Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Николай Николаевич Непомнящий По следам морского змея

0|1|2|3|4|
<p><emphasis>Барков С. В.</emphasis> Компьютерный дизайн
<p><emphasis>Хаджи Ю. А.</emphasis> В оформлении обложки
<p>использована работа, предоставленная
<p><emphasis>Александром Корженевским</emphasis>

Непомнящий Н. Н.

Н53 По следам морского змея. Энциклопедия загадочно-го и неведомого. — М.: «Издательство «Олимп», «Изда-тельство ACT», 2001. — 352 с.

ISBN 5-17-006281-8 («Издательство ACT»)ISBN 5-8195-0445-3 («Издательство «Олимп»)Предлагаемое издание является логическим продолжением книги«Гигантский морской змей», где приводятся свидетельства очевидцев,встречавшихся со странными морскими чудовищами в давние времена.Первые попытки понять, что же это такое, были предприняты ученымиеще в начале XIX столетия. Но все их гипотезы оказались неубедительны-ми. В XX веке известия о встречах с «морским змеем» продолжали мно-житься. Появились и новые версии, объясняющие природу таинственно-го существа. Обо всем этом и рассказывается в данной книге.

УДК 001.94/.97ББК 20.3

© «Издательство «Олимп», 2001© «ИздательствоACT»,2001

<p><strong>ВМЕСТО</strong><strong></strong><strong>ПРЕДИСЛОВИЯ</strong>

В первой книге-расследовании — «Гигантский мор-ской змей», — посвященной тайне загадочного суще-ства, обитающего в глубинах океана, мы рассказали омногочисленных встречах со странными морскимимонстрами, известия о которых тянутся из глубины ве-ков. Первые попытки понять, что же это такое, бьшипредприняты учеными еще в начале XIX столетия. Ноэти гипотезы оказались неубедительными, а между темизвестия о новых встречах с «морским змеем» все мно-жились и множились. Так в первой половине XX веканачали появляться новые версии, объясняющие приро-ду таинственного существа. А вместе с ними — и новыесвидетельства.

МЛЕКОПИТАЮЩИЙМОРСКОЙЗМЕЙДОКТОРАУДЕМАНСА

История морского змея полна парадоксов, и полу-чилось, что специалист по самым крошечным из зем-ных беспозвоночных оказался автором первой серьез-ной монографии о самом, без сомнения, большом изморских позвоночных. Голландский энтомолог, кото-рый должен хорошо разбираться в анатомии и нравахблох, клопов и пауков, стал в конце прошлого векаглавным биографом великого морского змея.

На первый взгляд связь между микроскопическимиблохами и огромными змееподобными не кажется такойуж очевидной, однако она существует. Обширнейшаягруппа причудливых малых созданий распылена по все-му земному шару и прячется в самых невероятных мес-тах: на поверхности земли и в почве, на листьях расте-ний и в глубине их стеблей, в шерсти животных, под ихкожей и даже в их дыхательных путях, как в живых суще-ствах, так и в мертвых телах, в пресной воде рек и озер ив соленых толщах морей и океанов — везде, где можнонайти хоть какую-нибудь пищу. И всех этих неуловимо-микроскопических живых существ надо поймать, изу-чить, описать и классифицировать.

Для этого требуется такое же терпение, аккурат-ность, методичность, упорство и даже научная сме-лость, как и для изучения досье морского змея — этогона первый взгляд хаотического нагромождения фактов,рассказов и свидетельств очевидцев, всего того, чтоморе веками, часто в самом нелепом виде, периодичес-ки являло человеку. Все эти качества счастливо оказа-лись собраны воедино в личности Антона КорнелисаУдеманса, родившегося 12 ноября 1858 года в Батавии,на острове Ява, в семье ведущего инженера департа-мента географии нидерландской Индии (Индонезии),известного астронома, профессора Дж. А. Удеманса.

Перед нами, несомненно, яркий случай удачной на-следственности. Удемансы представляли собой примернастоящей династии ученых. Дед маленького АнтонаКорнелиса носил такое же имя и был знаменитым фи-лологом, одним из авторов «Дополнения к словарюстароголландского языка». Один его дядя — профессорА. К. Удеманс, известный химик, другой — профессорКорнелис Антон Ян Авраам Удеманс, знаменитый бо-таник и специалист по грибам, сын которого, докторДж. Ф. Удеманс, стал позднее президентом голландс-кого энтомологического общества. Глядя на такое мно-жество Антонов Корнелисов и Корнелисов Антонов,можно понять, почему наш любитель зоологии добавилк своему имени приставку «Jongzoon» (т. е. младший).Во всяком случае, его возраст это позволял.

ПУТЬВНАУКУМОЛОДОГОТОНИИЕГОПРЕДШЕСТВЕННИКИ

В раннем возрасте Тони (уменьшительное от Анто-на) был отправлен в метрополию для продолжения обу-чения. Там он в 1871 году поступил в лицей городаАрнема. Давно уже интересующийся естественной ис-торией — ведь зоологами не становятся, ими рождают-ся, — он не только коллекционировал насекомых, но и

читал в огромном количестве все, что касалось живот-ного мира. Именно в это время он впервые встретил вкнигах упоминания о морском змее и даже сделал пер-вые выписки, посвященные этому животному, несом-ненно самому загадочному среди обитателей Земли.

Свои занятия биологией Тони продолжил в 1878 го-ду в университете города Утрехта. Уже через год, в воз-расте двадцати одного года, он сделал в голландскомэнтомологическом обществе научное сообщение о ви-дах альбиносов среди бабочек, коллекцию которых ондавно собирал. Это было скромное начало, но к концуэтого же года оно было продолжено интересной рабо-той о клещах. Этот вид паукообразных сильно интере-совал молодого студента, и он мечтал посвятить емусвою докторскую диссертацию. Но его также еще оченьмолодой руководитель диссертации доктор АмброзиусАрнольд Биллем Убрехт решил иначе. Это достаточнораспространенное явление среди всех «учителей»: то-ропясь увидеть решенной задачу, которая их самих за-нимает больше всего в данный момент, они нацелива-ют усилия своих учеников именно в этом направлении,что происходит иногда не без некоторого моральногодавления. Доктор Убрехт, считавший себя ученым вы-сокого полета, занимался в то время червями немерти-нами. И в 1895 году Удеманс представил на суд научнойобщественности свою диссертацию о системе кровооб-ращения этих червей, работу, которая была высоко оце-нена специалистами.

Но несколькими годами ранее, в ноябре 1881 года,подающий надежды зоолог явил миру доказательствосвоей научной самостоятельности и крайней независи-мости ума, опубликовав в журнале по естественной ис-тории «Album der Natuur» статью под названием:«Мифы о морском змее и возможность его существова-ния в действительности». К этому моменту молодойТони был знаком не более чем с полусотней свиде-

тельств о морском змее. Он тогда наивно полагал, чтозверь из Стронсе1 был реальным живым существом, иеще не знал, что история «Мононгахелы», о которой онпрочитал в «Иллюстрейтед Лондон ньюс», была простоловкой мистификацией. Это, правда, не помешало емууже в то время сделать вывод, что морской змей являет-ся представителем одного из отрядов млекопитающих, сдлинной шеей, двумя парами конечностей-ластов ипродолговатым заостренным хвостом. С точки зрениязоологии это животное должно было находиться где-томежду дельфином и тюленем. Могло ли существоватькогда-либо подобное животное? В свете знаний тоговремени он отвечал утвердительно: существовал же втретичном периоде зейглодон китообразный (Zeuglo-don cetoides), описанный самим сэром РичардомОуэном. Однако речь не могла, очевидно, идти именнооб этом животном, ведь у морского змея имелась длин-ная шея, а зейглодон был скорее короткошеим. Так каксказочное чудовище поразительно напоминало силуэ-том плезиозавра, Удеманс отважно предложил назватьего «Zeuglodon plesiosauroides» (зейглодон плезиозавро-подобный).

На самом деле смелый молодой ученый встал назащиту не совсем новой идеи. Можно вспомнить воп-рос, поставленный почти за тридцать лет до этогоШлейденом, о возможной идентичности морского змеяи Hydrarchos, образ которого был реконструирован изископаемых костей нескольких зейглодонов. Не забу-дем также, что Ф. Госс высказал еще в 1860 году гени-альную догадку, рассуждая о морском змее «Дедала»:

«Нет ничего невозможного в том, что это созданиеможет иметь некоторые черты китообразных. Я не вижупрепятствий для существования среди китообразныхкакого-нибудь вида с более удлиненным и «стройным»

1 О нем см. в книге «Гигантский морской змей».

телом. Свидетельство полковника Стила, представив-шего своего змея с фонтаном, похожим на фонтан вы-дыхающего кита, возможно, подтверждает это».

По правде говоря, сам Госс не придавал очень боль-шого значения этому своему высказыванию: лично онгораздо больше склонялся в пользу гипотезы о доисто-рическом ящере, потомке плезиозавров. Может быть,он еще не знал, что китообразное создание с «удлинен-ным и стройным телом», о возможности существованиякоторого он мимоходом предположил, уже было в товремя известно палеонтологам под именем зейглодона.

Но, по мнению самого Удеманса, первым эту идеюпредложил всего годом раньше, почти месяц в месяц,некий Сирл В. Вуд-младший, тоже натуралист-люби-тель, но другого поколения и не такой юный, как мож-но заключить из его имени. Его заслугой стало письмо,посланное им в британский журнал «Нейчур» и опуб-ликованное в номере от 18 ноября 1880 года.

Больше тридцати лет до этого, читая в газетах ком-ментарии профессора Оуэна к делу морского змея «Де-дала», мистер Вуд был поражен убедительностью дово-дов, доказывавших принадлежность чудовища к млеко-питающим. Но, ознакомившись с описанием монстра,он не смог поверить, что речь шла об обыкновенномморском слоне. А затем однажды…

«Два или три года спустя, — сообщает он в своемписьме, — читая описание китообразного зейглодона,найденного в третичных отложениях Алабамы (предпо-ложительно, верхнего эоцена), мне внезапно пришлана ум мысль, что существо, встреченное «Дедалом»,могло быть потомком вида животных, к которому при-надлежал и зейглодон. С тех пор я внимательно слежуза всеми появляющимися сообщениями о морскомзмее».

В поддержку своей гипотезы мистер Вуд привел не-сколько случаев, которые, по его мнению, могли слу-

жить иллюстрацией к его словам. Но выбрал для этого,пожалуй, самые неподходящие примеры. Такие, какистория морского змея — душителя кашалота, расска-занная капитаном «Полины», и чудовища, жонглиро-вавшего китом на глазах экипажа «Кюсю-Мару». В пос-леднем случае Вуд даже предположил, что упоминав-шийся в рассказе очевидцев китовый хвост принадле-жал вовсе не жертве, а самому монстру с «лебединойшеей», и отсюда следовал вывод о родстве морскогозмея с китообразными.

Все вышесказанное выдавало очень странное пред-ставление мистера Вуда о зейглодоне, во всяком случаео его анатомии. И действительно, как оказалось, онмало был знаком с существом вопроса и сам честнопризнавался в этом:

«Хотя я не смог найти никакого описания скелетазейглодона, — писал он редактору, — я все же рискуюпривлечь внимание читателей вашего журнала к этойтеме с надеждой, что среди ваших многочисленных чи-тателей в Америке мое письмо будет замечено теми,кто сможет нам сказать, совпадает или нет строениезейглодона китообразного с описаниями морскогозмея».

Все знания мистера Вуда о зейглодоне, а знал он онем только со слов сэра Чарлза Лайела, ограничива-лись тем, что длина его достигала 70 футов (т. е. около20 м) и что строение его зубов наводило на мысль опринадлежности животного к хищникам. Этого былодостаточно, как думал Вуд, чтобы он превратился в«ужас океана».

Насколько известно, никто не откликнулся на при-зыв, брошенный мистером Вудом со страниц «Нейчу-ра», но, даже после того, как он сам ознакомился состатьей «Палеонтология» в Британской энциклопе-дии, наш натуралист-любитель упорно не хотел ви-деть, что оставалось неустранимое противоречие меж-

ду длинношеим морским змеем и зейглодоном с ко-роткой шеей. Честь устранить это несоответствие при-надлежит другому Буду, преподобному Джону Джорд-жу Буду, который в 1884 году сделал это способом, од-новременно оригинальным и простым: «Короткая шеязейглодона? — спрашивает он. — А не ошибка ли этореставратора?»

АРГУМЕНТЫПРЕПОДОБНОГОВУДА

Мы уже знакомы с преподобным Вудом. Именноему мы обязаны блестящим расследованием, проведен-ным в Бостоне1 . Результатом явился замечательный поточности и подробности отчет о морском змее Масса-чусетского залива. Это был внимательный и осторож-ный натуралист, не позволявший себе неточностей, номы приберегли его мнение до более благоприятногомомента. Это время наконец пришло, так как выводыученого священника совпали в этом вопросе с мнени-ем молодого Удеманса и Сирла В. Вуда-младшего.Только святой отец защищал свою точку зрения с не-сравненно большей ловкостью и опирался на гораздоболее солидные аргументы. «Кем могло быть живот-ное, — задавал он вопрос, — описанное, среди другихсвидетелей, преподобным Артуром Лоуренсом и худож-ником-маринистом Джорджем Вэссоном?»

«Совершенно очевидно, — отвечал он далее, — чтооно не подходит под описание ни одного современногоживотного, известного зоологам. Мистер Артур Лоу-ренс предположил, что оно могло быть плезиозавром,дожившим до наших дней, — идея, которую уже однаж-ды изобретательно разыграл лорд Литтон в одном изсвоих романов. Но пропасть времени, отделяющая ог-ромных ящерообразных, известных нам по своим ока-меневшим останкам, от их современного потомка,

1 Об этом см. книгу «Гигантский морской змей».

слишком велика, чтобы ее можно было заполнить ка-ким-то одним выжившим видом.

Но если это не ящер, то это может быть представи-тель какой-нибудь другой группы доисторических жи-вотных, также доживших до наших дней, но находящих-ся на стадии вымирания. Скорее всего, это не настоя-щие змеи. Те характерные движения, о которых говори-ли многочисленные свидетели, не могла бы совершатьни одна змея: строение ее позвоночника это не позво-лит.

В океане существует несколько видов морских змей,но никто не видел змею больше нескольких футов дли-ной. Все они имеют хвост, сплюснутый с боков, с по-мощью которого и передвигаются в воде, совершая вол-нообразные колебания в горизонтальной плоскости,совершенно так же, как и угри.

Тело нашего чудовища, напротив, изгибается в вер-тикальной плоскости, вверх-вниз, как у гусеницы. Од-нако единственными морскими животными, которыемогут совершать подобные движения, являются китооб-разные. Строение их позвоночника позволяет им изги-баться вверх и вниз, но не в сторону, так как боковыеотростки позвонков слишком тесно примыкают друг кдругу в этой плоскости. Теперь представьте себе на ми-нуту, что существует китообразное животное с оченьвытянутым в длину телом, которое занимало бы средидругих китообразных такое же место, какое занимаетугорь среди рыб. Это существо вело бы. себя совершен-но так же, как наш морской змей. Каждое движение егобыло бы движением китообразного. Привычка высовы-вать голову из воды — совершенно как у китов: напри-мер, кашалот это часто и охотно проделывает. Изгибтела наподобие гусеницы также можно видеть у кито-образных, достаточно посмотреть на стаю дельфинов,резвящуюся в волнах. Внезапное поднимание переднейчасти тела над водой — тоже характерная особенность

китообразных. Киты, когда их легкие наполнены возду-хом, становятся легче воды. Но они же обладают спо-собностью так напрягать свое тело, что могут камнемпойти на дно — умение, которое часто приводит в от-чаяние китобоев. Когда они расслабляют мышечныйкорсет, с помощью которого проделывают этот трюк, ихбуквально выбрасывает на поверхность.

Миролюбивость, даже неожиданная в какой-томере беззащитность такого мощного животного такжеявляется отличительной чертой китообразных — китыпочти никогда не нападают на человека, может, толь-ко в исключительных случаях. Сейчас науке известнынесколько видов китообразных, значительно отличаю-щихся друг от друга по размерам. Можно с увереннос-тью предположить, что могут быть в океане и еще не-известные виды. Так, один из них известен нам толькопо фрагменту верхней челюсти, особенностью кото-рой является то, что она имеет только по одному зубу скаждой стороны. Никто не знает, на что похожа ос-тальная часть этого существа. Но если существует одинэкземпляр, то, очевидно, должны быть и другие. Одна-ко места их обитания остаются покрыты тайной, и,если бы не эта находка, мы не знали бы даже о их.существовании.

До сих пор ученым не известен ни один вид совре-менных китообразных, имеющий змееобразную или уг-реподобную форму. Но такое существо существовало впрошлом — ученым оно известно под именем зейгло-дон. В Бостоне находится полный скелет зейглодона,единственный в мире. В других местах есть отдельныекости, даже фрагменты скелета, с помощью которыхможно попытаться реконструировать животное и пред-ставить его любой длины, но позвоночник бостонскогоэкземпляра принадлежит одному существу, и его длинаможет быть определена с большой точностью. Останкиотносятся к третичному периоду, они были найдены вАлабаме мистером Бакли Кларком. Кроме позвонковхребта он нашел еще и части черепа, нижней челюстии множество других костей. Длина животного составля-ла около 21 метра — это как раз средняя длина морско-го змея. Хотя позвонки были серьезно повреждены запрошедшие тысячелетия, многие из них достаточно хо-рошо сохранились, чтобы можно бьшо заметить то осо-бенное строение их, которое не позволяет китообраз-ным изгибаться в боковую сторону. (Это небольшоепреувеличение. Если вертикальный изгиб позвоночни-

ка более естествен и удобен для таких морских млеко-питающих, как киты, то и боковой изгиб тела все жевозможен. Более того, у крупных китообразных винто-вое движение хвоста, создающее движущую силу, явля-ется комбинацией колебаний в вертикальной и гори-зонтальной плоскостях. — Авт.) Однако, хотя и оченьпохожее на китообразных, существо, о котором мы ве-дем речь, не есть настоящий кит. Об этом можно судитьпо дыхательным отверстиям, отличающимся от такихже у китообразных. В то же время они похожи на те,которые заметил мистер Лоуренс у морского змея,встреченного им.

Рассмотрим теперь переднюю часть зейглодона, ка-кой она видится, исходя из строения сохранившегосяскелета. Если мы вообразим эти кости покрытымимышцами, наполненными кровью, то должны будемпризнать, что такое животное очень похоже на морско-го змея, изображенного на рисунках мистера Лоуренсаи известного по описаниям других очевидцев. Вот вы-тянутая, продолговатая голова, резкое расширение телапосле шеи и ласты, которые скрыты под водой и почтине видны. Что касается спинного плавника, то мы неможем получить о нем никаких определенных сведе-ний, изучая только скелет. Шея кажется довольно ко-роткой, но, возможно, это ошибка реставратора. Так,например, палеотерий в реконструкции тоже представ-лялся в виде коротконогого тапира, а теперь достоверноустановлено, что это было существо ростом с высокуюлошадь. Форма черепа зейглодона также похожа на ри-сунок Лоуренса. Не собираясь ничего категорическиутверждать, я могу предположить, что теория мистераЛоуренса о дожившем до современности животном,принадлежащем к вымирающему виду, может быть вер-ной, но это существо не ящер, а один из видов китооб-разных, скорее всего, зейглодон или, по крайней мере,очень к нему близкое животное».

ЗЕЙГЛОДОНЫБЫЛИПОКРЫТЫЧЕШУЕЙ!

Мало что можно добавить к выводам преподобногоВуда. Сегодня, с высоты современных знаний, можнолишь подкрепить их новыми доводами.

Так, американец Артур Ремингтон Келлог, которыйв 1936 году поставил решающую точку в наших знанияхо древнейших китах Archeocetes, напомнил, что знаме-нитый палеонтолог Эдвард Дринкер Коуп считал, чтостроение суставов у Basilosaurus указывает на его спо-собность поднимать переднюю часть тела над поверх-ностью воды. Это предположение подтверждалось, донекоторой степени, строением позвоночника. Но какраз такое поведение является обычным и для морскогозмея Новой Англии.

Вспомним, что если кожа на шее и голове массачу-сетского животного казалась гладкой, то его спинабыла покрыта крупной чешуей. Однако теперь ученыесклоняются к мнению, что и тела зейглодонов были,хотя бы частично, защищены роговыми пластинами.Такая «кираса» была очень распространенным явлени-ем у доисторических китообразных! Ряды бугорков, ук-рашающих спину морских свиней вида Neomeris, неимеющих спинного плавника, и иглы, торчащие изспинного плавника другого вида морских свиней (Pho-cana spinipinnis), являются, как заявил Кукенталь в1893 году, современными признаками, указывающимина наличие такого защитного органа в прошлом. Чтохарактерно, эти бугорки распространены больше у эмб-рионов, чем у взрослых особей. Ископаемый дельфинмиоцена, найденный в Хорватии, Delphinopsis freyeri,обладал кирасой, полностью закрывавшей кожный по-кров. Об этом можно судить по отпечатку, оставленно-му его телом. Около скелетов зейглодонов находилидаже многоугольные костяные пластинки, которые та-кие выдающиеся ученые, как Йохан Мюллер, Вильгейм

Даме и Фредерик Лукас, считали фрагментами их за-щитного панциря.

Впрочем, эти пластины, скорее всего, принадлежа-ли животному типа морской черепахи третичного пе-риода (Psephophorus). Но, однако, никто особенно непытался разрушить гипотезу о существовании доисто-рических панцирных китообразных.

Так, Альфред Хоуэлл показал в 1927 году, с помо-щью гистологического исследования, что кожные бу-горки Neomeris не что иное, как утолщенный слой эпи-дермиса без малейших следов окостенения. Но так какникому до сих пор не удалось объяснить происхожде-ние бугорков на отпечатках поверхности кожи, остав-ленных дельфинопсисом, идея, согласно которой доис-торические китообразные были покрыты костянымпанцирем, сохраняет сильные позиции.

Частичный чешуйчатый покров некоторых морскихзмеев в этом случае мог бы подтвердить их возможнуюпринадлежность к некоторым типам археоцетес — дои-сторических китообразных, из которых зейглодонытолько самые известные.

Свидетели, опрошенные преподобным Вудом, гово-рили также об одном спинном плавнике треугольнойформы, расположенном в нескольких футах от головы.На первый взгляд это расходится с тем, что мы знаем(или думаем, что знаем) о зейглодонах. Во всяком слу-чае, на всех реконструкциях они изображаются с совер-шенно гладкой кожей на спине. Но здесь, возможно,кроется ошибка, и эти змееподобные китообразные всеже имели спинной плавник или что-нибудь подобное.И вот почему.

Считается, что все водные позвоночные, особенноморские, должны иметь органы, обеспечивающие ста-билизацию тела в трех взаимоперпендикулярных плос-костях» чтобы сохранять равновесие в неспокойнойводе и передвигаться, не рискуя закрутиться в какой-то

момент вокруг своей оси. Природа действует так же,как современные конструкторы самолетов и судов, ко-торые стараются минимизировать, насколько возмож-но, неконтролируемое движение во всех трех плоско-стях. Есть несколько способов, позволяющих решитьэту проблему чисто механическим путем, в зависимос-ти, главным образом, от плоскости, в которой осуще-ствляется основное движение тела: более или менееувеличенные размеры некоторых плавников, удлине-ние хвоста, сплющивание всего тела или его части,придание телу обтекаемой формы.

Так у рыб можно различить: во-первых, органы, рас-положенные в вертикальной плоскости симметриитела, — это непарные плавники, а именно спинной,хвостовой и анальный; во-вторых, органы, расположен-ные также вертикально, но перпендикулярно плоско-сти симметрии, т. е. в поперечной плоскости, — этогрудные плавники; в-третьих, наконец, органы, распо-ложенные горизонтально, или, точнее, в плоскости, на-зываемой фронтальной, — это задние плавники.

Эти основные анатомические черты, конечно, могутизменяться, редуцироваться, даже исчезать для некото-рых плавников, но при обязательном компенсирова-нии другими средствами: удлинением тела, сопровож-дающим его сильным уплощением с боков, как у угрей,или со спины, как у скатов; формированием тела обте-каемой формы у «скоростных» рыб, например акул,тунцов и макрели; наконец, широкими колебательны-ми движениями хвоста, служащими для создания дви-жущей силы, и т. д. и т. п.

У китообразных такое же строение, ориентирован-ное по трем плоскостям. Но у них отсутствие заднихплавников — или, если хотите, задних конечнос-тей — компенсируется горизонтальным расположени-ем широких лопастей хвоста. Если сказать точнее,ширина лопастей и горизонтальное расположение

хвоста (совершенно нормальное для млекопитающих,потому что тело их изгибается в вертикальной плоско-сти) делает бесполезным наличие задних плавников.Доктор Серж Фрешкоп считает, что лопасти хвоста ки-тообразных являются изменившимися задними конечно-стями. Действительно, есть примечательное сходство вформе и функциях между расширенным хвостом кито-образных и задними конечностями ластоногих, таких,как тюлени.

У той и другой группы животных это расширениезадних органов в горизонтальной плоскости служит од-новременно рулем глубины и стабилизатором при дви-жении. Но каким образом движение вверх и вниз, атакже стабилизация тела достигались у зейглодонов,ведь они не обладали ни широким хвостом китообраз-ных, ни задними конечностями того типа, которые естьу ластоногих?

Прежде всего, обратим внимание на расхождениемежду современными реконструкциями зейглодона иреконструкциями прошлого века. Сегодня ученые до-пускают, что зейглодоны могли иметь хотя бы неболь-шой хвостовой плавник: «По различным признакам, —писал большой голландский специалист по китообраз-ным, профессор Слайпер, — можно предположить, чтоони, вероятно, уже имели горизонтально расположен-ный хвостовой плавник, хотя еще и очень небольшойпо сравнению с современными животными».

С этим согласны далеко не все. Так, Хоувелл, рас-сматривая анатомическое строение хвоста, считает, что«мускулатура вдоль спинного хребта у зейглодона небыла настолько развита, чтобы могла управлять раздво-енным хвостом, подобным хвосту современных китооб-разных». Она, скорее, должна была иметь очень боль-шую подвижность и придавать хвосту животного коле-бательные, извивающиеся движения в вертикальнойплоскости. Кроме того, «механизм движения должен

был поддерживаться парой боковых симметричныхскладок, расположенных почти по всей длине хвосто-вой части тела».

Эта гипотеза кажется более правдоподобной, так какналичие двух очень небольших лопастей на конце дос-таточно длинного хвоста почти не увеличивает эффек-тивность его работы. Такое «техническое» решениеприроды не встречается ни у одного известного живот-ного, ведущего водный образ жизни и имеющего длин-ный, утончающийся к концу хвост: ни у рыб (угри), ниу амфибий (тритоны), ни у рептилий (плезиозавры), ниу млекопитающих (гигантская выдра Pteronura). Все этиживотные имеют хвосты или заостряющиеся, или при-плюснутые с боков, или совершенно плоские. Вероят-но, такое же строение мог иметь и хвост зейглодона.Но, скорее всего, среди Archeocetes, которых было мно-жество видов и которые были очень разнообразны,одни пошли по пути удлинения хвоста, другие по путиего расширения.

Всего этого, однако, было бы недостаточно, чтобыдостигнуть отличной стабилизации. Надо заметить, чтоу всех современных китообразных спинной плавниктем более развит, чем более узок хвост, и наоборот.Так, у косатки, у которой из всех китообразных самыйвысокий плавник, лопасти хвоста самые маленькие, а укашалота, имеющего самый широкий хвост, спиннойплавник почти исчез. Прекрасная стабильность в про-дольной оси может быть достигнута увеличением соот-ветствующего органа в вертикальной плоскости так жехорошо, как и в горизонтальной.

Но применение одного из этих вариантов не решаетпроблем стабилизации в других плоскостях. Надо при-знать, что даже у китообразных, которые имеют такойэффективный орган стабилизации в горизонтальнойплоскости, как широкий хвост, полное отсутствиеспинного плавника все же компенсируется другими

средствами: иногда строением самой головы (как угренландского кита, голова которого настолько огром-на, что занимает почти третью часть длины всего тела),иногда присутствием целого ряда горбов, как у серогокита или кашалота-мегацефала. Это не дает животномубез конца опрокидываться, когда оно медленно пере-двигается при помощи своих передних плавников, атакже позволяет ему сохранять прямолинейный курс.Здесь достаточно вспомнить о превосходстве мореход-ных качеств лодки с выпуклым дном перед плоскодон-кой.

Все вышесказанное подчеркивает большое значениедля морских животных органов, приводящих их в дви-жение и обеспечивающих стабилизацию во всех трехплоскостях без исключения. Важность этого принципауменьшается, конечно, для животных медлительных ивялых, которые чаще всего живут в спокойной воде.Так, например, ластоногие млекопитающие, спокойнои неторопливо пасущиеся в зарослях водорослей в ус-тьях рек, могут обходиться совсем без спинного плав-ника.

Но это совсем не тот случай, который мы встречаему зейглодона. Эти древнейшие китообразные имели до-вольно небольшой рот, не позволявший удовлетворить-ся собиранием пищи, как драгой, наподобие современ-ных синих китов. Они должны были преследовать своюдобычу — рыбу и кальмаров — с большой скоростью,поэтому были сконструированы природой для гонок.Для них, с их длинным заостренным хвостом, несущаяповерхность которого достаточно мала, отсутствие вся-кого спинного плавника кажется немыслимым. Из всехизвестных китообразных они являются как раз темиживотными, для которых хорошо развитый спиннойплавник совершенно необходимая вещь! Может быть,это был один плавник, высокий и короткий, или низ-кий, но длинный, могла быть также и комбинация двух

предыдущих случаев — спинной плавник средней ве-личины, но расположенный вдоль спины на значитель-ной длине, или сериями небольших зубцов. В после-днем случае перед нами окажется совершенно такая жекартина, как у морского змея из Массачусетса.

СУЩЕСТВОВАЛИЛИЗЕЙГЛОДОНЫСДЛИННОЙШЕЕЙ?

Все идет к тому, что подтверждается точка зренияпреподобного Вуда. Остается рассмотреть, каким обра-зом он избавился от очевидного несоответствия междукороткой шеей зейглодонов и ее поразительной дли-ной у большинства морских змеев.

Конечно, преподобный Вуд имел основания под-вергнуть сомнению справедливость многочисленныхреконструкций этого животного палеонтологами. Унего перед глазами был пример зейглодона, принятогосначала за огромного ящера и названного базилозав-ром. Вспомним и историю с игуанодоном. В серединепрошлого века Ватерхаус Хоукинс решил населитьпарки Кристал Пэлейса в Сайденхейме гигантскимиреконструкциями динозавров в полный рост, выпол-ненных точно в соответствии со знаниями того време-ни. Звездой этого доисторического стада из армирован-ного бетона был огромный полый игуанодон, внутрикоторого 31 декабря 1853 года состоялся памятный обедв честь цвета британской зоологической науки. На немпредседательствовал сам сэр Ричард Оуэн, которого ни-как нельзя назвать шутником и любителем розыгры-шей. Он произнес по этому случаю речь, полную вос-хвалений в адрес Кювье, Бакленда и Мантелла. Однако,дело в том, что игуанодон был представлен в виде чудо-вищного носорога с толстым хвостом. Но в 1878 году вБельгии, в каменноугольных породах, был найден по-чти полный скелет. И тогда оказалось, что игуанодонимел вытянутый и поднятый силуэт, скорее похожий на

силуэт кенгуру, а рог, который обычно располагали наего носу, в действительности оказался пальцем ноги ввиде шпоры! Самые знаменитые представители британ-ской науки пировали в чреве абсурдного монстра, мес-то которого — на страницах фантастического комик-са…

Вся история палеонтологии заполнена промахамиподобного рода. Сам великий Кювье совершал ошиб-ки, и достаточно фундаментальные. Так, из-за своих зу-бов игуанодон казался ему не рептилией в форме носо-рога, а, что еще хуже, настоящим носорогом. Он жесчитал халикотерия, парадоксального травоядного скогтями, гигантским ящером!

Но с зейглодоном не могло быть таких грубых оши-бок в реконструкции, как в случае с игуанодоном Хоу-кинса. В слоях эоцена было найдено множество костейи даже несколько полных скелетов зейглодона по всемумиру: в Англии и в Новой Зеландии, в Северной Аме-рике и в Египте. Здесь ошибка невозможна: зейглодонимел гибкую, но относительно короткую шею, сравни-мую, скорее, с шеей тюленя.

Такое строение зейглодона позволяет, конечно,сравнивать его с описаниями множества морскихзмеев. Но не с теми, где фигурируют особи с лебедины-ми шеями, или теми, которых видели поднявшимися изводы в виде огромной ручки от зонтика. Надо ли гово-рить, что эти морские змеи, так часто встречаемые вокеане, не могли никоим образом быть родственника-ми зейглодонам. Но нет пока и никаких доказательств,что не существовали раньше и не могут существоватьсейчас в семействе зейглодоноподобных или в род-ственных семействах (Dorudontites или Protocetides),виды с вытянутой шеей. Бросается в глаза, что во всейэтой группе животных имеется тенденция к увеличе-нию длины тела. Р. Келлог подчеркивал даже, что удли-нение поясничных позвонков у некоторых видов зейг-

лодонов — уникальный случай среди млекопитающих.На первый взгляд кажется, что эта тенденция к удлине-нию распространяется только на хвост, который стано-вится поистине безразмерным. Но не надо заблуждать-ся: когда все тело вытягивается, шейные позвонки так-же становятся необычно удлиненными. Сам череп вы-тягивается: формируется даже продольный костянойгребень (у современных китообразных иногда наблюда-ется увеличение челюстей в форме клюва, но черепнаякоробка всегда как бы приплюснута, чтобы иметь луч-шую гидродинамическую форму). Поэтому не надоудивляться тому, что у некоторых видов археоцетес самашея могла присоединиться к общей тенденции к удли-нению.

Но не будем забывать, что нам известно ничтожноеколичество существ, живших в то время на суше, ещеменьше в морях и еще меньше в океанах. Это подтвер-ждается тем, что мы до сих пор не знаем, от кого про-изошли китообразные, которые должны были бы пер-воначально обитать в реках и озерах. Мы также ничегоне знаем об их последующей эволюции. Возможно, какписал известный американский палеонтолог ДжорджГейлорд Симпсон, «некоторые главные историческиесобытия происходили только в больших океанских бас-сейнах и напрямую не затрагивали прибрежные воды ипериферийные моря, в которых найдены все известныенам останки древних китообразных». Говоря языкомгеологии, современные китообразные кажутся внезап-но возникшими из ниоткуда со всеми свойственнымиим признаками высокой специализации.

Слуховой аппарат зейглодонов очень похож на аппа-рат современных китов, и похоже, что они также моглинырять на большую глубину: это были животные откры-того океана, и они почти не имели шансов совершенноисчезнуть. Только отступление моря с обширных про-странств суши позволило нам найти их останки в оса-

дочных породах, когда-то составлявших дно моря. Ктознает, если их эволюция и специализация продолжиласьи в дальнейшем, не могли ли они стать еще более уни-кальными хозяевами океанских просторов?

Может, по одной и той же причине мы не можемнайти ни останков предков современных китообразныхв доступных для нас геологических слоях, ни останковморских змеев на наших берегах.

ПЕРЕМЕНАВОМНЕНИИДОКТОРАУДЕМАНСА

Все эти доводы в пользу идентификации зейглодонас морским змеем не были известны молодому Удеман-су, когда он писал свою первую статью в 1881 году.

В своей большой монографии о великом морскомзмее, опубликованной одиннадцать лет спустя, он дажесильно потрепал Сирла В. Вуда-младшего за это пред-положение, которое направило его самого на ложныйпуть. Он высмеял его за идею, что зейглодон мог иметьне только длинную шею, но и двухлопастный хвост,похожий на хвост современных китообразных. КогдаУдеманс наконец познакомился со статьей преподоб-ного Вуда, его собственный труд был уже в основномнаписан, но он уделил ей несколько строк в послесло-вии, подчеркнув ее большой интерес, но также и ее«неточность с точки зрения зоологической науки» исопроводив ироническими замечаниями по поводумнения автора о том, что короткая шея базилозаврамогла быть просто следствием «ошибки реставратора».Что касается собственных прошлых заблуждений, онотнес их на счет своей в то время крайней молодости инедостатка информации: «…мне, как и множеству авто-ров, писавших на эту тему, казалось, что можно разре-шить эту сложную проблему, не прочитав всего, чтобыло написано до меня о морском змее, или, по край-ней мере, воспользовавшись только несколькими ред-кими сообщениями!»

Что же должно было произойти, чтобы оправдать та-кой резкий поворот во мнении? Конечно, наш моло-дой зоолог имел возможность познакомиться со мно-жеством новых сообщений о встречах с морским змеем.После систематических поисков он довел их число всвоем архиве с 65 до 187, не считая тех, которые онпосчитал следствием ошибок или результатом фальси-фикаций.

И конечно, он стал старше, образованнее и мудрее.Но это не всегда благоприятствует появлению револю-ционных теорий. В 1885 году, после того как он посвя-тил несколько лет скрупулезным исследованиям морс-ких червей, оттачивая руку на препарировании этих су-ществ и долгими ночами рассматривая их в микроскоп,он завершил работу над докторской диссертацией о си-стеме кровообращения и пищеварения червей немер-тинов. Его авторитет в научном мире настолько вырос,что вскоре ему предложили встать во главе Зоологичес-кого и ботанического общества Гааги. С этого моментаон мог ближе познакомиться с животными более вну-шительных размеров в зоологических садах самого бо-гатого города Голландии, которые также оказались подего попечением. Судя по его записям, интересы Уде-манса в то время делились между совсем недавно ис-чезнувшими нелетающими птицами Маскаренскогоархипелага, гигантскими кальмарами, выброшеннымина берег, и — заметьте это — тюленями.

За всем этим явно маячит тень морского змея. Она,должно быть, неотступно преследовала его и будора-жила воображение, когда он бродил по просторномупляжу Шевенингена и наблюдал за играми тюленей вбассейнах «своего» зоологического сада. Он стал ктому времени видным красивым мужчиной с усами иокладистой бородой. Ясный и слегка сдержанныйвзгляд его глаз говорил об интеллигентности и нали-чии юмора.

И вот однажды решение было принято. Он публику-ет углубленное исследование по этому вопросу, кото-рый занимал его столько времени. С 1889 по 1892 годон посвящал этой теме все свое свободное время, отда-ваясь ей телом и душой. На этот раз из его исследова-ний и размышлений выходило, что морской змей былне чем-то вроде зейглодона, как он считал раньше, нопредставителем ластоногих: иначе говоря, длинношеимкузеном тюленей и моржей.

СКОЛЬКОЛАПУМОРСКОГОЗМЕЯ?

На самом деле доктор Удеманс не так уж радикаль-но изменил свое мнение, как может показаться с высо-ты наших дней. Действительно, в конце прошлого векав научных кругах некоторое время считалось, что зейг-лодоны были близкими родственниками ластоногих.Решающее значение в зарождении новой гипотезы док-тора Удеманса сыграло исследование профессора АрчиУ. Томпсона, опубликованное в отчетах парижскогомеждународного зоологического конгресса, прошедше-го в 1889 году под лозунгом: «Надо ли причислять зейг-лодонов к китообразным?»

Профессор зоологии из «Юниверсити колледж» вДанди (Шотландия) отвечал отрицательно на этот воп-рос. В то время зейглодона считали переходным этапомэволюции между ластоногими и китообразными, а То-мас Хаксли пытался представить его связующим звеноммежду первыми и вторыми. Но большинство все же ви-дели зейглодона среди китообразных. Профессор Том-псон попытался доказать, что необходимо было отде-лить их от последних, что они отличались от китооб-разных множеством примитивных особенностей, ипредложил причислять их к ластоногим. Удеманса этаидея настолько воодушевила, что он пошел еще дальшеи предложил классифицировать зейглодона как настоя-щего ластоногого. Он придумал даже вид мифического

протоластоногого с длинным хвостом, принадлежавше-го к группе выдр, который и дал рождение, с однойстороны, зейглодонам, с другой — остальным ветвямластоногих. Эти ластоногие, как и зейглодон, вначалетоже имели длинный хвост. Затем, в то время как однитеряли мало-помалу свой хвост, трансформируясь в тю-леней и моржей, другой вид сохранил его и достиг ги-гантских пропорций: это великий морской змей, стольблизкий сердцу Антона Корнелиса Удеманса.

Сразу же оговоримся, что подобное генеалогическоедрево сегодня, в свете современных знаний, совершеннонеприемлемо. В результате многочисленных открытийпалеонтологов зейглодоны воссоединились с отрядомкитообразных, который разделяется на три подотряда,отличающихся друг от друга некоторыми особенностя-ми: археоцетес, зубатые киты и усатые киты.

Чтобы не углубляться в споры специалистов по фи-логенезу, подчеркнем фундаментальное отличие, кото-рое разделяет теорию, причисляющую морского змея кзейглодонам, и теорию, причисляющую их к ластоно-гим. Согласно первой, речь идет о животном, имеющемтолько пару передних конечностей, по второй — жи-вотное имеет две пары конечностей.

ЗАМОНСТРОМНАДООХОТИТЬСЯТАК,КАККОГДА-ТООХОТИЛИСЬЗАМЕТЕОРИТАМИ

Что касается метода, то доктор Удеманс применил всвоей работе метод, использованный Кладни в класси-ческом труде о метеоритах, появившемся в Вене в1819 году. Удеманс сам сказал об этом в предисловии.

Во все времена метеориты, или, как их называли,небесные камни, падали на Землю. Кое-кто системати-чески их подбирал, и таким образом были собраны лю-бопытные частные коллекции. Некоторые эрудиты до-пускали космическое происхождение метеоритов, нобольшинство ученых открыто высмеивало их доверчи-

вость и наивность и не жалело для них сарказма: «Не-ужели они представляют, — издевались они, — что жи-тели Луны решили забросать камнями несчастных зем-лян?» Боясь насмешек, обладатели небесных камнейчасто вынуждены были скрывать собранные коллекцииили даже выбрасывать свои находки. Это положениемогло длиться долго, и истина никогда не пробиласьбы сквозь свинцовую стену догматизма.

Винт Эрнст Флоренс Фредерик Кладни был однимиз тех, кто твердо верил в космическое происхождениеметеоритов. И он занялся тем, что принялся собиратьвсе сообщения, касающиеся падающих с неба камней,начиная с древности и до XIX века и скопил, с однойстороны, просто огромное количество фактов, с дру-гой — впечатляющий ряд совпадающих свидетельств вомногих независимых наблюдениях. Пелена упала с глазневерящих. Началась настоящая охота за метеоритны-ми камнями, которые оказались отличными от камней,имевших земное происхождение. С той поры казавшее-ся невероятным существование камней, падающих снеба, было установлено раз и навсегда.

То, что Кладни сделал для метеоритов, Удеманс со-брался сделать для морского змея и принялся за делотаким же образом.

Сначала он приступил к систематическому, кропот-ливому, неустанному и тщательному исследованиювсех публикаций в журналах и газетах, в которых гово-рилось о морском змее или упоминалось о морскомчудовище, которое могло им быть. Его библиографиясодержала не менее 300 названий, из которых около 200он изучил сам, а с остальными познакомился из вторыхрук.

Тщательно переписав наиболее интересные фраг-менты, он расположил все наблюдения в хронологи-ческом порядке. Затем собранный таким образом мате-риал Удеманс разделил на три части.

Сначала он отбросил все грубые мистификации иабсурдные или фантастические истории, которые мог-ли бы только дискредитировать дело. В большинствеслучаев это было не так уж и сложно, мистификаторычасто сами выдавали себя. Но были и очень неясныеслучаи. Надо признать, что Удеманс, с одной стороны,отбрасывал некоторые факты, кажущиеся достойнымидоверия, по непонятным и несправедливым мотивам, сдругой стороны, он принимал за достоверные отдель-ные очень сомнительные случаи. И все потому, что онуже давно имел настолько ясное представление о вне-шности морского змея, что принимал за образец ис-тинности что-то вроде фоторобота, сложившегося в егоголове. И по тому, совпадало ли описание неизвестно-го животного или нет с его собственным представлени-ем, он принимал его или отбрасывал. Это самый боль-шой недостаток работы Удеманса: она основывается натой предвзятой идее, что в океане существует толькоодин-единственный вид крупного змееподобного суще-ства, еще неизвестного науке. Вдумайтесь: это то же са-мое, что заявить о существовании в океане единствен-ного вида крупного животного с веретенообразным те-лом. В действительности их несколько, и они принад-лежат к совершенно разным, достаточно далеким другот друга группам животных: акулы, костистые рыбы (ту-нец), зубатые и усатые киты, тюлени. Если мы оглянем-ся в прошлое, то к рыбам и млекопитающим мы смо-жем добавить и рептилий, например ихтиозавров. По-чему должно быть иначе у змееподобных? В воднойстихии удлиненная форма тела так же распространена,как и веретенообразная. Мы знаем, что раньше суще-ствовали и живут сейчас в морях различные виды змее-образных животных: костистые рыбы (угри и рыба-ре-мень), рептилии (плезиозавры или мезозавры), нако-нец, китообразные, например зейглодоны. Действи-тельно, было бы странно утверждать, что в безбрежном

океане может существовать один-единственный видкрупного змееподобного существа, кроме тех, которыебыли уже надлежащим образом зарегистрированы.

Однако Удеманс заслуживает извинения. В то времянадо было иметь мужество, чтобы заявить о существова-нии хотя бы единственного вида морского змея. Не-смотря на свой авторитет, Удеманс стал объектом жес-токих нападок. Но он в какой-то мере поколебал скеп-тицизм ученых мужей по отношению к проблеме морс-кого змея.

ФОТОРОБОТМОРСКОГОЗМЕЯПОУДЕМАНСУ

Отсеяв то, что он считал ошибками, розыгрышами излостными фальсификациями, Удеманс продолжал от-делять зерна от плевел, отбрасывая все сообщения, мо-жет быть, искренние и правдивые, но относящиеся, со-вершенно очевидно, к уже известным животным: сверх-крупным кальмарам, гигантским акулам, сельдянымкоролям, морским червям, большим угрям и настоя-щим морским змеям. Закончив наконец эту работу,зоолог оставил в качестве достоверных только 162 сооб-щения за период наблюдений с 1522 по 1890 год. В пос-лесловии он добавил еще 25, полученных перед самойпередачей книги в печать, что довело общее количе-ство случаев, рассматриваемых им в качестве достаточ-но убедительных, до 187.

Среди них есть несколько, которые надо отброситьиз-за их сомнительного характера или слишком туман-ных описаний, но они скорее исключения. Во всякомслучае, количество достоверных наблюдений огромно,если представить, насколько может быть скудной ин-формация о некоторых морских гигантах, существова-ние которых вполне доказано. Так, в 1936 году, присту-пив к изучению огромной китовой акулы (Rhineodon),доктор П. Чеви из океанографического института Ин-докитая установил, что огромную рыбу, размеры кото-

рой могли достигать 16 метров в длину, наблюдали кэтой дате всего 78 раз, еще 11 раз с очень большойвероятностью это была тоже она, но абсолютной уве-ренности не было.

К этому времени Удеманс, который продолжал со-бирать свидетельства о морском змее и после опубли-кования своей книги, имел уже в своем архиве не ме-нее 250 случаев! Этому изобилию сообщений о морс-ком змее, который относится к очень резвым, подвиж-ным и ловко уклоняющимся от встречи животным,можно дать только два объяснения: или наш подопеч-ный принадлежит к виду чрезвычайно распространен-ному, или к нескольким, но менее многочисленным.

Доктор Удеманс старался показать, что в большин-стве описаний морского змея нет серьезных противоре-чий, в общих чертах они похожи и могут дополнятьдруг друга. На их основе можно составить не толькоочень точное представление о внешнем виде животно-го, но и вообразить многие детали его физиологии, по-ведения и даже психологии. Можно представить себеаргументированность и тщательность этих выводов,если знать, что они занимают 77 книжных страниц!

Лучшее резюме книги Удеманса дал большой спе-циалист по морской биологии, французский профес-сор румынского происхождения Эмиль Раковица. Вот вкаких выражениях он кратко изложил суть выводовдоктора Удеманса относительно великого морскогозмея:

«Размеры, упоминаемые различными авторами, ва-рьируются от 20 до 250 футов (от 6 до 76 м), но наибо-лее часто говорится О тех, длина которых составляет50—100 футов (19—30 м). Голова очень маленькая посравнению с телом (1/25 от общей длины) и формойпохожа на голову змеи, но иногда ее описывают похо-жей на голову собаки, моржа, настоящего тюленя илиушастого тюленя. Морда вытянута, и несколько раз на

ее кончике были замечены вибриссы (усы). Под гор-лом и по бокам шеи имеются складки кожи, пасть по-перечная, широкая, расположенная на конце морды,глаза очень большие, блестящие, черного цвета скрасным отблеском. Шея очень длинная (почти '/5 об-щей длины тела), более тонкая, чем голова, и явноотделяется от тела расширением на уровне плеч, гдерасположена пара плавников, похожих на плавникичерепахи или тюленя. Округлое тело более широкое впередней части и оканчивается заостренным хвостом,огромным по длине. Он составляет почти половинуобщего размера животного. Этот– задний отросток име-ет цилиндрическую форму и гораздо более тонкий,чем остальное тело, даже у основания. Кожа описыва-ется как гладкая и блестящая, и только два раза упо-минается о чем-то похожем на чешую. Удеманс счита-ет, что раз животное имеет вибриссы, то его кожа дол-жна быть обязательно покрыта шерстью, и своим блес-тящим и гладким видом она обязана тому, что шерстьмокрая и прилипла к телу. Шкура тюленя имеет такойже вид, когда он вылезает из воды.

Цвет морского змея некоторые наблюдатели называ-ют желто-серым, но большинство сходится на том, чтоон бурый. Во всяком случае, цвет более темный на спи-не, чем на брюхе, который несколько раз указывалсякак чисто-белый. В некоторых сообщениях говорится огриве, тянущейся от вершины головы до начала хвоста,вдоль всего тела по середине спины. Она более густаяна шее и на плечах, и ее часто сравнивают с гривойлошади или с пучком водорослей. Но другие наблюда-тели ее не замечали или твердо заявляли, что виденныеими животные гривы не имели. Удеманс объясняет эторасхождение половым различием, только самцы обла-дают таким украшением, а самки нет.

Пищей морского змея должна, по всей видимости,служить рыба, так как его иногда видели преследую-

щим их стаи. Он нападает даже на тюленей и дельфи-нов, судя по тому ужасу, который вносит в стада этихмлекопитающих близкое присутствие морского змея.

Появляясь на поверхности, он испускает фонтан, повсей вероятности, из ноздрей, во всяком случае, оче-видцы иногда видели фонтаны пара, вырывающиеся изокончания морды, а не из макушки головы, как у кито-образных. Его появлению на поверхности предшествуетгрязно-серое пятно, а сам он распространяет сильныйи зловонный запах. Он часто плавает с высоко подня-той над поверхностью воды головой, и подвижностьвсей видимой части его тела очень велика. Морскойзмей передвигается, совершая волнообразные извиваю-щиеся движения в вертикальной плоскости, но можетлегко изгибаться полукругом в любом направлении, итогда на его теле появляются большие складки, как уживотных, имеющих толстый слой подкожного жира.Его передние плавники работают попеременно, как учерепахи, когда он плывет медленно, но, набирая ско-рость и двигаясь с помощью колебательного движениятела, он прижимает плавники к бокам. Во время дви-жения над водой видна только небольшая часть еготела, а хвост не показывался никогда.

Характер морского змея кажется довольно миролю-бивым: не было случая, чтобы этот колосс напал нанаблюдавших за ним людей, даже если в него стрелялииз ружей. Нрав у него игривый и жизнерадостный, оче-видцы часто наблюдали за его прыжками и кульбитами.Он часто появлялся на виду в хорошую погоду и встре-чался, пожалуй, во всех морях и океанах, за исключе-нием прибрежной части Антарктиды».

ПОЧЕМУЕГОВСТРЕЧАЮТТОЛЬКОЛЕТОМ?

Морской змей представляется настоящим космопо-литом. Если его чаще встречали в Атлантике и реже вТихом океане или Индийском, то Удеманс объясняет

это тем, что Атлантический океан является «столбовойдорогой народов». По мере того как проходили столе-тия и появлялись новые морские пути, сообщения онеожиданных встречах из недавно еще мало посещае-мых, удаленных районов становились все более часты-ми. Эта тенденция, как мы увидим в дальнейшем, будеттолько усиливаться в течение XX века: в то время каксообщения о новых встречах стали немного более ред-кими из морей с оживленными морскими торговымипутями, их число из новых зон морского судоходства, вчастности из Тихого океана, увеличилось.

Морской змей, хотя и космополит, имеет свои пред-почтения. Особенно это касается климатических усло-вий. Удеманс показал, что монстр явно неравнодушен кхорошей погоде. Его практически всегда встречали в.теплое время года при ярком солнце и спокойномморе. Кроме того, изучение мест, где он попадался наглаза очевидцев, показывает, что он отдает предпочте-ние теплым океаническим течениям. Короче, он явновыражает склонность к теплу. И именно поэтому еголетом встречали в основном в Северном полушарии, азимой он мигрирует в Южное полушарие, где в это вре-мя наступает лето. Так как большинство оживленныхморских путей находятся в Северном полушарии, по-нятно теперь, почему в основном только летом морс-кой змей заставляет говорить о себе!

После всего, что мы узнали, Удемансу остается толь-ко уточнить, что же в точности представляет собой этотморской монстр.

Согласно гипотезе зоолога, морской змей, за кото-рым он сохраняет, уважая приоритет, названиеMegophias, предложенное в 1817 году Рафинеском, яв-ляется не рептилией, а млекопитающим, чем-то вродегигантского тюленя с вытянутой шеей:

По его реконструкции, животное имеет, как и тю-лень, четыре перепончатые конечности-ласта, горбы —

утолщения на спине, обязанные своим происхождени-ем слою подкожного жира, и веретенообразную голову.Но Удеманс строит свои выводы на довольно шаткомосновании: во-первых, на том факте, что животноебыло несколько раз описано выбрасывающим фонтаныпара при дыхании. Отсюда предполагается его тепло-кровность и принадлежность к млекопитающим. Таккак никто не оспаривает, что иногда эти фонтаны сдво-енные и исходят, во всех известных случаях, из оконча-ния морды, а не из вершины головы, делается вывод,что животное дышит ноздрями. Следовательно, это некитообразное. Все киты имеют только одну пару плав-ников. Отсюда вывод, что мегофиасы должны принад-лежать к другой большой группе морских млекопитаю-щих, возможно ластоногим.

«С другой стороны, — замечает Удеманс, — зверюприписывают гладкую на вид, за редким исключением,кожу, во всяком случае лишенную чешуи. Кроме того,очень часто очевидцы указывают на наличие гривы, ко-торая характеризует самца, и особенно вибрисс, т. е.усов, которые также свидетельствуют в пользу гипотезы,указывающей на его принадлежность к млекопитаю-щим, а точнее — к ластоногим».

Голландский ученый не останавливается на этом,он идет дальше и закрепляет за морским змеем место вгенеалогическом древе млекопитающих — на ветви ла-стоногих, где другие ответвления занимают моржи, на-стоящие тюлени и ушастые тюлени.

Было бы нечестным с нашей стороны придираться кдеталям его генеалогической теории, ведь она вполнесогласовывалась со знаниями того времени, которыетеперь устарели. Но в главном его гипотеза не потеряласвоей ценности и сегодня: мегофиас вполне можетбыть и ластоногим. Но действительно ли это так? Боль-ше того, является ли мегофиас вообще млекопитаю-щим?

МОГЛИЛИМОРСКИЕПРЕСМЫКАЮЩИЕСЯИМЕТЬГЛАДКУЮКОЖУИТЕПЛУЮКРОВЬ?

Признаем, что, хотя и очень тщательно выполнен-ное, исследование Удеманса далеко от того, чтобы бытьабсолютно убедительным и доказательным, особенно втом, что касается определения природы морского змея.

Во-первых, своим внешним обликом мегофиас ско-рее похож на плезиозавра, чем на любого из млекопи-тающих. Но это не все. Некоторые из свидетелей, на-блюдавшие эту змееподобную бестию достаточно близ-ко, говорят о наличии у нее чешуи. «Ошибка в наблю-дении», — утверждает Удеманс. Даже если это допус-тить, то надо признать, что нет никаких доказательствтому, что такие прекрасно адаптировавшиеся к воднойстихии рептилии, как плезиозавры, не могли иметь со-вершенно гладкой шкуры, потеряв чешую в процессеэволюции. Среди рыб наблюдается иногда подобныйфеномен, примером могут служить угри. В то же самоевремя у наиболее приспособившихся к морской жизнимлекопитающих, таких, как китообразные, совсем нетшерсти, Наконец, не забудем одного из самых редкихсейчас представителей морских рептилий, кожистуючерепаху (Dermochelys coriacea) — она уже не имеет че-шуи ни на голове, ни на шее, ни на плавниках, а все,что осталось от панциря, превратилось в нечто вродетолстой, как бы выдубленной кожи.

Во-вторых, мы совершенно определенно знаем, чтонекоторые крупные рептилии мелового периода былилишены чешуйчатого покрова. В 1908 году натуралистиз Канзаса Чарлз Стернберг обнаружил в слоях песча-ника, относящихся к верхнему мелу, мумифицирован-ные останки траходона, морского родственника игуа-нодона, с утиноподобным клювом. Его кожа была тон-кой, усеянной бугорками, как мяч для игры в гольф, носовершенно лишена чешуи.

Остается, конечно, вопрос с усами. Но, по размыш-лении, можно заметить, что до Удеманса только старикПонтоппидан недвусмысленно говорил о них. Что ка-сается пресловутой гривы, то она могла состоять и изматериала, отличного от шерсти или волоса: кожныевыросты некоторых земноводных (например, страннаябахрома волосатой лягушки) и гибкие лучи плавниковнекоторых рыб могут вполне сойти за гриву. Удемансобъясняет, что это украшение, замеченное у одних осо-бей и не наблюдавшееся у других, является признакомполового диморфизма, как у львов, например. Но отме-тим, что у гривастых тюленей, к которым, по Удемансу,морской змей значительно ближе, самки имеют это ук-рашение так же, как и самцы! Напротив, у многих со-временных видов ящериц кожные наросты — такие,как спинные гребни, подгрудки, шипы, зоб, — почтивсегда более развиты у самцов. Это особенно бросаетсяв глаза у игуан, анолисов, драконов и василисков.

Удеманс считает присутствие пресмыкающихся вхолодных водах Скандинавии почти недопустимым. Ночто мы знаем о физиологии гигантских рептилий мело-вого периода? Нет никаких доказательств того, что уних была холодная кровь или, точнее, что они былихолоднокровными, то есть что их внутренняя темпера-тура тела следовала за всеми изменениями внешнейтемпературы, как у современных рептилий. Однако иу последних этот процесс не всегда так жестко связани зависит от размеров тела. Опыты Эдвина Колберта,Р. Б. Коула и Чарлза Богерта над аллигаторами во Фло-риде показали, что скорость изменения температурыобратно пропорциональна их размерам. Можно пред-положить, что у доисторических гигантских ящеров ме-лового периода колебания температуры тела вслед за ееизменением в окружающей среде должны были иметьочень небольшую амплитуду. В некоторой степенирептилии могли иметь качества теплокровных живот-

ных, сравнимые с теми, которыми обладали птицы имлекопитающие.

У некоторых доисторических рептилий меловогопериода эта «теплокровность» могла основываться насистеме регуляции почти такой же совершенной, как иу существ с так называемой «горячей кровью». Напом-ним: с одной стороны, некоторые палеонтологи счита-ли, что наличие полых и наполненных воздухом костейу динозавров должно было быть связано, как, напри-мер, у птиц, с постоянством температуры тела. С другойстороны, на отпечатках летающих рептилий меловогопериода были найдены следы сальных желез и дажешерстяного покрова, что указывает на наличие у нихпроцесса и системы терморегулирования.

Короче, с очень большой вероятностью можно ут-верждать, что плезиозавры были способны сопротив-ляться температурам более низким, чем те, которыемогут переносить современные рептилии — такие,как крокодилы. Кроме того, аргументация Удемансасодержит еще одно противоречие на этот счет: с однойстороны, он отказывает мегофиасу в принадлежностик рептилиям на том основании, что они часто заплы-вали в прибрежные шотландские и норвежские моря,но, с другой стороны, сам же подчеркивает, что морс-кой змей предпочитает именно теплые воды и активноищет более благоприятных климатических условий,совершая для этого впечатляющие миграции. На осно-вании аргументов самого Удеманса можно также легкопоказать, что у мегофиаса довольно мало шансов ока-заться родственником ластоногих: большинство изэтих животных обитает в приполярных водах аркти-ческих и антарктических морей, и если они по каким-либо причинам покидают их, то при этом стараютсявоспользоваться холодными течениями, выходящимииз этих районов. Напротив, мегофиасы никогда невстречались, за редким исключением, ни в холодных

водах Ледовитого океана на севере, ни ниже 45-й па-раллели на юге, что еще более примечательно. Изуче-ние географии встреч с морским змеем показывает,что он практически никогда не покидает теплых тече-ний.

Аргументация, основанная на выбрасывании придыхании фонтана теплого пара из ноздрей, теряетбольшую часть своей убедительности, если принять,что крупные доисторические рептилии могли бытьтеплокровными. С другой стороны, даже отклоняя этопредположение, мы видим, что контакт между выдыха-емым воздухом и окружающим, более холодным, игра-ет лишь вторичную роль в конденсации пара при ды-хании китов. Если бы это было иначе, как можнобыло бы видеть фонтан у кашалотов в тропиках? Вдействительности, дыхание становится видимым, какслед самолета, летящего в стратосфере, в результатеснижения температуры, вызываемого резким падени-ем давления сжатого газа: воздух, накопленный в лег-ких и находящийся в них под повышенным давлени-ем, резко вырывается наружу при открывании дыха-тельного отверстия, давление быстро падает, и содер-жащиеся в нем пары воды конденсируются. Следова-тельно рептилии, поднявшиеся из глубины, также мо-гут иметь «видимое дыхание». Из современных водныхрептилий только морские игуаны с Галапагосских ос-тровов иногда выбрасывают небольшие струйки параиз ноздрей.

Как видите, вопрос о «млекопитающей» природемегофиаса далек от разрешения абсолютно определен-ным образом. По всей видимости, самым сильным до-водом в пользу теории доктора Удеманса являются оче-видные волнообразные колебания тела морского змея ввертикальной плоскости при движении, и это един-ственное, что строго' поддерживает гипотезу голландс-кого ученого.

ТЮЛЕНЬСЛЕБЕДИНОЙШЕЕЙ?

Ахиллесовой пятой работы Удеманса является егонавязчивая идея породнить мегофиаса с ластоногими, итолько с ластоногими.

Наличие растительности вокруг пасти змея далеконе доказано. К тому же ластоногие не обладают моно-полией на усы среди морских обитателей. Нет ничегоневозможного и в том, что усы могли иметь Arheocetesи особенно зейглодоны.

Мегофиас, по Удемансу, имеют целых две пары лас-тообразных конечностей, и это не позволяет причис-лить их к китообразным. Но на каком количестве на-блюдений, приведенных в его книге, основано такоепредположение? На двух — ни больше ни меньше!

Первое из них относится к поимке в серединеXVIII века четырехлапого морского змея длиной 6 мет-ров норвежскими крестьянами у Сандмора. Вторым мыобязаны капитану Хоупу, который с борта военного анг-лийского корабля «Флай» сквозь прозрачные воды Ка-лифорнийского залива увидел подобного монстра, плы-вущим у самого дна. Однако одна деталь в описанияхэтих двух существ должна привлечь наше внимание. Впервом случае уточнялось, что чудовище «похоже накрокодила», во втором — что голова и общие контурытела монстра «напоминали аллигатора». Это совсем нете признаки, по которым можно узнать лебединошееготюленя доктора Удеманса. Отметим, кроме того, что извсех, выбранных голландским ученым как достоверные,свидетельств, это практически единственные, где неизве-стные животные описываются похожими на крокодилов!Возможно, в этот ряд входят еще «морской крокодил»«Сакраменто», о котором Удеманс не знал, и морскойзмей «Игла», отвергнутый им за агрессивное поведение.

Те редкие экземпляры морских змеев, у которыхочевидцы видели четыре конечности, определенно

могли быть рептилиями. Что касается тех, чья «млеко-питающая» природа не вызывает больших споров, тоони могли иметь только передние конечности и при-надлежать, следовательно, к китообразным, но не к ла-стоногим.

Удеманс сам себя сбил с пути, отказавшись допус-тить, что может существовать несколько видов морско-го змея. Все указывает на то, что он ошибся и, в концеконцов, его метод «фоторобота», который он составилдля себя перед началом работы, стал причиной, поме-шавшей ему разрешить проблему.

Представьте на минуту, что по показаниям свидете-лей сделан фоторобот преступника, но они приняли зазлоумышленника различных людей. Можно обвинитьодних свидетелей в близорукости, других в ошибке илив лжесвидетельстве только потому, что их описание непохоже на того, кто им действительно является, по мне-нию большинства. И это было бы правильно, если быбыл только один преступник. Но если преступлениебыло совершено несколькими злоумышленниками? Вэтом случае оказались бы отброшенными не только не-которые совершенно верные описания, но и возниклабы опасность сильно. исказить портрет личности, опи-сываемой большинством наблюдателей, деталями, от-носящимися к некоторым из его сообщников, что при-вело бы в итоге к созданию фоторобота, не похожего нина одного из преступников. Нет смысла говорить, чтоэто сделало бы почти невозможным арест любого изних, даже того, в описании которого наблюдалось бынекоторое согласие. Если бы последний и попал вруки полиции, поскольку его силуэт, рост, некоторыеосновные черты лица оказались похожими на распрос-траненный фоторобот подозреваемого, его пришлосьбы отпустить, когда заметили бы отсутствие некоторыххарактерных, слишком бросающихся в глаза примет(например, шрам на лице или ампутированный палец),

на наличии которых настаивало большинство свидете-лей. И совершенно напрасно, просто эти приметы при-надлежали соучастникам…

Доктор Удеманс совершил такую же фундаменталь-ную ошибку, считая, что на бескрайних просторах оке-анов существует только единственный вид морскогозмея. Это заставило его отбросить некоторые заслужи-вающие доверия свидетельства и, напротив, принять заистинные очень сомнительные, а потом выдвигатьпредположения, часто притянутые за уши, чтобы согла-совать описания с собственным представлением. Егомегофиас оказался прокрустовым ложем, на которомбыли искалечены многие морские змеи.

Удеманс, без сомнения, выдающийся ученый, веро-ятно, в глубине души сознавал непрочность, хрупкостьсвоей позиции, он должен был это чувствовать хотя быподсознательно. Но он знал, что в главном он прав:морской змей существует и является не тем, чем егообычно считают. Но он не мог быть уверен в правиль-ности методов, с помощью которых пытался установитьего природу. Этим чувством неуверенности можнобыло бы объяснить его агрессивность по отношению кпротивникам своей теории и даже к авторам, идеи ко-торых не намного отличались от его собственных. Ончасто был несправедлив и совсем не признавал заслугпредшественников, подготовивших почву для него са-мого. «Сами ученые-естествоиспытатели, — писал аст-роном Ричард А. Проктор о проблеме морскогозмея, — оказались гораздо менее расположены к недо-верию, чем простая публика». Когда это прочитал Уде-манс, он аж подпрыгнул от возмущения и его губы сло-жились в горестно-ехидную улыбку: «Если бы толькоэто было правдой! — отвечал он — До сих пор ученые,во всяком случае зоологи, не приняли даже саму воз-можность существования неизвестного еще вида живот-ных, называемого морским змеем».

Проктор был прав: многие ученые-естественники, втом числе и зоологи, еще до Удеманса верили в суще-ствование морского змея, как в еще не описанный вид.Простим этот небольшой каприз голландскому учено-му, который хотел быть первым зоологом, поверившимв существование морского змея. Ему было недостаточ-но иметь славу автора, первым посвятившего змею та-кое смелое, полное и тщательно систематизированноеисследование!

«ЗМЕЙ»ПЕРЕДСУДОМОБЩЕСТВЕННОГОМНЕНИЯ

Резкие выражения и преувеличенный сарказм док-тора Удеманса можно также частично объяснить и опа-сением, что его скандальная книга будет враждебновстречена общественным мнением.

Опасения Удеманса были не беспочвенны. Еще довыхода в свет его книги ее готовы были уже разорватьна клочки на основании только анонса, в которомлишь проскользнуло упоминание о несчастном живот-ном. Там, в частности, было написано, что автора ув-лекла эта проблема после сообщения о морском змее,появившегося в журнале «Нейчур» 8 ноября 1880 года(это была опечатка — надо читать 18 ноября).

«Так как «Нейчур» не выходил 8 ноября 1880 го-да, — издевался один из авторов этого журнала, —многие люди будут считать, что эта опечатка относитсяи к природе самого мифического животного, о которомона сообщает».

Когда же книга увидела свет, на нее свирепо набро-сились со всех сторон.

«На первый взгляд, — писал один анонимный кри-тик в газете «Тайме», — она похожа на серьезное науч-ное исследование, этому способствует то, что сам ееавтор рассматривает проблему очень серьезно. Но при-смотревшись внимательней, замечаешь, что перед нами

скорее неудавшаяся и неуклюжая шутка, хотя, можетбыть, и неосознанная».

Как и прежде, в хор хулителей добавили свои голо-са и не самые проницательные журналисты, снова за-тянув ту старую песню, которая раздается каждый раз,когда появляется сообщение о животном, еще неизве-стном науке: «Мы поверим в его существование, когдаего останки будут найдены и исследованы компетент-ными учеными. Выражение «Сначала поймайте ваше-го зайца» всегда было справедливым и даже необходи-мым советом всем тем, кто любит полакомиться заячь-им рагу».

Это — совершенно антинаучная позиция, кастриру-ющая науку, делающая невозможной любой прогресс внаших познаниях. Конечно, есть ученые мужи, которыеготовы ее принять без колебаний. Мы должны такжепризнать, что имеются ученые, которые просто не об-ладают необходимым мышлением.

В общем же ученый зоологический мир более бла-госклонно, чем можно было ожидать, принял дерзкоепроизведение доктора Удеманса. В 1894 году австрийс-кий океанограф доктор Эмиль фон Марензеллер опуб-ликовал небольшую брошюру под названием «Морс-кой змей», чтобы представить и защитить в основныхчертах точку зрения доктора Удеманса в Австрии. Черезнесколько лет шведский профессор доктор Петер Ольс-сон сделал еще лучше. В Емтланде, в самом сердцеШвеции, находится большое озеро Стурсен. По слухам,в нем обитал «монстр». Шведский ученый провел оп-рос среди местного населения и получил таким,обра-зом 22 свидетельских показания, достойных доверия.Из них следует, что какое-то огромное животное, раз-меры которого колеблются от 4 до 14 метров, на самомделе живет в озере. Было оно серого цвета, имело голо-ву собаки, перепончатые лапы и гладкую блестящуюшкуру и, наконец, плавало, волнообразно изгибаясь в

вертикальной плоскости. «Это должно быть, — делалвывод Ольссон, — и есть неизвестное ластоногое,очень похожее на мегофиаса доктора Удеманса».

Затем, в 1903 году, ведущие французские зоологи,такие, как профессор Эмиль Раковица и профессорЭ. Л. Труссар, посвятили книге Удеманса большие хва-лебные статьи, чтобы привлечь внимание и ознакомитьс ней во Франции ученых и публику. Еще через десятьлет профессор Эдмон Перрье продолжил эту пропаган-дистскую кампанию, заявив, среди прочего, что книгаУдеманса «была настоящим проявлением научной сме-лости». Произведение сегодня является классическим иникто больше не осмеливается насмехаться над ним.Много воды протекло под палубами кораблей с 1892 го-да, и в этой воде многие морские змеи имели неосто-рожность появиться перед глазами любопытных наблю-дателей, среди которых были и «компетентные зооло-ги»…

НАСЛЕДСТВОДОКТОРАУДЕМАНСА

В 1895 году, через три года после появления книги,доктор Удеманс вынужден был покинуть пост директо-ра Зоологического и ботанического общества. Как пи-шет его биограф Дж. Л. Ван Эйндховен, «по некото-рым вопросам его точка зрения расходилась с мнениемего начальников». Это легко можно представить. Егоначальники должны были, без сомнения, с глубокимсожалением узнать, что их самый главный зоолог на-столько экстравагантен, что опубликовал огромную мо-нографию о животном, которое не имело никаких шан-сов, по их мнению, пополнить ряды обитателей аква-риума.

Удеманс, приблизившийся к своему сорокалетию,стал преподавать биологию сначала в Снике, затем вАрнеме, в том самом лицее, где он сам когда-то учился.Там он работал в течение почти двадцати семи лет и

оставил о себе память как об учителе, необъятная куль-тура и эрудиция которого не переставали восхищать иизумлять.

За эти долгие годы преподавания голландский нату-ралист опубликовал кроме многочисленных научно-популярных произведений на такие разные темы, какботаника и глубоководная фауна, множество ориги-нальных статей о клещах и истории зоологии, ставшихклассическими, о птице додо (дронте), этом крупноммедлительном голубе Маскаренского архипелага, ис-чезнувшем еще в прошлые века. Ему удалось по не-скольким костям, которые были в его распоряжении,рассказам моряков и рисункам местных жителей вос-становить облик дронта, принятый, так или иначе,многими учеными во всем мире, а это было не простоедело. И все же это были детские игры для того, ктокогда-то, не колеблясь, погрузился в запутанные лаби-ринты проблемы морского змея.

В 1923 году, в шестьдесят пять лет, Удеманс ушел вотставку и принялся за свое основное произведение(«Историко-критический обзор акарологии»), для ко-торого успел окончить только три первые части, всегодевять томов. Любопытная вещь: в то время как в воп-росе о морском змее он страдал непреодолимым жела-нием все унифицировать, здесь он, не колеблясь,взорвал сложившееся представление об единстве кле-щей и разделил их на два вида, которые оказалисьдаже не близкими родственниками. Затем он всю своюжизнь посвятил задаче еще больше углубить этот раз-дел и буквально расколол целый класс паукообраз-ных.

Погрузившись в эту каторжную работу, Удеманс непрекращал параллельно обогащать новыми сведения-ми свое досье на морского змея. После появления егокниги последовало множество новых сообщений илиувидели свет старые, которые раньше не попали в

поле его зрения. Они приходили со всех концов света.Британский геолог и минералог Роберт Филиппе Грегприслал ему даже свой собственный архив материалово морском змее. И наконец, английское агентство,специализирующееся на подборке газетных вырезок,предоставило в его распоряжение все, что было опуб-ликовано прессой Великобритании об этой вечно жи-вой проблеме.

Удеманс долго надеялся дать своей книге продолже-ние и включить туда все новые или пропущенные всвое время сообщения, но был слишком занят своимтрудом о клещах и, в конце концов, был вынужден отэтого отказаться. Однако, когда в 1933 году разразилосьдело чудовища из озера Лох-Несс, он опубликовал не-сколько статей на голландском языке и одну брошюруна английском, чтобы показать, что животное, о кото-ром шла речь, не кто иной, как вид Megophiasmegophias, заблудившийся в шотландском озере. ДляУдеманса, к тому времени полысевшего, с совершеннобелой мефистофельской бородкой, но по-прежнемуживо блестевшими за стеклами пенсне глазами, этобыла уникальная возможность разрешить проблему,интригующую человечество уже столько веков. Морс-кой змей оказался, если можно так сказать, на расстоя-нии вытянутой руки!

Но время шло, а никто не собирался с помощьюсовременных технических средств изучать пресловутогомонстра или хотя бы попытаться его поймать. Старыйученый потерял всякую надежду увидеть реализованнойсвою мечту. Об этом можно судить по тем полным ра-зочарования строкам, которыми он в 1938 году отказал-ся продлить подписку на вырезки из прессы, касающи-еся его любимого Megophias:

«Я начинаю понемногу отдавать себе отчет, что дажеэтот самый молодой из морских змеев, появившийся возере Лох-Несс, никогда не станет экспонатом зооло-

гического музея. Английские зоологи не предпринима-ют ни малейших усилий, чтобы стать обладателямихотя бы одного экземпляра. Следовательно, как и мно-гие его предшественники, он скоро умрет в своем озе-ре, опустится на дно и будет безвозвратно потерян длянауки.

И даже если бы зоологи решили предпринять ка-кую-нибудь попытку в этом направлении, она бы обя-зательно провалилась: во-первых, потому что местныечиновники сделали бы все, чтобы помешать его поим-ке; во-вторых, любопытствующие и журналисты про-валили бы любую попытку поймать животное. Дажеесли запретить всякое движение вокруг озера в радиу-се километра от берега, газеты, которые обладаютбольшими средствами, наняли бы аэропланы, чтобыднем летать над озером на самой низкой высоте, но-чью же они освещали бы его поверхность прожектора-ми с вершин окружающих сопок, что сделало бы ещеболее пугливым и так не очень общительное живот-ное».

Как видно, восьмидесятилетний ученый не питалбольше никаких иллюзий. Но надо почти не иметь чув-ства реальности, чтобы вообразить, что можно легкопоймать пугливое животное, даже такое большое, каккит, в просторном водном бассейне шириной в сред-нем почти в 2 тысячи метров, но длиной больше 35 ки-лометров! В таком случае — почему не допустить этуидею? — проблема морского змея может быть разреше-на определенным образом только в результате удачногостечения обстоятельств: вероятно, если какой-нибудьслучайный экземпляр выбросится на берег. Очевидно,в руках ученых пока находится только одна часть голо-воломки, и понятно, что окончательное решение можетиметь варианты.

А пока зоологи могут только снова и снова кропот-ливо пытаться составить анатомический и физиологи-

ческий портрет, представить себе поведение животно-го, которое стало легендой. Великолепный примерэтому показал доктор Удеманс. Если однажды появит-ся возможность получить достаточные средства, чтобыпопытаться поймать морского змея, то его работы уве-личат шансы на удачный исход дела, так как будет из-вестно точно не только, где искать, но и какое живот-ное надо стараться поймать. Каждый знает, что разныесредства требуются для ловли кальмара и акулы, тунцаи угря, морской черепахи и крокодила, тюленя и кита.

БЛАГОСЛОВЕННОЕВРЕМЯ(1892-1914)

Пароход «Ратминес», вышедший из Кейптауна не-сколько дней назад, неторопливо бороздил море, когдавокруг него неожиданно стали происходить довольностранные вещи. Трое журналистов, находившихся на ко-рабле, подробно описали все эти события: Мечфидд —американец из Дайтона, Огайо, голландец —– главныйредактор одного из журналов в Йоханнесбурге, и анг-лийский репортер, пожелавший остаться неизвестным,которому мы и обязаны изложением этой истории.

Море вдруг вздулось, и на водной глади образова-лось что-то вроде жидкого темного холма; видимо, этотвнезапный прилив был вызван извержением подводно-го вулкана. В ту же секунду резко похолодало, затем наморе лег густой туман. Очевидно, глубинные слои водыбыли подняты на поверхность, и влажный тропическийвоздух начал охлаждаться.

Но эта мистическая картина, столь неожиданная втех широтах, была лишь фоном. Глазам изумленногоэкипажа предстало странное видение: футах в шести-семи над фальшбортом из тумана появилась голова на-стоящего чудовища. Впрочем, предоставим слово оче-видцам.

«Огромная пасть была раскрыта, там виднелся досмешного миниатюрный язык, похожий на слоновий.Попробуйте представить длинные губы с бледноватымискладками кожи по углам, белые усы, свисающие как уусача1 , и беззубый рот.

Но самыми ужасными были глаза — совершеннослепые пустые зрачки на белом фоне, словно кости,опаленные солнцем».

Когда волны улеглись, стала видна длинная шея мор-ского чудовища. Оно, видимо, было ранено во время ка-таклизма, агонизирующее чудовище извивалось кольца-ми на поверхности. Страшные крики животного при-влекли к нему кого-то из сородичей. Похоже, это быласамка: с душераздирающим стоном она обвилась вокругумирающего монстра и исчезла вместе с ним в пучине.

Американец и его коллега из Южной Африки бро-сились писать отчеты, чтобы не забыть ничего из уви-денного, что же касается английского журналиста, тоон не торопился и лишь заметил своим товарищам, чтоих статьи обречены на скорую смерть, ибо никто им неповерит. Поразмыслив хорошенько, южноафриканецпорвал свои записки; американец же был более упрями принужден был убедиться в правоте своего друга ужена суше, безуспешно пытаясь «пробить статью». Даже вШтатах нечего было и думать о публикации, не переде-лав ее в фантастический рассказ.

— Увы, истина подобна обнаженной купальщи-це, — заметил его собеседник. — Настоящий джентль-мен либо должен помочь ей одеться, либо обязан от-вернуться и сделать вид, будто ничего не видел.

Отчаявшемуся американцу пришлось уступить и на-кинуть на свою даму яркие наряды вымысла. Его рас-сказ, появившийся в 1893 году, как нельзя лучше пере-

1 У с а ч — пресноводная рыба из семейства карповых.

дает атмосферу всеобщего скепсиса, который царил по-всюду к моменту выхода книги Удеманса. Впрочем, этобудет видно и по другим свидетельствам.

<p><strong>ВЕЧНЫЙ</strong><strong></strong><strong>СКЕПСИС</strong>

23 сентября 1892 года Габриэль Хальфорсен Норд-марк, норвежский крестьянин, работал в поле на побе-режье Сульдаля вместе со своими товарищами, когда ихвнимание привлек какой-то странный предмет, кото-рый несло течением в их сторону. Вода за ним пени-лась, словно за пароходом. Долгое время ничего нельзябыло разобрать, пока наконец необычное существо —ибо это было какое-то животное — не показалось наповерхности примерно в двухстах локтях (около 140 м).Оно было похоже на опрокинутую лодку с торчащимвверх килем. Гладкая черная кожа, ни хвоста, ни плав-ников не видно. Само чудовище было бы вроде бы нестоль огромно — примерно восемь-девять локтей (око-ло 6 м), но вода вокруг него так и кипела, вздыбленнаямощным туловищем, о размерах которого можно былотолько догадываться.

Кое-кто, возможно, возразит, что история эта, по-явившаяся в номере «Бергене тигенде» от 14 октября, неимеет никакого отношения к феномену морского змея.Ведь это вполне мог быть обыкновенный кит. Случайэтот тем не менее был не совсем обычным (возможно,кстати, что в газетной публикации были опущены не-которые детали), ибо 7 октября по представлению музеяСтавангера основной свидетель и один из его родствен-ников были вызваны в Верховный суд Сульдаля для зас-видетельствования аутентичности своего рассказа.

Несколько дней спустя еще более необычное зрели-ще представилось глазам изумленных рыбаков из Броу-ти-Ферри, предместья Данди, что в устье Тея, Восточ-ная Шотландия. Томас Гэлл и четыре человека коман-

ды, находившиеся на борту «Катрин», увидели метрах в30 от их шлюпа что-то вроде извивающегося змеиногохвоста. Он был голубовато-аспидного цвета, к концусветлее, почти белый. Секунду спустя он исчез, и мет-рах в 30 появилась из воды тяжелая темно-коричневаяголова чудовища. Оно было не слишком огромным —около 12 метров, да и вообще вся эта история не вполнезаслуживала титула фантастической и тем не менеепринята была с редкостным недоверием. В шотландс-ких водах уже не первый раз встречалось подобное чу-довище, но на сей раз никто не поверил в морскогозмея, да еще возле самого Данди.

«Надо меньше пить!» — таков был общий приговор.

Несколько времени спустя еще более колоритноесущество было обнаружено офицерами и экипажем па-рохода «Ангола» в Гвинейском заливе. «Добро томуврать, кто за морем бывал» — их рассказу не поверилни один человек. Минут десять, не меньше, они наблю-дали плывущее примерно в миле от них чудовище, ко-торое плескалось в нигерийских водах между Бич-Бееми Лагосом. Оно передвигалось со скоростью 10 кило-метров в час и длиной было метров 60. В какое-томгновение оно подняло голову над водой, и людям наборту показалось, что ужасные зеленые глаза разгляды-вают корабль. Потрясение невольных свидетелей былостоль велико, что они подписались под рапортом всемэкипажем. «Глазго уикли» заметила 29 октября по по-воду рассказа моряков: «Увы, наивность наших коррес-пондентов стала объектом бесчисленных шуток».

Ни поручительство Всевышнего, ни обилие свидете-лей и свидетельств — ничто не поколебало угрюмой по-дозрительности общественности. Интервью директораБританского музея Уильяма Флауэра в «Дейли грэфик»стало своеобразным манифестом официальной науки.«В существовании морского змея нет ничего невозмож-

ного, ибо слишком ничтожны наши сведения о мире,чтобы мы могли отвергать что-нибудь априори, — гово-рит Флауэр, — но проходит год за годом, а нашим зна-ниям по-прежнему недостает конкретности».

— Пусть мне принесут, — патетически восклицаетсэр Уильям, — чешуйку или зуб, словом, хоть что-то,действительно принадлежащее ему, и тогда я буду готоврассуждать о том, что он из себя представляет, а не отом, есть он или нет.

Но убедят ли закоренелых скептиков «вещественныедоказательства»? Тоже вопрос.

Как раз в это время редакция лондонской «Тайме»получила письмо от доктора У. Расселла, врача изШотландии. Речь шла как раз о пресловутых чешуйкахморского змея.

«В 1851 году я гостил некоторое время в доме госпо-жи Эвандю М'Ивер, матери известного режиссера, здрав-ствующего и поныне. Из ее уст я услышал подробныйрассказ о недавнем появлении огромного морского змеяв небольшой бухточке Грейс, неподалеку от ее виллы напобережье Шотландии. Она подарила мне несколькочешуек — размерами и формой они напоминали рако-вины морских гребешков, — найденных на скалах, о ко-торые чудовище терлось головой. Надо заметить, чтогоспожа М'Ивер рассказывала не понаслышке: она соб-ственными глазами видела странное существо, ленивоплывущее вдоль отмели, и косяк рыб, в ужасе выбрасы-вающихся ла берег. Почтенная дама, чьи слова не вызы-вали ни малейших сомнений ни у кого из знавших ее,утверждала, что чудовище направлялось к скале, на ко-торой удили рыбу обитатели поместья; оправившись отизумления, они выстрелили и, по всей вероятности, ра-нили змея. Некоторое время он отдыхал на скалах —была видна голова и трехметровая шея, затем скользнулв воду и исчез, оставив за собой внушительный бурун.

Рыбаки обнаружили чешуйки, о которых идет речь, сре-ди камней и подарили несколько госпоже.

Много лет спустя, беседуя с сэром РичардомОуэном в Ист-Шине, я коснулся этого происшествия.Он спросил, не могу ли я показать ему чешуйки. Ка-ково же было мое отчаяние, когда, перерыв всю кол-лекцию своих диковин, я убедился, что вещественныедоказательства исчезли! Это было тем ужаснее, что сэрОуэн, ныне профессор, всегда слыл человеком недо-верчивым. Что касается меня, то я никогда не сомне-вался в существовании морского змея. Коль скоро су-ществуют змеи 5—6 футов длиной, то почему не вооб-разить, что бывают экземпляры в десять раз длиннее?На это сэр Оуэн возразил мне: «Бог мой, если вы ска-жете, что видели человека 7 или 8 футов ростом, яохотно вам поверю, но боюсь, не сумею вас понять,если вы станете рассказывать о двадцатипятифутовыхлюдях». Вероятно, его не убедили бы и чешуйки».

Нам следует оговориться. Ничто не доказывает, чточешуйки, найденные в скалах, были оставлены ране-ным животным. Просто так они вряд ли могли бы выс-кочить, для этого требуется все же некоторое усилие.Не исключено, правда, что они были выбиты пулямиили что чудовище, пытаясь избавиться от боли, царапа-ло боками камни… Но ведь это вполне могла быть ирыбья чешуя или, к примеру, гребешки, выброшенныеприливом еще до появления монстра.

Кроме того, надо заметить, что к рассуждениям док-тора Расселла, которыми он оправдывает существова-ние восемнадцатиметровых чудовищ лишь потому, чтовстречаются змеи длиной 6 футов, никак невозможноотноситься всерьез, и реплика сэра Оуэна, без сомне-ния, разумна.

Тем не менее нельзя не восхититься честностью иискренностью шотландского врача, не побоявшегося

поставить на карту свою репутацию, изложив столь ще-котливое дело профессору Оуэну, человеку весьма вли-ятельному и не склонному верить в небылицы.

ДОСТОВЕРНОЕСВИДЕТЕЛЬСТВОДОКТОРА

Великий Оуэн с пренебрежением относился ко всемсообщениям о морском змее по одной лишь причине:они всегда принадлежали — используем здесь его выра-жение — людям неквалифицированным. Но что значит«квалификация»? Неужели это должен быть зоолог? Даеще специализирующийся в области крупных морскихживотных? Мне кажется, куда лучше подошел бы дляэтой цели какой-нибудь моряк, наделенный практичес-ким интересом к океанской фауне, нежели ученый, по-святивший жизнь мотылькам и ленточным червям. До-верия достоин всякий свидетель, какой бы ни была об-ласть его собственной деятельности. Пусть только он бу-дет искренен и лишен иллюзий. А уж зоологи смогутинтерпретировать сами рассказанное им!

Увы, сэр Ричард Оуэн умер слишком рано. В 1893 го-ду, спустя меньше года после его смерти, некто докторФ. Матесон, лондонский врач, пусть и не дипломиро-ванный зоолог, но человек, которого сложно было за-подозрить в незнании анатомии, обнаружил огромноеморское чудовище у берегов Шотландии, катаясь налодке со своей женой в Киле, как называется узкийвход в гавань Л ох-Ал ш.

«Был чудесный день, — рассказывал он, — о какомможно только мечтать, солнце светило вовсю, на небене было ни облачка. Час, не то два часа дня. Нашалодка резво идет под парусом, как вдруг прямо переднами нечто огромное будто бы вырастает из воды: вышенашей мачты, гладкое, словно длинная шея. Я сначалане понял, что происходит, и бросил жене: «Видишь?»Она спросила, что это такое, голос у нее был несколькоиспуганный.

Нас разделяло метров двести, и расстояние неумо-лимо сокращалось. Вдруг шея опустилась, и я понял,что перед нами огромное морское чудовище, что-товроде громадного ящера. У него была коричневая кожас отливом и черная полоска под головой. Оно былопохоже на жирафа, разве что длиннее и голова распо-ложена несколько иначе, не под прямым углом к шее, аскорее как продолжение ее. Голова покачивалась изстороны в сторону и видно было, как блестит на солнцевлажная кожа».

Животное скрылось в воде, минуты через две по-явилось вновь и стало удаляться. Доктор Матесонплыл за ним около мили, пока оно наконец не исчез-ло в пучине.

«Туловища я не видел, — продолжает рассказчик, —только волны там, где оно должно было находиться, норазмеры его, вероятно, внушают уважение. Мне кажется,это была не просто морская змея, а какой-то невидан-ный зверь, большой и мощный, наподобие гигантскойящерицы. И, насколько я знаю, ни угорь, будь он стольвелик, ни змея так не поднимают шею».

Интересно, как отнесся бы сэр Оуэн к подобномусвидетельству человека явно образованного? Увы, неисключено, что скептически. Даже близкие друзья док-тора выслушали его рассказ с недоверием. И хотя уче-ный недвусмысленно заявил, что никоим образом этоне могло быть оптическим обманом, много лет спустяего сын, тоже доктор Матесон, полагал, что отец при-нял за чудовище обычный вихрь. Воистину: «Кого лю-бить? Кому же верить? Кто не изменит нам один?»

КОШМАРКАПИТАНА«УМФУЛИ»

Многие читатели полагали, что Киплинг ничего невыдумывал, что в образе английского журналиста онописал самого себя. Впрочем, разве не напоминаетКиплинга следующий сюжет?

В 1905 году английский писатель возвращался сКапа на борту «Армадейл Кастл», когда корабль на-ткнулся носом на огромное морское чудище метров 20длиной. Туловище его свесилось с форштевня с однойстороны, голова — с другой. Матросы явственно рас-слышали, как бьется хвост умирающего монстра о пе-реборки судна. Капитан отдал приказ остановить ма-шину и дать полный назад, чтобы освободить раненогозверя. Как только корабль остановился, чудовищескрылось в пучине.

— Надо было втащить его на борт лебедкой, —крикнул кто-то из команды. — Ведь нам никто не по-верит!

Умирающая неизвестная рептилия, писатель, путе-шествующий морем, и боязнь непонимания — все этоболее чем напоминало новеллу «A Matter of Fact». Всяразница состоит в то, что у Киплинга это было суще-ство из отряда китообразных. Эти существа настольконеповоротливы, что мы знаем множество случаев,когда они сталкивались с кораблями подобным обра-зом.

На самом деле Киплинг просто перевел в литера-турную плоскость вполне реальную ситуацию — слу-чай столкновения с морским змеем, о котором иначекак со скептической усмешкой никто и не говорил.Одна из самых замечательных историй произошла с ка-питаном Р. Кринглом в декабре 1893 года, когда он,командуя пароходом «Умфули», принадлежащим ком-пании «Натал лайнз», имел возможность наблюдать це-лых полчаса морского змея.

Тридцать пять лет спустя, в январе 1929 года, Р. Гудобратился к Кринглу в надежде услышать все подроб-ности из первых уст, но капитан не был склонен об-суждать с ним все подробности давно минувших дней:

— Меня столько раз поднимали на смех, что мне нехотелось бы касаться этой темы.

Гуд сумел, однако, убедить его в своей заинтересован-ности, старый моряк смягчился и рассказал, как все было.

Итак, 4 декабря 1893 года. «Умфули» шел на всехпарах на юг, держа курс к мысу Доброй Надежды. Ко-рабль бороздил воды Мавритании под 2 Г севернойшироты и 17°30' восточной долготы, когда произошлособытие, послужившее поводом к записи в бортовомжурнале:

«5 ч. 30 мин. пополудни. Замечено в 500 метрах откорабля морское животное в виде змеи, около 24 мет-ров длиной. Кожа влажная, короткие плавники1 наспине метров через 6 друг от друга; обхват туловища неменьше, чем у крупного кита. В бинокль я ясно видел,как животное открывало и закрывало пасть. Нижняячелюсть около 2 метров, ряд больших зубов. Чудовищеочень похоже на морского угря.

Подпись: Пауэлл, корабельный помощник».

Этот официальный рапорт, сделанный сухим, казен-ным языком, капитан дополнил несколькими деталя-ми, которые позволяют нам представить, какч выгляделотаинственное существо:

«Когда мы заметили его, оно было метрах в 400. Онодвигалось довольно быстро, его грудь пенила волну,как корабельный форштевень. Шея вместе с головойсоставляла около 4,5 метра — у меня было время хоро-шо рассмотреть монстра… Хвост, или, вернее, туловищебыло куда толще шеи, вот почему я не назвал бы эточудище змеей. Бриза не было, вода совершенно спо-койная, как в пруду, видимость прекрасная, и вряд ли ясумел бы ошибиться, разглядывая существо. А крометого, оно не уплывало, пока совсем не стемнело».

1 На эскизе, сделанном капитаном, плавников нет, но на спинеявственно различимы два горба, покрытые шерстью, причем среднийрасположен выше остальных. Возможно, именно их помощник принялза «плавники».

Хотя вскоре после события на «Умфули» вышлакнига профессора Удеманса, бедный Крингл сделалсямишенью бесчисленных насмешек и попыток кабинет-ных умников растолковать ему, что же он видел «насамом деле».

«Мне говорили, что это был выводок морских сви-ней, что это плавучие островки из водорослей, чтоэто… да мало ли что еще! Но если водоросли способныделать 14 узлов, если выводок свиней может поднимать-ся на 4,5 метра над водой, то я, пожалуй, готов признатьсебя сумасшедшим. Но ведь от этого не легче!»

В оправдание неверующих следует сказать, что вре-мя от времени в прессе появлялись, мягко говоря, экст-равагантные сообщения. Вот что, к примеру, пишет«Дейли курант», выходящая на Суматре (от 17 февраля1897 г.): «Капитан парохода «Умфули» и его рулевойнаблюдали змея длиной с их судно и толщиной 5,5 мет-ра. Туловище его было покрыто крупной зеленой че-шуей и утыкано множеством плавников. Шея вздыма-лась дугой над волнами. Арка эта была (не взыщите,читатель!) высотой около 45 метров».

В течение периода, начало которого наметилось споявлением книги Удеманса, а конец наступил вместес началом Первой мировой войны, весь мир, казалось,уверовал в существование морского змея. Эта переменаотношения произошла сразу в трех странах: Нидерлан-дах, Великобритании и Франции.

Не следует, конечно, думать, что морские змеи ираньше никогда не заглядывали на побережье самойФранции. В 1861 году, как мы помним, одного виделис каким-то «воротничком» напротив Уэссана, а в1870 году в ста милях к западу от Бреста, но в обоихслучаях наблюдения проводились с британских кораб-лей. В 90-х годах — появление у атлантического побе-режья Франции, но снова свидетелями оказались однибританцы. Мы о нем знаем благодаря запоздалому от-

чету одного английского иезуита, Р. П. Эдварда Рок-лиффа. Тогда еще четырнадцатилетний подросток, онвозвращался в Бордо со своим отцом на корабле «Мосси компани», и однажды из воды взвился столб брызг —капитан сперва решил, что это проделки кита. Но, какповествует отец Роклифф, все очень скоро убедились,что это совсем не так:

«Длинная шея примерно 45 сантиметров в диаметребыла поднята над водой почти перпендикулярно. Затемона плашмя рухнула на поверхность воды, как стволдерева, с жутким шумом. Эта операция повторялась че-рез определенные интервалы, во время которых «чуди-ще» продвигалось к французскому берегу… Создава-лось впечатление, что оно преследует что-то под водой.

За все эти сведения я ручаюсь. Может быть, сам я ибыл мал, чтобы точно оценить подлинные размеры. Моиродители говорили, что монстр поднимался над водойна высоту где-то от 4,5 до 6 метров. Цвета он был какспина у макрели. Голова — не толще обычного ствола.И не было никаких признаков наличия хвоста, ни воз-можности определить величину той части туловища, ко-торая оставалась внизу».

Этот случайный спектакль разыгрался, можно ска-зать, под носом у французов, но они даже не осозналивсю важность проблемы, до тех пор пока животныевесьма похожего вида не стали появляться в Индокитае,и весьма часто.

<p><strong>ФРАНЦУЗСКИЙ</strong><strong></strong><strong>ФЛОТОХОТИТСЯ</strong><strong></strong><strong>НА</strong><strong></strong><strong>МОНСТРА</strong>

5 марта 1896 года в колонке хроники «Курьера Хай-фона» впервые упоминается о «встречах с одним илинесколькими доселе неизвестными животными — на-стоящими морскими чудовищами, выпавших на долюканонерки «Лавина» в бухте Файшилонг». Эта бухта,которая находится к северу от залива Алонг возле Тон-

кина, состоит из настоящего сонма островков, отделен-ных друг от друга проливчиками, пробившимися в из-вестняке. Богатство их фауны исключительно, да это ипонятно: вокруг сплошь лужи с тепловатой и холоднойводой, морские гроты, узкие проливы, рытвины — вобщем, невероятный водный лабиринт, покрытый ко-раллами и водорослями, среди которых кишат разныебезвредные организмы, время от времени тревожимыене слишком многочисленными хищниками. Так что жеудивительного, что эти тайные кущи, полные дичи,привлекли зверей, чьи размеры придают им буквальнопантагрюэльский аппетит!

Но предоставим лейтенанту Лагресиллю, бывшемутогда капитаном военного судна, право поведать нампоподробней о своих волнующих наблюдениях:

«В июле прошлого (1897) года с «Лавины» впервыезаметили в море в заливе Алонг двух животных стран-ной формы и огромных размеров; их длина достигала20 метров, а диаметр был от 2 до 3 метров. Особеннос-тью этих животных бьшо то, что их туловище совсем необладало твердостью известных китообразных, но по-стоянно извивалось волнообразно, как змеиное, нотолько вертикально. Была заряжена пушка, и с 600 мет-ров произвели выстрел. Тут же чудовища нырнули,шумно засвистев, а на поверхности пошли бурунчики,как при приливе. Больше они не появились, но, кажет-ся, удалось разглядеть голову одного, которая, видимо,была небольших размеров.

15 февраля этого года (1898) при пересечении бухтыФайшилонг я снова заметил похожих зверей. Я тут жерешил начать на них охоту и приказал зарядить орудия.Мы выстрелили в одного несколько раз с расстояния от300 до 400 метров, и по крайней мере два снаряда дос-тигли цели, но, кажется, не причинили ему ни малей-шего вреда — снаряды взрывались на поверхности тела.Я также пытался догнать их, но их скорость была гораз-

до больше, чем у «Лавины». Конечно, каждый раз, ког-да животное утыкалось в мель, оно разворачивалось,что позволяло его догнать и оценить размеры на взгляд.Оно часто выныривало, и всегда при этом можно былонаблюдать волнообразные движения тела. Каждое вы-ныривание предварялось фонтаном воды, или, скорее,распылением воды, производимым шумным выдохом, впротивоположность обычным китам, которые всасыва-ют воды и выбрасывают ее на большую высоту.

Окрас животного был серым со множеством черныхпятен. Его бьшо легко отслеживать из-за этого дыхания,которое образовывало на поверхности моря, тогда со-вершенно спокойного, круги диаметром 4—5 метров.Однажды, мне кажется, почти удалось его загнать. Охо-та длилась без успеха в течение полутора часов и былаоставлена из-за наступления ночи».

Неделей позже, 25 февраля 1898 года, лейтенант Лаг-ресилль был приглашен на прием, данный адмираломЖиго де ла Бедольером в честь М. Поля Домье, буду-щего президента Франции, а тогда генерал-губернатораИндокитая. Само собой, адмиралу ужасно не терпелосьуслышать рассказ лейтенанта о встрече с гигантскимзмеем, и тот удовлетворил любопытство собравшихся.Нужно ли говорить, что слушатели проявили большоенедоверие, а некоторые офицеры даже обменялисьмногозначительными взглядами и несколько насмеш-ливо посматривали на рассказчика.

Последний не замедлил взять реванш, и довольноубедительно. На следующий день после приема лейте-нант Лагресилль пригласил на свое судно лейтенантаЖоанне и девять офицеров с другого судна, «Байяра»,дабы и они посетили чудесный архипелаг Файшилонг.Все господа с воодушевлением взялись завтракать, ког-да появился человек из команды с сообщением, что ввиду показались два морских змея. Все бросились намостик, подозревая какую-то шутку, устроенную лейте-

нантом для увеселения общества. Но им пришлосьсмириться с очевидностью: два странных зверя действи-тельно плавали в нескольких сотнях метров от судна.

«Мы охотились за одним из них в течение получа-са, — сообщает лейтенант Лагресилль, — и однаждынаблюдали его ясно примерно с 200 метров, когда онплыл горизонтально. Он без перерыва совершал триволнообразных движения, и они заканчивались в нача-ле головы, которая больше всего напоминала тюленью,только раза в два большую. Нельзя было разглядеть,есть ли у монстра шея и как голова связана с тулови-щем, чьи размеры были весьма значительны: мы поня-ли это, когда осознали, что изгибы происходят без пе-рерыва. До сих пор нам казалось, что эти изгибы —лишь видимость от горбов, которые следуют друг задругом на правильном расстоянии; но, по признаниювсех свидетелей, подобное сомнение неправомерно,так как количество этих горбов, когда зверь извивался икогда он вынырнул во всю свою длину, оставалось од-ним и тем же. У двоих из присутствующих офицеровбыли фотоаппараты: они могли бы сослужить хорошуюслужбу, но оба остались настолько удивлены всем зре-лищем, что когда им пришло в голову прицелиться ка-мерой, животное нырнуло и появилось вновь лишьочень далеко, в условиях плохой видимости, при кото-рых сделать снимок было совершенно невозможно.

Подводим итог: животные, виденные с «Лавины»,неизвестны науке. Их длина примерно 20 метров (поменьшей мере), окрас серый и черный, голова напоми-нает тюленью, а туловище способно на очень ярко вы-раженные волнообразные движения; наконец, ихспина покрыта подобием зубчиков пилы, что придаетим большое сходство с известными китообразными;как и эти последние, они выдают свое присутствиешумным дыханием, но не выбрасывают фонтаны водыпри выдохе, как китообразные; скорее, при их судорож-

ном дыхании вода испаряется и потом сбрасывается нефонтаном или струей, а дождем. Безусловно, именноэти животные, известные аннамитам, которые их оченьбоятся, были прототипом дракона, который, модифи-цированный и дополненный легендами, если так мож-но сказать, «геральдизировался» и стал национальнойэмблемой».

Вернувшись на борт «Байяра», лейтенант Жоаннепоставил адмирала Бедольера в известность обо всем,что видел. Последний немедленно направил лейте-нанту Лагресиллю письмо, в котором говорилось, чтоон приносит свои глубочайшие извинения и большене сомневается в правдивости рассказа подчиненного.Также он телеграфировал генеральному губернаторуПолю Домье, сообщив, что «десять офицеров, средикоторых был командир «Байяра», находясь на борту«Лавины», наблюдали двух очень чудных зверей». На-конец, он настолько увлекся всем делом, что вознаме-рился организовать конкурс среди канонерок и паро-ходов, некую большую охоту с целью загнать одно изэтих животных на мель и заставить его оттуда выбро-ситься на берег, где с ним можно будет получше ра-зобраться.

Но военные действия в провинции Гуандун, кото-рую Франция захотела прибрать к рукам, не позволи-

ли — увы! — привести этот замысел в исполнение.

Некоторое время, однако, животное продолжали ви-деть в заливе Алонг, на этот раз с мачт старого линкора«Вобан», которым командовали вице-адмирал Бонни-ньера де Бомонт и капитан Буте. И только в 1922 годувскрылись обстоятельства той встречи. В то время не-кто Жан-Батист А. был артиллеристом на борту «Воба-на» и 11 июля 1898 года стоял на вахте у выхода на трапправого борта:

«Я глядел на море под трапом, и мое внимание при-влекло одно странное животное, которое проплыло

примерно в 3 метрах от основания лестницы, извиваясьсовершенно как змея.

Это животное достигало метров 10—12 в длину и ка-залось в 40—50 сантиметров толщины в середине туло-вища. На нем были чешуйки размерами с черепашьи;шея была гораздо тоньше тела, а голова — пропорцио-нальна туловищу, как у змеи; хвост заострялся на конце.Глаза, кажется, располагались несколько ниже на голо-ве, чем у обычных змей; две хорошо различимые дырыобозначались немного ближе к задней части морды. Ок-раска животного вероятно, была серо-зеленоватая, ноэтот цвет, без сомнения, создавался под влиянием окрас-ки морской воды и неба. Животное находилось на глу-бине 1,5—2 метра».

Впервые речь идет о чешуе на спине у драконов, новедь и впервые одного из них видят на столь близкомрасстоянии! Впрочем, другой свидетель впоследствииподтверждает эту характеристику, но с оговоркой. Этотвторой говорит о «желто-мраморных пятнах», которые,конечно, можно принять за чешуйки, особенно глядясквозь толщу воды. Вопрос по-прежнему остается от-крытым.

ЗООЛОГИУСТРАИВАЮТМЕГОФИАСУЖАРКИЙПРИЕМ

Лишь несколько лет спустя наблюдения в заливеФайшилонг пробудили эхо во французской научнойсреде. Конечно, они никак не могли не взволноватьученого, уже охваченного идеями доктора Удеманса, —профессора Эмиля Дж. Раковицу, в то время заместите-ля директора лаборатории Араго в Баниульс-сюр-Мер.

Никто не мог подозревать этого ученого в бахваль-стве и легковерии. Он первым разоблачал открытия ироссказни моряков, которые, по его мнению, всесклонны поболтать о фантастических зверях. Но онприбавлял при этом:

«Зоологи так привыкли не доверять, что, мне кажет-ся, уже потеряли чувство меры. На самом деле есть двекатегории описаний, которые следует четко различать.Есть те, которые ясно и просто возникают из воображе-ния их открывателей; но есть и другие — результат пло-хих наблюдений реальных животных. И не так уж слож-но отличить первых от вторых, а с некоторым опытомможно научиться делать это немедленно и без ошибок».

Конечно, профессор Раковица решил, что из трудаУдеманса не обязательно следует, что мегофиас — этотюлень.

«Очень возможно, — говорит он, — но также нетничего, что позволило бы утверждать это категоричес-ки. Во-первых, наличие задних лап весьма сомнитель-но. Присутствие волосков — это обязательный резуль-тат наличия волосков в ноздрях; но эти последниевстречаются в описаниях очень редко. Наконец, что ка-сается гривы, ее тоже следует оставить из осторожности.Генеалогическое древо, установленное Удемансом, ни-как не совпадает с данными, которые мы имеем о по-томках ластоногих…»

Именно с таким убеждением Эмиль Раковица от-правился в качестве натуралиста в 1898 году в антаркти-ческую экспедицию на «Бельжике» под командованиемлейтенанта Адриена де Герлаха. Как он признавалсясвоему начальнику, это предприятие для него «пред-ставляет собой очень полезную возможность встречи сморским змеем».

Но судьба — увы! — не была к нему благосклонна.

«Я хочу напомнить, — замечает тем не менее Рако-вица, — что у Пунта-Аренас многие рассказывали мнео гигантском звере, который появляется время от вре-мени у мыса Дев, при входе в Магелланов пролив; нотак как я сам не видел ни одного непосредственногосвидетеля, то и не хочу нести никакой ответственностиза эти слухи».

В Антарктике бельгийская экспедиция попала взатруднительное положение. Затертый льдами «Бель-жик» оказался обездвиженным на целый год. Эта кри-тическая и тревожная ситуация не могла не закончить-ся драмой: один из лейтенантов умер от истощениясил, один матрос сошел с ума, а цинга добила многихчленов команды, в том числе ее начальника, Герлаха, иего помощника Лекуанта. Профессор Раковица вернул-ся цел и невредим во Францию и только через два илитри года случайно заглянул в номер «Курьера Хайфо-на», вышедшего точно через четыре дня после того, как«Бельжик» попал в тиски льда!

«Каково же было мое удивление, когда, ознакомив-шись с содержимым статьи, — пишет он, — я обнару-жил, что автор называет животных, которые имели всехарактерные черты, описанные Удемансом в заключе-нии своей книги, мегофиасами. Ведь М. Лагресилль,тот офицер, который наблюдал животное в 1898 г., со-вершенно не был знаком с книгой Удеманса, вышед-шей в 1893-м. Его наблюдения, следовательно, прекрас-ное подтверждение исследований, проанализирован-ных выше. И одновременно — это одно из наиболееточных описаний, которое у нас имеется».

Живо заинтересовавшись, Раковица тут же написалЛагресиллю, прося у него дополнительных сведений.Тот ответил, что сожалеет, но не может дать «более точ-ных» деталей.

Между тем донесся слух, что офицер с «Байяра» зас-нял чудовище фотокамерой. Эмиль Раковица принялсямолить своего коллегу, доктора Неве-Лемэра, которыйимел связи на флоте, начать расследование по этомуповоду, и благодаря его настойчивости врач наконецпослал господину де Линьи, тому самому офицеру,письмо, датированное восьмым февраля 1903 года.

«Я действительно видел, — пишет лейтенант, — то,что мы тогда назвали «великим змеем», но я его не

сфотографировал. Попытки, предпринятые лейтенан-том, теперь уже в отставке, по фамилии Бюиссон, недали никакого результата. Аппарат был слишком мал,животное слишком далеко, и его перемещение слиш-ком непредсказуемо».

Но его описание подтверждало до последней деталито, которое дал командир «Лавины»:

«Мы видели его вблизи один-единственный раз, исомнений никаких здесь быть не может. Зверь имелследующий внешний вид: толстое, черное туловище,круглое, как у больших китообразных, затем некая из-вилистая часть, которая не высовывалась из воды цели-ком, но, казалось, соединяла туловище с головой. Пос-ледняя была достаточно крупной, плавно выходила изшеи, формы скорее овальной, с двумя зияющими дыра-ми. Наконец, был некий спинной плавник, напомина-ющий зубчики пилы».

Вооруженный всеми этими ценными сообщениями,профессор Раковица стал готовить для Зоологическогообщества Франции сообщение, которое вошло в анна-лы этого учреждения. В нем профессор, явно отталки-ваясь от выводов, изложенных в книге своего голландс-кого коллеги Удеманса, твердо призывает зоологовбыть более решительными в отношении мегофиаса,столь малоизученного, и приводит в дополнение весо-мое свидетельство командира «Лавины» по поводу дра-конов бухты Файшилонг. Наконец, он завершает всецелой серией советов:

«Мегофиас, как и почти все морские млекопитаю-щие, может удерживаться на поверхности только пла-вая: он должен двигаться до самой смерти. Следова-тельно, совершенно бесполезно стрелять по морскомузмею, так как, даже если удастся его убить, то трупапотом никак не достать!»

А вот что следует попытаться делать, если кто-либоего заметит, говорит профессор, так это приблизиться

насколько возможно и только тогда пробовать его за-гарпунить. Если это невозможно, то надо постаратьсяего заснять на пленку или, по крайней мере, зарисо-вать. Отметить, прежде всего, форму головы, вид кожи,наличие или отсутствие гривы, гребня или плавника,форму плавников и соотношение между длиной разныхчастей туловища, а также место, через которое живот-ное дышит (ноздри или жаберная щель).

Если зверя все же можно убить, то его все равноследует сфотографировать или, за отсутствием камеры,зарисовать, отметив расположение возможных молоч-ных желез, форму половых органов, тщательно изме-рить все члены. Так как очевидно, что речь идет о весь-ма громоздком звере, то нужно законсервировать, покрайней мере, его голову, один плавник, несколькопозвонков, взятых из различных мест туловища, фраг-мент кожи и, если возможно, его внутренние органы.

Сообщение профессора Раковицы имело потрясаю-щий успех среди зоологов. Было даже решено отпеча-тать некоторое дополнительное количество текстов егодоклада, чтобы распространить их в Индокитае, осо-бенно среди моряков. К своей вящей славе, французс-кая зоология первой признала существование морскогозмея (или, более точно, некоего крупного животногозмеевидной формы).

Словно выражая свою благодарность в связи с этимсобытием, животное скоро еще раз явило себя в водахФранцузской империи, теперь у берегов Аннама, в500 километрах от залива Алонг.

В 1922 году Рене Лабрюйер опубликовал в «Журнальде деба» статью о морском змее, в которой рассказыва-лось про эту встречу со слов одного капитана дальнегоплавания, чье имя не было сообщено, но которое впол-не возможно установить. Известно, что он был вторымкапитаном на судне «Шарль-Ардуин», из компании«Кантонская контора по перевозкам», когда судно шло

из Нанта в Гонконг, с ноября по декабрь 1903 года. Из-за повреждений, нанесенных тайфуном, кораблю при-шлось войти на рейд Турана, когда рулевой обратилвнимание второго капитана на некую темную массу не-подалеку.

«В 15 или 20 метрах от борта, — рассказывает капи-тан, — вынырнула какая-то двойная масса, длина каж-дой части которой составляла от 7 до 8 метров, а проме-жуток между ними был метров 5—6. Толщину каждоговитка можно сравнить примерно с толщиной среднегобочонка. Стоящая дыбом грива придавала виткам весь-ма необычный вид.

Все это тело извивалось, как змеиное, при движении,и его скорость была ощутимо больше, чем у нашего суд-на, которое давало в этот момент 9 узлов. Цвет был гряз-но-черный. Через несколько секунд животное нырнулогоризонтально, производя бурное волнение на воде».

Едва прибыв в Гонконг, капитан узнал, что похожихживотных уже наблюдали в бухте Алонга. И свое письмок Лабрюйеру он заканчивает предположением, в точнос-ти совпадающим с выводом лейтенанта Лагресилля:

«…То, что мне довелось услышать во время моегодолгого пребывания на берегах к югу от Китая, застав-ляет предположить, что речь идет об амфибиях (в смыс-ле—о животном с воздушным дыханием), чьи появле-ния в прежнее время были очень часты у побережьякитайских морей, и я думаю, что дракон, которого вы-шивают на китайских и аннамитских тканях, — не ктоиной, как стилизованный зверь именно этого вида».

<p><strong>ДРАКОН</strong><strong></strong><strong>БУХТЫ</strong><strong></strong><strong>АЛОНГ</strong>

12 февраля 1904 года настал черед лейтенанта Перо-на, командира «Шато-Рено», встретиться с морскимзмеем в бухте Алонга, чье название в переводе с вьет-намского «Бухта Дракона» наконец стало очевиднымдля французского флота.

Ранним утром этого дня лейтенант отправился намоторной лодке изучать западную часть рейда Крапо.Лодку сопровождал старый рыбак-туземец, которыйочень точно указывал расположение подводных скал. Икак же был удивлен наш капитан, расслышав, как кри-чит с носа лодки матрос: «Скала впереди справа!» Нопредоставим слово ему самому:

«Я поднялся и приказал тормозить, а затем увидел,не очень далеко впереди, сероватую массу в форме че-репашьей спины, чьи размеры мы оценили метра в 4;почти сразу она исчезла. Я предположил, что мы имеемдело с кашалотом. Лодка продолжила ход, мы придви-нулись к тому месту, где масса появлялась из воды, и яобнаружил на воде маслянистое пятно.

Я приказал снова застопорить мотор и верно сделал:немного позже мы услышали клокотание воды к восто-ку от нас и увидели почти у самого берега, которыйбыл от нас совсем недалеко (немного к югу от скалыСретенья) два огромных кольца, которые, как я предпо-ложил, принадлежали чудовищному угрю диаметром,по меньшей мере, 1 метр. Затем, к своему большомуудивлению, я обнаружил, что кожа этого зверя и скалана берегу были одного цвета: темно-серого с пятнамигрязно-желтого. С расстояния, на котором я был, кожапоказалась мне единообразной, без неровностей. Новсе длилось недолго, и два кольца исчезли, произведяуже слышанный нами шум.

Мы снова принялись глядеть по сторонам: не было нималейшего дуновения ветерка, и поверхность воды засты-ла; наконец, нам удалось разглядеть рябь довольно далекопо направлению к Крапо. Видимость была не самая луч-шая, но мы разглядели некое возвышение. Однако у менясоздалось впечатление, что животное передвигалось по-чти в уровень с водой вертикальными извивами».

Офицер приказал развернуть моторку и попытался

догнать животное, но все было напрасно, так как егоскорость намного превышала скорость лодки и была,вероятно, около 9 узлов.

Заметив также, что «время от времени из его головывырывалась струя воды», лейтенант Перон добавляет:

«Во время погони я снова несколько раз видел пят-на масла как раз на следе зверя. По его извивам я оце-ниваю общую длину в 20 метров».

Лейтенант Перон прибавил, что он, может быть, изабыл бы про эту встречу, если бы через четырнадцатьдней не узнал, что лейтенант Л'Уосст, командир кано-нерки «Ла Десиде», совсем недавно наблюдал похожееживотное при выходе из бухты Алонг. Этот офицердаже составил чрезвычайно детальный рапорт контр-адмиралу Жонкьеру, командующему 2-м дивизиономдальневосточной эскадры, который, судя по всему, сабсолютной точностью передавал суть дела. Ведь в кон-це концов, какой военный станет рисковать навсегдапотерять уважение к себе, привирая или просто иска-жая факты в сообщении о происшествии, свидетелямикоторого были также и его собственные подчиненные?

«Адмирал, после полудня 25 февраля прошлого года,следуя заданным курсом к выходу из залива Алонг, «ЛаДесиде» встретил поблизости от скалы «Орех» странноеживотное, которое, судя по всему, относилось к тому жевиду, что и те, которых наблюдал у тех же берегов в 1897и 1898 годах лейтенант Лагресилль с борта «Лавины»,чьи наблюдения были опубликованы в «БюллетенеЗоологического общества Франции» (в 1902 г.) и с ко-торым я познакомился только после своей встречи.

Сначала я видел спину животного примерно в300 метрах впереди по правому борту в форме чернова-той округлой массы, которую я по очереди принималсначала за скалу, а потом, увидев, что она движется, заогромную черепаху диаметром 4—5 метров.

Немного позже я увидел, как эта масса удлиняется,и постепенно, серией вертикальных волнообразных из-вивов, выныривают все части тела животного, котороеимело вид уплощенной змеи, общую длину которой яоцениваю в 30 метров, а ширину в 4 или 5 метров.

Животное нырнуло, и я прекратил наблюдать, моевнимание было отвлечено маневром нашего судна.

Наблюдения, которые я даю далее, собраны из пока-заний разных людей из офицерского состава и команды.

Животное появилось во второй раз примерно в150 метрах и даже поднырнуло под судно, проплыв подзадним трапом. В это второе появление сначала былавидна лишь его спина. Его тело было полукруглое впоперечнике, и ничем не напоминало тело китообраз-ных (доктор Лоуитц). Его кожа была черной, с редкимижелто-мраморными пятнами (рулевой Суриман); пословам помощника старшины рулевых Легуэна, кожабыла темно-желтой и совершенно гладкой.

0|1|2|3|4|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua