Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Века и воды

0|1|2|3|4|5|

<p>Александр Михайлович Кондратов <p>Века и воды
<p>В глубине веков и вод

В заоблачных вершинах гор, находят морские раковины. На дне морском лежат затопленные горы. Лик Земли меняется, меняются очертания морей и океанов, суша становится дном океана, морское дно — сушей. Это было известно давно. Однако все эти изменения казались «делами давно минувших дней», когда раскаленный земной шар еще не остыл, а земная кора была горячей, молодой и подвижной.

Мы не знаем точно, как и когда родилась наша планета. По всей видимости, она все-таки никогда не была огненным шаром. Точно же известно, что не только миллиарды лет назад, а совсем недавно, если мерить время масштабами геологии, происходили грандиозные изменения рельефа Земли. Древнейшим горным породам планеты — более четырех миллиардов лет. А величайшие горные цепи планеты, такие, как Гималаи, Памир, Кордильеры, Анды, Альпы, сформировались лишь за последние 25 миллионов лет. Это всего лишь минута, если принять всю историю планеты за день!

«Новая тектоника», или, «неотектоника» — так называют науку, изучающую движение земной коры в нашу эпоху. Основоположником ее был академик Владимир Афанасьевич Обручев. Но «современное» точки зрения геологии, еще не означает, что речь идет о недавних событиях, — это последние 25 миллионов лет жизни нашей планеты, гак называемый неоген. Человек же появился на ней в самый последний период ее развития — четвертичный, который начался миллион, а может, и два миллиона лет назад.

Во время четвертичного периода происходили значительные изменения в рельефе нашей Земли. Ледники одевали ее мощным панцирем, воды становилось меньше, океан отступал. Огромные участки дна морей и океанов превращались в сушу. Затем наступало потепление, ледники таяли, вода в Мировом океане прибывала и затопляла сушу…

Так было во времена питекантропов и неандертальцев, предков «человека разумного». Так было в ту пору, когда планету стали осваивать первобытные люди. Максимум последнего великого оледенения был 12–14 тысяч лет назад, а затем началось таяние льдов. Вода в Мировом океане прибывает с каждым годом, и он постепенно и неуклонно наступает на сушу. Все, что на морских картах закрашено бледно-голубой краской — глубины менее ста метров, — еще 12–14 тысяч лет назад было сушей, а не дном морским. Это сотни тысяч квадратных километров!

Океан наступает, но идет и другой процесс. Горы растут. Поднимаются Апеннины и Анды. Горы Урала кое-где вырастают за год на полсантиметра. Еще быстрей идет поднятие Крыши Мира, грандиозного Памирского плато. Десять тысяч лет назад долина «реки смерти» — Иаркансу — лежала на высоте трех километров, а сейчас — на высоте 1200 метров. Буквально на глазах человека Памир вырос более чем на километр!

Еще в XVII веке финский епископ Эрик Соролайнен высказал мысль, с точки зрения догматов церкви, еретическую: Земля вовсе не вечная твердь». Он проводил замеры на скалах берегов своей родины и заметил, что «земная твердь» медленно поднимается. Увидеть «рост земли» глазами, конечно, невозможно. Но если проявить достаточное терпение, как это сделал Соролайнен, можно убедиться, как оказываются выше уровня воды отметки, нанесенные несколько лет назад еще в воде. Такой процесс идет в Финляндии и в Карелии.

В XVIII столетии тщательные измерения провели два знаменитых шведских ученых, Карл Линней, автор первой классификации всех живых существ на нашей планете, и Андерс Цельсий, изобретатель «градусника Цельсия». Оказалось, что берега Северной Швеции поднимаются, «растут», а Южной — наоборот, опускаются.

Современные точные данные показывают, что на севере Ботнического залива поднятие суши идет с очень большой скоростью — сантиметр и чуть больше за год, один метр за сто лет! Чем дальше к югу, тем меньше скорость «роста». В районе латвийского порта Лиепая она равна нулю. А еще южней происходит не поднятие, а опускание. Например, в районе Копенгагена, датской столицы, суша опускается со скоростью одного миллиметра за год.

В районе Апеннинского полуострова опускание идет еще более быстрыми темпами. Море угрожает затопить Венецию и другие итальянские города и селения. Погружаются прибрежные земли Бельгии и Голландии, юго-востока и юго-запада побережья Франции, южная оконечность Англии…

Руины античной Цезареи уже не принадлежат суше.

Все это процессы, растянувшиеся на века и тысячелетия. Никто из живущих глазами их не увидит — слишком они медленны. «Нечувствительные землетрясения» — так назвал их гениальный Ломоносов. Но есть и землетрясения вполне «чувствительные». Они за какие-то минуты и даже секунды обращают в груды развалин города, раскалывают землю, сокрушают горы и резко меняют очертания суши и моря. Ведь очень часто эти землетрясения сопровождаются нашествием вод, гигантскими волнами-цунами, «провалами», уносящими на дно морское десятки квадратных километров суши.

В 1811 году землетрясение в американском штате Миссури резко опустило почву на три-пять метров на площади в несколько тысяч квадратных километров. Из них пятьсот квадратных километров оказались затопленными. Родилось новое озеро — Рилфут. И по сей день тысячи стволов деревьев погибшего леса торчат из воды. Полвека спустя, в 1861 году, такая же катастрофа случилась на Байкале. В дельте реки Селенга опустился участок площадью в двести квадратных километров (равный европейскому княжеству Лихтенштейн!). На озере образовался залив, глубиной в семь метров. Он называется Провал.

В конце 1908 года произошло страшное Мессинское землетрясение, превратившее в руины два города и множество селений в Южной Италии. Очертания Мессинского пролива и его дна изменились. Одним из самых сильных землетрясений нашего века было Чилийское, произошедшее 29 мая 1960 года. В руины превратилась территория, по площади больше, чем Великобритания. Огромная полоса побережья была поглощена Тихим океаном.

К вторжению вод ведут не только землетрясения и опускания суши «Нева встретив препятствие в своем течении, возросла в берегах своих, наполнила каналы и через подземные трубы хлынула в виде фонтанов на улицы. В одно мгновение вода полилась через края набережных… Необозримое пространство вод казалось кипящею пучиною. Белая пена клубилась над водными громадами, которые, беспрестанно увеличиваясь, наконец, яростно устремились на берег. Люди спасались как могли» — так описывает очевидец петербургское наводнение, знакомое всем нам по «Медному всаднику». Вода после таких наводнений, вызванных штормовым нагоном, приходит и уходит. Но ведь есть земли, лежащие ниже уровня моря, и штормы угрожают им полным затоплением.

В течение ближайших пятидесяти лет площадь Голландии должна вырасти в полтора раза. Голландцы намерены отвоевать у моря 35 000 квадратных километров земли, произведя осушительные работы. Но земля эта будет скорее не «отнята», а «возвращена». Прежде она была сушей. Берега Голландии в течение последних двух тысяч лет медленно погружаются: земная кора в этом районе опускается. Море поглощает сушу. Веками ведут голландцы борьбу с наступлением моря. И даже отвоевывают у него участки, некогда поглощенные водою. Почти вся территория нынешней Голландии лежит ниже уровня моря. Дамбы и плотины преграждают путь Северному морю. Не будь этих преград, и вода за короткий срок зальет страну, ее поля, города, деревни.

В истории Голландии такие катастрофы случались не раз. В ночь на 1 февраля 1953 года шторм прорвал дамбы и плотины. Стена воды в девять метров высотой устремилась в глубь страны и проникла на 60 километров. Погибли сотни голландских деревень, Роттердам и многие другие города оказались затопленными.

Около четырех веков назад воды Северного моря затопили почти всю Голландию — и злополучный Роттердам, и Амстердам с его верфями. А еще раньше, в XIII–XIV веках, море отняло огромный кусок территории, превратив его в дно залива Зюйдер-Зее. Тысячи деревень и сел ушли под воду.

Северное море уничтожило много островов. Во времена античности в его воды вдавался обширный полуостров; в середине века он превратился в остров Зюдштранд («Южный»). В наши дни этого острова уже нет — он затонул, остался лишь его сосед, Нордштранд («Северный остров»). Раньше он составлял одно целое с островом Пальворм. 13 января 1362 года затонула большая часть Нордштранда. Навсегда ушел под воду город Рунгольт, столица и порт острова.

Прошло три столетия. Шторм вновь обрушил ревущие волны на Нордштранд, и новые участки суши погрузились на дно Северного моря. Из девяти тысяч человек, живущих на острове, только двум с половиной тысячам удалось спастись, остальных поглотили волны. «До сегодняшнего дня население Нордштранда, соединенного в последнее время с материком дамбой и насчитывающего 2000 жителей, вылавливает из воды доски, из которых были построены дома, смытые морем столетия назад», — рассказывает очевидец.

Северное море почти целиком «съело» остров Гельголанд. В 1090 году площадь этого острова равнялась девятистам квадратным километрам. Не прошло и девяти веков — и в наши дни она составляет лишь 0,6 квадратных километра!

…Медленный, растянувшийся на века и тысячелетия «потоп», вызванный таянием льдов… «Потопы» внезапные, катастрофические нашествия вод в результате землетрясений, опусканий блоков земной коры, штормовых нагонов… Наступление моря на сушу, «поедание» ее волнами и прибоем (например, за прошлый век у крутых берегов Мекленбурга в Германии было «съедено» более 30 кубических километров суши; «поедание» суши ежегодно идет на всем пространстве берегов северо-западного Причерноморья, от Дуная до Днепра)… Вода наступает на сушу, поглощает ее — и в результате под водой оказываются отдельные постройки, селения и целые города. Они лежат на дне заливов и морей, лагун и лиманов, рек и озер. На севере Европы и на юге Азиатского материка, возле островов Карибского моря и возле Черноморского побережья Кавказа, в теплых водах Средиземноморья и в холодных водах Северного моря — всюду находят следы пребывания человека… Может быть, они есть и на дне океанских пучин?

Американский океанограф Роберт Мензис исследовал глубоководную впадину Милн-Эдвардс, что лежит у побережья Перу. С борта судна на стальном тросе опускали фотокамеры и делали съемку дна Тихого океана. Один из участков, тот, что лежал в двадцати милях от островка Ормигас да Афуэра, особенно заинтересовал Мензиса. Гидролокатор показал, что на склонах впадины, на глубине около двух километров (точнее, 6000 футов) лежат какие-то предметы странной формы. Их и решили сфотографировать.

В пучину океана опустили специальные фотокамеры. Съемка велась автоматически. Было «нащелкано» несколько тысяч снимков. Пленки проявили и стали рассматривать… Вот тут-то и обнаружили совершенно неожиданное.

На большинстве фотографий была видна привычная картина морского дна: плотный слой ила со следами морских животных или их скелетов. Но на некоторых снимках оказались вертикальные колонны. На полтора метра возвышались они над ровным илистым дном впадины. На других снимках можно было различить скалы, поразительно похожие на упавшие столбы.

Город, ушедший на дно океана, на глубину почти в два километра? Или, может быть, «колонны»— лишь игра природы, способной творить и не такие чудеса, причудливым нагромождением скал и камней создавая иллюзию зданий, храмов, дворцов и т. п.?

Мензис решил повторить съемку в пучинах впадины Милн-Эдвардс. Однако отыскать стоящие колонны на ее дне не удалось. Точному «прицелу» фотокамеры мешало подводное течение на дне, оно сносило аппаратуру в сторону. Даже ничтожное отклонение уводило от цели. Зато новая фотосъемка показала, что на дне лежит много поваленных колонн. И, что самое удивительное, на некоторых из них можно различить подобие древних письмен!

Что это? В самом ли деле иероглифы, начертанные жителями затонувшего города, или просто следы морских животных, изъевших камень так, что он стал казаться колонной, покрытой надписями? Может, на глубине в 6000 футов вовсе не подводный город, а лишь причудливое нагромождение скал?

Скорее всего, именно так. Вряд ли у берегов Перу могла произойти катастрофа столь масштабная, что суша опустилась на глубину почти в два километра. Обычно «провал» ограничивается несколькими метрами или, в крайнем случае, десятками метров. На такой глубине отыскивают ученые затонувшие города и поселения. И не просто отыскивают, а раскапывают и изучают. Этим занимается особая наука — подводная археология. О ней и расскажет наша книга.

<p>Подводные Помпеи

НА ПРЕДЫДУЩЕЙ СТРАНИЦЕ ИЗОБРАЖЕНО:

Извержения вулканов, штормы, землетрясения были причиной гибели кораблей, селений, городов (левый верхний угол.).

Гибель торгового судна XVI века (правый верхний угол).

Гибель Порт-Ройяла; с рисунка конца XVII столетия (средняя часть).

На месте гибели старинных кораблей находят талеры — старинные испанские монеты (левый нижний угол).

<p>От Помпеи к «подводным Помпеям»

В 79 году нашей эры произошла одна из самых страшных катастроф в истории античного мира. Извержение вулкана Везувий выбросило тучи пепла, засыпавшего три города — Помпеи, Геркуланум и Стабию. «24 августа около часа дня в стороне Везувия показалось облако необычайной величины, — пишет Плиний Младший, извещая историка Тацита о гибели своего дяди, прославленного Плиния Старшего (ученый погиб при извержении вулкана). — По своей форме оно напоминало дерево, именно сосну, ибо оно равномерно вытянулось вверх очень высоким стволом и затем расширилось на несколько ветвей… Спустя некоторое время на землю стал падать дождь из пепла и куски пемзы, обожженные и растрескавшиеся от жары; море сильно обмелело. Между тем из Везувия в некоторых местах вырывались широкие языки пламени и поднимался огромный столб огня, блеск и яркость которых увеличивались вследствие окружающей темноты».

Облако пепла закрыло солнце. Среди бела дня настала кромешная тьма. Ее, по словам Плиния, «нельзя было сравнить с темнотой безлунной ночи; она скорее походила на тьму, которая наступает в комнате, когда погасят свет». Все в окрестностях стало покрываться пеплом. Словно в обильный снегопад, но не снегом, а пеплом засыпались здания, земля, люди. Из облака над Везувием, напоминавшего сосну, низверглись потоки дождя. Пепел превратился в жидкую грязь, она хлынула бурным потоком по склонам Везувия и залила окрестности.

Лавина из пепла, лавы и воды залила город Геркуланум и «замуровала» его на века, со всеми зданиями, улицами, вещами и жителями, не успевшими покинуть город. Погибли города Помпеи и Стабия. Много столетий спустя их открыли и начали раскапывать. И это привело к рождению археологии. При раскопках «законсервированных» городов стало ясно, что нельзя искать в земле лишь клады да шедевры античного искусства. Любая вещь, найденная при раскопках археологами, представляет интерес. И не просто вещь, а вещь со всем ее «контекстом»: глубиной слоя, в котором она найдена, соседними предметами и, т. д. Словом, археологические находки не страницы, вырванные из книги, их надо читать как целую книгу, последовательно и внимательно. Только тогда археология становится наукой, воскрешающей далекое прошлое, а не «кладоискательством».

«Идеи новых, научных приемов раскопок, зародившиеся в Помпеях и Геркулануме, прошли долгий путь развития, потребовали работы многих выдающихся умов, пока не была выработана современная научная методика археологических исследований, продолжающая совершенствоваться с каждым годом» — так пишут советские ученые А. С. Амальрик и А. Л. Монгайт в книге «В поисках исчезнувших цивилизаций».

Книга эта посвящена археологии, ее истории и ее методам. Всем, кто интересуется археологической наукой, непременно стоит ее прочитать. Так же, как и увлекательнейший роман археологии книгу К. Керама «Боги, гробницы, ученые». Там повествуется об открытии и раскопках Помпеи, о загадках цивилизаций Древнего Египта и Двуречья и о многом, многом другом. Не будем повторять эти книги. Наш рассказ — о подводной археологии, науке совсем еще молодой, младшей сестре археологии «наземной».

Подводная археология делает лишь первые шаги. И ей посчастливилось найти свои «подводные Помпеи», затонувшие города. При изучении их и начинает складываться методика раскопок под водой.

«Подводными Помпеями», пожалуй, в первую очередь, можно назвать город Порт-Ройял, поглощенный морем около трехсот лет назад. До того же, как этот город погиб, он именовался «пиратским Вавилоном». Здесь хозяйничали пираты, царил произвол, насилие, взяточничество. Это был один из самых крупных в мире центров работорговли.

<p>Гибель пиратского Вавилона

3 мая 1494 года Христофор Колумб открыл остров Ямайку. В 1523 году здесь был основан город Сант-Яго де ла Вега, а испанские конкистадоры принялись истреблять местное население, индейцев — араваков. В 1655 году Ямайка была отнята у испанской короны англичанами. Город Сант-Яго де ла Вега был переименован в Порт-Ройял (Королевский Порт). Расположенный в самом центре Карибского моря, он был идеальным местом для нападения на испанские галеоны. Те самые галеоны, что шли с грузом золота, серебра и драгоценностей, награбленных в Новом Свете, в Испанию. Тут же обосновалась «Королевская африканская компания», которой была дана монополия на торговлю рабами. За несколько десятилетий Порт-Ройял превратился в самый, богатый и роскошный город на побережье Карибского моря и его островов. Золото текло рекой в местных притонах и тавернах. Горделиво высился собор Сант-Яго де ла Вега, один из самых замечательных соборов Нового Света. Гавань всегда была полна судов, а портовые склады ломились от грузов, привезенных сюда со всех концов света… Но какой ценой было куплено все это великолепие!

Формально остров Ямайка принадлежал Англии. В столице, Порт-Ройяле, сидел губернатор — «хозяин Ямайки». Настоящими же хозяевами здесь чувствовали себя авантюристы. Пираты сбывали тут награбленное, ремонтировали суда, чинили снасти, потрепанные бурями и в стычках, гуляли в кабаках. А один из самых беззастенчивых «джентльменов удачи», пират Генри Морган, добился назначения на пост губернатора Ямайки. Можно себе представить, какие порядки были в Порт-Ройяле при таком «хозяине»! Английские власти сквозь пальцы смотрели на все эти бесчинства и беззакония. Ведь пираты наносили ущерб прежде всего главному сопернику Британии — испанской короне. А то, что Порт-Ройял стал фактически их базой, было гарантией защиты Ямайки от нападения испанских судов.

Губернаторство Моргана окончилось в 1688 году. Пират, получивший титул «сэр», был торжественно похоронен в местной церкви святой Екатерины. А в Порт-Ройяле продолжалась прежняя жизнь. Торговали рабами, скупали и перепродавали добычу, пили, дрались, давали взятки королевским чиновникам и «блюстителям порядка»… Так было вплоть до утра 7 июня 1692 года.

Гибель Порт-Ройяла. Рисунок конца XVII века.

Утро это выдалось жарким и душным. Небо было безоблачно, море — безмятежным. И вдруг землю содрогнул сильный толчок… С тех пор как был основан город, почти ежегодно его сотрясали подземные толчки, чаще всего в жаркую и безветренную погоду. За первым толчком последовал второй, большей силы. Город заходил ходуном. Могучие стены крепости, оберегавшие порт от нападения с моря, развалились. Дома рушились. В земле появлялись трещины, и они поглощали людей, в панике выбегавших на улицу.

И тут последовал третий, самый сильный толчок. Гигантская волна обрушилась на гибнущий город. Северная часть его, постепенно оседая, погружается на дно. Тонут постройки фортов и здания, церкви и таверны, склады и целые улицы. К заходу солнца лишь двести из двух тысяч домов остаются на поверхности, остальные поглощены морем. И конечно, на дно пошли многие десятки судов, стоявших в тот день в гавани Порт-Ройяла. Разве могли бы они противостоять стихии, за несколько минут уничтожившей большой город!

«Пиратского Вавилона» не стало. На дне залива оказались здания столицы Ямайки. Неподалеку от нее возник новый город Кингстон. Жители его в первые годы после гибели Порт-Ройяла сетями и крюками вытаскивали из затонувших домов различные предметы. В ясную погоду сквозь толщу воды можно было различить руины «пиратского Вавилона», а порой даже постройки.

В 1870 году адмирал Чарлз Гамильтон сообщал британскому адмиралтейству, что при подходе к порту Кингстон им замечены затопленные здания на дне… А затем о погибшем Порт-Ройяле нет никаких вестей… до того самого дня, когда его подводные руины были найдены американцем Гарри Ризбергом.

<p>Гарри Ризберг и Эдвард Линк

Первыми «исследователями» египетских пирамид, где погребены фараоны, скифских курганов, могил этрусков и других древних народов, были кладоискатели и попросту грабители. Варварски, в поисках ценностей и произведений античного искусства, велись вначале раскопки Помпеи. Та же судьба могла постичь и «подводные Помпеи», когда в 1936 году в Порт-Ройяле их обнаружил искатель затонувших сокровищ Гарри Ризберг.

О поисках клада капитана Флинта рассказывает повесть Р. Л. Стивенсона «Остров сокровищ». О поисках богатств капитана Кидда — не уступающая ей в мастерстве повесть Эдгара По «Золотой жук». История же не вымышленных, а подлинных поисков сокровищ на дне сама по себе должна читаться, как захватывающий приключенческий роман. Ибо она изобилует тайнами, старинными картами, рискованными приключениями под водой, разочарованиями, сенсационными открытиями, гибелью или разорением неудачников, сказочными обогащениями счастливцев…

Однако поиски сокровищ под водой — это еще не подводная археология. Когда Гарри Ризберг открыл затонувший Порт-Ройял, научные исследования его не интересовали. Он искал под водой только золото и другие ценности. Раньше Ризберг добывал их из-под обломков затонувших испанских галеонов. Теперь, открыв «пиратский Вавилон», он ищет в его руинах сокровища. Не один десяток раз опускается Ризберг со своими компаньонами под воду. А затем, подняв немало ценностей, его экспедиция покидает «подводные пиратские Помпеи»…

Проходит более двадцати лет. В 1959 году Национальное Географическое общество США решает провести раскопки затонувшего города. На спасательном судне «Си Дайвер» («Морской ныряльщик») к берегам Ямайки прибывает экспедиция под руководством Эдвина Линка для первых в истории Нового Света подводно-археологических раскопок «подводных Помпеи».

С чего начинается работа археологов на суше? Прежде всего — с библиотеки, с чтения специальной литературы, трудов своих коллег, исторических работ. Нельзя ли в сообщениях древних авторов почерпнуть сведения о городе, который предстоит раскапывать? Что сообщают они о его планировке, размерах, крепостных стенах, улицах, храмах, дворцах и т. п.? Если такие сведения есть, ученый будет действовать не вслепую, у него будет примерный план раскопок, он может сравнивать «книжные» сведения с тем, что будет найдено в земле…

Так поступил и Эдвард Линк. Он тщательно изучил в библиотеках и архивах все, что относилось к Порт-Ройялу. Сообщения очевидцев катастрофы, чудом оставшихся живыми. Рапорты из судовых журналов. Старинные морские карты, где указан был план Порт-Ройяла и очертания его гавани до землетрясения. Затем приходит черед исследованиям под водой.

Археологи, работая на суше, составляют схему местности, прорывают раскоп, шурф, чтобы узнать, насколько глубоко уходит «культурный слой», под которым находится город, подлежащий раскопкам. В последние годы на помощь им приходит аэрофотосъемка: с воздуха четко видны очертания древних поселений.

Изучая Порт-Ройял, археологи-подводники сразу же столкнулись с серьезной трудностью: вода над затонувшим городом была очень мутной и аэрофотосъемка ничего не дала. Тогда решено было провести «зондирование» дна с помощью эхолота.

Эхолот уже давно применяется учеными, исследующими дно океанов и морей. Скорость звука в воде известна, и несложные расчеты показывают, на какой глубине находится тот или иной подводный объект. Эхолот «засекает» равнины, горы, холмы, пропасти, скрытые непроницаемой для глаза и «фотоглаза» толщей воды, то есть рельеф дна. С помощью эхолота Эдвину Линку и его товарищам по экспедиции удалось «засечь» затонувшие, но не разрушенные здания Порт-Ройяла. Они, подобно маленьким горам или холмам, возвышались над ровным дном. Возле этих зданий установили поплавки, окрашенные в яркие цвета — буйки. Они служили ориентирами. Затем археологи-подводники попробовали определить, что же за здания стоят на дне залива. И на карте появились строения королевских складов, пакгаузов и зданий возле восточной стены одного из фортов Порт-Ройяла.

Американцы решают в первую очередь исследовать пакгаузы. Ведь там, возможно, хранятся ценные товары, предназначенные для отправки в Англию… Бросив четыре якоря, «Си Дайвер» останавливается над затонувшими королевскими складами. С помощью четырех мощных лебедок судно может без труда перемещаться по всем направлениям. Надев акваланг, один из членов экспедиции отправляется на разведку.

Если в первые годы после гибели «пиратского Вавилона» его руины были видны даже с лодок и кораблей, то теперь они трудно различимы и с помощью подводного прожектора.

Более двух с половиною веков прошло с тех пор, как затонул Порт-Ройял. Толстый слой ила плотным ковром покрыл дно и все, что ушло под воду при катастрофе. При малейшем движении густые черные клубы этого ила поднимались со дна. Видимость вокруг была ничтожной.

Тогда с борта «Си Дайвера» опустили землесос. Из трубы его, диаметром в четверть метра, с шумом вылетела первая струя. Вода полилась через борта баржи, а на палубе оставались мусор и песок. В них находят обломки горшков из глины, осколки фаянсовой посуды, винных бутылок…

Эдвин Линк уверен, что все находки добыты из складских помещений. Но ведь помещения эти тянулись почти на семьдесят метров! «В больших амбарах хранили, по-видимому, табак, шерсть, сахар и другие такие же товары. Так можно рыть хоть до скончания века и при этом не добраться до складов с ценными вещами», — подводит итоги первого дня раскопок руководитель экспедиции. И решает перенести стоянку судна к восточной стене форта Джеймс, «засеченной» эхолотом, а затем сопоставленной со старинным планом Порт-Ройяла.

Старинные рисунки, посвященные первым попыткам «спасательных операций» в Карибском море. Слева: испанцы ведут работы по подъему небольшого судна. Справа: одно из приспособлений для подводных работ — черпак, управляемый с поверхности.

<p>В 11 часов 43 минуты

План этот говорил, что возле стены форта должен был стоять частный дом и таверна. И уже в первой струе жижи, добытой со дна землесосом, нашли битые бутылки, осколки глиняных труб, кирпичей. А вслед за ними — куски угля, обломки штукатурки, разбитые миски, кровельную черепицу.

Аквалангисты опускаются на дно. Видимость здесь лучше, чем возле королевских складов. Археологи-подводники видят развалины кирпичной стены и несколько уцелевших зданий, поросших кораллами. Трубу землесоса устанавливают возле кирпичной стены. И на поверхности, вместе с песком и илом, оказываются медные ковши с длинными ручками, оловянные ложки, медные миски, позеленевшие от времени и действия воды.

Чем дальше идут раскопки, тем ясней становится, что археологи натолкнулись на кухню. Подняты металлические части очага, подносы, прочая кухонная утварь. Извлечен медный котел, где в песке и грязи лежала кость…

— Вероятно, суп кипел в тот самый момент, когда город прекратил свое существование, — делает вывод Эдвард Линк.

А еще через несколько дней удалось определить — с точностью до одной минуты! — время гибели «пиратского Вавилона» Один из аквалангистов обнаружил на дне золотые часы в форме луковицы. Циферблат их покрывала коралловая корка, хотя поверхность футляра была блестяща и чиста. На внутренней стороне крышки удалось прочесть имя часовщика — «Поль Блондель».

Линк провел тщательную очистку часов. Под слоем кораллов, покрывавших циферблат, можно было различить римские цифры, составленные из маленьких серебряных гвоздиков. Сами же часовые стрелки не сохранились, их уничтожила ржавчина. Но, к счастью, весь циферблат отпечатался на слое коралловой корки. «Если стрелки разрушились уже после того, как кораллы покрыли циферблат, рентгеновские лучи помогут определить их первоначальное положение», — решает Эдвард Линк. И тотчас же отправляется в Кингстон, к зубному врачу, у которого имелся рентгеновский аппарат. С его помощью определили, в каком положении стояли исчезнувшие стрелки. «Слабый отпечаток стрелок виден очень хорошо. Одна из них была на восьми, другая — на двенадцати. Это означает, что механизм часов остановился примерно в 11 часов 40 минут» — таков был результат «рентгеноскопии» старинных часов.

Но означает ли это, что именно в это время произошла катастрофа и ушел в пучину «пиратский Вавилон»? Было бы преждевременно делать такой вывод. А вдруг часы изготовлены после 1692 года, даты гибели Порт-Ройяла? Да и «рентгеноскопия» была проведена по-любительски…

Часы отправляют в лондонский Музей науки и техники, где хранится лучшая в мире и наиболее полная коллекция старинных часов. Что скажут о подводной находке специалисты? Ведь их приговор будет решающим.

И вот в Кингстон из Лондона приходит телеграмма: «Часы изготовлены в 1686 году Полем Блонделем из Амстердама. Они показывают 11 часов 43 минуты»… Вот когда погиб «пиратский Вавилон» и родились «подводные Помпеи». Вот точное время катастрофы, названной знаменитым географом Элизе Реклю «одним из самых ужасающих в истории землетрясений». Время, которое помогли с предельной точностью установить раскопки под водой.

<p>Роберт Маркс 1966—68 гг

Позже экспедиция Линка обнаружила артиллерийские снаряды, различную утварь, реи судов, заржавевшее ружье и пушки. Через несколько недель работ американцы завершили свою программу. Ведь целью их была разведка, а не многолетние тщательные изыскания «подводных Помпеи».

В 1965 году правительство Ямайки объявляет, что с января следующего года оно начнет широкие работы по раскопкам затонувшего Порт-Ройяла. Руководить ими будет известный археолог-подводник Роберт Маркс.

Первая задача, которую поставили перед собой археологи: составить подробную карту «пиратского Вавилона». Ведь экспедиция Эдвина Линка наметила лишь приблизительные контуры затонувшего города. Теперь предстояло составить его подробный план. Работа оказалась очень трудоемкой. Составление карты только одной части города, прямоугольника, размером 70×100 метров, в том районе Порт-Ройяла, где находились рыбный и мясной рынки, тюрьма, лавки ремесленников и несколько частных домов, заняло почти полгода!

Монеты, найденные на месте гибели испанского судна, затонувшего в 1628 году около Фрипорта (Багамские острова).

Линк пользовался эхолотом. В распоряжении Маркса были приборы, позволяющие делать более детальные замеры. Длинный щуп помогал находить стены и другие сооружения из камня. А металлические предметы указывал специальный детектор, чутко реагировавший на присутствие металла в воде.

В семь часов утра 1 мая 1966 года начались раскопки. Шли они примерно в сорока метрах от берега. Сначала был снят слой ила и других осадков. Толщина его оказалась тридцать сантиметров. На поверхность было поднято множество глиняных трубок, обломков глиняной посуды и старинных бутылок, имеющих форму луковицы.

Затем археологи-подводники обнаружили развалины стен. Во время их раскопок нашли оловянные ложки, оловянные тарелки, блюдо и сосуд, также из олова. А поблизости были открыты руины еще нескольких таких же стен и балки. Ясно, что ученые натолкнулись на затопленный дом. Но, как известно, таких домов в Порт-Ройяле было около двух тысяч, и девять десятых из них поглотила вода. Определить, чей дом обнаружен, казалось бы, невозможно. И все-таки это удалось сделать! На двух оловянных тарелках и двух ложках, найденных при раскопках, можно было различить буквы «Р. К». Очевидно, это инициалы владельца. «Сверяясь с картой старого Порт-Ройяла, я обнаружил, что некий Ричард Коллинз владел недвижимой собственностью в двух шагах от того места, где мы нашли оловянную посуду, — пишет Роберт Маркс. — Он, должно быть, или сам имел таверну, или отдавал часть своей земли в аренду кому-то, кто держал таверну. Вокруг дома мы нашли некоторое количество бутылок в форме луковицы, керамические пивные кружки, разбитые винные стаканы и свыше пятисот курительных трубок. Питейная утварь могла принадлежать пьянице, у которого была куча друзей, но глиняные трубки говорили о другом. Ни у кого не могло быть их так много! Многие из этих трубок были обкурены, так что они не могли быть из запасов торговца трубками. Наиболее вероятным объяснением была таверна: в те дни мужчина держал свою любимую трубку в каждой из своих любимых таверн».

Золотой крест, украшенный изумрудами, и многоугольные монеты достоинством 8 реалов, поднятые с галеона «Сан-Хосе».

Определить, что затонувший дом был таверной Ричарда Коллинза, помогла счастливая случайность — инициалы на тарелках и ложках, полтысячи трубок, подробная карта, указывающая координаты дома. Кому принадлежали два других дома, открытых археологами в ходе дальнейших работ под водой, определить не удалось. Зато эти дома, в отличие от таверны Коллинза, были целыми, не развалившимися.

В одном из них Роберт Маркс нашел круглый предмет, покрытый толстенным слоем кораллов. Коралловый нарост удалили, и обнаружили, что он покрывал наручные часы, при чем прекрасно сохранившиеся. Циферблат их блестел, точно зеркало, название фирмы — «Гиббс» — и место производства — Лондон — были видны очень четко. Казалось, что часы только что доставлены из мастерской, где их изготовили, а не пролежали около трех столетий на дне морском.

Одной из самых интересных находок, сделанных в руинах Порт-Ройяла, были обломки… корабля. Каким образом он оказался среди погибшего города? Ответить на этот вопрос нетрудно, если вспомнить, как погиб «пиратский Вавилон». Гигантская волна, хлынувшая на город, увлекла за собой десятки судов, стоявших в гавани, перевернула и потопила их. Корабли погибли на «суше», за несколько минут ставшей дном морским.

Сначала, между обломками зданий, археологи обнаружили тысячи «корабельных» предметов: пластыри для заделки пробоин в корпусе судна, железные гвозди и инструменты конопатчика, латунные детали, медную проволоку. Потом был найден киль и шпангоуты корабля. Водоизмещение судна должно было быть, судя по его размерам, около трехсот тонн, а калибр орудия, найденного рядом, говорил о том, что корабль был военным.

Археологи послали запрос в Британское адмиралтейство: какие военные суда погибли во время катастрофы 7 июня 1692 года? Ответ был краток: из военных судов ко дну пошел корабль под названием «Свои». Водоизмещение его — 305 тонн, длина — 25 метров. Все эти данные в точности соответствовали размерам и водоизмещению судна, найденного в руинах Порт-Ройяла. Сомнений быть не могло: затонувшее судно — это «Свои»!

И еще одну загадку, связанную с затонувшими кораблями, удалось решить археологам-подводникам экспедиции Роберта Маркса. Один из ее участников обнаружил четыре старинных испанских серебряных доллара. На них было ясно видно отчеканенное изображение. Обычно, пробыв долгое время под водой, монеты окисляются и даже после тщательной чистки изображение на них можно различить с трудом.

Вскоре ученые нашли несколько десятков, а затем даже сотни монет. И все монеты были в превосходной сохранности. Почему? Ответ дали найденные поблизости остатки сундука. В течение столетий сундук защищал монеты от окисления.

Но сам сундук породил новую загадку. На его замочной скважине имелась пластинка с изображением герба испанской короны. Каким образом оказалось серебро испанской казны в Порт-Ройяле, принадлежащем Англии?

Добыча пиратов? Но ведь они обычно делили награбленное, а тут целый опечатанный сундук… Решение этой загадки принесли не раскопки под водой, а «раскопки» в архивах. Оказалось, что в 1690 году, за два года до катастрофы, погубившей «пиратский Вавилон», неподалеку от острова Ямайки потерпели крушение три испанских галеона, имевшие на борту груз серебра. Ныряльщики и рыбаки Порт-Ройяла подняли сокровища со дна. А затем город затонул, и серебро, спасенное жителями Порт-Ройяла, вновь оказалось на дне морском… чтобы во второй раз быть поднятым на поверхность, но на сей раз уже не искателями затонувших сокровищ, а настоящими археологами-подводниками.

Пиастры — монеты чеканки XVII столетия. Их чаше всего находят в трюмах затонувших кораблей той эпохи.

<p>Беды и опасности

Впрочем, слух о том, что ученые нашли сокровища, с быстротой молнии разнесся сначала по Кингстону, а вслед за тем по всему острову. Стоимость находки, как это часто бывает, людская молва увеличила десятикратно и стократно. Говорили о миллионах долларов, лежащих на дне… Сотни охотников за сокровищами появились в районе подводно-археологических исследований. Раскопки пришлось прекратить на несколько недель, пока полиция не разогнала непрошенных конкурентов.

Работа пошла своим чередом… И вновь экспедиция Роберта Маркса находит сокровища: несколько тысяч испанских серебряных монет, золотые кольца и запонки, детали больших стенных часов. Самой ценной находкой оказалась статуэтка из китайского фарфора. Она изображала женщину с ребенком на руках — скульптурное изображение древнекитайской богини плодородия и материнства.

«И опять наша работа была прервана, когда по острову, как степной пожар, распространилась новость о последней находке, — пишет Маркс. — На этот раз полиция нужна была не просто для того, чтобы удерживать любопытных, мешающих нам работать, а для того, чтобы защитить и нас самих. Местные уголовные элементы, появившиеся здесь, угрожали убить нас, если мы не поделимся с ними находками. В дополнение к этому оппозиция обвинила партию, стоящую у власти, в том, что она украла сокровища. К тому времени, когда все это обсуждалось в парламенте, правительство испытывало искушение объявить о прекращении работ, однако инцидент был в конечном счете исчерпан».

Современная археология охотно использует новейшие достижения науки и техники. Но все-таки основным рабочим инструментом у археолога является лопата, нож и кисть. В крайнем случае он может обойтись только ими. Археолог-подводник без технических приспособлений работу вести не может. Ему нужен акваланг и водолазный костюм, компрессор для подачи воздуха, судно или, по крайней мере, большая лодка. И это только минимум. При исследованиях под водой применяют эхолот, геолокатор, землесос, специальную аппаратуру для подводных съемок, специальный подводный детектор, указывающий на металлы, подводную телекамеру и много других приспособлений.

И еще одно отличие, очень важное, в работе археологов на земле и под водой.

На суше, как бы далеко в глубины ни уходила лопата, археологу ничто не угрожает. Следует лишь соблюдать правила техники безопасности — и никаких несчастий не случится. Под водой же могут быть самые неожиданные и рискованные ситуации. Так, они неоднократно возникали при раскопках «подводных Помпеи».

Один из членов экспедиции Роберта Маркса, завершив работу под водой, начал подъем наверх, и вдруг он почувствовал, что кто-то сзади его толкает. А через миг он очутился в объятиях гигантского ската, который решил поиграть с человеком. К счастью, игра эта не состоялась и все обошлось благополучно. «В другой раз я сам почувствовал, что кто-то подталкивает меня сзади, когда я работал на дне, — рассказывает Роберт Маркс. — Я двинулся с тем, чтобы оттолкнуть пришельца, и дотронулся до чего-то, похожего на наждачную бумагу. Я развернулся и понял, что смотрю в глаза смерти — на большую рыбу-молот. Возможно, мое внезапное движение напугало ее или мой резиновый костюм и маска на лице сделали меня недостаточно аппетитным для нее. Как бы то ни было, она исчезла».

Неоднократно подвергались смертельной опасности участники экспедиции, когда они вели раскопки среди стен зданий затонувшего города. Ведь стены эти могли рухнуть в любую минуту. И даже если не сразу задавят насмерть, то повредят аппаратуру для дыхания. А через несколько минут это приведет к смерти от удушья.

Таким печальным исходом едва-едва не завершились исследования «подводных Помпеи». Роберт Маркс решил сделать зарисовку раскопанного здания, так как полагал, что оно за ночь может рухнуть… «Я очнулся, придавленный упавшей стеной и без маски. К счастью, стена своим весом прижала мое лицо к клапану продувки легочного автомата, и я продолжал получать свежий воздух и тогда, когда был без сознания. Я попытался столкнуть стену со своей спины, но ее невозможно было сдвинуть. Единственное, что оставалось — это прокопать себе руками путь вперед, — вспоминал впоследствии ученый — Казалось, прошли годы, прежде чем кончики моих пальцев ощутили край стены. Извиваясь, я продвигался по прорытому руками тоннелю, пока не освободил руки и голову. Неожиданно легочный автомат застрял между двумя кирпичами. Я потратил драгоценные минуты, в течение которых сокращался запас воздуха, пытаясь освободить его. С каждой секундой дышать становилось тяжелее. Оставался только один шанс. Со всей силой, которую я мог собрать, я рванулся вперед, легочный автомат оторвался, и я освободился от стены».

И все-таки, несмотря на все трудности и опасности, археологи продолжали раскопки «подводных Помпеи». Прекращены они были в мае 1968 года. Археологи-подводники обнаружили руины нескольких десятков домов (два из которых уцелели), таверну Коллинза и еще одну таверну, мастерские сапожника, столяра и чеканщика по серебру, рыбный и мясной рынки и два «питомника», где выращивались черепахи, чье мясо считалось деликатесом. Были найдены обломки двух судов: «Свона» и корабля, погибшего тридцать лет спустя после землетрясения, во время урагана 1722 года.

На поверхность извлекли посуду из олова и стекла, кирпичи и кровельный материал, инструменты и кухонную утварь, золотые запонки и кольца, часы и трубки, тысячи предметов кустарного производства и многие тысячи испанских серебряных монет, останки двадцати человек из тех двух тысяч, что погибли в катастрофе 1692 года, а также кости животных. «Мы подняли со дна моря свыше 20 тысяч металлических предметов, 2000 стеклянных бутылок, 6500 глиняных курительных трубок, свыше 500 образцов оловянной и серебряной посуды», — пишет Роберт Маркс, подводя итоги своих раскопок под водой. А вслед за тем он констатирует, что «после почти двух лет работы, мы фактически расчистили не более 5 % потенциальной площади раскопок.

Впереди — многие годы труда. Хочется надеяться, что Порт-Ройял когда-нибудь станет центром подготовки специалистов по подводной археологии».

Есть проект намыть возле порта Кингстон большую земляную дамбу, осушив часть залива, на дно которого ушел Порт-Ройял. И когда его руины появятся на поверхности, археологи получат возможность тщательно изучить остальные 95 % площади затонувшего города (площадь эта, как установили ученые, достигает 140 тысяч квадратных метров и погружена она на глубины от 1 до 20 метров). Туристы же со всех уголков планеты будут рассматривать «подводные Помпеи» на Ямайке с тем же интересом и невольным ужасом, с каким в наши дни они осматривают Помпеи, заживо погребенные под пеплом Везувия.

<p>В прибрежных водах Нового Света

Не только «пиратский Вавилон» ушел на дно Карибского моря. Еще два города погубило землетрясение, произошедшее за двенадцать лет до порт-ройялской катастрофы. В 1680 году треть построек Оранджтауна, поселка контрабандистов на острове Сент-Эстатиус, «свалилось» в море на глубину от 7 до 20 метров. Те же подземные толчки привели к тому, что воды Карибского моря поглотили около двухсот зданий Джеймстауна, главного «сахарного порта» на острове Невис. Их руины, находящиеся на глубинах от 3 до 10 метров и покрытые метровым слоем песка, ждут своих исследователей. Но, пожалуй, наиболее интересные поиски в прибрежных водах Нового Света ожидают археологов-подводников возле островов Багамского архипелага.

В 1956 году отец и сын, занимаясь подводной охотой возле островков Бимини, входящих в состав Багамского архипелага, на глубине в двадцать метров увидели мраморные колонны, торчащие из песка. Охотники-подводники сообщили о своем неожиданном открытии ученым. Однако отыскать колонны им не удалось. Скорее всего, предположили ученые, колонны скрыл слой морского песка, передвигающегося под водой. Ведь в этом районе берут «старт» воды могучей реки в океане — Гольфстрима. Скорость их здесь достигает трех узлов в час, и они все время перемещают морской песок.

Прошло более десяти лет. В 1967 году над Бимини и лежащим поблизости островом Андрос пролетал самолет, на борту которого находился известный французский археолог-подводник Дмитрий Ребиков, На глубине в пять-шесть метров он заметил какое-то странное сооружение прямоугольной формы. По мнению Ребикова, сооружение не могло быть творением природы — его построили люди.

На следующий год над этим же районом пролетал пилот Роберт Брюс. К северу от острова Андрос он увидел на небольшой, всего лишь трехметровой глубине еще одно сооружение. Контуры скрывал плотный ковер морских растений, так что с близкого расстояния никто бы не заметил его. Зато с высоты Брюс различил четкие очертания темного прямоугольника.

Узнав об открытии летчика, сюда прибыл Ребиков с группой энтузиастов. Поиск велся с воздуха, под водой и на суше — ученые беседовали с местными рыбаками, записывали их легенды и предания (ведь фольклор Багамских островов изучен гораздо менее основательно, чем мифология античности!). Странные сооружения нашли возле Андроса и двух островков Бимини — Северного и Южного. Особое внимание археологов привлек комплекс сооружений возле Северного Бимини. Они назвали его «столицей затонувшего царства».

Здесь, под водой, найдено было большое число цилиндров из цемента и мрамора. Ближайшее месторождение мрамора находится за сотни километров от Бимини. Цилиндры возникнуть сами собой, в результате игры природы, не могли — у природы для такой «игры» нет подходящего материала… Значит, это обломки древних колонн?

По соседству с цилиндрами под водой находились огромные стены, сложенные из плит известняка. Длина одной из стен, названной «Восточная», достигает 70 метров, а ширина ее доходит до 10 метров. Плиты очень тщательно подогнаны друг к другу. А ведь они имеют огромный вес, до двадцати тонн!

Когда, благодаря Гольфстриму, одна из стен окончательно очистилась от песка, археологи увидели, что это не стена. Массивные каменные блоки, толщиной более метра, походили скорей на древнюю дорогу или мостовую, подобную тем, что строили индейцы в своих древних городах Центральной Америки, Боливии и Перу.

Два сезона работала экспедиция Ребикова. Затем раскопки пришлось прекратить. Пронесся слух, что неизвестные лица нашли на дне две огромные статуи и часть мраморной колонны. Свои находки они подняли из воды, погрузили на яхту и отбыли в США. Тогда власти Багамских островов вообще запретили вести раскопки под водой в этом районе.

Каким же образом оказались под водой сооружения возле островов Бимини и Андроса?

Загадочные нагромождения крупных каменных блоков, образующих «стену» или «мостовую» на морском дне возле острова Северный Бимини.

<p>«Багамские Помпеи»

В октябре 1970 года в городе Майами (США) провели совещание, посвященное загадочным находкам у Багамских островов. Итоги его были таковы: во-первых, сооружения под водой, несомненно, дело рук человеческих, а не игра природы. Ни один из каменных блоков «мостовой» не был прикреплен к морскому дну, а стало быть, не «родился на месте», его должны были принести сюда люди. Во-вторых, сооружения когда-то находились на суше, их создали задолго до того, как Америку открыл Христофор Колумб.

Когда? На этот вопрос никто не смог ответить однозначно. Одни ученые называли цифру в десять и даже двенадцать тысяч лет, то есть дату окончания последнего оледенения. Другие считали, что прошло шесть тысяч лет с той поры, как затонули постройки.

В апреле следующего, 1971 года в журнале «Нейче» («Природа») появилась статья канадского географа Ваймона Харрисона. Он совершенно не согласен с выводами ученых, собравшихся на конференции в Майами. По его мнению, каменные стены имеют «естественное» происхождение. Это просто ракушечный гравий, зацементировавшийся на мелководье. Затем в едином массиве «образовались трещины, как это обычно происходит с известняками». Создалась иллюзия, будто это глыбы, пригнанные друг к другу строителями. Глыбы, как надводные, так и затопленные, имеющие различные стадии разлома и разрушения, встречаются на Багамских островах часто. Возле Бимини мы встретились просто с необычной формой разлома огромной плиты ракушечника, и только.

Ну, а как объяснить появление колонн из мрамора и цемента, материалов, которых на Багамских островах нет? Харрисон считает что здесь загадка решается столь же просто. Когда-то мимо Багамских островов шло судно, перевозившее строительные материалы. Хранились они в деревянной таре, бочках или барабанах. Судно затонуло возле Бимини. Морская вода обработала цемент и мрамор. Деревянная тара разломалась или сгнила, словом, бесследно исчезла. На дне оказались цилиндры, напоминающие обломки колонн. Возраст их — менее двухсот лет. Никакой «затонувшей столицы» возле Северного Бимини не было и нет!

Великолепное астекское женское украшение, найденное у Багамских островов.

Спор разгорелся с новой силой. Гипотезу о «багамских Помпеях», конечно, нельзя считать доказанной. Но и объяснения Харрисона выглядят фантастикой. В архивах мореплавания не числятся суда, затонувшие возле Бимини с грузом цемента и мрамора. И слишком уж аккуратно и тщательно «нарезаны» стены под водой на отдельные блоки, чтобы считать их игрой природы.

Правда, история подводно-археологических исследований, хотя она и коротка, знает немало случаев, когда нагромождение скал и камней считали затонувшим городом и даже снимали фильм о нем!

Исследования в районе островов Бимини и Андрос продолжаются. Со дна, неподалеку от загадочных сооружений, были подняты образцы торфа. Анализ показал, что торфяник рос здесь около 5000 лет до н. э. Но значит ли это, что плиты оказались под водой в то же время? Вновь мнения ученых разделились. Загадка Багамских островов ждет своего решения…

И все-таки основное внимание археологов-подводников привлекают города Старого Света — полностью ушедшие на дно моря, полузатопленные и «тонущие» на наших глазах…

<p>Города на шельфе

НА ПРЕДЫДУЩЕЙ СТРАНИЦЕ ИЗОБРАЖЕНО:

Древние финикийские корабли (вверху).

Пристань старинного порта на Адриатике югославского города Дубровник. В средние века он играл важную роль в средиземноморской торговле (средняя часть, справа).

Венеция. Ансамбль Сан-Джорджио Маджоре (средняя часть, слева).

На таких судах плавали купцы по Северному и Балтийскому морям в XIV столетии (левый нижний угол).

<p>Три жемчужины Ардиатики

Призыв о помощи несется по всему миру: «SOS! ВЕНЕЦИЯ ТОНЕТ! SOS».

Жемчужина Адриатического моря, город-красавец, город-сказка, воспетый великими художниками и поэтами, каждый год погружается в воду на 6 миллиметров. Когда-то море принесло городу богатство, славу и могущество. Теперь оно угрожает поглотить прекрасные венецианские дворцы и церкви. Медленно, но неотвратимо уходит в пучину город на 118 островах и островках Венецианского залива, построенный более тысячи лет назад.

Сигнал бедствия приняла международная организация ЮНЕСКО. Правительство Италии выделило 100 миллиардов лир на спасательные работы. Люди, вооруженные современной техникой, вступили в бой с природой, чтобы спасти неповторимые по красоте памятники Венеции. Если не будут приняты срочные меры, их постигнет судьба другой «жемчужины Адриатики», города Метамауко.

О Метамауко рассказывают хроники раннего средневековья. Город возник в эпоху античности, а расцвета достиг после краха Римской империи. Здесь рождается самобытный стиль архитектуры. Городом-государством правят не князья, а выборные лица, дожи. Метамауко ведет морскую торговлю с различными странами Средиземноморья.

Но вот известный вам по учебникам истории король франков Пипин Короткий захватывает Метамауко и грабит богатства, накопленные городом-республикой. Уцелевшие жители переселяются на соседние острова Адриатики. Главный из этих островов, лежащих в Венецианском заливе, — Риальто. Тут и начинают строить новый город, названный Венецией. Метамауко дает начало всем традициям, известным как венецианские: архитектуре, республиканской форме правления во главе с президентом-дожем, морской торговле… Словом, Венеция — «дочь» Метамауко.

Город Метамауко разрушили франки. Руины же его постепенно были поглощены водами Венецианского залива. Сюда, в поисках статуй и других ценностей, ныряли подводные кладоискатели. Сетями «удили» древности рыбаки, продавая необычный «улов» любителям старины. Сейчас затонувший город изучают археологи. Ведь он — памятник времен «темного периода», как называют ученые промежуток в несколько веков, разделяющий эпоху античности и расцвет культуры средневековья.

Сведений об этом периоде очень мало. Раскопки, которые ведутся в Метамауко, позволяют рассеять тьму «темного периода» в истории Западной Европы.

Метамауко — «отец» Венеции.

Неподалеку от него, также под водой, находится легендарный город-порт Спина.

За тысячу лет до рождения Венеции он носил гордое имя «король Адриатики». Как и в Венеции, здесь существовала республика. Поэтому город-порт можно назвать «дедом» Венеции.

В Спине жили греческие колонисты и этруски — один из самых загадочных народов древности. По словам античных авторов, этруски первыми покорили море. О красоте и богатстве этрусского города-порта писали многие географы и историки Древнего Рима. О Спине слагались легенды. Но тщетно пытались археологи отыскать этот город, стоявший в дельте реки По, неподалеку от ее впадения в Адриатическое море. Только в 1956 году загадку Спины решил итальянский ученый Нерео Альфиери.

Оказалось, что город надо искать не на суше — он погребен под илом и водами дельты По.

Поиски Спины велись комплексно. Найти пропавший город помогла топонимика — наука, изучающая географические названия. Южный рукав дельты По назывался когда-то Спинетико, то есть «рукав Спины». Помогла и другая наука, гидрология: с ее помощью восстановили древнюю дельту По, реки, часто меняющей свое русло. Помогли средневековые рукописи и указания — античных авторов, описывавших Спину. Помогло зондирование почвы специальными щупами. Помогла авиация: с борта самолета, с высоты 300–400 метров, сделали аэрофотосъемку и увидели очертания древнего города, поглощенного болотом. Особенно четко были видны следы древнего канала, длиной в три километра и шириною в тридцать метров, который соединял Спину с морем.

Раскопки Спины ведутся и по сей день. Археологи строят каналы для отведения воды, осушают болота в долине По. Прославленный порт, «жемчужина Адриатики», появляется из воды. Город-порт называют иногда «этрусскими Помпеями». Там хорошо сохранились многие здания, изделия ремесленников, произведения искусства.

<p>Затонувшие и тонущие

Почему тонет Венеция? Почему затонул Метамауко? В течение веков главным виновником считалось Адриатическое море, его разрушительные приливы. Уже в средние века венецианцы начали возводить набережные из камня, стены и волноломы, преграждавшие путь морским волнам. Но лишь недавно выяснилось, что основная опасность — не в наступлении моря, а в погружении суши.

С конца прошлого века Венеция опустилась относительно уровня моря на 20 сантиметров. Причем скорость ее опускания возрастает. Сейчас она превышает 5 сантиметров за десятилетие. В два раза быстрей идет опускание другого древнего города Италии — Равенны. Апеннинские горы и по сей день продолжают расти. Венецианско-Падуанская низменность и дно Адриатического моря, в противовес им, опускаются. Вот почему под водой оказываются древние поселения и города «по обе стороны» Апеннинского полуострова, на дне Адриатического и Тирренского морей.

Венеция—Метамауко—Спина. Не только эти три города стали «жертвами» Адриатики. На дне Венецианского залива найдены руины еще какого-то порта эпохи античности. Правда, от него осталась лишь мощная каменная стена. Зато от древнего города Конка на дне Адриатики сохранилось много памятников. Тут и остатки зданий, и триумфальная арка, и каменная колонна. Ее венчает орел, символ Вечного города — Рима.

А в Тирренском море, на широте Рима, также обнаружены следы затонувшего города, построенного этрусками. Как и Венеция, и Равенна, Вечный город медленно погружается — за последние семьдесят лет его почва опустилась на 22 сантиметра. Во времена античности «морскими воротами» Рима, его портом была Остия. Сейчас причальные стенки Остии ушли на глубину в два с половиной метра.

Затопленными оказались многие древние порты Средиземноморья. Причина здесь не только в опускании суши, но и в наступлении моря. Десять тысяч лет назад окончилось великое оледенение. Грандиозные ледники стали таять, уровень Мирового океана стал неуклонно повышаться, а вместе с ним — и уровень Средиземного моря и его частей — Адриатического, Тирренского, Эгейского и других морей.

Фаросский маяк, одно из «семи чудес света» античности. Был разрушен землетрясениями.

Покрыты водой молы древней Александрии, главного культурного центра античности эпохи эллинизма. Александрийский маяк, установленный на острове Фарос, считался одним из «семи чудес света» древности. Маяк освещал путь кораблям в порт Александрии. Высота его достигала 150 метров, а на верхушке стояла статуя владыки вод — Посейдона. Летом 1962 года аквалангисты обнаружили под водой обломки этой статуи.

Другая огромная статуя найдена при изучении затопленного порта Цезареи, столицы Иудейского царства. Порт, а также часть ее городских строений оказались покрытыми водой. Кроме статуи, археологи-подводники нашли обломки здания библиотеки, мраморные колонны, руины каменной гавани. Работами, проходившими в 1957 году, руководил уже известный вам по раскопкам «подводных Помпеи» Эдвард Линк с судна «Си Дайвер».

Исследования американского ученого в 1961 году продолжили европейские археологи-подводники. Им посчастливилось сделать самую интересную находку. Со дна был поднят постамент статуи с обрывком надписи на нем. Сохранились лишь буквы «…тиу Пилатус». Известно, что римского наместника в Иудее звали Понтий Пилат. И резиденция его находилась как раз в городе Цезарея! Сообщения античных историков получили подтверждение в результате раскопок на дне.

Когда археологи стали раскапывать на побережье Ливии античный город Аполлонию, их прежде всего интересовали портовые сооружения. Ведь Аполлония была портом Кирены, знаменитой греческой колонии в Африке. Но вскоре выяснилось, что раскопки вести надо под водой. Порт и все прибрежные районы города скрылись на дне Средиземного моря. Решено было снять их подробный план, чтобы начать тщательные исследования. Но и составление только лишь плана потребовало двух сезонов напряженной работы.

На суше провели исходную линию длиной в 900 метров, соединявшую две точки — «начало отсчета». Всю территорию затопленного города разбили вехами на квадраты. Они отстояли на 50 метров друг от друга. Подводные «ключевые пункты» отмечались специальными нивелирными рейками — водолазы удерживали их во время съемок плана. Все измерения и зарисовки, произведенные под водой, позволили снять план гавани, зданий, каменоломни, доков, набережных, мощных оборонительных стен со сторожевыми башнями…

Возле ливийского побережья, также под водой, найдены портовые постройки еще двух больших древних городов — Тауфиры и Птолемаиды. А возле острова Джерба, что лежит у берегов Туниса, обнаружен целиком затонувший город. Причем, скорей всего, построили его не древние римляне, не греки и даже не финикийцы, а жители острова Крит. Если это так, то возраст «подводных Помпеи» возле Джербы равен 35 векам — самое древнее городское поселение изо всех, что найдены до сих пор под водой!

Наиболее многочисленны открытия затонувших городов, портов и причалов — на побережье Греции. На глубину трех метров ушли молы древнегреческого порта знаменитого Коринфа. На дно ушли защитные стены городов Гифион и Калидон. После сильного землетрясения морс поглотило древнегреческий город Фея. На дне лежат обломки колонн, скульптур, сосудов, зданий. В Коринфском заливе почти две с половиной тысячи лет назад затонули два других древнегреческих города — Гелик и Бур.

Английские аквалангисты отыскивают в водах, омывающих берега Кипра, порт Саломин. Античные историки сообщают, что этот город в 234 году до н. э. затонул. На острове Мелос, в Эгейском море, затоплены древние гробницы. На острове Эгина, в двухстах метрах от берега, видны затонувшие оборонительные стены. На острове Крит целиком ушел под воду порт Херсонес. Двухметровый слой воды покрывает склепы, выбитые в скалах на южной оконечности Крита.

На побережье Неаполитанского залива археологи ведут раскопки Байи, самого знаменитого курорта античности. Здесь проводили время, лечась или просто развлекаясь, самые богатые и знатные люди Рима. Раскопки показали, что поиск должен идти не только в земле, но и под водой. Отдельные здания Байи ушли на глубину до десяти метров!

Вода в районе Байи очень мутна. Поэтому территорию затопленной части города разбили на квадраты. Для этого ко дну были прикреплены буи с интервалами в сто метров. Получилось 24 больших квадрата, 24 «района» курорта. Потом археологи принялись детально изучать каждый из квадратов. В одном из них на дне были обнаружены массивные глыбы из камня, во втором — мощеная дорога и древние строения… Подводные раскопки в Байи продолжаются.

Финикийский торговый корабль.

<p>Поццуоли по прежнему удивляет

Самое неожиданное открытие сделано совсем недавно, в начале наших семидесятых годов XX столетия, в Поццуоли. Как и Байи, он находится на берегу Неаполитанского залива. Когда-то это был самый крупный порт римлян на Средиземном море. Позднее его славу затмила Остия, «морские ворота» Рима. В Остии вода затопила древние причалы. В Поццуоли морской порт также ушел под воду… Но не он с давних пор привлекал внимание ученых. Затопленные порты можно найти повсюду на побережье Средиземного моря. Удивление вызывали колонны храма Юпитера Се-раписа, возвышающиеся на берегу Неаполитанского залива.

Ученым этот храм стал известен в середине XVIII века. И они с удивлением обнаружили, что мраморный пол и колонны храма — до высоты почти в шесть метров — источены моллюсками. Моллюски эти, точащие камень, живут только в морской воде.

Причалы Остии скрылись под водой. Затоплена большая часть курорта Байи. Поццуоли находится поблизости, его причалы и порт также затоплены. Естественно, что под воду ушел и храм Юпитера. Когда его пол и колонны покрывала морская вода, их изъели моллюски. Но почему же храм вдруг «вынырнул» и вновь оказался на суше?

Знаменитый ученый прошлого века Чарлз Лайел, которого называют одним из «отцов» геологии, специально прибыл в Поццуоли, чтобы на месте изучить это чудо. Вот как он его объяснил. Конечно, храм строили не в воде. Во II веке н. э., во времена императора Марка Аврелия, он стоял на суше. Потом суша стала медленно опускаться, море наступало, затапливая храм. Спустя тысячу с лишним лет, в XIII веке, оно поглотило его почти целиком. Из воды торчали лишь верхушки колонн. Подводные части колонн и пол подтачивали моллюски.

Затем началось поднятие суши. Уже не верхушки, а все колонны храма стали надводными. Показался и пол строения. Только древняя дорога, ведущая от храма к берегу, да каменные блоки причала оставались под водой.

Потом суша вновь стала опускаться, а вода — наступать. Лайел отметил, что основание колонн скрыто слоем воды глубиной в 30 сантиметров. Замер этот он сделал в 1828 году. Полвека спустя глубину измерили снова. Она оказалась равной 65 сантиметрам. В начале нашего столетия глубина дошла до двух метров, а в середине века — до двух с половиной метров.

Лайел считал, что руины храма Юпитера — это наглядная иллюстрация его теории. Согласно этой теории земная кора то опускается, то поднимается, море то наступает на сушу, то вновь отступает. Происходит все это очень медленно, в течение столетий, без «скачков», без катастроф…

Но вот на дне залива, возле Поццуоли, несколько лет назад сделали интереснейшее открытие. На глубине в шесть метров были сфотографированы громадные галереи и храм с колоннами. На снимках можно увидеть 14 колонн. Длина же храма около 50 метров. Кроме того, дно усеяно обломками разбитых статуй.

Руины и статуи относятся к эпохе императора Траяна, правившего на рубеже I и II веков нашей эры. На дне они очутились очень давно. За истекшие столетия их должен был покрыть толстый слой ила. Но этого не произошло. Почему? Вероятно, весь слой сорвало землетрясение, которое произошло в этом районе несколько лет назад. А еще раньше опускание суши привело к тому, что колонны и статуи храма оказались на дне Неаполитанского залива.

Значит, Лайел неправ — и здесь происходили катастрофы, а не плавные колебания почвы то вверх, то вниз? Но почему тогда колонны и храм под водой хорошо сохранились, если на дно опустило их мощное землетрясение? Не значит ли это, что погружение испытал целый «блок» земной коры, огромная «плита», на которой стояли постройки? Ответ на этот вопрос дадут лишь дальнейшие исследования под водой.

<p>Тир и Сидон

Первые подводно-археологические исследования затонувших городов были проведены в тридцатых годах нашего века. Руководил ими французский археолог Анри Пуадебар. Экспедиция его искала древние порты финикийцев, прославленных городов-государств Тира и Сидона.

Узкой полосой протянулась Финикия у подножия Ливанских гор, поросших кедровыми лесами. Уже в IV тысячелетии до н. э. здесь поселились земледельцы и рыболовы. Легенды говорят, что Сидон был самым древним городом Финикии. Сначала это была деревушка, населенная рыбаками (само слово «сидон» в переводе на русский означает «рыба»). В наши дни, спустя несколько тысяч лет, Сидон — это небольшой рыбацкий поселок в республике Ливан (только ныне он называется Сайд). Однако в период расцвета Финикии Сидон был большим укрепленным городом-государством. Его жители не только ловили рыбу, но и совершали далекие морские путешествия, вплоть до Атлантики, добывали пурпур из раковин улитки-багрянки, строили корабли, слава о которых гремела по всему свету.

Соседом и соперником Сидона был город Тир. «Богат он рыбой более, чем песком» — сказано о Тире в древнеегипетском папирусе. Библейский пророк Иезикиил, обращаясь к Тиру, говорит о его кораблях: «Из кипарисов сенирских делали тебе доски; кедры Ливана брали, чтобы сделать мачту над тобою. Из дубов башанских делали твои весла; сиденья для твоих гребцов делали из слоновой кости и бука, что с острова Кипра. Узорчатое полотно из Египта было парусом твоим, чтобы быть для тебя знаменем; яхонтовым и пурпурным цветом с островов Элиша покрыта была твоя палуба».

Слава Тира затмила славу Сидона. При царе Хираме, современнике легендарного царя Соломона, Тир стал столицей обширной державы. Колонии ее были разбросаны по всему Средиземноморью. Выходцы из Тира основали Карфаген, крепость Гадес в Испании, к западу от Гибралтарского пролива, и поселение Лике на Атлантическом побережье Африки.

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua