Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Николай Николаевич Непомнящий Зоопарк диковин нашей планеты

0|1|2|3|4|5|

Нельзя не упомянуть гидролога А. Г. Прони­на. В августе 1957 года в районе оконечности лед­ника Федченко он наблюдал зверя в полукило­метре от себя.

С Памиром же связана и печально известная работа комплексной экспедиции 1958 года, кото­рая помогла «закрыть» вопрос об организованном и планомерном поиске контакта с животным. По-

ступали конкретные сведения и из района Сарез-ского озера в Горном Бадахшане, куда неудачно и была направлена экспедиция. Поговаривали, что до революции (наше оригинальное мерило) тут встречали войта, а «сейчас его там нет».

Туркмены, таджики, киргизы, узбеки видели гульби-явана, гуля, одами-явои, маймуна вплоть до 40-х годов нашего века. Хотя даже в I960 году В. А. Ходунов и И. М. Садуллаева в Янгоклик-да-ре (Ореховом ущелье), на левой стороне Каратаг-ской долины слышали невдалеке странные звуки, напоминающие и слабое блеянье козленка, и плач ребенка одновременно. Местный житель объяснил, что это был плач детеныша маймуна, о котором он не раз слышал от жителей кишлака Хакими, в частности, от чабанов. Сам он видел яму — жилище маймуна — в том же ущелье, где и два путника слышали доносившийся оттуда плач ребенка.

С 1975 года кишлак Хакими, озеро Парьен, Варзобское ущелье на Памире стали местами массового паломничества людей, охваченных же­ланием увидеть, а при удачном стечении обстоя­тельств и поймать гоминоида. Если бы мы не узнали из публикаций Поршнева, нам никогда бы не докопаться до того, кто первый приходил в данные места все с той же целью в прежние вре­мена. Ибо исследователи не имеют даже привыч­ки начинать свои статьи с предыстории вопроса. Они пишут примерно так: вот, мол, я поехал в Гималаи и нашел след. Нет уж, пусть будут в на­учных и популярных работах повторы, но назови имя того монаха, который первым понял, что в рассказах о животном просматривается что-то ре­альное.

А в узком смысле представления о первично­сти предлагаю вариант, бескорыстный энтузиаст, регулярный посетитель московского семинара по изучению реликта Гелиона Сифорова в 70-е годы рассказала руководителю туристской группы, ра­бочему одного из киевских заводов И. Ф. Тацлу, о нашей интересной проблеме. Мало того, она показала ему отпечаток следа, найденный ею в горах.

Работающим с тех пор на Памире людям свой­ственны заинтересованность, стремление вжиться в природу. Удивляет только то, что от них посту­пают свидетельские показания несколько смазан­ного характера. Нет четких реалистичных расска­зов. Все на уровне кажущегося, не совсем ясного. То что-то промелькнуло в темноте, то прикосну­лось к щеке. Конечно, такое часто вызывает нега­тивную реакцию. Не потому, что исходная пози­ция неверна, а потому, что наш герой здесь пол­ностью принял функцию бесплотного духа. Со­гласитесь, что это уже крайность. Мне, например, ведомы нетрадиционные свойства нашего живо­тного. И становится дискомфортно от некоторых сведений с Памира.

Настойчивость, практические навыки органи­зации поисковых групп, миролюбивый настрой, присущие И. Ф. Тацлу, заслуживают только поло­жительной оценки. Но надо учитывать, что чело­век не должен ориентироваться только на экстра­сенсорное восприятие мира. Тем он и прекрасен, что у него есть еще и глаза, и уши, и нос, и руки. Следовательно, нельзя отказывать ему в простых, но проверенных жизнью и вовсе не утраченных формах наблюдений. А то что же получается: на­блюдение уже ведется в зашнурованной палатке,

наглухо застегнутом на молнию спальном мешке, в шерстяной шапочке, плотно прикрывающей уши. Следует раскрепоститься. Не давать единственной идее превалировать над всеми другими. Многим людям желательно получить свежие данные с Па­мира, вписывающиеся в общечеловеческие кон­цепции.

ТеперьТянь-Шань. По просьбе Б. Ф. Порш-нева я некоторое время была связана с очевид­цем Олегом Александровичем Лушниковым. Ин­женер-экономист, преподаватель вуза, турист с многолетним стажем, он умер через несколько месяцев (от тяжелого заболевания) после встре­чи с животным. Я не вижу взаимосвязи этих со­бытий, но не могу и не обратить на них внима­ния. Друзья Лушникова, потрясенные преждевре­менной смертью, назвали его именем перевал на Памире.

Вот запись рассказа Олега Александровича. «Сообщаю вам подробности своей встречи со «снежным человеком» летом минувшего года на Северном Тянь-Шане. 24 июля 1968 года вечером при закате солнца наша учебно-туристическая группа остановилась на ночлег на южном склоне хребта Кунгей-Алатау в ущелье реки Джеле-Кара-гай на высоте около трех с половиной тысяч мет­ров. Ориентировочные координаты места: 77 гра­дусов 30 минут восточной долготы и 42 градуса 50 минут северной широты (по крупномасштабной карте). От места встречи до ближайшего населен­ного пункта примерно два дня пути пешком по пересеченной местности, хотя пастухов можно встретить ближе. Растительность — только низко­рослая трава.

Около 9 вечера я один спустился от нашего би­вуака (он расположен был на холме) вниз к речке. В ущелье было почти темно, и лишь на севере небо было светлее. Присев на корточки к воде, я напил­ся и, повернув голову в сторону хребта, увидел в треугольнике ущелья на фоне светлого неба двигав­шуюся на меня конусообразную фигуру.

В первый момент, пока я был на корточках и в темноте, существо не замечало моего присутст­вия. До него было метров сто, а может быть, и меньше. Ростом оно превышало два метра (в этом я не сомневаюсь). Длинные руки болтались и бы­ли чуть согнуты в локтях, а кисти при несколько наклоненном вперед корпусе доходили до колен (поэтому я сразу отбросил мысль, что это мед­ведь). Так прошло несколько секунд — существо приближалось. Нервы мои не выдержали — встре­титься один на один с незнакомым существом не захотелось, а сразу добежать до своих товарищей я не мог (надо было преодолеть только вверх 50 метров в темноте, по крупным камням). Я под­нялся.

Существо меня сразу же заметило, останови­лось, повернулось правым боком и исчезло в тем­ноте противоположного склона. Я бросился к сво­им и сразу же позади себя услышал довольно рез­кий свистящий звук, который слышали многие из нашей группы. Утром на камнях никаких следов мы не обнаружили.

Вот и вся информация, которая большого ин­тереса для науки не представляет из-за отсутствия каких-нибудь вещественных доказательств.

Одна моя знакомая, которой я рассказал об этой встрече, сообщила мне, что ее сослуживец этим же летом в районе города Пржевальска видел

в 50 метрах от себя точно такое существо и успел сфотографировать его.

Я попытался отыскать этого фотографа и на­шел. Но рассказать об этой истории он отказался, так как не хотел, чтобы его фамилия значилась в каких-либо публикациях».

Да, с фотографированием у нас дела обстоят так же плохо, как и за рубежом. Где вроде бы и техника лучше, и индивидуальная экипировка пу­тешественников, и оснащение экспедиции. Не­давнее сообщение в прессе об успехах в фотогра­фировании гоминоида одним австрийцем не на­шло продолжения.

Как всегда, ни фотографа, ни фотографий.

Во всех горных районах Средней Азии, а так­же на примыкающих к ним территориях о живо­тном знают давно. И первые сведения в письмен­ных источниках доходят до нас с середины про­шлого века. Но и сегодня время от времени появ­ляются сообщения о новых встречах. Так, в авгу­сте 1988 года сама газета «Правда» напечатала со­общение из Ферганы о том, что в горах Кекирим-тау (Северо-Западный Тянь-Шань) обнаружено новое свидетельство реальности зверя.

Чабан Калетдин Джураев рассказал, что на­толкнулся в ущелье на странный лес с закручен­ными стволами и макушками, закопанными в землю на полметра. Это то, что первоначально привлекло его внимание. А затем он услышал из леса некие загадочные «зловещие» звуки. Вскоре из чащи появилось звероподобное высокое су­щество, густо поросшее шерстью. Его вид был так грозен, что чабан был вынужден «ретировать­ся». Группа из нескольких тренированных гор­ных туристов отправилась в те места для провер­

ки сообщения. Конечно, как вы сами понимае­те, проверить такое сообщение равносильно раз­гадке: поди туда, не знаю куда… Странный вид деревьев они объяснили обильными снегопада­ми и селевыми потоками. Но неприятных ощу­щений набрались с избытком. Участники похода не сомневались, что причина заключается в воз­действии джезтырмака на человека. Самое уди­вительное, что газета такого официального тол­ка, ничтоже сумняшеся, опубликовала ни чем не подтвержденную информацию. Ведь никаких следов джезтырмака там в это время не было. Су­дя по отсутствию птиц и зверей, можно было бы только порассуждать о какой-то аномальности данной территории. Но так уж странно мы уст­роены: без оснований делаем смелые предполо­жения и даже говорим об этом на всю страну, а при истинном контакте со зверем выражаем пол­ный скепсис.

В 1990 году был отмечен большой наплыв со­общений от очевидцев реликта изКазахстана.Так, преподаватель физкультуры из пионерского лагеря «Дубовая роща», находившегося в ущелье Бутаковка близ Алма-Аты, В. Грошев как-то до позднего вечера дежурил на вышке. В половине второго ночи, проходя по территории лагеря, воз­ле теннисной площадки у самого склона горы, по­росшей лесом, увидел два светящихся глаза, а за­тем разглядел темную фигуру человека. Он стоял, опершись о ствол ели. Преподаватель и двуног смотрели друг на друга секунд пять—семь. Затем неизвестный, легко оттолкнувшись от дерева, по­вернулся и быстрыми шагами пошел в гору. Ощу­щение от встречи было очень неприятное, и

В. Грошев успокоился не сразу. Над теннисной площадкой горел электрический светильник. Ут­ром, замерив высоту фигуры по памятному стол­бику, В. Грошев получил не менее двух с полови­ной метров. На траве, мягкой почве хорошо отпе­чатался след длиной 35 сантиметров. Если мы применим приводившийся выше расчет зависи­мости длины стопь! и роста животного, то (отсчет длины стопы от центра пятки до центра подушеч­ки) грубо получаем рост 240 сантиметров.

Подобных историй в 1990 году рассказывалось много. С волосатым гигантом сталкивались жите­ли поселка Ащибулак. Его видели зоотехник Е. Байтеленов, комбайнер С. Паюсов, а также жи­тели сел Ленине, Кок-терек, Каратал. Осенью, в октябре, его встречали на территории Северного Казахстана, в Уральской области.

А в один из дождливых дней ноября в Казах­станском Приуралье у рабочего совхоза «Камен­ский» 3. Айтасова исчез теленок. Не найдя его воз­ле селения, Айтасов зашел в лесополосу и оторо­пел: на него, не мигая, смотрело двухметровое су­щество, покрытое густыми темно-рыжими волоса­ми. Встреча длилась секунд десять. Затем косма­тый гигант, издав громкий невнятный звук, скрыл­ся в зарослях. Наверное, быстрее его прибежал до­мой Айтасов, позабыв о теленке. Он заявил, что раньше сам никогда не верил подобным сообще­ниям, потому что подобное невозможно себе пред­ставить. «Но странное существо до сих пор отчет­ливо стоит перед глазами. И если раньше я, как и другие, только посмеивался над рассказами знако­мых, видевших якобы «снежного человека», то те­перь, когда довелось самому столкнуться с ним лоб в лоб, мне не до шуток».

Еще более поразительное сообщение промель­кнуло в центральной прессе 26 октября 1991 года. Информация из двух абзацев имела довольно странный заголовок: «Снежный человек» из кос­моса?» Если имеется в виду тривиальная мысль, что все живое из космоса, то зачем нужно подчер­кивать внеземное происхождение реликта? Если же допустить, что он управляет космическими кораб­лями или же представляет собой завезенный на на­шу планету робот, то поражает все же примитив­ный уровень космического разума. Как и в случае с перевозкой земных людей на другие планеты, вряд ли имеет смысл перетаскивать на световые расстояния органические вещества, физиологиче­ский раствор, а также чисто земные атрибуты: кал, мочу и прочее, когда есть астральные и менталь­ные планы. А суть сводится к тому, что к юрте чабана совхоза имени Калинина Эмиля Акитаева (Казахстан) пастушьи собаки принесли… череп с остатками хрящевых перепонок. Что привлекло внимание прибывшего ветврача? Череп не имеет якобы аналогов в животном мире.

Развиты височные кости, велик объем череп­ной коробки (каков?), удлиненная носовая часть (в нашем случае этого не должно быть), миндале­видные прорези глазниц (нашему герою лишь иногда приписывают круглоглазость). По мнению врачей районной больницы, куда попала наход­ка, череп принадлежит достаточно развитому су­ществу. И все-таки это не человеческий череп. Оказывается, плато Сусамыр, а именно там слу­чилось описываемое происшествие, такое место, где наблюдали и НЛО, и «снежного человека». Та­кое вот удачное место, объединяющее две сума­сшедшие идеи.

Во-первых, надо было бы взять на исследова­ние хрящи, пока они не сгнили. Во-вторых, пре­доставить череп специалистам. Но ни того ни дру­гого не было сделано. Зато ярлык навешен.

И ведь уже была в этом же году подобная исто­рия в Харийском районе Эстонии, когда те же вездесущие собаки притащили с помойки необыч­ную лохматую лапу-ногу, да еще и с хвостом. И уже все газеты перепечатали на этом основании сообщение, что обнаружены останки йети (сколь­ко ни пиши, что это местное название, верное лишь в том месте, где бытует такое слово, и к на­шей стране никак не приложимо, — ничто не по­могает). Достаточно было найти хвост, чтобы сра­зу стало ясно, что речь идет о медведе. И не надо было производить криминалистических исследо­ваний. Нет, именно хвост убедил журналистов, му­солящих эту тему не один десяток лет, что тут мы имеем дело именно с йети.

Все же следует иногда задуматься. Нельзя же так…

В Киргизии академик тогдашний президент ре­спубликанской Академии наук М. М. Адышев по­казал на карте ряд мест, тяготеющих кФерган­скому хребту (в беседе с корреспондентом «Огонь­ка» в августе 1974 года), и пояснил: «Вот на карте те места, где я слышал от местных жителей не раз, что существуют дикие люди. Там тысячеле­тия, иначе не скажешь, росли леса, затем падали и снова прорастали дебри, непроходимые лесопо­валы. И вот там-то скрываются дикие люди. Мес­тные чабаны знают, откуда они появляются, в ка­ком направлении исчезают, где обитают. И чаба­ны туда скот не гоняют. Наблюдать и преследо­

вать диких людей им запрещает мусульманская ре­лигия. Я не верил, я в то время говорил, что это чепуха. Но теперь я думаю иначе. Чепуха и сказ­ки — разные вещи. В сказках и изустных истори­ях много деталей подлинного, еще неизученного, такого, мимо чего нередко проходят люди обра­зованные, научившиеся всему давать известное объяснение. Человек, с юности занявшийся нау­кой, в силу естественной тренировки умственных способностей как бы приобретает привычку ана­лизировать встречающиеся явления. Это важная черта. Думаю, что слышанные мною рассказы жи­телей глубинных районов Киргизии заслуживают не забвения, как не имеющие объяснения, а са­мого серьезного внимания. И мне известно, что знал о диком человеке ныне покойный ботаник Выходцев. И есть у нас в институте Садыбакас Умурзаков, который тоже знает о существовании так называемых диких людей, людей-козлов и то­му подобное».

Корреспондент посетил С. Умурзакова. И тот при встрече сказал, что много таких сведений встречал в литературе. Но само существо не ви­дел.

Горная система под названиемМонгольский Алтай не знает государственных границ, и мы та­ким образом как бы возвращаемся вМонголию,чтобы пройтись по горным хребтам и к Атаю. Вот место, куда устремлены чаяния многих гоми-нологов. На это место в свое время Р. Равжиру указал профессор Монгольского университета Б. Ринчен. Первой же находке Равжира обрадо­вался Б. Эйвельманс, ибо она напомнила ему по форме и размерам след, найденный им самим. Го-

ды исследований, а главное — их результаты уже дают возможность Равжиру дать исчерпывающую характеристику данному герою.

— Передвигается «снежный человек», — гово­рит он, — тщательно соблюдая меры предосторож­ности: появляется он обычно в вечерние или ут­ренние часы. Предпочитает ходить по ложбинам, прятаться в труднодоступных местах. Любопытная деталь: когда алмас поднимается в гору, расстоя­ние между его шагами составляет в среднем 125 сантиметров. При спуске же шаги становятся немного короче. Эта особенность свидетельствует о его сгорбленности, сутулости. Питается алмас, как я заметил, преимущественно стеблями расте­ний или их корнями, составляющими важнейшие компоненты тибетской и монгольской народной медицины.

Однажды мы охотились у озера Цаган-Нур. Во время засады, устроенной под скалами, кто-то из спутников (нас было тогда восемь человек) неосто­рожно чиркнул спичкой. И тут же раздался такой пронзительный свист, что наш пес буквально при­клеился к земле. От неожиданности мы тоже при­жались друг к другу. Через некоторое время, вы­глянув из укрытия, мы разглядели в бинокль того, кто поверг нас в смятение. Это был алмас. Видимо демонстрируя свое недовольство, он странно по­дергал руками. И вскоре удалился, сшибая попа­давшиеся на пути камни. А через несколько минут мы увидели его уже на другой скале. При первой же попытке приблизиться к нему человекоподоб­ное существо вновь скрылось и больше уже не по­являлось. Преследовать его оказалось делом бес­смысленным.

Горные области нашего Алтая,Саян, Тувы, Бу­рятии, Красноярский край, все Прибайкалье и по

свидетельствам очевидцев, и по природным усло­виям дают представление о возможности обита­ния там реликта. Но мало исследователей доби­рается до тех мест. Знаю, что именно здесь рабо­тает мой друг и единомышленник Александр Ба-ряхтар, а также забайкальская группа из Читы во главе с Г. Донцом, которая почему-то на старте утратила свой пыл, а ведь вначале громко заявила о своем существовании. Самое значительное, на что обратили внимание представители этой груп­пы, — возможность исследовать следы самых раз­нообразных животных на местах естественных вы­ходов соли. В том числе и нашего героя. Ибо, как оказалось, ему тоже нравится солевая подкормка.

Как отмечает А. Баряхтар, по всем местностям вдоль малых рек севернее и восточнее горы Белу­хи есть сведения о встречах с подобным живо­тным. Это и рассказы чабанов о внезапном столк­новении с ним в 1985 году, и сообщение учащих­ся ПТУ, будущих механизаторов, относящееся к 1988 году, и рассказы о еще недавно обитавшей в пещере целой семье гоминоидов, и находки со­бранных там камешков с отверстиями и так далее. Баряхтар ведет карту перемещений существа, его маршрутов.

Из числа опубликованных Б. Ф. Поршневым данных наибольший интерес представляют запи­си А. Могилева, относящиеся к 30-м годам про­шлого века. Речь идет о горах, носящих название Белки. Как передает рассказчик, местные жители устроили облаву на человека-животное. Автор на­зывает его косматым человеком. Будучи пойман­ным, он весь день плакал и выкрикивал нечлено-

раздельные какие-то подобия криков да так, что его вынуждены были отпустить. После этого такие же крики иногда раздавались около поселка. Ему в стороне от человеческого жилья выкладывали хлеб, мясо. По следам определили, что забирал пищу именно он. Могилев же поведал историю о встре­че охотника в пещере с детенышем реликта. По­том, когда пришли взрослые особи, охотнику при­шлось отбиваться. Но для всех эта история закон­чилась относительно благополучно.

Самое же прекрасное сообщение принадлежит охотнице А. Д. Полетаевой. Оно из тех, которые мне приходятся больше по нраву, чем повество­вания непосредственно о встречах. В 1952 году на гребне Саянского хребта Полетаева натолкнулась на совершенно неведомые ей следы. Вдавленные в снег, почти круглые, они имели длину санти­метров двадцать пять, без отпечатков когтей или ногтей. По расшифровке охотницы они принадле­жали двуногому, покрытому волосами существу. Что это не медвежьи отпечатки, ей как специали­сту было ясно. Пройдя по следу более километра, она обнаружила, что все это время за ней следили. Вторичные следы шли буквально по ее «тропе». Когда она расспросила тувинцев о незнакомце, те посоветовали ей «в ту сторону» не ходить: «Это на­ши предки, не ходи, а то тебя унесут».

Сведения из этих краев говорят, что неведомое существо — это большей частью высокий, суту­лый «человек», покрытый белой шерстью.

Я получила сообщение о событиях 1990 года с побережья Байкала. Мой корреспондент писал:

«Решил сообщить вам обстоятельства, взвол­новавшие нас в конце августа 1990 года. С сере­дины месяца лесники поставили палатку в трех

километрах от нашего городка, что стоит почти на берегу Байкала, чтобы жить в ней во время сено­коса. В это время косцам часто приходит в голову мысль: начать раньше положенного срока сбор ягод и кедровых орехов. Так вот, буквально с первых дней здесь в сумерках стало появляться человеко­образное существо ростом более двух метров (а зна­чит, не переодетый шутник, потому что среди мо­их земляков таких нет), ходящее только на задних конечностях, все покрытое бурой шерстью, напо­минающее по описанию то, о чем я читал в Вашем материале. Появлялось оно все время в одни и те же часы — около десяти вечера. Передвигалось в пределах палатки бесшумно. Две собаки, жившие возле палатки, боялись его и даже не подавали го­лоса в его присутствии. Пишу Вам 1 сентября, а последний раз оно приходило к палатке 20 августа. На следующий день заслон убрали и сборщики лес­ных даров повалили в тайгу. , После этого оно здесь исчезло. Наблюдали его уже у железнодорожного полотна. Если Вас оно заинтересует…»

Описание узнаваемое. Железная дорога чем-то привлекательна для реликта. Это замечено не впервые и не только в нашей стране. Одного, как мы уже знаем, поймали именно у железнодорож­ного полотна в Америке, другой там же старался проскочить перед идущим поездом, после чего со страшным криком, поддерживая здоровой рукой поврежденную, убежал в лес, и так далее.

Конечно, от лесников, занимавшихся в опи­сываемое время сенокосом, можно было бы ожи­дать хотя бы попыток разобраться со следами, все же профессионализм обязывает. Время появления животного типично для существа, ведущего суме-

речно-ночной образ жизни. Поведение собак ха­рактерно и для моих личных наблюдений. Есть ос­нования предполагать, что людей взволновало не­что невиданное доселе. Но для меня самое главное здесь — местность, где все происходило.

Теперь мы попытаемся рассмотреть положение дел наДальнем Востоке, в Приморье, чтобы после этого снова вернуться на север Европы и пройти по самым суровым маршрутам Севера или хотя бы сослаться на северные данные поСеверу, и опять приблизиться к Дальнему Востоку. Описание на­ше вольное, никому не подотчетное. Поэтому и маршруты мы выбираем сами.

Итак, на пограничной заставе имени Героя Советского Союза И. Стрельникова в августе 1990 года была введена повышенная готовность.

Все началось с того, что пограничный наряд заметил ночью двухметровое существо на двух но­гах, которое было похоже на описания «снежного человека». Глаза его в темноте светились.

Поисковая группа, оперативно направленная к месту происшествия, обнаружила полуметровые следы, по форме напоминающие человеческие (это заключение пограничников, специалистов по следам). Служебная собака взяла след, который прервался на контрольно-следовой полосе. При этом система сигнализации по совсем неведомым причинам не сработала.

Через некоторое время подобные следы вновь стали появляться в лесных чащобах. А однажды «гостя» заметили на территории самой заставы. Он пытался забраться по лестнице на крышу зда­ния. Поднятая по тревоге группа спугнула при­шельца, которому опять удалось уйти.

Если все рассказанное — правда, то сколько здесь пропало мелких и интереснейших деталей! Ситуация проста и похожа на многие другие. Неу­жели так никогда мы и не узнаем деталей?

Мой соученик, проработавший на одной из биологических станций на Дальнем Востоке не один десяток лет, на мои вопросы о положении дел с нашей проблемой в их краях, всегда отве­чал, что сведения смутные и малодоказуемые. Слышал он о похожем герое фольклора у нанай­цев под названием калгама. По всем показателям подходит. Но свежих рассказов нет.

Чтобы отвлечься от некоего вынужденного од­нообразия свидетельств, отправимся наЕвропей­ский Север. Начнем с почти художественного по­вествования на основе книги Центкевичей о Руа-ле Амундсене «Человек, которого позвало море». Она даст нам четкое представление о страхах де­тства человеческого, то есть о тех страхах, кото­рые по неясной устойчивости как бы передаются из поколения в поколение, заставляя поверить в память предков.

Итак, в середине января 1896 года двое моло­дых норвежцев, Леон и Руал Амундсены, вышли из дому, намереваясь пересечь Хардангерское плоскогорье. В последний раз их видели в усадь­бе Моген на берегу озера Мьеса, откуда, несмотря на предостережения хозяев, они отправились к усадьбе Гарен, находящейся на западной оконеч­ности плоскогорья. Эту пустынную местность, пе­ресеченную горными цепями и ущельями, до сих пор еще никто не пытался преодолеть зимой. Ме­ста здесь совершенно безлюдны. Беспокоил тот факт, что, покинув Моген две недели назад, мо­лодые люди все еще не достигли усадьбы Гарен.

Примерно так было изложено происшедшее на первых страницах газеты «Моргенбладет». Целых 22 дня имена лыжников не сходили со страниц га­зеты. Отправиться в этот рискованный поход Лео­на уговорил беспокойный Руал. Поход должен был стать первой репетицией настоящей полярной экс­педиции.

Разумеется, Руал выбрал самый трудный мар­шрут — от подножия Хардангерского плоскогорья через высокий, занесенный глубоким снегом пе­ревал Телемарк. После двухнедельного перехода поздним вечером братья постучали в окно одино­кого домика. Хозяин долго выспрашивал их через дверь, кто они такие, откуда и зачем идут по этой пустынной местности, а когда наконец решился открыть, лыжники увидели бородатого мужчину с недоверчивым выражением лица, державшего в руках ружье.

— Вы нагнали на меня порядочного страху, — признался он потом. — Я было подумал, что это какие-нибудь бродяги или самоубийцы, потому что, только решив покончить с собой, можно доб­ровольно отправиться в эту пору в наши пустын­ные места. Зимой здесь еще никогда никто не проходил.

— Именно поэтому мы и идем! — быстро отве­тил Руал…

— Поступайте, как знаете, но помните, что я вас предупредил.

Ночью разразилась буря. Девять дней непого­да штурмовала землю. Хозяин еще и еще раз пы­тался отговорить молодых людей продолжать путь. И под конец объяснил почему.

— Берегите себя. Люди говорят, что здесь по ночам гуляют злые духи.

— Мы не суеверны, — снисходительно ответил

Руал

Они шли целый день. К вечеру опять стали собираться тяжелые тучи. Им удалось уже во вре­мя разыгравшегося бурана обнаружить пастушью хижину Еще двое суток отсидки Опять продви­жение и снегопад Потеряны ориентиры Ночев­ка в снегу под открытым небом Прежде чем за­лезть в спальные мешки, в ногах уложили меш­ки с продовольствием. Температура стала резко падать

Ночью Руал проснулся полузамерзший, вылез размять окоченевшие ноги. Ради согрева решил выпить глоток спирта. Долго искал в темноте, ша­ря вслепую, пока не нащупал воткнутую с вечера рядом с продовольствием лыжную палку. Мешков не было. Напрасно они уже оба разрывали снеж­ные сугробы. И так около трех часов.

«Я и поныне не могу понять, — рассказывал много лет спустя Руал Амундсен, — куда девались мешки с продовольствием. Ведь не злые же духи тому причиной!»

И далее: «Положение наше из неприятного сразу же сделалось опасным. Необходимо было как можно скорее добраться до ближайшего жи­лья, так как нам угрожал голод и холод. Что было сил мы устремились на запад…»

— Старик был прав, тут, видно, ввязалась ка­кая-то нечистая сила, — твердил Леон.

— Не болтай глупостей! — прикрикнул на не­го Руал…

«Мы уже четыре дня ничего не ели и почти выбились из сил… Через несколько часов я уви­дел далеко впереди какого-то человека… Я гром­ко позвал его. Он оглянулся и со всех ног бро-

сился удирать. Не в силах догнать его, я кричал и умолял его остановиться. По-видимому, в моем го­лосе было столько отчаяния, что он в конце кон­цов медленно, нерешительно повернул в мою сто­рону и остановился поодаль, видно приняв меня за нечистую силу».

Европейский Север хорошо знаком с нашим ге­роем. Прекрасный для исследований угол, объеди­няемыйпобережьем Белого моря, — Кольский по­луостров, северо-восток Карелии, Архангельская об­ласть, полуостров Канин, края ненцев и коми.

В первых двух названных точках я работаю уже четыре года и выезжала туда шесть раз.

Ловозерские тундры молчат до поры до време­ни. Но когда приходит некий срок, вдруг раскры­вается богатейшая картина мира. Нельзя думать, что все события начинаются лишь сегодня. Это такая же крайность, как и соотнесение удивитель­ного только с легендами того или другого края. Природное очарование этих мест соперничает с мягкостью и прелестью местных голубоглазых и светловолосых аборигенов.Лапландия. Саамы, ко­ми, русские. За проведенное здесь время я со сво­ими коллегами выяснила все истинное и все на­носное. И ничуть не сожалею о том, что после первых многочисленных, но коротких газетных сообщений выехала вместе с В. Роговым и М. Гав-риловым в эти места и что познакомилась с од­ним из самых горячих энтузиастов исследования проблемы Л. Ершовым.

Идея увидеть здесь что-либо покоилась не на играх детей у озера. Сейчас мы разберем те об­разы, которые известны фольклористам в этих краях давно.

В здешних тундрах, лесотундрах и кое-где со­хранившихся в складках предгорий участках насто­ящей тайги давно бродит некий сталло-стал, лю­бящий подходить к человеческому жилью, бродить вокруг него, свистеть, чем и вызывать людей из жи­лищ. Совсем как чучуна в Якутии. С вышедшим он начинает бороться. Кто в этой борьбе бывает по­бежден, тот чаще всего обречен на смерть, совсем как в некоторых местностях Средней Азии, где та­кие существа то предельно робки, то вызывают на схватку встретившегося в сумерках человека. Мно­гие ссылаются на то, что видимые травмы на их теле нанесены именно таким героем. Так, например, в кишлаке Фарух объяснил местный житель исследо­вателю А. Новикову увечье своей ноги.

Сталло-стал, как и многие другие подобные персонажи, умирает после второго, а то и третьего меткого выстрела в него, а не как обычная тварь (зачем мифическому персонажу вообще умирать?). Ростом он великан, на голове островерхая шапка. Иногда подобный же персонаж под именем яг-морт, обитающий по всему этому северу, а иногда встречающийся и дальше на востоке, конкретнее обозначает такую сущность. Его имя иногда пере­водят как «востра шапка», а иногда как «черт». Хо­тя если вдуматься, то черт изначально задуман как искуситель и его рабочее место все же должно быть ближе к человеку, нежели к редкопосещаемым лес­ным дебрям.

Калдыш известен тем, что крадет женщин. Кор­мит украденную сырым мясом. Бытует много по­вествований о «браке» женщины современного типа с этим полузверем. Ласковая, работящая жен­щина, которая хорошо относится к чудовищу, ни­когда им обижена не будет.

Чадцилий— водяной. Так, на острове Шалиме (исток Пазрецкого залива) жили два саама. Однаж­ды они ходили около морского берега и увидели, что у самой воды сидит женщина на камне и чешет (ста­ло быть, расчесывает) волосы. Один из саамов гово­рит другому: «Я выстрелю». — «Нет, не стреляй, это не человек, а чадцилий — живущий в воде»…

Нагой человек. Саам Кондратий промышлял осенью на Вакозере. Как-то ходил он по Чакше-вараке и нашел большую глубокую яму. Он поду­мал: «Видно, нагой человек здесь живет».

Пактйелле. Это не люди, хотя и похожи на них. (Кажется, так просто и ясно. Яснее не бывает!) Пакхэзен— хозяин, пактйемент — хозяйка. Они могут быть невидимыми.

Еще совсем недавно я бы опустила последнее, кажущееся таким вздором, дополнение характе­ристики. Сегодня считаю его существенным. Ни­когда не следует торопиться, когда имеешь дело с наблюдениями и знаниями народа. Не называйте подобные знания верованиями. Между тем и дру­гим лежит настоящая пропасть.

В начале нынешнего века на том озере, где я работала, вернее, на реке, впадающей в озеро, один саам повстречал человекоподобное сущест­во и пожалел его. Поразило больше всего, что он зимой — и без одежды! Стал он приносить ему через определенные промежутки времени пищу. И тот брал. Когда пришла пора сааму помирать, передал он своего подопечного дочери. Вот от нее и узнали люди, кого тот подкармливал. Было мно­го случаев, позволивших убедиться в реальности легенды. Но совсем поразительное приключение ожидало человека в августе 1983 года. Необычны­ми были время и характер контакта.

Итак, потомственный оленевод Алексей Ива­нович А., никогда не слышавший о таком звере, заготавливал на той же самой речке С., где в свое время саам подкармливал человекоподобного дву­нога, древесину для полозьев саней. Шел по край­нему к горе ряду деревьев, где именно и можно было встретить изогнутые ветром стволы. Нашел то, что надо. И только было занес топор, как вдруг боковым зрением заметил, что от ствола соседне­го дерева отделилась человекоподобная фигура. Когда этот некто приблизился, Алексей Ивано­вич понял, что тот значительно выше его, где-то за два метра при метре восьмидесяти пяти самого оленевода. Взгляд человека уперся в грудь незна­комца (пришелся на этот уровень). Выше поднять глаза он не решался. Тело пришельца было по­крыто светло-коричневой шерстью. Незнакомец обхватил человека так, что руки его сошлись у то­го за спиной. Алексей Иванович ощутил запах жи­вотного и пальцами прикоснулся к его телу, ус­пел даже удивиться, что шерсть на ощупь гораздо мягче, чем у медведя. Это был контакт уже высо­кого порядка.

Сделав несколько раскачивающих движений, зверь оторвал человека от земли и швырнул его в сторону. Тот пролетел метров пять над землей, а когда упал, то ощутил, что сразу взмок, забился в ознобе. Хватило сил слегка повернуть голову, что­бы взглянуть на обидчика. Высоченное существо уходило в горы, не оборачиваясь, глубоко втянув голову в плечи.

Сюжеты встреч незамысловаты. Они никак не свидетельствуют о чем-то из ряда вон выходящем, за исключением огромной силы существа, а так­же его необъяснимости и потому загадочности.

Самый повторяющийся сюжет: если человек потерял сознание, животное перенесет его побли­же к избушке, дороге или буквально к людям, на­пример, к геологической партии. Некоторые из­бушки сохраняли не только следы его пребыва­ния, но и запахи, которые действительно тяжело переносить. В нынешнем году человек, который активно просился со мной в поход, натолкнулся в Карелии именно на такую избушку с запахом, да и само существо видел там. Мой спутник очень красиво назвал ее: несвежая избушка.

Человекоподобное существо, конечно, интере­суют дети. Лет до 10—12. Однажды оно вошло в избу, где собрались дети из нескольких семей, когда взрослые ушли на работу в поле. Монстр постоял, посмотрел на них, притихших, и удалил­ся восвояси. Или такой случай. На берегу реки ребятишки во время игры спрятались от ведущего под перевернутой лодкой. Пришелец услышал от­туда детский шепот. Он поднял лодку одной ру­кой, отодвинул ее в сторону и, как в первом слу­чае, постоял, посмотрел и ушел.

В саамской земле и мне с коллегами (В. Ро­гов, М. Гаврилов, В. Тепляков и др.) не однажды удалось наблюдать зверя. Здесь же было примене­но средство привлечения, ни разу доселе не ис­пользуемое, естественного происхождения послед овец, записи криков разных видов обезьян, чело­веческие необычные крики и так далее.

На земле саамов мне с коллегами по экспеди­ции — В. Роговым, М. Гавриловым, В. Тепляко-вым и другими не однажды удавалось видеть зве­ря. Там мы применяли в качестве средств его при­влечения записи криков разных видов обезьян, че­ловеческих необычных криков и другие. В 1990 го­

ду в пяти километрах от базы А. Розов наблюдал того, кто оставляет следы (тот собирал двумя ру­ками ягоды и засовывал их в рот, передвигаясь на корточках). Тогда эти следы были сфотографиро­ваны Н. А. Кочневым. Такое бывает очень редко. В 1991 году также были получены снимки следов. Они примечательны не только тем, что дают пред­ставление о твоей малости в этом мире — длина каждого следа 43 сантиметра, но и прочими свя­занными с этим ощущениями.

Каково положение дел с реликтом вАрхангель­ской области? Одно время активную работу там на­чал И. Я. Трейгер. Он даже привез из своих экспе­диций интересные, но, к сожалению, малодоказа­тельные по качеству фотографии следов, а также и кое-что посерьезнее. Но как-то так получается, что вот не увязываются гоминологи следом за Трейге-ром. Не стараются перебежать дорогу, а то и облю­бованную избушку занять. Хотя основания для продолжения работы в Архангельской области име­ются. И просто аномальных зон здесь достаточно.

Случаю, имевшему место в сентябре 1991 года, о котором я хочу рассказать ниже, я придаю боль­шое смысловое значение. Да и сам герой собы­тия, к счастью, понимает, что гоминоид спас его от смерти. А причину именно такого поведения зверя вижу в том, что в области наработаны поло­жительные контакты людей с животными. Сведе­ния из архангельской глубинки об умении там приманивать зверя дошли до меня еще три года назад. В письме, нашедшем меня в Заполярье, ког­да я находилась там в экспедиции, были такие строки: «Вы там ищете снежного человека, а он тут у нас на свист выходит».

Вот что произошло.

Профессор медицины Николаи Николаевич Алеутский с целью пополнить запасы лекарствен­ного сырья оказался в глухих таежных местах, хо­тя и совсем недалеко от областного центра (ин­формация для браконьеров: пешком туда не добе­решься). Как-то после дождя он отправился по грибы, а до его излюбленного гребного места на­до было плыть на лодке. Насобирав грибов, он уже намеревался пуститься в обратный путь, как вдруг прямо на него из кустов выбежал медвежо­нок и совсем по-собачьи затявкал. В ответ сразу же раздался рев приближающейся медведицы. Си­туация оказалась настолько опасной, что, бросив свою ношу, Николай Николаевич побежал к лод­ке. Странные два крика-вопля, слившиеся воеди­но, заставили его оглянуться: огромное горилло-подобное существо держало медведицу в своих бревноподобных «руках».

Рост незнакомца превышал два с половиной метра, бросался в его глаза покатый лоб. Все тело было покрыто густой коричневой шерстью. Толь­ко белевшая сквозь волосы грудь выдавала жен­скую особь. Оскалившись, издавая звуки, напо­минающие гудок паровоза, от чего заложило уши, существо разорвало медведицу пополам.

Как это произошло?

Николай Николаевич отвечает: «Медведица была опрокинута вниз головой так, что передни­ми лапами упиралась в землю. А задние лапы бы­ли растянуты в разные стороны руками человеко­подобного». Значит, таков был его навык дейст­вовать в экстремальных условиях.

Недавно я получила письмо от руководителя Латвийского экспериментального центра «Фарос»

Арнольда Геронтиди. В нем есть такие сгроки:

«Вспоминаю наши разговоры с Вами еще в конце 1990 года о перспективности поиска «снежного человека» в Архангельской области. Если бы я сам не участвовал с Вами в разработке маршрута, то не поверил бы, как можно предвосхитить в предположениях реальные события, произошед­шие там вскоре».

Вскоре в той же Архангельской области в Со-снино, что под Каргополем, в казарме военных дорожных строителей объявился такой же зверь. Первыми там побывали по горячим следам кор­респондент районной газеты «Каргополье» А. Сту­ков и председатель районного комитета по эко­логии Н. И. Пилипец.

Им рассказали, что 24 января 1992 года после отбоя дневальный увидел зашедшего в располо­жение роты «белого человекам ростом около трех метров. «Белого» потому, чтотюкрыт он был с ног до головы волосами белого цвета. Испугав­шись, дневальный бросился к дежурному. Доло­жил: «Там чудище белое». — «Не занимайтесь ерундой», — ответил тот.

Здесь следует заметить, что дежурный по-свое­му был прав. В глуши солдаты часто заигрывают­ся от скуки, и было уже известно несколько случа­ев, когда именно в воинских подразделениях зате­вались игры в «снежного человека». Однако, заме­тив, как парень дрожит, дежурный отправился к солдатам. Открыл дверь в коридор… и остолбенел:

стоит огромного роста человекоподобное сущест­во, а на тумбочку взгромоздилось еще одно такое же, поменьше.

Последовала команда: «Рота! Подъем!» Все вскочили, заволновались. А дверь вдруг откры-

лась, и «это самое» вошло в спальное помещение. Остановилось возле двери, стало топтаться и из­давать нечленораздельные звуки, нечто вроде гу­канья.

Так полроты наблюдало в течение нескольких секунд (точного измерения никто не может приве­сти — таково бывает потрясение, причем всегда, независимо от пола или возраста) легендарного «снежного человека». А. Стуковьш собрана вся информация по поводу этих событий, а также предшествующих и последующих. Идет в ней речь и о реакции некоторых участников — потеря со­знания, временная потеря речи и некоторые дру­гие (это все вписывается в картину реакции при подобных контактах со зверем, все вплоть до де­талей совпадает с другими уже описанными слу­чаями).

Выяснилось, что встречи с существом начались еще в конце предшествующего года. Так, 26 де­кабря в шесть часов вечера рядовой Рахимов в присутствии дежурного сержанта Комарова зашел в умывальник. Открыл кран, и, как он потом вспоминал, «…вдруг на плечо мне кто-то тяжело положил руку. Я оглянулся и увидел волосатого большого, метра три ростом, белого человека. Вернее, похожего на него. Закричал и тут же по­терял сознание». За последующим состоянием здоровья очевидца наблюдал начальник медицин­ской службы воинской части С. И. Землянский. Он свидетельствует: «У меня есть объяснительные записки Бабаджанова (тоже встречавшегося с ре­ликтом. — М. Б.) и Рахимова. Первый обратился к нам 27 декабря по поводу отсутствия речи. Не­дели две он не говорил. На вопросы отвечал за­писками. Описал подробно это существо. А при­

мерно через полмесяца после этого случая прихо­дит ко мне санинструктор из первого батальона и, увидев объяснительную на моем столе, гово­рит: «У нас тоже белый человек объявился. Сол­дат пять его видели». И вот теперь последний факт 24 января. Видели это существо с детенышем ве­чером того же дня два солдата из шестой роты, которые убирали снег на территории. Но не при­дали этому значения: «пробежало что-то, и лад­но». Был отмечен запах протухшего мяса, исхо­дивший от зверят. Разобрались со следами дли­ной около 40 сантиметров (это по промеру на глу­бине 20 сантиметров, а по наружному краю выхо­дило в длину целых 55). Ширина 12 сантиметров. Следы вели через лес к карьеру. Видели их и на крыше дома».

Очень интересная деталь — обнаружили следы волка, не решившегося пересечь следы «снежня-ка». Волк резко и далеко отпрыгнул в сторону. А затем повернул назад.

Но самое главное, Н. И. Пилипцу вместе с районным криминалистом, фамилию которого он не упоминает, удалось обнаружить на колючей проволоке, идущей по верху забора, небольшой кусочек кожи с волосами и капелькой сукрови­цы. Это очень важно. К сожалению, люди не зна­ли, что кровь не следует заворачивать в бумагу. Вместо этого надо было бы нанести ее на одно стеклышко и прикрыть другим, как это неодно­кратно наблюдали мы сами при анализе своей крови в поликлинической лаборатории.

Попав в руки исследователей, этот крошечный кусочек кожи мог бы выдать богатую научную ин­формацию о звере или просто уточнить, какому виду животного он на самом деле принадлежит.

Может быть, благодаря этому мы смогли бы по­подробней узнать о таинственном звере-земляни­не?

В Архангельской области и рядом с ней про­живают ненцы, которые знают об яг-люрте и ко­торые когда-то терпели столько бед от набегов «де­классированной» белоглазой чуди.

Где бы ни жили представители народа коми — возле Ухты ли, в Западной ли Сибири, в Ямало-Ненецком или Ханты-Мансийском национальных округах, — они достаточно наслышаны о челове­коподобном двуноге, а некоторые и встречались с ним. Стоит лишь почитать книгу Ю. Рочева «Ко­ми: легенды и предания», как перед нашим мыс­ленным взором предстанет не только и не просто сказочный персонаж, а «нагой мохнатый человек». Вот эта-то убийственная человекоподобность и приводит к невозможности согласиться с реально­стью. Только конкретный факт, конкретное виде­ние может в чем-то убедить людей.

Со своими коллегами я побывала у народа ко­ми. Нам удалось услышать об этом звере из уст очевидцев.

На Тиманском кряже, как и на всем нашем Се­вере, рассказов о реликте предостаточно. Они бы­туют на побережье почти всех рек Коми края. Мы прошли по течению Белой Кедвы и имели много возможностей подивиться нехожености края.

М.Е.Рочев рассказал, что впервые о двуно­гом звере он услышал в 1953 году. Местный жи­тель из поселка Ярыга после довольно близкой встречи смог дать такую же общую характеристи­ку, какой отличается большинство свидетельских показаний.

Самый существенный, на мой взгляд, рассказ нам поведал Николай Канев. Событие произош­ло в январе 1980 года, когда он с приятелем-од­ноклассником отправился на лыжах на охоту. У дальнего переката М., через который наша экспе­диция перевалила летом на катамаранах, добира­ясь сюда, ребята (лет по семнадцати) останови­лись в хорошо им известной избушке, чтобы от­дохнуть и попить чаю. Когда услышали шаги со стороны реки, решили, что кто-то из охотников ищет место для привала. Николай успел подумать:

«Еще чайку попьем с ним…» И направился к две­ри, чтобы открыть пришедшему. Толкнул дверь, но она не открылась. Дело в том, что каждый тя­нул ее в свою сторону. Подумалось: что за гость, который не представляет себе, куда открывается дверь? Или поземка успела намести снега под дверь? Но когда наконец дверь распахнулась, Ни­колай вдруг оказался лицом к лицу с человеком, покрытым с ног до головы светлой шерстью, рос­том под два метра. «Шерсть длинная, сантимет­ров пятнадцать, — рассказывал нам Николай. — На лице короче. Глаза узкие, нос очень курно­сый, ноздри видны. Звуки он никакие не издавал, молча смотрел на меня». Рассматривали друг дру­га недолго. Николай с силой потянул дверь на се­бя и отскочил к задней стене избушки, где почти без чувств лежал Олег. Дверь плотно захлопну­лась. Снова открывать ее пришелец не стал. Ког­да товарищи пришли в себя, Олег от неловкости за пережитый страх схватил ружье и стал кричать:

«Открой дверь, я его убью!..»— «Открывай сам, если такой храбрый!» И только тут Николай заме­тил, что деревянная ручка от двери до сих пор зажата у него в руке. Пальцы пришлось разгибать

по одному. Потом, направив ружья в сторону вы­хода из избушки, они так и сидели в страшном напряжении, пока не уснули, наверное, уже глу­бокой ночью. Утром, едва открыв глаза, сразу вы­шли в лес, засыпанный вновь наметенным сне­гом. Следов никаких. Приятели заспешили домой. Кстати, они оставили записку, обращение к тому, кто придет сюда, мол, знайте, что такого-то числа такого-то месяца эту избушку посетил неведомый зверь, похожий на человека.

Урал, особенноСеверный, обычно редко фигу­рирует в любом разговоре о географии распрост­ранения реликта. И даже намеки, встречающиеся в сказках П. П. Бажова, слишком косвенны для серьезного обсуждения нашей проблемы. Хотя в них упоминается главное — брошенные копи, раз­работки.

Вот одно из весьма ценимых мною сообще­ний. Г. Ф. Бабенко пишет в ответ на одну из пуб­ликаций Б. Ф. Поршнева:

«Долго сомневалась, рассказывать ли?.. С 1 по 10 января мы путешествовали по Северному Ура­лу. В ночь с 3 на 4 января осуществили восхож­дение на гору Денежкин Камень (от Шартского Кордона). Была лунная ночь, видимость отлич­ная, мороз стоял 30—35 градусов, очень сильный ветер. В районе Сорокинских Ворот на вывет­ренном месте мы увидели следы босой ноги. За­мерили длину ступни (след не медвежий). Это была нога примерно 38-го размера. Цепочка сле­дов совпадала с нашим маршрутом. След при­надлежал явно двуногому существу. В одном ме­сте, где нужно было встать как будто на высокую ступеньку, а именно, где я хотела опереться ру­

кой, был след… руки. Дальше к следу ноги при­мерно 38-го размера присоединился второй, больший, примерно 43-го размера с изогнутой наружу ступней. Дальше следы шли рядом. Ког­да мы возвращались, видели эти же (такие же) следы идущих впереди нас существ.

В мае этого года мы ходили по Крыму и в рай­оне Чатыр-Дага на слете туристов города Запо­рожья говорили с руководителем их клуба. Он рас­сказал о своих походах, в частности, о том, что в районе Денежкина Камня года два назад тоже ви­дел следы босой ноги.

Очень хотелось узнать, чьи следы так похожи на человечьи».

Когда вспоминают об Урале, всегда невольно возвращаются к событиям 1974 года. Сообщение пришло от лесника из поселка Верхняя Ослянка Александра Катаева. В августе, проходя берегом реки Чусовой в районе скалы Великан, он на­блюдал купающихся в реке самца и самку релик­тового гоминоида. Самец поразил его своим рос­том около двух с половиной метров, а самка — такой реальной особенностью, как большой жи­вот, что позволило сделать вывод о ее беременно­сти. Они были покрыты шерстью серого цвета. Сюжет несложен: оба переплыли реку шириной 40—50 метров и поднялись по отвесной скале. Ка­таев, делясь своими ощущениями, рассказывал, как много он пережил, наблюдая за животными.

Люди, которым он посылал свое сообщение, как всегда, отнеслись к нему крайне недоверчи­во. Тенденция подвергать информатора не просто дополнительным опросам, а настойчивому пре­следованию так же сильна, как и в других обла­стях нашей жизни. Например, долго мусолился

вопрос, какое было освещение, в какой фазе нахо­дилась в это время луна и так далее. Все хорошо, когда делается ненавязчиво. Думаю, что наиболее доказательным фактом истинности происшедшего могло бы послужить какое-либо сравнение, поиск старых данных по этой местности, подтверждаю­щих, что такое здесь не диво.

Мой корреспондент из Донецка О. Хомутчен-ко, обладающий огромной коллекцией записей о подобных происшествиях, встречающихся как в художественной, так и прочей литературе, обра­тил внимание на рассказ Д. Н. Мамина-Сибиря­ка «В глуши», написанный в 1896 году. В нем со­бытия также разворачиваются на реке Чусовой, как предполагает О. Хомутченко, в районе Висимско-го заповедника. Там леший ухает, хохочет (это не буквально хохот, а устрашающая «дразнилка», ко­торую и нам удалось слышать в одном из районов Заполярья в 1991 году), в его присутствии «блаз-нит». Уходит на «ту» сторону реки (противопо­ложную заповеднику). Лешачиха жила в омуте все­го в версте от села. Называется и точный адрес го­ра Высокая, то есть тот же Великан.

Хантам и манси тоже известен наш герой. Наи­более активный опрос населения к северу отХан-ты-Мансийска в 70-е годы провел Владимир Ми­хайлович Пушкарев. Перелистывая его путевые за­писи, понимаешь, чем и как был обусловлен его каждый последующий шаг. Это действительно путь первопроходца.

Вот его записи, собранные от людей разной национальности. Хотя именно она не имеет ни­какого значения, но уж поскольку в те достослав­ные времена это деление наличествовало как одно

из главных в самом главном документе, то и мы воспользуемся им.

Кунин В. Е., рыбак из Тарко-Сале, селькуп:

«Волосатый мужик пьенагос, по рассказам очевид­цев, лесной житель, очень высок. В последнее вре­мя ушел в места с твердой породой, где каменные гряды».

Адер М. П. из Самбурга, ненец: «Нылека-тун-гуз (нылека –чудовище) тонкий, высокий, ходит без одежды. Родители говорили, что он воровал жен­щин».

Пяк Анна из Нори. Примерно в 1933 году, ког­да ей было лет пять—семь, ее украл длинный, тон­кий тунгуз. Она ходила вместе с ним по лесу вдоль реки. Так продолжалось примерно две недели. Она отказывалась от предлагаемой еды личинок и на­секомых. Он отвел ее к людям.

Пеко О. называет существо не тунгузом, а тун­гу. Он бродит по лесу, заскакивает в чум. Мужчи­ну может убить. Женщин ворует. Ненцы считают его страшным.

Салиндер Д.: «Знакомые мне люди видели тун­гу. Он высокий, тонкий. Без одежды, ходит боси­ком. Свистит пронзительно. Есть и женщины тун­гу. Сейчас о нем не слышно. До войны о нем много говорили».

Мне удалось побывать к юго-западу и к севе­ро-востоку от Ханты-Мансийска. Здесь-то впер­вые в жизни я увидела того, о ком только мечта-лось, да и то не в таком буквальном понимании слова. На сегодня из большой (по нынешним меркам) семьи там остался в живых только один мой неизменный в течение двух лет спутник по болотам и лесотундре Владимир. В. Можно отне­стись к этому совершенно спокойно. Во-первых,

в силу атеизма семьи, расшатанности установок предков манси; во-вторых, сам Владимир не со­относит наши изыскания с нынешним своим одиночеством. За очень короткий срок он остал­ся один. Причины этого вполне естественные. Диагнозы поставлены. Но, как и всем живым лю­дям, мне свойственно задумываться. К тому же я в большей мере верю тем, кого называют про­стыми людьми, нежели тем, кто сами себя назы­вают учеными.

Так как самая первая встреча в августе 1987 го­да происходила на предельно близком расстоя­нии — всего пять метров отделяло трех человек, среди которых была и я, — то бесспорно, несмотря на ранний рассвет, несмотря на естественные ощу­щения, взволнованность и страх, впечатлениями этими я дорожу более всего.

Описано увиденное нами существо в прессе уже достаточно, как ситуация, в которой все про­исходило. Поэтому позволю себе охарактеризо­вать только одного своего героя. Добравшись до лесной избушки среди болот, мы положили перед окном фанеру в надежце услышать о его приходе заранее. Так и получилось. Мы услышали этот ха­рактерный звук под ногами пришельца, а затем кто-то закрыл окно то ли телом, то ли своей те­нью, и раздался двойной стук в него. Я сразу вы­скочила из постели (незастегнутого спального мешка). Метнулась к двери. Отбросила крючок и оказалась на крыльце. Затем сделала три шага впе­ред. Мои спутники Владимир и Надежда после­довали за мной. Светало, и первое, что я замети­ла, было белое пятно на фоне темных деревьев. После чего я увидела всю фигуру. Он стоял от нас в пяти метрах, прислонившись плечом к стволу

высохшего кедра с ободранной корой. Резко выде­лялась белая часть левой руки от кисти до локтя, и ярко светились красные глаза. Рост, как потом бы­ло измерено, два метра. Он смотрел на нас своими огненными глазами, переводя взгляд с одного на другого. При этом он издал какой-то звук, как бы прочистил горло: «кхэ», не разжимая губ. Что впос­ледствии мною было расшифровано в двух вари­антах: хотел предупредить, что дальше шагать впе­ред не следует.

В целом по всем пропорциям, особенно ниж­них конечностей, это было существо, подобное человеку, а не обезьяне или медведю, стоявшее на задних лапах вполне естественно, а не как опять же цирковой медведь. Но весь он был по-звери­ному покрыт густой короткой шерстью краснова­то-коричневого цвета, за исключением предплечья левой руки, которое было белым, будто проявле­ние пегости.

Голова выглядела округлой, но позднее, когда зверь повернулся, я заметила удлиненный заты­лок. Волосы на голове короткие, длиной 2—3 сан­тиметра. Кожи лица я не видела, все оно заросло волосами, не видно было и ушей, носа, ноздрей. Видны были, повторяюсь, лишь глаза — продол­говатые, глубоко посаженные под выступающими надбровьями, к которым по преимуществу и было привлечено внимание каждого из нас. Челюсти не­значительно выдвинуты вперед, видна узкая длин­ная щель рта. Голова посажена прямо, шеи не вид­но. Очень широкие плечи, необыкновенно разви­тые. Подобная мускулатура возможна разве что у культуриста. Грудь мощная, бочкообразная. Могу­чие руки свободно свисали, длина их была такой же, как у человека. Кисти непропорционально

большие. На ладонях рук кожа была без волос, красноватого цвета. Ноги высокие и стройные. Ни­каких обезьяньих «полусогнутостей». Ступни, как и кисти рук, тоже казались непропорционально большими…

Переработав всю эту информацию, я поняла, что моя голова работает четко и ясно. И наступи­ло мгновение, когда я подумала: «Что же дальше? Мы подойдем к нему или он к нам? Впрочем, нужно ли это?»

Кстати, это самый сложный и важный вопрос, который нам пришлось бы решать, не согласуя друг с другом, если бы противостояние не кончи­лось так же внезапно, как и началось. Раздался лай и визг нашего щенка Бокса, который бросил­ся из-за избушки к ногам Володи, то ли считая, что надо спасать хозяина, то ли ища у него защи­ты. Пришелец быстро и как-то очень рациональ­но повернулся направо к дереву, сделал за него шаг и скрылся. Без всякого намека на таинствен­ность. Он просто ушел.

Опрос именно в этих местах я не проводила, так как не хотела привлекать излишнее внимание местных жителей к нашей теме,

Мне не безразлична его судьба. Владимир только один раз слышал от некоего К., что тот видел в лесу кого-то непонятного, на двух ногах, не откликнувшегося на его призывы. Ему это бы­ло неприятно. И он как бы жаловался на него собеседникам.

Вообще же рассказы здесь сводятся к описа­нию следов, часто идущих якобы пятками вперед.

Как это у зверей получается и для чего, всегда знали русские охотники. С уважением, например, относясь к медведю, они считали, что этот зверь

отлично понимает, что оставленные им следы вы­дают его местонахождение. Поэтому старается ка­ким-либо образом замести их, прибегая к разным уловкам. Например, когда зверь идет по лесу и встречает на пути упавшее дерево, он не преми­нет забраться на ствол, пройти по нему до конца, а затем спрыгнуть на землю. Интересный способ запутывания следов медведем описал известный русский исследователь А. А. Ширинский-Шахма-тов. По его наблюдениям, медведь перед залега­нием в берлогу выходит на проезжую дорогу, дол­го идет по ней, сходит с нее, пятясь задом. Такой прием он может повторять не раз. Так то медведь! А наш герой вообще умелец, каких мало.

И здесь бытуют рассказы об украденных суще­ством женщинах, об обмене детьми, а то и просто о воровстве детей. О том, как заходит в избушку ночью и пытается навалиться на охотника. То есть весьма реальные повествования соседствуют с ко­чующими сюжетами и настоящим фольклором.

Сама я записала рассказ о случае в тайге, когда послали подростка в сени, где кто-то громыхал ут­варью, посмотреть, в чем дело. А его все нет и нет. Тогда вышел хозяин. И увидел, что кто-то распра­вился с мальчиком самым жестоким образом. Уст­роили погоню и нашли его почему-то не убежав­шим, а спрятавшимся в поленнице дров. Вот о нем-то и ходила молва, будто везли его после этого связанным на пароходе по реке Конде в Нахрачи и на пристанях показывали это чудо-юдо людям. Бы­ло это в 30-е годы. И еще не все свидетели вымер­ли. Есть у меня записанный на пленку рассказ оче­видицы. А вот участников того рейса, которые бы не просто с берега приходили, интересовались, а работали бы на пароходе, найти не удалось.

А вот еще один факт, можно сказать, фольк­лорного типа. Говорит О. А. Кошманова: «Слыша­ла я от кого-то из наших поселковых, когда еще не собирала материалы, о комполе, будто в овсяном поле один из наших охотников видел волосатую женщину, рожавшую двойню. Охотник испугался, побежал в деревню, собрал народ, и все пошли на то место. Но там, кроме смятого овса, ничего не увидели. О двойне он говорил, потому что один ребенок уже лежал рядом с роженицей, а другой только появлялся».

Из Красноярского края сообщает Л. Д. Назимов о встрече с неизвестными существами. Событие относится к 1974 году,– когда его отец с матерью в июле отдыхали у речки Есауловки. Около полу­ночи кто-то потревожил их, пересвистываясь в ку­стах. Затем из темноты появились два существа ростом выше двух метров, широкие в плечах. Кто-то из людей подумал даже, что это ряженые идут (все же люди?) на ходулях. Шли они плавно, буд­то плыли. Их головы выглядели заостренными. Шли они плечом к плечу, ничего не говорили. Остановились в нескольких метрах от палатки и постояли несколько секунд, а затем, пятясь, скры­лись в темноте.

На севереХабаровского края, по словам оле-неводов-эвенов, хэяк достигает ростом больше двух метров (запись А. Гуменника), покрыт волосами, быстро бегает, совершает огромные прыжки, спо­собен свистеть и издавать гортанные крики. «…В хребтах Джугджура и Сунтар-Хаята, на гигантских заснеженных и пустынных пространствах стыка Хабаровского края, Магаданской области и Яку­

тии живут упорные легенды о «диком человеке». Больше того, здесь встречают его. Во всяком слу­чае, верят в необычные встречи».

А как обстоят в этом плане дела вЯкутии?

Вот что пишет мне В. Потемкин, инженер-гео­физик из Донецка: «В 1954 году я работал в Депу­татском разведрайоне. По делам службы мне при­ходилось бывать в поселке Уяндино, где я позна­комился с местным охотником-следопытом Афа­насием Олесовым. Не помню уже, как у нас воз­ник разговор о «снежном человеке»… Афанасий мне заявил, как о чем-то обыденном, что, дескать, и у них в районе тоже водится «дикий человек». Или по-якутски чучунаа. Учитывая, что Афанасий любил прихвастнуть, у меня были все основания скептически отнестись к его рассказу. Афанасий упрямо утверждал, что «дикого человека» он сам лично видел несколько лет назад и приводил опи­сание его…

Рассказ Афанасия… меня не убедил и в даль­нейшем был забыт.

В 1958 году, уже работая в другой партии, «Ацычанской», в конце мая я пошел поохотиться на прилетевших уток. Шел вдоль ручья Имты-чан-2… Охота была неудачной, и я решил на­брать на южном склоне одной из сопок прошло­годней брусники. Каждый день под влиянием солнечных лучей таял снег и обнажались круп­ные сочные ягоды.

Подойдя к этому месту, среди зарослей таль­ника я увидел какое-то движение в кустах, услы­шал треск сучьев. Первая мысль была — медведь. В окрестностях нашей партии этого зверья было много. И хотя медведь в летнее время не пред-

ставляет особой опасности, но конец мая — нача­ло июня это еще не лето в северных широтах. Но­ги у меня подкосились после того, как я увидел из-за пригорка окровавленную морду. А раненый медведь — это уже опасность. Только спустя неко­торое время я понял, что это была не кровь, а брус­ничный сок: «медведь» лакомился прошлогодней брусникой. Верхний ствол моей «Белки» бььл за­ряжен пулей-жаканом, но в единоборство с «мед­ведем» вступать я не решился, отступил на неко­торое расстояние.

«Медведь» приподнялся, и, к моему удивле­нию, я увидел не бурую обычную шерсть, а ка­кую-то пегую, даже сероватую. Такой цвет шерсти обычно бывает у оленей в летнее время. Но не это меня так удивило. Удивил профиль морды (или лица?) этого существа. В том, что это не обык­новенный медведь, я уже не сомневался. Профиль напоминал очертания профиля питекантропа: низ­кий лоб, выдающиеся надбровные дуги и выпира­ющая вперед нижняя челюсть. Детали лица я не успел рассмотреть, так как ниспадающие черные волосы не дали мне такой возможности. Все про­изошло в считанные секунды. (Обычная продол­жительность встреч. И никаких тебе приключе­ний. — М. Б.) Существо не проявляло явной аг­рессии, выскочило из ложбинки и, в отличие от всех зверей, побежало на нижних конечностях. Я увидел убегавшего в спину и полный рост. Суще­ство бежало довольно быстро, немного подпрыги­вая. (Как очевидно, таких упоминаний достаточ­но. — М. Б.) Огибая склон сопки, оно повернулось ко мне боком. Я обратил внимание, что поза су­щества несколько сгорблена и верхние конечно­сти его почти касались земли.

Чтобы преодолеть большой валун, существо ух­ватилось «рукой» за ветку лиственницы и выпря­милось в полный рост. Голова оказалась около приметной ветки дерева, по которой я, используя ружье, определил рост существа: около 2 метров 20 сантиметров. Нашел также клочок сероватой шерсти. Нужно сказать, что на склонах сопок, рас­положенных вдоль ручья, водилось много так на­зываемых снежных баранов-чубуков, шерсть ко­торых резко отличалась от найденной мною. Воз­можно, эта шерсть была от «костюма» убежавшего существа.

Рассказ об этой встрече среди моих коллег не вызвал должного внимания… да и неудивительно:

люди нашей партии недавно приехали с «матери­ка» и, вполне понятно, рассказов о «диком чело­веке» не слышали. И только каюр-старожил Ва­силий… более серьезно выслушал мой рассказ и прямо заявил, что это был именно «дикий чело­век».

Дело в том, что чучунаа не единственное на­звание дикого существа, причем без намека на дух. Есть в этих же местах у нанайцев представле­ние о горном человеке калгама.

Все рассуждения о беглых, ссыльных, одичав­ших людях предельно наивны. Человек, как бы он ни одичал, не сможет прожить, например, в районе Верхоянья. Даже школьнику известно, что это полюс холода. Значит, речь идет совсем о дру­гом».

Итак, мы подошли кЧукотке и Камчатке. То есть как бы завершаем обзор сведений по земно­му шару. Здесь тоже знают о таком герое и не пытаются выдать его за изгнанного из общества.

Так, недавно мы увидели на экранах страны фильм А. Згуриди «По следам снежного человека». В нем предоставлено слово свидетелю, жившему на Чукотке еще несколько лет назад. Это В. А. Че­ботарев, ныне режиссер, а тогда связист. В один из августовских дней он проверял с двумя товарища­ми линию связи недалеко от поселка.

«Неожиданно на фоне заката, — говорит он, — метрах в пятидесяти, мы увидели странную фигу­ру, напоминающую человеческую, но гигантского роста, с широкой спиной, толстыми, длинными руками, мощными ногами и небольшой головой. Хотя расстояние до этого существа было метров пятьдесят, мы увидели, что одежды на нем нет, да и особо мохнатым его не назовешь.

За пятнадцать лет жизни на Севере мне при­ходилось неоднократно сталкиваться с медведями и другими крупными животными, но подобного зверя видеть не приходилось».

Конечно, и на самом северном Севере можно услышать рассказы, которые никак не вписыва­ются в строгое представление о нашем звере. Кто такие, например, великаны-танриты, жившие в наше еще тысячелетие на острове КикертакАрк­тического побережья? Они жили среди камней. Умели воздвигать каменные столбы на путях дви­жения оленей. Умели устраивать ямы-ловушки. Строить запруды в воде. Умели пользоваться при­митивным копьем. Они были азартными охотни­ками и могли преследовать зверя даже ночью. И хотя легенда приписывает использование ими кое-какой утвари, именно там же говорится, что они были невероятно глупы и неумелы. Не умели обрабатывать добытые шкуры и изготовлять обувь. Невыделанные медвежьи и тюленьи шкуры слу­

жили им и постелью, и одеждой. Если еще учесть, что между телом и шкурой они носили мясо в ожидании, пока оно протухнет (они предпочита­ли есть именно такое мясо. — М. Б.), то можно себе представить…

Танриты искусно обращались с копьем. Но не так, как люди. Они ставили его тупым кон­цом на ступню, а потом, с силой поддав ногой, посылали в цель. Пришедшие сюда эскимосы вы­теснили физически чрезвычайно сильных, но не­разумных танритов. И те разбрелись на север и на восток. При этом им приходилось преодоле­вать широкие, покрытые льдом реки и озера. Ча­сто, достигнув берега, они падали в изнеможе­нии и умирали. Вероятно, мы никогда не узна­ем, кто они были такие.

Не является ли все промелькнувшее перед ва­шими глазами и охватившее весь земной шар, в чем-то единообразное, а в чем-то разноплановое (хотя бы в названиях), только лишь воспомина­нием, переданным бесчисленными поколениями людьми в устной и письменной форме, о еще со­всем недавнем прошлом Земли? О становлении человека разумного? О «страшности» неродствен­ных племен или орд? Постоянно наступавших на уже «белого», уже «арийца», то есть уже выделив­шегося из массы либо подобных себе, либо недо­человеков?

Но ведь каждый из очевидцев уверяет, что до определенного времени он не видел ничего по­добного, никогда не слышал о таком, а тем более не думал. То есть индивидуальное выявление при­сутствия такого на Земле поражает каждого, как удар молнии. Каждый, даже если он имел немно-

го информации, встретившись лицом к лицу с чу­дом, как правило, ходит некоторое время (инди­видуальное в каждом случае) под колоссальным впечатлением. И бывают случаи, когда кое-кто да­же не выдерживает таких психологических пере­грузок.

Фольклор все же жанр литературного творче­ства. Он часто уводит в сторону от проблемы. Он ближе к любого рода красивостям. И, судя по то­му, как, с одной стороны, Б. Ф. Поршнева он при­влекал (в нем, собственно, и было им сделано от­крытие), мы не можем забывать, с другой сторо­ны, что фольклор его же отталкивал и даже раз­дражал.

Итак, острота восприятия конкретной ситуа­ции индивидуальна, как индивидуальна и пере­дача впечатлений. И если нам иногда за всем этим даже видится некий шаблон, что наблюдается и в некоторых других нетривиальных, заявленных к изучению вопросах (хотя бы… «жизнь после жиз­ни»), мы не можем отрицать с порога неизучен­ное. И в тысячный раз следует писать и говорить об этом. Ибо мы чаще всего проходим мимо зна­чительных знаний о самих себе.

Возможен и третий вариант. Если все эти «баснословные лица» лишь «мыслительные кон­структы» (по В. Далю), то с ними по плечу разо­браться, конечно, не полицейским и не меди­кам, а отделу теоретических проблем Российской академии наук.

ЖИЗНЬ В ЛЕСУ,

пап удивительные приключения

ГАБРИЭЛА 11ИКПАУРП

Мы поведаем вам совершенно невероятную ис­торию, которая произошла более 80 лет назад. Глав­ный герой ее берег записи о случившемся более 30 лет. Бумаги пожелтели от времени. Но это по­длинные записи человека, действительно испытав­шего в юности удивительные приключения. Никто не верил скромному и набожному человеку. Жаль, что в наше время становится все меньше исследо­вателей, которые рискнули бы проникнуть в недо­ступные дебри и добыть оригинальные сведения, на­пример, о первобытных племенах или об экзотиче­ских животных и растениях. Поэтому все больше романтических историй к нам приходят из-за рубе­жа. Публиковать такие материалы проще, главное — ответственности меньше.

В сентябре 1986 года кандидат биологических наук Петр Леонов приехал в отпуск в родные ме­ста, где еще сохранился родительский дом, — в

бывшие благословенные Царские Колодцы, на­звание которых теперь перекрасили в яркий цвет — Красные Колодцы, будто родники дейст­вительно бывают красными. Поскольку это ро­мантичное поселение, выросшее из могучего рус­ского военного укрепления, расположилось на во­стоке древней грузинской земли — в Кахетии, то искаженное название перевели еще и на грузин­ский язык и сделали географическим — Потели-Икара… Как в таком месте не могло родиться не­что невероятное?

Вот что рассказал Петр Александрович.

— Итак, я в родительском доме, дышу воздухом предков. Через несколько дней нас навестил мой старый и добрый приятель и наставник, местный историк и краевед И. М. Ментешашвили, да еще с незнакомым человеком весьма преклонного воз­раста. Мы поприветствовали друг друга после дол­гой разлуки, историк представил мне незнаком­ца — Габриэла Тандиловича Циклаури и сказал:

— Как вовремя приехал ты, вот этот человек со старой папкой в руках поведал мне недавно удивительную историю о лесных людях, она не может заинтересовать тебя как биолога?

Меня взволновало такое сообщение:

— Когда же произошла эта история?

— Очень давно, — продолжал историк, — кому не рассказывал Габриэл об этом, все воспринима­ли ее с улыбкой или с каким-то смятением…

Я прекрасно знал характер своего друга Мен­тешашвили, поэтому сразу же приступил к делу. Старики пришли ко мне с надеждой, что я смогу стронуть с места этот воз, поэтому я не мог мед­лить и прибегать к уловке, когда ссылаются на отсутствие времени. Я моментально вынес в сад

стол, мы расположились под виноградными лоза­ми и приступили к беседе.

Я не стал перечитывать пожелтевшие записи Циклаури — они никуда не денутся, тем более что Ментешашвили грозился поместить их в свой до­машний краеведческий музей среди мечей римских полководцев и бивней мамонта. Я видел глубокие морщины на лице старика, к которому уже подби­рались девяностые годы. Пока не поздно, нужно было записать историю из уст самого очевидца.

Циклаури оказался превосходным рассказчиком, но речь его была сильно оснащена архаизмами, и моих познаний грузинского языка было явно недо­статочно. Мы пригласили милую соседку Риту, ко­торая безукоризненно владела и русским, и грузин­ским языками. Так мы вчетвером провели не один вечер. Габриэл Циклаури поведал нам этнографи­ческую повесть. Я записал ее от первого лица — рас­сказчика, хотелось бы передать ее в оригинальном виде, но кто даст столько места? Поэтому я попы­тался все же изложить историю кратко.

В 1914 году неграмотный четырнадцатилетний подросток Габриэл Циклаури бьш изгнан князем из родного села Натбеури Мцхетского уезда Тиф­лисской губернии. Не найдя приюта в родных ме­стах, мальчик пристроился к закупщикам скота для военного ведомства. Эти люди вместе с маль­чиком пешком от села к селу добрались до Азер­байджана. Там они определили подростка к беку пастушком. Новый хозяин оказался весьма благо­родным человеком — одел и обул мальчика.

Однажды весной пастушок пригнал стадо к бе­регу Каспийского моря. Погода стояла теплая, сол­нце светило ярко, мальчик отвлекся и загляделся в даль синего моря. Вдруг он увидел неподалеку от

берега двух человек, что-то делавших возле лодки. Через несколько дней мальчик снова пригнал сюда стадо. Теперь дул сильный ветер, волны катились к берегу со страшным шумом и качали одинокую лод­ку. А вокруг ни единой души. Из любопытства Габ-риэл забрался в лодку и, желая покачаться на вол­нах, выдернул лом, к которому она была привязана. Суденышко тут же понесло от берега. Мальчик спохватился поздно — весел в лодке не оказалось. Что делать, вокруг уже глубокое море, а плавать он не умел. Лодку понесло в открытое море…

Можно представить себе, с каким ужасом гля­дел мальчик на бурлящие волны, испытывая свое полное бессилие. Но неудачника все-таки успо­коило то обстоятельство, что у него с собой была пастушья сумка с припасами, кресало, кинжал, иголка и еще кое-какие мелочи.

Лодка оказалась в полном смысле слова в от­крытом море, ибо очертания берега скрылись за горизонтом. Взволнованный потерей земли, уменьшением запасов продовольствия в сумке, мальчик впал в прострацию и потерял счет дням. Сколько носило лодку по морю, в какую сторо­ну она дрейфовала — ничего он этого не знал. И вдруг волны погнали дряхлое суденышко к бере­гу. Пригнали да так швырнули его, что оно на­дежно застряло среди огромных валунов. Обес­силенный от голода Габриэл с трудом выполз из лодки и побрел по крутому берегу. Вскоре он увидел большой лес, зеленеющую под деревьями траву. Добравшись до нее, приник к траве и на­чал жадно ее жевать, чтобы хотя бы утолить жаж­ду. Это придало ему силы. Теперь он был уже в лесу, нашел на стволе дерева грибы, поел их, все обошлось благополучно. Потом нашел воду. Но

что делать и куда идти? Прежде всего он спустил­ся к лодке, срезал кинжалом кусок жести, смасте­рил из нее примитивный котелок. Этот сосуд ока­зался для него главным спасением. Есть кресало, можно высечь огонь. Так мальчик начал варить в котелке траву, кору деревьев и вскоре совсем ок­реп. Однако мысль, куда идти, не покидала его. И он решил податься в глубь леса в надежде именно там наткнуться хотя бы на следы людей.

Огромные мрачные деревья, опутанные лиана­ми вызывали одновременно и страх, и успокоение. С одной стороны, охватывал ужас от возможности погибнуть из-за встречи с каким-нибудь диким зверем, а с другой — на деревьях он находил много птичьих гнезд с яйцами, которые с аппетитом вы­пивал. Главное же — на могучих деревьях, среди разветвлений можно было устроить удобное и без­опасное ложе для ночлега.

Так мальчик постепенно свыкался с необыч­ной обстановкой. Он приспособился плести верев­ки из дикой конопли, которые служили ему на­дежными снастями для ловли зверей на тропе. Он встречал в лесу зайцев, диких коз, птиц. Однажды на него напал даже огромный бык, от которого пришлось стойко обороняться. Это был не олень и не буйвол, а горбатый бык. Огромное свирепое жи­вотное было серой масти, походило на обыкновен­ного домашнего быка, только на холке виднелса очень уж большой и жирный горб. «Я заметил, что животное намеревается атаковать меня, прижать к дереву своими рогами. И не успел опомниться, как бык погнался за мной с тяжелым стоном; уже не помню, как успел спрятаться от него за дерево. Со­бравшись с духом, я стал размышлять о том, как сразить этого быка. И вот, как только бык совер-

шал на меня очередную атаку, я быстро прятался за дерево еще и еще раз. Один раз зверь остано­вился как бы в раздумье. В это мгновение я вонзил ему кинжал в заднюю ногу. Взревев от боли, он еще с большей яростью начал набрасываться на меня. Изловчившись, я поразил кинжалом его в другую ногу. После этого воинственный пыл разъ­яренного животного угас. Бык застонал, замедлил движение и примерно через полчаса слег. Когда он опустил голову, я ушел с этого места, но воз­вратился сюда на следующий день — бык был уже мертв».

Вот так нарисовал живую сцену боя с быком сам Циклаури. Это был для него особенно яркий момент, ибо мальчик не только испытал себя на смелость, но и впервые за все свое странствие на­елся досыта мяса.

Однажды он набрел на обширную поляну, на которой заметил ископанную землю. Кто-то здесь явно собирал земляные груши. «Прекрасная пи­ща, стоит здесь построить хижину, обосноваться и ждать появления людей», — подумал Габрйэл. Прошло несколько дней, но люди не появлялись, хотя возле взрыхленной земли вырисовывались следы босых ног человека.

Как-то раз наш герой вышел на поляну со­брать земляных груш. В это мгновение на него ста­ла пикировать огромная хищная птица. Рассьг.''-чик назвал ее орлом, которые вообще на людей не пикируют. Тогда я прервал Габриэла и принес ему книгу, в которой собраны рисунки хищных птиц Кавказа, — покажи, мол, уважаемый, на какого «орла» была похожа та птица. Габрйэл не задумы­ваясь показал на бородача-ягнятника. В это мгно­вение я испытал радость, я полностью располо­

жился к рассказчику, ибо только бородач мог пи­кировать на человека, но не орел…

Итак, птица не давала мальчику покоя. Габрй­эл был в овчинной безрукавке, барашковой папа­хе и весь обросший. Может, в этом была причина такого нападения? Мальчик решил избавиться от нее: поставил на поляне рогатину, а возле при­строил чучело из шкур козла, привязал к нему ве­ревочку, спрятался и стал шевелить чучело. Гроз­ная птица спикировала на приманку и смертельно поранилась о рогатину.

Спустя некоторое время мальчик пришел к сво­ей жертве, чтобы отрезать кусок мяса. Тут какая-то неведомая сила заставила его оглянуться. Он уви­дел бегущих к нему людей с палками в руках. Габ­рйэл остолбенел от ужаса: приближавшиеся люди были нагими, с пышными бородами. Среди них не было женщин. Вот незнакомцы остановились возле мальчика, выставили против него заостренные пал­ки. Убедившись, что он не собирается нападать, они опустили их и начали что-то бормотать на непонят­ном языке', потом обступили останки убитой пти­цы и стали жадно на нее смотреть. Вот один из них поднял с земли острый камень и принялся отрезать от туши кусочки мяса. Запасшись пищей, незна­комцы предприняли попытки увести мальчика с со­бой, робко хватали его за руки. Оробевший от нео­жиданности, Габрйэл не согласился идти за ними. Они удалились, не причинив ему никакого зла.

На следующее утро лесные обитатели пожало­вали целым племенем. Там были теперь и жен­щины с маленькими детьми и подростками. Толь­ко Габрйэл не заметил среди них стариков. На сей

' Имеется в видуречь — способность, присущая только человеку. (Здесь ч далее примеч. ред.)

раз лесные люди увлекли с собой Габриэла, приве­ли его в свой стан, который состоял из нескольких камышовых хижин. Относились они к нему весь­ма доброжелательно.

В первый же вечер определили Габриэла на ночлег в хижину к незамужней женщине, у кото­рой были сын и взрослая дочь. Расположились все без одеял и матрацев прямо на сухой траве, заме­нявшей постель. Мать уложила всех сама: с одной стороны пристроила Габриэла, рядом с ним своего сына, а с другой стороны свою дочь. Наутро состо­ялась неожиданная для нашего героя женитьба. К нему подвели двух девушек — дочь той вдовы, ко­торая его приютила, и еще одну. Девушки встали по бокам от него. Наш паренек совершенно не представлял, как себя вести, поэтому стоял как ис­тукан. Потом вдова подошла к ним, взяла руку сво­ей дочери и обвила ею плечи жениха, затем поло­жила его руку на плечи… как оказалось, невесты. Только теперь Габриэл понял, что его женили'.

Вот проблема свалилась на голову нашему ге­рою! Но ему не пришлось испытать никаких за­труднений: он тут же ощутил заботу, ему помогли построить хижину.

Эти мирные лесные люди жили в полном смысле слова в каменном веке. Кроме обожжен­ных на костре палок и камней они не использо­вали никаких орудий труда. Питались дарами ле­са, зверей загоняли в тупики и забивали палками. Мясо подвяливали на костре, раскладывая его ку­сочками на козью шкуру… Описания охоты на ди­ких зверей, похорон малолетних детей — все это заняло бы много места.

' Речь идет о ритуале; это свидетельствует о том, что Габри­эл находился среди людей.

Габриэл заметил, что среди лесных обитате­лей не было пожилых людей. Они, несомненно, не выживали в таких условиях, хотя зимы в этой зоне фактически не было, круглый год хорошая погода без морозов.

Спустя год у Габриэла родился сын, которого назвали Голой. Супруги хорошо понимали друг друга, хотя языки освоить без посредника оказа­лось невозможным. Так жил он два года в лесных дебрях. И тут случилось несчастье.

Однажды Габриэл отправился на звериную тропу, чтобы расставить там петли. Возвратив­шись, он увидел страшную картину: стан был пол­ностью разгромлен и сожжен, возле потухшего ко­стра виднелось несколько трупов забитых камня­ми мужчин. Ни одной живой души вокруг не ос­талось. Куда девались его сын и супруга, Габриэл представить не мог. Он долго кричал, но ответа из глубины леса не последовало.

Окончательно потеряв надежду на встречу с семьей, он снова направился к морю. Спустя не­сколько дней достиг берега. Там нашел огромное дерево с дуплом и поселился в нем. Но дупло оказалось тесноватым, пришлось набросать туда сучьев, поджечь, чтобы немного расширить. Из дупла повалили черные клубы дыма. Они-то спас­ли нашего скитальца: их заметили с проплывав­шего неподалеку русского военного корабля. К берегу причалила шлюпка и забрала «дикаря» с собой. Судя по одежде и непонятной речи, моря­ки действительно приняли Габриэла за первобыт­ного лесного человека, но обходились с ним лас­ково, накормили, приодели и поместили в трюм.

Причалив к берегу возле какого-то небольшо­го городка, моряки передали Габриэла местным

жителям, которые оказались дельцами: посадили его в клетку и стали возить по аулам, собирая с ротозеев подачки.

Только благодаря одному русскому купцу по име­ни Петр Габриэл бьш окончательно спасен. К сча­стью, этот купец знал по-грузински и сразу же по­нял, что дельцы вместо дикаря показывают просто обросшего и оборванного юношу. Он забрал Габри-эла и отвез на родину. Так наш рассказчик начал новую жизнь, даже научился грамоте, снова обзавел­ся семьей и наконец-то поведал миру свою историю…

Поразмыслив над записями, я пришел к убеж­дению, что в рассказе Габриэла так много неяс­ностей, что сама история кое-кому может пока­заться мистификацией. Но я, который видел иск­ренние глаза набожного и честного рассказчика, просто не имел права отдавать этот материал в руки равнодушных людей.

Я сразу же стал строить предположения на те­му: как попали люди, обладающие членораздель­ной речью, в глухой лес и почему уединились, оторвались от цивилизации?

Ведь речь шла о настоящих людях, относящих­ся к роду гомо сапиенс. Судя по описанию, Габри­эл попал в субтропики, а они начинаются на гра­нице Азербайджана с Ираном. Так где же обитало племя — в Иране или Азербайджане? Это совер­шенно неясно.

Поначалу у меня возникла мысль, что этих лю­дей некогда какие-то обстоятельства загнали в ле­са. Например, в XIV веке во время нашествия Та­мерлана пришельцы жестоко обращались с мест­ным населением Закавказья. За что в свою очередь местные ополченцы загоняли целые группы завое­

вателей в лесные дебри. По этому поводу имеются исторические свидетельства. За полчищами Тамер­лана следовали богатые гаремы, так что могли по­падать в такие обстоятельства и женщины.

С этими сведениями я вернулся в Москву. По­сетил редакцию журнала «Вокруг света», а ей не­трудно было уже привлечь специалистов. И есте­ственно, что между учеными возникли разногла­сия — одни придали серьезное значение моим за­писям, а другие расценили их как сказку. Ну что же, мне было весьма приятно, когда моими сто­ронниками оказались специалисты: научный со­трудник сектора Кавказа Института этнографии АН СССР доктор исторических наук В. Кобычев, а также довольно известный специалист по ре­ликтовым гоминоидам М. Быкова, которую все хо­рошо знают по многочисленным публикациям. В полемической форме журнал «Вокруг света» и опубликовал в 1988 году очерк о приключениях Габриэла Циклаури. И тем самым сделал большое дело — вовлек в полемику читателей. Пошли пись­ма, и настолько содержательные, что позволили на­метить пути ответов на загадки, связанные со ски­таниями Циклаури по лесным дебрям.

Короче говоря, читатели, главным образом из Азербайджана, определили все — и место, куда по­пал наш странник, и назвали этих лесных людей, сообщили, на каком языке они говорили, как складывались их отношения в старые времена с местным населением Азербайджана, что слышно о лесных людях теперь и многое другое… Когда я ознакомился с этими письмами, то у меня появи­лось желание проехать по Азербайджану, посмот­реть те места, где происходили события, погово­рить с живыми людьми…

И вот в 1988 году моя мечта сбылась. Как и прежде, в сентябре я приехал в родные места. На следующий день сам отправился к Иосифу Мен-тешашвили. Мы заговорили о Циклаури и тут же решили навестить старика в Земо Кеди. Путь не долгий, всего несколько километров. Так под сия­нием яркого полуденного солнца перед нами рас­пахнулась калитка скромной усадьбы с тенистым садом и роскошным виноградником. Подошли к крыльцу дома и увидели спускающегося с лестни­цы нашего Габриэла с палкой в руках. Заметив нас, он отшвырнул палку в сторону и бросился к нам в объятия. Поздоровавшись с Ментешашвили, он стиснул своими слабеющими руками мои плечи и сквозь слезы пробормотал:

— Боже, Боже, как больно мне встречать та­ких гостей с палкой в руках, зачем так жестока судьба человеческая…

— Зачем печалиться, — успокаивал я его, — сто­ит ли стыдиться в таком возрасте палки, главное, что ум и мысли у вас светлы, как в молодости…

Я спросил Габриэла:

— Что нового произошло за прошедший год?

— Ничего особенно нового не было, вот толь­ко с месяц назад приезжали ко мне три научных сотрудника из Азербайджана. Они не назвали се­бя, но очень интересовались точным местом, куда забросила меня лодка в те далекие времена на берегу Каспия, умоляли назвать тот лес, куда я попал… Но разве я не сказал бы вам об этом рань­ше, если бы точно знал, где находился тот дрему­чий лес? Как я мог неграмотным подростком, на­пуганным и не знающим азербайджанского язы­ка, не зная ни слова по-русски, разобраться в гео­графических тонкостях? А гости все твердили —

может быть, я попал в Иран? Может быть, и по­пал, но не ведаю об этом…

Мы побеседовали с хозяевами около часа, суп­руга суетилась с угощениями. Габриэл сложил экс­промтом стихи о нашей встрече. Смысл их был ярок и прекрасен: «Под покровом голубого неба Грузии, под ласковыми лучами заходящего солнца поэт при­ветствует в своем доме Иосифа Ментешашвили из Потели-Икара и Петра Леонова из Москвы, сулит им мир и удачу, благословляет теплые человеческие отношения, которые они питают друг к другу так много лет, несмотря на различное национальное происхождение и разницу в возрасте…»

Потом мы простились с нашим добрым Габриэ-лом, пообещав еще навестить его. А между тем в Потели-Икара председатель райисполкома М. Гун-ченко и первый секретарь райкома комсомола Д. Гу-душаури хлопотали о нашей поездке в Азербайд­жан, ибо по приезде из Москвы я просил их по­мочь мне. Итак, 14 сентября в 9 часов утра возле райкома меня ждал УАЗ. Тут я встретился и позна­комился с водителем Латуни Кокиашвили, челове­ком любознательным и любящим природу. А когда мне представили еще попутчика — заведующего орготделом райкома комсомола Темура Тавадзе, я сразу же убедился, что мне повезло. Темур оказался на редкость эрудированным молодым человеком.

И вот наша машина покатила на юго-восток по широкой дороге. Вскоре кончился асфальт, мы свернули к Мирзаанскому ущелью.

Несколько километров пути, и мы оказались как бы на дне земли. Синие горы расступились, и меж­ду ними зачернела глубокая, узкая трещина, спу­скавшаяся, извиваясь змеей, к открытой Тарибан-ской степи. Здесь уж не приходилось помышлять о

дорожном комфорте, наш автомобиль скакал с кам­ня на камень по изрытому бороздами высохшему руслу когда-то быстрого потока, спускавшегося по ущелью во времена ливневых дождей. Выбраться к голубому небу по берегам этой бездны местами не­мыслимо даже самому отважному скалолазу. Берега или слишком круты, или опутаны колючим кустар­ником — держидеревом, перемежающимся с зарос­лями алгунника, или гранатового кустарника. Мес­тами привлекали внимание закорючистые, свисав­шие с уступов можжевельники, благоухавшие пья­нящим эфирным ароматом. Вот впереди показалась вереница оголенных песчаниковых глыб с узеньки­ми трещинами, из них выглядывали причудливые ящерицы — кавказские агамы Эйхвальда.

Мы ехали почти молча, любовались окружаю­щей дикой природой. Но вот ущелье начало рас­ступаться, как бы легче стало дышать при ощуще­нии простора,

— Подъезжаем к Волчьим воротам, — объявил неожиданно Тема. — Знаете ли это место?

— Как же не знать, — ответил я ему, — еще под­ростком сколько раз на заходе солнца мы прибли­жались к нему с отцом на фургоне в добрые старые времена. Копыта коней начинали стучать по кам­ням резче и отчетливей, лошади дергались, фыр­кали, временами прижимали уши, кибитку сильно трясло. Вот фургон втягивался в узкую прогалину между огромными глиняными сопками и в одно мгновение выходил на простор. Здесь всегда оста­навливались на ночлег после утомительного пути, следуя из Царских Колодцев в Гянджу, а волки тут как тут. Ночью, потихоньку, крадучись, пытались отбить от группы слабенькую лошаденку или же­ребеночка. Прошло так много лет, а облик Волчь­

их ворот нисколько не изменился, только тех вол­чьих стай уже не стало…

От Волчьих ворот, по пыльной, слегка камени­стой дороге, мы направились к берегам Норы. На­верное, полчаса тряслись, огибая сыпучие сопки и невысокие зеленеющие холмы. Вот впереди пока­зался скрытый густым тростником берег реки, плав­но текущий по тихой равнине. Нашли с трудом узкий железный мостик и вскоре очутились в пер­вом азербайджанском селении Кьясанам, утопав­шем в гранатовых садах. Гранатам как раз был се­зон, и сады стояли облепленные привлекательны­ми краснобокими плодами. Мы остановились воз­ле чайханы, разговорились с азербайджанцами, мо­жет быть, кто-то из них слышал о лесных людях? Но, увы, никто не имел о них и понятия.

Направились дальше, в сторону трассы Тби­лиси — Баку. Только по ней можно было про­никнуть в глубь Азербайджана, несясь с ветерком. Наш водитель Латуни взбодрил нас:

— Я повезу вас к трассе самой короткой доро­гой, я бывал здесь, хорошо помню эту дорогу.

Да, дорога действительно оказалась самой ко­роткой. Вот и долгожданная трасса, которая при­вела нас в первый крупный населенный пункт — город Гянджу.

Здесь решили отдохнуть, поговорить с населе­нием. Все небольшие ларьки вдоль улиц были за­биты арбузами и гранатами, поэтому много лю­дей, много собеседников. Однако из разговоров с гянджнийцами мы ни малейших сведений не по­лучили о лесных людях: о них попросту никто ничего не знал и никогда не слышал.

Миновав Гянджу, свернули с дороги, чтобы перекусить и обсудить программу дальнейшего

путешествия. Что мы смогли уточнить во время своего первого вояжа по той земле, где странст­вовал некогда Габриэл? Главное, нам необходи­мо было найти то место, где закупщики скота определили мальчика пастушком, где находились те горы с дремучим лесом, куда его вынесла лод­ка. Только после этого можно было добывать све­дения, подтверждающие реальность рассказа ста­рика.

Я прекрасно знал, что испокон веков из Тби­лиси к берегам Каспийского моря вела дорога че­рез Гянджу (Елизаветполь), Евлах, Кюрдамир, Ка-зи-Магомед. Когда мы прибыли в последний на­селенный пункт, то перед нами встала дилемма:

куда ехать. Здесь трасса разветвлялась: одна ветвь уходила на север, к Баку, а другая поворачивала на юг, к пограничному городу Ленкорани.

У нас троих сложилось такое убеждение, что именно где-то здесь, в этом месте проходил не­когда и наш герой Габриэл. При последней встре­че с ним я еще раз уточнил, как именно выгляде­ло то место на берегу Каспийского моря, куда его определили на работу к беку. Габриэл еще раз повторил, что там было хорошее пастбище для скота, но возле самого моря древесной раститель­ности не было, только поодаль начиналось редко­лесье, где росли большие деревья вперемежку с ку­старниками и зарослями камыша. Мы не стали ку­да-то сворачивать, а внимательно осмотрели здеш­ний прибрежный ландшафт. И эти скромные на­блюдения подсказали нам, что нужно свернуть на север и посмотреть, далеко ли вдоль берега он про­стирается.

Мы вышли к побережью Каспийского моря и направились в Баку. Как ни странно, но то при­

брежное редколесье быстро исчезло, как бы пре­вратилось в голую пустыню или, точнее, полупу­стыню. Местами на выжженной солнцем почве не встречалось и былинки, а скудная ксерофит-ная растительность на других участках красноре­чиво свидетельствовала о том, что леса здесь не было ни сто, ни пятьсот лет назад. Так что от Ба­ку мы снова повернули на юг и через несколько часов прибыли в городок Сальяны, который рас­полагался тут же у развилки. Именно здесь перед нами открылся в полном смысле слова зеленый оазис. И вся хитрость в том, что именно в этом месте в Каспийское море впадает река Кура, пи­тающая обширную пойму. Здесь начинаются аридные прибрежные леса и тянутся на значитель­ное расстояние вдоль берега к югу. Здесь лес и выходящая к нему главная дорога из Грузии, зна­чит, где-то здесь и находилось имение того бла­годетельного бека.

А теперь вспомним в точности слова Циклау-ри: «Кое-как я вылез из лодки и, огибая огром­ные валуны, пополз по крутому берегу. С трудом выбравшись наверх, увидел лес с огромными ре­деющими деревьями. Я был готов бежать туда, что­бы найти родник и напиться… Долго бродил я по лесу, ночь сменяла день, солнце всходило и захо­дило, но дней я не считал».

Так что одна загадка вроде раскрыта, мы стоим у ворот той прибрежной лесной зоны, откуда на­чались приключения Циклаури. Но тут же возни­кает другая загадка: куда погнало его лодку? Если на север, то там, ближе к границе с Дагестаном, тоже есть прибрежные леса. Но этого быть не мог­ло. И для этого есть серьезные основания. У меня в руках письмо уроженца этой зоны, где мы сейчас

стоим, Салмана Новруза-оглы Нейматова, который легко и просто раскрыл интересующую нас загад­ку. Я не знаю, кто он по профессии, но в глубоком знании этнографии и географии родного края ему не откажешь. Он считает, что лодку могло отнести только на юг, к Ленкорани, к Талышским горам. Вот строки из его письма: «Любая лодка, остав­ленная на море без укрытия на берегах Апшерона» из-за постоянно меняющихся ветров «хазри» и «ги-лявар» (северо-западный и юго-восточный), кото­рые заставляют лодку скользить вдоль берега, че­рез несколько дней может оказаться далеко…» Мы не знаем, сколько дней носило суденышко, по мо­рю, однако Нейматов подсказал нам, что азербай­джанские чабаны испокон веку, уходя с отарой', брали с собой запас еды на 8—10'дней. За'это. вре­мя лодка могла пройти дрейфом? более. 20СЬ киле/­метров. и причалить к берегу в районе посраничног-го азербайджанского города Астары или. вообще у побережья Ирана. Появилась еще одна надежная примета — валуны), о которых говорил и Габриэл. Их немало в районе именно между Ленкоранью и Астарой. Значит, путь нам надо держать на юг, к Талышским горам. Вторая ночь застала нас возле населенного пункта Шорсалу. Подкатили к од~ ной автозаправке, где собралось много машин, а вокруг суетился народ, разговорились с местны­ми людьми.

— О, я прекрасно знаю лесных людей, — ожи­вился один молодой человек, — этих людей мы называем гулябаны. Это совсем голые люди:…

Главное, обрадовался я, мы теперь оказались вооружены надежным термином, понятным мес­тному населению. Если жители знают его — зна­чит, это уже реальность. Еще раз вспомнил» пись­

мо Нейматова, а также другого азербайджанца, уроженца этих мест Энвера Салахатдина Фейзу-лаева. В письме последнего говорилось именно о гулябаны, на что мы сначала не обратили внима­ния'.

Фейзулаев рассказал нам много подробностей о лесных обитателях. Именно его сведения заста­вили нас обратить особое внимание на местный ландшафт.

Что же представляют собой окрестности Лен­корани и Астары? Это самая настоящая субтропи­ческая зона с богатейшей растительностью, с уни­кальными трехъярусными лесами. Я знаком с тру­дами –великолепного русского исследователя при­роды Закавказья К. Сатунина, который в начале нынешнего века описал Талышские леса, опутан­ные колючей лианой сассапорилью, которую рус­ское население Закавказья называет ланцетником. Эта лиана, дикий виноград и многие другие лиа-нообразные растения делают субтропические ле­са непроходимыми. В них действительно может спрятаться не только «лесной человек», но и черт с рогами. Эти леса — гордость и богатство пре­красного уголка Азербайджана.

В начале нашего века, когда произошла исто­рия с Циклаури, субтропические леса района Лен­корани и Астары спускались прямо к морю и бы­ли действительно непроходимыми. Об этом по­мнят старожилы, об этом пишет Сатунин. Мест­ное население в старину называло эти леса «дзы-

' Здесь, вероятно, смешиваются два совершенно разных по­нятия. Лесные люди, о которых рассказал Г. Циклаури, и гу­лябаны не могут означать одно и то же. Подробно о гулябанах сн. в монографии Б. Ф. Поршнева «Современное состояние воп­роса о реликтовых гоминоидах» (М.: ВИНИТИ, ;1963).

pa виша», что на талышском означает «вор-лес». Обратите внимание еще на одну деталь — населе­ние этой зоны говорит вовсе не на азербайджан­ском языке, а на талышском, мало похожем на азербайджанский. Такое название леса частично связано с ланцетником, колючки которого так впиваются в одежду человека или в тело живо­тного, что освободиться из их плена совсем не­легко. Смельчаки продвигались раньше по таким лесам с кинжалом в руках, порой стоя на коленях и прорезая себе прогалину. Местное население хранит предания об этом лесе, рассказывают ле­генды о шайтанах, но о гулябаны повествуют как о реальном явлении. Среди стариков живы еще очевидцы, описывающие лесных людей близко к описанию Циклаури. Гулябаны спасались от ок­ружавшего их цивилизованного населения под по­кровом этого непроходимого леса. Сейчас даже трудно представить, что 70—80 лет назад в районе Астары дремучий лес украшали гигантские дубы, тополя и многие великаны, которые не пропуска­ли солнечного света в нижние его ярусы. Там всег­да было сыро и мрачно. В Талышских горах и сей­час сохранились подобные леса, которые называ­ются реликтовыми.

Пока мы стоим без движения и размышляем, я приведу еще одно убедительное доказательство, что Циклаури попал именно в зону Талышских гор, которые уходят и на иранскую территорию. Давай­те вспомним эпизод сражения Габриэла с диким быком в лесу. Так вот, по описанию рассказчика, это было животное серой масти с горбинкой в хол­ке. Это было вовсе не дикое животное, а полуди­кое, значит, Габриэл находился близко от селения, но не мог его найти.

Я детально изучал работу известного русского военного историка В. А. Потто «История Нижего­родского драгунского полка», поскольку этот полк простоял 45 лет на моей родине — в Царских Ко­лодцах. Среди прочего историк пишет, что ниже­городские драгуны разводили именно талышский скот серой масти с горбами в области холки и ро­гами полумесяцем, привозившийся из соседнего Талышского ханства. Описание животных совпа­дает и у Циклаури, и у Потто. Случайность здесь исключена.

Тот лес раньше тянулся примерно на 35— 40 верст вдоль берега Каспийского моря, а в Та-лышские горы углублялся верст на 20, до самых крутых уступов, которые и по сию пору лесисты. Теперь величественный лес вблизи морского бере­га полностью извели, о чем горестно пишет уже знакомый нам Нейматов: «Кто может поверить, что от того непроходимого леса, где не было даже тро­пинок от повозок, где поблизости не было ника­ких поселений и не могло быть из-за нашествия диких зверей, ныне останутся только узкие поло­ски, протянувшиеся между красивыми чайными плантациями, которые выглядят с вершин гор как зеленые ковры…»

Да, теперь центральная усадьба совхоза «Авро­ра» привлекает внимание богатейшими особня­ками. Известный совхоз гордится лимонными са­дами, мандариновыми рощами, чайными планта­циями. И все это в том месте, где некогда вой волков и шакалов наводил страх на людей. И тог­да же жили в глухом лесу гулябаны. Бродили со­вершенно голыми, как в каменном веке. Замерз­нуть они не могли в теплом климате, когда уже в марте зацветает знаменитая ленкоранская акация,

которую к Международному дню солидарности женщин привозят в Москву и продают под назва­нием мимозы. Было время, когда в чайханах, на базарах только и слышались разговоры о случай­ных встречах с гулябаны. А сейчас трудно встре­тить очевидцев, но они есть, однако в беседе с не­знакомыми людьми не называют свои имена. Ес­ли начинаешь настаивать, то поворачиваются и уходят прочь. По словам рассказчиков, лесные лю­ди были исключительно мирными, никогда не по­зволяли себе нападать на местное население. Ста­рики всегда внушали молодым людям, что и самих гулябаны обижать тоже нельзя. Хотя находились дельцы, которые ловили таких существ, сажали в клетки и возили по аулам для развлечения ротозе­ев за плату.

Когда мы остановились у пограничного по­ста возле Шорсалу, мои попутчики отвлеклись, так как встретили своего земляка-грузина и раз­говорились. Я же облокотился о перила помоста в раздумье. Тут подкатили «Жигули», останови­лись возле нас. Из них вышел азербайджанец средних лет. Подошел ко мне и спросил, кто я и откуда. Я ответил, что из Москвы и интересуюсь гулябаны.

Незнакомец проявил ко мне еще большее лю­бопытство и поведал следующее:

— Мой дедушка рассказывал подросткам, как в юности со своими товарищами с кинжалом в руках тайком уходил в лес, чтобы поймать там отбившуюся от племени лесную красавицу.

— Ну и удавалось когда-нибудь поймать? — полюбопытствовал я.

— Очень, очень редко. Лесные красавицы бы­ли чересчур чутки и осторожны, быстро бегали.

Взволнованный неожиданным сообщением, я со всем усердием стал просить незнакомца на­звать себя. Но, увы, он отказался, только сооб­щил, что из Астары, и ушел к своей машине.

До сих пор мы говорили о прошлой истории лесных людей, но некоторые обстоятельства вынуж­дают нас напомнить и о теперешних событиях. Очень многие рассказчики убеждали, что гуляба­ны встречаются в Талышских горах и сейчас, чем подтверждали сведения из 'письма уже знакомого нам Фейзулаева, который заявляет: «У моих (лен-коранских) знакомых и друзей, а есть среди них и очевидцы, нет и тени сомнения в существовании в горах человекоподобных существ мужского и жен­ского пола, а также детенышей. Повторяю, что не­которые встречались с ними. Описывают их при­мерно так: ростом с человека, выше или ниже, гу­сто обросшие волосами от темно-серого до черно­го цвета. Лицо скорее человеческое, чем обезь­янье. При случайной встрече с человеком убегают на двух ногах. Чрезвычайно осторожны, встреча­ются чаще в сумерках, ночью, реже днем, в дале­ких горных селах иногда воруют ночью мелкий до-майвдий скот, птицу, овощи и фрукты».

Фейзулаев — ассистент кафедры психологии Азербайджанского медицинского института. Его сведения совпадают с рассказами жителей Талы-ша. Печально, что эти жители себя не называют. Назвал только один Надир Мусаев, которого мы встретили возле автозаправочной станции, но от­куда он сам родом — этого опять-таки не сооб­щил.

Многие собеседники уверяли, что в Талыш­ских горах можно и в наши дни найти места ноч­лега гулябаны, то есть вытоптанные участки диа-

метром 3—5 метров округлой формы, устланные сухой травой и клочками шерсти. Лесные обита­тели не расстаются с палками — своим главным оружием. Но, к сожалению, за день или неделю блужданий в лесу едва ли встретишь такое место, для этого нужна серьезная экспедиция с непре­менным привлечением местного населения.

Собранные скудные сведения навели меня на такую мысль. Никто теперь не говорит, что гуля-баны живут в камышовых хижинах. Значит, для них настало другое время, они перешли на типич­но кочевой образ жизни.

Пока мы странствовали по Азербайджану, наш неутомимый историк Ментешашвили упорно ра­зыскивал в селении Архио Георгия Арсенидзе. Оказывается, еще до того, как мы узнали о запи­сях Циклаури, Георгий встречал лесных людей в непролазных дебрях на восточных окраинах Ка-хетии, у самой границы с Азербайджаном. Он много лет проработал в Вашлованском заповед­нике, поражающем любого своей дикой красотой. Арсенидзе возил на водовозке воду и заливал ею специальные ямы, так как в засушливый летний сезон многие естественные источники в Вашло-вани пересыхают и крупным животным негде на­питься. Однажды в сумерках, это было 7—8 лет назад, Георгий поднимался на своей водовозке от реки Поры к Пантишарскому ущелью и вдруг уви­дел впереди одинокого обнаженного человека не­большого роста, который метнулся в сторону и скрылся в зарослях. Это ущелье входит в зону Вашлованского заповедника, его прорыли среди огромных сыпучих сопок половодья. Места там сплошь труднодоступные или вообще недоступ­ные человеку. Сопки чрезвычайно круты да еще

поросли густым кустарником — алгунником, мож­жевельником и фисташкой Мейера. Оставаться на ночлег в этом ущелье почему-то очень страшно, что-то давит на подсознание, человек становится робким.

Георгий Арсенидзе не единственный очевидец. Ранее мною были записаны еще два эпизода. Так­же несколько лет назад к бывшему председателю колхоза имени Ленина Ш. Н. Каралашвили, что в селе Потели-Икара, зашел встревоженный пастух и заявил, что боится пасти скот в зоне Вашлова-ни, поскольку там в сумерках появляются лесные люди, а потом исчезают, вроде не воруют скот, но не понятно, чего они хотят. О случайной встрече с лесными людьми лет пять назад мне рассказы­вал мой сосед, житель Цители-Цкаро Димитрий Гирихиди. Он вез на мотоцикле рыбу с реки Но­ры. В сумерках втянулся в Пантишарское ущелье. Когда мотоцикл пошел на крутой подъем и сба­вил ход, Димитрий заметил двух человек, совер­шенно голых, которые, выскочив на дорогу, ки­нулись за мотоциклом, видимо в надежде, что из люльки выпадет несколько рыбешек. Гирихиди настолько оробел, что даже не помнит, как вы­брался из ущелья на простор. Но факт остается фактом — лесные люди на него не пытались на­пасть. И ни один рассказчик никогда не упоми­нал об их агрессивности. Это внушает доверие к публикациям.

Итак, три очевидца указывают на район Ваш­лованского заповедника. Возникает будто неко­торое сомнение, так как заповедник расположен на территории Грузии на расстоянии не менее 500 километров от Талышских гор. Как все это объяснить, если в глубине Азербайджана, в 100—

200 километрах от Талыша, о лесных людях мест­ное население ничего не рассказывает? Однако удивляться здесь нечему, просто нужно повнима­тельней взглянуть на карту всей этой обширной зоны.

Азербайджан расположен как бы в чреве Кав­казских гор, но эта страна преимущественно рав­нинная. Когда мы возвращались из Талыша, я сле­дил за изменением ландшафта. Всюду по дороге — в районе Кюрдамира, Евлаха, Гянджи — услаждает взор равнина, зеленеют сады, виноградники, чай­ные плантации, реже хлебные поля. Но с юга, на­чиная от Талышских гор, тянется на северо-запад вереница небольших лесистых хребтов, которые в районе Гянджи перерастают в довольно мощный хребет Воз-Лаг. Здесь он поворачивает прямо на север, становится ниже и примыкает к Вашлован-скому заповеднику, уже изборожденному причуд­ливыми осыпями. Значит, лесные люди в теплое время года совершают миграции именно по этим хребтам, а в долины, тем более безлесные, не спу­скаются. Поэтому их на равнинах никто никогда не видел и ничего о них не рассказывает.

Но к юго-востоку от Вашлованских осыпей тя­нутся лесистые горы, заканчивающиеся ущельем Деки-Икали, которое уже с другой стороны при­мыкает к границе Азербайджана. Далее начинает­ся глухой лес, который, перемежаясь полями, тя­нется до самого подножия Главного Кавказского хребта. Разве не подходящее место для обитания лесных людей? Поэтому у меня возникло желание побывать в Северо-Западном Азербайджане и раз­узнать у местных жителей, не встречал ли кто-ли­бо чего-нибудь подобного в предгорьях Большого Кавказа.

Как раз в это время из Харькова в родные Ла-годехи прибыл на отдых мой добрый приятель, кандидат медицинских наук и журналист Петр Згонкиков. Он знал о моей поездке в Азербайд­жан с комсомольцами, поэтому по возвращении домой я нашел в почтовом ящике письмо, в кото­ром он срочно приглашал меня приехать в Лаго-дехи. На следующий же день я сел в автобус и через полтора часа был уже у Петра.

Петр, взволнованный встречей со мной, сразу же начал строить планы путешествия со мной в горы, в самое сердце Главного Кавказского хреб­та, к альпийским лугам, к водоразделу. Но снача­ла я попросил его организовать поездку в северо­западную часть Азербайджана по поводу гуляба-ны. На второй же день все бьыо готово, к дому подкатил «Москвич», и мы отправились по трас­се вдоль Большого Кавказа в глубь Азербайджана. Проехали Белоканы, Закаталы, добрались почти до Кахи, то есть до оконечности глухих лесов. Бе­седовали со стариками, с молодыми людьми, но никто о гулябаны, вообще о каких-то лесных лю­дях нам ничего не сообщил.

Через несколько дней мы поехали в горы, к водоразделу, сначала на трехосном грузовике, а затем на лошадях. Мы даже достигли высокогор­ных селений Салда и Чарода, расположенных уже в Дагестане на высоте чуть ли не две тысячи мет­ров над уровнем моря. И здесь никто ни о каких «лесных людях» ничего не слышал.

Потом я еще проехал по Северному Азербайд­жану более 200 километров, до Варташена, также беседовал с людьми о гулябаны. Но ничего нового не узнал. Стало быть, в моем предположении о миграции гулябаны есть рациональное зерно. И

вот почему. Лесные люди доходят до Вашлован-ских осыпей и не идут дальше, там им путь пре­граждает бурная и быстрая река Алазань, через ко­торую в этих местах нет мостов. Вряд ли гулябаны могут плавать, судя по их замкнутой жизни в глу­хих чащобах. Поэтому так странно получается, что на одном берегу реки о лесных людях знают, а на другом — нет. Но тут возникает вопрос: а что, ци­вилизованный люд не передвигается? Да, это так, но мы в своих беседах всегда ставили конкретный вопрос: что здесь, именно у вас? Кстати сказать, в Белоканах я познакомился с Шорабуддином Хоч-беровым, который вез нас на грузовике к водораз­делу. Когда я спросил его о гулябаны, он сказал:

это, мол, не у нас, это в Талыше…

Однако, двигаясь от хребта Воз-Лаг к Вашло-ванским осыпям, тоже приходится пересекать ре­ку Нору. Но эта река настолько мелеет в летнее время, что во многих местах ее перейдет вброд курица. И к тому же в тех местах через нее пере­брошено несколько мостов, по одному из кото­рых мы переправились.

Как мы видим, кое-что прояснилось относи­тельно лесных людей, поэтому нам снова нужно возвратиться к вопросу о их происхождении, об­ратиться, может быть, к далекому прошлому. На страницах журнала «Вокруг света» я в свое время высказал догадку, что эти люди — из пришель­цев, которых некогда загнали в леса. Этнограф же В. Кобычев хотя и разделил мою точку зрения, но усомнился в том, что это были именно пришель­цы. По его мнению, скорее пришельцы загнали в леса местных жителей. Казалось бы, на этом мож­но было бы поставить точку. Но о лесных людях на Кавказе писали еще древние ученые. В трудах

историка и географа Геродота (V в. до н. э.) гово­рится, что на Кавказе обитало тогда множество лесных людей, которые питались плодами диких деревьев и кустарников, а совокупление у муж­чин и женщин было свободное, как у скота, без всякой застенчивости. По свидетельству же Цик-лаури, лесные люди жили супружескими парами, у них уже сформировалась семья. А может быть, это вовсе разные существа — лесные люди и гуля­баны?

Я не знаю ничего конкретного об обволошен-ности лесных людей. У Циклаури есть сведения только о бороде, в то же время о гулябаны говорят как о полностью покрытых волосами. У Геродота мы находим, что лесные люди престарелых особей убивали. У Циклаури — констатация факта, что он не видел стариков. По Геродоту, брачные союзы лесных людей были прочные, мужчина брал себе в жены одну женщину и жил с нею до конца жизни, то есть браки были моногамные. Это совпадает со сведениями Циклаури.

Но почему лесные люди сохранились только в районе Талышских гор? Тут, по-моему, ясно: ди­кое безлюдное место, обширные глухие леса, мяг­кий климат, изобилие даров леса. Скорее всего, локализация лесных людей вовсе не связана с азер­байджанским или грузинским этносом. Они мог­ли приходить из Ирана, где еще теплее, оборудо­вать стоянки до поры до времени, как, например, было у племени, в которое попал Циклаури. Они могли переходить из Ирана в Азербайджан, а по­том и в Грузию. Видимо, в свое время вышедшего к морю Габриэла заметил пограничный стороже­вой корабль, поскольку где-то там проходила иран­ская граница. Возможно, и жил Габриэл среди пле-

мени на иранской территории, а потом вышел в пограничную зону.

Почему Габриэл не мог распознать язык, на котором говорили лесные люди? Такие упреки раздавались со стороны оппонентов, поскольку в Грузии в те времена, да и теперь азербайджанская речь хорошо знакома, не редкость. Скорее всего, лесные люди говорили на каком-нибудь диалекте сложнейшего талышского языка, который больше похож на фарси, чем на азербайджанский, вообще население в Талыше говорит не на чистом талыш-ском языке, а на смешанном с арабским, персид­ским и турецким. Наконец, можно высказать пред­положение о том, откуда взялся в тех краях рус­ский купец по имени Петр, который вызволил Габ-риэла из клетки и возвратил на родину. В то вре­мя, то есть в начале нашего века, в районе Ленко-рани и Астары проходила грунтовая дорога над са­мым берегом моря и вела в Иран. По ней следова­ли русские купцы с товарами. Сведения эти впол­не достоверны, ибо они подтверждаются рассказа­ми местного населения и историческими докумен­тами.

Вот какую историю рассказал в редакции жур­нала «Вокруг света» Петр Леонов.

НЕИЗВЕСТНОЕ СОЗДАНИЕ– ПРИРОДЫ ППЛ РУКОТВОРНЫЕ ВАМПИРЫ?

Чупакабрас (от испанских слов chupar — со­сать и cabra — коза) появляются как выходцы из ночного кошмара. Вот уже несколько десятиле­тий ученые ломают, головы, к какому виду, се­мейству или даже классу отнести, этих– тварей — пожирательниц скота в Латинской Америке. Да и не только там, как выясняется…

Кто их видел9 Знает ли. кто-нибудь, откуда бе­рутся. чупакабрас? Являются, ли капризом приро­ды или результатом генетических опытов како­го-то неправительственного ведомства? Гипотез вокруг этих адских созданий множество, и авто­ры некоторых из них прямо говорят о вампирах и оборотнях. И тогда старые легенды представля­ются в совершенно новом, реальном свете…

НЕОБХОаИМЫП ЭКСКУРС В ПРОШЛЫЙ ВЕК

«НЕЧТО» ИЗ ДЕВОНШИРА

В 1855 году в графстве Девоншир, Велико­британия, были обнаружены странные следы, которые крайне взволновали местных жителей:

принадлежали ли они самому дьяволу, неизве­стной науке птице или же их сотворила группа проказников? Никто до сих пор не знает, что или кто оставил эти следы на земле. Ученые XIX века выдвигали самые разнообразные гипо­тезы по этому поводу. Одна из них, феномено­логическая, утверждала, что речь идет о «нечто», что живет между осязаемым и неосязаемым ми­ром, иногда оставляет свидетельства своего су­ществования, но все равно является недосягае­мым для человека.

Что же произошло тогда, снежной ночью да­лекого 1855 года?

Седьмого февраля в Девоншире прошел обильный снегопад, и белым цветом окрасился весь обширный бассейн реки Экс. ГенриПилк,булочник из деревни Топшем, в то утро поднял­ся рано, чтобы растопить печи и начать свою обычную работу. Он был одним из первых, кто увидел чистый хрустящий снег, покрывший де­ревню и окружающие поля. Но на этом снегу он заметил нечто необычное: следы, которые, каза­лось, оставил очень маленький ослик. Пилк от­метил и еще одну странность, кроме размера, — хотя по форме следы были ослиные, но совер­шенно никак не отличались друг от друга, и нельзя было понять, где какое отпечаталось ко­пытце.

Булочнику никогда не приходилось видеть, чтобы осел или пони так необычно ходили. Хотя-его и заинтриговали столь интересные отметины на снегу, но у него было слишком много работы в пекарне, чтобы уделять им внимание, и вскоре он вернулся к своим занятиям.

Альберт Брейлфорд, директор местной шко­лы, отреагировал по-другому. Тем же утром Аль­берт превратился в организатора целой группы жителей, охваченных азартом охоты, и во главе их устремился по таинственным следам. Группа до­бралась до пекарни и получила разрешение Пил­ка войти во двор. Но отсюда, как выяснилось, сле­ды тянулись дальше через деревню.

Обыватели высыпали из своих домов и побро­сали работу, чтобы присоединиться к группе. Чле­ны поисковой партии разделились, и каждая груп­па занялась обследованием своей территории, и все эти люди доносили о том, что и в их зоне поисков обнаружились следы. Понемногу возбуж­дение перешло в страх, поскольку выяснилось, что, кроме всего прочего, существо, прошедшее этой ночью, способно перепрыгивать через стены четырехметровой высоты так, как будто их вовсе не было.

НА 150 КВАДРАТНЫХ КИЛОМЕТРАХ

Следы объявились в Эксмуте, Лимпстоуне, Вуд-бери, Паудерхеме, Мемхеде, Доулише, Тейнмуте, Тотнесе, Торке и других селениях графства, на тер­ритории общей площадью 150 квадратных кило­метров. Доктор Бенсон, который практиковал в этой местности, шел по следам от Мемхеда. Пере­секая поля и луга, они уперлись в стог сена высо­той в шесть метров. Доктор осторожно обошел стог и с удивлением обнаружил продолжение следов с другой' стороны, словно бы препятствия вообще не существовало. Осмотрев сам стог, занесенный сло­ем чистого снега, Бенсон не нашел на нем ника­ких следов. Все, казалось, указывало на то, что ка­ким-то необъяснимым образом нечто перелетело через скирду или, может быть, прошло сквозь нее, как призрак.

Два охотника из того же района шли по сле­дам много часов по местности, покрытой густы­ми зарослями колючего кустарника. Цепочка следов здесь внезапно прервалась, но они воз­никли заново на заснеженных крышах близстоя­щих домов. Осмотрев то, что осталось от следов в садах, охотники поняли, что они ведут прямо к Мемхеду.

Устье Экса в некоторых местах достигает ши­рины почти три километра, и вода в те дни еще не замерзла, несмотря на прошедший снегопад. Следы обрывались на одном берегу у самой кром­ки воды, но затем возобновлялись на другом, как будто существо перелетало или переплывало че­рез широкое речное устье.

Когда следы начали понемногу исчезать под действием слабого февральского солнца, проби­вавшегося из-за туч, то их вид изменился.

Края их разделились, и они стали походить на отметины от раздвоенных копыт. (Еще раз на­помним, что все происходило в 1855 году. Сель­ские жители Девоншира в то время были весьма религиозны, и средневековые представления о са­тане как о демоне с рожками и раздвоенными копытами были им очень близки.) Вскоре состо-

яние обывателей совершенно изменилось. Муж­чины начали спешно вооружаться ружьями и раз­ным инструментом — косами, вилами и грабля­ми. В то время как самые отважные рыскали по полям в поисках ужасного существа из этого или другого мира, способного оставлять такие следы, большинство людей в страхе запирались в домах и баррикадировали двери. Начали появляться кре­сты, распятия и большие викторианские Библии в кожаных переплетах, которые, как верили, мог­ли защитить от демонских козней, даже от самого сатаны.

ВСТРЕЧА В ЛЕСУ

В это время охотники чуть не совершили одну ужасную ошибку. Дело в том, что в деревне Вудбе-ри жил Дэниел Пламер, тихий безумец, который бродил по лесу в лохмотьях, украшенных перьями, и подражал голосам разных зверей и птиц. Обита­тели Вудбери его хорошо знали и считали совер­шенно безобидным; большинство не принимало в его жизни никакого участия, хотя некоторые из­редка давали ему поесть, когда он приходил к ним за милостыней. К несчастью Дэниела, группа охот­ников, выслеживавших «чудище» в лесу, его не зна­ла. Он попытался от них бежать, его быстро пой­мали и уже собирались с ним разделаться, считая, что он и есть то самое «чудище». Тут к охотникам подошел эсквайр Бартоломью, местный мировой судья, и едва успел объяснить, кто такой Дэниел.

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua