Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Тайны трех океанов

0|1|2|3|4|

В начале нашего века Фокион Негрис, горный инженер и министр финансов Греции, выступил с гипотезой, согласно которой памятники античной культуры, ныне находящиеся на дне Средиземного и Черного морей, затоплены потому, что уровень воды в этих морях постоянно повышается. (Например, уровень поверхности вод Средиземного моря в VIII веке до нашей эры был на три с половиной метра ниже современного.) Главным аргументом Негриса были древние молы, погруженные на дно; исследуя их, греческий ученый установил, что они не доходят до современного берега на целых 20–30 метров. И отсюда он сделал вывод: этот разрыв образовался в результате затопления морем низких участков суши.

Однако аргументы Негриса были признаны неубедительными президентом Французского геологического общества Кайе, который обратил внимание, на то, что и молы, и другие части портовых сооружений под водой оказались без верхних частей. В силу этого «каким способом можем мы убедиться, что эти сооружения были захвачены морем, когда их части, предназначенные красоваться на воздухе, отсутствуют? Это замечание применяется ко всем потопленным развалинам вообще. Для того чтобы констатировалась очевидная трансгрессия моря, необходимо найти под водою хотя бы части верхушек, которые предназначены были находиться над водою. В действительности некоторые считают частями, бывшими на воздухе, те части, которые всегда находились ниже поверхности воды и были установлены в воде с самого начала сооружения, — писал Кайе. — Когда вы найдете цельную набережную, с ее верхнею площадкой и парапетами под водой, я буду с вами согласен; но невозможно прийти к какому-либо заключению из факта нахождения в воде остатков какой-либо набережной стенки».

Вслед за Негрисом и Кайе в дискуссию включился русский инженер Л. П. Колли, пионер отечественной подводной археологии. Он выдвинул иное объяснение: отдельные участки суши в Средиземноморье и Причерноморье опустились — и монументальные сооружения оказались под водой. И для доказательства своей гипотезы провел успешные раскопки под водой в районе Феодосийской бухты (о них мы рассказывали в третьей части нашей книги).

За период, прошедший со времени исследований Л. П. Колли, геологи и океанографы не раз обращались к помощи археологов и получали от них данные, которые позволяли датировать время того или иного изменения лика нашей планеты. Вот характерный пример. В 1951 году в Трудах Института океанологии АН СССР была опубликована статья В. Г. Буданова «О поднятии берегов Приморья». В ней приводились убедительные данные о том, что в районе Советского Приморья когда-то море занимало гораздо большую площадь. Буданов считал, что причиной изменения береговой линии является медленное поднятие суши в этом районе. Возможно и другое объяснение: уровень Мирового океана был прежде более высок, а сейчас воды отступили, обнажив участки суши, ранее покрытые водой. Но какая бы из гипотез ни была правильной, необходимо было выяснить, когда произошло это изменение берегов Приморья и с какой скоростью оно происходило. «К сожалению, до сих пор нам известны только качественные характеристики движения и неизвестна его абсолютная скорость», — констатировал Буданов.

Ответить на этот вопрос смог другой советский геолог, Г. С. Ганешин, с помощью… данных археологии. Еще в прошлом веке были открыты первые стоянки первобытных людей, населявших Приморский край. К настоящему времени археологам известно множество таких стоянок на побережьях Амурского и Уссурийского заливов. Характерная их черта — огромные раковинные кучи, следы древних обитателей Приморья, в которых, кроме раковин, имеются фрагменты керамики, наконечники для стрел из вулканического стекла — обсидиана, каменные топоры и другие предметы, изготовленные людьми новокаменного века — неолита.

Вполне естественно, что жители Приморья располагали свои стоянки возле морского берега и не относили добытые раковины в глубь материка. Однако целый ряд раковинных куч находится не возле берега, а в нескольких километрах от него, причем не только на равнине, но и на террасовых уступах высотой до 10 метров. И в этих «кухонных остатках» археологи нашли такие же предметы и орудия, как и в тех, что находятся на берегу моря. Значит, они принадлежат одному и тому же народу.

«Естественно предположить, — пишет Г. С. Ганешин в статье «О скорости регрессии береговой линии Амурского залива», — что неолитические поселения, от которых сохранились «кухонные остатки» в виде раковинных куч, в прошлом располагались на берегу моря, но в результате регрессии моря оказались на большом удалении от современной береговой линии. Начало формирования прибрежно-морских низменностей относится ко времени начала регрессии. Их образование продолжается и в настоящее время».

Когда же жили «создатели раковинных куч» в Приморье? Известный советский археолог А. П. Окладников относит их культуру к новокаменному веку. В древних хрониках есть упоминание о племенах «сушень» и «илоу», живших в Приморье, с которыми можно отождествить племена «раковинных куч». Жили они здесь примерно 3000–4000 лет назад. Значит, именно тогда начали образовываться прибрежно-морские низменности Приморья. А геологические данные о высоте прибрежно-морских равнин в сочетании с археологическими и историческими данными о времени, прошедшем с момента начала их образования, позволяют, говоря словами Г. С. Ганешина, «определить скорость регрессии береговой линии западного побережья Амурского залива в 3–7 см в столетие. За 3000–4000 лет образовалась терраса высотой 1–2 м».

Как видите, науки о человеке сослужили хорошую службу геологам, изучающим Советское Приморье. Точно так же помогают они воскрешать геологическую историю Японских островов. Поселения эпохи неолита расположены здесь, как правило, по берегам бухт и заливов Японского моря и Тихого океана. Однако археологи находят ряд подобных «морских» поселений, удаленных от моря на 10, 20, даже 25 километров. Японские геологи Р. Токи и К. Ойяма показали, основываясь не только на геологических, но и археологических данных, что когда-то на месте равнины Канто в районе нынешнего Токио существовал обширный залив. Его площадь постепенно уменьшалась, уровень океана понижался, вода отступала, бухты заносились речными осадками. Остатки поселений неолита как бы отмечают очертания древних заливов, и чем ближе к берегу современного моря, тем более «молоды» керамика и другие предметы культуры людей новокаменного века — своеобразные «вехи» времени не только для археолога, но и для геолога и океанографа!

Археология, по словам специалистов, оказала существенную помощь естественным наукам, дав им «четвертое измерение» — время. Ибо она открыла простор для изучения физических и иных явлений, происходивших тысячу, десять тысяч, сто тысяч, миллион лет назад. Нет сомнения в том, что океанография оказывает большую помощь археологии — и эта помощь с каждым годом становится все более «масштабной» и значительной. Но очень может быть, что в недалеком будущем и археология в свою очередь начнет оказывать помощь наукам о Земле, дав им более точную и дифференцированную шкалу измерения времени. Если в зоне шельфа, а тем более на дне океанских глубин будут открыты остатки древних сооружений или следы человеческой деятельности, это заставит геологов и океанографов пересмотреть заново многие датировки опускания суши в разных концах нашей планеты.

Дело в том, что среди ученых, будь то океанографы, геологи или геофизики, нет единодушия в таком важнейшем вопросе, как происхождение и возраст океанов. Многие авторитетные исследователи за рубежом и в нашей стране (к их числу принадлежат геолог П. Н. Кропоткин, геофизик В. А. Магницкий, геоморфолог О. К. Леонтьев и др.) полагают, что все современные океаны — «первичны», они образовались едва ли не тогда, когда начала формироваться кора нашей планеты, то есть 3,5–4 миллиарда лет назад. Естественно, что за этот колоссальный промежуток времени происходили изменения в очертаниях океанов, в распределении суши и моря. И все же, по мнению сторонников гипотезы «первичности океанов», эти изменения не были столь велики, чтобы на месте нынешних «подводных стран» когда-то были «надводные страны», а тем более целые материки — Гондвана, Атлантида, Пацифида. Напротив, не океан наступал на сушу, заливая эти материки, а суша наступала на океан, или, как пишет О. К. Леонтьев в своей книге «Дно океана», направленность развития геологической истории нашей планеты находит отражение «в последовательном сокращении площади океанов», причем «эта направленность — одновременно и необратимость процесса развития».

Однако ряд крупных иностранных и советских ученых (таких, как член-корреспондент АН СССР В. В. Белоусов, профессор Д. Г. Панов и др.) полагает, что процесс этот все же «обратим»: океан мог «наступать» на сушу, и суша, в свою очередь, могла занимать пространства, ныне покрытые океаном. «На месте обширных платформ в пределах океанов могла распространяться суша, пережившая в смене геологических периодов сложные и неоднократные изменения», — пишет Д. Г. Панов в книге «Происхождение материков и океанов», относя время гибели больших участков суши в океанах к предшествующей, мезозойской, эре. По мнению профессора Панова, «в мезозойское время начался новый этап в развитии поверхности Земли, этап, ознаменовавшийся раздроблением и погружением больших пространств былой суши, — этап роста и расширения океанов. Он сопровождался глубоким погружением и раздроблением былой суши, образованием глубоких океанических впадин на ее месте».

Мезозойская эра началась около 225 миллионов лет назад и окончилась за 70 миллионов лет до наших дней. На смену ей пришла новая, кайнозойская эра. Человек, появился в ее конце, в четвертичном периоде, около полутора-двух миллионов лет назад. Некоторые геологи и океанографы считают, что именно в это время окончательно сформировался нынешний облик планеты и ее океанов. «Еще в начале четвертичного времени в Атлантическом океане, а может быть, и в других океанах были высоко подняты над уровнем моря современные океанические хребты, а среди глубоких морских впадин на месте гайотов выделялись многочисленные острова. Благодаря этому океаны имели сложнорасчлененный вид и распадались на ряд отдельных морей, разделенных то перемычками суши, то архипелагами мелких островов, — пишет Панов. — Новые движения океанического дна, скорее всего связанные с общим поднятием материков, привели к оживлению изменений дна океанов. Отдельные острова и океанические хребты стали опускаться. Разрушалась и уходила под уровень океана старая суша. Менялась в связи с этим картина распределения растений и животных, а может быть, и менялось расселение народов. В течение всего четвертичного периода с остановками и задержками шло разрушение и погружение остатков былой суши на месте океанических хребтов и поднятий. Ушла под уровень океана «Атлантида», скрылась под водами Индийского океана разрушенная суша «Лемурия», а в просторах Тихого океана глубоко ушла под воду суша в Полинезии и Меланезии… В результате очертания материков и океанов приобрели современные и так хорошо знакомые нам черты».

Как видите, датировки ученых весьма различаются по масштабам времени — от миллиардов лет до нескольких тысячелетий, от времен, когда на Земле только-только стала зарождаться жизнь, и до времен становления «человека разумного» и даже появления первых цивилизаций. Ведь факты (какими бы многочисленными и достоверными они ни были), добытые геофизиками, океанографами, геологами, геоморфологами, можно истолковывать по-разному, в зависимости от того, к какой «школе» принадлежит тот или иной исследователь, считает ли он океаны первичными или же нет. А точных, так сказать, «стопроцентных» датировок ученые пока что, к сожалению, не имеют.

Представители наук о человеке располагают множеством фактов, говорящих о том, что в сокровищнице фольклора самых разных народов хранятся предания о «потопах» и других катастрофах, в результате которых на дно морей и океанов ушли поселения, города и большие участки суши. Насколько далеко в глубь веков уходят «преданья старины глубокой»? Способна ли человеческая память, передавая из поколения в поколение воспоминания о прошлом, донести до нас свидетельства о событиях, случившихся триста, пятьсот, тысячу, десять тысяч лет назад?

У одного из племен, обитающих на юго-востоке Австралийского материка, была записана легенда о возникновении залива Макдонелл. Когда-то, говорит легенда, на месте залива простиралась покрытая прекрасными лугами и лесами суша; злой колдун, разгневавшись, наслал морские воды, и они затопили землю. Теперь на ее месте — залив. Данные океанографии и геологии подтверждают правоту легенды. Действительно, во времена ледникового периода здесь была суша. Но ведь минуло по крайней мере десять тысяч лет со времени окончания последнего оледенения. Неужели от предков современных австралийцев, свидетелей образования залива Макдонелл, до наших дней дошли воспоминания о тех днях, пусть и облеченные в фантастические образы?

Еще более поразительны предания полинезийцев, говорящие о гибели «Большой Земли» в волнах Тихого океана, — ведь, если верить данным океанографии и геологии, крупные участки суши ушли на дно в те далекие времена, когда на нашей планете еще не появился человек разумный! Разумеется, это можно объяснить случайным совпадением. Но возможно и другое объяснение: последние изменения рельефа Пацифики происходили на глазах людей, древних обитателей островов Океании. И, быть может, не геология и океанография должны «указывать» многие даты, а наоборот, науки о человеке помогут датировать многие спорные вопросы наук о Земле.

Приведем характерный пример. В Австралии, вблизи Кейлора (16 километров к северо-западу от Мельбурна), был найден череп древнего человека. Геологи, основываясь на залегании пласта, в котором находился череп (это была одна из трех террас реки Марибирнонг), датировали его возраст 100–150 тысячелетиями. Однако антропологи никак не могли согласиться с такой датировкой — она противоречила всем данным наук о человеке. Тогда австралийский геолог Э. Гилл заново пересмотрел датировку речных террас. И действительно, оказалось, что антропологи правы, — терраса, в которой был обнаружен череп из Кейлора, образовалась не 100–150 тысяч лет назад, а 13–16 тысячелетий до нашей эры. Прежде представители наук о человеке считали, что науки о Земле располагают бесспорными и непререкаемыми данными. Но ведь и океанография, и геология находятся сейчас в состоянии роста, заново пересматриваются многие, казалось бы раз и навсегда решенные вопросы. Быть может, существенные изменения в недалеком будущем будут внесены и в один из кардинальнейших вопросов геологии и океанографии — вопрос о датировке, о древности событий, изменявших лик нашей планеты? А науки о человеке, в свою очередь, «занизят» возраст первых поселений и древнейших цивилизаций — ведь благодаря исследованиям английского антрополога Дж. Лики возраст предков человека увеличился почти в два раза — теперь считается доказанным, что они появились на Земле не миллион, а 1 700 000 лет назад! Не исключена возможность, что будущие открытия подводных археологов заставят пересмотреть датировки и наук о Земле, и наук о человеке, — представители геологии и океанографии «омолодят» события, а антропологи, этнографы, историки, лингвисты, наоборот, разработают более «древнюю» датировку — и тогда разрыв между геологической историей и историей человечества не будет так велик, как это мы видим сейчас?

Если подтвердится сообщение об открытии подводного города в Тихом океане, неподалеку от побережья Перу, находящегося на огромной глубине, это будет означать новую эру подводно-археологических исследований — не только в районе прибрежного мелководья, но и океанских пучин. И тогда, несомненно, появятся археологические мезоскафы и батискафы — аппараты, которые современные ученые используют пока что лишь для изучения фауны и рельефа дна морей и океанов. Вполне вероятно, что «населено» древними людьми было лишь прибрежное мелководье, а материковые склоны и глубоководье океанов и морей были всегда «необитаемы» и там не удастся обнаружить следы былого пребывания человека. Но и в этом случае в зоне мелководья исследователей ожидает много открытий. Надежду внушают опыты, начатые французскими, американскими, советскими учеными, которые начинают осваивать прибрежное мелководье и создавать «хомо акватикуса» — «человека водного», для которого жизнь под водой становится родной стихией. Наряду с космонавтами мы гордимся и океанавтами (прочтите, например, книгу знаменитого Жака-Ива Кусто «Мир без солнца», изданную Гидрометеоиздатом в 1969 году, которая рассказывает о том, как впервые в истории человечества 8 океанавтов прожили целый месяц в подводном городке). Несомненно, что океанавты откроют множество следов пребывания древнего человека в зоне мелководья — и «хомо акватикус» сделает археологические раскопки под водой столь же обычным делом, как полевые раскопки «сухопутных» археологов.

Древние города, погребенные под толщей вод, затонувшие корабли с ценным грузом, сокровища на дне озер, поселения первобытных людей, накрытые морем, — все эти находки были сделаны либо случайно, либо же благодаря тому, что в хрониках и летописях древности остались упоминания о том, что такой-то город или земля погибли, погребенные морскими волнами… А если исторических документов нет? Если они не дошли до нас или же просто некому было оставить их, ибо все население города или страны погибло? Как быть тогда? Полагаться на случай? Или же возможно отыскать какое-то иное решение, которое позволит вести целенаправленные поиски под водой?

Подводная археология — это, так сказать, «прикладная дисциплина». Ученые разработали особые методы и приемы ведения раскопок под водой, инженеры создали и продолжают создавать специальную аппаратуру для археологов-подводников. Все это — область практики. В наши дни рождается, помимо «практической», «прикладной» подводной археологии, новая научная дисциплина, возникшая на «стыке» наук о человеке и наук о Земле. Ее задача — показать, где и что следует искать на дне морей, заливов, океанов археологам-практикам.

В археологии, древней истории, этнографии, лингвистике, антропологии и в других науках о человеке есть много «белых пятен», нерешенных проблем. Если данные океанографии, геологии и иных наук о Земле говорят, что в районе обитания «загадочных народов» или «таинственных культур» происходили опускания суши, землетрясения и подобные стихийные бедствия (иными словами — земная кора здесь весьма активна), мы вправе выдвигать гипотезу о том, что данные наук о Земле могут объяснить проблемы, не решенные науками о человеке. Разумеется, лишь гипотезу — подтвердить или опровергнуть ее и должны исследования археологов под водой.

Какое название можно дать этой, так сказать, «вероятностной» дисциплине? «Теоретическая подводная археология»? Название чересчур громоздко. К тому же эта дисциплина имеет дело лишь с гипотезами (которые могут оказаться и ошибочными), а не доказанными и разработанными теориями, базирующимися на твердой почве фактов. «Атлантология» или «научная атлантология»? Но это слишком уж сужает термин (ведь дело не только и не столько в Атлантиде Платона!). Притом сам термин «атлантология» сильно скомпрометирован «антинаучными атлантологами», верней, атлантоманами, выдвигающими скороспелые построения, «обоснованные» сомнительными, устаревшими, а порой и просто-напросто вымышленными «фактами». Поиски рационального зерна (если оно имеется — это тоже надо еще проверить!) в предании, сообщенном Платоном, разумеется, входят в круг задач, решаемых новой дисциплиной, находящейся поистине еще в пеленках. Но это — лишь одна из ее задач, причем отнюдь не главная. Гораздо большее значение имеют вопросы «согласования» датировок археологических, геологических, исторических, океанографических, ибо в большинстве случаев между датами наук о человеке и наук о Земле зияет «пропасть» размером в несколько тысяч (а порой и миллионов!) лет.

«Акваархеология»? Но это слово, по существу, имеет тот же смысл, что и «подводная археология» (латинское «аква» означает «вода»). «Гипоакваархеология», то есть «гипотетическая подводная археология»? Снова слишком громоздкое название, в «три этажа».

Как видите, у молодой науки нет даже общепринятого названия. Возможно, в недалеком будущем кто-либо из исследователей — будь то археолог или этнограф, историк или геолог, океанограф или фольклорист — предложит удачное, краткое и точное название и оно войдет в обиход ученых различных специальностей. Ведь суть совсем не в названии. Уже сейчас можно утверждать, что гипотезы о затонувших землях могут принести существенную пользу в подводной «разведке» дна морей и океанов — как современным аквалангистам, так и «океанавтам» недалекого будущего. Приведем в качестве примера открытие «русской Атлантиды» — Хазариды, находящейся ныне под водами Волги и Каспия.

Еще со школьной скамьи мы знаем о «вещем Олеге», который «отмстил неразумным хазарам». Исследования русских и советских историков показали, что жителей Хазарского государства (господствовавшего когда-то почти над всею территорией Юго-Восточной Европы) нельзя назвать «неразумными». Известный русский историк-востоковед В. В. Григорьев считал хазарский народ необыкновенным явлением для эпохи средневековья, ибо, «окруженный племенами дикими и кочующими, он имел все преимущества стран образованных: устроенное правление, обширную цветущую торговлю и постоянное войско. Когда величайшее безначалие, фанатизм и глубокое невежество оспаривали друг у друга владычество над Западной Европой, держава Хазарская славилась правосудием и веротерпимостью, и гонимые за веру стекались в нее отовсюду. Как светлый метеор, ярко блистала она на мрачном горизонте Европы».

Археологи предприняли энергичные поиски следов хазарской культуры, их городов, укреплений, жилищ, но… безрезультатно.

Хронисты прославляли город Итиль, столицу Хазарии, многолюдную, обширную, с дворцом, обнесенным мощной стеной. Однако нигде на берегах Волги не удавалось отыскать его руины. Да и вообще каких-либо следов хазар! Народ исчез бесследно, как сквозь землю провалился… Или, быть может, не «провалился», а просто следы хазар следует искать не в земле, а под водой?

Эту гипотезу выдвинул советский исследователь доктор исторических наук Л. Н. Гумилев. По его мысли, на дне Волги и Каспия находятся руины хазарских городов и поселений, именно там, под водой, лежит ныне столица Итиль. Ведь во времена расцвета Хазарского государства очертания Каспия были иными, да и дельта Волги занимала гораздо меньшее пространство, чем теперь.

В течение нескольких лет вел Л. Н. Гумилев поиски «волжской Атлантиды», или, вернее, Хазариды. В дельте Волги, на склоне огромного бугра была найдена наконец первая хазарская могила. В период наибольшего подъема волжских вод, в XIV веке, волны лишь омывали бугор, который, впрочем, в те времена был настоящим островом. С помощью землечерпалки со дна Волги, в центральной части ее дельты, были подняты черепки хазарских сосудов. Они находились на глубине 30 метров — гипотеза о «русской Атлантиде» подтвердилась фактами!

Но… имеют ли обломки найденной керамики отношение именно к хазарской культуре? Ряд советских ученых оспаривает это. По мнению академика Рыбакова, например, хазары были полудиким кочевым народом и не оставили, в силу этого, никаких следов поселений, а тем более городов. Найти их не удается по той простой причине, что у кочевников-хазар вовсе не было постоянных поселений (а не потому, что они находятся ныне под водой). Так что и «русская Атлантида», Хазария, также страна гипотетическая, хотя в пользу гипотезы Л. Н. Гумилева и говорят некоторые факты. Снова, в который раз, мы сталкиваемся с «вероятным» и «гипотетическим», однако такова судьба не одной только подводной археологии, но и ее «сухопутной» сестры, такова судьба многих других наук о человеке, изучающих далекое прошлое. Слишком уж много в этом прошлом «белых пятен», чтобы мы могли сейчас делать слишком категорические выводы и заключения даже о самых, казалось бы, хорошо изученных народах и цивилизациях прошлого (история античного мира, казавшаяся совершенно ясной ученым прошлого века, и открытие цивилизации Крита, греческий язык линейного письма Б — блестящий тому пример).

НЕТ СОМНЕНИЙ — ни у кого, даже самых скептически настроенных исследователей, — в том, что в прибрежных водах морей, заливов, океанов, устьев рек скрыты руины древних поселений и городов. Каждый год приносит новые открытия, археологи-подводники открывают и изучают следы пребывания человека там, где ныне простирается водная гладь.

ВЕРОЯТНО, что расселение первобытных людей облегчали «сухопутные мосты» — и с помощью этих «мостов» были заселены многие острова и даже материки. Но прямых доказательств этому нет, и поэтому Берингию, Меланезиду и другие земли, ныне затопленные водой, многие ученые целиком относят к «ведомству» геологов и океанографов, считая, что они никак не повлияли на расселение человечества. Здесь мы находимся в области гипотез, имеющих разные степени вероятности.

ПОЧТИ НЕВЕРОЯТНО, что когда-то в Индийском, Тихом, Атлантическом океане существовали большие массивы суши, заселенные многочисленными людьми, создателями древних цивилизаций. И все-таки есть шанс, пусть ничтожный, но шанс, что существовали и Пацифида, и Лемурия, и Атлантида…

Подождем, что покажут исследования под водой.

<p>Приложение <p>Н. Ф. Жиров. Проблема Атлантиды и Атлантика

Проблема Атлантиды, пожалуй, самая древняя из загадок, вставших перед человечеством в ходе познания его истории, — ведь трагическая история гибели Атлантиды была сообщена известным древнегреческим философом Платоном (427–347 годы до нашей эры) более двух тысяч лет назад. Здесь мы не будем подробно комментировать те тексты из трудов этого философа (диалогов «Тимей» и «Критий»), в которых говорится об Атлантиде. Но все же мы сочли целесообразным привести важнейшие выдержки из этих диалогов, дабы читатели, знакомые с проблемой Атлантиды, смогли освежить их в своей памяти, а не знакомые — получить общее представление. Вот что писал Платон об Атлантиде в диалоге «Тимей»: «Тогда ведь море это (Атлантическое. — Н. Ж.) было судоходно, потому что перед устьем его (то есть моря. — Н. Ж.), которое вы по-своему называете Геракловыми Столпами (Гибралтарский пролив. — Н. Ж,), находился остров (Атлантида. — Н. Ж.). Остров этот был больше Ливии (северо-западной Африки. — Н. Ж.) и Азии (Малой Азии. — Н. Ж.), взятых вместе, и от него открывался плавателям доступ к прочим островам, а с тех островов — ко всему противолежащему материку (Заатлантическому. — Н. Ж.), которым ограничивался тот истинный понт (море. — Н. Ж.). Ведь с внутренней (средиземноморской. — Н. Ж.) стороны устья, о котором говорим, море представляется (только) бухтой, чем-то вроде узкого входа, а то, что с внешней стороны (то есть со стороны Атлантического океана. — Н. Ж.), можно назвать уже настоящим морем (океаном в нашем понимании. — Н. Ж.), равно как и окружающую его землю (Заатлантический материк. — Н. Ж.), по всей справедливости, — истинным и совершенным материком».

Из приведенного текста следует:

1. Платон ясно указывает, что так называемое Атлантическое море является не чем иным, как Атлантическим океаном в нашем понимании; недаром он называет это море истинным понтом. В то же время он четко указывает, что внутреннее, то есть Средиземное, море является как бы «бухтой» внешнего, «Атлантического моря», то есть Атлантического океана. Не следует забывать, что современники Платона прекрасно знали о существовании Атлантического океана, ибо еще около 660 года до нашей эры грек Колей прошел в Атлантику через Гибралтарский пролив, о чем сообщал известный древнегреческий историк Геродот.

2. Из текста также следует, что «остров Атлантида» находился именно в Атлантическом океане, где-то к западу от Гибралтарского пролива, «по ту сторону устья», «перед устьем», а не в Средиземном море, то есть «по эту сторону устья». Следовательно, Атлантиду Платона должно искать только в Атлантическом океане.

3. Платону также известно о существовании дальше на западе, за пределами Атлантиды, огромного Заатлантического материка, то есть Америки. В тексте диалога встречаются и другие ссылки на этот материк.

В диалоге «Тимей» свое повествование Платон заканчивает следующими словами: «Впоследствии же времени, когда происходили страшные землетрясения и потопы, в один день и бедственную ночь вся наша воинская сила (праафинян, на которых пошли войной атланты. — Н. Ж.) разом провалилась в землю, да и остров Атлантида исчез, погрузившись в море. Поэтому и тамошнее море оказывается теперь несудоходным и неисследимым: плаванию препятствует множество окаменелой грязи, которую оставил за собой осевший остров». Следовательно, ясно, что Атлантида погибла, опустившись на дно океана; опускание это не было очень глубоким, ибо выпавший вулканический пепел и пемза образовали труднопроходимые мели (вспомним судьбу голландского военного корабля, застрявшего в пемзовых полях после взрывного извержения Кракатау). Можно предполагать, что Атлантида, будучи уже погруженной, продолжала и в дальнейшем опускаться все глубже и глубже, как и отмели к западу от Гибралтарского пролива, ныне находящиеся полностью под водой, а в античное время осушавшиеся при отливе.

Теперь приводим важнейшие сведения об Атлантиде из диалога «Критий», притом только те из них, которые касаются расположения ее и ее морфологии; все же остальное, описываемое Платоном, является второстепенным и не свободным от приукрашивания и преувеличений. Не будем забывать, что Платон не был ни историком, ни археологом да в его время этих наук как таковых и не было. Вот почему анализировать в первую очередь следует не исторические элементы легенды, а географические. ВООБЩЕ ПРОБЛЕМА АТЛАНТИДЫ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ПРОБЛЕМА ГЕОЛОГО-ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ, ПОЭТОМУ ПРЕЖДЕ ВСЕГО СЛЕДУЕТ ДОКАЗАТЬ РЕАЛЬНОСТЬ АТЛАНТИДЫ КАК ГЕОЛОГО-ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ОБЪЕКТА СРАВНИТЕЛЬНО НЕДАВНЕГО ГЕОЛОГИЧЕСКОГО ПРОШЛОГО.

Вот что сообщает Платон в «Критии» относительно наибольшего, главного из десяти царств Атлантиды, управлявшегося Атласом. «Во-первых, вся эта местность, говорят, была очень высока и крута со стороны моря; вся же равнина около города (столицы Атлантиды. — Н. Ж.), обнимавшая город, и сама, в свою очередь, объятая кругом горами, спускавшимися вплоть до моря, была гладка и плоска и в целом имела продолговатую форму, простираясь по одному направлению на три тысячи стадий (около 555 километров. — Н. Ж.), а по середине, вверх до моря, — на две тысячи стадий (около 370 километров. — Н. Ж.). Местность эта по всему острову была обращена к югу и защищена с севера от ветров. Окружавшие ее горы прославлялись тогда за то, что превосходили все существующие (то есть известные Платону. — Н. Ж.) и числом, и величиной, и красотой.» Далее Платон сообщает о наличии обводного канала, окаймлявшего по периметру всю равнину и имевшего в длину 10 тысяч стадий (около 1850 километров). Возможно, что канал играл также роль мелиоративную, служа для отвода вод горных потоков в сезон дождей.

Главное царство Атлантиды представляло собой неправильный четырехугольник со сторонами 184, 368, 552 и 736 километров; следовательно, площадь его составляла 160 тысяч квадратных километров, что приблизительно равно сумме площадей Чехословакии и Нидерландов. О прочих царствах Платон ничего не сообщает.

Платон нигде не указывает даты гибели Атлантиды, указывается только дата мифической войны между праафинянами и атлантами (атлантологи полагают, что между окончанием войны и гибелью Атлантиды прошло не очень много времени). Но есть некоторые основания предполагать, что, основываясь на сведениях о позднейшем состоянии культуры на остатках Атлантиды, Платон считал, что такая же культура существовала и в то время, которым он датирует мифическую войну, то есть 12 тысяч лет назад. Ведь в античное время полагали, что история человечества последовательно проходила через золотой, серебряный, медный и железный века, из которых наиболее совершенна и счастлива была жизнь в золотом веке. Вообще же Платон, будучи сам греком, вольно или невольно «эллинизировал» всю ту информацию, которую получил со стороны. Вот почему боги атлантов напоминают греческих, храмы имеют греческую конструкцию, морской флот состоит из трирем (а не плотов, как резонно предполагают некоторые атлантологи) и т. п. Дело не в том, что Платон якобы копировал свою Атлантиду, имея в качестве модели минойскую цивилизацию Крита: критскую цивилизацию греки в его эпоху уже основательно позабыли. Дело в том, что Платон излагал все с точки зрения своего времени и своего народа. Этого не следует забывать.

Резюмируем теперь все то, что сообщил Платон о расположении Атлантиды и ее географических особенностях:

1) Атлантида находилась между Америкой и Еврафрикой в Атлантическом океане, вероятно, ближе к Европе, чем к Америке;

2) Атлантида (полностью или частично) опустилась на дно океана, скорее всего — около 12 тысяч лет назад, причем первоначальное опускание не было очень глубоким;

3) некоторые части Атлантиды могли быть расположены южнее 25° северной широты (упоминание Платоном о кокосовой пальме, не растущей севернее);

4) Атлантида была горной страной; главное царство представляло собой высокое плоскогорье, окруженное с севера, запада и востока мощными горными цепями;

5) климат Атлантиды был теплым, но сухим, и земледелие нуждалось в искусственном орошении (Платон сообщает о двух урожаях в год, один из которых требовал орошения).

Из всего этого СО ВСЕЙ ОЧЕВИДНОСТЬЮ СЛЕДУЕТ, ЧТО АТЛАНТИДА НАХОДИЛАСЬ В АТЛАНТИЧЕСКОМ ОКЕАНЕ, НА ЗАПАД ОТ СОВРЕМЕННОГО ГИБРАЛТАРСКОГО ПРОЛИВА, И ЧТО ОНА БЫЛА ПОГЛОЩЕНА ОКЕАНОМ. Перенос Атлантиды в другое место будет простой отсебятиной, какими бы «высокими» причинами он ни обосновывался и какими бы «вескими» соображениями ни подкреплялся. Это будет все что угодно, только не Атлантида Платона. В этой связи следует упомянуть об очень популярней и широко рекламируемой гипотезе греческого ученого Галанопулоса, выдвинутой им еще в 1960 году и ныне поддержанной как американскими учеными (Хейзен, Нинкович), так и некоторыми советскими (Е. Е. Милановский, И. Резанов), об идентичности Атлантиды Платона с островом Тера (Санторин) в Эгейском море. Около 1400 года до нашей эры здесь произошло взрывное извержение. Оно привело не только к гибели поселений на острове, но и к разрушению волнами цунами минойской цивилизации на острове Крит. Вообще Эгейское море, Крит и другие острова на нем — это любимые места авторов многочисленных Псевдоатлантид. Эта гипотеза для Атлантиды Платона столь же вероятна, как и гипотеза некоего Паниагвы, помещавшего свою Псевдоатлантиду… в Азовском море, или Шпанута, отождествлявшего ее с Гельголандом!

Теперь несколько слов о современных критических работах по проблеме Атлантиды. Если обратиться к статистике трудов по этому вопросу, то обнаруживается любопытная, но понятная закономерность: положительное отношение к проблеме, за редкими исключениями, наблюдается у любителей-одиночек, дилетантов. Специалисты же, представители дипломированного ученого мира, как правило, относятся к Атлантиде Платона скептически, охотно выступая с негативными статьями, к сожалению, большей частью подкрепляемыми не столько объективным анализом той или иной гипотезы, сколько авторитетом своего научного звания. Причин этому несколько:

1) установившееся еще со времен Аристотеля (обвинявшего своего учителя во лжи) предубежденно-отрицательное отношение к истинности сведений Платона об Атлантиде;

2) опасение потерять реноме ученого, связывая свое имя с такой сомнительной проблемой (вспомним предупреждение ЮНЕСКО о нежелательности работ по проблеме Атлантиды);

3) приверженность доктринам и гипотезам, которым противоречит идея былого реального существования Атлантиды в Атлантическом океане и особенно — факта ее опускания;

4) недостаточное, поверхностное знакомство с проблемой в целом;

5) некомпетентность в тех науках и даже в тех разделах своей науки за пределами узкой специализации, которые необходимы для понимания проблемы (вспомним, что проблема Атлантиды решается на стыке таких наук, как геология и тектоника, океанология и геофизика, антропология и древнейшая история и др.).

Сюда еще можно добавить:

6) простую предвзятость, из-за которой критик даже не удосуживается внимательно прочесть рецензируемый труд.

После выхода нашей книги (Н. Ф. Жиров «Атлантида. Основные проблемы атлантологии», «Мысль», М., 1964) начали появляться рецензии, отдельные статьи и критические высказывания, к сожалению, страдающие одной или несколькими особенностями, указанными выше. Подавляющее большинство их принадлежит сторонникам тех школ или доктрин, которые в том или ином виде отрицают вероятность прогрессирующего наступления моря на сушу, наступления, связанного не с повышением уровня моря, а с тектоническими опусканиями суши, могущими охватить даже послеледниковое время (процессы неотектоники в голоцене).

Но вернемся к самой проблеме.

Пожалуй, самым удивительным из того, что мы ныне знаем об Атлантиде, является СУЩЕСТВОВАНИЕ В УКАЗАННОМ ПЛАТОНОМ МЕСТЕ (К ЗАПАДУ ОТ ГИБРАЛТАРСКОГО ПРОЛИВА) В АТЛАНТИКЕ ОГРОМНОЙ, ПОГРУЖЕННОЙ ПОД УРОВЕНЬ ОКЕАНА ГОРНОЙ СТРАНЫ — СРЕДИННО-АТЛАНТИЧЕСКОГО ХРЕБТА, С ПРИЛЕГАЮЩИМ К НЕМУ С ВОСТОКА ПОДВОДНЫМ АЗОРСКИМ ПЛАТО. Не правда ли, это очень странное совпадение? В последующем мы познакомимся с рядом не менее странных фактов.

Мы придерживаемся того мнения, что скорее всего Атлантида Платона располагалась именно на Срединно-Атлантическом хребте (включая и Азорское плато), точнее, в северной его части — на Северо-Атлантическом хребте, а также в экваториальной — на Экваториальном Атлантическом хребте. Часть же хребта, расположенная в южном полушарии — Южно-Атлантический хребет, — прямого отношения к проблеме Атлантиды не имеет.

Еще в 1945 году датский инженер-мелиоратор Франдсен указал, что глубины и рельеф дна океана в районе Азорского плато довольно хорошо отвечают описанию Платоновой Атлантиды. На основе изучения новейших батиметрических карт этого района шведский биогеограф Малез в 1969 году показал, что существует очень хорошее соответствие расчетов Франдсена с этими картами.

Переходим теперь к краткому описанию самого хребта.

Характерными особенностями Срединно-Атлантического хребта являются так называемая Срединная долина и ступенчатые террасы. Срединная долина проходит вдоль оси хребта между двумя параллельными горными цепями, представляя собою V-образное ущелье, глубина которого иногда достигает четырех и более километров. У Северо-Атлантического хребта одна Срединная долина, шириной у дна порядка 10–40 километров, а у Южно-Атлантического хребта их даже две. Американские ученые утверждают, что эти долины — рифтовые, то есть имеют тектоническое происхождение и образовались вдоль линии разлома земной коры, будучи ограничены линиями сброса. Но не исключена вероятность и того, что некоторые части Срединной долины образовались в результате складок. Экваториальный Атлантический хребет имеет еще более сложный рельеф: зачастую он состоит из нескольких параллельных хребтов и долин, среди которых трудно выделить Срединную долину.

Террасы хребта образуют нечто вроде бахромы, окаймляющей обе горные цепи. Они спускаются отдельными уступами, заполненными осадками. В некоторых местах можно обнаружить до десяти таких ступеней. Известный советский геолог моря профессор М. В. Кленова (1966) считает, что наличие террас — характерная особенность не только хребта, но и всей Атлантики в целом.

По отношению к Срединной долине Северо-Атлантический хребет несколько асимметричен. Последние батиметрические и магнитные измерения (Гейртцлер и Гейс, 1967) показывают, что западная граница хребта располагается при изобате 3660 метров, а восточная — на 300 километров восточнее ее.

Мы подразделяем былую Атлантиду на три провинции. Из них северную, самую обширную, расположенную приблизительно между 53–52 и 30° северной широты, на базе северной части Северо-Атлантического хребта с прилегающим к нему с востока Азорским плато (площадь которого около 135 тысяч квадратных километров), будем именовать ПОСЕЙДОНИДОЙ. Южнее, приблизительно до 7–5° северной широты, расположена более узкая часть Северо-Атлантического хребта, в субаэральном (надводном) состоянии, возможно, являвшаяся цепью довольно длинных островов, разделенных узкими проливами. Назовем ее АНТИЛИЕЙ. Отметим, что хребет в ряде мест расколот широтными провалами, которые в субаэральном состоянии были проливами. К югу от Антилии хребет меняет меридиональное направление на широтное, располагаясь от 5° северной широты до 2–3° южной широты, вплоть до 15° западной долготы. Этот район характеризуется рядом особенностей, свидетельствующих о его значительно большей древности. Все это дало право советскому геологу моря К. М. Лаврову (1966) выделить его в самостоятельную и весьма своеобразную провинцию — Экваториальный Атлантический хребет. Сложность и расчлененность рельефа дают основание считать, что в эпоху субаэральности он представлял собой ЭКВАТОРИАЛЬНЫЙ АРХИПЕЛАГ.

Проблема локализации Атлантиды в предлагаемом нами месте упирается в два основных вопроса: доказательство былой субаэральности хребта, то есть установление факта его оседания в течение какого-то геологически короткого промежутка времени, и соответствие срока окончательного опускания именно эпохе существования «человека разумного», то есть не ранее 20–30 тысяч лет назад. При этом вовсе не обязательно, чтобы в эту последнюю эпоху Атлантида представляла собою единый крупный массив суши: это могла быть группа островов разных размеров и разной протяженности. Поскольку морфология хребта показывает наличие ряда ступенчатых террас, то возникает предположение, что имели место следовавшие друг за другом опускания; одни из них постепенно уводили остатки суши под уровень океана, другие же, более поздние, увеличивали глубину уже опустившихся частей хребта.

Итак, для того чтобы установить возможность былого существования Атлантиды Платона на базе Срединно-Атлантического хребта и Азорского плато, прежде всего необходимо доказать былую субаэральность хребта. Попробуем суммировать в виде вопросника те факты, которые, по нашему мнению, говорят в пользу былой субаэральности хребта. При этом важнейшей особенностью нашего вопросника является то любопытное обстоятельство, что все эти факты, притом В ПОЛНОЙ СОВОКУПНОСТИ ИХ, могут быть объяснены одним: былой субаэральностью хребта, с его последующим опусканием. А теперь перейдем к вопросам.

— Почему подводный желоб Ромавш, глубиной более семи километров, расположенный в пределах Экваториального Атлантического хребта, — ЕДИНСТВЕННЫЙ в Мировом океане желоб, находящийся вдали от материков или островов, в то время как ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ГЛУБОКОВОДНЫЕ ЖЕЛОБЫ располагаются рядом с материком или островной дугой? (См. нашу книгу, стр. 241; Лавров В. М., 1966.)

— Почему на восточных склонах северной части хребта осадков больше и слой их толще, чем на западных? Почему колонки грунта, поднятые с восточной стороны хребта, в его северной части, показывают наличие валунов, обломков, гальки и песка — характерных материалов, приносимых плавучими льдами, в то время как на западных склонах осадки обычные, океанические? (См. нашу книгу, стр. 268; Пиггот, Брэдли, Кашмэн, 1940; Пиггот, Юри, 1942.)

— Почему валуны, которые, как предполагают, доставлены сюда плавучими льдами, были обнаружены на дне океана на широте Марокко и Египта, а также только на восточных из Азорских островов (на Терсейра и Санта-Мария), причем только на восточных берегах их? (См. нашу книгу, стр. 206; Гартунг, 1860; Петтерссон, 1942; Махачек, 1961; Прэтт, 1961.) Скорее всего они должны были бы находиться с западной стороны, ибо в таком направлении ныне движутся айсберги в Антлантике.

— Почему многие подводные долины на самом севере хребта имеют выглаженный вид, как долины суши, с которых спускались ледники? (См. нашу книгу, стр. 227; Ильин А. В., 1960; Краузе, 1965.)

— Почему долины только двух из Азорских островов — Флориша и Корву, — расположенных не на хребтах Азорского плато, а на самом Северо-Атлантическом хребте, похожи на ледниковые? (См. нашу книгу, стр. 206; личное сообщение португальского ученого Машаду.) На остальных Азорских островах таких долин нет. Вершины Флориша и Корву ныне лежат ниже снеговой линии, и снега на них не бывает. Не значит ли это, что некогда вершины их были выше, а снеговая линия — ниже, а потом эти острова опустились?

— Могли ли плавучие льды двигаться по линии Ньюфаундленд — Канарские острова, то есть пересекать теплое течение Гольфстрим, если бы оно имело такое же направление, как и сейчас? Ведь существующий уже несколько десятилетий Международный ледовый патруль не зафиксировал еще ни одного достоверного случая пересечения Гольфстрима даже айсбергами (см. нашу книгу, стр. 266; Прэтт, 1961).

— Почему теплолюбивые и холодолюбивые разновидности некоторых микроскопических фораминифер (корненожек) сейчас занимают иные области обитания, чем несколько тысячелетий назад?

Почему несколько тысячелетий назад областью обитания холодолюбивых фораминифер была ВСЯ ВОСТОЧНАЯ ЧАСТЬ СЕВЕРНОЙ АТЛАНТИКИ, в то время как в западной обитали теплолюбивые разновидности? Почему получилось, что в очень короткий срок (менее столетия!) теплолюбивые фораминиферы разорвали поперек былую область обитания холодолюбивых и, прорвавшись на восток, вытеснили их? (См. нашу книгу, стр. 197 и 198; Эриксон, Воллин, 1955; Юинг, Хейзен, 1956; Эриксон, Юинг, Воллин, Хейзен, 1961.) Значит, на восток прорвались и теплые воды! Что это была за преграда, которая до того времени задерживала проникновение теплолюбивых фораминифер на восток? Не субаэральный ли Северо-Атлантический хребет?

— Почему в Срединной долине и на гребнях хребта осадков почти нет или если они есть, то насчитывают небольшой возраст и имеют малую мощность — не более 12 метров? (См. Ле Пишон, 1966.) И почему на террасах и в «карманах» склонов мощность осадков достигает 500–600 метров? (См. Юинги, М. и Дж., Тальзани, 1964.) Почему на расстоянии около 100–400 километров от оси хребта происходит резкий скачок мощности осадкоз? (Юинги, М. и Дж., 1967.) И почему большая часть таких осадков (взятых со дна с помощью драги, а не грунтовых трубок) является не океаническим илом биогенного происхождения, а продуктами эрозии (разрушения) местных горных пород хребта? Почему именно на склонах хребта были найдены образцы горных пород, полностью или частично выветрившихся, как породы суши? И почему в этих конгломератах были обнаружены окатанная галька и раковины мелководья? (См. ван Андел, Боуэн, Сакс, Зизер, 1965.) Учтем, что подводная эрозия горных пород происходит очень медленно, даже по геологическим меркам.

— По какой причине погибли кораллы мелководья, ныне обнаруженные в разных местах хребта на глубинах не только многих сотен метров, но даже нескольких километров? Ведь такие кораллы живут всего лишь на глубинах в несколько десятков метров! Почему теплолюбивые кораллы мелководья были обнаружены отмершими (на глубинах до двух километров и более) преимущественно на западных склонах Северо-Атлантического хребта, причем на таких широтах, где ныне кораллы тепловодья расти не могут — вода для них слишком холодна? (См. нашу книгу, стр. 264; Дефант, 1939; Прэтт, 1961.) Не говорит ли это и о том, что некогда хребет не только был субаэральным, но вследствие этого было совершенно иным и направление морских течений, в частности Гольфстрима, который, как доказывает Малез (см. нашу книгу, стр. 312; Малез, 1951, 1956), относительно узкой, но мощной струей проходил у западного берега Атлантиды далеко на север? В то же время у восточных берегов ее, с севера на юг, шло мощное холодное течение, истоки которого, быть может, находились в Арктике. Это холодное течение проникало даже в Экваториальную Атлантику. Как иначе объяснить тот факт, что в эпоху оледенения (она закончилась 12 тысяч лет назад) айсберги плавали даже в Бискайском заливе? (См. нашу книгу, стр. 359; Кленова М. В., 1948.)

— Каким образом на одном из отрогов Экваториального Атлантического хребта, на глубине порядка трех с половиной километров, оказались пресноводные зеленые водоросли — диатомеи, живущие в верхних, освещенных слоях воды? Ни рельеф местности, ни расположение течений не благоприятствуют переносу их со стороны материка. Более того: эти водоросли были взяты со дна океана в этом месте сплошным слоем, без всякой примеси морских видов и вообще остатков морской флоры и фауны. (См. нашу книгу, стр. 199; Кольбе, 1957; Малез, 1956.)

— Каким образом в районе желоба Романш, в колонках придонных грунтов, притом тоже в нижних слоях, оказались остатки флоры и фауны мелководья и даже растений суши? (См. нашу книгу, стр. 274 и 275; Петтерссон, 1954.) И здесь до берегов материка очень далеко и расположение течений и рельеф дна не благоприятствуют переносу их ни поверхностными, ни придонными течениями.

— Почему флора и фауна Саргассова моря (скопления водорослей в центре Северной Атлантики) родственны не территориально близким к ним видам из Вест-Индии, а далеким видам из Средиземного моря, а планктон глубоководья — поверхностному планктону Норвежского(!) моря? (См. нашу книгу, стр. 195; Тарасов Н. И., 1939; Козальска, 1957.) Этот планктон ныне не может проникнуть из Норвежского моря в Саргассово. Почему европейские угри нерестятся в Саргассовом море, проделывая для этого путешествия в тысячи километров в обе стороны? (См. нашу книгу, там же; Кохненко С. В., 1958.) Не было ли в эпоху субаэральности Северо-Атлантического хребта двух Саргассовых морей: Западного и Восточного, разделенных этим хребтом, которые после опускания хребта слились в одно, современное, а флора и фауна Восточного Саргассова моря были течениями сдвинуты в современную область?

— Почему некоторые рыбы (пресноводные) Северной Америки и Европы очень близки друг к другу? Они не переносят морской воды. Не было ли в прошлом сообщения между этими материками посредством реки? (См. нашу книгу, стр. 244; Линдберг Г. У., 1963.)

— Почему мелкие моллюски-птероподы, обычно обитающие около островов, были найдены у некоторых, ныне подводных гор, входящих в систему Северо-Атлантического хребта, где образованные ими известняки находились над поверхностью моря несколько тысячелетий назад? Почему у таких гор вершины плоские, то есть срезанные прибоем морских волн? (См. нашу книгу, стр. 265; Хейзен, Юинг, Эриксон, Бэнтли, 1954.) Это типичные гайоты, столь характерные дня областей опускания Тихого океана. Как появилась на глубине 1000 метров у Азорского плато и примыкающей к нему части Северо-Атлантического хребта эрозионная терраса? (См. Краузе, 1966.) Как совместить существование гайотов и эрозионной террасы с представлением о вздымании этого района, а не его опускании?

Нам кажется, что если отказаться от концепции былой субаэральности Северо-Атлантического хребта (включая Азорское плато) и Экваториального Атлантического хребта, то есть от былой реальности Атлантиды, то для объяснения всех вышеприведенных фактов придется придумать, пожалуй, столько же гипотез, сколько самих фактов, и написать объемистую статью, если не брошюру. Остается только удивляться тем критикам, которые игнорировали все приведенные выше факты. Видно, дело заключается либо в весьма слабом знакомстве с критикуемой проблемой и трудами по ней, либо в отсутствии научной объективности.

Теперь несколько слов в пользу предположения, что окончательное опускание хребта произошло уже на памяти «человека разумного». Еще более 50 лет назад французский геолог Термье обратил внимание на то, что кусок стекловидной лавы — тахилита, оторванный со дна океана севернее Азорских островов при попытке поднять оборвавшийся телеграфный кабель, образовался в субаэральных условиях приблизительно 15 тысяч лет назад. Ниже приводятся более новые данные, полученные с помощью радиоизотопных методов.

1. Прежде всего отметим тот факт, что 10–12 тысяч лет назад Северная Атлантика была ареной грандиозных вулканических извержений. Это доказывается широким распространением отложений вулканического пепла в придонных осадках. (См. нашу книгу, стр. 276–278; Брэмлетт и Брэдли, 1942; Кленова М. В., Лавров В. М., 1962.) Дата совпадает по времени со вспышкой тектонической и вулканической деятельности, сопровождавшейся извержениями вулканов во Франции, Германии, на Карпатах, на Кавказе и в других местах.

2. Непрерывное отступание ледника в Скандинавии началось около 10 тысяч лет назад, а фазы потепления Бёллинг и Аллерёд в Европе — и того раньше: 12 с половиной тысяч и 12 тысяч лет назад соответственно (см. нашу книгу, стр. 375; Барендсен, Диви и Грвленский, 1957).

3. Прорыв теплых вод Гольфстрима в Арктику по окончании последнего оледенения впервые произошел 10–12 тысяч лет назад (см. нашу книгу, стр. 335, 341; Ермолаев М. М., 1947).

4. Прорыв теплолюбивых фораминифер на восток Северной Атлантики произошел около 10 тысяч лет назад (см. нашу книгу, стр. 198; Эриксон, Воллин, 1955). Кратковременность срока заселения ими востока Северной Атлантики говорит о катастрофе. К этому же времени относится начало потепления вод Северной Атлантики вообще (Эриксон, Юинг, Хейхен, Воллин, 1955).

5. Субаэральность подводной горы Атлантис (отроги Северо-Атлантического хребта южнее Азорских островов), с вершины которой были подняты странные диски из птероподового известняка, относится ко времени около 12 тысяч лет назад (см. нашу книгу, стр. 265; Брекер и Калп, 1954).

Мы не приводим данных, получаемых на основании расчетов средней скорости осадкообразования, так как такие данные очень мало надежны для столь расчлененной местности, как хребет, где к тому же чрезвычайно часты землетрясения, вызывающие оползни, а это в свою очередь приводит к ненормально высоким значениям толщины осадочного слоя. Такую же роль играют и придонные течения, смывающие осадки во впадины и «карманы». От этого не свободна и Срединная долина, сведения о толщине осадков в которой крайне ненадежны (речь идет о ненормально толстых слоях). Поэтому в литературе можно встретить весьма различные цифры возраста осадков, основанные на скорости осадкообразования.

Как можно судить, пока что данных о времени опускания хребта не так уж много, особенно прямых, но и приведенные выше показывают УДИВИТЕЛЬНОЕ СООТВЕТСТВИЕ С ТОЙ ТРАДИЦИОННОЙ ДАТОЙ, КОТОРАЯ МНОГОКРАТНО ПРЕДЛАГАЛАСЬ КАК ДАТА ГИБЕЛИ АТЛАНТИДЫ (ОКОЛО 12 ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД). Малочисленность достоверных хронологических данных объясняется просто: никто серьезно не занимался этим вопросом, а имеющиеся данные получены исследователями, придерживающимися иных взглядов, случайно и попутно с другими наблюдениями.

Остается немного сказать о возрасте самого хребта. Как уже указывалось в нашей книге (стр. 288), хребет геологически молод — ему не более 30 миллионов лет, а в ряде мест он и того моложе — 8,5 миллиона лет и даже один миллион! (См. Эриксон, Юинг, Воллин, 1964; Ле Пишон, 1966; Лонкаревич, Мэзон, 1966.) Появившиеся сведения о том, что, дескать, возраст скал Св. Павла (надводные вершины Экваториального хребта) исчисляется миллиардами лет, еще ничего не говорят о возрасте самого хребта. По этому поводу геоморфолог О. К. Леонтьев в своей книге «Дно океана» (1968, стр. 225) резонно замечает: «Понятно, что эта дата отнюдь не идентична возрасту самого хребта…»

Самое интересное заключается в том, что ВОЗРАСТ ГОРНЫХ ПОРОД ГРЕБНЕЙ ХРЕБТА И СРЕДИННОЙ ДОЛИНЫ, ИСЧИСЛЯЕМЫЙ МИЛЛИОНАМИ ЛЕТ (КОНЕЦ ТРЕТИЧНОГО ПЕРИОДА), ОКАЗАЛСЯ ВО МНОГО РАЗ ВЫШЕ, ЧЕМ ВОЗРАСТ ОСАДКОВ НА ГРЕБНЕ И В СРЕДИННОЙ ДОЛИНЕ! ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ОБЪЯСНЕНО ТОЛЬКО ТЕМ, ЧТО ХРЕБЕТ БЫЛ СУБАЭРАЛЬНЫМ!

Недавно в прессе появилось любопытное сообщение о том, что возраст горных пород, взятых с разных мест хребта, систематически увеличивается по мере удаления от Срединной долины. Так, если для центра долины он равен всего лишь 13 тысячам лет, то в 6,5 километра восточнее он увеличивается до 290 тысяч лет, в 15 километрах — до 740 тысяч лет, в 60 километрах — до 8 миллионов лет. Пока что данные эти нуждаются в подтверждении, но для нас самое интересное заключается в том, что возраст Срединной долины очень невелик — всего лишь 13 тысяч лет! Примечательная дата!

Часто выдвигается такое возражение: за счет чего могло произойти опускание Срединно-Атлантического хребта, чем оно компенсировалось? Весьма резонным является ответ английского атлантолога Э. Томаса — одновременным вздыманием Анд! Об этом свидетельствуют как легенды аборигенов Южной Америки (человек прибыл туда вскоре по окончании ледникового периода), так и береговые линии озера Титикака и его ихтиофауна, схожая с тихоокеанскими видами.

В заключение отметим, что некоторыми учеными пересматривается мнение о том, что находимые иногда на Северо-Атлантическом хребте валуны и галька материкового происхождения принесены плавучими льдами. Так, при 45° северной широты, в 35 милях к западу от Срединной долины, были обнаружены граниты и другие материковые породы (Лонкаревич, 1967), местонахождение которых отличается особенностями, позволяющими предполагать их локальное происхождение. А другой канадский ученый, Керр (1967), полагает, что останцы континентальной коры могут иметься и под другими срединноокеаническими хребтами.

<p>Иллюстрации

Петроглифы острова Пасхи, высеченные на скалах древнего поселения Оронго, дошли до нас в плохой сохранности…


Почти полвека простояла в Британском музее эта статуя острова Пасхи, именуемая Хоа-Хака-Нана-Иа, пока на ее спине не были обнаружены символические знаки и фигуры.


Рисунки человека-птицы из пещер поселения Оронг


Некоторые орнаментальные мотивы и фигуры искусства острова Пасхи удивительно похожи на древнегреческие.


«Тангата-моко», человек-ящерица. Изображение этого фантастического существа можно найти и среди петроглифов, и среди знаков письма кохау ронго-ронго, и в произведениях мелкой пластики.


Не только на острове Пасхи, но и на других островах Восточной Полинезии имеются огромные статуи из камня. И по сей день неясно их назначение и происхождение.


«Трилитон», гигантские каменные «ворота», воздвигнутые на островах Тонга (Западная Полинезия).



Деревянные идолы индейцев Северной Америки и жителей Полинезии очень похожи. Что это — результат случайного сходства или нечто большее? Тур Хейердал и сторонники его теории считают, что сходство полинезийской и американской скульптур говорит о древних контактах. Если это так, то, быть может, эти контакты облегчались островами и островками, лежащими между Америкой и Полинезией, которые ныне затонули?


«Остров Пасхи, 7 января 1872 года, около 5 часов дня; обитатели острова наблюдают мой приезд» — так подписал этот рисунок его автор, молодой гардемарин Жюльен Вио, позднее известный всему миру как Пьер Лоти, автор приключенческих романов, действие которых происходит в экзотических странах.


«Прото-Шива», изображение многоликого божества, сидящего в одной из «асан», поз йоги, на протоиндийской печати с иероглифической надписью. По мнению большинства ученых, это древнее божество является прототипом великого индийского бога Шивы, мифического создателя учения Тантры.


Для Азорских островов исторические времена начинаются за каких-нибудь пять столетий до наших дней. И все-таки буквально на наших глазах здесь происходят грандиозные геологические процессы… Быть может, именно в этом районе находилась легендарная Атлантида Платона? Ведь 10–12 тысяч лет назад деятельность земной коры была куда как более интенсивной…


К западу от Двуречья, в стране, именуемой Элам, 4000–5000 лет назад процветала цивилизация, имевшая сходство с древнейшими культурами Двуречья и Индостана. Не связаны ли все три древнейшие культуры общностью происхождения? (На бронзовой статуэтке, хранящейся в Государственном музее в Берлине, высечена надпись Кутур-Мапука, правившего Эламом в XVIII веке до н. э.).


Судно с высокой кормой, изображенное на сосуде из глины, найденном в древней земле Египта, не применялось египтянами для плавания по Нилу. Однако в районе Красного моря изображения таких «чужеземных» судов весьма часты. Ряд ученых считают, что на этих судах в Египет приплывали гости из Персидского залива, другие полагают, что мореплаватели Индостана. Быть может, это суда из загадочной страны Мелухха или не менее таинственной страны Дилмун?


От рисунков — к сочетанию клиньев; таков был путь, который проделала письменность Двуречья. Древнейшие рисуночные знаки (крайние слева) так называемой «протошумерской» письменности очень похожи на знаки соседних с Двуречьем стран — Элама и Индостана.


Скульптурный портрет Иди-Нарума, шумерского чиновника. Внешний облик и антропологический тип древнейших обитателей долины Тигра и Евфрата удивительно схожи с обликом создателей протоиндийской цивилизации.


В Иракском музее, в Багдаде, хранится эта изумительная по красоте и совершенству алебастровая голова шумерской женщины из города Урук. Когда-то брови и глаза скульптуры были инкрустированы самоцветами.




0|1|2|3|4|
Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua