Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Николай Николаевич Непомнящий Гигантский морской змей

0|1|2|3|4|5|

Чтобы рассматривать совокупность всех свидетельств, относящихся к этой встрече, следует добавить к уже рассмотренным документам письмо, которое другой офицер «Дедала» отправил десять лет спустя в газету «Тайме», опровергая одного из капитанов торгового флота по имени Фредерик Смит, рассказ которого лондонская газета напечатала 12 февраля 1859 года на первых полосах. О чем же сообщил капитан Смит?

Капитан пишет, что 28 декабря 1848 года, то есть чуть позднее случая с «Дедалом», его корабль «Пекин» попал в штиль в районе Южной Атлантики недалеко от того места, где произошла описанная выше встреча. Он и его люди заметили примерно в 800 метрах очень странный предмет больших размеров. «С помощью бинокля, — говорит капитан, — мы могли ясно различить огромную голову и шею, покрытую лохматой, всклокоченной гривой». Экипаж единодушно решил, что это морской змей. Чтобы удостовериться в этом, капитан приказал спустить шлюпку, в которую сели его помощник и четверо матросов. С собой они взяли тонкий длинный линь— «на всякий случай». Нам не известны детали того, каким образом чудовище было поймано, но мы узнаем, что охотникам понадобилось около получаса, чтобы доставить пленника к кораблю. С помощью талей, закрепленных на рее, добыча была поднята на борт. «Предмет казался слишком гибким и был сплошь покрыт подобием вьющихся волос длиной до 45 сантиметров, так что только через некоторое время стало очевидно, что это был кусок гигантской водоросли длиной 6 метров и диаметром 10 сантиметров».

Не будем слишком акцентировать внимание на этой истории, также как и не будем обсуждать размеры найденной водоросли. Некоторые бурые водоросли семейства ламинарий в южных морях могут достигать 300 метров и более. В 1886 году капитан Джон Стоун, командир корабля «Клевер», встретил на широте экватора экземпляр Macrocystis pyrifera, от одного до другого конца которого они плыли более 500 метров. Но трудно поверить, что капитан Смит отправил своих людей преследовать то, что они приняли за морского змея, вооружив их снаряжением, годным лишь для ловли плотвы. И сомнительно, что матросы с легким сердцем согласились бы отправиться с такими снастями, если бы они хоть немного сомневались относительно природы того, что они должны были поймать.

Правда, скорее всего, состоит в том, что капитан Смит вскоре понял свою ошибку и решил узнать, что же за предмет он принял за морского змея, и отправил за ним шлюпку с людьми, приказав выловить его и доставить на корабль. После этого он заключил, вероятно, что объект, который ввел его в заблуждение, естественно, мог обмануть и остальных, в частности капитана и команду «Дедала». Что, впрочем, свидетельствует лишь о том, как мало скромности в этом человеке. Но можно обвинить капитана Смита и в более тяжком грехе, так как, возможно, он совсем и не пережил того, о чем рассказал. Действительно, задолго до него капитан Гарриман с торгового судна «Бразилия» рассказал о том, как стал героем похожей истории. Если быть точным, это случилось 24 февраля 1849 года, то есть почти два месяца спустя после случая с «Пекином», но Гарриман не стал ждать десять лет, чтобы об этом поведать. Его сообщение появилось в номере лондонской «Сан» от 9 июля 1849 года.

Описания происшествий, данные Смитом и Гарриманом, настолько похожи, что нам простительно заподозрить одного в том, что он списал у другого. Маловероятно, чтобы два торговых судна попали в штиль почти в одном и том же месте, в один и тот же сезон (лето 1848—1849 гг. в Южном полушарии); что оба капитана заметили примерно в полумиле от корабля что-то, что они приняли за морское чудовище; что была послана шлюпка в погоню; что они оба удостоверились в том, что речь идет о пучке гигантских водорослей, когда добыча была поднята на борт; и наконец, что они оба выбросили их, не дойдя до берегов Англии, — это, конечно, слишком замечательная цепь совпадений.

Что отличает приключение капитана Гарримана от случая капитана Смита, так это то, что первый отправился на встречу с предполагаемым чудовищем, сам вооружившись солидным гарпуном, и убедился в ошибке, уже подплыв на более короткое расстояние. Эти детали придают рассказу Гарримана отпечаток правдивости, на что повествование капитана Смита не может рассчитывать.

Как бы то ни было, но то, что кто-то попал пальцем в небо, еще не означает, что, обжегшись на молоке, надо дуть на воду. Сам капитан Гарриман не решился сделать тех обобщенных выводов, к которым с легкостью пришел его коллега Смит: то есть заявить, что морской змей, встреченный экипажем «Дедала», тоже, и без всякого сомнения, просто пучок водорослей.

<p><strong>ТРЕТЬЯ ДЕТАЛЬ В НАШЕ ДОСЬЕ</strong><strong></strong>

Наглое нападение на морского змея со страниц «Тайме» сразу же получило энергичный отпор в виде нижеприведенного письма главному редактору:

«Я прочитал в вашей вчерашней газете сообщение, касающееся животного, называемого в обществе «морским змеем». Из него вытекает заключение, что предмет, наблюдавшийся с борта корабля «Дедал», был не чем иным, как морской водорослью. Я имею честь решительно заявить, что объект, встретившийся на пути корабля флота Ее Величества, был живым существом, которое передвигалось с большой скоростью в воде против движения волн и под углом к очень свежему ветру. Скорость его была такой, что грудь его поднималась из воды, когда он несся, делая не менее 10 миль в час (18 км/ч).

Первым желанием капитана Мак-Куа было повернуть и начать его преследование. Но, оценив ситуацию, он понял, что мы не сможем ни пересечь ему путь из-за направления ветра (не забывайте, что речь идет о парусном корабле), ни догнать его, принимая во внимание его скорость. Нам не оставалось ничего другого, как наблюдать за ним в бинокли как можно дольше, пока он приближался к нам и затем удалялся. В момент наибольшего сближения с кораблем он находился не далее чем в 200 метрах, его глаз, пасть, ноздри, цвет и форма могли быть ясно различимы всеми находившимися на борту.

Мы все были поражены тем, что увидели, хотя среди нас были моряки, которые уже по тридцать — сорок лет занимались этим ремеслом, избороздили большую часть морей и океанов и повидали разных чудес. Капитан первый воскликнул: «Это, должно быть, животное, которое называют «морским змеем», — и к этому выводу мы все присоединились.

Со своей стороны могу сказать, что мне он показался больше похожим на ящерицу, чем на змею. Его движение было прямолинейным и равномерным, как если бы движущей силой были ласты или плавники, а не колебания тела.

Начиная с того момента, как мы его увидели, и до того, как он скрылся из поля зрения, прошло минут десять, ведь мы двигались в противоположных направлениях, а ветер свежел и волнение усиливалось».

Под письмом стояла подпись: «Офицер корвета «Дедал».

Этим письмом заканчивается ряд свидетельств в деле морского змея «Дедала». Все три свидетельства сходятся в основных чертах при описании встречи с неизвестным животным. То, что они немного различаются, описывая само существо, совершенно естественно. Когда капитан Мак-Куа говорил о животном, похожем на «огромную змею», он наделял ее и чем-то вроде «плеч»; лейтенант Драймонд более осторожно говорил, что оно ему напоминает большую змею или огромного угря, а безымянный офицер считал, что существо больше походило на ящерицу. В этом нет никакого противоречия: речь ведь идет о животном, которое со стороны могло напоминать змею, но не обязательно должно было ею быть. В «Литерери газетт» от 21 октября 1848 года какой-то эрудит не упустил возможности напомнить произведения Понтоппидана и привести обширные выдержки из его классического труда о морском змее вместе с сопровождавшими их иллюстрациями и сделать следующие выводы:

«Нам остается только подчеркнуть бросающееся в глаза сходство описаний капитана Мак-Куа и Понтоппидана. Можно подумать, что бравый капитан прочитал старого датчанина и скопировал его — так похожи его описание и темно-коричневой головы, и светлого горла, и шеи, покрытой чем-то,, напоминающим лошадиную гриву или пучок водорослей, — все это почти в одних и тех же выражениях с древним историком».

Корреспондент английской литературной газеты указывал, надо отдать ему должное, и на отличия в рассказах капитана Мак-Куа и Понтоппидана: «Движения животного не были извивающимися или змееобразными! В этом случае, вероятно, оно должно было обладать мощными ластами? Должно же было что-то приводить его в движение».

<p><strong>СБОР СИЛ И</strong><strong>УКРЕПЛЕНИЕ ПОЗИЦИИ</strong><strong></strong>

Публикации, касающиеся «дела «Дедала», вызвали самую различную реакцию в обществе, часто диаметрально противоположную. Появилось множество сообщений, подтверждающих существование морского змея, но среди них — и новые грубые мистификации. Пока одни натуралисты искали объяснение этой встрече среди уже известных представителей морской фауны, другие бросились на поиски самых невероятныхгипотез природы таинственного зверя. Неожиданно морской змей снова вошел в моду.

Прочитав сообщения уважаемых в обществе очевидцев, развязали языки те, кто до сих пор публично не решался рассказать о своих наблюдениях. Из архивов были извлечены многие свидетельства, уже опубликованные ранее, но оставшиеся похороненными под толстым слоем недоверия, пренебрежения и насмешек. Оказалось, что не первый раз офицеры британского военного флота свидетельствовали в пользу существования сказочного чудовища. В 1820 году, как вы уже знаете, это был лейтенант Сандфорд с «Леди Комбермер», затем, в 1826 году, — капитан Фредерик Бичи с «Блоссома», в 1829-м — капитан Петри с «Ройял Саксон», в 1833 году — четверо офицеров и штабной интендант, расквартированные в Канаде, и, наконец, между 1836-ми 1840-м— лейтенант корабля «Флай» Джордж Хоуп, с которым мы еще встретимся в дальнейшем. А как можно поставить под сомнение слова доктора Дэвидсона, главного хирурга вспомогательных сил Нагпура в Индии, находившегося на «Ройял Саксон» во время встречи со змеем?

Все это было очень убедительно, во всяком случае с точки зрения британцев. Однако даже небольшая мистификация могла бросить новое подозрение на сам факт существования морского чудовища, в реальность которого уже все почти поверили.

Едва сообщение капитана Мак-Куа было опубликовано, как через неделю в «Глоуб» появилось письмо, датированное 19 октября прошедшего года и посланное с якорной стоянки около Глазго неким Джеймсом Хендерсоном, капитаном судна «Мэри Энн». Этот капитан утверждал, что 30 сентября встретился на рейде Лиссабона с капитаном брига из Бостона «Дафна» Марком Трелони, который ему рассказал, что за десять дней до этого в точке с координатами 4°1Г южной широты и 10° 15' восточной долготы он заметил «огромного змея с головой дракона», в которого он разрядил с расстояния 40 метров пушку, поспешно заряженную гвоздями и мелкими металлическими предметами. Тварь длиной около 100 футов (около 30 м) выразила свое недовольство бешеными извивами тела, а затем удалилась со скоростью 15—16 узлов (27—28 км/ч)!

Когда «Тайме» легкомысленно опубликовала это сообщение, один из читателей с тонким чутьем, подписавшийся «Н. W»., ехидно заметил, что капитан Хендерсон забыл уточнить: как «Дафне» удалось пройти за 10 дней от берегов Гвинеи до Лиссабона расстояние в 8 тысяч километров? Для этого потребовалось бы идти с невероятной для того времени скоростью порядка 20 узлов (37 км/ч)!

«Вероятно, — предположил насмешник, — морской змей взял бриг на буксир».

Эта публикация поставила под огонь критики, совершенно несправедливой, и свидетельство капитана Мак-Куа.

Проведенное расследование показало, что в Глазго за последние несколько месяцев не было никакой «Мери Энн», а также и капитана Хендерсона, а вся история оказалась провокацией. Конечно, эта грубая шутка поколебала уверенность некоторых людей, уже поверивших в существование змея «Дедала». Но капитан Мак-Куа и его офицеры не были плодом воображения порочного ума, и можно с уверенностью надеяться, что не будут, фигурально выражаясь, свалены в одну кучу с «капитанами-фантомами» и их кораблями.

<p><strong>ОФИЦИАЛЬНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ СЭРА РИЧАРДА ОУЭНА</strong>

Хорошо информированные люди не могли ставить под сомнение факт наличия корвета «Дедал» и его офицеров: это то же самое, что в наши дни сомневаться в существовании крейсера «Джон Барт» и его экипажа. Но ошибки, например доктора Коха, и грубые розыгрыши, подобные истории с «Дафной», которая была только последней из целого ряда подобных, сделали ученых недоверчивыми. Так, когда стали появляться на свет свидетельства британских моряков, именно их соотечественник, знаменитый зоолог-анатом сэр Ричард Оуэн, встал во главе разнузданной кампании выступлений против морского змея.

Сорокалетний Оуэн пользовался в то время громадным авторитетом в научных кругах благодаря своим блестящим работам. Но при этом он довольно бесстыдно воспользовался своим авторитетом, чтобы категорично пресекать все вопросы и предположения, касающиеся зоологии.

Естественно, большинство сторонников Оуэна обратились к нему, чтобы услышать мнение светила зоологии по делу морского змея «Дедала». Среди них оказался и один знаменитый писатель, увлеченный наукой, которому мэтр ответил пространным и подробным письмом. Но так как к нему обращались со множеством подобных просьб, Оуэн предложил «Тайме» опубликовать это письмо как ответ всем заинтересованным читателям.

Письмо сопровождалось рисунком, который газета не воспроизвела, но подробно описала в следующих выражениях: «Это изображение головы животного, увиденного капитаном Мак-Куа, венчающей тело огромного тюленя, полупогруженного в воду, и завихрения воды сзади, оставленные работой задних ласт».

Но вернемся к самому письму. Мы процитируем здесь только отрывок, правда довольно большой, относящийся к личному мнению сэра Ричарда об идентификации животного, встреченного экипажем «Дедала»:

«Рисунки как будто подсказывают нам очевидный ответ на ваш вопрос — чудовище, увиденное людьми с «Дедала», не что иное, как ящер?» Если бы это был верный ответ, он придал бы этому происшествию налет романтизма и оказался бы самым приемлемым вариантом для тех, кто предпочитает плоды возбужденного воображения строгой логике рассуждения.

Я сам бы получил большое удовольствие от открытия неизвестного животного, но, чтобы, получить повод для радости, требуется выполнение некоторых необходимых условий. Среди них должны быть убедительные доказательства его существования или хотя бы указания на них. Я также далек от того, чтобы ставить под сомнение информацию, которую капитан Мак-Куа предоставил нам об увиденном. Если ее проанализировать соответствующим образом, она ставит это явление в довольно узкие рамки, но мое знание животного мира позволяет мне сделать совершенно другие выводы по сравнению с теми, что бравый капитан поспешно высказал публично.

Он, конечно, видел движущееся в воде большое животное, сильно отличавшееся от тех, которых он когда-нибудь знал ранее. Это не был ни кит, ни дельфин, ни большая акула, ни аллигатор (стоит заметить, что аллигатор, плывущий по поверхности воды в открытом океане, действительно необычный феномен), ни какое другое большое морское существо, какое можно встретить во время морских путешествий. Капитан пишет: «Наше внимание привлек объект, напоминавший огромную змею (читайте — животное), голова и плечи которого поднимались на 4 фута над поверхностью воды. Диаметр змеи (животного) составлял от 40 до 50 сантиметров сразу же за головой, цвет ее был темно-бурый и бело-желтый на горле». Не было никаких плавников (капитан утверждает, что их не было, но, по его же словам, он не видел большую часть тела животного и, следовательно, не имеет права настаивать на этом). «Что-то похожее на конскую гриву или, скорее, на пучок водорослей развевалось у него за спиной. Ничто на видимой части тела не служило для движения в воде, существо не совершало колебаний ни в вертикальной, ни в горизонтальной плоскостях». Оценка длины животного была сделана, исходя из подобия неизвестного животного змее. Однако змея была бы последним видом животного, которое назвал бы опытный натуралист, глядя на форму и черты головы на рисунках капитана Мак-Куа, переданных в адмиралтейство и опубликованных в «Иллюстрейтед Лондон ньюс» 28 октября 1848 года.

Капитану существо сразу же напомнило змею, но при пристальном наблюдении части тела, находившейся над водой, не было обнаружено ни малейших колебаний его, в то время как подобные движения являются характерной особенностью, отличающей морских змееобразных от представителей других видов морских обитателей. Поэтому выводы, сделанные относительно длины тела животного — «около 18 метров» — на основании его принадлежности к морским змеям, кажутся мне наименее соответствующими действительности и являются неприемлемыми при попытке правильно определить природу животного.

<p>
<p>
<p>Рис 7. Нарвал

Признаки, о которых можно с уверенностью говорить, следующие: голова с выпуклым черепом средних размеров, морда короткая и тупая, разрез пасти не выходит за линию глаз, маленьких и круглых, почти скрытых в складках кожи; цвет темно-коричневый в верхней части и бело-желтый снизу; кожный покров гладкий, без чешуи и роговых пластин; нет никаких других особенностей твердой и голой на вид кожи. Форма ноздрей не упоминается, но, судя по рисунку, они находятся на конце носа или морды.

<p>
<p>Рис 8. Дюгонь
<p>

Все эти признаки характерны для млекопитающего, существа теплокровного, и ни один из них не подходит к змеям или рыбам, существам холоднокровным. Продолговатое тело, темно-коричневое, не извивающееся, без очевидных спинных плавников, с «чем-то похожим на конскую гриву на спине». Знание о кожном покрове имеет очень большую важность для зоолога при определении класса, к которому может принадлежать описанное выше существо. Из приведенного описания можно вывести, что существо обладает шерстью, которая слишком короткая и частая на голове, чтобы ее можно было различить, и становится видимой там, где она обычно длиннее — на загривке или в верхней части спины. В свете приведенных рассуждений это животное, скорее, не китообразное, а большой тюлень».

<p><strong>МОРСКОЙ СЛОН С РАСТАЯЫШЕЙ ЛЬДИНЫ?</strong>

«Но, — продолжает свои рассуждения профессор Оуэн, — какой тюлень таких или любых других размеров мог встретиться на 24°44' южной широты и 9°22' восточной долготы, то есть примерно в 300 милях от западного берега Южной Африки? (В действительности эта точка находится в 300 милях от берега, но в 1000 милях от южной оконечности континента. — Прим. авт.) Животное, которое мы можем встретить в этих водах, принадлежит к самому большому из ушастых тюленей и известно китобоям под именем морской слон или Phoca proboscidea и достигает длины 6—9 метров. (В своей работе авторитетный современный ученый Виктор Б. Шеффер (1958) приводит данные о самом большом из зарегистрированных экземпляров морского слона — 22 фута (около 6 м 70 см, включая и задние ласты. — Прим. авт.) Эти огромные тюлени обитают в больших количествах на антарктических островах, и некоторые особи иногда дрейфуют вместе с айсбергами. Прошедшей весной в Лондоне показывали экземпляр молодого представителя Phoca proboscidea, который был пойман в подобной ситуации. Его плавучий ледяной дом течениями отнесло далеко на север, в сторону мыса Доброй Надежды, где временное убежище начало быстро таять.

Когда крупные экземпляры Phoca proboscidea или Phoca leonina таким образом удаляются от родного берега, они вынуждены периодически возвращаться на свое временное пристанище для отдыха после ежедневных плаваний в поисках рыбы и кальмаров, служащих им пищей. В таких случаях животное может быть снесено течением до широты мыса Доброй Надежды или даже еще севернее, пока ледяная гора полностью не растает. После чего несчастное животное вынуждено пуститься вплавь в поисках берега и плыть до полного истощения сил. Я подозреваю, что именно в таком затруднительном положении находилось существо, которое г-н Сарторис заметил быстро приближающимся к «Дедалу». Оно, несомненно, надеялось получить возможность для отдыха, приняв корабль за плавучий остров. При таком повороте событий животное должно было высоко держать над водой голову, имеющую форму и цвет, описанные и изображенные на рисунках капитаном Мак-Куа, и размещенную на шее, диаметр которой совпадает с приведенными размерами. Мощная шея продолжается негибким телом, шерсть которого, более длинная и редкая, могла создать впечатление «конской гривы». Органы, приводящие животное в движение, не могли быть видны: грудные ласты находились глубоко под водой, а основную долю в передвижение вносят задние ласты и хвост, также находящиеся под водой и создающие тот характерный след, который легко мог быть принят за продолжение тела наблюдателем, встретившим незнакомое животное и принявшим его за морскую змею.

Более чем вероятно, что никто на борту «Дедала» никогда ранее не видел гигантского тюленя, свободно плавающего в открытом океане. Появившись внезапно в этой обширной водной пустыне, обычно необитаемой, подобное животное представляло собой странное и захватывающее зрелище и вполне могло быть принято за чудо. Но возможности человеческого воображения оказались довольно ограниченны, и во всех случаях, когда настоящий прототип «великого Незнакомца» становился известен, это оказывались или стая резвящихся морских свиней, или пара огромных акул. Гривастый морской змей Понтоппидана считался в высшей степени плохим предзнаменованием до того момента, как завеса тайны была поднята».

Так профессор Оуэн объяснил происхождение чудовища, встреченного экипажем «Дедала». Надо, однако, признать, что сам он неточно придерживается своей версии в изложении фактов. «Я не уверен на сто процентов, — продолжает он далее, — что мое объяснение увиденного моряками феномена является единственно верным. Я отдаю себе отчет в том, что при столь сильном волнении, какое описано очевидцами, и при той большой скорости передвижения животного невозможно получить достаточных сведений для точного определения вида живого существа. Принимая во внимание только те детали, которые можно с уверенностью признать достоверными, любой зоолог может только определить класс неизвестного животного, и это, очевидно, не китообразные и не морские змеи».

Несмотря на упорное желание великого анатома отнести рассматриваемое животное к известному виду, его доводы необходимо признать разумными. Но сэр Ричард решил продолжить свое послание и попытаться доказать невозможность в принципе существования морского змея. Должны были быть найдены какие-нибудь вещественные его признаки в виде останков — или ископаемых, или современных. Профессор придает этому доводу больший вес, чем всем сообщениям людей, которые видели этих чудовищ собственными глазами. Свое письмо он заканчивает следующим аргументом: «Можно собрать больше свидетельств очевидцев в пользу существования привидений, чем морского змея».

<p><strong>ОТВЕТ КАПИТАНА МАК-КУА</strong>

Капитан Мак-Куа не оставил без внимания саркастические слова знаменитого ученого. Он обмакнул в чернила свое гусиное перо, и 21 ноября 1848 года в «Тайме» появился его энергичный ответ на критику:

«Профессор Оуэн справедливо утверждает, что я совершенно ясно видел движущимся в воде большое животное, отличающееся от всех, прежде виденных мной. Это был не кит, не дельфин, не большая акула, не аллигатор и никакое другое из крупных созданий, которые можно иногда встретить в обычном плавании на поверхности океана. Со всей ответственностью я утверждаю, что это ни в коем случае не мог быть простой ушастый тюлень или морской слон. Его большие размеры и необычная голова исключают возможность, чтобы он оказался представителем рода Phoca. Существо имело плоскую голову, а не «широкую и выпуклую», и у него не было «твердое и негибкое» тело, как поспешно заключил уважаемый профессор Оуэн. Это не подтверждается и простым утверждением, что ничто на видимой нами 18-метровой части тела не служило для передвижения в воде.

Он также утверждает, что оценка длины тела существа была сделана на основании сравнения его со змеей, но и это замечание противоречит фактам. Только после того, как животное приблизилось к кораблю на минимальное расстояние, и после внимательного его рассмотрения и бурного обсуждения, насколько это возможно было сделать за тот небольшой промежуток времени, который у нас был, мы пришли к выводу, что это змея. Для тех, кто привык определять расстояния и величину предметов в море, не представляет труда на такой незначительной дистанции распознать истинное состояние объекта и не спутать его с гигантским тюленем, который, по словам профессора Оуэна, принял корабль за свой растаявший айсберг.

Возможно, что воображение человека достаточно ограниченно. Поэтому не случайно я сразу же сделал наброски. Моим единственным желанием было предоставить в руки натуралистов, таких, как уважаемый профессор, точные факты, а не какие-то преувеличения, вызванные оптическим обманом. Я прошу мне поверить, но тот факт, что старый Понтоппидан украсил своего змея гривой, не мог дать мне идею прибегнуть к подобному приему, так как я до своего возвращения в Лондон не читал его трудов и не слышал о его морском змее. Таким образом, чтобы объяснить это чудесное совпадение в наших наблюдениях, надо поискать другие объяснения.

Также я отрицаю возможность какого бы то ни было чрезмерного возбуждения или оптического обмана. Что касается формы, цвета и размеров животного, то я изложил их в своем рапорте адмиралтейству и настаиваю на них как на фактах, по которым ученые могли бы потренировать свое воображение до тех пор, пока более благоприятный случай не позволит нам ближе познакомиться с «великим Незнакомцем», который совершенно очевидно не является привидением».

<p><strong>НИ ГЛУБОКОВОДНАЯ «ПЛАВАЮЩАЯ ПАСТЬ», НИ ДРЕЙФУЮЩИЙ ПИТОН</strong>

Нельзя, однако, считать, что победа осталась за капитаном Мак-Куа в его матче против ученого мужа. Капитан конечно же не мог принять за целое животное только его часть, расположенную над поверхностью воды. Тем более такой опытный моряк не мог сделать выводы о размерах животного произвольно, лишь продолжив видимую часть тела под воду. Хотим мы этого или нет, никогда морской слон, даже 9 метров длины, не мог бы выставить из воды часть тела, в два раза большую! Но, с другой стороны, еще менее вероятно, что змееподобное существо, увиденное бравым моряком, могло быть настоящей змеей. Ни ее способ перемещения в воде, ни форма и черты ее головы не позволяют допустить такую возможность.

Но тогда кем мог быть этот таинственный незнакомец? Рассмотрим сначала некоторые предположения, сделанные в то время анонимным корреспондентом одной из лондонских газет. Этот человек ставит следующие вопросы: во-первых, не мог ли этот монстр быть одним из взрослых представителей Saccopharynx flagellum доктора Митчела или Ophiognathus ampullaceus д-ра Говарда? Это та гипотеза, которая очень понравилась журналистам и была наиболее широко ими распространена в прессе. Напомним, что под этими научными названиями скрываются близкие родственники глубоководных рыб с червеобразными телами и пастью такой огромной, такой безразмерной и чудовищной, что они могут за раз проглотить добычу, в сорок раз превосходящую их по весу. Однако эти «плавающие пасти» глубин не превышают 2 метров в длину. Даже если бы существовал гигантский экземпляр этой твари, в десять раз больше обычного, его необычный вид сразу же привлек бы внимание и не было бы допущено ошибки.

Подобное предположение, вероятно, исходило от профана, который мог случайно услышать о существовании подобных странных существ и немедленно применил свои «познания» к завязавшейся дискуссии вокруг дела «Дедала».

Другой такой же любитель-натуралист выдвинул гипотезу, что речь могла идти о какой-нибудь гигантской наземной змее, унесенной в море. Действительно, Лансдаун Гильдинг в декабрьском номере «Зоологического журнала» за 1827 год приводит случай, когда огромный удав боа — констриктор оказался у берегов острова Святого Винсента, из группы Малых Антильских островов. Он был принесен ветрами и течениями вместе с деревом, вероятно вырванным с корнем во время бури на берегу одной из южноамериканских рек, которое он обвил своим телом. Отметим, что Антильские острова находятся в 300 километрах от ближайшего континента. Морской змей «Дедала» был замечен в 500 километрах от африканского берега. Не мог ли это быть гигантский питон, унесенный с Черного континента?

Конечно, мы знаем, что питоны — отличные пловцы, и были случаи, когда их видели в нескольких десятках километрах от берега на больших африканских озерах и даже в море, но сомнительно, что они способны совершить большое путешествие в океане. Во-первых, он не может утолять жажду в соленой воде, с другой стороны, у него нет органов для стабилизации тела и беспрепятственного передвижения в постоянно волнующихся водах открытого моря. Морские змеи имеют для этой цели сплюснутый с боков хвост, которым они пользуются, как рулем, при плавании в горизонтальной плоскости, и его боковые колебательные движения создают движущую силу. Без сомнения, можно считать с уверенностью, что в нашем случае питон не мог плыть своими силами в открытом океане— так же, как и морской слон Оуэна, предательски увлеченный в океан своим растаявшим айсбергом. Он мог бы лишь проплыть некоторое время, зацепившись за какой-нибудь обломок дерева, а затем продолжить путь своими собственными силами и в этот момент встретиться с кораблем.

Все так. Но в любом случае — мы уже об этом упоминали — у неизвестного животного голова не была приплюснутой и треугольной, как у питона. В этом ручаются различные очевидцы. Кроме того, питоны, самые крупные известные экземпляры которых (Python reticulatus) не превосходили 10 метров, имеют характерный яркий рисунок на коже, который невозможно не заметить. Наконец, они плавают, извиваясь в горизонтальном направлении, что не наблюдалось в нашем случае.

<p><strong></strong>
<p><strong>СПОР ВОКРУГ ГИПОТЕЗЫ О ПЛЕЗИОЗАВРЕ</strong>

Прямолинейное движение монстра сбивало с толку всех, кто хоть немного знаком с анатомией. Уже выдвигались версии, что он обладал большими ластами — ведь что-то должно было его толкать вперед! Один изкорреспондентов «Иллюстрейтед Лондон ньюс» подписавшийся «F.G.S» (эти инициалы могли означать Fellow of the Geological Society, то есть член Геологического общества, решивший остаться анонимным), сделал самые смелые выводы из описания капитана Мак-Куа:

«Самая большая трудность, встающая перед исследователем и способная свести на нет любую аналогию между движением предполагаемого «морского змея» и любого известного змеевидного существа или угревидной рыбы, состоит в том, что наблюдатели видели, по крайней мере, 18 метров тела, перемещавшегося со скоростью 12 — 15 миль в час, и не заметили при самом пристальном наблюдении с очень небольшого расстояния никакого колебательного движения, которому можно было бы приписать движущую силу. Едва ли необходимо говорить, что ни змея, ни угорь не могут передвигаться в воде с высоко поднятой головой, а также плыть без того, чтобы передняя часть его тела не извивалась под действием колебаний хвоста.

Но если животное, увиденное капитаном Мак-Куа, не было ни морской змеей, ни угрем, то к какому классу оно могло принадлежать? На это я могу сказать, что огромная рептилия могла бы принадлежать, несмотря на всю невероятность этого, к гигантским ящерам, считавшимся до сего времени вымершими, а конкретно — к плезиозаврам.

По своему анатомическому строению, которое нам известно по изучению ископаемых останков, эти животные могли поднимать из воды головы на длинных шеях (которые могли быть похожи на змеиные), в то время как передвигались они при помощи огромных ласт, находящихся под водой, а короткий, но мощный хвост служил им рулем. Хотелось бы подчеркнуть, что реконструкции учеными этих доисторических ископаемых ящеров удивительно совпадают с описаниями неизвестного животного, сделанными очевидцами с борта «Дедала». В них много внешне совпадающих деталей, о которых можно судить по остаткам окаменевших скелетов. Короткая голова, змеевидное тело с несколькими лапами, расположенными ниже поверхности воды, — все это вызывает назойливую мысль о давно исчезнувшем животном. Даже развевающаяся грива, не похожая ни на что подобное у змей, имеет свой аналог в гребне игуан, которых палеонтологи считают родственниками доисторических ящеров. Но я хотел бы обратить особое внимание на характер движения животного. Наблюдаемую прямолинейность и скорость передвижения могли обеспечить только огромные ласты, которых у змей нет, но которыми обладали плезиозавры».

Мы уже знаем, что идея скромного «F.G.S», согласно которой «морской змей» является гигантским ящером, считавшимся вымершим, не нова, и даже конкретно имели место ссылки на плезиозавра.

Несколько десятилетий назад гигантские доисторические рептилии уже были в большой моде, и наш «F.G.S» имеет знаменитых предшественников в лице Роберта Бакуэлла, профессора Силлимена, доктора Ратла, Эдварда Ньюмена и доктора Когсуэлла. Впрочем, и многие другие наступали им налятки на этом пути. Доводы, выдвигаемые ими, были, да и сейчас остаются, самыми популярными среди сторонников существования морского змея.

Они исходят из того, что из всех известных представителей животного мира плезиозавры — как раз те существа, чей силуэт наиболее отвечает описаниям монстра «Дедала». Морское чудовище действительно имеет бочкообразное тело, передвигается при помощи четырех мощных ласт, у него маленькая змеиная голова на длинной тонкой шее и мощный хвост, возможно снабженный ромбовидным плавником, расположенным, естественно, вертикально. В общем, за исключением этих лап, похожих на конечности черепахи, он должен производить впечатление змеи, проглотившей бочку. Но эта змея должна быть огромной, так как его длина достигает в некоторых случаях 13 метров!

Такие черты, кажется, являются общими как для морского змея из Норвегии, так и из Новой Англии.

Увы! Если за плезиозавра приняли змею, проглотившую бочку, то эта змея слишком прожорлива, ее обед проскользнул слишком далеко, а хвост оказался как раз нужной длины. Из многочисленных описаний морского змея следует — по крайней мере, по доктору Удемансу, — что хвост существа составляет половину общей длины. А у плезиозавра хвост занимает не более пятой части длины тела.

Если же предположить, что речь действительно идет о плезиозаврах, которые жили в юрский период, то детали описаний указывают, скорее, на его «внучатого племянника» — эласмозавра из следующей геологической эпохи. Конечно, шея этого представителя рода плезиозавров была еще длиннее, чем у его предка, но зато хвост еще более уменьшился и составлял уже почти седьмую часть длины тела.

К этой эволюционной черте пришли все морские ящеры группы Sauropterygiens к началу мелового периода на пути гигантомании…

Нотозавры третичного периода, самые вероятные предшественники плезиозавров, были небольшими земноводными ящерицами едва больше метра в длину. В юрском периоде плезиозавры, уже полностью адаптировавшиеся к морской жизни, имели представителей от 3 до 5 метров и разделились на две главных ветви: на Pliosaroides с короткой шеей, но с удлиненной и крупной головой, и на Plesiosauroides с, наоборот, длинной шеей, но короткой и маленькой головой. К концу мелового периода первая линия достигла вершины своей эволюции в виде ужасного кронозавра из Квинсленда, с огромным черепом длиной около 3 метров при общей длине 13 метров. Вторая ветвь завершилась эласмозавром из Канзаса, который при почти таких же размерах тела имел череп, не превышающий 25 сантиметров.

Если верить Удемансу, большой морской змей имеет размеры от 15 до максимум 50 метров (о 75 метрах говорят некоторые экзальтированные очевидцы, но подавляющее большинство оценивает величину существа гораздо скромнее). Размеры плезиозавров не превышали 13 метров даже к концу мелового периода. Но если бы эволюция их вида продолжалась до нашего времени, не стали бы они еще более огромными и длинными? Не стали бы они похожи в конце концов на нашего морского «великого Незнакомца», который воплощает логическое и нормальное развитие специализации морских ящеров?

Подобные вопросы не вставали в 1848 году, поскольку идеи Ламарка были еще мало популярны и даже непризнаваемы и Дарвин еще не опубликовал свой основной труд. Но уже и в то время выдвигались серьезные возражения против самой возможности выживания гигантских ящеров мелового периода до наших дней. Каждому свое, и позволим сэру Оуэну представить нам аргументы, на которых основывались эти возражения. Для этого процитируем другой отрывок из его пресловутого открытого письма относительно морского змея «Дедала»:

«Морские ящеры мелового геологического периода были заменены в третичных морях морскими млекопитающими. Как никаких останков китообразных не найдено в отложениях юрского периода, так и никаких останков плезиозавров, ихтиозавров или других рептилий мелового периода нет в эоцене или с конца третичного периода до наших дней. Выводы, которые можно сделать из этого факта, подтверждаются полным отсутствием любых следов их останков в третичных слоях.

Спросим себя: если бы животные, заслуживающие названия «морской змей», существовали или какой-нибудь морской ящер мог продолжать жить в наше время, могло ли случиться так, что никаких останков подобных рептилий не было найдено до сих пор? Это мне кажется менее вероятным, чем то, что люди могли ошибиться, наблюдая промелькнувшее животное, полускрытое под водой и плывущее с большой скоростью. Оно могло показаться странным только с их точки зрения. Иначе говоря, отрицательное доказательство, состоящее в полном отсутствии недавних останков морского змея, кракена или эналиозавра, должно иметь больший вес на весах общественного и научного мнения, чем категоричные утверждения любых очевидцев».

<p><strong>МОРСКИЕ ЯШЕРЫ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ИСЧЕЗЛИ!</strong>

Как заметил внимательный читатель, аргументы сэра Ричарда Оуэна основаны, по его же словам, на спорных фактах. Он считает, что его негативное доказательство больше весит, чем свидетельства очевидцев. Можно ему совершенно логично возразить, что верно как раз противоположное мнение. Если человеческие наблюдения требуют доказательств — чего никто не отрицает — и вследствие этого имеют малый вес, то его отрицательные доказательства весят меньше, чем ничего.

Совершенно верно то, что никогда не находили в геологических слоях, датировавшихся позднее 70 миллионов лет, ископаемых останков доисторических ящеров: динозавров, ихтиозавров или Sauropterygiens. Но это почти ничего не значит, кроме того, что эти виды стали гораздо менее многочисленными в третичный период. Ископаемые останки есть только результат случайности, достаточно редкое совпадение обстоятельств, и открытие окаменелых костей во многих случаях — дело удачи. Во всяком случае, наименее вероятна, без всякого сомнения, находка останков морских существ, обитающих в открытом океане, что потребовало бы раскопок в больших объемах донных отложений.

В наши дни известно множество «живых ископаемых», представителей реликтового мира, характерных для видов животных всех эпох, даже самых древних. Выдающийся американский натуралист, Луис Агасси, который ни в малейшей степени не сомневался в существовании морского змея, говорил еще в 1849 году, что он не видел бы ничего удивительного, если бы открыли живого плезиозавра. Он отмечал, что достаточно часто доисторические виды животных представлены в настоящее время своими близкими родственниками. Такова черепаха Chelydra serpentina, большие лягушки и саламандры Северной Америки, даже обычные щуки. В эпоху, когда щуки плавали в реках Западной Европы, в прибрежных водах водились плезиозавры и ихтиозавры. И вообще, разные континенты пережили различные геологические потрясения, и можно о них говорить, что они разного возраста. Отсюда и фауна на них имеет различный возраст. Поэтому животные разных эпох могут быть современниками.

Мы видим, что даже во времена профессора Оуэна ученые, не менее видные, чем он, могли иметь по этому вопросу противоположное мнение.

Были предложены различные гипотезы для объяснения почти полного исчезновения больших групп рептилий в конце мелового периода. Все эти гипотезы в той или иной степени хромают, потому что не объясняют, почему приводимые факторы не подействовали на другие, соседние группы животных, таких, например, как крокодилы или черепахи. Наиболее широко распространена теория изменения климата. Но совершенно очевидно, что морские животные были наименее подвержены этим изменениям. Условия жизни в океане претерпели наименьшие изменения в течение геологической жизни Земли. Даже если поверхностные слои воды изменяли свою температуру со временем, то это могло серьезно отразиться только на неподвижных или малоподвижных видах организмов, которые могли стать жертвами этих изменений. Действительно, даже при достаточно резких изменениях мигрирующие животные, или те, кто был просто хорошим пловцом, могли без труда найти в других местах более благоприятные условия для жизни.

Хорошо известно, что как раз плезиозавры не отличались оседлым характером жизни. Это можно определить по едва уловимым признакам, которые легко могут заметить любители детективов.

Среди окаменевших скелетов плезиозавров часто находят большие камни, тщательно отполированные и закругленные. Ученые долго думали, что они служили для растирания пищи, что большие морские рептилии имели привычку глотать камни, чтобы, как жерновами, перемалывать ими пищу, как это делают курицы, используя гравий в своем зобу. Плезиозавры, однако, являются родственниками крокодилов. Исследуя жизнь крокодилов Уганды, доктор Хьюго Котт пришел к выводу, что крокодилы заглатывают камни, чтобы нагрузиться и облегчить погружение под воду. Совершенно так же, как аквалангист или ныряльщик надевает свинцовый пояс. Это косвенно доказывает, что умершие особи морских рептилий должны были тонуть!

Однажды, исследуя кости плезиозавров, найденные в Канзасе, и обследовав камни, ученые выяснили, что они могли попасть в Канзас только из Северной Дакоты. Отсюда вытекает совершенно ясный вывод, что если в прошлом океан доходил до этого штата, то рептилии могли осуществлять плавания на расстояния не менее тысячи километров. Существо, которое имело силы и вкус к подобным путешествиям, не могло так просто отдаться на милость менявшегося климата. В море даже резкая смена климата не могла иметь таких бедственных последствий, как на суше, ибо вода сохраняет тепло более продолжительное время, чем земля. А слои воды, расположенные в десятках метрах от поверхности, почти не чувствуют внешних влияний.

Отсюда вывод: неизвестны точные и бесспорные причины полного и бесповоротного исчезновения некоторых видов рептилий юрского периода. Вероятно, как все зоологические группы, они после долгого периода расцвета должны были пережить естественный закат. Их ряды мало-помалу становились все малочисленнее, пока наконец не канули в небытие. Их конец мог быть ускорен в конце мелового периода несчастным стечением неблагоприятных факторов, особенно климатических изменений. Однако, по примеру некоторых других животных, могли остаться какие-нибудь реликтовые виды, и, естественно, наибольшие шансы выжить имели представители морской фауны.

Если допустить, что представители плезиозавров могли дожить до нашего времени, то мы могли об этом и не знать. Недавние открытия крупных морских –животных, считавшихся вымершими десятки, а то и сотни миллионов лет назад, доказывают это.

Теперь вернемся к конкретным доводам сэра Ричарда Оуэна. Надо признать, что у него оказалась определенно «нелегкая» рука, когда он привел в качестве довода полное отсутствие останков кракена, или «гигантского слизня», как доказательство невозможности его существования. А теперь ни один зоолог не сомневается в реальности животного, получившего в свое время имя Architeuthis. Существование гигантских беспозвоночных не признавалось наукой вплоть до конца прошлого века, хотя уже было много встреч с множеством чудовищ в предшествующие столетия. И даже некоторые фрагменты этих монстров находились в музеях. По иронии судьбы, сам Оуэн был одним из первых исследователей, описавших огромное щупальце кракена, заспиртованное с давних пор в Британском музее. Но ослепленный своей идеей фикс, он даже не подумал применить эту анатомическую деталь к мифическому монстру северных легенд…

<p><strong></strong>
<p><strong>ВОЗМОЖНО, ВСЕ ОШИБАЮТСЯ…</strong>

А если случайно морской змей или, по крайней мере, одно из тех животных, которых называли этим именем, были китообразными типа зейглодона, как предположил Шлейден накануне происшествия с «Дедалом»? Тогда тот же ученый, который категорически отрицал существование легендарного чудовища, в конце концов сам дал ему научное название, признав его млекопитающим. Именно Ричард Оуэн в 1839 году установил первым, что ископаемое, названное Харланом Basilosaurus, оказалось в действительности китообразным, и он же предложил его назвать зейглодоном.

Вся история о морском змее, казалось, была задумана.и приведена в действие со злым умыслом. Развязка этого дела вызвала бы взрыв смеха еще больший, чем на различных ее этапах. Ибо могло случиться, что ученые, твердо убежденные в существовании странного существа, ошиблись бы в определении его природы, а те, кто в него не верил, оказались бы правы.

Если решение этой проблемы так долго остается ненайденным, не является ли это результатом ослепления борьбой противоборствующих сторон? Подумайте, с одной стороны в деле «Дедала» капитан Мак-Куа, не зоолог, но доверяющий своим глазам человек, с другой — профессор Оуэн, опытный анатом, но который ничего не видел и может только высказывать предположения. Первый своими глазами видел животное длиной, по крайней мере, 18 метров, которое ему показалось похожим на змею. Второй заявил, что, по этим описаниям, встреченное животное скорее является млекопитающим и, как самое большое из известных морских млекопитающих с удлиненной шеей, — морским слоном. Отсюда он заключил, что речь могла идти только о большом представителе отряда ластоногих, размеры которого были преувеличены очевидцами.

Поскольку невозможно ни опровергнуть слова моряка, ни отвергнуть положительные стороны в рассуждениях зоолога, не разумно ли будет поискать в их мнениях точки соприкосновения, а не расхождения? Как дважды два — четыре ясно, что экипаж «Дедала» встретил в океане змееподобное животное двадцатиметровой длины, по внешним признакам похожее на млекопитающее. И так как до наших дней не известно ни одно животное, отвечающее такому описанию, то речь, возможно, идет о виде млекопитающего, не известного науке.

К такому логичному выводу пришли почти одновременно в 1880 году один английский любитель-натуралист и один голландский зоолог. Но до того времени общественное мнение оставалось расколото на два лагеря с непримиримыми позициями. По одну сторону находились те, кто совершенно не верил в существование подобных существ, — для них все свидетельства были или розыгрышем, или оптическим обманом, или коллективной галлюцинацией, или, наконец, встречей с известным животным, но которое не удалось хорошо рассмотреть. В этом лагере мнения различались только по одной из этих причин. На другой стороне — почти все сходились в том, что речь идет о виде огромного доисторического ящера, скорее всего плезиозавра, дожившего до наших дней.

Новые обширные и сенсационные открытия палеонтологами останков гигантских рептилий меловой эпохи объясняют исключительную популярность в то время этой гипотезы. Но нельзя не учитывать и бросающуюся в глаза схожесть реконструкций вымерших чудовищ с описанием очевидцами морских змеев. Эта схожесть стала еще более разительной, когда еще одному британскому морскому офицеру повезло увидеть сквозь прозрачные воды Калифорнийского залива животное, совпадающее с образом как морского змея, описанного ранее, так и с некоторыми видами плезиозавров.

<p><strong></strong>
<p><strong>КАЛИФОРНИЙСКИЙ ЭНАЛИОЗАВР «ФЛАЙ»</strong>

Упомянутый выше офицер однажды рассказал об этой встрече своему другу, который поспешил передать сообщение Эдварду Ньюмену. Тот немедленно опубликовал этот рассказ в февральском номере «Зоолога» за 1849 год под интригующим заголовком «Огромное неизвестное животное, возможно принадлежащее к роду эналиозавров, видели в Калифорнийском заливе»:

«Капитан военного английского корабля «Флай» Джордж Хоуп утверждает, что в Калифорнийском заливе при спокойном море и прозрачной воде он видел на глубине большое морское животное, головой и телом похожее на крокодила, только шея была гораздо длиннее, и вместо лап создание имело две пары широких плавников-ласт, как у морской черепахи, причем задняя пара была больше, чем передняя. Существо и его передвижения можно было ясно разглядеть сквозь толщу воды. Казалось, оно преследовало свою добычу около морского дна. Движения его напоминали змеиные, и было заметно деление его тела на кольца или сегменты».

Рупперт Т. Гуд, который пытался разобраться с этой историей, проверил и выяснил, что Джордж Хоуп в период с 1836 по 1840 год служил на корабле «Флай» лейтенантом и был назначен капитаном корвета позднее. Но в этот период корабль действительно часто крейсировал в Калифорнийском заливе.

Если бы подобное животное плыло по поверхности, не могли бы мы его принять или за змею из-за длинной шеи, или за вереницу небольших горбов из-за сегментированности его тела? На первый взгляд вторая черта характерна только для некоторых беспозвоночных, таких, как примитивные моллюски, собственно черви и артроподы. Но в то время никого не удивила их несовместимость и никто не попытался это объяснить. Противники морского змея в этой необычной анатомической детали увидели только часть фантастического чудовища, созданного необузданной фантазией. А горячие сторонники плезиозавроподобного морского змея не обратили на нее внимание, тем более что в остальном их гипотеза как будто подтверждалась.

Однако история не закончилась сообщением, полученным из вторых рук и не дающим даже никаких размеров животного. Не мог Ньюмен не попытаться получить дополнительные сведения и подробности от самого капитана Хоупа. Вот что он сам говорил по этому поводу: «Когда я услышал эту историю от человека, которому она была рассказана, я загорелся желанием узнать, видел ли капитан Хоуп изображения вымерших животных — ихтиозавров и плезиозавров, предполагаемый облик которых так разительно похож на существо, увиденное им живьем, своими глазами. Я догадывался, что он ничего о них не знал, так как аллигатор оказался единственным животным, с которым он смог сравнить своего морского незнакомца».

Это еще не все. Когда в конце 1849 года бесстрашный издатель «Зоолога» подводил итоги прошедшего года, он без обиняков заявил, что сообщение, «объявлявшее о существовании огромного морского животного, близкого родственника эналиозавра», является «выдающимся событием в естественной истории и самым интересным в этом столетии, ввиду того что оно опрокинуло некоторые общепринятые и «самые модные» гипотезы геологической науки».

Конечно, это слишком сильно сказано, учитывая, что утверждение базируется на сообщении сомнительной точности. Но после всех насмешек, которые претерпели сторонники большого морского змея почти за столетие, не приятно ли увидеть их получившими чудесную поддержку и радостно попирающими ногами догму науки об окаменелостях, саму превратившуюся в окаменелость?

<p><strong></strong>
<p><strong>ГЛАВА СЕДЬМАЯ</strong>
<p><strong>Британский период (часть первая 1848 – 1870), или Морские змеи флота ее величества</strong>

Если правда, как поется в известной патриотической песне, что «Британия правит морями», то было бы вполне естественно получить большинство сообщений о встречах с морскими чудовищами от британских моряков. Однако, хотя превосходство британцев на море восходит к древним временам, это становится справедливым, только начиная со второй половины XIX века. До этого времени преобладали свидетельства американские и норвежские. Но с 1850 по 1900 год мы внезапно обнаруживаем, что более двух третей всех сообщений приходит из Британии.

И этому есть объяснение. В 1848 году бесспорное свидетельство офицеров корвета «Дедал» круто повернуло общественное мнение Великобритании. После него в этой стране стало не стыдно выступить свидетелем в пользу морского змея — имелся достойный прецедент. Возражения некоторых научных кругов уже не могли этому помешать. Может быть, даже подвергнув сомнению истинность наблюдений капитана Мак-Куа и его команды, профессор Оуэн, сам того не желая, сослужил добрую службу морскому змею. Действительно, он покусился на узы солидарности, связывающие моряков флота, и заставил их отныне сплотиться и во всех возможных случаях занимать сторону товарища, обливаемого грязью. Теперь со всех концов Британской империи посыпались сообщения.

Важно подчеркнуть вот еще что: если можно разбить историю морского змея на периоды с национальной окраской, то не потому, что морское чудище гостило попеременно в разных национальных водах — идея, которая поддерживает абсурдную легенду об единственном экземпляре существа, — но потому, что в некоторые эпохи разные народы не особенно интересовались подобными животными из-за более значительных событий.

Для престижа морского змея британский период, который прошел полностью в правление королевы Виктории, имел определяющее значение. Действительно, англичане, а еще более шотландцы считались людьми спокойными, уравновешенными, флегматичными, мало склонными к розыгрышам и другим развлечениям эмоциональных и страстных натур. Если наблюдения, относящиеся к этому периоду, не намного более многочисленны, чем в предыдущее пятидесятилетие, то они более точны, подробны и в большинстве случаев дают большую гарантию правдивости. Казалось, что на этот раз морской змей поймал ветер в свои паруса. Он медленно, но верно стал проникать в сознание людей вообще и в научные круги в частности. Своего апогея этот период достиг, когда голландский зоолог доктор Удеманс посвятил ему монументальную монографию в 1892 году.

<p><strong></strong>
<p><strong>СВИДЕТЕЛЬСТВА В МОРСКОМ ЕЖЕГОДНИКЕ</strong>

За период с 1849 до 1891 года можно привести факты сотен наблюдений змея, сделанных в разных частях света. Среди них почти половина приходит из традиционных зон: большинство — из прохладных районов Северной Европы, от берегов Норвегии, но особенномного — и это новое в нашей истории — из британских вод и даже, в двух случаях, с мыса Финистер. Некоторое число сообщений пришло из областей, примыкающих к атлантическому побережью Северной Америки, несколько наблюдений были сделаны в открытом океане между двумя континентами.

Но, с другой стороны, существо, которое получило название морского змея, позволяло себя наблюдать и в более теплых водах. Его видели вблизи атлантического побережья Европы, у берегов Португалии и Азорских островов, и даже — вот неожиданность! — в Средиземном море. Змей появлялся и еще южнее. Много раз большое змеевидное существо наблюдали у западного берега Африканского континента от Канарских островов до Габона, то есть почти на экваторе. Сообщения стали приходить и из района от острова Святой Елены до мыса Доброй Надежды.

В американской части Атлантического океана морской змей заставил говорить о себе также гораздо южнее обычного: в Карибском море и даже в Мексиканском заливе. Его видели и у экватора, напротив мыса Сан-Роке в Южной Америке. Сообщения о встречах с морским змеем в новых районах земного шара поступали почти отовсюду. Морские змеи появились и у восточного побережья Африки, в Индийском океане. Одно сообщение пришло из Аденского залива, из Красного моря. Другое — из Бенгальского залива. Еще дальше на восток его видели у Сингапура, затем за Малаккским проливом, уже в Тихом океане. И — почти замыкая круг — у берегов Панамы.

Казалось, что монстр решил завоевать весь мир. При этом в сообщениях очевидцев фигурирует достаточно много разновидностей этого животного. Во всяком случае, не было больше никаких оснований считать морского змея мифологическим персонажем.

Из сотен случаев наблюдений, полученных за британский период, добрых два десятка собраны у берега или в непосредственной близости от него, в основном с рыбачьих шхун или прогулочных яхт. Но большинство исходит от настоящих моряков, которым придало смелости дело «Дедала». Начиная с этого прецедента стали появляться и другие доклады, в том числе и официальные, поступавшие как с военных кораблей, так и с торговых судов. В период 1849—1891 годов над двумя третями из них развевался британский флаг. На таких кораблях военного флота служили многие известные офицеры и даже будущие адмиралы.

В конечном счете морской змей мало-помалу перестал быть сюжетом рассказов простых рыбаков или пьяных матросов. Он занял свое место в корабельных журналах, в метеорологических бюллетенях и даже в архивах адмиралтейства.

Отметим, что и в этот период нашлось много достойных доверия свидетелей, которых нельзя заподозрить в розыгрышах. Среди них— такие естествоиспытатели, как, например, профессор Мэтью Фостер Хэдл из Сан-Эндрю, врачи доктор Сутар из Голспи и доктор Биккар из Кейптауна, уважаемые граждане — такие, как мистер Барфут, мировой судья из Лейчестера, Ф. Дж. Марлоу, нотариус из Манчестера, инженер Джордж Парк, офицеры капитан Стил из 9-го уланского полка и майор Джеймс Хардинг из колониальных войск в Индии, писательница леди Зели Колвил, а также такие аристократы, как лорд Макдональд Армадал и леди Флоранс Левесон Говер, плюс многие служители церкви.

Такое ощущение, что читаешь справочник «Кто есть кто».

<p><strong>МОРСКОЙ ЗМЕЙ «ПЛАМПЕРА»</strong>

Обозначив таким образом почти всемирный характер периода в жизни морского змея с 1848 по 1891 год, мы внимательно рассмотрим наиболее замечательныеиз случаев, особенно отмеченные детальным описанием, и понаблюдаем, какую реакцию они вызвали в обществе и какие были предложены объяснения. Не забудем обратить внимание и на ошибки, и на грубые шутки, которые во множестве появлялись вокруг этой проблемы.

Сообщение офицера военного корабля «Плампер», опубликованное всего через несколько месяцев после нашумевшего дела «Дедала», показывает нам, во-первых, заразительность серьезных свидетельств и, во-вторых, дает в то же время представление о стиле большинства сообщений этой эпохи: подчеркнутая строгость изложения, почти сухость.

Под нажимом своих друзей (очевидно, взволнованных развернувшейся борьбой мнений вокруг дела «Дедала») один из офицеров «Плампера» послал 10 апреля 1849 года следующее сообщение в «Иллюстрейтед Лондон ньюс»:

«Утром 31 декабря 1848 года, в точке с координатами 41°13' северной широты и 12°ЗГ западной долготы, я увидел темное длинное существо с вытянутой головой, медленно перемещавшееся в воде со скоростью примерно 2 узла (3,7 км/ч) в северо-западном направлении при довольно сильном холодном ветре и неспокойном море. Я не мог точно оценить его длину, но, судя по части спины, он мог достигать 6 и более метров, в зависимости от того, какая его часть находилась под водой. Его голова была, насколько я мог судить, от 1,5 до 2,5 метра. Я не успел рассмотреть ее более подробно, так как корабль шел со скоростью 6 узлов (11 км/ч) в противоположном направлении. Существо пересекло курс корабля за кормой в. направлении какого-то торгового судна, паруса которого виднелись по правому нашему борту чуть сзади. Я надеюсь, что они его тоже заметили. Офицеры и матросы нашего экипажа, которые плавали в разных морях Мирового океана, где водятся киты и тюлени, заявили, что они никогда ничего похожего не видели и не слышали о чем-нибудь подобном. У него на спине было что-то, напоминавшее конскую гриву, которая при погружении существа в воду плавала на поверхности. Но прежде чем я сумел рассмотреть незнакомца внимательно, он был уже слишком далеко позади».

Письмо было подписано: «Офицер морского флота». Спустя восемьдесят лет капитан Руперт Т. Гуд проверил эти сведения по корабельному журналу «Плампера», и оказалось, что в обозначенный в письме день корабль как раз находился в названном месте. Но факт встречи с неизвестным существом — увы! — не был зафиксирован, однако было записано, что в 9 часов утра на юго-западе наблюдались паруса торгового судна, что также косвенно подтверждает правдивость сообщения.

Это описание, хотя и очень похожее на правду, не имеет большой ценности. Не добавляет ясности и рисунок, который его сопровождал. Сделанное по наброскам офицера изображение показывает животное, имеющее форму обломка дерева. Но вряд ли стоит иронизировать по этому поводу, так как сомнительно, чтобы морской офицер мог принять обломок дерева, плывущий по воле ветра и волн, за живое существо. Между тем еще Аристотель говорил о животных, «похожих на бревно»!

<p><strong>ДВЕ ОШИБКИ. БОЛЕЕ ИЛИ МЕНЕЕ ГРУБЫЕ</strong><strong></strong>

Шум, поднятый вокруг дела «Дедала», имел благоприятные последствия. Появилась возможность говорить о морском змее как о зоологической загадке, достойной научного разрешения. Многие люди добровольно спешили сообщить, что видели его, хотя часто это было что-нибудь совсем иное. Да и сами ученые иногда дополняли досье о морском змее деталями, относящимися к нему постольку-поскольку. Так, доктор Удеманс приписал сюда случай, происшедший весной 1849 года с британским кораблем «Альфа». Само место встречи — Индийский океан южнее Австралии — может показаться достаточно необычным. Этот случай заслуживает более подробного рассмотрения, так как базируется на записях из личного дневника капитана корабля Эдвардса:

«Среда, 30 мая, после полудня. Сильный северо-северо-западный бриз, большая волна. Около 1 ч. 15 мин. я почувствовал странный толчок в борт корабля. Г-н Томпсон, мой старший помощник, и г-н Джордж Парк, инженер, пассажир судна, выбежали на мостик одновременно со мной, и мы сразу же увидели у правого борта чудовище огромного размера. Оно не имело ни плавников, ни широкого хвоста, как у кита. Тело его было светло-бурого цвета с большим коричневым пятном на спине, позади головы. Голова заостренная, как у морской свиньи, и большие блестящие глаза. Шея была его самой темной и самой толстой (примерно 6 м в окружности) частью тела, которое затем постепенно утоньшалось к хвосту до 60 см в диаметре. Существо сделало полный круг около корабля и удалилось со скоростью около 30 миль в час (55 км/ч!)».

Отметим для себя, что здесь нет и намека на животное, хотя бы отдаленно похожее на змею. Мы не получили никаких сведений о его длине, а его самая впечатляющая деталь — толщина тела (6 м!)— почти равна параметрам самых больших китов и в два раза больше толщины самого фантастичного из морских змеев. Трудно поверить, что эта величина не преувеличена. По крайней мере, если внешний вид животного нельзя интерпретировать каким-нибудь особенным образом…

Вероятно, из того, что хвост чудовища не имел расширения, как у китообразных, следует вывод, что он заострялся к концу. Однако утончающийся хвост не встречается ни у одного известного вида рыб большого размера… за исключением гигантских скатов. Не одного ли из них, плавающего на поверхности моря, видел капитан Эдварде? Скат, скорее всего, был в шоке от столкновения с судном, а может быть, потому и наткнулся на него, что был ранен или умирал?

Таким образом можно объяснить очень большую ширину монстра на уровне шеи: самые большие скаты из известных науке достигали и даже превосходили шестиметровую величину. Таковы манта, или большой морской дьявол (Manta birostris), которая широко распространена в Атлантике, и малый морской дьявол (Mobula). Эти два вида рогатых скатов, конечно, не имеют голов, «заостренных, как у морской свиньи»: у манты передняя часть заканчивается огромной пастью, похожей на радиатор гоночного автомобиля и украшенной по бокам головными плавниками, похожими на рога; другой вид имеет пасть, расположенную нормально снизу, но голова такая же рогатая и почти такой же ширины. Возможно, именно один из рогов и был принят за остроконечную голову. По свидетельству ученых, которые изучали этих животных, они часто соединяют плавники вместе при плавании.

Кроме того, эти два типа скатов имеют бурую окраску, которая с возрастом темнеет. Если у таинственного животного действительно была описанная окраска и оно принадлежит к названному виду, то это еще неизвестный науке экземпляр.

Аргументация, как видите, не очень убедительна, но она более похожа на истину, чем у доктора Удеманса, который в своей классической работе поместил его в один ряд с морскими змеями Норвегии и Новой Англии.

Если в исследованиях по криптозоологии есть малейшая возможность представить таинственного монстра известным науке животным, надо воспользоваться этой возможностью без колебаний. И искать другие объяснения только тогда, когда очевидно, что животное неизвестно науке!

Такой случай произошел с «молодым морским змеем», которого рыбаки принесли в том же, 1849 году в один из шотландских музеев. Приведем отрывок из местной газеты, описывающей эту чудесную рыбалку:

«Животное, как бы оно ни называлось, все еще живое, и мы можем хорошенько его изучить. Право определить, является ли оно молодым морским змеем или нет, мы оставляем людям, больше нас разбирающимся в зоологии. Пойманный экземпляр представляет из себя существо длиной 6 метров 10 сантиметров, толщиной 2,5 сантиметра, темно-шоколадного цвета. В спокойном состоянии его тело округляется, но в движении оно собирается в складки и сплющивается. На свободе его движения медленные и плавные, но когда его вытащили из воды, он сжался подобно каучуковой ленте, свернулся в спираль и скоро начал выделять через кожу липкую беловатую жидкость, которая склеивала различные части тела, как если бы существо хотело занять и сохранить наименьший возможный объем пространства».

Эдвард Ньюмен воспроизвел это сообщение в своем «Зоологе» со следующим комментарием:

«Это существо вероятнее всего представитель вида Gordius maximus».

Как справедливо заметил доктор Удеманс, Ньюмен имел в виду не Gordius maximus Линнея, кишечного червя-паразита, едва достигающего в длину 1 сантиметра, a Gordius maximus Монтегю, более правильное название которого Lineus longissimus. Это чемпион по длине тела среди червей. Благодаря своей потрясающей эластичности он может за секунды увеличивать вчетверо свою длину: самый большой экземпляр может достигать 30 метров в вытянутом состоянии. И в то же время этот «гигант» не превышает 0,5 сантиметра в диаметре! Понятно, что такой живой «гордиев узел» больше напоминает спагетти, облитые шоколадным кремом, чем грозного морского змея, даже молодого.

Чтобы увидеть всю сложность проблемы изучения морского змея, надо понять, что за него можно принять таких непохожих животных, как этот червь и гигантская манта.

<p><strong></strong>
<p><strong>ПУЗЫРЬ, ПРИНЯТЫЙ ЗА МОРСКОГО ЗМЕЯ</strong><strong></strong>

Приведенные примеры ошибок являются продуктом незнания. Перед тем как перейти к преднамеренным мистификациям, совершенным из злого умысла, надо сказать несколько слов об отличии даже грубой ошибки от умышленного введения в заблуждение окружающих. В основе искреннего, но ошибочного вывода, сделанного даже компетентным человеком, лежит неправильное истолкование обычного явления, иногда замаскированного необычными обстоятельствами.

Такой случай — морской змей, встреченный 12 марта 1870 года в Карибском море капитаном Слокамом и экипажем американской шхуны «Саладин». Портрет этого зверя, воспроизведенный Френком Баклендом со слов очевидцев в его журнале «Ленд энд уотер», по меньшей мере, фантастичен и сбивает с толку:

«Это 30-метровое существо с 12-метровым телом и хвостом в 18 метров. Его характерной особенностью было огромное, твердое, хрящевидное на вид туловище высотой 4 метра и шириной около 12, совершенно пустое и представлявшее из себя большую емкость, наполненную воздухом. Этот пузырь и держал «змея» на поверхности. Его поверхность была покрыта равномерно расположенными бороздами, идущими от головы (пузырь находился в передней части тела) до того места, где пузырь соединялся с остальной частью тела. Расстояния между бороздами составляли около 10 сантиметров, а глубина их была около 5 сантиметров. Поверхность пузыря была эластичной и прогибалась под ударами волн. Толщина ее была не менее 5 сантиметров, но она была настолько твердой и непроницаемой, что не поддавалась ни ударам ножа, ни ружейной пуле. С каждой стороны этого плавучего купола находились два больших массивных плавника длиной по 1,5 метра каждый, с помощью которых это чудовище, вероятно, передвигалось. Собственно рыба, которая была только придатком этого морщинистого воздушного пузыря, представляла собой массивную массу бурого цвета. На голове, почти в 3 метрах от пузыря, располагались два глаза, с двух сторон от большого рога. В задней части ее тело утончалось и переходило в раздвоенный хвост, такой же твердый и тяжелый, как железо. Капитан Слокам утверждал, что хвост на вид должен был весить не менее 100 фунтов на 1 куб. фут. Его лопасти располагались в горизонтальной плоскости под водой на глубине 1,5 метра, в то время как остальная часть тела легко плавала на поверхности».

Животное, обрисованное в таком виде, абсолютно непонятно, и Фрэнк Бакленд лишь посмеялся над чрезмерным воображением бравого капитана. Но тот клялся, что видел это странное существо собственными глазами. О чем он не подумал — впрочем, как и такой знаток морской фауны, как Бакленд, — так это о том, что животное просто могло быть умирающим или уже погибшим и потому плавало вверх брюхом!

Если мы это предположим, сразу же приходит на ум кит-полосатик, горло которого, расчерченное характерными полосами, могло покрыться морщинами в процессе разложения или от болезни. Тогда все объясняется: и большой размер животного, и расположение его плавников, и форма раздвоенного хвоста. Даже «рог» с «глазами» по бокам может получить простое объяснение: это, без сомнения, пенис, выступающий из толстых складок кожи, часто облепленный паразитами.

Но непонятно, как такой достаточно банальный вид, который сейчас часто можно увидеть в книгах, журналах или кинофильмах, посвященных ловле китов, не был сразу же распознан? Может быть, потому, что в то время еще не привыкли видеть мертвых китов? Охотились только на живых китов и кашалотов и только к концу прошлого века, в результате усовершенствования оружия китобоев норвежцем Свендом Фойном начали систематически охотиться на китов-полосатиков. Слишком опасно было на них охотиться с ручным гарпуном. Чтобы туши не утонули, их догадались надувать воздухом. Насколько бы было меньше разговоров о морских чудовищах, если бы точное наблюдение не получало бы неправильное объяснение!

Было и как бы второе издание истории со шхуной «Саладин». Десять лет спустя, 5 июня 1880 года, когда капитан М. Д. Инголс и экипаж его судна «Калцедон» заметили очертания чудовищного животного вблизи острова Монеган. Вот как капитан описывает то, что он принял за морского змея: «Он был мертв и плавал вверх брюхом, грязно-серого цвета. Голова его была около 6 метров длины и в самой толстой части достигала 3-метрового диаметра. Примерно в середине 12-метрового туловища виднелись два плавника белого цвета длиной около 3,5 метра. Тело уменьшалось от головы к хвосту до размеров строительного бруса, что отличало это животное от других китообразных. Я повидал множество животных, обитающих в этих водах, но ничего подобного не встречал».

Очевидно, капитан Инголс никогда до этого не видел плавающих кверху брюхом полусгнивших китов, хвостовые лопасти которых объедены хищниками…

Впрочем, этот случай не достоин того, чтобы его приводить в работе о морском змее.

<p><strong>ВЕРНЕМСЯ У ИЗУЧЕНИЮ ДОСЬЕ</strong>

Продолжим рассмотрение правдивых свидетельств или тех, которые имеют некоторые шансы ими быть.

Это рассмотрение, надо признаться, начинается не очень удачно и не очень относится к британскому периоду.

Первое в хронологическом порядке свидетельство является американским, и оно получено из вторых рук. Как сообщил «Бостон атлас», 18 февраля 1849 года капитан Адаме со шхуны «Люси и Нэнси» как будто бы видел у Сэнт-Джонсон во Флориде морского монстра, похожего на змею. «Много раз она поднимала над водой свою змеиную голову, и вместе с ней появлялась большая часть ее тела и пара ужасных ластообразных когтистых лап в несколько футов длиной». Эта серо-бурого цвета бестия имела около 27 метров в длину, а самая толстая часть спины была примерно 2 метра в диаметре.

Описание внешности монстра довольно правдоподобно — он напоминает морское чудовище Ханса Эге-де, — но движения его менее правдоподобны. Трудно представить морское животное, которое, поднимаясь над водой, обнажает большую часть своего тела, если только не выпрыгивает из воды. Напрашивается вопрос: не было ли это пересказом описания чудовища Ханса Эгеде, а не реальной встречей?

Если монстр «Люси и Нэнси» уж очень похож на один из известных типов морского змея, то следующий, напротив, полностью отличается от любого змея, когда-нибудь виденного.

Летом 1849 года четыре канадских рыбака из Новой Шотландии, среди которых были некто Джозеф Холленд и Джекоб Кедди, находились на маленьком острове Саут-Уэст, в западной части залива Святой Маргарет, когда внезапно они увидели у самого берега очень большое животное. Приблизившись на лодке к неизвестному существу, они увидели, что оно было похоже на змею длиной 6 метров и толщиной с бочонок из-под рома.

«Она была похожа на угря (уточняет преподобный Джон Амброз из Маргарет-Бей, который и предал гласности эту историю), то есть тело ее утончалось к хвосту, но не было видно никакого хвостового плавника. Однако высокий плавник или ряд игл, каждая 2,5 сантиметра толщиной в нижней части, торчали по всей длине хребта, образуя настоящий спинной плавник. Этот плавник из торчащих иголок, казалось, занимал почти треть длины спины почти на одинаковом расстоянии от головы и хвоста. По внешнему виду он издали напоминал парус лодки. Спина змеи была покрыта чешуей длиной 15 и шириной 7,5 сантиметра, расположенной рядами вокруг тела животного. Цвет животного — черный. Рыбаки не имели случая увидеть его брюхо, но им удалось познакомиться с содержимым пасти. Это создание, заметив лодку, подняло свою голову почти на 3 метра над водой и разинуло пасть, которая оказалась красного цвета и вооружена зубами длиной около 7,5 сантиметра, похожими на зубы сома. Рыбаки решили в этот момент, что пора заканчивать свидание, быстренько развернули лодку к берегу и следовали за змеей уже на значительном расстоянии, пока та не оторвалась от преследователей и не скрылась».

Это очень детальное описание на первый взгляд относится к рыбе, но к какой?

Несмотря на ряд высоких игл, торчащих на спине, это точно не рыба-ремень. Рыбы этого вида не такие толстые, как бочонок из-под рома, и цвета они не черного. Единственно, представители угрей могут на некоторую высоту поднимать голову из воды. Они даже могут почти наполовину высовываться из воды и продвигаться вперед, работая своим приплюснутым хвостом, как кормовым веслом. Но у них нет ни чешуи, ни твердых игл. Иглы, если они действительно были у рассматриваемого существа, скорее наводят на мысль о паруснике (Istiophorus), виде меч-рыбы, высокий спинной плавник которой оправдывает такое название. Но, во всяком случае, если рыба и поднимется на трехметровую высоту, то она не может повернуть голову так, чтобы показать внутреннюю часть свой пасти.

Если описание правдиво и точно, оно относится, скорее, к рептилии, способной крутить головой на шее. Но так как подобное животное — какой-то морской вид диметродона — никогда и никем не было описано, даже в палеонтологических работах, настоящее описание невозможно никуда применить, и оно вызывает очень большие сомнения.

В любом случае морской змей из залива Святой Маргарет имеет мало общего с гривастым морским змеем, которого видели в 1846 году учитель Джеймс Уилсон и его друг Бонер, оба из Паггис-Коув, и с другим змеем, встреченным также обитателями этого местечка мистером Уильямом Круксом и его сыном Генри несколькими годами ранее. Это был не очень крупный экземпляр темно-бурого цвета длиной около 5 метров и 60 сантиметров в обхвате. «Он плавал у самого берега и, казалось, пытался выбраться из воды. По-видимому, цель его усилий не была желательной для мистера Крукса, который, вместе со своим сыном, тотчас же убежал и почувствовал себя в безопасности только среди домов Паггис-Коув».

Следующее сообщение, если двигаться в хронологическом порядке, касается более «нормального» (если можно так сказать) морского змея. Мы нашли его в работе испанского натуралиста Россенда Серры-и-Пагеса «Фантастическая зоология», опубликованной в Барселоне в «Бюллетене общества естественных наук». Автор приводит рассказ одного из своих родственников, капитана корабля, который, в свою очередь, услышал его от коллеги и друга, командира испанского фрегата.

Это, конечно, свидетельство из третьих рук, и, возможно, сильно преувеличенное по известному принципу «испорченного телефона». Если ему верить, корабль вроде бы встретил в 1850 году в Атлантическом океане по пути в Гавану морское чудовище, колоссальная шея которого вздымалась на высоту марселяnote 5, что, ясное дело, чересчур высоко. Видно было его тело, похожее на тело кита, и два плавника. Странное животное следовало около корабля почти сутки, что в конце концов привело экипаж в состояние панического ужаса.

Этой истории можно предъявить почти те же претензии: монстр был слишком любезен, показывая свое тело. Но, повторимся, угреобразные способны поднимать над водой почти половину тела, правда только на очень короткое время.

<p><strong>ЗМЕЯ С СОБАЧЬЕЙ ГОЛОВОЙ «КЛЕОПАТРЫ»</strong><strong></strong>
<p><strong>И ЗМЕЙ С ПЕТУШИНЫМ ГРЕБНЕМ «БАРХАМА»</strong>

Следующие случаи переносят нас в Индийский океан, где до сих пор морские чудовища, достойные называться морским змеем, неизменно оказывались чем-то другим. Тот, что был встречен 15 сентября 1849 года экипажем английского военного корабля «Клеопатра», был сначала лишь скромно упомянут в сообщении одного из офицеров для «Иллюстрейтед Лондон ньюс». Известно было, что длина его составляла около 9 метров. Но, к счастью, в 1882 году Джордж Льюкас, служивший когда-то на «Клеопатре», отправил в британский журнал «Ансерс» некоторые подробности той встречи с морским змеем, который не очень напоминал рептилию: «Голова чудовища была сильно похожа на собачью, тело имело около 2,5 метра в окружности. Цвет ее был зеленовато-бурый…»

Еще более необычным был змей, который встретился на пути английского корабля «Бархам» у берегов Мозамбика. Два совпадающих свидетельства делают событие очень вероятным, но Удеманс посчитает позднее, что опубликованные свидетельства описывают животное, уже известное науке. Так ли это?

Первое сообщение принадлежит кавалерийскому капитану Стилу, который в то время возвращался в свой полк в Индию. Он упоминает о змее в письме, которое получил его брат и передал в руки уважаемого натуралиста Альфреда Ньютона, профессора зоологии и сравнительной анатомии и вице-президента Королевского общества, который, в свою очередь, передал его в редакцию лондонского «Зоолога»:

«28 августа на 40° восточной долготы и 37° 16' южной широты, около 2 часов пополудни, мы все спустились с палубы, чтобы приготовиться к обеду. Вдруг второй помощник капитана позвал нас, чтобы поприсутствовать на необычайном спектакле. Примерно в 500 метрах от корабля появилась голова и шея огромной змеи. От 5 до 6 метров ее тела были над водой, и фонтан воды при дыхании разлетался на порядочное расстояние от ее головы. Вдоль спины у нее тянулся гребень, похожий на петушиный. Она медленно двигалась в воде, но, однако, за ней тянулся заметный след длиной 15 — 18 метров, как если бы под водой имелось продолжение ее тела. Капитан изменил курс корабля и направил его к змее. Но когда мы приблизились, она погрузилась в воду. Кожа ее была зеленой со светлыми пятнами. Ее видели все находившиеся на борту». Эти — увы! — не взяли на себя труд сообщить о своих впечатлениях, но нашелся еще один офицер, отметивший происшедшее в письме, отрывок из которого напечатала «Тайме» 17 ноября:

«Вы удивитесь, узнав, что мы действительно видели морского змея, вокруг которого столько споров. Новость капитану сообщил матрос в тот момент, когда мы собирались обедать. Я находился в это время в своей каюте и узнал об этом по шуму и восклицаниям, даже подумал, что на корабле пожар. Я бросился на палубу и, посмотрев за борт, увидел действительно удивительное зрелище, которое буду помнить до конца дней. Голова чудовища находилась на высоте около 4 метров над водой и не переставая поднималась и опускалась, иногда открывая мощную шею с высоким гребнем в форме пилы. Вокруг нее вились птицы, и мы сначала подумали, что это мертвый кит. За ним тянулся след, как за кораблем, и, оценивая его и принимая во внимание размер головы и видимой части шеи, можно заключить, что его длина была не менее 18 метров, а может быть, и больше. Капитан изменил курс, чтобы приблизиться к нему. Но когда мы были уже на расстоянии около 100 метров, змей медленно скрылся под водой. Когда мы обедали, он появился еще раз, и один гардемарин сделал рисунок, копию которого я вам посылаю».

Этот рисунок, насколько известно, к большому сожалению, никогда не был опубликован. В нашем деле он стоил бы гораздо больше длинных разговоров, и по нему можно было бы составить более определенное мнение.

Ф. Госс справедливо написал по поводу этих двух свидетельств:

«Эти описания сильно отличаются от описания чудовища, виденного с «Дедала», и не могут служить его подтверждением, но могут доказывать, что в океане водится немало крупных животных, неизвестных еще науке».

Видный английский натуралист был менее удачлив, однако, в своей попытке идентифицировать животное:

«Если бы не фонтан — который мог быть выдуман одним из наблюдателей или явиться результатом иллюзии, — я склонялся бы к мнению, что речь идет о рыбе-ремень (сельдяном короле), среди некоторых видов которых встречаются в океане огромные экземпляры (в действительности это не совсем точно: самые большие из известных экземпляров этой рыбы не превышают 7-метровой длины). У них на спине высокий зубчатый плавник, и плавают они с головой, поднятой над водой».

Доктор Удеманс также готов присоединиться к этому мнению, но с оговорками, которые совершенно все меняют:

«Вероятно, разъяснения, которые дал г-н Госс, являются самыми правдоподобными, и это рыба-ремень, или рыба-лента. Спинной плавник, который у этого вида рыб начинается прямо на затылке, красного цвета и зубчатый и может создавать впечатление петушиного гребня или гребня в форме пилы. Но сельдяной король — глубоководное существо. И если оно появляется на поверхности, то оно или умирает, или уже мертвое. Никогда они не плавают «с головой, поднятой над водой»! Кроме того, зеленый цвет не согласуется с серебристым цветом этих рыб».

По-видимому, здесь доктор Удеманс совершил психологическую ошибку, считая, что спинной плавник рыбы-ремень мог быть описан подобным образом. Красный цвет слишком бросается в глаза, чтобы его не заметил ни один из свидетелей. Мы еще далее увидим, что существуют и другие описания существ с зубчатыми гребнями, не имеющими никакого сходства с этой рыбой.

Приходится принять, что морской змей «Бархама» не относится ни к классическому типу, ни к рыбам-ремням, а является большой морской змеей, до сих пор никому не встречавшейся.

<p><strong>ОБЪЯСНЕНИЕ НЕИЗВЕСТНОГО ЧЕРЕЗ МАЛОИЗВЕСТНОЕ</strong>

Когда 26 марта 1849 года странное морское животное, которое «Иллюстрейтед Лондон ньюс», не колеблясь, окрестило «морским змеем», было поймано у побережья графства Нортумберленд, сомнения длились недолго. Скоро животное 3,75 метра длиной осмотрели два натуралиста — Олбани Ханкок и доктор Деннис Амблтон — и заключили, что это новый вид Gymnetrus (одно из имен, которым называют сельдяного короля). Этот случай показывает, что вполне можно принять подобную рыбу-ленту за морского змея.

Только в 1856 году некий господин А. Дж. Мор впервые ясно высказал гипотезу, согласно которой во многих случаях, когда речь шла о морском змее, за него принимали какой-нибудь вид сельдяных королей, животных крайне редких.

Мы знаем, что эти рыбы часто плавают по поверхности и поэтому постоянно находятся под угрозой быть выброшенными на берег. Так как единственный живой экземпляр, находящийся в «добром здравии», достоверное сообщение о котором у нас имеется, плавал с головой, высунутой из воды, и передвигался, извиваясь всем телом, не могут ли существовать другие виды этой рыбы, еще более огромные, колебания спинных плавников которых можно было бы принять за «гриву» большого морского змея?

Конечно, мистер Мор имеет право предположить, что есть еще неизвестные виды рыбы-ремня. Но трудно представить, как такая глубоководная рыба может нормально плавать с поднятой над водой головой. Какого дьявола она это делает? В действительности, когда такая рыба по каким-то ненормальным причинам поднимается на поверхность, она попадает а слои воды, более теплые и насыщенные кислородом. Она начинает задыхаться. Удушье может ее заставить высунуть голову из воды, чтобы — напрасно — глотнуть воздуха. Вот почему «короля» иногда видели в таком абсурдном положении. Это, естественно, не является для них признаком «доброго здравия»!

С другой стороны, эти рыбы настолько отличаются от других, что каждый раз, когда ее видят на поверхности (конечно же умирающую), когда ее ловят или она выброшена на берег, по этому поводу не возникает никаких сомнений, даже если для большего развлечения толпы ее обзывают «настоящим морским змеем». Частично это демонстрирует рассказ капитана британского военно-морского флота Хаутена, который направил в январе 1860 года письмо в журнал «Зоолог». Оно было опубликовано под заголовком: «Морской змей на Бермудах».

«Имею честь отправить вам настоящий отчет о поимке у этих берегов странного морского монстра, — пишет капитан, — который не иначе как тот самый огромный морской змей, которого видел капитан Мак-Куа с корабля «Дедал» несколько лет назад. Два господина из рода Тримингем прогуливались по берегу острова Гамильтон в воскресенье вечером, примерно в 11 часов, когда их внимание привлек сильный шум падающего в воду предмета. Когда они подошли ближе, то увидели огромное морское чудовище, выброшенное на камни и умирающее в бессильных попытках вернуться в воду. Господа набросились на него с вилами, предназначенными для сбора морских водорослей, которые были в их руках, и — увы! — сильно повредили его, но все же захватили. Рептилия note 6 была длиной 4,75 метра, и тело ее было вытянуто, как у змеи. Оно было овальной, приплюснутой с боков формы и в самой своей высокой части, примерно во второй трети от головы, достигала 28 сантиметров. Шкура ее была серебристого цвета и блестящей. Она лишена чешуи, но шершавая и бородавчатая. Голова чем-то напоминала голову бульдога, но пасть без зубов. Глаза большие, плоские и сверкающие. У нее были небольшие грудные плавники, крохотные брюшные и огромные жабры. Ряд спинных плавников располагался почти по всей длине тела и состоял из мелких иголок, соединенных тонкими прозрачными перепонками. Существо не имело костей, но был хрящ, который тянулся вдоль всего тела. Вдоль туловища располагались кольца, которые были более гибкими, чем остальные места, и это, вероятно, позволяло змею сворачиваться в спираль. Самой замечательной особенностью создания была серия из восьми тонких ярко-красных иголок, которые торчали на голове и располагались друг от друга на расстоянии дюйма. Самая длинная находилась в середине. Теперь она у полковника Манро, помощника губернатора колонии, и я имел возможность рассмотреть ее вблизи. Она длиной 69 сантиметров и окружностью 1 сантиметр у основания, к вершине она равномерно утоньшается и на конце становится плоской, как лопасть весла».

Надо ли продолжать дальше? Невозможно вообразить более точного описания сельдяного короля! Именно его и узнал натуралист Мэтью Джонс в останках «змея», которые ему были представлены.

Спрашивается, какое заблуждение могло заставить кого-нибудь принять эту рыбу-ленту с ярким гребнем за морского змея, которого видели капитан Мак-Куа и его команда? Но такова опасная склонность большинства людей к обобщениям, когда приходится объяснять явление, непонятность которого их беспокоит. Если морской змей оказался пучком водорослей, значит, все морские змеи — пучки водорослей. Другой «морской змей» — сельдяной король, и, значит, все решают, что и в остальных случаях это был он. Таким образом устанавливается настоящая мода в объяснении необычных явлений и каждый раз последняя гипотеза становится в глазах общественного мнения единственной и самой верной. Мы уже видели, что морской змей оказывался и цепочкой морских свиней, и толстым тунцом, и удавом, и морским слоном и т. п. Будьте уверены — на этом не остановятся, мода переменчива и не любит стоять на месте. Но из всех гипотез гипотеза о рыбе-ленте оказалась самой живучей. Так ум, пытаясь объяснить неизвестное, в нашем случае — феномен морского змея, легко перескакивает на очень малоизвестное (у нас— на сельдяного короля).

<p><strong>ОТ СУПЕРУГРЯ «ПЕГГИ» ДО ЗЛОБНОГО ЧУДИЩА «АЛЬБЕОНЫ»</strong>

Во всяком случае, определенно не сельдяного короля видел капитан Уильям Тейлор с корабля «Пегги» из Ливерпуля в конце 1852 года, почти в миле от своего корабля, который шел, груженный маслом, из Лагоса (Нигерия) вдоль западного берега Африки. Это также не был какой-нибудь известный науке вид животного, перечисленный нами ранее. Этот случай напоминает, скорее, объяснение Рафинеска, который превратил сказочное чудовище в неизвестного и огромного члена семейства угрей.

«Сначала я подумал, — рассказывал капитан Тейлор в письме, адресованном в журнал «Ансерс», — что это плавучие водоросли, но, направив на них бинокль, увидел быстро двигающийся объект. Я позвал нашего хозяина, который находился внизу, в каюте, на мостик, и он приказал изменить курс корабля, чтобы приблизиться к объекту, который был — мы его уже хорошо различали — огромной рыбой, похожей на змею. Она передвигалась частью погруженная в воду, частью над поверхностью.

Ее голова была примерно в 1,5 метра над водой, и я бы назвал ее огромным угрем с головой змеи, длиной 30 метров, а может быть, и больше».

Достаточно похожим, но более классическим по характеру движения был морской змей, появившийся в то же время у шотландского берега, прямо на глазах уважаемого джентльмена мистера Эндрю Стренга. Вот что рассказал об этом в 1854 году его лучший друг доктор Т. С. Трайл:

«Однажды, во время рыбной ловли в открытом море, он увидел проплывающую под его судном, на глубине 2,5 — 3 метров, рыбу огромной длины, по форме похожую на угря. Она медленно плыла, извиваясь, и ее длина была около 6 метров».

Напротив, кажется возможным отнести к известному виду животных другого морского монстра, которого бриг «Альбеона» из Ливерпуля встретил в 1854 году на 13° восточной долготы и 38° южной широты, то есть огибая южную оконечность Африки на пути в Китай. Точность наблюдения, которое капитан Чарльз Ричардсон записал в судовом журнале, достойна подражания:

«4 сентября, 5 часов после полудня, ветер слабый, море спокойно. Наблюдаю водяные брызги сзади по левому борту, примерно на расстоянии трех корпусов судна. Внезапно появилась из воды и поднялась на высоту около 9 метров и под углом 60° голова и часть туловища огромного чудовища. Голова длинная и узкая, глаз не видно. От носа по обеим сторонам головы примерно на 3,5 метра тянется белая полоса 30 сантиметров шириной; считаю, что это закрытая пасть. Почти в 2 метрах от окончания этой полосы на спине видно отверстие, похожее на воронку. Его тело, находящееся над водой, почти такой же толщины, что и корпус корабля.

Под нижней челюстью у него виднеется мешок из складок кожи, как карман у пеликана. Этот мешок имеет более светлый цвет, чем остальная часть тела, которое казалось черным и покрытым шерстью или волосом, но в то же время выглядело гладким. Длина животного составляла около 55 метров. Брызги взлетали в нескольких местах вдоль тела, что, по-моему, могло производиться такими же фонтанирующими отверстиями, что и за головой. Существо оставалось на виду почти пятнадцать минут, во время которых оно погружалось три .раза, каждый раз оставаясь под водой около одной минуты. Оно постоянно крутило головой и двигалось в воде не по прямой, а зигзагом, все время находясь рядом с кораблем. По его положению в воде и наблюдая за ним с такого близкого расстояния, я ни секунды не колебался и сказал, что это знаменитый морской змей, которого видели в 1849 или 1850 году с военного корабля «Дедал».

В действительности рассматриваемое животное не так уж и похоже на морского змея «Дедала». Если нарисовать его портрет со слов капитана, то, скорее, увидим силуэт, очень похожий на кита — обыкновенного синего кита, поднявшего голову и часть тела из воды.

Этот вид китообразных имеет некоторые характерные особенности: его левая и правая половины нижней губы окрашены в разный цвет, в серый и белый соответственно, и может казаться издали светлой полосой длиной 3,5 — 4 метра и шириной до 30 сантиметров. И когда чудовище «Альбеоны» плыло по левому борту от корабля, то его правая сторона с белой «полосой» и была представлена для обзора.

Примерно в 2 метрах от пасти у кита расположено дыхало, края которого образуют воронку, похожую на фонтанирующее отверстие, увиденное капитаном. Наконец множество складок на горле могут навести на мысль о мешке, похожем на карман пеликана. Таковы совпадающие детали.

Кроме того, этот кит — относительно стройный, и когда он поднимает голову над водой, кажется еще тоньше, так как нижняя часть тела у него светлая, и только верхняя отчетливо просматривается на фоне воды. Наверное, это и заставило капитана Ричардсона принять кита за змею и предположить, что она длиной 55 метров.

<p><strong>ВОЗВРАЩЕНИЕ К КЛАССИЦИЗМУ</strong><strong></strong>

Классического морского змея мы вскоре снова найдем в той же части Южной Атлантики, где голландский капитан встретил в 1854 году морского змея с конской гривой в худших традициях Понтоппидана. Об этом позднее рассказал графу Дж. А. Бентинку, которому мы и обязаны этой информацией, капитан Де Вердт, внук свидетеля и сам моряк.

Еще об одном морском змее 1854 года нам стало известно благодаря представительнице аристократии, леди Амелии Матильде Мюррей. В своих письмах, опубликованных в виде книги, она сообщает, как весной этого года капитан Пит на пароходе «Уильям Скалрук» поднимался вверх по течению реки Саванны на юге Соединенных Штатов, когда все находившиеся на борту увидели гигантскую змею, внезапно появившуюся перед носом судна. На следующий день, в устье той же реки, капитан Роллинс с парохода «Изабель», в свою очередь, видел, как это животное подняло из воды голову почти на высоту дымовой трубы парохода…

Через два года подобная тварь внезапно появилась в самом центре Северной Атлантики около британского корабля «Иможен». Его командир, Джеймс Ги, проявил счастливую для нас инициативу, сообщив об этом событии в «Иллюстрейтед Лондон ньюс» и передав копию записи в бортовом журнале:

«Иможен» следует из залива Алгоа в Лондон. Воскресенье 30 марта 1856 года, 29°11' северной широты, 34°34' западной долготы. На юге и западе видны четыре корабля.

В 11ч. 5 мин. утра сигнальщик обратил наше внимание на что-то, двигающееся в воде и создающее сильную волну почти в 400 метрах от корабля по правому борту.

Через несколько секунд стало ясно, что это существо примерно 12 метров длиной (видимая в воде часть). Мистер Стэтхем сразу же поднялся на рею мачты, а капитан Ги и мистер Харрис с мостика следили за животным в подзорную трубу.

Обогнув корабль на расстоянии около 800 метров, змея изогнулась в нашу сторону и подняла голову, вероятно, чтобы нас рассмотреть. После чего удалилась в северном направлении, возможно направляясь к Азорским островам, с высоко поднятой головой. След ее был виден с мачты почти до самого горизонта, а на мостике мы потеряли ее из вида к 11ч. 45 мин. утра.

Нет никаких сомнений, что речь идет о громадной змее, так как были явственно различимы зигзагообразные движения ее тела. Погода была хорошая, и зеркальная поверхность океана лишь изредка морщилась под легким дуновением ветра, поэтому мы могли легко видеть ее движения».

Под записью стояли подписи капитана Джеймса Ги и трех пассажиров: Дж. М. Стэтхема, Джулиана Б. Харриса и Д. Дж. Уильямсона.

Великолепно выполненные наброски подкрепляют и даже в чем-то поправляют словесное описание. Рисунки представляют животное, движущееся при помощи колебаний тела в вертикальной плоскости, и показывают серию фонтанирующих отверстий на спине. Как думают свидетели, змея не может двигаться таким образом. Но это ничуть не умаляет ценность их наблюдений, ведь мало кто из людей имел случай в своей жизни видеть плывущую змею, и можно извинить их незнание.

<p><strong>КИТООБРАЗНАЯ СКОЛОПЕНДРА «ПРИНЦЕССЫ»</strong>

Через несколько месяцев в «Иллюстрейтед Лондон ньюс» получили новое свидетельство о морском змее из Южной Атлантики — и о каком морском змее! В письме, отправленном 25 сентября 1856 года, некто Эдмонд Дж. Уиллер с друзьями сообщает из Лондона:

«Мы передаем вам фрагменты записей в судовом журнале нашего корабля «Принцесса», который под управлением капитана Тремирна прибыл в Лондон из Китая 15 сентября этого года:

«Среда, 8 июля 1856 года. 34°56' южной широты, 18° 14' восточной долготы. В 1 час пополудни увидели очень большую рыбу с головой, похожей на голову моржа, и с 12 плавниками, подобными плавникам глобицефала, но развернутых в обратную сторону. Длина спины от 6 до 9 метров и очень длинный хвост. Нет ничего невероятного в том, что этого монстра можно принять за большого морского змея. По нему выстрелили из карабина, и пуля попала в область головы».

Затем следуют длинные комментарии судовладельцев, расписывающие честность капитана Тремирна и его шестилетнюю безупречную службу, и даются все возможные гарантии правдивости его рассказа. И в конце приводится рисунок этой необычной рыбы.

Сразу скажем, что не хватит никаких гарантий, чтобы заставить нас поверить в существование такого экстравагантного создания. На первый взгляд это помесь сколопендры с картины художника-юмориста и кита в момент выдоха.

В своем ненасытном желании добавить как можно больше свидетельств о морских змеях к своему собственному морскому змею, имеющему четыре лапы-плавника, доктор Удеманс принял в эти ряды и «очень большую рыбу» «Принцессы», несмотря на ее «12 плавников». Он оправдывает это тем, что капитан Тремирн якобы «стал жертвой оптической иллюзии в результате большой скорости, с которой животное размахивало своими передними плавниками».

Кажется, что видный голландский зоолог, ослепленный собственным энтузиазмом, еще раз совершил ошибку, не разобравшись в тонкостях психологии. Если бы, что само по себе необычно, скорость движения пары плавников могла бы создать иллюзию, что их больше, чем есть на самом деле, свидетель говорил бы о множестве плавников, но никогда не назвал бы точное число.

Уважаемый мореход был не первым, кто описал подобное чудовище. Его экземпляр полусколопендры-полукита напоминает существо, до сих пор не определенное современной наукой, которое Гийом Рондоле в своей знаменитой книге XVI века «Полная история рыб» называл сколопендрой китообразной:

«Есть два вида сколопендр, — писал отец ихтиологии, — одна маленькая, из числа тех, что имеют множество вырезов на теле. О них мы поговорим позднее. Другие — китообразные, которых называют сколопендрами за множество ног, как и у земной сколопендры. Ноги этой сколопендры служат ей веслами, которые приводят ее в движение. Моряки рассказывают, что видели ее несколько раз поднимавшейся на поверхность и наблюдали у нее на носу очень длинный волос, похожий на хвост лангуста. Остальная часть тела по своим размерам сравнима с трехрядной галерой с ногами, висящими с одной и другой стороны».

Вполне вероятно, что «очень длинный волос» на носу есть одна из характерных черт, роднящая ее и монстра капитана Тремирна, и, следовательно, «очень большая рыба» с 12 плавниками могла быть китообразной сколопендрой Рондоле.

Не будем торопиться определять природу этого странного животного. Позднее мы получим более подробные сведения о ней. Удовлетворимся констатацией, что оно существует в истории морского змея, чтобы в дальнейшем дополнить ее. Какой бы фантасмагорической она ни казалась, мы не можем ее игнорировать, если хотим без предвзятости пролить максимум света на это темное дело.

<p><strong>ПЕРЕСТАНОВКИ В ЮЖНОЙ АТЛАНТИКЕ</strong>

Следующие наблюдения снова приводят нас в южную часть Атлантического океана.

Что можно подумать о морском змее, увиденном 16 февраля 1857 года доктором Биккаром и его родственниками с высоты старого маяка Грин-Пойнт на мысе Доброй Надежды? Перед нами — врач, открывший некоторые новые интересные черты морского монстра, но, без сомнения, он был слишком поглощен стрельбой из карабина в бедное животное, пока полностью не опустел магазин. Свидетельство этого очевидца состоит из следующих скупых деталей:

«…Расстояние, которое отделяло животное от берега, не превышало 200 метров. Его длина была около 60 метров, но я не могу ничего сказать о его толщине, была видна только его передняя часть. Голову он лишь моментами приподнимал, поэтому я видел ее неясно. Я видел гребень в верхней части головы, но не смог разглядеть глаз, несмотря на близкое расстояние и превосходный бинокль. Цвет его был темный, лишь на голове различались белые пятна».

Что могло заставить доктора Биккара принять так называемый «гребень» за голову животного, ведь он похож на все, что угодно, только не на голову? Что касается тела, которое на рисунке изображено странно скрученным, действительно ли оно было видно, или его местонахождение определялось по волнам?

Надеемся, что доктор Биккар знал анатомию человека лучше, чем строение змей.

Предоставим лучше слово судовым журналам британских кораблей с их уверенной четкостью. В конце 1857 года, ободренный, как и многие другие, прецедентом «Дедала», капитан Джордж Генри Харрингтон отправил выписку из своего судового журнала сначала в министерство сельского хозяйства, а затем в министерство торговли, которое дало добро на пересылку ее в лондонскую «Тайме»:

«Корабль «Кастилия», 12 декабря 1857 года, северовосточная оконечность острова Св. Елены, 10 миль на северо-запад.

Когда я и мои офицеры (Уильям Девис и Эдвард Уиллер) находились на мостике и смотрели в сторону острова, мы заметили большое морское животное, которое высунуло голову из воды примерно в 20 метрах от борта. Затем оно исчезло на минуту-две и снова появилось, открыв нашим взорам свою голову и 3 — 4 метра шеи. Голова его имела форму буя, и я думаю, она была диаметром около 2,5 метра в самой широкой части. Что-то похожее на сверток или комок мягкой кожи обвивало голову примерно в 60 сантиметрах от вершины. note 7

Корабль шел слишком быстро, и не было возможности точнее определить его размеры, но, насколько мы могли видеть с мостика, оно могло быть длиной не менее 60 метров. Боцман и некоторые матросы, которые наблюдали за животным с мачты, утверждали, что оно было почти в два раза длиннее корабля, из чего следует, что его длина должна быть не менее 150 метров. Как бы то ни было, я убежден, что животное было змеей. Голова ее была темного цвета с белыми пятнами».

Не будем задерживаться на оценках длины животного, очевидно слишком преувеличенных. Самое интересное в этом сообщении — даже интереснее того, что змею видели с расстояния 20 метров, — то замечание, что какой-то «свиток или комок мягкой кожи» обвивал ее голову и образовывал венец на затылке. Вероятно, речь идет о том же, что многие другие очевидцы называли «гривой» или описывали как пучок водорослей, но мы в этом далеко не уверены.

Несмотря на точность описания и несомненную честность свидетельства, сообщение капитана Харрингтона и его офицеров было поднято на смех. Более того, это сделал их коллега. В своем письме в «Тайме» капитан корабля «Пекин» Фредерик Смит заявил, что морской змей «Кастилии», так же как и «Дедала», не что иное, как гигантская водоросль, которую и он сам однажды принял за неведомое чудовище. Возмущенный контр-адмирал Хамильтон сам встал на защиту капитана Харрингтона, чтобы прояснить вопрос. В частности, он сам расспросил главного свидетеля после его прибытия в Лондон. Тот охотно согласился, подробно ответил на все поставленные вопросы и предоставил все желаемые гарантии своей искренности и полнейшей невозможности мистификации. Это не помешало капитану Смиту выразить новый сарказм по этому поводу.

Еще через шесть недель морской змей, отличный от предыдущего, а скорее всего вообще новый, был замечен между островом Святой Елены и Кейптауном капитаном Саклингом с корабля «Карнетик». Капитан описывает змея как «большой шест, выступающий над водой на 9 метров». Настоящее змееподобное существо никогда бы не могло подняться на эту высоту!

Два следующих сообщения пришли из Индийского океана. Один из описанных случаев (змей «Бритиш Баннера») оказался явной мистификацией. И до нас не дошло никакого описания второго, которого вроде бы видели в Малаккском проливе, между сторожевыми бригами индийского военного флота «Кришна» и «Менкс». Этот объект длиной от 15 до 30 метров мог быть и чем-нибудь другим, а не только морским змеем…

<p><strong></strong>
<p><strong>БОЛЬШИЕ ПИСАТЕЛИ И НАУЧНЫЕ ЖУРНАЛЫ ПРИЗНАЮТ ЗМЕЯ</strong>

Британский период морского змея достиг своего апогея в 1860 году с публикацией книги видного естествоиспытателя викторианской эпохи Филиппа Генри Госса «Роман естественной истории». Этот классический труд, произведение ученого и поэта, так же хорошо написан, как и документирован.

Этот романтический, исключительно тонкий ум посвятил целую главу своей книги существованию того, кого называют «Great Unknown», «великим Незнакомцем». Никто не пожалеет, что крайний шовинизм заставил его отбросить все иностранные свидетельства и привлечь только «свидетелей английского происхождения, известных своей честностью и положением в обществе, большинство из которых были офицерами военного флота ее величества» (он цитирует и семерых офицеров, свидетельства которых мы уже рассмотрели). Нет нужды представлять здесь произведение Госса как апологетику морского змея. Действительно, все приведенные им аргументы нашли место в нашей книге. Часто нам достаточно только его точки зрения при идентификации чудесного зверя.

Рассортировав различные свидетельства и отделив вероятные появления именно морского змея от ошибочных наблюдений или известных объектов, рассмотрев также возможность существования очень больших китообразных и огромных угрей, писатель-натуралист пишет:

«Нам остается рассмотреть гипотезу, выдвинутую г-ном Э. Ньюменом, г-ном Моррисом Стерлингом и «F.G.S», согласно которой морской змей является близким родственником таких необычных животных, как эналиозавры или морские ящеры, окаменевшие скелеты которых находятся в таком множестве в отложениях юрского периода».

И после вполне здравых рассуждений автор делает вывод: «Я должен признаться, что сам склоняюсь к этой гипотезе больше, чем к какой-нибудь другой».

Поставив вопрос, не может ли морской змей быть «в основном плезиозавром, который являлся бы далеким и огромным потомком плезиозавров», он продолжает:

«Я не нахожу такое предположение невозможным, если иметь в виду, что свидетели, которые утверждают, что видели морского змея, часто указывают на наличие у него «гривы» или другого колышущегося украшения. Трудности получаются скорее от незнания, чем от противоречия реальности. Мы не знаем, была ли снабжена гладкая кожа эналиозавра подобным украшением, и я не вижу непреодолимых причин ее наличия. Самый ближайший пример, который я могу привести, — хламидозавр, большая наземная австралийская ящерица, шея которой снабжена воротником из тонкой мембраны. Она может складываться и расправляться, подобно крыльям или плавникам, на значительном расстоянии от тела животного».

Вот, во всяком случае, сравнение, которое превосходно объясняет «что-то вроде свитка или комка мягкой кожи» капитана Харрингтона.

Мы обязаны Чарлзу Гуду, сыну известного зоолога и художника-анималиста австралийской фауны Джона Гуда, описанием встречи с морским змеем, также имевшим подобный воротник. Этот случай приведен в другой известной книге британского периода — «Мифические чудовища» (1886). Автор этого произведения пытался доказать, что «многие животные, считающиеся мифическими и в течение столетий являвшиеся основой для легенд и сказок почти всех народов мира, являются в действительности субъектами естественной истории и могут рассматриваться не как плод возбужденного воображения, но как животные, которые действительно существовали и от которых — увы! — остались только неясные и искаженные описания, дошедшие до наших дней сквозь толщу веков».

В этой замечательной книге одна глава полностью посвящена морскому змею, который, по идее автора, не только существовал когда-то, но и живет сейчас. Эта глава исключительно хорошо документирована: кроме многочисленных свидетельств, взятых из больших статей или монографий по этой проблеме, приводится десяток случаев, больше не встречающихся нигде в другом месте. Это происходило потому, что многие сообщения были направлены прямо автору во время его длительного пребывания на Дальнем Востоке. Так, когда он находился в Сингапуре в 1880 году, он получил сообщение от капитана Андерсона, в то время служившего в компании Р. & О. первым помощником на корабле «Плуто».

«Капитан меня уверяет, — пишет автор, — что два раза видел большого морского змея. Один раз у берегов Уэссана, когда служил помощником капитана на корабле «Дельта» в 1861 году. Из-за опасений насмешек не было сделано никаких записей в судовом журнале и ничего не сообщалось в газеты. В тот раз вся команда корабля видела монстра. Он находился на расстоянии 5 (?) миль (8 км) от корабля, и выступающая из воды часть его тела составляла примерно 5 метров. Он был похож на змею, но с большим воротником вокруг шеи. Он, вероятно, плыл вперед, и голова его совершала движения взад-вперед, как у змеи. Виден был он в течение четверти часа».

Присоединимся к удивлению Гуда насчет расстояния, на котором этот монстр был виден (конечно, здесь ошибка). Кроме того, если при своем движении змея покачивает головой, то это движения в боковые стороны, а не «взад-вперед».

Еще один раз змея с воротником была описана у западного берега Африки офицером почтового судна «Афинянин». Это сообщение попало к нам из письма, которое этот офицер отправил своему другу в Лондон:

«Можно теперь отбросить всякий скептицизм, — пишет он, — что касается существования морского змея. 6 мая (1863 г.) королевское почтовое судно «Афинянин» встретило его на траверзе Тенерифе. Примерно около 7 часов утра боцман корабля Джон Чейпл, находясь на мачте, увидел что-то, двигающееся в направлении корабля. Он указал на этот объект священнику Смиту и еще одному пассажиру, которые находились на палубе. Приблизившись к пароходу, существо оказалось огромной змеей 30-метровой длины, темно-бурого цвета. Голова и хвост ее выступали из воды, а тело находилось под водой. На голове у нее было нечто, похожее на гриву или пучок водорослей. Толщина тела была примерно как у нашей главной мачты. Разрешаю вам опубликовать это письмо в газете, если захотите».

Что и было сделано (в «Зоологе» и в «Иллюстрейтед Лондон ньюс»), к величайшему нашему удовлетворению. Действительно, это один из редких случаев, когда хвост животного был виден. Не считая чудовища «Альфы», которое, скорее всего, было огромным угрем, до тех пор не насчитывалось и шести подобных случаев.

Замечательно, что в пяти из семи этих случаев хвост описывается как змеиный, то есть длинный и тонкий. В тех же пяти случаях и многие другие подробности описывались достаточно одинаково. Три раза тело было утолщенным, в отличие от шеи и хвоста. Это исключает возможность того, что речь действительно идет о змее или даже об угре. Кроме того, грива была упомянута три раза, а в четвертом случае кожа описывалась покрытой шерстью, что выдает млекопитающего. Еще два раза животное выпускало фонтан, как кит.

Короче, в этих пяти случаях очевидцы имели дело с гривастым морским змеем типа супервыдры, с относительно короткой шеей, но длинным хвостом, о которой певец Гренландии Ханс Эгеда оставил нам великолепное описание.и замечательные наброски.

Можно ли говорить, что другие виды морских змеев не имеют таких хвостов? Было бы дерзостью утверждать это до сего дня, так как трудно описывать форму этой части тела морского животного, если она никогда или очень редко появляется над водой. Но надо признать, что в двух оставшихся случаях, когда морской змей показывал свой хвост над волнами, он имел немного другой вид и каждый раз сильно отличался.

Единственный вывод, который можно сделать, — это то, что морские монстры типа супервыдры более расположены показывать свой хвост над водой, без сомнения, потому, что он у них длиннее, чем у других. Этим свойством обладают и животные, более гибкие во всех плоскостях, то есть млекопитающие, что согласуется и с их такой особенностью, как наличие шерсти.

В Великобритании к тому времени, под давлением множества ясных и тщательно собранных свидетельств, предоставленных уважаемыми людьми, честность которых не подлежала сомнению, многие естествоиспытатели втягивались в изучение тайны морского змея. Отныне невозможно было отделаться простым пожатием плечами или шуточками. Все эти свидетели не могли врать. И даже если они случайно ошиблись, что же тогда они видели? Надо было найти удовлетворительный ответ хотя бы на этот вопрос.

Среди британских журналов, освещающих вопросы естествознания, «Зоолог» Эдварда Ньюмена недолго оставался единственным, постоянно и серьезно обсуждавшим на своих страницах проблему морского змея. С 1870 года к нему присоединился журнал «Ленд энд уотер», который издавал уважаемый натуралист, сын великого геолога Уильяма Бакленда, Френк Т. Бакленд, в то время инспектор министерства рыболовства. Еще через два года примеру «Зоолога» последовал и великолепный «Нейчур», процветающий до наших дней. В номере от 5 января 1878 года в «Ленд энд уотер» другой именитый писатель-натуралист, доктор Эндрю Вильсон, опубликовал небольшую статью о морском змее. И в ней мы находим историю поимки в 1863 году змееподобного чудовища, которая — о чудо! — имеет все признаки правдивости.

<p><strong>МОРСКОЙ ЗМЕИ, ПОЙМАННЫЙ В КИТАЕ</strong><strong></strong>

Настоящее сообщение является частью записи в судовом журнале шхуны «Бевер», принадлежавшей Адаму Смиту и находившейся под командой капитана Бойля. Запись сделана 2 августа 1863 года. Все произошло «на восточном побережье Китая около Хамаи» (скорее всего, на юго-восточном).

«Я бросил якорь почти в полночь, примерно в 2 милях от порта, — пишет капитан. — В половине третьего, сегодня утром, я сошел на берег с пятью китайцами. Люди в деревне, находившейся почти в 3 милях вверх по реке от нашей стоянки, были возбуждены. Я никак не мог понять, что случилось. Немного позднее у реки я увидел местных жителей, окруживших что-то, но я не мог разглядеть, что именно. Сначала я подумал, что они вытащили на берег ком грязи из реки, которая в этом месте была шириной не более 6 метров. Но когда я немного приблизился к толпе местных жителей и присоединившимся к ним китайцам, которые пришли со мной, то увидел, что предмет, который там был, похож на большую рыбу. Она была еще жива. Я подошел еще ближе и некоторое время с любопытством рассматривал морское чудище. Вокруг собралось не менее 3000 местных жителей вместе с детьми, каждый был вооружен — кто топором, кто копьем, ножом или гарпуном. Большая часть из них наносила удары своим оружием по монстру. Пока я обошел эту толпу с другой стороны, им удалось отрезать часть, примерно 12-метровой длины, со стороны хвоста, похожего на змеиный, где была самая маленькая толщина. Я попросил отрезать для меня ее голову, сказал, что дам им за это 500 монет (около трети доллара в то время), чтобы рассмотреть его пасть. Это предложение было с радостью принято, хотя некоторые стояли около меня, тяжело дыша от такой нелегкой работы. Я спросил у них, как эта рыба попала сюда. Они ответили, что она сама приплыла, а они уже увидели ее на мелководье, бьющейся в страшных конвульсиях, поднимающей фонтаны песка и воды. Сначала все испугались, но затем самые смелые из рыбаков решились подойти к ней и крикнули остальным, что это большая рыба и она в их власти. Это ободрило присутствовавших, и они бросились на нее, вооружившись всем, что попало под руку, чтобы отрезать себе кусок. Пока я разговаривал с местными жителями, голова чудовища была отрезана, но при этом сильно обезображена. Я выволок ее на берег и открыл пасть, чтобы ознакомиться с ее содержимым.

Я увидел, что она совершенно такая же, как у змеи, но несет в себе три ряда мягких, как казалось, зубов. Все они были одинакового размера. Они были подвижными, то есть я мог легко отогнуть их к губам. Около входа в глотку я обнаружил странную субстанцию в форме колосников, очень твердую. Она была покрыта чем-то вроде красноватой кожицы, что заставило меня подумать, что это чудовище питалось планктоном. Морда была плоская, глаза похожи на поросячьи, кожа толщиной около 4 сантиметров и чрезвычайно твердая, серо-голубого цвета. Я думаю, в этой рыбе было несколько тонн жира. Длина ее была около 27 метров. Так как моя обувь промокла, да и солнце палило нещадно, я вынужден был уйти, иначе бы остался до самого конца, пока туша не была бы разделана и взвешена, но это было выше моих сил. Поэтому я не знаю ее истинного веса».

15 августа капитан Бойль сделал еще одну запись: «Я сошел на берег в сопровождении бояnote 8 и не нашел ни малейшего следа морского монстра».

Предоставим доктору Вильсону возможность прокомментировать это сообщение:

«Что касается природы животного, о котором идет речь, трудно сказать что-нибудь определенное. Упоминавшиеся детали мало что говорят с зоологической точки зрения, одно исключение — зубы. Примечательно: капитан Бойль отметил, что зубов было много, они были одинаковыми и подвижными. Эти черты указывают на несомненную принадлежность существа к рыбам, а «твердая субстанция в виде колосников» в пасти, вероятно, являлась частью дыхательной системы или языка или, скорее, их развитием».

Вот мы и опять возвращаемся к гипотезе большой змееобразной рыбы. Идет ли речь снова о неизвестной рыбе класса хрящевых, как это предполагалось в случае со зверем из Стронсе? Некоторые детали наводят на эту мысль: во-первых, огромная длина, едва ли не самая большая из всех у этой группы животных; плоская морда; три ряда зубов; питание планктоном, которое мы видим уже у гигантской и китовой акул, самых больших из известных представителей этого класса, живущих до сих пор. Глаза выпуклые и похожие на глаза свиньи (глаза акулы не такие круглые и безразличные, как у других рыб).

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua