Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Николай Николаевич Непомнящий Зоопарк диковин нашей планеты

0|1|2|3|4|5|

В свете фар оно вскочило на ноги, в два прыж­ка пересекло дорогу и исчезло в кустах. Охотни­ки бросились за ним, освещая себе путь фонарем, но подлесок оказался слишком густым для пре­следования. Через несколько дней, когда они шли по следам большенога вдоль дороги, их собаки исчезли. Их шкуры и кости потом нашли разбро­санными среди деревьев.

Конечно, все эти события высмеивались мест­ными остряками. Эндрю Генцоли послал своих корреспондентов в Блафф-Крик (запомним это название, оно нам встретится в одной из самых невероятных историй, происшедшей в 1967 году!). Им удалось найти свежие следы сасквача и сфо­тографировать их Затем было обнаружено еще кое-что, достаточное для того, чтобы повторить путь, пройденный и самим Уоллесом: от скепси­са до уверенности в реальности существования то­го, о ком идет речь.

Ощущения газетчиков были идентичными та­ковым у разных людей иных стран. Описать их можно так (передаем слова одного из них):

«.. Ужасное чувство, которое я не могу точно опи­сать, но которое больше похоже на страх, ч&м все остальное, что я когда-либо испытывал». Продви­гаясь вдоль дороги по следам, они наткнулись на кучу помета, по форме типичного для человека, но «совершенно монументальных размеров». Что­

бы собрать хотя бы часть его для анализа, не было никаких приспособлений. К тому же, как они са­ми признались, их охватила странная лень, часто наблюдающаяся при необычных и пугающих об­стоятельствах.

Следы и другие признаки большенога встре­чались в течение всей осени и зимы, вплоть до февраля 1959 года. А весной двое летчиков летели над Блафф-Крик и, как утверждали, вначале уви­дели следы на еще державшемся снегу, а затем и того, кто их оставил. Он был огромен, человеко­образен, бурого цвета.

А. Сандерсон сетовал, что, несмотря на готов­ность помочь, никто так и не смог свести его с последними очевидцами. Да и почему-то эти люди оказываются самыми стойкими в сокрытии обна­руженных тайн.

В завершение можно было бы привести еще несколько случаев, благо их А. Сандерсоном за­писано более чем достаточно. Но по-настоящему заслуживает внимания встреча двух медиков, воз­вращавшихся в начале 1958 года к себе домой на автомобиле по дороге № 299, идущей к востоку от Уиллоу-Крик. Они почти наехали на такое суще­ство, хотя успели замедлить ход, полагая, что кто-то просит его подвезти. Они рассказывали, что существо было не менее 7 футов (210 сантиметров) ростом, стояло на двух прямых конечностях, име­ло длинные руки и было покрыто светло-бурым мехом. А ведь в подобном осмотре им в професси­онализме невозможно отказать!

Так мы ознакомились с целым набором сви­детельств, относящихся к одной местности. И так как по США в целом их записано сотни и сотни, а в нашу задачу не входит исчерпание темы до

конца, не будем их пересказывать далее. Уже ясны тенденции подобных происшествий, реакция оче­видцев, относительная частота событий. Главное — выяснена «психология» большенога: когда он на­чинает «мозолить» глаза, то это надолго. А с его уходом все забывается.

Теперь мы подошли к событию века, эпопее, длившейся чуть больше минуты, которая развер­нулась в ущелье Блафф-Крик девять лет спустя.

Единственная в мире встреча с реликтовым го-миноидом (сасквачем, бигфутом), документально подтвержденная киносъемкой и тут же сделанным слепком следов (практически все другие слепки получены при совсем иных обстоятельствах: су­щество, оставившее след, не видели, а заметили только следы, что, конечно, делает их малодока­зательными, а эти, и только они, могут служить эталоном), произошла именно здесь.

Конечно, это событие много раз и довольно подробно описывалось в печати. Все это тоже только пересказ поведанного самими участника­ми событий. Но тот, кто всерьез занимается рас­сматриваемой проблемой, может о происшедшем читать еще и еще, чтобы улавливать проскольз­нувшее мимо при предыдущем чтении.

По словам Роджера Паттерсона и Роберта Гим-лина, людей, все лето и осень 1967 года занимав­шихся пастьбой скота и охотой, встреча произош­ла 20 октября в 3.30 пополудни. Они продвигались верхом по руслу высохшего ручья в труднопрохо­димом месте с четырьмя ярусами деревьев, густым подлеском, диким пересеченным рельефом, напо­минающим зубья гигантской каменной пилы.

Как можно было потом увидеть, где-то впере­ди и сбоку русла оставалась невысохшей неболь­

шая лужа, над которой и было застигнуто то, что попало в кадры. В ущелье Блафф-Крик их позва­ло сообщение, переданное лесорубами, о необыч­ных следах и ощущениях чьего-то дискомфортно­го для них присутствия. То есть типичные для мно­гих свидетельств малодоказуемые жалобы. Гото­вились же они к подобной экспедиции загодя, специально зарабатывая деньги и на аппаратуру, и на снаряжение, и на прокат лошадей.

Все произошло внезапно. Лошади вдруг взви­лись на дыбы. Захрапели и понесли седоков. Род­жер, падая, успел не только выдернуть ногу из стре­мени, но и выхватить из вьюка кинокамеру. Впе­реди, примерно в 100 футах (30 метрах), на другой стороне ручья он увидел огромное волосатое су­щество. Оно передвигалось на двух ногах, как че­ловек. И конечно, заметило всадников раньше, чем они его. Сразу стало уходить вдоль крутого склона в глубину леса. Паттерсон с кинокамерой бросил­ся наперерез существу, снимая его на ходу, падая, поднимаясь. К объекту удалось приблизиться поч­ти на три десятка метров. Здесь, отделенный от не­го завалом деревьев, Паттерсон, стоя на месте и низко пригнувшись, снимал удаляющегося в лес гиганта, пока не кончилась пленка.

Цветная 16-миллиметровая пленка содержала 960 кадров, в большинство которых вошел наш ге­рой. Исследование пленки в США и у нас в стране позволило отрицать какие-либо признаки комби­нированной съемки.

Неоднократно высказывалось мнение, что объ­ект снят специально не в фокусе, чтобы нельзя было различить детали облика сасквача. Нечет­кость же изображения совсем иного рода. Фильм, как мы помним, снимался примерно с 30 метров

обычным объективом, поэтому при росте несколь­ко больше двух метров в кадре он равен одной целой и двум десятым сантиметра. Такое изобра­жение, попав на экран и увеличенное до нату­ральных размеров, становится нечетким. К тому же условия освещения в горном лесном ущелье не были благоприятными. И все же большинство деталей внешнего облика существа можно рас­смотреть.

Фильм, а также слепки следов позволяют сде­лать вывод, что изучаемый объект, самка, все же значительно отличается от человека и строением туловища, и изгибом позвоночника, и посадкой головы, соотношением частей чер&па, анатомией стопы. Специалисты Центрального НИИ проте­зирования и протезостроения в Москве констати­ровали характерность походки бигфута, подчерк­нули ее естественность и возможность исключить какие-либо подозрения в «механистичности» ее. Последнее означает, что нам демонстрируют не ка­кое-либо приспособление к имитирующему биг­фута человеку и не искусственный механизм, то есть робот. Профессор Центрального института физкультуры Л. Д. Донской отметил непротиворе­чивость всех указанных особенностей. Походку бигфута он определил как совсем нетипичную для человека. Скульптор Н. А. Лавлинский подчеркнул, что снятое на пленку существо не может быть за­гримированным человеком.

Фильм рассказывает о существе, отличном и от обезьяны, и от человека. Все сторонники точ­ки зрения о реальности «снежного человека» надеялись, что с появлением фильма начнется новый этап в изучении животного. Но на самом деле сам этот факт был как-то быстро обесценен,

хотя в научных кругах еще долго муссировался вопрос, возможно ли технически изготовить та­кое существо, правда ли все это. Никто на дока­зательном уровне не разрабатывал аспекты зна­чения обнаруженного въяве существа в философ­ском, антропологическом, психологическом, ме­дицинском, генетическом и других планах. По-русски это можно охарактеризовать так: воз и ны­не там.

Поднимемся выше по карте Северной Аме­рики и ступим на землюКанады и Аляски.А. Сандерсон и здесь собрал богатейший мате­риал о таинственном двуноге. Несмотря на то что населявшие эту территорию индейцы до прихода европейцев не умели писать и, разделенные ог­ромными расстояниями, мало общались между собой, рассказы о животном одинаковы на всем протяженном пространстве от Маккензи-Рендж на Аляске, через Юкон и Британскую Колумбию, далее на юг, через Вашингтон и Орегон до Кали­форнии и в обратном направлении по западному склону Скалистых гор в Айдахо. Имеются в виду не фольклорные построения, а «прямые, совре­менные сообщения о встречах с такими сущест­вами». Такие рассказы европейские поселенцы слышали при первых разговорах с индейцами и наши современники слышат до сих пор со вре­мени поимки Джеко…

Нед Остин, инженер, рассматривая из вагона поезда утес на подъеме у восточной оконечности туннеля № 4, увидел лежащее близко от полотна железной дороги существо (как потом предполо­жили — оно, поскользнувшись, случайно упало со склона), приняв его за человека, подал сигнал

торможения. Поезд остановился. Существо, как бы придя в себя, вскочило и, издав резкий животный крик, начало быстро карабкаться вверх. Несколь­ким людям, спрыгнувшим с поезда, удалось пой­мать его, связать и отнести в багажный вагон. Как писали потом газеты, было поймано существо, «которое является получеловеком-полуживотным». Его сравнивали с гориллой, рост его был 4 фута 7 дюймов (около 140 сантиметров) и вес в 127 фун­тов (чуть меньше 58 килограммов). Все его тело было покрыто волосами длиной около дюйма. «Дейли бритиш колонист» за 3 июля 1884 года сообщила, что оно быстро привыкло к сторожу. И тот вскоре собирается отправиться показывать его в Лондон.

Конец истории мы никогда не узнаем. И в этом нет никакого отклонения от сложившейся задол­го до нашего с вами рождения традиции: сказав «а», редко кто может себе позволить дотянуть по­вествование до «б».

Ловцы сразу дали имя пойманному — Джеко. До этого случая, по крайней мере, три человека в течение последних двух лет утверждали, что они видели аналогичное существо в различных пунк­тах между несколькими лагерями старателей, но никто не обращал внимания на их сообщения, так как предполагали, будто те видели медведя или за­блудившуюся индейскую собаку. (Как мне это на­поминает рассуждения некоторых коллег, когда речь заходит о наблюдениях других исследовате­лей! А диапазон от медведя до собаки почему-то тоже не редок; об этом приходилось слышать от очевидцев, ибо им свойственно сомневаться до по­следнего.) Еще его окрестили «сумасшедшим ин­дейцем» и «чертенком».

Любопытно, что перед поимкой о существе по­добного рода, а может быть именно о нем, из то­го же района сообщал А. К. Андерсон, админист­ратор поселений побережья Гудзонова залива. Ма­ло того, Андерсон заявлял, что несколько таких же экземпляров забрасывали камнями членов его изыскательской партии в 1864 году. И далее све­дения покатились лавиной. Находились и похи­щавшиеся таким монстром, и наблюдавшие за за­готовкой им пропитания. Объявился и капитан судна, к которому обратились жители маленького порта с просьбой вывезти их или предпринять ка­кие-то меры против такого зверя, не дающего им возможности спать по ночам, и так далее и тому подобное.

Начав с обеих Америк, мы можем продолжить путешествие по Европе или, скажем, поАфрике.Открытие ее в интересующем нас плане в наше время принадлежит Б. Эйвельмансу. До этого речь о реликтовом гоминоиде обычно заходила лишь тогда, когда возвращалась очередная экспедиция из Непала или Китая. А огромный малоисследо­ванный континент, как доказал Б. Эйвельманс, то­же хранит множество криптозоологических тайн. Так им была написана большая книга о «снеж­ном человеке» в Африке, в основу которй поло­жены сотни первоисточников.

Слухи о живых ископаемых человекоподобных здесь циркулировали от одной страны к другой. Особенно много свидетельств оказалось в райо­нах, примыкающих к экватору. Многие историки и хронисты древности (греческие, римские, араб­ские) не раз упоминали о диких волосатых суще­ствах, на которых охотились африканские жите-

ли, причем, судя по описаниям, это не были чело­векообразные обезьяны… Эйвельмансу удалось разыскать изображения двух таких существ, полу­ченных на основе показаний очевидцев, — какун-дакари и кикомбо из Северо-ЗападногоЗаира.

Все началось с того, что три человека — капи­тан из Бристоля, французский путешественник и немецкий охотник — в начале нашего века заяви­ли о существовании вГабоне и Конго «трех видов больших обезьян без хвоста». Первые два оказа­лись гориллой (эбубу) и шимпанзе (се-ко). А тре­тий? Его называли дедьека или додьека. Так воз­ник вопрос о «третьем антропоиде»…

Анри Невиллю, зоологу Парижского музея ес­тественной истории, удалось заполучить череп та­кого существа, что позволило установить, насколь­ко он отличается от черепов шимпанзе и горилл. Череп принадлежал существу ростом около 2 мет­ров 20 сантиметров. Во французском научном журнале «Маммалиа» («Млекопитающие») была опубликована статья, в которой осторожно гово­рилось: «Кроме шимпанзе и гориллы, в Габоне существует антропоид, которому местные жители приписывают повадки, не свойственные первым двум животным. Речь идет о виде, находящемся на грани исчезновения и живущем в отдаленных малоизученных районах. Это усложняет поиск».

Некоторый свет на проблему пролили сооб­щения путешественника Жоржа Триаля в книге «Десять лет охоты в Габоне». Однажды, когда он плыл от озера Огемуэ по реке Верхняя Мбанге, то повстречался с молодым предпринимателем, за­нимавшимся лесоразработками. И тот рассказал ему о необыкновенно крупном… орангутанге (на­помним, что орангутанги живут исключительно в

Юго-Восточной Азии), который время от времени появляется в этих краях, сея ужас среди местных жителей. Он описал его ярко-рыжим и проворным, несмотря на огромные размеры. Отметил удиви­тельный голос, какого до этого он до сих пор ни­когда не слышал. И еще раз подчеркнул, что мест­ные жители его панически боятся. Триалю самому довелось поучаствовать в охоте на кулукамба (так в этой местности называют гоминоида), правда не давшей результатов. Еще лесоразработчик поделил­ся мнением, что кулукамба по многим признакам напоминает одновременно и гориллу, и шимпан­зе. В принципе такое скрещивание возможно, хо­тя потомство получается стерильным. Очевидно, дебри Центральной Африки хранят еще и не такие зоологические тайны.

Пример? Жан Клод Ожер, французский путе­шественник, который в начале 60-х годов нынеш­него столетия исследовал Испанскую Сахару, од­нажды неподалеку от Тириса (Рио-де-Оро) как-то утром встретил небольшое стадо белых газелей, до­вольно быстро и близко промчавшихся мимо него. С удивлением он увидел среди стройных, грациоз­ных светлых животных темную фигуру человека, легко бежавшего вместе со стремительными пуг­ливыми козочками. Видение исчезло так же быст­ро, как и появилось. Ожер не поверил своим гла­зам, но перед ним находились явные следы дока­зательства виденного: на изрытом копытами песке четко различались отпечатки голых человеческих ног.

Он решил последовать за стадом, следы при­вели его к крошечному оазису. Ожер осторожно приблизился к кустарнику и… почти лицом к ли­цу столкнулся с невысоким, чуть выше полутора

метров ростом, юношей, скорее мальчиком, свет­локожим и загорелым, с длинными прямыми пря­дями черных волос. От неожиданности юноша за­стыл на месте, а затем одним прыжком метнулся в заросли.

Ожер разбил палатку близ оазиса и провел там около десяти дней. За это время он видел юношу-газель несколько раз. Поигрывая на крошечной арабской свирельке, он сумел пробудить у него интерес к себе, хотя тот никак не мог избавиться от настороженности и держался от ученого на почтительном расстоянии. Он заметил, что между юношей и газелями существовала какая-то систе­ма взаимосвязи, состоящая из знаков и однослож­ных звуков.

Однако время шло, пищевые запасы путешест­венника стали иссякать. Ожеру пришлось свер­нуть лагерь.

Сколько вопросов сразу возникает под впечат­лением такого сообщения! Как бы хотелось рас­спросить Ожера, не заметил ли он волос на теле? Восхититься примененной приманкой-свирелью. Уточнить знаки и звуки. Не обязательно «натяги­вать» встреченное на привычные нам характери­стики. Но если это человек, воспитанный газеля­ми, то это тоже может иметь прямое отношение к исследованиям становления человека и представ­ляет значительную ценность.

Европа — мощные руины человеческих знаний и представлений о нашем герое. Как верно пола­гал Б. Ф. Поршнев, размышляя о –Европе, уместно начать с Греции и Рима. Ибо античные боги поя­вились не на голом месте и тесто, из которого они вылеплены, было замешено на тех еще дрожжах!

Поршнев первый счел их персонифицированны­ми духами, населявшими в реалии поля, леса, ро­щи, все места у воды. В какой-то прекрасный миг, момент вдохновения из всех юнон, аполлонов, ге-раклов вдруг мощной волной человеческого интел­лекта были рождены Юнона, Аполлон, Геракл. Об­щим же остались имена фавнов, сатиров, панов, сильванов, нимф. Их считали видимыми, но поч­ти неуловимыми и… смертными.

Одним словом, они все же нелюди в самом низменном смысле слова. Эту тему наиболее по­лно в устных докладах охватил нынешний руко­водитель семинара по изучению реликтового го-миноида в Москве Д. Ю. Баянов.

О европейском зверочеловеке Б. Ф. Поршнев писал: «Да, средневековье знало его и сохранило нам немало памятных замет. Один из очагов — земли по Дунаю, издревле получившие даже имя Паннония, как страна, обильная панами. Долго сохранялись реликты в Альпах и в прилегающих массивах лесов. А изучение фольклора и преда­ний Северной Европы от Прибалтики и Сканди­навии до Ирландии и Исландии говорит за то, что и здесь люди долго знали их в натуре, а потом в течение многих поколений перемалывали до­шедшие сведения на жерновах сказок — странной потребности средневекового ума создать антитезу человеку».

Совсем недавно наш читатель (наконец-то) оз­накомился с двадцатой частью такого же насле­дия Дж. Дж. Фрейзера, что дает надежду…

Как далеки все эти боги, полубоги, зарытые в фольклорные нагромождения. И неясные, смут­ные, то узнаваемые, то вовсе нелепые фигуры… И вдруг в русской рукописи XVII века находим: «В

Польше недавне у короля Яна III был мишка-че­ловек, в лесу пойман… не глаголящий ничего, но только ревущу, косматый весь, на древо восходящ… •а. понеже знаки являлись в нем разума и души че­ловеческой, крещен бысть». Назван он был с при­ставкой Умишка, предположительно потому, что от охотников пыталась его отбить медведица. Но и волосатость сыграла роль. В 1661 году группа ли­товских загонщиков выгнала на охотников не­скольких медведей, среди которых был и дикий че­ловек. Он был лишен средств человеческого обще­ния. Его удалось лишь приучить к несложным ку­хонным работам.

Уйдя с затоптанных троп перенаселенной сре­динной Европы, можно было бы подняться по ме­ридиану вверх и выйти в Скандинавию. Думаю все же, что рассмотрим ее, включив в понятие «се­вер» для старта и дальнейшей пробежки по севе­ру — через Кольский полуостров, Межозерье (ю есть то углубляясь в материк, то подходя к берегу моря). Западную и Восточную Сибирь, Якутию до Чукотки.

Тогда представим, что перед нами Карпаты. А далее Украина и Белоруссия. Здесь все меняется. Хотя больше фольклора, больше язычества, но есть и живые недавние рассказы. Главное же — четкое представление, о чем идет речь. Белорус­сия с ее еще недавним царственным болотным миром, высушенным и сейчас пока не до самого конца, несет воспоминания о всяческих болот­ных и русалочьих формах.

Карпаты, Западная Украина — закрытый само­бытный мир, полный эзотерических явлений, ко­торые конечно же формируют взаимоотношения

народа с нашим героем. В силу исторических об­стоятельств этот мир вряд ли будет в ближайшее время высветлен для наших знаний. Сколько себя помню, столько слышу о гуцульских и западно-украинских лесных страхах. Не то чтобы кто-то погибал необъяснимо. Но есть понимание, запре­ты, обереги, и как нигде здесь еще витает привкус тайны.

Лучше всего я знаю Украину, ибо это мой род­ной край. И какой же русский… не вспомнит преж­де всего настоящую художественную литературу. Ее художественность не мешает мне видеть в сюжетах и описаниях то подлинное, что привнесено из на­родной жизни. Не думаю, чтобы это было ясно только мне. Достаточно почитать, например, тако­го хранителя национального украинского начала в высоком значении этого слова, как Михаил Коцю­бинский, писатель рубежа XIX—XX веков.

Как все мыслящие русские прошлого столетия духовно вышли из гоголевской «Шинели», так и каждый украинец, с достоинством относящийся к себе, но не ценой впадания в националистиче­скую истерику или такой же гонор, до сих пор находится среди героев «Теней забытых предков». Хочу поделиться этим богатством, хотя знаю, что больше всего там гуцульского настроя. В перево­де на русский язык многое пропадает: неложный романтизм, тонкость и глубина ощущений. И тот, кто думает, что украинский язык — это искажен­ный русский, глубоко ошибается. В крылатом вы­ражении И. Тургенева о том, с кем на каком язы­ке подобает говорить, нет и слова о таковом. Да и не могло быть ни при каких общественных усло­виях. Не за малочисленностью народа, думающего на нем, не за малыми площадями, на которых он

расселен, а потому, что чиновникам из центра лег­че водить руками и языком, когда все изъясняются на ломаном, с ужасно некрасивым украинским ак­центом, но якобы русском языке. Да и обмен эзо­терическими знаниями, конечно, слабее и менее интересен в таком «недомерочном» варианте. Так вот я и попробую изложить скуднейшей неточной прозой поэзию представлений о чугайстыре — на­шем герое, имя его сборное таково. На украин­ском, поверьте, текст звучал бы, как разговор на равных с ручьем, полем и всем живым в них пре­бывающем.

…Когда Ивану минуло семь лет, он уже смот­рел на свет иначе. Он знал уже многое… Знал, что на свете властвует нечистая сила, что ариднык (злой дух) правит всем, что в лесах полно лесови­ков, которые там пасут свою маржинку: оленей, зайцев, серн, что там бродит веселый чугайстыр, который сейчас же попросится в веселый танец;

что живет в лесу голосистое дерево. Выше, по без­водным диким верхам гор, нявки разводят свои бес­конечные танцы, а в скалах прячется щезнык (все персонажи фольклора).

…Сухие веточки тихо разошлись по сторонам, и из лесу вышел какой-то человек.

Он был без одежды. Мягкие темные волосы покрывали все его тело и все лицо с открытыми круглыми и добрыми глазами… Он сложил на ог­ромном животе поросшие шерстью руки и подо­шел к Ивану. Тогда Иван сразу его узнал. Это был веселый чугайстыр, добрый лесовик, который обе­регает людей…

…Однажды он вышел к костру Ивана. Сел на пенек, стряхнув с него сухие листья, и протянул к огню ноги.

Оба молчали. Лесной человек грел руки у огня и растирал ими круглый живот (запомним такой факт, мы узнаем его в России, когда леший выйдет к костру пастуха), а Иван упрямо думал о том, как бы сделать, чтобы тот задержался подольше…

Но чугайстыр сам помог.

Подморгнув ему лукавым оком, пригласил на танец-соревнование. «А почему бы нет?» — радо­стно поднялся Иван.

Подкинув в огонь хворост, посмотрел на по­столы, распрямил сорочку на себе и приготовил­ся к танцу.

А чугайстыр уже положил волосатые руки на бока и уже зашевелился-заколыхался.

Что ж, начинать так начинать. Иван топнул на месте, выставив ногу, тряхнул всем телом и по­плыл в легком гуцульском танце. (Видите, в этом душа народа. На Востоке в такой ситуации обе сто­роны; скорее всего, вступили бы в борьбу, для од­ного из них окончившуюся бы очень плохо, а здесь…)

Перед ним смешно изворачивался чугайстыр. Он щурился, причмокивая, тряс животом, его но­ги, обросшие, как у медведя, нескладно топали на одном месте, сгибались и разгибались. Танец, ви­димо, его согрел. Он уже подскакивал выше, буд­то кузнечные мехи. Пот каплями выступал вокруг глаз, стекал ручейками с лица ко рту, под мышка­ми и на животе блестел, как у коня, а чугайстыр уже разошелся…

…Ещенемного…

Иван заиграл (вот она, приманка Ожера, в пе­сках Сахары!) песню, которую он подслушал у щез-ныка в лесу… — и чугайстыр, оживленный вспле­сками песни, снова выше подбросил пятки, за-

жмурился от удовольствия, будто забыл про уста­лость… (Танец— прекрасная манера обычно не­ведомого зверю поведения, так можно увлечь жи­вотное и отвлечь его от пробуждаемого тревогой желания убежать прочь.)

Шерсть совсем прилипла к его телу, будто он только что вылез из воды, слюна стекала струй­кой изо рта, открытого удовольствием движения, он весь блестел при огне, а Иван поддавал жару веселой игрой и, будто в беспамятстве, в изнемо­жении и забытьи бил в утоптанную твердь поля­ны ногами, с которых уже облетели постолы…

Помяв ублаженный круглый живот, крякнул, разгладил на груди волосы и начал прощаться чу-гайстыр… и нырнул в лес.

Вот тема, ждущая своего исследователя: какую литературу использовал М. Коцюбинский, чтобы под его пером проклюнулся такой достоверный образ, что не надо и показаний очевидцев, кото­рым приходится бить себя в грудь кулаком под жаркими пытками сборщика информации?

В художественной литературе есть много обра­зов, не до такой степени понятных нам, как у М. Коцюбинского. Но все равно мы видим в них нечто среднее между человеком и животным, а если буквально животное, то крайне антропомор-физированное, очеловеченное. Практически оно мифологизировано и всегда якобы враждебно че­ловеку. Хотя, как правило, все же становится жер­твой последнего. Есть, конечно, и исключения. К таковым относится самый загадочный и потому очень страшный для читателя гоголевский Вий, абсолютно невоспринятый современной автору критикой. Но согласитесь, в нашем контексте не­возможно обойтись без краткого разбора повести.

«Вий есть колоссальное создание простонарод­ного воображения. Таким именем называется у ма­лороссиян начальник гномов… Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю в такой же простоте, как слы­шал».

Это — примечание Н. В. Гоголя. В. Гуминский в комментариях ко второму тому собрания сочи­нения великого писателя (М.: Правда, 1984) пи­шет: «Своеобразие гоголевской повести оказалось непонятным современной писателю критике, при­выкшей к иным, более условным формам (подчерк­нуто мною. — М. Б.) сочетания достоверного и фантастического». Он же приводит мнение С. П. Шевырева из рецензии на «Миргород», в со­став которого входит «Вий»: «В начале этой пове­сти находится живая картина Киевской бурсы и кочевой жизни бурсаков, но эта занимательная и яркая картина своей существенностью как-то не ^гармонирует с фантастическим содержанием про­должения». Далее Шевырев отмечает, что видения Хомы якобы «не производят ужаса потому, что они слишком подробно описаны».

В цепи чертовщины, среди демонологической вакханалии, которую можно отнести к разряду ис­тинно писательской выдумки, Хома Брут вдруг ус­лышал, как «раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого че­ловека. Весь он был в черной земле. Как жили­стые, крепкие корни, выдавались его засыпанные землей ноги и руки. Тяжело ступал он… С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное…».

Вот и все, повторилась обычная для нас харак­теристика человекоподобного животного, не счи-

тая фантастических век, которые не более чем дань жанру. В самом деле, должно же хоть что-то отличать Вия буквально от мужика… Здесь вскользь отмечена и одна из главных особенно­стей нашего зверя — косолапость.

Перечитываю и думаю: отчего же так страшно и мне, и Хоме, вопреки Шевыреву? Да именно от­того, что все реалистично, просто, «как в жизни». Вот ведь хоть и начальник гномов, но весь в земле!

А что, если рассмотреть его «вне служебного» положения? Есть ли аналогии в отечественной сказочной иерархии? Конечно, есть. Это, напри­мер, мордовские дьячки Най-Най и его подруга вирява. Живут они в норах, тела их грузные и ко­рявые, покрыты волосами, лохматые и небреж­ные — землей припорошены… А как быть с такой приметой — «лицо было на нем железное»? Встре­чается в несказочной прозе объяснение и такому. Совсем недавно впервые увидело свет прекрасное эссе И. Бунина — о медведях на севере России, где зверя так и зовут: «Железная шерсть». То же и о лешем.

Слыхала и я в Западной Сибири о человеко­подобном лохматом (диком) мужике в золотой кольчуге да с золотым лбом. Очевидно, огненно-рыжим был тот волосатый незнакомец. В Сред­ней Азии для таких существ есть даже свое назва­ние (для огненно-рыжих или красно-каштановых). Переводится оно: медные или золотые когти, мед­ный или золотой лоб и так далее. Не менее важно для нас и то, что встречали их там на природе всего лет тридцать назад — почти в наше время. Так что думать, будто такая характерная деталь, как «лицо железное», обязывает носить изготовленную маску и реальную кольчугу, не приходится.

Все сведения по Украине в своем роде уникаль­ны, их немного, поэтому их приходится переска­зывать еще и еще. Тем более что мы рисуем обще­мировое полотно и нам важно воссоздать на нем точные образы. То же можно сказать и о России, к чему основная читательская масса еще не совсем привыкла. Отмахнуться лишний раз от показаний Иваненко или Иванова легко, потому что мы не ценим данных отечественного происхождения. Вот Гималаи совсем иное дело! Уж так повелось, что и в Калифорнии все достоверно, а попробуй абхаз­ский, к примеру, крестьянин рассказать о встрече с объектом — сомнений будет больше. Народ точ­но подметил, что за морем и телушка — полушка, а у нас…

Интерес к образам подобного толка пробуди­ла во мне еще в раннем детстве моя прабабушка Софья Власьевна Низовенко. Конечно, я долго еще потом йПне подозревала, что когда-либо эти рассказы обретут реальные черты и я узнаю персо­нажей фольклора въявь. Я услышала от нее много такого, чего не встретишь в литературе. Она пока­зала мне место на чердаке маленького домика, ко­торое излюблено домовым… Ее дочь, будучи мо­лодой и крепкой женщиной, встретила в 1908 году под Полтавой нечто, заставившее и ее серьезно от­носиться к сведениям фольклора.

Идя по селу лунной звездной ночью, она (М. М.) увидела человеческую фигуру, направляв­шуюся к ней с другого конца деревни. М. М. ос­тановилась, как бы интересуясь, кто это идет, не из своих ли? И, подняв голову, встретилась взгля­дом с красными глазами этого существа. Ее пере­дернуло от ужаса, тут она догадалась взглянуть на туловище и ахнула: все тело было волосатым.

Меньше волос было на лице. Окраска их серовато-грязная. Потом, когда она рассказывала об этом, Тоу уточняя, сравнила волосы с буйным мхом. По­стояли немного, посмотрели друг на друга. И су­щество, ничего не говоря, только плямкнув губа­ми, пошло дальше. С большим трудом тогда двад­цатилетняя женщина оторвала приросшие к зем­ле ноги, едва переставляя их, добралась до дому. Света в окошке уже не было. Сколько времени прошло, она не представляла. Громко постучала, потом заколотила в дверь. Ей открыли, удивились, что так поздно. Но, вглядевшись, поняли, что про­изошло нечто ужасное, ввели в дом.

С моей няней Матреной на Днепропетровщи-не в 20-е годы тоже приключилась необыкновен­ная история. Ее родители уехали на ярмарку с но­чевкой. Ее, десятилетнюю, оставили дома с млад­шими братьями и сестрами. К вечеру дети чего-то не поделили. Она не смогла их утихомирить. В это время в сенях раздался скрип, будто кто-то спу­скался по лестнице с чердака. Потом отворилась дверь — и перед детьми предстало необычное су­щество. Это был вроде и «дядечка», но какой-то «не такой». Лицо безобразное, но никто почему-то не испугался, все просто замолчали. Был он без одежды, весь покрыт волосами. В руке держал ку­сок вяленого мяса, которое висело на чердаке. Он подошел к каждому из малышей, отрывая по ку­сочку мяса и одаряя каждого. Потом вышел. Опять проскрипели ступеньки. Дети, съев мясо, уснули, сбившись в одном месте. На следующий день ве­чером вернулись родители. Дети вначале загадоч­но молчали, но потом не выдержали и рассказали о случившемся. Из объяснения они узнали о до­мовом. И главное — что его бояться не следует.

Для сравнения приведу редкий рассказ поБе­лоруссии. Произошло событие до революции, ког­да Анне Алексеевне Пястун было 14 лет (запись О. А. Кошмановой).

— Как-то я работала в поместье на хуторе Ве-речета Поставского района ныне Витебской об­ласти. Однажды осенним утром, когда мы уже про­снулись, в дверь постучали. Ахмистриня (вроде экономки) Нина пошла открывать дверь и только сбросила крючок, как в дом вошел «вроде чело­век», весь покрытый шерстью, лохматый, рыжий. Ахмистриня закричала диким голосом, а мы, вы­глянув из своей комнаты, увидели его и тоже зао­рали. Ахмистриня забежала в нашу комнату и ста­ла выглядывать из-за двери, пытаясь разобраться, кто перед ней. Незнакомец подошел к горячей печке и стал над ней греться. Мы все слышали, как он дрожал от холода, даже зубами клацал. На улице шел дождь и было довольно-таки прохлад­но. На наш крик, который не прекращался, из своей комнаты выглянул пан. Увидев этого лох­матого человека, он не вышел к нему, а скрылся тут же за дверью. Потом снова приоткрыв ее, бро­сил ахмистрине кальсоны и рубашку со словами:

«Отдай ему белье и скажи: пусть уходит». Ахмист­риня взяла брошенное и сказала пришедшему:

«Бери и уходи!»

Лохматый взял все, повесил на руку (такую же лохматую, как он весь) и ушел. Лицо его тоже было все покрыто шерстью. Сам невысокого рос­та, примерно с меня (метр шестьдесят), сгорблен­ный, скорченный, то ли сутулый, то ли горбатый. А может, оттого такой, что холодно было. Всего постоял он у плиты минут пять, не больше. Отку­да он пришел и куда ушел, никто не видел. Двор

пана был большой. Много рабочих было, но в то время никто, как раз, там не находился. Вот и получилось, что, кроме нас, никто его не видел.

Днем мы пошли в поле (после дождя) и увиде­ли лежащее на дороге, примерно в километре от хутора, белье, выданное ему. Оно было все разо­рвано на ленточки.

Вокруг несколько деревень, но никто его в них не видел ни раньше, ни позже.

Пришедший ничего не просил, ничего не го­ворил. Пришел тихо, ушел тихо.

А вот уже современный рассказ о такой раз­новидности нашего героя, который живет вблизи человека, на чердаках, в сараях, баньках и в об­щем, «тянет» на домового. Рабочая пекарни А. С. Ткачук, она живет в городе Кременчуге, 23 февраля 1961 года после смены пришла домой в свой одноэтажный маленький домик и уже со­бралась заснуть. Только прикрыла глаза, как по­чувствовала, что кто-то сдавливает ей горло ру­ками. Она (одна из немногих на земном шаре в такой ситуации) открыла глаза и увидела санти­метрах в тридцати от себя существо с лицом, «по­хожим на человеческое, только весь волосатый. На лице возле черных глаз волосы были несколь­ко короче. Я сразу подумала, что это черт, но рогов у него не было. Я схватилась руками за его руки. Кисти их были короткие, с человеческими пальцами, они были более похожи на руки, чем на лапы. На них была шерсть, как у обезьяны, были они теплые (значит, не фантом. — М. Б.). Окраска шерсти темно-каштановая. Местами бо­лее темная, местами светлее, вроде как вылиняв­шая или свалявшаяся, вообще шерсть торчала в беспорядке во все стороны. Оно было видно мне

немного выше пояса. Размеры его в плечах соот­ветствовали размерам ребенка лет пяти-шести. Я пыталась оторвать от горла руки, но существо бы­ло сильнее меня. И руки его еще сильнее сжали мне горло. По силе его рук и незначительной бородке на лице (меньше козлиной) я поняла, что это существо мужского пола. Я не разобра­лась, стояло ли оно у кровати, или сидело на ней возле меня… Примерно минуту мы смотрели гла­за в глаза друг другу, я слышала и ощущала его дыхание… Выражение его лица было искажено от усилия. Я не могла закричать, так как горло мое было по-прежнему сдавлено. Когда я поня­ла, что оторвать его руки мне от горла не удаст­ся, то перестала сопротивляться. Оно сразу же отпустило меня и исчезло. После чего я, парали­зованная страхом, не могла кричать.

Больше оно передо мной не появлялось. Лю­ди, которым я рассказала о нем, только посмея­лись. Не этого я ожидала от них. Да и не привык­ла я к насмешкам — не бьыо причин».

Кажется, одно дело, когда мы говорим о ма­ленькой Диканьке или селе такого же типа, да еще в стародавние времена. Ведь еще в середине века небольшой хутор, окруженный дремучими лесами, называли именно так, Смыслове — Ди-канька. Лес там был практически непроходим. Имение принадлежало крымскому татарину Ко-чук-бею (Кочубею), знаменитой семье, в которой скрытно всегда придерживались мусульманской веры. Как выяснилось только в 1918 году, в име­нии всегда действовала домашняя потайная ме­четь. Здесь я не ставлю вопрос, хорошо или пло­хо, перекрестившись в христианскую веру, мо­литься другим богам. Но не означает ли это обя-

зательное, по мусульманским представлениям, по­кровительство неким обволошенным?

А вот как согласиться с событиями, развернув­шимися, по воспоминаниям Ткачук, на окраине довольно-таки крупного (по отечественным мер­кам) города? В доме, стоящем плотно к другим домам? Конечно, легче не заметить такой рассказ, либо сослаться на непроверяемость его, либо по­думать что-то о человеке, доверившемся тебе в своих же сомнениях.

Интересна запись из информационных мате­риалов Комиссии по изучению вопроса о «снеж­ном человеке». Некто Т. Ф. Марченко сообщила, что про алмасты она часто слышала на Кавказе, где сейчас проживает, а видела их у себя на роди­не в селе Кашенцы Киевской губернии в то вре­мя, когда еще Махно воевал: «Была у нас соседка, сама на ведьму похожая. И к ней ходила вот та­кая, как вы спрашиваете, женщина, вся в шерсти. Ходила только весной. А где остальное время хо­дит? А кто ее знает, наверное, в лесу. Она ей зна­кома была, вот и ходила. Что она ела? Вишни рвала. Черешню, яблоки, хлеб ела. Один раз я ви­дела ее близко: сидела я у соседки, она тесто ме­сила, а эта сидела в углу. Потом соседка куда-то вышла, эта встала, тоже хотела тесто месить, но уже муки не было. Рядом кровать стояла, она схва­тила подушку, разорвала.

Из подушки — пух, перья. Она стала хватать их и в тесто бросать, потом стала месить тесто (вот такая подражательная деятельность, бессмыс­ленная имитация, как оно вроде бы и положено животному. — М. Б.). Вернулась хозяйка и ахну­ла! Все тесто пришлось выбросить, а было много, ведь пекли хлеб на несколько дней. Одежды она

не носила — вся в шерсти. Глаза косые, красные. По-человечески не разговаривает, только мурку-тит. Нос куцый, рот длинный (показывает до се­редины щек). Зубы не видела. Разве она мне зубы покажет! Когда ходит — друпчит».

Как говорится, все это дела давно минувших дней. Даже 60-е годы нашего века уже кажутся да­лекими. Но "есть примеры и не столь давние, да еще и происшедшие, например, в 30 километрах от моей малой родины — донецкого города Кра­маторска.

…В 1982 году некто А. К. ( не буду называть ее полного имени) приехала в Москву и несколько раз встречалась с людьми, изучающими все отно­сящееся к «снежному человеку». Я трижды слу­шала ее рассказ о событиях, происшедших с ней в 1979 году. Тогда учителя средней школы, в кото­рой А. К. преподавала математику, были посланы на лето на работу в пионерский лагерь, находив­шийся километрах в тринадцати от города К-ки, где она жила. Местность эта представляла собой неиспользуемые, бросовые земли, сплошь порос­шие бурьяном, перерезанные балками. Пионер­лагерь был окружен забором, чтобы ни у кого не возникло соблазна покинуть территорию без раз­решения старших. А тем паче нельзя было ходить купаться одним в ближайшем охраняемом водо­еме — водохранилище. И только в одном месте в заборе не хватало нескольких досок. Здесь слева и справа возле отверстия размещались столовая и баки для пищевых отходов. Незадолго до проис­шествия по утрам стали замечать, что возле баков оказывались разбросанными объедки, будто кто-то неаккуратно пытался выбрать из него что-то съедобное. Естественно, вначале подозрение па-

ло на обслуживающий кухонный персонал, что кто-то хотел отобрать что-то для кормления до­машнего скота. Но потом это предположение от­пало, однако разбрасывания пищевых отходов про­должались.

Однажды одна из воспитательниц, затеяв ря­дом с этим местом постирушку, случайно вместе с водой выплеснула свое золотое кольцо. И хотя сразу же спохватилась, найти его не смогла. А. К. пожалела сотрудницу и пообещала ей обязатель­но найти кольцо днем, в так называемый тихий час. В назначенное время она подошла к столо­вой, опустилась на траву и на коленях стала про­двигаться в сторону отверстия в заборе, перебирая руками былинки.

Внезапно она ощутила на себе чей-то взгляд. И медленно стала поднимать голову. Первое, что она увидела, — две человеческие ноги, как ей по­казалось, в меховых штанинах. Взгляд пополз вы­ше. Все тело незнакомца было таким же мохна­тым. А затем она рассмотрела заросшее волосами лицо. И два темно-карих глаза, с интересом рас­сматривающих ее.

Почему-то А. К. не растерялась. Сразу подума­ла, что это человек, в каких-то экстремальных ус­ловиях безмерно оволосатившийся, опустившийся и даже, можно сказать, одичавший. Вероятно, по­тому она так подумала, что была преподавателем математики. Ибо, как уже говорилось выше, каж­дый биолог знает: человек ни при каких заболева­ниях, а тем более под влиянием экстремальных ус­ловий, не может покрыться волосами от макушки до пяток. Это не заложено в его природе. Даже известный всем Евтихиев, изображение которого еще до войны украшало все учебники биологии

как пример крайнего атавизма, все же был по срав­нению с разбираемым объектом не абсолютно во­лосат. Но, не зная этого, А. К. с интересом рас­сматривала незнакомца, перебирая в уме, кто бы это мог быть, и остановилась на мысли: наверное, дезертир времен последней войны!

Как всегда бывает, тут вмешался случай, вме­шались внешние обстоятельства. К отстоящим в стороне воротам подъехала машина с продукта­ми, и водитель посигналил. Незнакомец, хотя и не был никому виден, так как стоял в кукурузных зарослях, отделенных от забора узкой тропинкой, все же встревожился и скосил глаза в направле­нии звука. И тут А. К. увидела то, что мгновенно заставило ее утратить благодушный настрой и вздрогнуть. Скошенные глаза существа позволи­ли рассмотреть те их части, которые обычно на­зываются белками и имеют действительно белый цвет, у незнакомца они были ярко-красные. То есть не белки, а красняки какие-то. Тут сама со­бой пронзила уверенность: «Зверь!» Ноги стали деревенеть. Сообразила, что, пока он отвлечен, нужно убегать. С трудом повернулась к нему спи­ной, но все же оглянулась назад, так как даже пой­ти сразу не могла. И увидела, что он тоже повер­нулся к ней боком, намереваясь отступать. Сбоку было заметно, что его ноги согнуты в коленях «так, — сказала А. К., — что под них можно было подставить табурет».

Добравшись к людям, она закричала: «Закрой­те окна и двери, а то сюда может прийти страш­ный зверь!» Ее окружили, стали успокаивать и вы­спрашивать, что произошло. А потом все вместе, несколько пионервожатых мужчин и женщин, по­шли на тот участок кукурузы (кстати, во всех мес-

тах, где она растет, — это любимая пища гомино-ида, когда початки вступают в стадию молочно-восковой спелости). Там были обнаружены огром­ные следы, ведущие в глубь поля, недавно пропо­лотого. Ни у кого не оказалось с собой никакого измерительного прибора, даже веревочки. Обна­ружив у кого-то в кармане газету, оборвали стра­ницу по форме и размеру следа. А потом, конеч­но, как это всегда бывает, благополучно затеряли. Хотя А. К. красным карандашом на ней написа­ла: «Не выбрасывать!»

Все из побывавших на месте происшествия по­советовали учительнице никому ничего не рас­сказывать. «Не хочешь выглядеть смешной, не го­вори!» Совсем как в случае с Л. И. Морозовым.

Осенью один из учащихся той же школы са­мостоятельно отправился за город к тому же водо­ему. Была теплая дождливая погода. Мальчик уст­роился в месте, защищенном кустами так, чтобы его не было видно. Это была нелишняя предосто­рожность, так как ловить рыбу здесь официально запрещалось. Но самому ему из-за кустов прекрас­но была видна полянка, поодаль росли деревья. Внезапно мальчик уловил, как к звуку равномер­но падающих капель присоединился другой— шлепающих по мокрой траве ног, точнее, будто у него за спиной кто-то прыгал. Он оглянулся в не­доумении, так как твердо знал, что сейчас здесь один. И увидел… невысокого плотного мужчину (как отметила А. К., около 160 сантиметров), все­го покрытого волосами, который и вправду высо­ко поднимал ноги, «прыгал» вдоль кромки деревь­ев. Мальчик испугался, а когда прошло состоя­ние ошеломленности, быстро сложил снасти и по­скорее удалился к шоссе. Дома он рассказал ре­

бятам о происшедшем, а те сразу уловили связь между предыдущей историей и этой. Учительни­ца встретилась с учеником, они сравнили виден­ное и пришли к выводу, что говорят об одном и том же объекте. Но и сегодня, когда прошло гак много лет, родственники запрещают давно достиг­шему совершеннолетия юноше кому-либо расска­зывать о той встрече. Учительнице же понадоби­лось несколько лет, чтобы найти в себе силы из­ложить свои устные воспоминания в Москве. Каж­дый в большей или меньшей мере уходит в сторо­ну от значительной и опасной темы, защищаясь, как может. Вполне вероятно, что так срабатывает инстинкт самосохранения, во многом уже утра­ченный нашими современниками.

А. К. долго не могла успокоиться после виден­ного. Она решила опросить всех, живущих в близ­лежащих деревнях, поскольку не могло же так быть, что вот они двое видели, а кроме них, ни­кто и никогда. Так и оказалось. Удалось собрать около десятка свидетельств. Выяснилось, что та­кое существо появляется здесь летом, чаще в ав­густе. Мало того, удалось выявить данное ему не­известно кем, но привязавшееся имя собственное Сашка. И особенно четко о нем рассказала учи­тельнице представительница редкой для наших дней специальности — пастух. И в разговоре на­звала нашего героя древним человеком. Сама она его не встречала. Но о нем знали ее родители, которые также пастушили. То есть не именно об этом экземпляре, а о том, что такое водится на белом свете.

Самое любопытное во всех этих свидетельст­вах то, что один из служащих с того участка, на котором развернулись события, также имел воз-

можность несколько раз убедиться, что реликт там проводит осень. И у него, была ситуация контак­та. К., оказавшись ночью на озере (загодя засев с целью охоты на уток), не просто почувствовал чье-то присутствие у себя за спиной, но и ощутил его дыхание на своем затылке, что могло быть только в случае двуногости (оба стояли). Впервые в жиз­ни не поддавшись своей излюбленной привычке на охоте стрелять не глядя, К. после секундного раздумья обернулся. Но тот, как оказалось, на до­лю секунды опередил смену настроения человека. И К. увидел его, двуногого, в спину, удаляющего­ся в камыши.

Восьмидесятые годы XX столетия. Да, гималае-центризм разрушен до основания. Донецкий кряж не имеет больших высот. Здесь очень удачный рельеф для нашего существа. Кареты, пещеры в ме­ловых горах, овраги, заросшие лесами. Именно из-за пересеченности полей оврагами они выбывают из природопользования. А главное — выработан­ные шахты.

Когда Бог создавалКавказ, то оказалось, что не хватает неба, чтобы его объять. Пришлось не­много сжать сушу. Так образовались горы, ущелья и масса потайных естественных укрытий для все­го живого. Так гласит легенда.

Так уж получилось, что Кавказу повезло даже с исследователями проблемы реликтового гоми-ноида, истинными «троглодитоведами». И первым среди них я бы назвала античного писателя и уче­ного Страбона. Глубина и правдивость сообще­ний географа о Кавказе объясняются не только его широчайшей эрудицией, но во многом и его биографией. Мать будущего географа была родом

из видного закавказского племени цанов — чанов, и сам он появился на свет по соседству с Кавка­зом — в Синоне (город на южном берегу Черного моря). Немудрено поэтому, что с самого раннего детства Страбон узнал много достоверных сведе­ний о Закавказье, о его народах, особенно о Кол­хиде. Между прочим, правителем Колхиды одно время был дядя матери Страбона — Моаферн, что давало географу завидную возможность узнавать важные подробности от столь авторитетного ли­ца. «Сюда сходятся, говорят, семьдесят народно­стей, а по словам других писателей, нисколько не заботящихся об истине, даже триста; все они го­ворят на разных языках, так как живут разбро-санно».

В книге XI «Географии» Страбона говорится:

«Спускаясь в предгорья, мы вступаем в области, лежащие севернее, но с более умеренным клима­том, так как они уже соприкасаются с равнинами сираков. Есть тут некие троглодиты (пещерни­ки), живущие вследствие холодов в пещерах…»

Очень трудно сказать конкретно, о ком идет речь. Но даже если это навсегда останется тай­ной, бесспорно, это данные о ком-то очень древ­нем, как будет описано в разделе «Гости из неоли­та?». Ибо далее Страбон пишет: «За троглодитами следуют какие-то народы, называемые хамекита-ми и многоедами, и селения исадиков, могущих заниматься земледелием…»

Прославился изучением фауны Кавказа зоо­лог К. А. Сатунин. Из 60 видов и свыше 40 подви­дов неизвестных науке животных Кавказа, преиму­щественно позвоночных, описанных им, ни один, конечно, не может сравниться с описанным нео­фициально в путевом очерке. Неофициально по-

тому, что зверь не был по всем правилам зоологии представлен на препараторский стол. Опублико­ван он был под названием «Биабан-гули» в 1899 го­ду. В нем описана встреча Сатунина в болотистых и лесистых предгорьях Талышского хребта. Галлю­цинация исключена. Лошади испугались и стали. И сам он и его проводник увидели фигуру дикого человека, скорее всего женской особи, которая пе­ресекла им путь и прошла через поляну. Позже Са-тунин выяснил все, что ему удалось, о волосатых бессловесных людях.

После этой встречи — случайной, незаплани­рованной — первым, кому удалось наблюдать кап-тара, был Ю. И. Мережинский, ученый из Киев­ского университета. 18 сентября 1959 года в пол­нолуние ночной охотник на кабанов Хаджи Ма-гома вывел нескольких человек к берегу речушки. Ю. И. Мережинский, давший слово не брать с со­бой оружия (это особый вопрос, во всех историях с реликтовым гоминоидом никто никогда еще не выполнял своих обещаний), находился в засидке рядом с Магомой (остальные были в стороне). По его словам, он услышал плескание пришедшего к реке каптара, а затем и увидел его самого, на чет­вереньках выкарабкивавшегося на берег. Подняв­шись на ноги, тот предстал худощавым, с тонки­ми конечностями, с головы до ног покрытым бе­лыми волосами. В какое-то мгновение он издал несколько звуков типа «хе-хе-хе». Думаю, выра­жающих не смешок, а как бы «отдышку» после некоторых затруднений дыхания. Вместо того что­бы нажать на спуск фотоаппарата, Мережинский выстрелил в него из спрятанного от Магомы ору­жия. Они услыхали только шлепанье ног по воде стремительно убегающего каптара.

Здесь, на Кавказе, побывали многие собирате­ли рассказов местных жителей о встречах с живо­тным. Это и малоизвестные широкой публике Д. Варквасов и Ю. Ережиков, и более знаменитые профессор Н. И. Бурчак-Абрамович и Ж. И. Коф-ман.

Моя экспедиция в Абхазию в 1976 году вместе с семьей Алманисов, Н. Мироненко, Р. Сварчевским, Е. Костяненко дала мне очень много.

Походы по течению нескольких рек показали, что Кавказ здесь предстает совсем не таким, ка­ким его знают люди, побывавшие у кромки Чер­ного моря. Это суровый и часто неприступный горный край.

/ Нам повезло с проводником. Мы побывали в районе нескольких брошенных селений, в кото­рых до 1941 года еще жили люди. Но именно чудо­вищная оторванность от других людей побудила женщин, оставшихся в связи с мобилизацией на фронт без мужчин, уйти из этих мест. Ибо и при мужчинах было трудно жить рядом с сильными не­понятными полулюдьми. Вот рассказ А. Д-ко, ко­торый жил когда-то в таком брошенном селении К. «Видел я до войны, как я тогда думал, сатану. Был маленьким мальчиком. Пошел я поздно вече­ром к роднику по воду и столкнулся с ним, он тоже шел уверенно к воде. Это был высокий «че­ловек», выше двух метров, весь белый, необычайно худой, глаза очень глубоко посажены, так глубоко, что кажется, будто их нет, а оттуда, где они должны быть, светит красный огонь (очень тонкое замеча­ние. — М. Б.). Я бросил ведра и убежал домой. Та­кой же случай произошел и с моей матерью, только она у родника встретила черного человека. Тоже бросила ведра и убежала».

Ш. М. Гордулава, пастух: «Лет пятнадцать на­зад пас я в альпийских лугах скот. Как-то после грозы нам надо было согнать разбежавшихся жи­вотных. Несколько человек, перекликаясь, сходи­лись в условленном месте. Когда сошлись, один спрашивает другого: «Это ты кричал «У»?» «А я ду­мал, что ты!» — ответил другой. Решили пойти по­смотреть, кто там. Стали обходить место слева и справа. Заметили неизвестного. Окликаем его, а он не отзывается. Я первый его догнал. Незаметно стемнело. Спросил: «Эй, кто такой?» И осветил его большим, как у железнодорожника, фонарем. Не­известный оглянулся и убежал. Это был большой голый волосатый человек. Я очень испугался, стал звать других пастухов. Когда они подошли, рас­сказал, что видел голого человека. А они стали сме­яться. Говорят: «Ну ты и врешь!»

А то еще лет десять назад несколько человек из нашего селения пасли скот в горах возле Ча-мочвара и видели такого же человека. Он был чер­ный, большой и что-то кричал, мы испугались и решили в это место больше скот не гонять. После нашли и рассмотрели его следы. Они большие, полметра в длину.

Был еще случай возле Чамочвара, когда дикий человек задушил двоих людей (парня лет семнад­цати и мальчика тринадцати лет). Их нашли в лесу мертвыми. Были видны следы борьбы. Следы ног диких людей. Мальчики были исцарапаны, видно, они защищались.

Дикие люди появляются в самых необычных местах. Их могут случайно увидеть пастухи, охот­ники, когда созревают каштаны, лесные фрукты. Каких-либо других сведений нападений на людей у меня не имеется.

Как же мы попали в эти края, каким образом вышли на целый пласт сообщений о диких лю­дях? Началось все со случая, приключившегося с моим братом во время поездки в Абхазию к род­ственникам по линии его жены. Там имеются не­которые районы, населенные поляками и укра­инцами, сосланными сюда после подавления польского восстания еще в прошлом веке. Так что бывшие ссыльные глубоко пустили корни в этих землях. И хотя нельзя сказать, что они выросли на абхазском фольклоре, но им известно и о го-миноидах. Слышали и об очокочи, и об абнауаю. Есть в Абхазии деревня Тхина под Очимчири, где жила известная Зана. Но об этом позже.

Итак, мой брат в 1974 году столкнулся в саду с животным на двух ногах, превышающим его рос­том, покрытым светлой шерстью, с пропорциями тела вполне человеческими.

Как он рассказывал, существо шло по рядку поспевающей кукурузы и чавкало, грызя молоч­ный початок. Заметив человека, оно отпрыгнуло в сторону на несколько метров (совсем не по-че­ловечьи) и моментально скрылось.

Я поинтересовалась, может быть, местные жи­тели уже встречались с нечто подобным? Встре­чались! И неоднократно. Особенно интересный рассказ записан в семье Г. Андросенко. С точки зрения Б. Ф. Поршнева, в данном случае важно, что рассказывает не коренной местный житель, а человек, поселившийся в этих краях сравнитель­но недавно.

— Мне пятьдесят пять лет. Из них здесь я живу тринадцать. И за всю жизнь со мной один раз был такой случай, что совсем не хочу, чтобы это по­вторилось.

Накануне вечером убирал в поле табак и ре­шил оставить срезанные листья там до утра. А но­чью стало дождить, и тогда мы с женой пошли за табаком (листья под дождем в теплую погоду мо­гут «запариться»). Было часа четыре ночи. Мы шли и разговаривали. Я вел за собой коня. Подо­шли к этому вот месту, где колодец, из которого поят коров. Как раз луна выглянула. Вдруг слы­шим: в кукурузе что-то сильно шелестит. Жена испугалась: что это? Я говорю: не бойся, навер­ное, собака… А сам вижу: по кукурузе в нашу сто­рону бежит черный, высокий, как столб, человек, широкий в плечах. Лошадь сразу захрапела и ста­ла вырываться. Держу за узду, не выпускаю. Сам тоже сильно испугался. Смотрю, а тот человек прямо по кукурузе бежит к зарослям ежевики. Там особенно высокая кукуруза росла, и он с ходу хо­тел перепрыгнуть через кусты. Но за ежевикой земля сразу понижается метра на полтора, потому что там выбрали песок, и получился как бы ма­ленький карьер. И с той стороны нас не видно. И вот перескочил он кусты ежевики, с размаху плюхнулся у самых наших ног. Тут я увидел, что это вроде мужчина, совсем без одежды, здоровый такой. Лица не рассмотрел, только видел, что он весь в длинных волосах. Я в горячке хотел было на него навалиться, а жена за рубашку хватает, назад тянет, приговаривает: «Да куда ты?» Тут я вроде зрение потерял, будто куриная слепота на­шла, нагнулся, пытаюсь на ощупь схватить его, а его уже там нет… Жена говорит: «Вот он!» И мы снова услышали, как сильно зашелестело в куку­рузе.

Потом жена объяснила: когда я нагнулся, он увернулся и прыгнул назад в кукурузу… Мы рас­

терялись, пошли дальше, ничего не соображая. Прошли метров десять, я сказал: «Дома ребенок, если он придет туда, может задушить его». И мы быстро вернулись домой. Заснуть уже не могли. Думали о том человеке, удивлялись, как он на нас не напал.

Утром чуть свет собрали соседей, рассказали все и с собаками пошли посмотреть на место про­исшествия, Там, где он плюхнулся, кукуруза была повалена, летел он от ежевики метров семь. Сле­ды вели в кукурузу, после дождя они были хоро­шо видны. Каждая ступня от пятки до пальцев сантиметров сорок, не меньше. Соседи смотрели, слушали и удивлялись. Нашли в кукурузе место, где он лежал. А бежал он в горы. Болел я после этого. Теперь не задерживаюсь в поле. Как только стемнеет, иду домой, пусть хоть табак преет, хоть дождь!

Соседи такие следы видели, но именно это су­щество никто не встречал. А еще видел сын, толь­ко то была женщина…» (Запись Р. Сварческого.)

Рассказывает Ф. А. из селения Б.: «В ноябре 1968 года, когда осенью дороги превратились в грязное месиво, я в двух километрах отсюда (шел на охоту) видел следы двух пар человеческих ног;

след одного существа был длиною с полметра, дру­гого поменьше, особенно четко отпечатались пальцы.

А в сентябре 1969 года я видел лесную женщи­ну, вот как сейчас вас вижу. Шел я поздно вече­ром. Слышу, на горе что-то сильно шуршит в па­поротнике (надо заметить, что это растение — из­любленная пища гоминоида, даже в отдельных ме­стах в Заполярье. — М. Б.). Думаю, ветер. И иду себе спокойно. Вдруг слышу, шорох совсем рядом…

и неподалеку от меня идет женщина — вся белая, волосы длинные, до земли. Я сильно испугался, поначалу чуть память не потерял. Потом немного пришел в себя и иду, а она рядом. Смотрю, собака соседская бежит. Эта белая женщина увидела со­баку— и как ветром ее сдуло. Иду дальше. Вон возле того столба снова она меня догоняет и идет рядом. Я молча иду, думаю: «Пусть там будет хоть сто чертей, а я пойду домой».

Возле того столба она стала напротив меня на дороге, не пускает. И тут, гляжу, наша собака со двора бежит. Она меня и спасла. Как увидела жен­щина собаку, сразу не знаю куда и исчезла. Как мне потом рассказывали, домой я прибежал блед­ный как полотно. Три месяца после этого никуда не выходил из дому.

Роста она была такого же, как человек, волосы светлые, до земли. Руки тоже, как человеческие, а ноги не рассмотрел, лицом показалась красивой.

Говорить с ней нельзя, так старые люди утвер­ждают. А боятся эти существа только собак и огня.

— А что было бы, если б собака не залаяла?

— Я мог бы вам рассказать одну историю на этот счет, заслуживающую внимания. Она о моем односельчанине. Но только при условии, что вы сохраните в тайне, от кого ее слышали. (В даль­нейшем изложенную ниже историю подтвердили несколько односельчан. — М. Б.)

—А. Г., проживающий в селении Б., был одно время связан с такой ведьмой-майсой. В наших кра­ях такое существо может предложить мужчине по­жить немного вместе. Говорят, что при сделке сам­ка может показать на пальцах, сколько именно… (Грамотному человеку понятно, что это, скорее всего, из области легенд, но почему тогда «пока­

зать на пальцах», а не просто сказать? Это-то от­куда? Ведь ни в сказках, ни в легендах не возбра­няется наделить речью нашего бессловесного пер­сонажа. — М. Б.).

А. Г., как только наступал вечер, уходил в ку­курузу к маисе. Вызывала она маиса резким сви­стом. Продолжалось это с полгода, пока один зна­ющий человек не посоветовал, как избавиться от нее. Он уже с этим раньше сталкивался. А. Г. так и поступил. Свидания прекратились (остается только добавить, что совет с биологической точ­ки зрения бесспорен и интимен. — М. Б.).

Мать одного видного советского работника, выходца из тех мест, тогда, в 70-е годы, рассказа­ла нам все, что ей самой было известно об инте­ресующем нас таинственном и запретном живо­тном. Случай с ее сыном произошел то ли в 1950, то ли в 1951 году. «Летом часов в двенадцать дня я услышала крик сына Анатолия. Крик доносился с горы, на которой он пас скот: «Мама, помогите, здесь дикий человек!» (мальчик подбежал к само­му краю высокой горы, почти под прямым углом вплотную примыкавшей к дому. — М. Б.). Его крик услыхали односельчане и бросились вверх по крутому склону на помощь — кто-то с палкой, кто-то с топором, а мальчик бежал им навстречу. Толя рассказал им, что, взглянув в сторону, он внезапно увидел стоящего возле дерева двухмет­рового роста человека, покрытого темной шер­стью, на голове у него были особенно длинные волосы. Когда у Толи спросили, не был ли это медведь, он стал категорически отрицать, говоря, что медведя хорошо знает, что внимательно рас­смотрел голову животного: характерных медвежь­их ушей у него не было».

Быстрым, привычным для горцев шагом, по­могая себе и руками, можно добраться до верши­ны часа за полтора-два. В 50-е годы гора еще была покрыта густым лесом, а сегодня после всяких вы­рубок — лишь слабой порослью. Н. С. уверенно сказала, что появление дикого человека в их мест­ности, которую она давно и хорошо знает, можно объяснить тем, что в годы Великой Отечественной войны гитлеровцы, подойдя к Марухскому пере­валу, прочесали самые глухие места, там шли бои, поэтому все крупные животные разбрелись в раз­ные другие места.

Н С. предположила, что особь, испугавшая Анатолия, ушла в сторону Бзыби.

А. К., объездчик заповедника из селению О., 1925 года рождения, сообщил следующее: «Я до­гадываюсь, кто вас интересует. Его называют хы-зыр (вери-маш). Мне довелось его увидеть самому выше в горах, рядом с селением А. Жители А. поймали хызыра в 1939 году. Все тогда ходили смотреть на него. Помню хорошо, что это был плотный невысокий человек, сплошь покрытый длинными темными волосами. Особенно длин­ными они были на голове, с затылка — как шап­ка. На лице выделялись только светлый нос и губы. Судьба пойманного хызыра сложилась не­просто. Он трижды убегал из селения, и каждый раз его ловили снова. Потом все же след его про­пал».

К той местности, о которой здесь идет речь, относится самое потрясающее воображение сви­детельское показание Еленй А., гречанки. Она на­звала его диким человеком, считает, что его что-то привлекало в ее дворе. Возможно, он проводил часть летнего сезона на горе, густо поросшей ли-

ановидной растительностью, которая полого на­висает над домом ее семьи.

Однажды ее муж возвратился с какого-то праз­днества, подвыпив, и сразу залег спать. Был позд­ний августовский вечер. Елена занималась дела­ми по хозяйству, когда услышала, что кто-то де­ргает калитку, пытаясь открыть нехитрую защел­ку, но никак не может справиться с ней. Когда она выглянула в окно, то не только увидела при­шельца, но и услышала, как тот пытался позвать ее мужа. Это была жалкая на слух попытка произ­нести уменьшительное имя Гаврик, которое мно­го раз на дню звучало во дворе, произносимое самой Еленой. Ей дикий человек показался на­столько страшным, что, рассказывая об этом слу­чае, она постоянно повторяла: «Никогда не забу­ду». А от голоса у нее осталось такое впечатление, будто он передразнивает человека, утробно подра­жает ему, а взаправду произнести то, что хочет, не может. Звал так: «Ав-ик! Ав-ик!» Елена не отозва­лась и мужа не разбудила. Она только плотнее за­крыла окна и двери. Дрожала всю ночь, боялась, что муж спьяну ответит.

Исследования, проведенные в селениях в рай­оне рек Келасури, Малая Мачара, Мачара, Бзыбь, позволяют предполагать, что на прилегающей к ним территории реально обитает неизвестное на­уке существо. Оно с давних пор фигурирует в аб­хазских народных легендах и сказаниях — а мы со­брали сведения, относящиеся к 1910—1975 го­дам, — и потому можно с полной определенностью говорить о том, что это не выдумка сегодняшнего дня, что оно обитало в этой местности всегда, да­же до того, как там появился человек. Недаром Б. Ф. Поршнев неоднократно утверждал, что мно-

гие кавказские земли были отвоеваны у этого су­щества людьми с оружием в руках.

Здесь, как и в других местах, есть формы само­стоятельные, независимые, обитающие только в необжитой местности, тянущиеся к ущельям, гор­ным лесам, наряду с такими, которые жмутся к людскому жилью и в чем-то склонны к полупара­зитическому образу жизни.

Близость Сухумского обезьяньего питомника ни в коем случае не может служить основанием для заявлений о том, что описанные встречи про­исходили не с некими неизвестного вида живо­тными, а со сбежавшими из него обитателями, по­тому что большинство жителей либо видело обезь­ян по телевидению, либо побывало в этом питом­нике, где до недавнего времени работали с двумя видами обезьян — мандрилами и макаками-резу­сами. Во всяком случае, никогда — с человекооб­разными. Тот, кто их видел, понимает, что это не наш двуног. По свидетельству сотрудников питом­ника, за все годы его существования не было по­терь обезьяньего поголовья, связанных с побега­ми. Каждый экземпляр учтен и оценивается в ва­люте. Группа обезьян, условно живущих на воле, не покидает мест обитания и не удаляется от на­весов и подкормочных площадок дальше, чем на три километра, поскольку климат Абхазии по сравнению с другими возможными районами хотя и более всего подходит для них, но близость ад­жарского дождевого полюса заставляет обезьян ис­кать укрытия.

И главное, о чем нередко забывают и сами ис­следователи «снежного человека», обезьянам из питомника, как и всем обезьянам вообще, несвой­ственны обитание и устройство лежек в норах и

ямах. А ведь я знаю некоторых своих коллег, кото­рые, пытаясь отрицать саму возможность поме­ститься существу в норе, старались сами залезть в нору в кирзовых сапогах и грубом кирзовом же плаще. И все для того, чтобы сфотографироваться эдакой «растопыркой», не помещающейся в жи­лище нашего героя. Почему же так силен эффект отрицания, феномен «Нет»? Очевидно, все ради того, чтобы не позволить другим людям иметь свой взгляд на то или иное явление! И только! К сожа­лению, как представляется, в моем отечестве сбор компромата едва ли не ведущее научное направле­ние.

Но вернемся к нашим рассказам об абнауаю, или как там оно еще называется… «Говорят, что в старину в лесах Абхазии обитал эбынуавы — лес­ной человек, гласит легенда. Эбынуавы похож на человека. Он высокого роста, весь покрыт шер­стью. На лице его шерсть образует подобие боро­ды. И даже уши заросли ею, только ладони рук голые… Ноги у него длинные, цепкие… Он обла­дал громадной силой, был неустрашим…»

Мне нравится в этом абзаце «подобие бороды», потому что это и правда не буквально борода.

Собирая сведения по Абхазии, ветеран гоми-нологических исследований А. А. Машковцев в 1962 году впервые услышал и занялся изучением истории одной женской особи абнауаю, имевшей даже имя собственное, данное ей человеком, — За-на. Вплотную этим вопросом занимался и Б. Ф. Поршнев. Такие силы были брошены на раз­бор повествования о Зане потому, что если во всей этой истории нет фольклорных накладок, то это воистину история века. И уж поверьте мне на сло­во, если два таких крупных ученых в добытых де-

талях сведений не находили оснований для жал­ких домыслов лишь о гормональных нарушениях, то очень странным выглядит одно предположе­ние, высказанное недавно начинающим гомино-логом из Ленинграда. Причем для убедительно­сти он постоянно ссылается на то, что обрабаты­вал попавшие в его распоряжение данные с по­мощью ЭВМ. Я думаю, что если для чего-либо нет доказательств, то даже ЭВМ вряд ли поможет. Оказывается, этот гоминолог исследовал чужие из­мерения черепа сына Заны Хвита на признаки, выходящие за пределы вариации показателей че­ловека разумного. Но такая работа уже давно про­ведена. К тому же И. Бурцев обнаружил прижиз­ненную фотографию Хвита. И то и другое свиде­тельствует лишь о некой австралоидности черт его лица, но никак не более.

Итак, Зана. Время и место ее обнаружения не­ведомы. Похоронена в последней четверти про­шлого века, возможно, в 1890 году. Пройдя после пленения через руки нескольких «хозяев», она по­падает к последнему господину — князю Э. Гена-ба в деревне Тхина под Очамчири. Жила в креп­ком загоне из бревен. Там же она вырыла яму. Постепенно с годами приручалась, жила вначале под навесом на привязи, а затем и на воле. Но все равно в яме. По типично деревенской дикости, независимо от страны, праздномающиеся обыва­тели ее тормошили палками и всячески старались вызвать в ней реакцию гнева.

Кожа ее была черной, все тело покрыто воло­сами, они были, как свидетельствует Б. Ф. Пор-шнев, черно-рыжеватыми в ширину ладони. Но не очень густыми, на лице совсем редкими. Во­лосы на голове черной гривой спускались на

плечи и спину. Она была бессловесна. И за мно­гие годы общения с людьми так и не научилась ни одному слову. Да и выражение лица ее не обещало понимания. Оно, это выражение, бук­вально принадлежало животному. Рослая, мас­сивная и широкая, она до старости физически не менялась: у нее не выпадали зубы, не бьыо седины. Вот это-то не должно остаться без вни­мания. Мы не знаем причину ее смерти, умерла ли она естественной смертью? При такой сохран­ности? Срок, продолжительность жизни — самый потайной из всех потаённых вопросов, связанных с ней. Она жила, по существу, полуприрученной. Даже зимой ходила без одежды. Платье рвала на клочки. Не напоминает ли это нам белорусского пришельца, которому пан выделил часть одежды, а затем все это, разорванное на полоски, было обнаружено в поле?

Самое, я бы сказала, страшное (для человека) в истории Заны — она неоднократно рожала от жителей селения. Рождались дети вполне челове­ческого типа. Как свидетельствовали очевидцы, ее первые дети погибали. Приписывают это купанию новорожденных в естественных источниках. И все же два сына и две дочери не просто выжили, но выросли людьми. Младший сын Хвит похоронен в 1954 году на том же кладбище, где должна ле­жать Зана. Б. Ф. Поршнев встречался с внуками Заны. Внук Шаликуа был наделен даром подра­жать голосам диких и домашних животных. Триж­ды Поршнев предпринимал попытки найти захо­ронение Заны, но безрезультатно. Не смог этого сделать и И. Д. Бурцев.

Очевидно, многое из того, что связано с За­ной, останется тайной.

Когда я познакомилась с известным русским натуралистом Петром Александровичем Леоновым и разговорилась о Грузии в интересующем меня плане, то есть об обитании там абнауаю, и, в час­тности, о судьбе Заны, он, родившийся в Цителц-каройском районе, не смог даже поддержать на­шу беседу, ибо никогда не интересовался этим вопросом. Как же я удивилась его позднему звон­ку через несколько месяцев. Он, автор несколь­ких книг по этнографии района, о природных бо­гатствах края, охоте в здешних местах, вдруг вспом­нил… В начале века его отец, отправившись в один из осенних дней на охоту, в предрассветном тума­не чуть было не наступил на спящего дикого че­ловека. Тот спал на земле и, будучи вспугнутым, предстал перед охотником во весь свой рост, пре­вышающий человеческий. Бросив пристальный взгляд на охотника, он бесшумно скользнул в сто­рону, сразу уйдя из поля зрения последнего.

Закончим мы обзор сведений по Южному Кав­казу, едва ли представляющий хотя бы одну ты­сячную часть возможного материала, записью классика гоминологии Ю. И. Мережинского, пре­подавателя Киевского университета (сентябрь 1960 года). Итак, запись рассказа жителя райцент­ра Белоканы (Азербайджан) Сафара Алиева, 1918 года рождения.

«Вы не там ищете каптара. Тут каптаров мало, и их трудно встретить. Вы поезжайте на советско-иранскую границу, на реку Араке. Там в горах много каптаров.

Перед Отечественной войной я служил погра­ничником на этой границе у реки Араке и много наслышался о каптарах. Бывает, что они ночью переходят через границу с иранской стороны на

нашу сторону или бродят вдоль границы. Они очень похожи на человека, бегают на двух ногах, так что не поймешь: нарушитель идет или каптар. Мои товарищи-пограничники не один раз убива­ли каптаров. Думали, стреляют по нарушителю, а потом утром смотрят — убит каптар, а то и два.

Наши старики зря говорят вам, что каптар ум­нее человека (это самый важный пункт сообще­ния. Ибо сейчас появилось много людей, желаю­щих почему-то преувеличить умственные возмож­ности животного, хотя при этом, надо признать, оно более приспособлено к земным условиям, не­жели даже человек. И это трудно объяснить. — М. Б.) и что пуля его не берет. Каптар — это про­сто обезьяна, и он, конечно, глупее человека. Но он очень похож на человека, и рост примерно такой же. На заставе мы изучали специальную ин­струкцию, там особо писалось, что обезьяны с иранской стороны очень похожи на человека, что живут они за рекой Араке, ходят и плавают, как люди, и могут нарушать границу. А раз так, то нарушитель может пойти на хитрость и замаски­роваться под эту обезьяну. Нам предписывалось задерживать всех похожих на человека нарушите­лей границы, а когда они начинают убегать, от­крывать огонь. Так каптары и попадали под пули. А по другим зверям нам стрелять не разреша­лось…»

Далее идут вопросы и ответы. Вот часть их.

—Что ваши пограничники делали с трупами убитых каптаров?

— А что делать с убитым? Это же не человек! Их трупы просто зарывали или бросали в Араке:

ведь он с той стороны пришел, пусть туда и плы­вет.

— Водятся ли каптары на нашем берегу Арак-са?

—Да, водятся, но их у нас меньше, чем на иранской стороне. Они живут там, где людей ма­ло. А на той стороне людей меньше, чем у нас.

На вопрос о местонахождении заставы Мере-жинский, конечно, ответа не получил. Многие со­общения с погранзастав, появившиеся в послед­нее время в печати, так и остаются якобы никому не нужными. Как жаль, что ни один из чинов по­граничной службы никогда не прочитает этих мо­их строк: нам очень нужны такие сведения не для того, чтобы нарушить целостность границы, а что­бы понаблюдать в природных условиях вашими приборами это чудо природы, и вы единственные, кто мог бы помочь нам в этом деле. Единствен­ные!

И хотя совсем близко от Аракса расположен такой необыкновенный центр, рай для гоминои-дов, как Талышские горы, мы вынуждены под­няться севернее, где нас ждут сведения о положе­нии дел вДагестане. И не только в прекрасном горном селении Ботлих, что невдалеке от Андий­ского Кайсу, но и в других местах. Так, у истоков реки Джермут охотинспектор В.К. Леонтьев на территории Гутанского заповедника в августе 1957 года обнаружил вначале очень интересные следы: длина ступни 20 сантиметров, наибольшая ширина 15, внешние оконечности пальцев были сильно вдавлены в снег, они не примыкали друг к другу. Создавалось впечатление, что ступня отпе­чаталась не полностью, поднимаясь вверх и цеп­ляясь пальцами за снежный покров, что ее обла­датель ступал только на носочную часть. Кожа ступни предположительно была толстой и грубой,

испещренной крупными рельефными морщина­ми и наростами. Затем, уже сидя у костра, он рас­смотрел на склоне и того, кто оставил след. Кап-тар целых пять — семь минут пересекал снежник, а затем еще чуть дольше охотовед преследовал его после неудачного выстрела по ногам. Ростом тот был почти два с половиной метра. Со всеми чело­веческими пропорциями. Все тело было покрыто густыми волосами темно-бурого цвета (здесь уме­стно оговорить, что бурого, как такового, цвета нет, под этими словами подразумевают некий не­определенно грязный оттенок). Фигура была силь­но сутулая. Морда была площе, чем у медведя, совсем как у человека. Слышал Леонтьев и ни с чем не сравнимые крики каптара. Общее резюме:

«.„совершенно немыслимо допустить, что он про­сто зверь».

А теперь мы вынуждены повторить много раз приводившееся в периодике сообщение, относя­щееся к Дагестану, подполковника медицинской службы Вазгена Саркисовича Карапетяна. Во-пер­вых, потому, что по своему значению оно во мно­го раз превосходит все другие свидетельские по­казания, во-вторых, контакт был самого высокого порядка, в-третьих, записано показание патриар­хом гоминологии и нашим учителем Б. Ф. Порш­невым в 1958 году.

— В октябре — декабре 1941 года наш отдель­ный стрелковый батальон был переброшен из Ленкорани в горный район Дагестана. Мы нахо­дились примерно в тридцати километрах от Буй-накска в сторону гор, откуда в дальнейшем по­следовали на Буйнакск и Махачкалу. Помню, что на этом пути мы пересекали какую-то реку. Мы находились в горной местности с глубокими

ущельями, горами в полторы тысячи и более мет­ров над уровнем моря. Была холодная зимняя по­ра, лежал глубокий снег.

Однажды представители местных властей по­просили меня как военврача осмотреть пойман­ного в данном районе в горах и доставленного в райцентр человека (не могу не заострить внима­ние читателей на этом слове. — М. Б.): требова­лось установить, не является ли этот странный че­ловек замаскированным диверсантом. Человек был пойман силами сотрудников органов власти, местные жители в его поимке не участвовали. До осмотра он находился в ауле (райцентре), по-ви­димому, сутки.

К сожалению, я не помню названия этого рай­центра. Может быть, это Хунзаг. Во всяком слу­чае, повторяю, аул этот находился примерно в тридцати километрах от Буйнакска в сторону гор.

Я вошел в сарай вместе с двумя-тремя сотруд­никами местных органов власти. На мой вопрос:

«Почему я должен осматривать человека в холод-дом сарае, а не в комнате?» — мне ответили, что в теплом помещении он не может находиться, силь­но потеет, поэтому его держат в сарае. Человек, которого я увидел, как сейчас, стоит перед моими глазами: мужского пола, голый, босой. Это был бесспорно человек, ибо все его формы были че­ловеческие. Но на груди, спине и плечах его тело было покрыто пушистыми волосами темно-корич­невого цвета (следует подчеркнуть, что местные жители преимущественно черноволосые); эта шерсть напоминала медвежью, длиной она была два-три сантиметра. Ниже груди она была более тонкая и нежная. Кисти рук — грубоватые, с ре­дкими волосами, ладони и подошвы ног — без во­

лос. Напротив, на голове волосы очень длинные, до плеч, отчасти закрывавшие также и лоб; на ощупь волосы на голове оказались очень жестки­ми. Бороды и усов не было, на всем лице легкая волосатость, вокруг рта волосы также длинные.

Человек стоял совершенно прямо, опустив ру­ки. Рост — выше среднего, порядка 180 сантимет­ров. Весь очень крупный, широкоплечий, муску­листый. Стоял как богатырь, мощно выставив раз­витую, могучую грудь. На руках очень толстые, крепкие пальцы, необычно большого размера. В целом он был значительно крупнее местных жи­телей.

Форма лица — овальная. Нос крупный. Каких-либо обезьяньих черт в лице не замечено, но цвет лица был необычайно темный, нечеловеческий;

как сказано, все лицо было при этом покрыто лег­кими волосами. Брови очень густые. Под ними глубоко запавшие глаза. Цвет глаз — темный. Зрачки расширены.

Взгляд у него был ничего не говорящий, туск­лый, пустой. Это был чисто животный взгляд. Да и, в общем, производил он впечатление животно­го. Он стоял, смотря в одну точку, редко моргая, не проявляя никакой активности.

Как выяснилось, за время пребывания в плену человек этот не принимал никакой пищи и пи­тья, ничего не просил, не говорил, в теплом по­мещении обильно потел. При мне снова к само­му его лицу была поднесена вода, затем пища (хлеб), была протянута ему рука — никакой реак­ции не последовало. Вообще все попытки вызвать у него голос или пищевые реакции ни к чему не привели. Когда я дергал его за волосы, у него толь­ко учащалось моргание. Когда его толкали, он де-

лал несколько шагов и снова останавливался, из­давая при этом под нос слабые мычащие звуки. Никаких симптомов протеста не обнаруживал.

Мне бросился в глаза и особенно запомнился обильный педикулез (вшивость) на груди, шее и в особенности на лице этого человека. Целые це­почки вшей находились у него на бровях и вок­руг рта. Эти насекомые не могут быть отнесены ни к одному из трех видов, встречающихся на че­ловеке, формой они ближе к платяным, но нео­бычайно крупного размера (читатель не должен возмущаться такими подробностями, очевидец-врач, и он прав, считая необходимым довести до нас такие редчайшие сведения, низводящие все же «пассажира НЛО», как его упорно называет часть беззастенчивых уфологов, до обычной зем­ной твари. К тому же особая разновидность пара­зита биологически доказательно заставляет запо­дозрить и необычность земного объекта. — М. Б.).

Должен сказать, что никакой законченной мысли о природе этого существа у меня тогда не возникло. Я был приглашен для ответа на прямой вопрос: нет ли налицо маскировки, и все мое вни­мание было направлено на эту сторону дела. По­этому я не обратил специального внимания, на­пример, на размеры и пропорции лицевых частей и тому подобное. Я дал устное заключение, что это не маскирующийся человек, но какой-то ди­кий. Представители властей сказали мне, что со­общат обо всем этом в центр. Затем я вернулся в свою часть и никогда больше не получал сведе­ний о судьбе этого существа.

При записи сообщения присутствовали профес­сор С. Е. Клейненберг и младший научный сотруд­ник Института антропологии МГУ А. А. Шмаков.

Мне довелось трижды слышать рассказ В. С. Карапетяна. И никогда ни в чем не было расхождения с первоосновой. Когда ему задавали вопрос о вероятной судьбе этого существа, он от­вечал, что ему достоверно ничего не известно. Он может лишь предположить, что, учитывая законы военного времени, да еще при подозрении на ма­скирующегося шпиона, конечно, судьба его была незавидна.

После бурлящего событиями Кавказа, о кото­ром мы теперь имеем общее представление, сту­пим на землюсобственно России.

Центральнорусские земли кажутся совсем не-правдашними в рассматриваемом плане. Одно де­ло то, что происходит в «затриморье», и совсем другое — рядом. Но так думается только в боль­ших городах при электрическом свете, газе и теп­лой воде. А когда отъедешь за сто первый кило­метр, хотя бы от Москвы, жизнь предстает совсем иная; в чем-то чище и лучше, в чем-то страшнее и диковиннее.

Не будем разбирать фольклорных персонажей, так и рвущихся в первые строки повествования. Я довольно уделила им места в своих предыдущих публикациях. Каждый уже, наверное, догадывает­ся, какая тонкая связь у этих персонажей с их про­тотипом — лесным человеком. Но такая ясность достигается только доказательностью материала. И эта мысль изначально принадлежит Б. Ф. Пор-шневу.

А вот свежие данные в последнее время хлы­нули лавиной. Не будем соблюдать какую-то гео­графическую последовательность. Не в этом суть.

Когда Центральное телевидение в программе «120 минут» передало сообщение о том, что в

центре России обнаружены следы таинственно­го, легендарного и неуловимого йети (почему-то и во всей прессе, и в дальнейших упоминаниях в других средствах информации именно так назы­вали это существо неутомимые просвещенцы. Хо­тя это так же странно, как если бы, например, инопланетяне, случайно приземлившись в Авст­ралии, отправили бы телепатему на свою плане­ту: «Обнаружили на Земле аборигенов по про­звищу австралийцы». Разве трудно запомнить, хо­тя и неправильные, условные названия? Неуже­ли в слове «йети» такой уж определенный шик, что ли?).

Все события начались 30 июня 1989 года. Хотя на самом деле саратовской земле такие встречи ведомы давно. А тогда, в июне, ветеринарный врач колхоза имени Кирова Р. Саитов вместе с чаба­ном С. Проценко и с детьми в два часа пополуд­ни расположились возле небольшого пруда. Вне­запно они заметили, что за ними будто кто-то сле­дит. Всмотревшись в незнакомца, они удивились его росту, превышающему два метра, покрываю­щей его темно-бурой шерсти, неестественно длин­ным передним конечностям. Когда существо, уже преследуемое почему-то осмелевшими людьми, удалялось от них плавными шагами-прыжками, люди рассмотрели, что мелькавшие ступни и ла­дони рук не были покрыты волосами. Самое ко­роткое расстояние, на которое удалось прибли­зиться к существу, — приблизительно 30 метров. Преследователи сопровождали его, то отдаляясь, то приближаясь, около километра. Затем он скрылся в лесополосе. Заметны были подымаю­щиеся буграми мускулы на лопатках. На всем пу­ти, особенно на влажной пашне после его прохо­

да, остались глубокие, продавленные на четыре сантиметра, четкие следы.

Эти следы удалось обследовать и сфотографи­ровать межрайонному охотоведу Е. Тюрякову. Его внимание привлекла большая длина шага — бо­лее двух метров (это ведь был полубег-полушаг, какое-то скольжение) и сравнительно маленькая длина стопы — 23 сантиметра. Может быть, су­щество не ступало на всю ступню? (Во всех сооб­щениях не говорится, отпечаталась ли пятка.)

Здесь самое место сказать о соответствии дли­ны стопы росту, например, человека. Приведем криминалистический расчет. Например, от цен­тра пятки до центра подушечки второго пальца расстояние 24,5 сантиметра. Длина ступни со­ставляет одну седьмую роста. Следовательно, рост расчетной особи составляет 172 сантиметра (24,5 х 7 =171,5). Получается, что особь, взбудо­ражившая Энгельсский район, была ростом все­го 161 сантиметр. (И это еще не от центра поду­шечки до центра пятки.) Это означает: либо у страха глаза велики, либо бывают исключения из правил? Так что Е. Тюряков, заметив это, был прав. Но и ошибки в том, что что-то живое воз­мутило покой людей, не было. Ибо невиданное доселе существо наблюдали, помимо выше пере­численных сельчан, братья Давлетовы, колхозник М. Чангаров с сыном Сергеем, заведующий кол­хозным складом Е. Мусагалиев и другие. При­чем некоторые сумели обнаружить лежку зверя в траве и рассмотреть ее.

Всех восхитил километровый легкий пробег по пахоте. Никто из людей не смог бы сравниться ни в легкости, ни в быстроте бега с пришельцем. Это очень убедительный довод.

Данный случай сопровождался одним из самых нелепых предположений, которые, как ни стран­но, всегда сопутствуют попыткам разобраться в том, кто бы это мог быть. Невежество врачей иног­да бывает убийственным. Один из сотрудников ближайшей психиатрической больницы высказал «блестящую догадку», что это мог быть сбежавший из лечебного заведения этого профиля больной, одичавший до полного покрытия волосами. Неле­пость такой возможности видна невооруженным глазом. Тем более что сразу же было проверено, что за последние годы побегов с невозвращением в области не зафиксировано. К тому же еще никто не предполагал, что впереди кое-кого из земляков ждет встреча сразу с несколькими подобными осо­бями…

Задним числом выяснилось: за день до опи­санных событий скотник колхоза имени Кирова И. Глот повстречался то ли с той же самой дан­ной особью, то ли с подобной. Вечером его соба­ки сильно залаяли и бросились в темноту к куче старого металлолома. Но, не добежав нескольких метров, остановились как вкопанные и… переста­ли лаять (это не раз наблюдавшаяся мною осо­бенность поведения собак в присутствии гомино-ида). Прямо перед собой И. Глот увидел «огром­ную человекообразную глыбу». Не вьщержав пси­хологической перегрузки, и человек, и собаки бросились в дом. А вот на следующий день, уже насмеявшись вдоволь над рассказом очевидца, од­носельчане сами попали точно в такую же ситуа­цию.

Но самое удивительное — в это время в райо­не и сопредельных местностях практически еже­дневно происходили такие же встречи. Создава­

лось впечатление, что в область сброшен десант «обволошенных». Вот уже один из них объявился и в селе Безымянка, когда четверо подростков по­гнали за околицу корову и бычка. Заметили они его по трясущейся кроне дерева (запомним это наблюдение, оно нам еще встретится). А когда до­шли до края лесополосы, то увидели перед собой раздвигающиеся с шумом кусты. Ребята оказались лицом к лицу с большим человекоподобным су­ществом. Оно зарычало, обнажив при этом круп­ные зубы. Это было последней каплей — маль­чишки бросились прочь. Но на некотором рас­стоянии осмелели и оглянулись. Существо не ухо­дило. Оно стояло, полностью выпрямившись. И победоносно било себя кулаками в грудь, как в фильмах натуралистов, снимающих обезьян.

В ту знаменательную пятницу пионервожатая Алла Фролова во время сильного дождя находи­лась в своем доме (что в колхозе «Заветы Ильи­ча») вместе с маленькой дочерью. За окном вовсю поливал ливень, огромный поток воды несся по улице, и струи стало забрасывать ветром к дому. Она поспешила к форточке, чтобы закрыть ее, и, бросив взгляд за окно, вдруг увидела, что по полю со стороны шоссе идет огромное существо. О нем она уже слышала. Но из-за этого почему-то испу­галась, как ей потом казалось, еще больше. Может быть, так получилось потому, что испугалась за дочь, и бросилась в другую комнату взглянуть на нее. А когда вернулась к окну, существо оказалось уже совсем близко. Как раз оно продвигалось в направлении ее дома мимо строящегося футболь­ного поля. Рост его удалось отметить благодаря столбику, имитирующему штангу ворот. Голова была неестественно большой и по форме напоми-

нала дыню. Лицо казалось светлым, даже розова­тым. Все же тело сверху донизу было облеплено длиннющей мокрой шерстью. Запомнила длинные руки (шло сутулясь) и неестественно худые ноги, ибо над ними и нависала мощная грудная клетка. Между прочим, неестественно худыми охаракте­ризовали ноги еще несколько человек, в том числе И. Глот. Схватив ребенка, Фролова спряталась в дальнюю комнату. Только спустя какое-то время она нашла в себе силы еще раз подойти к окну. Там уже никого не было.

Все свидетели вспоминают, что погода в ка­нун описываемых событий была чрезвычайно жаркой, даже для Саратовской области, где часть районов можно отнести к полупустыне. Дожди и буря назревали исподволь. Я глубоко убеждена, что такой массовый выход потайных зверей, вне всякого сомнения, был связан с необычными по­годными проявлениями, не говоря уже о циклах солнечной активности.

…Школьники оказались вблизи совхозной теплицы (совхоз имени Карла Маркса). Услыша­ли какое-то странное бормотание, как будто двой­ным голосом. Стали всматриваться в ту сторону, откуда исходил звук… и увидели огромное чело­векообразное, которое обрывало помидоры. Они решили, что это большая обезьяна.

…Колхозная доярка из села Воскресенка В. Бе-резина и воспитатель детского сада Т. Широчен-ко в половине пятого утра отправились на ферму. Идя через поле, они вдруг внезапно увидели три странных фигуры. Особи двигались большими ша­гами, как бы равняясь строго в затылок друг другу (обращаю внимание читателей на такого рода ше­ствие, так как впереди нас ждет два аналогичных

сообщения из Заполярья). Шедший впереди был выше остальных, за ним следовало существо по­ниже и потолще, а замыкал шествие кто-то со­всем небольшой, передвигавшийся почти на чет­вереньках, с помощью рук. По-видимому, это бы­ла семья.

А вскоре произошло уж совсем невероятное… Четверо молодых энергичных харьковчан созда­ли бригаду сторожей и нанялись в то знамена­тельное лето 1989 года караулить большой ябло­невый сад в плодосовхозе «Прогресс», что в Са­ратовской же области. Один из них занимался боксом, в тот период не выступал, так как был дисквалифицирован. Они принялись за дело чрезвычайно активно, охрану несли, передвига­ясь вдоль порученной зоны на машине. И надо сказать, изрядно поднадоели блюстителям пра­вопорядка. В самом деле, нельзя же было из-за ведра яблок ограничивать свободу людей — ведь для этого у милиции просто не было достаточно помещений. А отведено туда уже было немало любителей дармовых плодов. Очередного нару­шителя сторожа заметили по колеблющейся кро­не дерева. Боксер бросился напрямик, да так ско­ро, что споткнулся и, с трудом удержавшись на ногах, едва не угодил прямо под ноги спокойно стоящего воришки.

Здесь надо сказать о том, чего не знают кор­респонденты, писавшие об этой истории. Еще в 50-е годы Б. Ф. Поршнев, готовя к публикации мо­нографию о «снежном человеке», обратил внима­ние будущих исследователей на некое тяготение искомого объекта… именно к яблоневым садам и именно в августе. Ради этих прекрасных поспева­ющих плодов, как и ради кукурузы молочно-вос-

ковой спелости, многие гиганты и разные «недо-мерки»-алмасты спускаются с больших высот, вы­ползают из нор, из ям и прочих убежищ. Все ради того, чтобы успеть полакомиться и заложить нео­быкновенно полезные элементы, содержащиеся в этих продуктах, в свой организм впрок.

Так вот, взглянув на вора без мешка, он уви­дел… некое существо с человеческой фигурой, сплошь заросшее шерстью, почти одинакового с ним роста. Лицо безобразнейшее. К тому же от­крыт рот, полный желтых зубов. Существо, как бы желая поддержать только что споткнувшегося, спокойно положило сторожу руки на плечи. Тот же, признающий только преимущества бицепсов, боковым ударом в корпус попытался уложить «со­перника» на землю, но ощутил некую группу крепчайших мышц и такую мощь, что не тут-то было. Так они и стояли несколько секунд. Вот тут-то бы боксеру и утихомириться, в чем-то усом­ниться, а может быть, и устыдиться. Ведь перед ним хотя и был зверь, но который никаких враж­дебных действий не предпринимал. Тем време­нем подоспели другие ловцы нарушителей, и со­бытия приняли традиционный для землян оборот. Один закинул палку существу за голову, оттянул его руки назад, как заправский омоновец, другой ласточкой бросился под ноги, желая повалить не­знакомца. Удар в висок решил все. Удалось пова­лить, связать веревкой руки. Затем его засунули в багажник «Жигулей». Он слабо сопротивлялся и все время издавал странные утробные звуки. Но крышка была захлопнута.

Участкового милиционера на месте не оказа­лось. В райотделе отказались принимать чудо до утра. Во фруктовый холодильник не пустила заве­

дующая, обозвав объект обезьяной. Время от вре­мени к машине подходили любопытные, пытаясь заглянуть в багажник. Пришлось ловцам возвра­щаться восвояси.

Плененный вел себя неспокойно, от его уси­лий машина сильно раскачивалась. Решили де­ржать его в таком положении до утра. Один из сторожей подошел к машине, чтобы, перезахлоп­нув крышку багажника, запереть его как следует. Нажал на кнопку. Несчастное животное с силой отбросило двери своей тюрьмы, ибо руки его уже оказались развязанными, и, сделав резкое движе­ние, выпрыгнуло на волю. Распрямилось. Встало во весь рост и быстро побежало по направлению к саду. Постояло там и, не дожидаясь последую­щего развития событий, скрылось среди деревьев.

Конечно, можно себе представить, как в даль­нейшем могут развиваться отношения именно дан­ной особи с человеком? Даже если это не самый умный от природы экземпляр.

Какой же была реакция других представите­лей отряда человека на происшедшее? Прежде все­го кое-кто решил обратиться к военным, чтобы поднять вертолеты и прочесать район с воздуха. Старые охотники рекомендовали дождаться сне­га. Дескать, там уж по следам ничего не стоит засечь зверя. На ровных заснеженных полях Эн-гельсского района далеко видно.

Наиболее трезвую позицию занял редактор районной газеты «Заветы Ильича» Г. Шаповалов. Он понимал, что вопросом должны заняться пред­ставители науки. Пытался заинтересовать и цент­ральную прессу, и собственно ученых. Но не тут-то было. К этому времени уж слишком оказались свернутыми работы по данной теме.

Егерь Николай Кузнецов, которому были хо­рошо известны все места, где видели гоминоида либо откуда поступали сигналы, по-деловому со­ставил маршрут передвижения животного. То есть он был готов помочь любому серьезному иссле­дователю, каковых, однако, в нужное время не ока­залось. Из числа саратовских ученых в конце кон­цов собралась исследовательская группа, выехав­шая на место (честь им и хвала за поступок!), но было поздно.

Теперь немного о предыстории вопроса в Са­ратовской области. Там сведений о гоминоиде ни­кто и никогда не собирал. Когда в 60-е годы воз­ник вопрос в связи с событиями в соседней Там­бовской области, я побывала в двух тамошних лес­ничествах и пришла тогда к выводу, что здесь раз­говор шел все же о медведях, действительно чрез­мерно распространившихся в нескольких райо­нах. Причем они имели достаточно оригиналь­ную привычку встречать человека, стоя на задних лапах и почему-то несколько искривляя рыло так, что создавалось впечатление, будто зверь плюет в сторону человека. В литературе нигде я не читала ни о чем подобном. И, порасспрашивав людей на месте, я так и не смогла выяснить, что скрывалось за необычным поведением зверя.

Мне удалось получить сведения о Саратовской области (о событиях 30-х годов) от ныне здравст­вующего жителя Подмосковья.

М. С. Лурье: «В феврале 1930 года, будучи сту­дентом (родился в Москве и там же проживал), вместе с» двумя шоферами-профессионалами по мобилизации я был направлен в коммуну «Пламя революции», что в 60 верстах от города Чапаевска Саратовской области. Считалось, что раз имеешь

водительские права, то и трактором сможешь уп­равлять. Так, впрочем, оно и оказалось. В опреде­ленном месте нас ждали в городе на заезжем по­дворье. Добрались мы туда часам к двадцати трем. Дежурный по подворью, куда съезжались обозы со всей округи, подтвердил, что нас ждут из этого «Пламени». Наш обоз состоял из трех розваль­ней. Одни были с грузом, а двое других пустые — для нас. Были припасены и тулупы. Двое возчи­ков имели винтовки.

Стоял очень сильный мороз. Тем не менее но­чью ожидалось резкое потепление, при котором якобы буквально за считанные часы дороги мог­ли стать непроезжими. Поэтому следовало — ели­ко возможно — отправляться скорее в путь. В пер­вом часу ночи вместе с присоединившимся к нам сотрудником ГПУ обоз двинулся в путь. Впереди шли розвальни с грузом, на вторых ехали упомя­нутые шоферы, а на последних — я с этим сотруд­ником.

Местность была открытая, сильно пересечен­ная. Сани то ползли в гору, то скатывались вниз. Стояло полнолуние, было совершенно безоблач­но, но сильно ветрено. Снег подчас сверкал осле­пительно. Затем стали попадаться довольно плот­ные купы деревьев, а вскоре и значительные мас­сивы леса. Дорога ни разу не шла через лес, а все по краю. На одном участке лошади стали беспоко­иться, и на вопрос о причине возница ответил, что «здесь волки шалят», а посему они имеют при себе винтовки. Дальше, однако, лошади понесли. До­рога шла как раз по обрезу совершенно непрос­матривавшегося лесного массива.

На повороте передние розвальни (с грузом) пе­ревернулись. Лошадь захрапела и забилась. Стали

и остальные подводы. Сложилась следующая ситу­ация. Шоферы со вторых розвальней пошли впе­ред помогать первому возчику. Второй и третий возчики остались при лошадях, держа их под узд­цы. Мы с сотрудником сошли с наших розвальней и начали разминаться, так как ноги совершенно закоченели. Мы находились друг против друга. Я лицом вперед по ходу движения, а он лицом ко мне. Мороз стоял звенящий, и мы молча притоп­тывали, чтобы как-то вернуть ногам жизнь.

Внезапно мною овладел цепенящий ужас. Гля­нув на моего спутника, я увидел его искаженное лицо, смотрящее куда-то мимо меня вдаль за мою спину. Ноги мои стали вовсе ватными. Я оцепе­нел, и сил повернуться самому или хотя бы по­вернуть назад голову у меня не оказалось. Но все-таки, видимо, на какой-то минимальный угол го­лова моя все же повернулась, и боковым зрением шагах в 12—15 я увидел существо: двуногое, бас­кетбольного, как теперь говорят, роста. С широко расставленными ногами, руками, доходящими до колен. Широченными — наверное, в два человече­ских размера — плечами. Без шеи. Голова массив­ная, сужающаяся кверху. Обросшее шерстью. Это все бьыо хорошо видно, так как оно освещалось луной, причем, как выражаются фотографы, в кон­тражуре. Черт лица (или морды) я не разглядел, лишь увидел злобные, горящие красным огнем два широко расставленных глаза. На все это видение ушли какие-то доли секунды. Стоявший лицом ко мне сотрудник ГПУ выхватил из-за пазухи наган и несколько раз навскидку выстрелил в направлении существа.

Попал он в двунога или нет, я не знаю. Опять-таки боковым зрением я увидел бегущее к лесу

существо. Ссутуленное, оно быстро двигалось, не сгибая колен, взмахивая руками синхронно дви­жениям ног: правая нога — правая рука, левая но­га — левая рука. Затем оно скрылось в лесу. Один из возчиков стрелял ему вслед из винтовки.

Когда все несколько успокоились, возчики сказали, что это был «большак» и что здесь он не живет, а приходит сюда зимой. Но не каждый год. (Разве это не ответ на все наши вопросы? Случай и полученные Лурье нетривиальные сведения в от­вет на его любознательность, по-моему, уникаль­ны. Я очень высоко оцениваю их. Что «он» прихо­дит не каждый год, свидетельствует о том, что миг­рация, возможно, происходит не так, как у птиц:

зимой — на юг, летом — на север или наоборот. Речь идет о более сложном блуждании. — М. Б.). Задирает скотину. Но на их памяти нет случаев, чтобы трогал людей».

А дальше характеристика эмоционального на­строя очевидца: «В памяти со всей ясностью всплыло происшествие, под впечатлением кото­рого я находился вплоть до Отечественной вой­ны». Можно себе представить, какой силы было впечатление.

Значит, не только случаи бывали в Саратов­ской области, но есть и конкретные знания, за которыми надо протянуть руку. Почему же про­живающий и работающий в Саратове уважаемый мною гоминолог С. Маслов ездит за сведениями на Памир? Почему за морем телушка — полушка? Тысячи вопросов возникают по адресу молчащих местных жителей.

Уходят последние знатоки своего края. Как ус­петь во все концы страны? Чем больше сосредо­точиваешься на какой-то конкретной местности,

тем больше теряешь в кругозоре. Я не ловлю ре­ликтового гоминоида, я собираю о нем сведения и хочу при случае наблюдать за ним со стороны. Мне не нужно открытие. Его сделал, не выходя из своего кабинета, еще совсем не оцененный ге­ниальный ученый Борис Федорович Поршнев. А в дальнейшем он и поездил за свою жизнь предо­статочно.

И просто трудно поверить, что все сведения, приводимые здесь по России, выявлены уже без него. Не хочется вспоминать, что его преждевре­менная гибель была вызвана именно попыткой бороться за идею реальности и современности троглодита.

, Густо ложатся точки на карту России, когда пытаешься понять, каков же ареал животного.

Вот А. Алгебраистов предельно осторожно со­общает о своей бабушке Агнии Ивановне Колче-вой, тогда, примерно в 1908 году, гимназистке, уроженице села (ныне города) Сасова Рязанской губернии. Как-то она вместе с подругой и, естест­венно, возчиком возвращалась из Рязани домой на зимние каникулы. «Дорога шла понизу, кажет­ся, вдоль замерзшей реки или даже по ней, а «черт» — огромное двуногое темное лохматое су­щество, шел поверху, по кромке обрыва вдоль лес­ной опушки. Разумеется, девчата перепугались и заставили возчика прибавить ходу. Куда делся по­том «черт», она не знает».

Археолог Я.Яковлев из Томска (сибирская Россия) вполне осознает серьезность нашей про­блемы. Он надеется, что рассказанная им исто­рия (она приводится ниже) ни в коем случае не будет воспринята как шутка. «Дело было пример­но в 1946 году в деревне Анисимовке, бывшей За-

мараевке Томской области. Она вытянута в ли­нию по краю надпойменной террасы, у основа­ния которой раскинулась кустарниковая пойма. Рядом с деревней — поля, к которым вплотную примыкает лес. То есть к любому дому можно по­дойти как со стороны леса, так и поймы, минуя другие усадьбы. В доме в это время находилось четверо детей, в том числе моя мать Катя, тогда ей было лет десять—двенадцать. Почти все взрос­лые жители деревни были на покосе. Во второй половине дня, около четырнадцати часов, разыг­ралась (обратите внимание! — М. Б.) очень силь­ная гроза. Девочки уловили закономерность меж­ду блеском молнии и последующим раскатом гро­ма, и их это очень развеселило. Крики: «Сейчас будет гром, сейчас!» — хохот, возня (тоже нема­ловажно, ибо не страх, а активность, трезвость. — М. Б.). Все находились в возбужденном состоя­нии, когда им послышался какой-то шум у окна, выходящего на противоположную от берега сто­рону. Взглянув, все увидели странное человеко­образное существо. В окно была видна лишь вер­хняя его часть, и поэтому рост они не смогли оп­ределить, к тому же они не знали, стояло сущест­во на земле или на завалинке, Оно размахивало руками вверх-вниз и издавало звук, средний меж­ду «а-а-а» и хохотом. Девочек поразило отсутст­вие вздохов, звук был продолжительным, без пе­рерывов. Видимая в окне часть существа была по­крыта густыми волосами, черными, но как бы с проседью. Особенно заметны были волосы на бо­ках и на руках при взмахах, здесь они достигали длины около десяти сантиметров. Очевидицы бы­ли настолько напуганы, что бросились прятаться кто в угол под икону, кто под кровать, кто на печь.

В суматохе, шуме грозы и испуге не заметили, как звук прекратился. Сидели так, пока взрослые не вернулись с покоса, тогда им все и рассказали. Искали под окном следы, но после сильного лив­ня, разумеется, ничего не обнаружили. Странное существо видели мельком из окна и старики-со­седи, дом которых стоял примерно в ста метрах». Последнее уже никак нельзя отнести к коллек­тивной галлюцинации. Условия наблюдения для всех были не одинаковы.

Многие скептически относятся к повествова­ниям, с которыми они знакомятся не непосредст­венно от самого очевидца, а в записи или из вос­поминаний родственников и друзей. По-моему, это безосновательно.

Ну что поделаешь, очевидцы так очевидцы.

Сергей Максимчук. Москвич. В 1973 году с родителями, сам он был тогда пятилетним, при­ехал на лето в брошенную жителями (четыре оби­таемых дома) деревню Хотянцево, что в Тульской области. Как-то (уже отцвела черемуха) пошел к озеру умыться. Услышал сильный шум листвы од­ного из близко стоявших деревьев. Оглянулся и увидел… как бы обезьяну. Существо мохнатое и очень большое сидело высоко на дереве на кор­точках, как сидит человек, но никогда — медведь. Оно сотрясало руками толстую ветвь, как бы пы­таясь что-то сбросить с нее. Деревья были там с узкими листьями («я и сейчас не могу назвать по­роду»).

Когда мальчик оглянулся, оно стало как бы вольно падать с ветки, как предмет, не спуская с Сергея глаз. Все происходило в доли секунды. Не дожидаясь его приземления, мальчик бросился до­мой. Прибежал настолько перепуганным, что три

дня старался не выходить из дому. Он сам опре­деляет свое состояние как продолжительный ужас. И все же наступил момент, когда он вышел с ро­дителями, чтобы обследовать то место. Они обна­ружили, что многие большие ветки у нескольких рядом стоящих деревьев сломаны. Ветви были на­столько толстыми, что отец удивился. Он счел, что человеку без топора обломить их было бы трудно.

Бабушка, как и большинство людей на белом свете, утешала Сергея, говорила, что напрасно он так долго помнит происшедшее, пора забыть, ведь все это ему только показалось. Но он так и не смог забыть. Совсем недавно, оказавшись в тех же мес­тах, попросил товарища ростом 180 сантиметров, где-то приближающегося по габаритам к тому су­ществу, усесться на корточках на похожем по тол­щине стволе и примерно на такой же высоте, как он видел в детстве. Парень в таком виде показался ему маленьким по сравнению с виденным. Может быть, оттого, что сам он вырос?

«Детские воспоминания не в счет!» — скажет строгий ревнитель неведомо чего. Как же там со взрослыми?

И. С. Староверов из Вологды сообщил: «Слу­чай свел меня с «лешим», как я тогда его называл, в 1966 году. Произошло это километрах в пятиде­сяти к северу от Вологды. Я в это время был сту­дентом последнего курса института, гостил у ма­тери во время каникул. Стоял конец августа. Поч­ти каждый день ходил в лес за грибами.

В тот день пошел после обеда, прихватив с собой ружье, надеясь, что попадутся рябчики. Лес был не более чем в двух километрах от нашего городка. Обойдя хорошо знакомые места, направ-

лялся домой. Надвигалась гроза. Решил переждать ее в лесу. Зачехлил ружье и повесил на сучок елки. Сам же расположился в мелколесье метрах в деся­ти—пятнадцати.

Поднялся шквалистый ветер, деревья гнулись. Разразилась гроза. Внезапно меня охватил ужас: я почувствовал на себе чей-то взгляд. Бросился к ружью, расчехлил, зарядил оба ствола дробью. Про­шел какое-то расстояние и вышел к обочине лес­ной дороги. Все время осматривался. Остановился на месте, где во все стороны можно было окинуть взглядом местность метров на двадцать—тридцать.

При очередном шквале ветра обратил внима­ние на березку метра три высотой, которая росла перед большой елью. От меня метрах в двадцати с лишним. При одном из порывов ветра она накло­нилась так, что я увидел за ней странное сущест­во, от которого уже далее не мог оторвать глаз.

Первое, что мне пришло в голову: леший! Хо­тя в него я, конечно, не верил и никогда о нем не думал. Существо стояло под елкой в метре от ство­ла. Правым боком ко мне. Хорошо была видна рука, вытянутая вдоль туловища, и плечо. Голова была заслонена ветвями ели, ноги скрыты травой и кустарником. Рост существа до двух метров.

Из толщи ветвей меня буравил его взгляд. Он как бы «предлагал» мне покинуть «его» террито­рию. Было видно, как ветер трепал на нем шерсть, цвет ее был серо-бурый.

Взяв ружье в правую руку, я двинулся по доро­ге. Она подводила меня все ближе и ближе к су­ществу— всего 8—10 метров разделяли нао. До этого места и еще немного я старался не смотреть на него прямо, лишь фиксировал его фигуру бо­ковым зрением, направив ствол ружья в сторону

елки. По мере же удаления от него поворачивался в его сторону, а под конец шел задом. Существо не пыталось выйти из-под елки. Как только дорога пошла сквозь густой лес, я побежал. Перешел реку и только после этого оглянулся, нет ли погони. Ни­кто меня не преследовал. Метрах в трехстах на по­косах нашел стог и переждал в нем грозу. Уснул и спал часа полтора. До этого (1990) года я никому о происшествии не рассказывал. А недавно услышал, что километрах в двадцати—двадцати пяти от того места, где я видел «лешего», старушка встретила «лохматого человека». Это случилось у реки С. в настоящей глухомани.

Уверен, что в нашей области места для обита­ния этого скрытного существа благоприятны, лю­дей здесь практически совсем нет. А зимовать он может в моренах, которых много».

Прекрасное и обстоятельное наблюдение. К тому же дана характеристика общения: буравящий взгляд с предложением уйти. Описаны преиму­щества местности. Конечно, такое сообщение удовлетворит большинство интересующихся нашей проблемой людей.

Вообще по Вологодчине много сообщений. Вероятно, потому, что опустела она. Хотя мы встречаемся и со случаями, когда наш зверь объ­является и в густонаселенных местах. Имеются све­дения из Иркутской, Новосибирской, Воронеж­ской, Рязанской, Калужской и других областей. Даже из Московской. Не говоря уже о Смолен­ской и Костромской.

Есть в Российской Федерации и такой совер­шенно особый край, какМежозерье. Там можно встретить не только яг-морта, то есть лешего, но и еще более диковинных человекоподобных. Это

земли между Ладожским, Онежским и Белым озе­рами, а также окрест их, куда попадают и часть Ленинградской области, и Новгородской, и Воло­годская, а также Карелия. Они перенасыщены све­дениями о том, кто нас интересует. Сведения, с одной стороны, похожие и на другие, а с другой — есть в них собственный необычный колорит. Это ягодные места. Вот что было напечатано в Княж-погостинской районной газете: «…Есть на терри­тории приписного охотхозяйства одно болото. Ачимские охотники — те, кто постарше, — по ста­рой памяти зовут его «сто четырнадцатым». Стоял когда-то в 50-х годах вблизи этого болота поселок лесозаготовителей с таким цифровым наименова­нием. А в народе болото, если не ошибаюсь, зо­вется «Ачим вож шором».

Вот на этом-то болоте и собирал мужчина про­шлой осенью клюкву. Оторвавшись на время от сбора ягод, он увидел, как по краю болота, пере­секая его с севера на юг, двигается какое-то суще­ство. Не было оно похоже ни на медведя (шло на двух ногах), ни на человека — высокий, сутулый, весь покрытый темно-серой шерстью. Существо довольно быстро перешло болото.

Оправившись от потрясения, человек через не­которое время подошел к тому месту, где проша­гало то неизвестное существо, и увидел крупные отпечатки следов на мху, длиной почти в два раз­мера сапога и шириной (имеется в виду длина шага. — М. Б.) шага в полтора метра. Благодаря гигантским размерам стопы существо по болоту двигалось довольно легко и отпечатки следов ос­тавляло неглубокие.

Свидетель свой рассказ в охотобществе допол­нил картой-схемой, которую он тут же начертил.

Нарисовал он и отпечатки следов. Сзади каждого следа была черточка. На вопрос, что эта черточка означает, посетитель ответил, что это, возможно, отпечаток когтя. Коготь на пятке? Вряд ли такое может быть. Скорее всего, на мой взгляд (пишет корреспондент. — М. Б.), это какой-то нарост в ви­де шпоры.

Каково же было мое собственное удивление, когда совсем на днях мне позвонил товарищ из Общества по изучению тайн и загадок Земли и спросил по поводу только что обнаруженных сле­дов в Тульской области: «А что может быть у ре­ликта на пятке?»

Я перечислила наросты-шпоры, мозоли… Но оказалось, что товарищ имеет в виду… когти. Сле­ды выявлены на большом протяжении, очень чет­кие. Так что ошибки быть не может. Но кому же они принадлежат?

Точно так же в связи с рядом публикаций о случае в Ленинградской области — о находке де­рева, помеченного чем-то острым, что почему-то хотят приписать непременно «снежному челове­ку», — посыпались вопросы с целью обосновать «единственно верное» предположение — работа медведя. До сих пор за «снежным» замечали: по­чесывание спины о ствол дерева, захват руками длинных веток на высоте плеча и попытка обойти дерево с веткой в руке, как бы пытаясь «обкру­тить» ствол. Есть такие данные и по Америке. По­смотрим же описание медвежьей метки в книге Н. Н. Руковского «По следам лесных зверей». Здесь четко говорится об этом умении медведя:

«При мечении дерева медведь… поднявшись на задние лапы, трется о ствол сначала грудью, за­тем спиной, холкой, затылком и даже лбом. По-

следнее он совершает, стоя спиной к дереву и за­прокинув голову, причем одной из передних лап в этот момент он охватывает ствол выше головы, и здесь на коре остаются хорошо заметные следы когтей. На стволе дерева особенно хорошо замет­ны три зоны потертости: нижняя — от крупа зве­ря, средняя — от холки и верхняя, обычно на вы­соте 180—200 сантиметров, — от головы… Кроме того, на маркируемых деревьях животное делает закусы, отрывая от ствола клыками щепу и боль­шие лоскута коры. При этом зверь стоит на за­дних лапах, а потому закусы располагаются в сред­нем на высоте 190 сантиметров (наиболее высо­кий закус, отмеченный мною, был на высоте 225 сантиметров)».

По-моему, не стоило медвежий закус включать в коллекцию доказательств существования «снеж­ного человека». Даже если он и сделан на ре­кордной высоте — 2,5 метра.

Еще хотелось бы отметить, что медведь имен­но в верхнюю, насколько это достижимо, часть ствола вонзает нижний и верхний клыки одной стороны головы. Эти закусы очень глубоки. Не надо иметь руки с сильными пальцами и остры­ми ногтями — они все же не могут соперничать с медвежьими клыками.

В архиве петрозаводца Г. В. Сорокина хранит­ся много невостребованных свидетельств о встре­чах в районе Межозерья с лешеподобным. Так, двое молодых путешественников, будучи на «том» бе­регу Онежского озера (со стороны Вологодчины), повстречались с настоящим волосатым великаном. Здесь тот случай, когда очевидец уверяет, что ги­гант был выше деревьев, но не всегда может точно указать их высоту. Как ни странно, именно таки­

ми описывают встреченных в Западной Сибири су­ществ. Подобное же существо фигурирует в пись­ме туриста из Сексрной Осетии в адрес семинара по изучению реликтового гоминоида.

Спустимся по карте к югу, кПамиру. До i960 года здесь были собраны подробные и пре­красные сообщения о разных яванах и абанах, во­шедшие в монографию Б. Ф. Поршнева. Хотя сам он пришел к выводу, что применительно именно к этим местам следует рассматривать вопрос о жи­вотном так, «как мы рассматривали бы его, если бы допустили, что эти существа здесь уже вымер­ли, хотя, может быть, и совсем недавно». Хотя из­вестно, что в 1913 году русским Памирским отря­дом была устроена даже облава на дикого челове­ка, окончившаяся, по непроверенным данным, его убийством. Но в связи с начавшейся Первой ми­ровой войной об этом не было никаких сообще­ний в печати. И дальнейшего развития «исследо­вания» не получили.

Довольно широко известны прекрасные сви­детельства М. Топильского, относящиеся к осени 1925 года и времени преследования одного из ме­стных враждебных советской власти вооруженных формирований. Тогда в результате обвала было вы­явлено таинственное существо. Раненый узбек по­сле пленения рассказал, что укрывшаяся в пеще­ре группа решила там передохнуть и наметить путь дальнейшего следования. Внезапно из какой-то расщелины к ним ворвались непонятные воло­сатые человекоподобные с пайками в руках, изда­вавшие нечленораздельные крики. Один из лю­дей был убит, другой получил сильный удар и, преследуемый чудовищем, выбежал из пещеры.

Оно тут же было застрелено. Вот данный-то эк­земпляр и был подробно рассмотрен М. Топиль-ским. Он пишет: «На первый взгляд мне показа­лось, что передо мной труп обезьяны: он был по­крыт шерстью, однако я знал, что на Памире нет обезьян. Да и труп оказался вполне похожим на человека. Мы пробовали дергать за шерсть, чтобы выяснить, не натянута ли на человека шкура для маскировки, но убедились, что это его подлинная естественная шерсть. Мы неоднократно перево­рачивали труп на живот и на спину, измеряли. Тщательный и длительный осмотр трупа нашим лекпомом (погибшим позже в том же году) иск­лючает допущение, что это был человек». Тут все вспомнили о предупреждениях местных жителей, что отряд вступает на территорию, где обитают по­добные человекозвери. Об этом были предупреж­дены и члены военизированного формирования (по словам раненого узбека).

Существо оказалось ростом 160—170 сантимет­ров. Серовато-бурая, довольно густая шерсть в не­которых местах выглядела поседевшей. Не имели волосы только лицо да ладони и ступни. Причем кожа на последних была грубой и мозолистой. Важны хотя и приблизительные, но очень редкие сведения об ушах, которые очевидцу показались несколько более заостренными наверху, чем у че­ловека, и с более длинными мочками. Не менее важно, что половые органы оказались пропорци­ональными туловищу, по представлениям людей. Это хороший ответ тем, кто пытается усмотреть в фигурах, изображенных на наскальных-рисунках, нашего героя именно по признаку чрезмерной ве­личины этих органов. Скорее всего, такие элемен­ты рисунка следует рассматривать как символ пло­

довитости, плодородия. И еще — руки у существа были нормальной, относительно человеческого строения, длины. Думаю, когда, характеризуя встреченное существо, ему приписывают несораз­мерной длины руки, это связано с его сутулостью, а также вызвано видом согнутой фигуры при подъ­еме на гору.

Первые отечественные восхождения и экспе­диции на Памир, большей частью связанные с именем Н. В. Крыленко, также принесли немало сведений и о следах, и о человекоподобных дву­ногих, передвигавшихся по снежным просторам без какого-либо снаряжения в противоположном восходителям направлении. Поступали данные и от сотрудников радиометеорологической обсерва­тории на леднике Федченко, причем не только о следах, но и о преследовании такого зверя.

Геолог В. Здорик в 1934 году натолкнулся на спящего дэва (между хребтами Дарвазским и Пет­ра Первого). Важно сведение о позе спящего, оно совпадает с монгольским случаем, а также е-опи-санным Хахловым на Тянь-Шане. Такое не при­думаешь.

Б. Ф. Поршнев считал, что в ряду первых ис­следователей реликта должно стоять имя геолога С. И. Клунникова. Его информаторами были ба-дахшанцы и таджики. Но геолог рано погиб.

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua