа змеи способна сильно растягиваться, но также и ее пищевод, а нижняя челюсть свободно соединяется с черепом, что позволяет ей целиком проглатывать добычу, толщина которой в 3—4 раза превышает размер глотки нашего пресмыкающегося. Но если этот африканский уж с головой сантиметровой толщины может целиком проглотить лягушку, то почему бы ему не разинуть пасть шире, чтобы проглотить яйцо, если, конечно, оно не страусиное!

Предположим, он его проглотил, и яйцо попало в желудок. Но что же дальше9 Разве в желудке у змеи есть инструмент для вскрытия этой «консервной банки»? Некоторые считают, что возможно чисто механическое решение: имея яйцо в желудке, животное напряжением мышц тела раздавливает его Однако существует и другая, более привычная версия.

В желудке, как известно, выделяется соляная кислота, а яичная скорлупа состоит из карбоната кальция. При их взаимодействии выделяется двуокись углерода, и скорлупка растворяется. Однако к змеям такой способ «переваривания» яйца отношения не имеет, поскольку у них в желудке с соляной кислотой негусто.

Итак, перед нашей змеей стоит задача: как, имея двухсантиметровой ширины мордочку, обхватить, чтобы затем проглотить, яйцо величиной приблизительно с куриное?

Если бы проглотить надо было предмет мягкий и эластичный, можно было бы постепенно на него натягиваться, подобно тому, как на ногу натягивается чулок Но твердое и гладкое яйцо выскользнет при подобной манипуляции. Поэтому стоит присмотреться к позе змеи, когда она приступает к трапезе. Змея приподнимается над яйцом, заглатывая его вертикально, так что земля при этом служит той опорой, которая не позволяет яйцу выскользнуть. И действительно — через несколько минут оказывается, что половина его уже в пасти едока.

Половина — это значит, что наступает трудный момент: прохождение самой широкой части яйца. Как пропихнуть его хотя бы на сантиметр?! Наблюдая за этим, трудно не почувствовать, как мучается несчастное животное. Но вот наконец и эта преграда преодолевается. Тогда голова змеи ложится горизонтально, и продвижение яйца продолжается внутри пищевода. Теперь осталось только вскрыть эту герметично закрытую «банку» с высококалорийным содержимым

Но как это сделать? Оказывается, с помощью своеобразной пилы. У этого вида змей имеются 6—8 шейных позвонков с острыми отростками, которые проникают сквозь стенку пищевода. Яйцо, перемещаясь по нему, подвергается давлению этих зубцов, в результате чего скорлупа распиливается.

После этого от змеи требуется уже только небольшое усилие, чтобы раздавить части скорлупы, превратив их в мелкие кусочки. В результате в желудок стекает легко усваиваемая жидкая масса белка, смешанного с желтком. Как будто бы со всеми трудностями покончено.

А что же происходит с острыми осколками скорлупы? Как уже говорилось, пищеварительная система змеи не в состоянии ее растворить, но и пропускать этот царапающий мусор через весь длинный и чувствительный пищеварительный тракт тоже не очень приятно и даже небезопасно. Однако наша яичная змея даже и не пытается это делать.

Известно, что хищные птицы выбрасывают из желудка рвотным движением комки, состоящие из перьев и больших костей своих жертв, — то же самое делает и наша героиня. Содержимое яйца отправляется в желудок, а мелкоистолченная скорлупка вместе с находящейся под ней пергаментной пленкой выплевывается. Теперь, когда внутри змеи осталась лишь жидкая яичница, проблему поедания яйца можно считать разрешенной.

В качестве дополнительной информации можно еще сказать, что африканская яичная змея имеет близкую родственницу в Индии, которая называется Elachistodon westermanii. Однако этой не так далеко удалось пройти в искусстве приспособления, как африканке. Она тоже начала создавать пилу для разрезания скорлупки, но этот ее инструмент не достиг еще требуемого совершенства, поэтому не с каждым яйцом она может справиться.

Можно еще добавить, что и другие виды змей не прочь разнообразить свое меню этим блюдом. Но они могут позволить себе только небольшие и тонкостенные яйца, поскольку у них нет и намека на замечательную «яичную пилу». Наблюдая за такой лакомкой, покусившейся с негодными средствами на яйцо, можно подумать, что она впала в помешательство, поскольку ни с того, ни с сего начинает производить какие-то необычные выкрутасы и изгибы шеи и передней половины туловища. Такими резкими движениями бедное животное старается каким-то образом раздавить яйцо, поскольку заглатывание его целиком для нее напрасный труд. Чаще всего, между прочим, это ей удается, в противном же случае приходится вернуть проглоченное, согласно пословице: «Видит око, да зуб неймет»

ВСЕГДА ГОТОВЫЕ К ПРОШЛОМУ

В большинстве случаев эволюция экономно раздает свои дары. В результате естественного отбора животные действительно оказываются хорошо подготовленными к существованию, но не чрезмерно.

Некоторые ястребы могут разглядеть мышь на расстоянии почти ста метров, но не за тысячу же километров! Сова, с глазами размером с мячик от пинг-понга, видит довольно далеко, но зато испытывает трудности во время полета (не говоря уже о том, что для нормального функционирования таких огромных зрительных органов в них нужно накачивать много крови).

Но есть на Земле существа, над которыми природа, кажется, «переработала» Таков американский, или миссисипский, аллигатор Совсем недавно биологи из университета штата Юта Колин Фармер и Дэвид Кэрриер измерили дыхание этих животных. Во время сна аллигаторы дышат прерывисто, делая примерно один вдох — выдох в минуту, как и остальные холоднокровные рептилии. Чтобы изучить этот процесс в минуты активности организма, ученые приучили аллигаторов выполнять четырехминутные механические упражнения. А чтобы выяснить, сколько они при этом вдыхают и выдыхают воздуха, на нос рептилиям одели маски.

Обычная рептилия — такая, как игуана, во время ходьбы может делать глубокие вдохи. Чтобы выдохнуть, игуане нужно сжать ребра, сокращая тем самым объем легких и выталкивая из них воздух. Пока животное находится в состоянии покоя, все нормально. Но при движении ему приходится использовать те же мышцы, чтобы изгибаться из стороны в сторону. Таким образом, дыхание мешает движению — и наоборот. И что еще хуже, находясь в движении, игуана потребляет больше кислорода. Выход для этих и многих других рептилий заключается в том, чтобы всегда перемещаться в среднем темпе, дыша часто и вдыхая воздух в небольших количествах. При этом некоторые ящерицы могут бегать, но недолго—в течение нескольких минут. Скелеты современных ящериц очень походят на скелеты древнейших рептилий, что заставляет сделать предположение о том, что они до сих пор устроены так же, как и 300 миллионов лет назад! Но, как выяснили Фармер и Кэрриер, иначе обстоят дела с аллигаторами. С тех пор как эти животные стали передвигаться с помощью механических движений, их дыхание упорядочилось и стало ровным и глубоким (около тринадцати вдохов — выдохов в минуту). Вдох аллигатора при передвижении был в четыре раза глубже вдоха в спокойном состоянии, и, значит, находясь в движении, аллигаторы дышат глубже, чем все остальные животные.

Такая нехарактерная для рептилий черта присуща аллигаторам потому, что при дыхании у них оказывается задействовано большее количество мышц. Когда аллигатор делает выдох, его печень смещается вперед и давит на легкие, благодаря чему из них и выходит воздух. Во время вдоха тазовые мышцы оттягивают печень, создавая отрицательное давление, в результате в легкие попадает воздух.

Фармер и Кэрриер обнаружили, что эта система накачивания воздуха с помощью печени у аллигаторов еще более сложна, чем принято было считать ранее. Во время каждого вдоха передняя часть таза под воздействием мышц опускается вниз. В результате такого растяжения бедер увеличивается брюшная полость и в ней оказывается достаточно места для движений печени. Когда же аллигатор выдыхает, передняя часть таза подается назад и весь процесс совершается в обратном порядке. При этом ни одна из участвующих в движении печени мышц не задействована для раскачивания при ходьбе. Таким образом, преимущество перед остальными рептилиями аллигатора очевидно.

Впечатляет, но учитывая образ жизни, который ведут крокодилы, представляется, что природа перестаралась. Ведь большую часть времени аллигаторы просто лежат неподвижно на месте. Когда же охотятся, сначала подпускают добычу поближе и лишь затем совершают резкое хватательное движение. Способность глубоко дышать в течение длительного времени может понадобиться скорее волку или льву для преследования добычи, но наличие подобного «насоса» у аллигаторов выглядит избыточным расточительством.

Чтобы объяснить этот факт, ученые напоминают, что современные аллигаторы не похожи на собственных предков. Жившие 240 миллионов лет назад рептилии-крокодиломорфы по размерам и форме напоминали койота с тяжелым хвостом. Они имели длинные тонкие ноги, которые были подобраны под туловищем, а бегали предки крокодилов на подушечках пальцев ног. Фармер и Кэрриер предполагают, что у предков крокодиломорфов выработались специальные, поддерживающие передвижение по суше дыхательные механизмы: печень-«помпа» и «ходящие» бедра, позволявшие делать необходимые для быстрого бега глубокие вдохи. И в самом деле, после осмотра тазовых костей крокодиломорфов можно сделать вывод о том, что они играли роль в наполнении и опустошении легких.

Возможно, 100 миллионов лет назад крокодиломорфы резво бегали по суше, а сухопутно-морской и спокойный образ жизни стали вести уже их потомки. Ноги у них сделались короче, хвосты более плотными — это было следствием адаптации к водной среде. Но мощная дыхательная система осталась прежней, и чем бы это ни было вызвано, современные аллигаторы биомеханически более чем кто-либо готовы к прошлому, точнее к жизни, которую вели их предки 140 миллионов лет назад.

КРОКОДИЛОВЫ СЛЕЗЫ

Старые легенды рассказывают, что крокодил льет горькие слезы, оплакивая несчастную жертву, им же самим проглоченную. Давно стало нарицательным выражение «крокодиловы слезы». Говорят так о лицемерном человеке, притворно скорбящем о товарище, которому он причинил зло.

Что же касается крокодила, то принято считать, будто никаких слез он вовсе не льет. Это, дескать, миф, поэтический вымысел, рассказывает зоолог и писатель И. Акимушкин в книге «Тропою легенд» (М., «Молодая гвардия», 1966).

В свое время шведские ученые Рагнар Фанге и Кнут Шмидт-Нильсон решили все-таки проверить, плачут ли крокодилы.

И что же оказалось?

А оказалось, что крокодилы и в самом деле проливают обильные слезы. Однако не из жалости, а от избытка солей в организме.

Почки пресмыкающихся животных — несовершенный инструмент. Поэтому для удаления из организма избытка солей у рептилий развились особые железы, которые помогают почкам. Железы, выделяющие растворы солей, расположены у самых глаз крокодила. Когда они работают в полную силу, кажется, будто свирепый хищник плачет горькими слезами.

Бразильские индейцы рассказывают, что и морские черепахи, выходя на сушу, горько плачут, сожалея о покинутой родине.

Фанге и Шмидт-Нильсон исследовали и черепах. Нашли у них точно такие же, как у крокодилов, слезные железы, выделяющие избыток солей. Солевые железы есть у морских змей и морских ящериц игуан.

ДОРОГАЯ ЦЕНА КРАСОТЫ

Любители декоративного птицеводства Японии гордятся фениксовыми курами, длина хвоста которых достигает тринадцати метров. Однако для самих птиц подобное украшение — сущая мука.

Как живется фениксовым курам? Как в тюрьме! Вся жизнь их проходит в чуланчике высотой почти два метра и шириной каких-то два десятка сантиметров. Воздух проникает через несколько узких отверстий под потолком, едва пропускающих свет.

Почему такая строгость к бедным курам? Взгляните на их длиннющие хвосты! Если дать птицам волю и выпустить во двор — бегать по улице да рыться в песке, то скоро от их красоты не останется и следа. Хвост быстро истреплется или сломается, и своим внешним видом «фениксы» перестанут отличаться от остальных кур.

Перья хвоста — предмет настоящей гордости птицеводов. Разве их можно сломать? Каждый год перья должны подрастать на 90 сантиметров. Лишь после десяти лет пребывания в тесной каморке подобную птицу начинают ценить знатоки. Самому длиннохвостому петуху Японии уже семнадцать лет. Хвост у него вымахал за тринадцать метров и все растет. Вот и приходится «мученику искусства» сидеть в одиночной камере, чтобы время от времени приводить в восторг знатоков экзотических пернатых.

Власти Японии лишь потворствуют жестокой страсти. Фениксовы куры — их зовут здесь «онагори» — единственная порода животных в Японии, объявленная «национальной святыней». Их запрещено продавать и тем более убивать; за нарушение взимается крупный штраф. Можно лишь обменивать их.

В Японии фениксовых кур разводят вот уже более тысячи лет. Однако происходят они из Китая. Птица феникс, — легендарная птица «фень хуан», — считалась символом императрицы; она воплощала принцип инь (Инь-ян — в китайской философии основы жизни: женское и мужское начала, темное и светлое, пассивное и активное). По китайским верованиям, длиннохвостая птица помогала отыскивать клады. Еще в I тысячелетии новой эры несколько птиц были завезены из Китая в Японию, где их разводили с таким тщанием и упорством, что сумели «удлинить» хвост в десять раз (!). В Древнем Китае хвосты этих птиц не превышали полутора метров. Впрочем, и обхождение с ними было там куда милосерднее, чем в наши дни.

В 1878 году несколько фениксовых кур попали в Германию, где вскоре началась мода на них; ее прервали лишь мировые войны XX века. Все началось заново в 1955 году, когда в ФРГ ввезли несколько яиц фениксовых кур и вывели из них цыплят.

Впрочем, здешние любители этих птиц стараются помалкивать о своем увлечении, ведь, как мы отметили, оно больше напоминает пытку. Бедные страдалицы проводят всю жизнь в высоких, узких ящиках, почти в полной темноте. Многие из них гибнут от недостатка движения и связанного с этим нарушения обмена веществ. С подобным отношением к животным могут согласиться лишь немногие энтузиасты этой породы, которых впору назвать «увлеченными до безумия».

КРЕПКИ, КАК НОГТИ

Представьте себе лошадь, скачущую галопом. Ее ноздри раздуваются, грива развивается, как флаг на ветру. И цокот копыт — звук, с которым копыта ударяются о землю, — начинает отдаваться у вас в голове. Без этого цокота лошадь двигалась бы гораздо медленнее. Ведь именно на долю копыт достается работа бить о землю, чтобы земля противодействовала и толкала лошадь вперед.

На первый взгляд, для подобной задачи копыто кажется не самым лучшим приспособлением. Нога лошади заканчивается тем, что на самом деле является гигантским пальцем (лошади произошли от животных, у которых было пять пальцев, но эволюция сократила их число до одного), а копыто — это гигантский ноготь, который стал толстой оболочкой вокруг ноги. Копыто состоит из керотина, того же белка, что и человеческий ноготь, и, как наши ногти, копыто тоже может дать трещину. Так почему же лошади так лихо бьют ими землю, галопируя? Не страшатся треснутых копыт?

Ответ во многом связан с природой трещин как таковых. Ученые потратили много времени, исследуя происхождение трещин. Ведь из-за них происходит столько бед, начиная с разрыва земной коры при землетрясении и кончая разрушением реактивного двигателя в самолете на большой высоте. И вот что выяснилось: трещины возникают там, где молекулы не выдерживают силы давления. В этом случае разрываются связи, сцепляющие молекулы.

Как только трещина появилась, она стремится распространиться дальше. Даже маленький разрыв может привести к катастрофе в силу того, что та же сила, которая раньше давила на предмет целиком, теперь давит на края трещины, расширяя ее. Растущая трещина следует по линии наименьшего сопротивления. Если предмет состоит из волокон, которые ориентированы в одну сторону, то и трещина будет распространяться в этом направлении. Вот почему легче расколоть полено по волокну, чем разрубить его пополам.

Лошадиное копыто — одно из самых неподдающихся трещинам творение природы; его сопротивляемость в двадцать раз выше, чем у обычной кости.

Несколько последних лет зоологи из университета Британской Колумбии Джон Джослин и Марио Касапи изучали этот феномен. Они испытывали срез копыта под различным давлением, гнущим и рвущим, фиксируя, как на это реагирует ткань. Под мощным микроскопом они рассматривали ее строение. И обнаружили, что материал, из которого состоит копыто, организован необычайно сложным образом.

Дело в том, что и в лошадином копыте и в человеческом ногте клетки, производящие волокна кератина, переплетены друг с другом, как веревочки в канате. В каждой клетке эти канаты направлены в разные стороны. Но в копытах клетки связаны друг с другом клейкой субстанцией, а волокна кератина распространяются в одном и том же направлении. Однако ткань копыта прорезают по вертикали тонкие, полые трубочки, и клетки, образующие стенки этих трубочек, напоминают сплетенные провода. Бывает до восьми таких проводов вокруг трубочки, и каждый закручивается под иным углом, чем его сосед.

Этого леса трубочек и переплетенных волокон обычно бывает достаточно, чтобы остановить расползание трещины. Представьте, например, что лошадь ранит низ копыта об острый камень. Трещина расползается по копыту, двигаясь параллельно слоям кератиновых клеток, используя слабое сцепление между ними. Но из-за того, что волокна этих слоев лежат под углом в 55 градусов к трубочкам, трещина скоро меняет курс и начинает двигаться по диагонали, прочь от уязвимой мягкой ткани внутри. Затем она встречает трубочку и сложное переплетение «проводов» вокруг нее. Теперь, продолжая идти по пути наименьшего сопротивления, она постоянно изменяет направление движения, теряя на этом энергию. Пройдя такой энергоемкий лабиринт, трещина настолько замедляется, что может и остановиться.

Но иногда сильные трещины проходят через все копыто. Тогда может отвалиться его кусок. Но и это не приведет к трагедии. Когда лошадь побежит галопом по равнине или по ипподрому, скол стешется и станет ровным. Структура копыта таким образом, кажется, даже использует трещины себе во благо. Как и наши ногти, копыто постоянно растет (у лошади — на сантиметр в месяц), и животному постоянно нужно избавляться от старого кератина. Таким образом, природа превратила то, что могло стать смертельной угрозой, в полезный для здоровья педикюр.

ЧТО ЗА ЗВЕРЬ ПРЫГНУЛ НА ВЛАДИМИРА МОНОМАХА?

Великий князь Владимир Мономах оставил после себя интереснейшие мемуары, «Поучение», написанные в 1117 году. Рассказывая об охоте на диких зверей в лесах под Черниговом, князь приводит эпизод своей бурной молодости: «Лютый зверь вскочил ко мне на бедра и коня со мною опрокинул, и Бог сохранил меня невредимым». Кто напал на князя?

Полемика о том, что это за «лютый зверь», не прекращается на протяжении многих лет. Его отождествляли со львом, тигром, медведем, гепардом, волком, рысью. Есть также точка зрения, что это — собирательный образ, хотя трудно поверить, чтобы собирательный образ чуть было не загрыз отважного князя на охоте.

Понятие «лютый зверь» в домонгольской Руси употреблялось в двух смыслах. Во-первых, описательно, для характеристики зверя, который, действительно, был лют. Например: «лютый зверь крокодил». В других случаях понятие применялось как видовое название конкретного животного. Какого?

В другом значительном памятнике древнерусской книжности «Повести временных лет» в рассказе об искушении печорского инока Исакия сказано, что бесы, мучившие его, принимали образы «медведя, лютого зверя, вола, змеи, мыши и всяких гадов».

«Поучение» Владимира Мономаха написано опытным охотником, прекрасно знавшим фауну южной Руси, которому пришлось лично встречаться с «лютым зверем». Если князь, много раз видевший смерть в лицо, запомнил ту далекую встречу, значит, противник был очень опасен. Встречался он редко, поскольку Мономах описал только одну встречу. Вместе с тем ясно, что это животное в его время широко известно, иначе автор «Поучения» привел бы дополнительные сведения о нем. В указанном источнике упоминаются дикие кони, туры, вепри, медведи, волки. Эти животные были известны именно под такими названиями, стало быть, «лютым зверем» не являлись.

В «Поучении» нет слова «рысь», что дало основание некоторым историкам предположить, что таинственный зверь и есть рысь. Это' животное редкое, опасное и обычно прыгает на свою добычу. Однако при собственном весе в 15 килограмм оно не смогло бы сбить всадника с конем. Даже упав с лошади, опытный и вооруженный воин, каковым был Мономах, мог и без Божьей помощи отстоять жизнь в схватке с рысью. К тому же сообщать, что молодого и сильного князя чуть не растерзала рысь, было, с точки зрения феодального этикета, непристойно.

Несмотря на лаконичность записи о нападении «лютого зверя», из нее можно извлечь определенную информацию. Зверь вскочил на бедра князя, значит, прыжок был боковым. Нападение было неожиданным, ибо князь не успел принять меры обороны. Прыжок был стремительным и мощным, коль скоро боевой конь, приученный к схваткам, упал. На основании этих сведений можно отбросить версию о тигре и льве, бытующую в научной литературе. Во-первых, эти животные соблюдают, если можно так выразиться, звериную этику. Они не нападают исподтишка, а предупреждают об атаке позой, рычанием. Кроме того, эти животные в силу больших размеров на бедра вскочить не могут.

Для понимания сюжета полезны методы прикладной математики и биологической механики. Крупные кошачьи во время прыжка достигают в воздухе скорости 20 метров в секунду. Время полной остановки при приземлении или столкновении с препятствием составляет примерно 0,1 секунды. Чтобы сбить всадника, но не убить его, сила удара должна составлять одну — две тонны. Это достижимо при массе животного 50—100 килограммов. Для полной характеристики загадочного существа можно обратиться к «Слову о полку Игореве». Понятие «лютый зверь» там связывается с представлением о тьме, мгле, подчеркивается неуловимость этого существа. Ясно, что речь идет об относительно крупном, опасном хищнике, ведущем скрытный образ жизни.

Приведенные характеристики наиболее полно соответствуют такому представителю семейства кошачьих, как леопард. Джон Хантер — известный английский охотник и писатель — утверждал, что леопард — самое опасное животное в Африке. Средневековый арабский писатель Усами ибн Мумкыз приводит пример мощи прыжка леопарда. Однажды во время охоты леопард прыгнул на рыцаря в кольчуге, сидевшего на боевом коне. В результате рыцарь погиб, поскольку леопард сломал ему спину.

Могло ли животное, характерное для южных районов, обитать в черниговских лесах? Адаптироваться к климату этих мест леопард мог. Его близкий родственник — снежный барс — живет в горах, где бывают сильные морозы. Интенсивный обмен веществ, свойственный кошачьим, позволяет ему сохранять активность при очень низких температурах. Обычная домашняя кошка выдерживает температуры ниже минус 100 градусов! Тигры живут на Дальнем Востоке, где бывает относительно холодно. Описаны случаи захода уссурийских тигров даже в Якутию.

Обилие травоядных животных на территории южной России могло обеспечить пищей крупную кошку. Палеонтологический материал подтверждает высказанную гипотезу. Кости леопардов обнаружены, в частности, в Крыму, под Феодосией. Кости встречаются в слоях, относящихся к позднему средневековью. От Крыма до Черниговщины — несколько сотен километров, причем на этом расстоянии нет естественных серьезных преград для леопарда.

Разумеется, окрестности Чернигова были окраиной ареала хищника, крупные хищники всегда малочисленны. Тем не менее встреча с леопардом под Черниговом была возможной и, видимо, один раз в жизни Мономаха она состоялась.

До XV века в русском языке не было слова «леопард», оно пришло к нам из Западной Европы и постепенно вытеснило понятие «лютый зверь» Последнее стало применяться только в качестве описательной характеристики всех «лютых», сильных и злых зверей. К этому времени северная граница ареала леопарда сместилась к югу, животное стало восприниматься как заморское, соответственно, требующее иностранного названия.

Итак, с большой вероятностью можно утверждать, что в домонгольское время на Руси «лютым зверем» называли леопарда, считают зоологи из Санкт-Петербурга Б. и В. Сапуновы.

ТАИНСТВЕННЫЕ САМОУБИЙСТВА КИТОВ

Американские военные постоянно посылают в океан ультразвуковые сигналы для обнаружения подводных лодок и производят в воде взрывы. В эту подводную какофонию добавляют свой шум гражданские суда, сейсмическая разведка нефтяных месторождений и научные исследования по измерению температуры океана, в которых используется звук.

Биологи уже давно подозревали, что шумовое засорение океана наносит вред слуху китов и приводит к тому, что они выбрасываются на берег. Сегодня исследователи уверены, что оно способно вызвать у этих обитателей океанских глубин воздушную эмболию (закупорку сосудов воздушными пузырьками) и внутреннее кровотечение.

Когда киты и дельфины, вдохнув, уходят на глубину, азот выдавливается из легких в кровь и насыщает окружающие ткани. Чем дольше и глубже погружение, тем больше этого газа растворяется в организме животного. Поднимаясь на поверхность, киты делают выдох, удаляя из крови потенциально опасное скопление пузырьков азота.

Дориан Хаузер, который вместе со своей научной группой занимается в Сан-Диего программой военно-морских сил по изучению млекопитающих, разработал математическую модель, из которой следует, что звуковые волны низкой частоты могут воздействовать на процесс циркуляции азота в организме кита

По утверждению Хаузера и его коллег, микроскопические пузырьки газа в тканях под действием звуковых волн быстро сжимаются и быстро расширяются. С каждым таким циклом пузырьки забирают все больше и больше растворенного в крови газа и в конце концов становятся такими большими, что закупоривают кровеносные сосуды и даже разрывают ткани Они также могут разрушать нервы, вызывая классические симптомы кессонной болезни, как боль в суставах и потерю ориентации.

Хаузер проверил свои исследования, проследив за концентрацией растворенного газа у ныряющих китов и дельфинов. Он установил, что процессы, происходящие в организме клюворылых китов, таких как бутылконосы и кашалоты, когда уровень азота к концу погружения нередко повышается в четыре раза, делают их особенно чувствительными к внешнему воздействию. Это обстоятельство, говорит Хаузер, может объяснить, почему клюворылые киты выбрасываются на берег чаще других китов в районах военно-морских маневров.

Дарлин Кеттен с медицинского факультета Гарвардского университета также установила, что громкие взрывы, подобные тем, что производят артиллерийские снаряды, могут вызывать повреждения сердца, легких, печени и селезенки у дельфинов, а также самого чувствительного органа — слуха. Она исследовала воздействие подводных взрывов на трупы выбросившихся на берег дельфинов и сообщила на заседании Общества морской маммологии в Ванкувере: «Мы наблюдали классические симптомы разрыва легких и внутреннего кровотечения». При этом маленькие особи, как выяснила Кеттен, подвергались особенному риску.

Ее поддержал опытный специалист из Вашингтонского центра по изучению китов Кен Балкомб. Он сообщил, что только за один день в марте 2001 года на побережье острова Абако из Багамского архипелага выбросилось 16 китов и дельфинов, которые имели признаки сильного внутреннего кровотечения. Как выяснил Балкомб, за день до этого военно-морские силы США проводили в том районе учения.

СЛОНЫ — МОРЕПЛАВАТЕЛИ

Нет ничего удивительного в том, что так манят к себе в разных зоопарках и цирках слоны: они ведь самые большие сухопутные звери. Но размерами объясняется только малая часть их привлекательности. Слон редко проявляет агрессивность, если только не оказался в опасности, и много в его натуре достойного восхищения: и взрослых и детей очаровывает та спокойная грация, с которой даже самые массивные животные управляют своим телом, чтобы принять мягкую булочку или яблоко из человеческих рук.

Хотя уже давно известно, что слоны — одни из самых умных млекопитающих, лишь буквально на днях открылось, что у них развита одна способность, совершенно уникальная для сухопутных животных: они могут издавать особые сигналы, ниже порога чувствительности человеческого уха, заставляя вибрировать лобные кости. Эти сигналы в отличие от подаваемых китами преодолевают огромные расстояния и могут содержать в себе различную информацию. Так мамаша-слониха позовет детеныша или предупредит членов стада о вдруг возникшей опасности, внешне ничем не показывая признаков беспокойства.

Сходство между дозвуковыми сигналами слонов и сложными распевами китов почти наверняка случайное, ибо первые — это специфически сухопутные твари, и ни один зоолог всерьез не станет рассматривать версию об их морском происхождении. И тем более странно, что все же есть свидетельства, и довольно убедительные, что слоны иногда заходят в воду, не только чтобы в жаркий день поплескаться в какой-нибудь луже или пересечь реку, встретившуюся на пути, но реально выходят в открытое море, подчас покрывая вплавь огромные расстояния. Поначалу это звучало столь невероятно, что специалисты лишь традиционно отшучивались при одном упоминании о пловцах, оснащенных бивнями, но для криптозоологов, постоянно готовых принять факт как он есть, доводов для веры в слонов — покорителей океанских просторов — ныне более чем достаточно.

Первое достоверное свидетельство о слоне — порождении моря — мы имеем от южноафриканского фермера, проживавшего в провинции Наталь близ Маргата. С утра 1 ноября 1920 года Хаг Баланс глазел на море и вдруг заметил на расстоянии в треть мили от берега бурное волнение на воде. Сбегав за биноклем и устремив его на океанский простор, Баланс рассмотрел двух сражающихся косаток и некое третье существо, время от времени оказывающееся на поверхности. Пока длилась битва, собралась толпа народу, а фермер, наконец, к своему огромному изумлению, сумел опознать третье животное.

Остальные собравшиеся недоуменно заулыбались, когда Баланс заявил, что видит слона, но стоило кому-то поглядеть самому в бинокль, как скепсис сменился удивлением и недоумением.

Согласно полному отчету о происшествии, опубликованному немного погодя в местной газете, необычная битва продолжалась довольно долгое время, после чего косатки покинули место схватки, оставив третьего зверя безжизненно покачиваться на волнах. А ночью к берегу у Трэджеди-Хилла прибило сильно изуродованные останки, которые внимательно осмотрели и признали их явно слоновьими — по отличительной форме туловища и бивней. Труп пролежал, догнивая, на пляже несколько дней, а затем, пригнав на берег стадо быков, жители сволокли его в воду, где он был утянут неизвестно куда отливом.

Когда сообщение о натальском случае появилось в лондонской «Дейли мейл», специалист из Реджентского зоопарка поспешил заявить, что это мистификация. Однако некоторые читатели, побывавшие в английских колониях, начали присылать в газету письма с описанием, как они лично созерцали слонов, плавающих по устьям больших рек, а один эмигрант из Новой Зеландии указал даже, что во второй половине прошлого века слоновий костяк выбросило на берег в Квинсленде, австралийской провинции. Однако по-прежнему лишь немногие, хорошо знакомые с повадками слонов люди были готовы принять на веру, что такие огромные и тяжелые четвероногие способны плавать долго и на глубине, большей, чем их собственный рост. Но примеры, подтверждающие эту возможность, продолжали множиться все прошлое столетие.

В 1930 году к Ледниковому острову на Аляске приплыла еще одна туша, с длинным туловищем, принадлежавшим, похоже, молодому слону, а в 1944-м к берегу у Махриханиш-Бея в западной части шотландского Кинтейра прибило безголовое тело, по виду — взрослого самца. А ведь и то и другое место расположено не близко к областям обитания слонов, будь то Индия или Африка, так что несложно себе представить, как удивлены были обнаружившие останки жители.

В 1955-м еще двух слонов, судя по всему, индийского вида, вынесло на песок неподалеку от Веллингтона в Новой Зеландии, и в тот же год третий был принесен волной к Сен-Дзу-Мура на побережье Японии. Через шестнадцать лет море преподнесло еще одно слоновье тело Англии. Оно очутилось в марте 1971-го в Уайдмус-Бее, недалеко от Бьюда в Корнуолле. А через несколько месяцев удивленный экипаж рыболовного траулера «Ампула», едва выйдя из порта Гримзби в Северном море, обнаружил в своих сетях среди обычного улова трески и сельди тушу юного африканского слона в добрую тонну весом.

Сложновато, конечно, понять, каким образом эти гигантские млекопитающие оказались по воле волн так далеко от родных мест, однако сам факт их появления не вызывает никаких сомнений. Может быть, они скончались на берегу и их унесло проливной волной? Или свалились в реку и утонули, а потом их вынесло сильным течением в море? Доказательств для этих гипотез маловато. К тому же довольно много признаков, свидетельствующих о том, что слоны провели в море немалое время живыми. Хотя шкура их и толста, но морская соль, по всем расчетам, должна была привести тушу в состояние полной неузнаваемости задолго до того, как с родных берегов их прибило в те далекие северные или южные края, где были найдены все перечисленные останки. Однако все тела, за исключением одного, удивительно хорошо сохранились. Проблема в том, что альтернативное объяснение (о способности слонов плавать по океану) кажется многим специалистам еще более неприемлемым. Зоологи, надо сказать, и слышать об этой идее не желают.

Но вот в 1976 году некая англичанка, подписавшаяся просто «Мери Ф.», присылает в местную корнуолльскую газету две занятные фотографии, вместе с сопроводительным письмом. В нем она заявляет, что на фото представлен «морской змей», снятый ею в Трефузис-Пойнте у устья реки Фэл, но на самом деле вполне очевидно, что там — слон, слегка высунувший голову и часть туловища из воды. Сама «Мери Ф.» тоже признала в письме, что существо более напоминало слона, да и размеры были слоновьи, однако по каким-то странным психологическим законам очевидцы необычных явлений редко верят своим глазам. Как ни была история рассказанная ею невероятна, но многие местные жители, прочитав ее в газете, вдруг припомнили, что лет пять до этого мертвого слона вынесло на берег у Бьюда, и оттого поверили англичанке гораздо охотней, чем все прочие, видевшие курьезное фото.

Так что же, плыл себе весело слон вокруг света по морям и океанам и печально окончил свое путешествие незадолго до высадки на английский берег? Вы не поверите, но скрытная Мери была совершенно уверена, что сфотографированное ей животное пребывало в воде живым.

Так вышло, что всего через три года появилось окончательное доказательство тому, что слоны успешно преодолевают большие расстояния вплавь. В августовском номере за 1979 год журнала «Нью сайентист» приводилась фотография, сделанная месяцем раньше адмиралом Р.Кадиргамом, и на ней в двадцати милях от берега Шри Ланки плывет по океану слон местной породы. Опознать его было несложно даже по фото: хотя ноги ниже поверхности, но все туловище ясно видно. И тогда, наконец, натолкнувшись на неопровержимое доказательство, зоологи-скептики всего мира были вынуждены признать, что да, они были не правы, а слоны действительно могут плавать по морям. Так что когда в 1982 году абердинские рыбаки выволокли сетью в 32 милях от порта в Северном море тушу слона, никто из братства зоологов не был особенно удивлен. Однако представьте себе полдюжины шотландских траулерщиков: применительно к ним слово «удивление» звучало еще слишком мягко!

УМНЫЙ ГАНС И ДРУГИЕ МЫСЛЯЩИЕ ЖИВОТНЫЕ

В 1912 году в Германии вышла книга под странным названием «Мыслящие животные». Вскоре она была переведена во многих странах, в том числе и в России. Автор книги Карл Кралль — немецкий купец-ювелир — рассказывал в ней о своих удивительных лошадях, которые могли… читать, отвечать на вопросы, вычислять. «Я прекрасно сознаю, — писал Кралль в предисловии, — что эта книга вызовет немало возражений. Однако я надеюсь, что они скоро исчезнут, если другие исследователи пойдут по моему пути».

Разные точки зрения

Действительно, книга Кралля произвела настоящий фурор и породила ожесточенные споры. О ней писали газеты и журналы, в том числе научные. Разумным лошадям было посвящено специальное заседание на съезде немецких зоологов, а затем и на международном конгрессе зоологов в Монако.

Многие ученые уверовали в реальность того, о чем писал Кралль. И вот примеры. Знаменитый Вильгельм Оствальд, один из основоположников физической химии, утверждал, что работа Кралля будет иметь не меньшее значение, чем теория Чарлза Дарвина. Великий немецкий естествоиспытатель Эрнст Геккель писал Краллю: «Ваши тщательные и критические исследования доказывают вне всякого сомнения способность животных к самостоятельному мышлению, в которой я, впрочем, никогда и не сомневался». Отзыв профессора Эдингера, крупного специалиста по анатомии и физиологии головного мозга, был еще более восторженным. «Мы стоим здесь, — говорил он, — перед чем-то великим, и нет более важной проблемы в зоопсихологии, чем найти объяснение поразительным способностям краллевских лошадей». А профессор биологии Венского университета Камилло Шнейдер предсказывал, что открытие Кралля приведет к неисчислимым последствиям для науки. Но были и прямо противоположные мнения. Так, например, профессор Декслер, директор пражского ветеринарного института, назвал книгу Кралля «позорным пятном немецкой литературы» и заявил, что она «рождена в атмосфере обмана». И все же скептиков находилось куда меньше, чем тех, кто поверил Краллю и высоко оценил результаты его удивительных экспериментов.

Ганс и Ганс-2

Впрочем, история с мыслящими лошадьми началась задолго до опытов Кралля. Вот что рассказал читателям газеты «Секретные материалы» Г. Черненко. В конце XIX века попытался научить лошадь грамоте и счету другой немецкий исследователь — Вильгельм фон Остен, сын богатого помещика. Сам же он всегда жил скромно, аскетом, бессребреником. В молодости Остен работал учителем математики и рисования в небольших городах Германии. Затем переехал в Берлин, купил здесь доходный дом и зажил в нем, занимая две скромные комнаты, одиноким и нелюдимым.

Все свободное время Остен посвящал опытам с лошадью по кличке Ганс. Он любил лошадей и поставил задачей своей жизни доказать, что лошадь, как и человек, обладает умственными способностями. Эта цель поглотила все его помыслы, требовала величайшего упорства. И он был настойчив. В его худом, сгорбленном теле таилась железная воля. Каждый день, в любое время года, Остен выводил Ганса из конюшни во двор и упорно занимался с ним, невзирая на зной, ветер, дождь и холод. О его опытах знали лишь квартиранты да соседи, считавшие эти странные занятия прихотью старого фанатика-чудака.

0|1|2|3|4|5|6|7|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua