Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Тайны трех океанов

0|1|2|3|4|

«И вот, когда это было нужно, материальные частицы этих драгоценных экземпляров, рассеянные в мировом пространстве, снова материализовались… и Елена Петровна спокойно, своим быстрым, четким почерком, списывала заключавшиеся в них великие истины».

Теософы провозгласили своим лозунгом древнеиндийское изречение: «Нет света выше истины». Но уже после первых лет существования «Теософического общества» его руководители были изобличены как фальсификаторы и обманщики. Это касалось как «астральных феноменов», которые оказались мелким жульничеством, так и ссылок на «тайные архивы», хранящиеся в тибетских монастырях и ватиканской библиотеке. На поверку оказывалось, что подлинным источником теософских ссылок на «Тайные знания» были отнюдь не секретная книга «Вишну-Пурана», переведенная с древнеиндийского на английский филологом Уилсоном, «Жизнь Земли, или сравнительная геология» Уинчела, популярная книга Донелли «Атлантида, или мир, существовавший до потопа» и ряд других, современных теософам, научных и оккультных трудов.

Теософская «Программа откровений» весьма несложна: прочитав популярный учебник геологии, «населить» затонувшие много миллионов лет назад материки вымышленными «великими культурами» и «коренными расами», добавив, для пущей убедительности, несколько этнографических и археологических проблем, не решенных наукой и якобы решаемых теософией. И (чтобы концы в воду) сослаться на несуществующие рукописи, хранящиеся в ватиканской библиотеке и тибетских монастырях, в которых, дескать, и изложены теософские доктрины,

«Науке пока нечего делать с утверждениями теософов», — писал известный поэт и историк Валерий Брюсов, кстати сказать, горячо веривший в существование и Атлантиды, и Лемурии. С этими словами солидарны все исследователи, будь то антропологи, ищущие «ключ» к загадке происхождения и расселения экваториальной расы; океанографы, исследующие дно Индийского океана; археологи и историки Древнего мира, изучающие происхождение первых цивилизаций на нашей планете — египетской, месопотамской, протоиндийской (две последние имели «выход» к морям и заливам Индийского океана); геологи, спорящие о том, был ли на месте Индийского океана, большой массив суши, ныне затонувший. Что же говорит современная наука о Лемурии?

<p>Гондвана и Лемурия

По мнению большого числа геологов, сотни миллионов лет назад в южном полушарии существовал гигантский материк Гондвана, в состав которого входили Южная Америка, Африка, Индостан, Австралия и Антарктида.

Наблюдается удивительное сходство при сравнении ископаемой фауны и флоры составных частей Гондваны. И не только ископаемой. В Австралии, на юго-западе материка, обитают теплолюбивые дождевые черви. Точно такая же порода червей имеется на Цейлоне и в Индостане. Переплыть Индийский океан черви не могли — значит, либо здесь существовал «мост» суши, соединявший Индию и Австралию, или же Индостан и пятый континент когда-то составляли одно целое, а затем их разъединили тысячи километров океанских вод. Низшие виды млекопитающих, сумчатые и клоачные, водятся только в Австралии и в Южной Америке. Значит, либо эти континенты были частями одного целого «праматерика», либо их соединял сухопутный «мост». Примеров, подобных этим, существует великое множество. И геологам, и зоологам, и палеонтологам ясно, что когда-то между Южной Америкой, Австралией, Индией, Африкой и даже Антарктикой существовало единство: все они являются частями Гондваны. Более того, данные этих наук позволяют датировать время гибели Гондваны и ее частей: распад Гондваны начался около 150–180 миллионов лет назад, после 3 миллиардов лет (!) существования ее как единого целого. Но все же в истории этого древнейшего материка, вернее, «праматерика», многое остается неясным — и, прежде всего, совершенно неизвестно, каков был в те времена Индийский океан, входил ли он — или хотя бы его отдельные части — в состав Гондваны или же этот океан всегда оставался самим собой — вечным и неизменным в своих основных очертаниях.

Вновь мы сталкиваемся с «вечным вопросом»: какой тип коры — океанический или континентальный — является первичным? Мы рассказывали о спорах, которые ведут геологи и океанографы, решая загадку происхождения Тихого океана. Гондвана и Индийский океан вызвали еще более жаркие дискуссии. «Фиксизм» и «мобилизм» — так называются два направления, которых придерживаются ученые, изучающие строение нашей планеты.

«Отцом мобилизма» принято считать замечательного немецкого ученого Альфреда Вегенера, геофизика, астронома, полярника, метеоролога. Однако почти за полвека до него сходные идеи высказывались русским исследователем Е. Ф. Быхановым. Правда, Вегенер, обладавший большей эрудицией и опиравшийся на более современные данные, сумел гораздо более аргументированно и подробно изложить гипотезу «мобилизма», в основе которой лежит идея «плавающих материков».

Книга Вегенера «Происхождение материков и океанов» (русский перевод ее появился в 1924 году) вызвала бурные отклики; дискуссия о «плавающих материках» не прекращается и поныне. Согласно Вегенеру, когда-то вся земная суша сконцентрировалась в единый материк — Пангею. Затем, под действием притяжения Луны и Солнца и бурных процессов, происходящих в недрах Земли, этот «первоматерик» разделился на два «праматерика» — в северном полушарии находилась Лазразия, включавшая в себя Европу, Северную Америку и большую часть Азии, а в южном — Гондвана, Стоит только взглянуть на географическую карту, чтобы убедиться, что «края» материков удивительно точно соответствуют друг другу, хотя их разделяют тысячи километров океанских просторов. Сходство имеется и в геологическом строении этих «краев».

Вот, например, Капские горы на западном берегу Африки. На восточном побережье Южной Америки имеются их «близнецы», горы Сьерра, которые сложены из тех же пород, имеют те же полезные ископаемые и порядок залегания слоев, что и Капские горы. Примеров подобных совпадений множество. «Это та же картина, какая получается, когда прикладываешь друг к другу до совпадения строчки двух разорванных частей газеты. Если строчки действительно совпадут, то ясно, больше ничего не остается, как предположить, что эти куски действительно составляют одно целое. Даже проверку на примере единственной строчки можно считать удовлетворительной, и тогда уже можно говорить о правильности заключения. Если же мы имеем n-е число строчек, то эта вероятность увеличивается в n раз», — писал Вегенер.

Конечно, во взглядах Вегенера было много ошибочного, ведь наука о Земле не обладала тогда теми точными приборами, какие имеются у геофизиков сейчас, да и строение океанического дна в те времена (гипотеза немецкого ученого сложилась в годы, предшествовавшие первой мировой войне) было практически неизвестно. Тем не менее многие современные ученые разделяют основную мысль Вегенера: материки движутся, они «плывут» по мантии, окутывающей ядро нашей планеты, а не только совершают колебательные движения вверх и вниз, подобно гигантским поплавкам. Однако как во времена Вегенера, так и ныне далеко не все ученые соглашаются с идеями «мобилистов».

Прежде всего, фиксисты категорически отвергают возможность «плавания» материков на огромные расстояния. «Можно высказать только глубокое изумление по поводу того, что подобная гипотеза, основанная на нарочито формальном подходе к крупным проблемам, на полном и последовательном игнорировании всех основных данных геотектоники и ничего, как мы уже говорили, не объясняющая из того, что необходимо объяснить в первую очередь, могла не только обсуждаться в научной литературе, но даже иметь значительный успех и привлечь в ряды своих сторонников весьма авторитетных исследователей. Эти ученые были, по-видимому, загипнотизированы смелостью замысла и блестящим литературным стилем Вегенера», — пишет известный советский геолог В. В. Белоусов.

Сходство очертаний материков, на которое указал Вегенер, может быть результатом чистой случайности, говорят фиксисты, тем более, что в не столь уж отдаленную эпоху эти очертания были совсем иными, о чем свидетельствует полоса прибрежного мелководья — шельф, окаймляющий континенты и острова, — которая в эпоху последнего оледенения находилась выше уровня моря и лишь с таянием льдов была залита водой. А что же касается сходства фауны, флоры и геологической структуры Австралии, Антарктики, Южной Америки, Африки и Индии, то ему может быть дано, по мнению фиксистов, более разумное объяснение: просто-напросто они были когда-то соединены участками суши, ныне ушедшими под воду.

«Непосредственная связь между некоторыми континентами, обеспечившая возможность обмена фауной и флорой, конечно, существовала, но вовсе не обязательно, чтобы она осуществлялась подплыванием одного материка к другому, — пишет Белоусов. — На месте Атлантического и Индийского океанов могли раньше существовать материки и мелкие моря. Такие «мосты» являются более вероятными, чем идея Вегенера».

Вегенер, мобилисты и современные неомобилисты представляют Гондвану как совокупность материков, находящихся в южном полушарии. Материки эти «разъехались» в разные стороны — и это было концом Гондваны. Фиксисты же полагают, что размеры южного «праматерика» были гораздо большими, ибо в состав Гондваны входили не только Южная Америка, Африка, Индостан, Австралия, Антарктика, Мадагаскар, Цейлон, но и часть Южной Атлантики, почти весь Индийский океан и даже южные части Тихого океана. «Разрушение и опускание в мезозое древнего Гондванского материка, — пишет Д. Г. Панов, — дало начало образованию западной части Индийского океана, южной части Атлантического океана, а может быть, в связи с этим находится и возникновение южных частей Тихого океана».[18]

Раскол Гондваны длился не год, не столетия и не тысячелетия, а миллионы лет. Участки суши опускались, покрывались водой и становились дном океана. На мелководьях вырастали колонии кораллов, которые принимались за свой незаметный, но титанический труд — и вот в Индийском, как и в Тихом океане, появились коралловые атоллы, рифы, острова: Мальдивские, Лаккадивские, Кокосовые, Чагос.

И все же существование этих островов не может объяснить сходство, существующее между фауной и флорой Индостана, Цейлона, Мадагаскара и «континентальных», сложенных из гранитов, а не из кораллов, островов Индийского океана, таких, как Сейшельские или Коморские. Вот почему еще в середине прошлого века английский зоолог Склэтер предположил, что спустя много миллионов лет после распада Гондваны в северо-западной части Индийского океана продолжала существовать обширная суша — Лемурия. Она-то и послужила «мостом» для расселения древних животных и распространения растительности. Гипотезу Склэтера поддержали и другие ученые: геологи, зоологи, ботаники, океанографы, палеонтологи. А представители только-только рождавшейся науки о происхождении человека — палеоантропологии — отвели Лемурии исключительно важное место в общей схеме развития «хомо сапиенса». Ибо, по их мнению, на земле Лемурии произошло «очеловечивание» обезьяны и превращение ее в «человека разумного».

<p>Колыбель «хомо сапиенса»?

«Много сотен тысячелетий тому назад, в еще не поддающийся точному определению промежуток времени того периода в развитии Земли, который геологи называют третичным, предположительно к концу этого периода, жила где-то в жарком поясе — по всей вероятности, на обширном материке, ныне погруженном на дно Индийского океана, — необычайно высокоразвитая порода человекообразных обезьян», — пишет Фридрих Энгельс в своей работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека».

Энгельс опирался на работы Дарвина, Гексли и других выдающихся ученых XIX века, заложивших основы современного естествознания и «человековедения». Томас Гексли, сподвижник Дарвина, занимавшийся вопросами происхождения человечества (мы уже упоминали его имя в связи с проблемой происхождения тасманийцев), предположил, что становление «хомо сапиенса», то есть «человека разумного», произошло на затонувшем ныне материке — Лемурии. Взгляды Гексли, как видно из приведенных выше строк, разделял и Фридрих Энгельс, зорко следивший за всеми новейшими достижениями современной ему науки, от математики до палеоантропологии. Гипотеза Гексли была развита другим великим ученым XIX века — Эрнстом Геккелем.

Геккель, тщательно изучив весь материал, которым располагала в то время наука о происхождении человека, пришел к выводу, что в эволюционной цепи, связывающей «хомо сапиенса» и человекообразных обезьян, есть пробел: в ней выпало одно необходимое звено, один вид, промежуточный между человеком и обезьяной. Геккель назвал этот вид «питекантропом», или «обезьяночеловеком». Обитали же, по мысли Геккеля, представители этого «недостающего звена» в Лемурии, откуда они мигрировали на северо-восток, в Индостан и Юго-Восточную Азию, и на запад, в Африку.

Вскоре теория Геккеля блестяще подтвердилась: голландский врач Евгений Дюбуа находит останки питекантропа на острове Ява. Впоследствии находки «обезьянолюдей» были сделаны в Африке и в Индии. Но… говорят ли они в пользу Лемурии, сухопутного «моста», соединявшего континенты и тянувшегося от Африки до Индии и Юго-Восточной Азии?

Авторитет Фридриха Энгельса, Томаса Гексли, Эрнста Геккеля непререкаем. Но ведь они основывались на тех фактах, которыми располагала наука XIX века, — а за истекшее с тех пор время и геология, и палеоантропология, и океанография, и зоология накопили десятки и сотни новых фактов, они располагают новейшими приборами и средствами, о которых не могли даже и мечтать ученые прошлого века. Как же смотрит современная наука на проблему «Лемурия и происхождение человечества»?

Не так давно в нашей стране, в издательстве «Мысль» вышла монография Ю. Г. Решетова «Природа Земли и происхождение человека». Опираясь на новейшие факты, добытые геологией, палеонтологией и палеоантропологией, автор приводит убедительные доводы в пользу того, что Лемурия — восточная часть Гондваны — сыграла очень важную роль в становлении древнейшего человечества.

Около ста миллионов лет назад, пишет Решетов, «в меловую эпоху Лемурия занимала, видимо, область современного Срединного хребта Индийского океана, включая все островные архипелаги, а также острова Мадагаскар, Цейлон, полуостров Индостан и область шельфа Аравийского моря». Время от времени Лемурия соединялась перешейком с Юго-Восточной Азией. Материк Лемурия представлял собой поросшую густыми тропическими лесами низменную сушу, окаймленную с юго-востока, юга и севера вулканическими грядами. Здесь были благоприятные условия для того, чтобы смог появиться и успешно развиваться новый отряд млекопитающих — небольших зверьков, живших на деревьях и питавшихся насекомыми. Постепенно эти зверьки увеличивали свой рост, приобретали ловкость и сноровку в лазаньи по деревьям — за счет обостренного зрения и цепкости лап, начавших превращаться в хватательный орган — руку. Так около 100—70 миллионов лет назад на нашей планете появляются первые приматы — лемуры, или полуобезьяны.

Около 34 миллионов лет назад происходят большие перемены: на юге и юго-востоке Лемурии опускаются крупные участки суши, а еще раньше от материка отделяется остров Мадагаскар. Происходят крупные перемены и в отряде полуобезьян. Одни из лемуров приобретают огромные размеры и спускаются, в поисках пищи, с деревьев на землю. На Мадагаскаре обнаружен скелет гигантского лемура — мегаладаписа, одного из самых удивительных животных, когда-либо существовавших на нашей планете: представьте себе лемура ростом с человека, передвигающегося на двух задних конечностях — и в то же время обладающего длинным хвостом и огромными круглыми глазами!

Но не этот путь эволюции привел к успеху. Хозяевами планеты стали не «двуногие лемуры», а потомки полуобезьян, которые превратились в «полных обезьян», а те, в свою очередь, образовали ветвь человекообразных обезьян. «Дриопитеки» — так называют породу вымерших обезьян, давшую начало как гориллам и шимпанзе, живущим в тропических лесах Африки, так и предкам современных людей. Наиболее примитивными из дриопитековых обезьян считаются так называемые сивапитеки, останки которых найдены в Индостане, ибо они объединяют черты всех высших обезьян, будь то гориллы, шимпанзе или орангутанги. В монографии Решетова приводятся факты, говорящие о том, что древнейших примитивных обезьян, а возможно, и их более развитых потомков, живших в Лемурии, заставила мигрировать гибель этого континента — окончательный распад Лемурии произошел около 25 миллионов лет назад. Миграция шла на запад, в Африку, и на север, в Индостан. Здесь, пишет Решетов, «поздние их представители, обитавшие на севере Индостана около 4–4,5 миллиона лет назад, перешли к исключительно наземному образу жизни и систематическому употреблению природных предметов в качестве орудий», они-то и были «древнейшими предлюдьми». Кончается ли на этом история Лемурии? Или, может быть, последние остатки этого материка еще долго существовали в Индийском океане? И не только в третичный период, эпоху становления лемуров и человекообразных обезьян, но и в четвертичный период, эпоху становления человека? И Лемурия была не просто «плацдармом», подготовившим вторжение лемуров и примитивных обезьян во все остальные части света (кроме Австралии и Антарктиды, этих полностью изолированных частей погибшей Гондзаны), но и «колыбелью» человечества? На этот вопрос ответят лишь детальные поиски на дне Индийского океана, в районе бывшей Лемурии. Но — что самое удивительное, — изучая древнейшие цивилизации нашей планеты, мы сталкиваемся с целым рядом загадок, решить которые позволяет гипотеза о Лемурии, обширном участке суши, расположенном в Индийском океане и населенном уже не лемурами и даже не питекантропами, а людьми, причем достигшими высокой стадии развития культуры!

<p>Тамалахам, Навалам, Южная Мадура…

В начале этой части мы приводили слова тамильского ученого Кирушнана о своем народе, который, подобно рыбам, вынырнул из бездонных исторических пучин. Древние тамильские историки считали, что их родина, Тамалахам, находилась на острове Навалам, «одной из первых земель, появившихся возле экватора». Средневековые трактаты повествуют о сангах — обществах, объединявших лучших поэтов и ученых. Самая древняя санга возникла на «Южном материке», или Лемурии, около 10 тысяч лет назад, в эпоху ýжи, древнейший период тамильской истории. Санга прекратила свое существование после того, как Лемурию и ее столицу, Южную Мадуру, затопили воды Индийского океана.

Тамилы, обладающие древней культурой, говорят на языке, который родствен другим языкам Индостана, образующим единую дравидийскую семью языков (ныне на дравидийских языках изъясняется более 100 миллионов человек). Дравиды принадлежат к одной из древнейших этнических групп Индии. Они жили здесь задолго до прихода в «страну чудес» воинственных кочевников-арьев, о которых повествует священная книга индуистов «Ригведа». В настоящее время дравидийские языки распространены в Южной Индии, вплоть до 18–20° северной широты. Но когда-то они занимали и Центральную, и даже Северную Индию. Больше того: есть данные, свидетельствующие о том, что несколько тысяч лет назад носители дравидийских языков жили и в Белуджистане, и на юге Ирана и, возможно, были первыми оседлыми обитателями Двуречья, предшествовавшими шумерам, чья цивилизация считается самой древней на нашей планете.

Легенды тамилов утверждают, что прародина тамильского народа (и следовательно, всех дравидов) когда-то находилась в Индийском океане, и ныне она поглощена водами. Те же легенды считают затонувшую землю, Лемурию, колыбелью человеческой цивилизации. И, что удивительно, по крайней мере две из трех самых древних цивилизаций нашей планеты оказываются связанными с носителями дравидийских языков!

Самым крупным археологическим открытием XX века называют ученые открытие протоиндийской цивилизации в долине Инда, сделанное в двадцатых — тридцатых годах. Более поздние раскопки показали, что древнейшая культура Индии была распространена не только в долине Инда, но и захватывала обширные районы к востоку и югу — полуостров Катхиазар, окрестности нынешней столицы Индии, Дели, и даже долину Ганга. По возрасту она, может быть, и уступает двум другим древнейшим цивилизациям планеты — египетской и месопотамской, — но зато охватывает территорию, в несколько раз превышающую территорию Египта эпохи Древнего царства и древнего Двуречья.

Какой народ был создателем протоиндийской культуры? Ответить на это помогли иероглифические надписи на печатях и амулетах, найденных в большом количестве в древнейших городах Индостана. Правда, расшифровать письмена пока что не удалось. Однако с помощью электронных вычислительных машин группа советских исследователей удалось определить семью языков, к которой относится язык иероглифических надписей. Первая публикация под названием «Предварительное сообщение об изучении протоиндийских текстов» вышла в 1965 году — в ней принимали участие программист М. А. Пробст, палеограф (специалист по древним письменам) Г. В. Алексеев, индолог Б. Я. Волчок, филолог И. К. Федорова, известный специалист по дешифровке древних письмен Ю. В. Кнорозов и автор этих строк (публикация была подготовлена Всесоюзным институтом научной и технической информации — ВИНИТИ — и Институтом этнографии АН СССР).

Сначала, статистически обработав протоиндийские тексты на машинах, исследователи получили абстрактную грамматику «языка икс», языка протоиндийских текстов: употреблялись ли в этом языке суффиксы, префиксы или инфиксы (вклинивающиеся в середину слова; таким строем обладают некоторые языки Кавказа), каковы основные грамматические конструкции протоиндийского языка и т. п.

Затем этот «язык икс» был сопоставлен с другими языками: ведь со времени открытия иероглифических текстов Индостана было высказано множество гипотез о родстве протоиндийского языка с самыми различными языками мира — с многочисленными языками Индии, Передней Азии, Кавказа, Гималаев и даже с языком кетов, живущих в верховьях Енисея, и языком жителей затерянного в Тихом океане острова Пасхи (ибо многие иероглифы протоиндийских письмен по форме похожи на знаки кохау ронго-ронго). Один за другим выбывали «кандидаты» на право считаться языком, на котором говорили создатели древнейшей культуры Индостана: санскрит, хеттский, хурритский, рапа-нуйский… Наконец остался один претендент: дравидийские языки. Их структура оказалась наиболее близкой структуре «языка икс», языка протоиндийских текстов. Таким образом, была доказана гипотеза, которую выдвигали многие исследователи, — согласно этой гипотезе, создателями протоиндийской цивилизации были люди, говорившие на дравидийских языках (или языке). Ведь в районе долины Инда и по сей день сохранился дравидийский «островок» среди моря индоевропейских языков, на которых говорят в Северо-Западной Индии, — язык брагуи. Вполне вероятно, что прежде, в глубокой древности, этот район был сплошь заселен народами, говорившими на дравидийских языках.

<p>Шумеры и убаидцы

В свете последних исследований оказывается, что к дравидийским языкам мог принадлежать и язык древнейших обитателей долины Тигра и Евфрата, предшествовавших шумерам. О существовании его лингвисты догадались, изучая древнейшие шумерские тексты. Оказалось, что многие слова не могут быть объяснены законами языка шумеров, они относятся к другому языку, А так как эти слова обозначают жизненно важные предметы и основные профессии (например, слова «пальма», «финик», «плуг», «ткач», «каменщик», «рыбак», «кузнец», «медник», «жестянщик», «крестьянин», «плотник», «пастух» и даже «купец» в шумерском языке заимствованы), стало ясно, что народ, говоривший на «языке икс», дал шумерам основы их культуры.

Анализ географических названий также подтвердил предположение, что этот народ жил в Двуречье задолго до прихода туда шумеров. Наименования «Идиглат» и «Буранун» (так читаются в клинописных текстах названия Тигра и Евфрата), как и названия древнейших городов (Ур, Урук, Ниппур, Лагаш, Киш, Эриду), не являются шумерскими. Это же относится и к верховному богу шумеров, «владыке земли» Энки — он был позаимствован шумерами из пантеона более древних и культурных обитателей Двуречья. (Впоследствии же шумерские жрецы переделали имя на свой лад, и бог стал именоваться Эа.)

Итак, шумеры не являются коренными жителями Двуречья, они пришли откуда-то извне. Откуда? Недавно была высказана гипотеза, что из Индокитая, из его западных областей; есть гипотеза о кавказском происхождении шумеров; наконец, находка на территории Румынии памятников письма, поразительно похожих на древнейшие шумерские письмена, но относящихся к более раннему времени, заставляет подумать и о «балканском адресе». Но где бы ни была родина шумеров — в Юго-Восточной Азии или Юго-Восточной Европе, — ясно, что шумеры не были морским народом, мореплавание они освоили потом, уже осев на своей новой родине, в долине Тигра и Евфрата. Их прародина, по всей видимости, находилась в горах, о чем свидетельствует шумерский ритуал поклонения божествам, установленным на возвышениях. Продвижение шумеров по земле Двуречья шло с севера на юг, а не с юга на север. А между тем резкий культурный скачок, произошедший здесь во второй половине IV тысячелетия до нашей эры, становление цизилизации, относится именно к области южного Двуречья; его объясняют приходом нового, энергичного и стоящего на высоком уровне развития населения. И этим населением, как ясно из вышесказанного, не могли быть шумеры. Эта древнейшая на нашей планете культура была открыта впервые при раскопках холма, который местные жители именовали «Эль-Убейд» или «Эль-Убайд». Поэтому и «народ икс» с его особым языком принято именовать «убаидцами».

Эль-Убейд находится неподалеку от города Эриду, самого южного из всех древнейших городов Двуречья; в те времена, около 6000 лет назад, он был морским портом, ибо стоял на берегу Персидского залива, и лишь в более поздние времена наносы могучих рек отделили Эриду от моря. Отсюда, из Эриду, культура стала распространяться в направлении, обратном течению Тигра и Евфрата, — к Уруку, Уру, Лагашу и другим городам.

Таким образом, археологические раскопки подтверждают древние легенды жителей Двуречья, по которым цивилизация появилась на их земле после того, как некая раса полурыб-полулюдей приплыла во главе с неким Оаннесом по Персидскому заливу к городу Эриду и там Оаннес научил людей не только основам письма, астрономии, ваяния, но и возведению городов, строительству храмов, обработке земли, изготовлению необходимых орудий труда и инвентаря.

Легенду об Оаннесе ученые узнали из «Истории» вавилонского жреца Бероса;[19] зная шумерскую мифологию, они установили, что Оаннес вавилонян — это более древний шумерский бог воды Эа, «властелин мудрости», обучивший людей ремеслам, искусствам, строительству, письму и т. д. Но ведь и сам Эа — это лишь «переделанный» и «отредактированный» бог убаидцев Энки! Таким образом, легенда об Эриду, где бог даровал людям цивилизацию, имеет не вавилонское и даже не шумерское, а убаидское происхождение — и она подтверждается археологией, говорящей, что именно в Эриду зародилась цивилизация Двуречья, именно там произошел «скачок» от культуры каменного века к веку металлов, ирригации, монументального строительства и т. д.

Кем были убаидцы? «Лингвистические раскопки» (выделение убаидских слов в шумерских текстах, выявление убаидских географических названий) позволяют нам оперировать примерно двумя десятками убаидских слов и примерно таким же числом географических названий. И вот оказывается, что целый ряд убаидских слов имеет сходство с дравидийскими словами или корнями слов! Сотни населенных пунктов в Южной Индии имеют окончание «ур»; в дравидийских языках слово «ур» означает «поселение», «город», «населенный пункт». Но ведь и древнейшие города Двуречья также имеют в своем составе корень «ур» (Урук, Ниппур), а один из городов так и называется — Ур.

«Идиглату» — так называется река Тигр на языке убаидцев («ид» — означает «река», «вода»). Название реки Инд, возможно, родственно ему, ибо в дравидийских языках чередование н/нд весьма частое явление — и оно первоначально означало «река», «вода» (ведь и название другой реки Индостана — Ганга — также означает «вода» на языке мунда). Убаидские слова, обозначающие различные профессии, имеют суффикс «гар» (например, «энгар» — крестьянин, «нангар» — плотник, «дамгар» — купец и др.). В дравидийских языках слово «гар» означает «рука»; таким образом, суффикс «гар» мог означать «делателя» (крестьянин — «делатель земли», плотник — «делатель дерева», купец — «делатель торговли» и т. д.).

Конечно, у нас мало данных для окончательных выводов. И все же сходство дравидийских и убаидских слов знаменательно, если учесть, что между протоиндийской культурой и цивилизацией Двуречья имеется несомненное сходство.

<p>На трассе «Двуречье — Бахрейн — Индостан»

Среди многих сотен цилиндрических печатей жителей Двуречья археологи нашли и несколько квадратных печатей, выполненных протоиндийцами. Это говорило о том, что между двумя древнейшими цивилизациями существовали контакты. В шестидесятых годах нашего века удалось обнаружить «перевалочный пункт» на трассе Двуречье — Индостан. Им были острова Бахрейн, расположенные в Персидском заливе. Здесь несколько тысяч лет назад процветала культура, сочетавшая в себе черты шумерской и протоиндийской культур. С давних пор через эти острова шел культурный и торговый обмен: шумерская цивилизация влияла на протоиндийскую, а протоиндийская — на шумерскую.

В шумерском городе Ур была обнаружена группа домов из обожженного кирпича, по словам крупного английского археолога Джона Маршалла, «составляющих заметное исключение из общего правила; но они обнаруживают такое поразительное сходство с небольшими и довольно небрежно выстроенными домами позднего Мохенджо-Даро, что трудно сомневаться, под чьим влиянием они сооружены». Влияние это сказывалось и в области религии. В одной из гробниц города Ур археологи нашли статуэтку сидящей на корточках обезьяны, подобную фигуркам обезьян, обнаруженным в Мохенджо-Даро (которые, по всей вероятности, и послужили прототипом для Ханумана, помощника Рамы, воспетого в древнеиндийском эпосе «Рамаяна»). «Так как в древнем цивилизованном мире обезьяна известна как типично индийское животное и поскольку ее едва ли стали бы изображать в скульптуре, если бы она не была священным животным, можно предположить, что страны Западной Азии еще в эпоху бронзового века заимствовали у Индии некоторые религиозные идеи», — пишет индийский археолог С. К. Дикшит. Впрочем, статуэтка могла принадлежать и протоиндийскому купцу, обосновавшемуся в Двуречье, ибо, говоря словами самого Дикшита, «купцы западных стран, вероятно, без колебания признавали законной сделку, заключенную под покровительством священных божеств», чьим изображением являются и «прото-Хануман», и другие животные, изображенные на печатях, найденных в городах Двуречья.

В руинах одного из шумерских городов найдена расписная ваза. Стиль ее — чисто шумерский; однако сюжет росписи — явно индийского происхождения. Она изображает горбатого индийского быка, зебу, стоящего перед ритуальными яслями, — один из излюбленных сюжетов на протоиндийских печатях. По мнению Гордона Чайлда, крупнейшего специалиста по археологии Древнего мира, шумерский мастер, вероятно, «был очевидцем отправления индийского культа в Месопотамии. В этом нет ничего удивительного, так как в торговле могли участвовать целые караваны или флотилии индийских купцов; возможно, что купцам, во всяком случае во время ярмарок, приходилось задерживаться в Шумере на несколько месяцез, чтобы распродать свой товар и запастись обратным грузом. Если предположить существование колонии индийских купцов с постоянной резиденцией в каком-нибудь удобном для этой цели шумерском городе, это бы вполне совпало с современной практикой и с тем, что нам известно о торговле на Востоке во II тысячелетии до н. э.».

Все названные выше находки — результат культурного обмена между двумя сложившимися и самобытными цивилизациями. Но — и это самое интересное — целый ряд черт, роднящих протоиндийскую культуру и древнейшую культуру Двуречья, нельзя объяснить заимствованием или культурным обменом. Черты эти свидетельствуют скорей о древнем и глубоком родстве культур и их создателей. Мы уже говорили о том, что дравидийский язык протоиндийцев, вероятно, находится в родстве с языком убаидцев, предшественников шумеров.

Целый ряд орнаментов и символов, встречающихся на печатях и амулетах протоиндийцев, находит своих «родственников» в орнаментах и символике древнейших обитателей Двуречья и Элама. «В колоколовидных кубках долины Инда и Шумера можно безошибочно усматривать родственное сходство, — пишет Гордон Чайлд. — Серебряная цилиндрическая ваза из Мохенджо-Даро напрашивается на сравнение с алебастровыми сосудами, найденными в Уре».

Квадратные печати, обнаруженные в Двуречье, безусловно, были завезены сюда протоиндийскими купцами. Но и на квадратных печатях, найденных в Индостане, можно увидеть сюжеты и божества, находящие отклик в мифологии и религии Двуречья (причем и форма печатей, и надписи говорят о том, что они созданы в Индии, а не завезены сюда из Шумера). На трех печатях-амулетах, найденных в Мохенджо-Даро, изображен персонаж, борющийся с двумя тиграми. Он поразительно похож на Энкиду, друга героя шумерского эпоса Гильгамеша, помогавшего ему в борьбе с дикими дверями. Среди печатей-амулетов Мохенджо-Даро имеется изображение рогатого человека с ногами и хвостом быка. «Он изображен в борьбе с рогатым тигром, вероятно, злым духом, ведущим постоянную войну с врагами, — пишет Э. Маккей в книге «Древнейшая культура долины Инда». — Этот получеловек-полубык поражает своим сходством с одним шумерским полубогом или героем, что, по-видимому, указывает на существование отдаленного родства между отдельными поверьями этих двух культур. Не исключена возможность, что при этом роль посредника сыграла какая-то третья страна, с которой в отдаленном прошлом население Шумера и долины Инда поддерживало тесную связь».

О родстве древнейших обитателей Двуречья и протоиндийцев говорят не только данные лингвистики, археологии, истории религий, но и антропологические данные: большинство черепов протоиндийцев идентично черепам убаидцев. В руинах Мохенджо-Даро археологам удалось найти замечательную статую, названную ими «портрет жреца». Лицо этого жреца очень похоже на изображения людей в древней пластике Двуречья, вплоть до отдельных деталей. («Короткая борода и обритая по моде того времени верхняя губа напоминают статуи богов и людей, найденные в Двуречье», — пишет Э. Маккей.)

Ряд исследователей, в том числе и лучший знаток шумерского языка Самуэль Крамер, полагают, что протоиндийскую культуру создали убаидцы, которые под натиском пришельцев-шумеров покинули свою родину в Двуречье и переселились в долину Инда. Но, быть может, черты древнейшего родства жителей Двуречья и Индостана объясняются тем, что и убаидская, и протоиндийская цивилизации вышли из одного источника — и находился он не в Двуречье и не в Индии, а где-то в другом месте?

Когда-то древнейшую цивилизацию Индостана именовали «индской», ибо считали, что она распространена только в долине реки Инд. Ныне археологи нашли города и поселения протоиндийцев и в междуречье Ганга и Джамны, и у подножия Сиваликских гор в Пенджабе, и на юг от устья Инда, в современном штате Бомбей. И, что весьма примечательно, возраст «южных городов» не уступает возрасту Мохенджо-Даро и других поселений в долине Инда. А это — свидетельство в пользу того, что колыбелью протоиндийской цивилизации была не долина Инда, а какой-то другой «центр икс». Где он находился, мы не знаем. Во всяком случае, на земле Индостана не удалось найти следов культуры, из которой непосредственно «выросла» протоиндийская цивилизация. И хотя археологи Индии и Пакистана обнаружили несколько различных культур, более древних, культуры эти нельзя считать предшественницами Мохенджо-Даро, Хараппы и других городов протоиндийцев — они не связаны с ними генетически. Вопрос о корнях протоиндийской цивилизации, по словам археологов, остается нерешенным.

<p>Страна, именуемая Элам

Вполне вероятно, что черты несомненного сходства протоиндийской культуры и культуры Двуречья объясняются тем, что и создатели древнейшей индийской цивилизации, и первые освоители долины Тигра и Евфрата были родственными народами, говорившими на дравидийских языках, — а возможно, и просто одним и тем же народом. Возможно, что дравидийские языки являются общей «платформой» не только для убаидцев и протоиндийцев.

«Хузистан» — так называется ныне область в Иране, к востоку от реки Тигр. Прежде она называлась Элам. Уже пять тысяч лет назад здесь процветала цивилизация с городами-государствами, со своеобразной культурой и письменностью. В культуре жителей Элама — эламитов — ученые находят много общих черт с культурой Двуречья. И еще больше — с протоиндийской культурой.

Эламиты говорили и писали на языке, родство которого с каким-либо из других языков мира установить пока что не удалось. Лингвисты предпринимали попытки доказать родство эламского языка с туранскими (уральскими, алтайскими, тюркскими, монгольскими), с многочисленными языками Кавказа, с «вымершими» языками Передней Азии (хурритским, касситским и т. д.). Но попытки эти окончились неудачей. «Единственной гипотезой, в пользу которой можно привести некоторые показательные факты, является гипотеза эламо-дравидского родства», — пишет известный советский историк и лингвист И. М. Дьяконов в монографии «Языки Древней Передней Азии» и приводит примеры, говорящие о близости эламского языка и языков, на которых изъясняются дравиды. Корень «кету» в языках дравидов имеет значение «гибнуть», «уничтожаться». В эламском «кету» означает «разрушать». «День» по-эламски — «нан». В дравидийских языках корень «нак» имеет значение «утро», «рассвет», «день». Корень «пари» в эламском значит «доходить», «достигать», а в дравидийских — «бежать», «избегать».

Конечно, слова могут заимствоваться из языка в язык, а кроме того, возможны случайные совпадения звучаний и значений (и по-английски, и по-кабардински числительное «2» звучит как «ту», хотя между этими языками нет никакого родства). Но — что самое важное — между эламским и дравидийскими языками есть много общего в грамматическом строе, который, как известно, не заимствуется — и это говорит либо о древнем родстве, либо же о длительных контактах носителей языков. И фонетика, и морфология эламского языка обнаруживают его сходство с дравидийскими языками. А местоимения настолько близки, что, говоря словами И. М. Дьяконова, «доходят до полного совпадения».

Факты, говорящие о близости эламского и дравидийских языков, позволили И. М. Дьяконову высказать предположение о том, что «племена, по языку родственные эламитам и дравидам, в IV–III тысячелетиях до н. э., а может быть, и позже, были распространены по всему Ирану, по крайней мере в его южной части. К этому можно добавить, что следы дравидийской топонимики (правда, не датируемые каким-либо определенным периодом), по-видимому, обнаружены на Аравийском полуострове, а следы примеси дравидоидной (южноиндийской) расы отмечены, как утверждают некоторые исследователи, в ряде районов южного Ирана». Позднее темнокожие дравиды или родственные им по языку и расе народы были вытеснены из Ирана или же полностью растворились среди более поздних пришельцев. Правда, Геродот, живший в V веке до нашей эры, все еще называет жителей Белуджистана, страны, расположенной между Индией и Эламом, «азиатскими эфиопами» (то есть «азиатскими неграми») — а это может означать, что темнокожие люди населяли область между Ираном и Индией каких-то две с половиной тысячи лет назад.

Вполне вероятно, что и эламский, и «убаидский» языки очень рано отделились от общедравидийского «языка-основы» и этим объясняются черты сходства и различие между этими языками. Возможно и другое решение: и дравидийские языки, и язык предшественников шумеров, убаидцев, и язык эламитов восходят к более древнему общему «праязыку» и являются тремя его «сыновьями».

Большинство текстов на эламском языке донесли до нас знаки клинописи, которая была заимствована жителями Элама в середине III тысячелетия до нашей эры у своих западных соседей — аккадцев и шумеров. До того времени эламиты пользовались иероглифическим письмом. А еще раньше в Эламе существовало рисуночное письмо, называемое «протоэламским».

Протоэламское письмо и по сей день остается нерасшифрованным. Но по своему внешнему виду тексты и знаки этого письма очень близки к самому древнему письму жителей Двуречья — протошумерскому. Они также писались на глиняных плитках («таблетках»), также имеют рисуночно-линейную форму и, подобно протошумерским письменам, являются, по всей видимости, хозяйственными и учетными записями.

Сходство со знаками протошумерского и протоэламского письмен обнаруживает и третья «протописьменность», знаки надписей, найденных в древнейших городах Индостана — Хараппе, Мохенджо-Даро и др. Древнейшие тексты Двуречья, как убедительно показали недавние исследования советского ученого А. А. Ваймана, написаны на шумерском языке (хотя первыми обитателями долины Тигра и Евфрата были, как вы помните, не шумеры, а убаидцы, говорившие на языке, который, возможно, родствен дравидийским языкам). Язык протоэламских текстов — по всей вероятности, это древнейшая форма эламского языка — отличен от языка протошумерских надписей. Протоиндийские тексты скрывают дравидийский, а не шумерский или эламский язык. Так что послужить «ключом» к расшифровке неразгаданных письмен Индостана и Элама протошумерская письменность не может (тем более что и последняя до конца не дешифрована: ученые могут читать лишь 250 из 800 различных знаков протошумерского письма). И все-таки сходство знаков трех «протописьмен» заставляет думать, что они вышли из одного общего источника (ведь и поздней клинопись, изобретенная шумерами, использовалась для передачи аккадского, эламского, урартского, хеттского и других языков, не имеющих ничего общего с шумерским!). Среди знаков протошумерского, протоэламского, протоиндийского письмен можно выявить некий общий «основной фонд» сходных знаков.

Лингвисты, изучающие языки, топонимисты, изучающие географические названия, употребляют термин «субстрат» по отношению к более ранним языкам или географическим названиям, которые предшествовали изучаемым языкам и названиям. И здесь, исследуя знаки древних письмен, мы также можем говорить о «субстрате», некой первоначальной системе рисуночных знаков, которая предшествовала появлению протошумерского, протоэламского и протоиндийского письмен. А так как протошумерские тексты по возрасту самые старшие и первыми жителями Двуречья, предшественниками шумеров, были убаидцы, можно употребить слово «убаидская», называя древнейшую систему письма (скорее всего это было не письмо в полном понимании этого слова, а «язык рисунков», пиктография, предшествующая архаичным формам письма). Система эта существовала в Двуречье еще до прихода сюда шумеров, которые, восприняв ее, создали свое протошумерское письмо (подобно тому, как они восприняли и развили другие достижения убаидцев в области культуры, как материальной, так и духовной).

Вполне возможно, что такая же ситуация была и в Индостане, и в Эламе. И сходство протоиндийского, протоэламского и протошумерского письма вновь получает объяснение на «дравидийской основе» — ведь язык убаидцев, очень может быть, находится с ними в родстве, так же как и язык эламитов и создателей протоиндийской цивилизации! Вполне возможно, что в глубочайшей древности существовало дравидийское «письмо-основа», подобно тому как имелся общедравидийский «язык-основа». Рисуночные знаки убаидцев, протоиндийцев, эламитов являются ответвлениями от этого «письма-основы»; убаидский же, эламский и протоиндийский языки — это ответвления от древнейшего дравидийского «праязыка».

<p>«Дравидийский вопрос»

Где и когда сформировался дравидийский «праязык»? И в какие времена начался его распад, обособление, отделение «ветвей» от общего ствола (затем, развиваясь самостоятельно, эти «ветви» становились самостоятельными языками, которые в свою очередь могли давать начало новым языкам и т. д.)? Современная лингвистика, взяв на вооружение математику, смогла определить то время, когда от единого дравидийского языка (его правильней было бы именовать «протодравидийским») начали отделяться и обособляться отдельные языковые «ветви». Первым отделился язык брагуи, единственный дравидийский язык, на котором говорят не в Южной, а в Северной Индии. Произошло это на рубеже или в самом начале IV тысячелетия до нашей эры, то есть примерно 6000 лет назад. Но, к сожалению, ни математика, ни лингвистика не могут пока что показать, где, в каком месте нашей планеты сформировался «протодравидийский» язык, была ли его родиной земля Индостана или же «протодравиды» пришли в Индию откуда-то извне.

На территории Республики Индии и Пакистана насчитывается чудовищно большое число языков, диалектов и говоров — более полутысячи. Но все это многоязычие может быть приведено лишь к трем «знаменателям», сведено в три большие группы языков: индоевропейскую, мунда-кола и дравидийскую. В настоящее время ни у кого из серьезных исследователей не вызывает сомнений тот факт, что носители индоевропейских языков, легендарные «арьи» не являются аборигенами Индостана, они пришли сюда во II тысячелетии до нашей эры (другой вопрос — откуда они пришли; вопрос этот и по сей день не решен окончательно, а тремя наиболее вероятными «адресами» являются Средняя Азия, Причерноморье и Малая Азия). Долгое время считалось, что темнокожие племена, говорящие на языках мунда-кола, являются самыми древними обитателями «страны чудес». Но в свете новейших лингвистических работ оказывается, что это далеко не так. Носители языков мунда-кола появились в Индии лишь 6000 лет назад; родина их — на востоке, в Индокитае, где и поныне говорят на языках, родственных языкам и диалектам мунда-кола.

Но, что самое удивительное, дравидийские языки также являются «пришлыми», хотя они и появились в Индостане раньше, чем индоевропейские языки, и даже раньше, чем языки мунда-кола! «Дравидийские народы и племена не являются аборигенами Индии и появились там, по-видимому, не позже IV тысячелетия до н. э., — пишет крупнейший советский дравидолог М. С. Андронов. — Вопрос об их происхождении и внеиндийском периоде их истории остается открытым, хотя уже были высказаны некоторые предположения о возможных доисторических связях этих племен с древними племенами восточного Средиземноморья, а также со многими другими народами».

О чертах сходства языков убаидцев и шумеров с дравидийскими языками мы уже говорили. Географические названия не только в Двуречье, но и в Иране, Афганистане, даже на Кавказе, по мнению индийского ученого Т. Б. Наяра, могут быть истолкованы, если исходить из дравидийских языков. Другой крупный авторитет, румынский лингвист Н. Лаховари, в книге «Происхождение дравидов и Запад» показал, что много общих черт есть между кавказскими и дравидийскими языками. И Наяр, и Лаховари полагают, что племена дравидов проникли в Индию приблизительно в IV тысячелетии до нашей эры.

Но, собственно говоря, когда речь заходит о такой древности, не следует употреблять термин «дравиды», здесь более точен термин «протодравиды» (так же, как и термин «протодравидийский язык» более точен, чем просто «дравидийские языки»). Многие антропологи полагают, что протодравиды существенным образом отличались внешним обликом от современных дравидов: у них была более светлая кожа, более высокий рост и т. д. В центре Южной Индии, у Голубых гор, обитает племя тода, одно из самых загадочных племен Индостана. Есть факты, говорящие о том, что тода, много веков живущие почти в полной изоляции, лучше всего сохранили черты древних протодравидов. В 1969 году вышла книга «Тайна племени Голубых гор», написанная советским этнографом Л. В. Шапошниковой, изучавшей тода. Язык тода относится к дравидийским. Кроме того, жрецы этого племени употребляют и особый ритуальный язык — «кворжам», или «кворшам». И названия многих богов тода на «кворжаме» удивительно совпадают с названиями древних богов Двуречья!

Впервые это отметил принц Петр Греческий и Датский, исследователь с дипломом антрополога и королевским титулом, проведший среди тода несколько месяцев. Вывод Петра Греческого был таков: очень давно, в IV–III тысячелетии до нашей эры возле Голубых гор существовала колония торговцев, прибывших сюда из Двуречья. В конце III тысячелетия до нашей эры контакты колонистов со своей родиной были прерваны, и они навсегда остались в Южной Индии. Их прямыми потомками и являются загадочные тода.

Американский лингвист и антрополог М. Эмено выступил с критикой гипотезы греческого исследователя. Он показал, что названия богов тода могут быть объяснены, если исходить из законов дравидийских языков, — колонисты из Двуречья к ним никакого отношения не имеют. Но, замечает в этой связи Л. В. Шапошникова, если «учесть, что вопрос о происхождении дравидийских народов еще остается открытым и вместе с тем существует ряд доказательств взаимодействия культур дравидийской Индии и Двуречья, то не исключено, что отрицание Эмено со временем может превратиться в одно из подтверждений возможной языковой общности дравидов и отдельных племен и народностей древней Месопотамии».

…Шумер, Элам, Иран, Кавказ — в этих местах различные ученые помещали прародину дравидов. Вполне возможно, что все эти гипотезы могут быть объединены одной, более «масштабной» — в глубочайшей древности Двуречье, Иран, Кавказ, а возможно, и часть Средней Азии были населены племенами, говорившими на дравидийских языках. Но был ли этот обширный район родиной дравидов — вот в чем вопрос?

По мнению некоторых ученых, протодравиды, кочевавшие «от границ Шумера и Элама до Амударьи и Сырдарьи и Кавказа», используя удобные горные проходы в Северо-Западной Индии, около 6000 лет назад пришли в Индостан. Тот факт, что дравиды хотя и древнее, но пришлое население «страны чудес», пожалуй, не вызывает сомнений. Убедительны и доказательства родства дравидийских и некоторых древних языков Двуречья, Элама, Кавказа. Но отсюда вовсе не следует, что протодравиды пришли в Индию именно из этих мест. Напротив, данные той же лингвистики говорят, что распространение дравидийских языков шло не с севера на юг, а с юга на север! Сошлемся на советского индолога Г. А. Зографа, который в обзоре языков Индии, Пакистана, Цейлона и Непала отмечает, что в последнее время все большее признание получает теория, согласно которой продвижение дравидийских народов шло с юга на север, а не наоборот (так, например, у племен, говорящих на дравидийском языке курух и живущих в северо-восточной части Центральной Индии, есть предание о том, что их предки обитали раньше в Южной Индии, и т. д.).

Получается странная картина: ведь к югу от Индостана простираются воды Индийского океана, в которых уж никак не могли сформироваться протодравиды и двинуться затем на север — в Индию, Двуречье, Элам. Но картина не будет такой уж странной, если вспомнить, что именно в этой части океана, разделяющей Индостан и Африку, находилась, по мнению ряда геологов и океанографов, Лемурия, впоследствии затопленная водами Индийского океана. И древние предания дравидов говорят о том же самом — о прародине, находившейся к югу от мыса Коморин, самой южной точки Индостана, несколько тысяч лет назад ушедшей на дно океана!

<p>Корабли из страны Мелухха

Индия была обитаема со времен палеолита. И дравиды, и мунда-кола и арьи, то есть носители всех трех больших семей языков современной Индии, являются населением пришлым. Первыми из них — с юга?! — появились дравиды, затем, с востока, — мунда-кола и, наконец, с северо-запада два-три тысячелетия спустя в Индостан вторглись племена кочевников-арьев, говоривших на индоевропейском языке (или, скорее, на нескольких близких друг другу диалектах). Нет никаких сомнений в том, что арьи двигались сухопутным путем, ведя за собой свое главное достояние, богатство и гордость — крупный рогатый скот (ему посвящено немало прекрасных поэтических строк гимнов «Ригведы», эпоса, сложившегося во времена прихода арьев в Индостан). По суше проникали из Юго-Восточной Азии и племена, говорящие на языках мунда-кола, — навыки мореходства им абсолютно чужды. Однако этого нельзя сказать о дравидах.

Племя тода, которое многие ученые считают наиболее «чистым» представителем протодравидов, занимается скотоводством. Но у них сохранилась древняя песня о кораблях — возможно, воспоминание о «морском пути», которым тода попали в Индию. В городах Двуречья археологи обнаружили множество «дравидийских товаров». Они же приведены в перечне редких предметов, доставленных библейскому царю Соломону (сандаловое дерево, растущее на Малабарском побережье Южной Индии — и более нигде в мире, и т. д.). Вначале считалось, что товары из Южной Индии попадали на запад при посредничестве шумерских торговцев, что именно жители Двуречья были хозяевами вод Индийского океана и освоили трассу Персидский залив — Аравийское море — Индийский океан. Однако последние исследования говорят, что это не так: скорее всего, право именоваться первыми мореходами в Индийском океане имеют жители дравидийской Индии.

Еще при первых раскопках протоиндийских городов в Мохенджо-Даро были обнаружены изображения судов с мачтой. Один из первооткрывателей древнейшей цивилизации Индии, английский археолог Э. Маккей предположил, что «жители городов долины Инда широко пользовались морским путем в Шумер; на негостеприимных берегах Белуджистана есть все же несколько мест, куда можно было бы заходить для пополнения запасов воды. В наше время значительная часть торговых сношений осуществляется с помощью судов, плавающих от различных западных портов Индии до Персидского залива и даже до Адена. Такие же путешествия могли совершаться и в древности, так как едва ли корабли, которыми пользовались в те времена, были значительно меньше или примитивнее, чем некоторые корабли, совершающие эти рейсы теперь».

Маккей оставлял открытым вопрос о том, какой народ совершал эти плавания, — жители Двуречья, протоиндийцы или, может быть, арабы «были главными мореплавателями на Индийском океане уже в древности». Новейшие археологические раскопки позволяют решить этот вопрос. Индийские ученые открыли древнейший порт в мире — Лотхал, расположенный неподалеку от современного крупнейшего порта Бомбея, на полуострове Катхиавар. В восточной части города археологи обнаружили выложенную кирпичом верфь правильной прямоугольной формы. Ее размеры были довольно внушительны — 218 на 37 метров. Специально прорытый канал шириной 7 метров связывал верфь с рекой, впадающей в Аравийское море. И, что самое замечательное, хотя Лотхал расположен далеко на юг от долины Инда, его возраст не уступает возрасту Мохенджо-Даро, Хараппы и других протоиндийских городов — он равен примерно 40 столетиям!

Интересные данные были получены учеными, изучающими страны, лежащие на другом конце древней трассы — в Двуречье. Вавилонские клинописные тексты говорят о странах Маган и Мелухха, связывая эти страны и товары, привозившиеся из них (черное дерево и другие ценные породы деревьев), с Восточной Африкой. Но, замечает советский ассириолог и шумерслдг И. М. Дьяконов, следует учитывать, что «начиная со И тысячелетия до н. э. все товары из расположенных к востоку стран не довозились до Ирака, а переваливались на Бахрейнских островах. Вследствие этого вавилоняне могли утерять правильное представление о местоположении АЛагана и Мелуххи». Значит, мы должны обращаться не к вавилонским, а к более древним шумерским текстам.

В шумерских надписях возрастом около 4000–4500 лет нередко встречается упоминание о Магане и Мелуххе. Из Магана привозились ценные породы дерева, а из Мелуххи, расположенной еще дальше в Индийском океане, — золотой песок, жемчуг, ляпис-лазурь. Она именуется «черной страной», очевидно, по цвету кожи ее обитателей. И, что очень важно, не шумеры плавали в Мелухху, а жители этой страны прибывали в Двуречье вести торговлю. Тексты говорят о «людях кораблей Мелуххи», а археологи даже нашли шумерскую печать переводчика с мелуххского языка («еме-бал Ме-лух-ха» — гласит надпись на печати; «еме» по-шумерски означает «язык»).

Шумерские источники повествуют об огромных размерах «магулим» — кораблей жителей Мелуххи. Некоторые ученые склонны видеть в этом слове дравидийское «манджи» — название большого судна для перевозки грузов весом 10–40 тонн, которое и по сей день сохранилось в языках каннада, малаялам, тулу, тамилов — дравидийских народов, населяющих западное и южное побережье Южной Индии. «По-видимому, в шумерский период под Мелуххой разумелась дравидская Индия», — делает вывод И. М. Дьяконов, а другие востоковеды даже склонны видеть название этой страны в названии «млечха» (или «милахх), которое применялось пришельцами-арьями по отношению к более древним жителям Индостана, включая и дравидов (клинописное написание Мелуххи может быть прочтено и как «Ме-лух-ха» и как «Ме-лах-ха»),

Вполне возможно, что корабли из Мелуххи совершали плавания не только к берегам Персидского залива, но и достигали иных стран — Аравии и даже Египта. Среди многочисленных наскальных рисунков, найденных в Верхнем Египте, в районе, примыкающем к Красному морю, имеются изображения судов, непохожих на те, на которых плавали по Нилу древние египтяне. В местечке Джебель эль-Арак на берегу Красного моря, как раз в том месте, где начинается путь в долину Нила вниз по ныне, высохшему руслу Вади-Хаммамат, найдена рукоять ножа с изображением настоящего «морского боя» — причем бой этот идет между людьми на нильских лодках из папируса и людьми на судах с высоким носом и высокой кормой.

Вначале многие исследователи считали, что чужеземные суда, изображенные на скалах Верхнего Египта, в районе Красного моря, — это суда древних шумеров. Но, проанализировав последние открытия, известный индийский археолог С. Р. Рао предложил иной «адрес» чужеземцев — дравидийскую Индию, страну протоиндийской культуры… Но, может быть, загадочные корабли приходили в Персидский залив и порты шумеров на берегу Аравийского залива и Красного моря из иных мест? И страна Маган — это страна протоиндийцев, а страна Мелухха, расположенная еще дальше к югу, ныне уже не существует, ибо она поглощена водами Индийского океана? Впрочем, в шумерских текстах встречается упоминание и о третьей, пожалуй, самой загадочной стране — Дилмун.

<p>Поиски «шумерского рая»

Но прежде чем приступить к рассказу о поисках этой страны, пожалуй, следует подвести итоги сказанному выше.

Изучение дравидийских языков, сравнение их с языками древнейших обитателей Индостана, Двуречья, Элама (а возможно, не только Элама, но и других районов Ирана, вплоть до Средней Азии, а также Кавказа), с географическими названиями и языками Аравии заставляет многих ученых предполагать, что носители дравидийских языков когда-то населяли огромную территорию — от Кавказа и Средней Азии до Аравии и Индии. Однако Индостан не может считаться родиной этих языков. И в то же самое время распространение их шло не с севера или северо-запада, а с юга, так как большая часть носителей дравидийских языков живет на юге Индии.

И создатели протоиндийской цивилизации, и предшественники шумеров, убаидцы, возможно, говорили на дравидийских или родственных им языках. По мнению Крамера и других исследователей, протоиндийская культура была принесена в Индию убаидцами, вытесненными с юга Двуречья воинственными пришельцами-шумерами. Мифы же древнейших обитателей Двуречья говорят, что цивилизацию в этот район принес бог Энки. Он основал Эриду, самый южный город Двуречья. «Когда царская власть спустилась с небес, царство было в Эриду», — гласит древнейший «список царей», найденный в Двуречье. Не означает ли все это, что и в Индию, и в Двуречье (а возможно, и в Элам и даже Египет) цивилизация попала из какого-то неизвестного «центра икс»? Носители этой цивилизации имели темный цвет кожи и говорили на дравидийских языках. Древние же предания дравидов говорят, что их прародиной является Лемурия, ныне покоящаяся на дне Индийского океана!

Нельзя ли отыскать не только в индийских, но и в шумерских источниках указания на эту легендарную страну? Разумеется, она не обязательно должна называться Лемурией, Наваламом, Тамалахамом, Южным материком и т. д. — название могло быть изменено шумерами (ведь переделали же они убаидского Энки в Эа), да и дравидийские названия затонувшего материка относятся к средневековью и могли существенно измениться.

Бог Эа, он же Энки, «Посейдон Двуречья», даровал людям цивилизацию в Эриду, самом южном городе Двуречья. Сам же Энки жил в стране Дилмун, где не было болезней и смерти, текла чистая родниковая вода и жизнь людей была счастливой и безмятежной. Вот как описывает один из древнейших мифов Двуречья владения Энки:

Земля Дилмун священна, земля Дилмун чиста.

То место чисто, то место ярко…

В Дилмуне ворон не каркает,

Дикая курица не подзывает дикую курицу криком,

Лев не убивает,

Волк не схватит ягненка,

Неведом здесь пожирающий ягненка дикий пес,

Неведом здесь пожирающий зерно дикий кабан.

Солод расстилает вдова на крыше —

Птицы небес не склюют этот солод…

Нетрудно догадаться, читая эти поэтические строки (перевод с шумерского на английский сделан С. Крамером; с английского на русский — автором этих строк), что речь идет о шумерском рае, земле обетованной (которая, кстати сказать, послужила прообразом библейского рая). Казалось бы, дело совершенно ясное: Дилмун является мифической страной и никогда не существовал в действительности. Однако это не так! Ибо упоминания о «кораблях из Дилмуна» мы находим в деловых текстах Двуречья, причем очень древних. Да и в более поздних ассирийских источниках говорится о том, что царь Дилмуна по имени Упери платил дань царю Ассирии Саргону II. Другой ассирийский владыка привез из Дилмуна богатую добычу: медь, бронзу, стволы драгоценного дереза. Солдаты Дилмуна помогали ассирийскому деспоту Синнаххерибу сравнять с землей «мать городов», Вавилон… Одним словом, несмотря на то, что мифология наделяет владения Эа типичными чертами рая, Дилмун все же был реально существующей страной.

Где же она находилась? Дилмун именуется «страной, откуда восходит солнце», следовательно, его местонахождение следует искать к востоку от долины Тигра и Евфрата. Когда археологи обнаружили на островах Бахрейн в Персидском заливе древнюю цивилизацию, «промежуточное звено» между культурами Двуречья и Индии, они решили, что загадочный Дилмун найден. Однако недавно Крамер привел веские доводы, опровергающие предположение о том, что Бахрейнские острова могли быть Дилмуном: там нет слонов, а ведь слоновая кость была наиболее «ходким» товаром Дилмуна, там не обнаружено святилищ бога воды и т. д. Сам Крамер считает, что под страной Дилмун жители Двуречья подразумевали Индию и протоиндийскую цивилизацию, с ее развитым культом воды, мореплаванием, прирученными слонами.

Так ли это? Быть может, дальнейшие исследования заставят еще раз пересмотреть вопрос о местонахождении Дилмуна? И «передвинут» его не только на восток, но и на юг от дельты Тигра и Евфрата, в Индийский океан? Ответить на этот вопрос нельзя — ни положительно, ни отрицательно, — до тех пор пока не произведено подробное исследование дна Индийского океана, пока не прочтены иероглифические тексты, написанные создателями протоиндийской цивилизации (ведь слово Дилмун, по мнению Крамера, также является не шумерским, а убаидским, и если Дилмуном звали свою страну протоиндийцы, есть шансы прочитать это название и на печатях или амулетах с надписями). Таким образом, и здесь, при изучении сложнейшей проблемы происхождения древних цивилизаций Двуречья и Индии, помощь исследователям могут оказать не только археология, антропология, лингвистика, дешифровка древних письмен, но и такая, казалось бы, далекая от них наука, как океанография.

<p>Острова Эритрейского моря

Уже 5000 лет назад бороздили воды Индийского океана отважные мореходы-протоиндийцы. В столь же глубокую древность, видимо, уходят и начала арабского мореплавания. По водам «Уадж-Ур», «Великой Зелени» (по Красному морю и Индийскому океану), совершали плавания и древние египтяне. Со временем по Эритрейскому морю (так называли античные авторы Индийский океан) стали совершать торговые рейсы и греческие мореходы. И во всех источниках — арабских, древнеегипетских, греческих, римских — мы находим упоминание о богатых, сказочных землях и островах, расположенных в Эритрейском море — Индийском океане.

«Папирус № 1115 из собрания Государственного Эрмитажа» — под таким сухим названием известен науке один из самых замечательных памятников литературы Древнего Египта, содержащий сказку о потерпевшем кораблекрушение. Честь открытия этого шедевра принадлежит русскому египтологу В. С. Голенищеву, который в 1881 году сделал первый перевод сказки, сопроводив его литературоведческим анализом: древнеегипетский текст был сопоставлен с «Одиссеей» Гомера, с замечательным циклом арабских сказок, повествующих о путешествиях Синдбада-морехода, а также с рядом библейских мотивов. С тех пор «Сказка о потерпевшем кораблекрушение» переведена на многие языки мира, неоднократно подвергалась тщательному лингвистическому, историческому, литературоведческому анализу и приводится почти во всех курсах истории Древнего Египта. Но все же многое в этом памятнике и по сей день неясно и спорно.

Сказка повествует о плавании в водах Уадж-Ур — так древние египтяне именовали и Красное море, и Индийский океан — на корабле длиной в 120 локтей и в 40 локтей шириной с экипажем, состоявшим из лучших мореходов Египта. «Видали они небо, видали они землю, храбро сердце их более, чем у львов». Моряки «предсказывали бурю, до того как выйдет она, непогоду, до того как случится она». И действительно, корабль был застигнут штормом в открытом море и погиб, остался в живых лишь один рассказчик, который был брошен волной на берег острова, где он провел три дня в одиночестве — «сердце мое было товарищем моим».

Когда потерпевший кораблекрушение отправился обследовать остров, он обнаружил там инжир, виноград, «лук всяческий превосходный» и другие фрукты и овощи, а также различных рыб и птиц: «нет того, чего бы не было внутри» этого острова. Вскоре перед египтянином предстал и владыка счастливой земли — огромный Змей с бородой, телом, оправленным в золото, и бровями из лазурита. Змей спросил: «Кто принес тебя, ничтожный, кто принес тебя к острову этому моря, берега которого в волнах?» Египтянин рассказал о своих злоключениях. Змей оказался радушным хозяином, он наделил потерпевшего кораблекрушение богатейшими дарами своей земли — жирафами, слоновьими бивнями, корицей, благовониями и т. д. — и отправил на корабле домой, в Египет, сказав на прощанье: «Когда удалишься ты от места этого, то никогда больше не увидишь острова этого, ибо превратится он в волны».

Несмотря на сказочность описания, в «Сказке о потерпевшем кораблекрушение», несомненно, содержится рациональное зерно. С каким же островом, находящимся в Красном море или Индийском океане, можно отождествить владения бородатого Змея? По мнению В. С. Голенищева, это — остров Сокотра, расположенный в Индийском океане, перед входом в Аденский залив. Другие исследователи отождествляют его с островом Святого Иоанна в Красном море, ибо во времена античности существовало поверье, что он был когда-то населен змеями. Возможен и иной «адрес» — небольшой островок возле Адена, именуемый арабами «Абу Хабан», то есть «Отец Змей». А советский египтолог Е. Н. Максимов, сделавший последний перевод сказки на русский язык (этот перевод и цитировался нами выше), считает, что говорить о какой-либо точной — и даже приблизительной — идентификации сказочного острова нельзя, ибо он «наделен типичными чертами земли обетованной, райского острова блаженных, куда издавна человек мысленно, а иной раз и реально пытался проникнуть».

Чертами «земли обетованной», как вы помните, наделяли жители Двуречья страну Дилмун. Сказочные мотивы в описании страны тем не менее еще не означают, что и сама страна выдумана. А описание острова, «берега которого в волнах» и который «превратился в волны», заставляет нас посмотреть на всю проблему с несколько иной точки зрения, чем смотрели на нее египтологи и фольклористы: не является ли «Сказка о потерпевшем кораблекрушение» отголоском гибели какого-то реального острова или большого участка суши в водах Индийского океана?

Сведения о сказочно богатых и населенных людьми островах-странах, своим общественным строем отличавшихся от древнего мира, мы находим в некоторых античных источниках. Это, прежде всего, Солнечный остров и острова Панхайя, расположенные в Индийском океане. О Солнечном острове мы узнаем из второй книги «Исторической библиотеки» Диодора, где рассказывается о некоем Ямбуле, который был доставлен на этот остров эфиопами после четырехмесячного плавания по бурным водам. Остров имел около 5000 стадий в окружности (то есть тысячу километров). Находился он на экваторе, ибо «день там всегда длится столь же долго, как и ночь, и в полдень ни один предмет не отбрасывает тени, так как солнце находится в зените». Земля приносит островитянам все необходимое, жители долговечны — живут до 150 лет — и не знают болезней, «между ними нет никакого соперничества, они не испытывают общественных несогласий, придавая высокую цену внутреннему правопорядку». Жители Солнечного острова весьма сведущи в «науке о звездах», пишут они сверху вниз, столбцами.

Последнее обстоятельство позволило высказать гипотезу о том, что Солнечный остров — это Мадагаскар, ибо здесь имелось своеобразное письмо, строки которого шли сверху вниз (подобно строкам японского или китайского письма). Немецкий исследователь Лассен полагал, что речь идет об острове Бали, находящемся в Индонезии. Английский историк Дж. О. Томсон, напротив, счел весь рассказ о счастливом острове всего лишь очередной утопией, довольно наивной и бессмысленной, отдельные моменты которой были навеяны доходившими до античного мира слухами о Цейлоне.

В описании Солнечного острова, несомненно, имеются черты сказки, отражение мечты о «золотом веке» и царстве равенства и справедливости. Однако ряд деталей заставляет нас не столь уж категорично зачислять его в разряд мифических «островов блаженных». Вряд ли можно сочинить такую реалистическую деталь, как направление письма сверху вниз, ибо миру античности такой способ письма был неизвестен. Диодора, излагавшего рассказ Ямбула, смущало то, что климат Солнечного острова был мягким, хотя он находился под экватором, так как, согласно античным теориям климата, тропический пояс необитаем из-за страшней жары. А ведь эта деталь — мягкий климат тропических островов — как раз соответствует действительности, и вряд ли стал бы сочинитель придумывать столь неправдоподобные, с точки зрения людей античности, детали, чтобы придать своему повествованию достоверность.

У того же Диодора мы находим описание открытых в Индийском океане мореплавателем Эвгемером трех островов Панхайя, населенных разнообразными зверями, необычайно плодородных. Здесь много городов, люди «воинственны и употребляют боевые колесницы на древний манер. В политическом отношении они делятся на три категории: первая — жрецы, к которым присоединены и ремесленники, вторая — земледельцы, а третья — воины, в которую, кроме того, входят и пастухи. Жрецы верховодят во всех делах, решают споры и руководят общественными делами… Ничто там не является личной собственностью, за исключением дома и сада, доходы же все сдаются жрецам, которые делят все справедливо, давая каждому его долю, жрецы же одни получают вдвойне».

По словам профессора Томсона, «описание этих островов и их обитателей выдержано в достаточно трезвых тонах, что придает вескую убедительность» открытию Эвгемера. И все же Томсон считает, что острова Панхайя — выдумка, ибо «Эвгемер брал живописные подробности для своих описаний, где ему заблагорассудится, в том числе и относящиеся к Цейлону».

По мнению большинства историков географических открытий, Цейлон был известен античному миру под именем «Тапробана». Но многое в описании острова Тапробаны не соответствует тому, что мы знаем о Цейлоне. Остров Тапробана упоминается удивительно рано, в очень древних античных источниках; Гиппарх подчеркивает, что вокруг Тапробаны еще никто не плавал, а поэтому весьма возможно, что это даже не остров, а «начало другого мира», северная кромка «антихтонов», то есть «противоживущих». Цейлон находится рядом с Индией. Между тем античный географ Страбон говорит, что от южной оконечности Индии до Тапробаны надо плыть 7 дней. А другой античный автор называет даже 20 дней пути, причем указывает, что между Индией и Тапробаной находится множество других островов, Тапробана же — самый южный из них. Знаменитый Плиний называет цифру в 4 дня (но она также велика для реального плавания от Индии к Цейлону), отмечая, что на полпути от Индостана к Тапробане находится Солнечный остров.

Тапробана в описании античных географов населена слонами (они на Цейлоне не водятся), там имеется 500 городов (чего также не было на территории древнего Цейлона), размеры Тапробаны в несколько раз превосходят размеры острова Цейлон. Согласно Плинию, тени в Тапробане отбрасываются не на север, а на юг, солнце восходит слева, а заходит справа. Это означает, что остров находится в южном полушарии — между тем Цейлон расположен между 6–8 градусами северной широты! Причем Плиний ссылается на свидетельства вольноотпущенника Анния Плокама, жившего в I веке нашей эры, — а не так давно археологи обнаружили на берегу Красного моря надписи на греческом и латинском языках, относящиеся к I веку нашей эры, сделанные вольноотпущенником Аннием Плокамом! Не означает ли все это, что Плокам побывал не на острове Цейлон, а на острове Тапробане, который находился в Индийском океане, в нескольких днях плавания от берегов Индии — и ныне этот остров покоится на дне?![20]

О сказочно богатых островах повествуют и арабские средневековые географы. В их сочинениях можно видеть отголоски представлений античности, сведения, полученные от отважных арабских купцов и мореплавателей, бороздивших воды ал-Хинда (Индийского океана), и, наконец, сведения, восходящие к древнейшим мореплавателям Йемена и Южной Аравии, освоившим технику вождения судов уже в IV тысячелетии до нашей эры, ибо, по словам индийского ученого Нафис Ахмада, «арабы явились первыми навигаторами в Индийском океане… Задолго до того, как кто-либо другой — персы, индийцы, китайцы, египтяне, греки или римляне — стал плавать в южных морях, арабы были единственной нацией, представители которой — мореходы, путешественники и купцы — плавали в Индийском океане».

Арабские географы сообщают, что всего в океане ал-Хинд имеется 1370 островов, вокруг же острова Табрубани (Тапробана), он же — Серендиб, имеется 59 других обитаемых островов. Серендиб, расположенный «в крайнем пределе Индийского океана», имеет почти 5000 километров в окружности, здесь возвышаются большие горы, текут многочисленные реки; на острове добываются рубины и сапфиры.

Восходят ли сведения, сообщаемые арабскими учеными, ко временам давностью в несколько тысяч лет? Или же они являются лишь переработкой трудов античных географов? Быть может, несмотря на всю сказочность и утопичность описаний и шумерского Дилмуна, и египетского острова Отец Змей, и Солнечного острова, и островов Панхайя, и Тапробаны античных ученых, и Серендиба арабских географов, в них все-таки есть рациональное зерно, воспоминание о богатой и населенной стране, с которой связывают свое происхождение тамилы, говорящие на дравидийском языке, языке протоиндийцев, убаидцев, а может быть, и эламитов, и бадарийцев, давших начало египетской цивилизации? Является ли загадочная страна в Индийском океане просто плодом воображения, «страной обетованной»? Или же столь многочисленные упоминания о ней, которые можно найти в самых различных источниках и у самых разных народов, имеют под собой реальную почву? Ответ на это дадут лишь исследования в Индийском океане, который до последнего времени был наименее изученным изо всех океанов нашей планеты.

<p>Наименее изученный…

Поверхность Индийского океана и его морей — 75 миллионов квадратных километров — занимает около 75 всей поверхности Мирового океана, Изучение вод и подводного рельефа «Эритрейского моря» началось около ста лет назад, когда здесь провела ряд работ океанографическая экспедиция на судне «Челленджер». В 1886 году Индийский океан исследовали сразу две экспедиции: в южной части немецкое судно «Базель», а в северной большие океанографические работы провел адмирал Макаров с корвета «Витязь». В последующие годы в Индийском океане работали русские, английские, немецкие, американские экспедиции. Но настоящее, комплексное изучение океана началось лишь с 1960 года. Американские суда «Вема» и «Арго», французское судно «Жан Шарко», советские корабли «Витязь», «Обь», «Лена», «Академик Курчатов» нанесли на карту основные черты подводной страны, лежащей на дне Индийского океана.

Первое, что бросается в глаза, если взглянуть на карту этой страны, — огромная горная цепь, чья высота в среднем равна 2,5 километра, Срединно-Индийский хребет, продолжение двух других срединных океанических хребтов — Атлантического и Южно-Тихоокеанского, тянущийся от жарких берегов Аравийского полуострова до острова Амстердам.

О существовании Срединно-Атлантического хребта наука узнала еще в середине прошлого века. Очертания Срединно-Индийского хребта удалось установить совсем недавно, каких-нибудь пять-десять лет назад, после работ по программе МГГ и детальных исследований Международной экспедиции по изучению Индийского океана, завершившейся в 1964 году. «По современным данным, — пишет О. К. Леонтьев, — срединный хребет Индийского океана начинается Аравийско-Индийским хребтом и на широте Маскаренских островов переходит в Центрально-Индийский хребет… Южнее острова Родригес от Центрально-Индийского хребта к юго-западу отходит Западно-Индийский (также имеющий структуру, свойственную срединным поднятиям), который через Африканско-Антарктический хребет соединяется со Срединно-Атлантическим».

Срединно-Индийский хребет — не единственная горная страна, скрытая водами океана. Самым первым на дне Индийского океана был открыт Мальдивский хребет, надводными вершинами которого являются острова Лаккадивские, Мальдивские и Чагос. Несколько десятков лет назад считалось, что это вообще единственный хребет в Индийском океане. После того как были уточнены очертания Срединно-Индийского хребта, Мальдивский хребет был «присоединен» к нему как одна из частей вместе с Кергеленским плато, надводными вершинами которого являются одноименный остров и остров Херд, увенчанный действующим вулканом трехкилометровой высоты. Однако работы океанографов последних лет показали, что Мальдивский хребет заканчивается у тропика Козерога и не имеет отношения к Срединно-Индийскому хребту, — так же как и плато Кергелен. Они являются «независимыми» подводными горными странами.

Совсем недавно был открыт еще один подводный хребет, берущий начало в Бенгальском заливе. Эта горная цепь получила название Восточно-Индийский хребет. От южного окончания его в виде «шпоры» отходит к берегам Австралии так называемый Западно-Австралийский хребет. В тысяче километров от Цейлона обнаружена новая подводная страна — хребет Ланка. Советские исследователи на «Витязе» открыли огромную подводную гору, которую назвали в честь первого русского путешественника, побывавшего в Индии, горой Афанасия Никитина. Но, пожалуй, наиболее интересным для темы нашего рассказа является открытие «микроконтинента» в Индийском океане.

Современные океанографы «микроконтинентами» называют изолированные от материков возвышенности, структура которых — несмотря на эту изоляцию — сходна со структурою материков. Таким «микроконтинентом» является Новая Зеландия и дно обширной области Тихого океана, примыкающей к ней с востока. «Микроконтинентом» можно назвать и подводное Кергеленское плато с островом Кергелен в антарктической части Индийского океана.[21] А в северо-западной его части расположен еще один «микроконтинент» — Сейшельский, включающий в себя Сейшельские острова и северную часть подводного Маскаренского хребта (который имеет форму дуги, выпуклой к востоку; на севере надводной вершиной хребта являются Сейшельские, а на юге — Маскаренские острова).

Геологи сумели определить возраст гранитов, из которых сложены Сейшельские острова: оказалось, что он равен 650 миллионам лет! И, что самое удивительное, материковая кора и на самих островах, и в прилегающей подводной стране не связана с подводною окраиной Африканского континента. Иными словами, Сейшельский микроконтинент — это не осколок Африки, а самостоятельное геологическое образование. Можно ли считать его остатком древней Гондваны? Или, может быть, Сейшельские острова являются последними остатками легендарной Лемурии, идентичной Сейшельскому микроконтикенту? Но почему тогда на Сейшельских островах не удалось обнаружить никаких следов древней цивилизации? Или, может быть, правы те океанографы, которые считают, что эта часть Индийского океана «представляет собой древнюю, не завершившую свое развитие переходную область», то есть что Сейшельский микроконтинент — это не затонувшая страна, а наоборот, «недоразвившаяся» до суши часть океанского дна? На этот вопрос у нас нет ни положительного, ни отрицательного ответа — подождем, что покажут геофизические и океанографические исследования Индийского океана, которые только-только начинаются.

Наибольшей сложностью рельефа отличается северо-западная часть Индийского океана. Движение земной коры не прекращается здесь и по сей день, о чем говорят извержения вулканов и землетрясения. Этот район привлекает ныне наиболее пристальное внимание океанографов, геологов, геофизиков. И многие из них считают, что история развития северо-западной части Индийского океана отлична от развития всех остальных его частей. Гранитные массивы Восточной Африки, Аравийского полуострова и Индостана находят свое продолжение и в пределах Индийского океана. И поэтому северо-западная часть его, «очевидно, должна рассматриваться как сложно построенная переходная область, образовавшаяся в результате интенсивного дробления и дифференцированного погружения окраины материков», — так писал известный советский геоморфолог О. К. Леонтьев (правда, ныне он изменил свою точку зрения, перейдя на позиции сторонников перманентности океанов, согласно которым не было не только Лемурии, но и самой Гондваны).

Между животным миром Мадагаскара и Индостана существует большое сходство — это давно уже отметили зоологи. Вегенер и другие «мобилисты» считают, что это несомненное сходство — результат того, что когда-то Мадагаскар и Индия находились рядом, будучи частями единого «праматерика» Гондваны. «Фиксисты» же полагают, что сходство фауны африканского острова и индийского полуконтинента объясняется другой причиной — сухопутной связью между Индией и Мадагаскаром, осуществлявшейся через затонувший ныне «сухопутный мост» — Лемурию.

Опускание Лемурии началось давно, еще до появления «человека разумного» на нашей планете. Но ведь оно, очевидно, шло медленно, часть за частью скрывались в водах Индийского океана лемурийские земли: сначала прервалась сплошная «перемычка» между Мадагаскаром и Индостаном, затем стали опускаться и отдельные острова и островки, остатки Лемурии. И опускание это могло происходить не очень давно (с точки зрения геолога) — возможно, даже на памяти человечества.

Каким образом связано (и связано ли вообще?) с «геологической Лемурией» происхождение двух древнейших цивилизаций — протоиндийской и цивилизации Двуречья? Как соотносятся между собой легендарная Лемурия тамильских средневековых авторов и гипотетическая страна, соединявшая когда-то Индию и Мадагаскар? Почему у античных историков мы встречаемся с утверждением, будто Индия и Африка когда-то были соединены перемычкой? Ведь о ней мы узнали лишь недавно, после работ геологов и океанографов, — а об этих науках греки и римляне не имели никакого представления. Являются ли многочисленные острова в Индийском океане, неоднократно упоминаемые античными и арабскими географами, которые не удается отождествить ни с одним из известных ныне островов в Индийском океане, последними остатками Лемурии, покоящейся ныне на океанском дне?

Имеют ли под собой реальную основу предания о подводном замке «в глубине Зеленых Вод», записанные у мальгашей, живущих в окрестностях Диего-Суарес, порта на севере острова Мадагаскар?

Чем объяснить родство дравидийских языков с некоторыми языками Восточной Африки, обнаруживаемое некоторыми лингвистами?

Не опустилась ли прародина дравидов, как утверждают тамильские авторы, на дно Индийского океана и не шло ли расселение протодравидов не только на север, к берегам Индии и Персидского залива, но и на восток, к берегам Африки, — ведь происхождение многих древнейших восточноафриканских культур с их городами и портами по-прежнему остается загадкой для археологов и историков?..

<p>Гибель Мохенджо-Даро

Все эти вопросы лишь поставлены — отвечать на них будут исследования археологов-подводников, исследования, которые уже начинаются. В теплых водах, омывающих Цейлон, возле города Тринкомали аквалангисты обнаружили затонувшие памятники «разных цивилизаций, от самых древних до нашей собственной», как пишет энтузиаст подводного плавания, ученый и писатель Артур Кларк в своей книге «Рифы Тапробаны». Вполне возможно, что археологи найдут под водой и столицу протоиндийской цивилизации. В настоящее время науке известно около 100 городов и поселений, относящихся к древнейшей культуре Индостана. Самые большие из них, Мохенджо-Даро и Хараппа, находятся на берегах реки Инд, причем города эти ни в чем не уступают друг другу. Не означает ли это, что подлинная столица еще не найдена? И что искать ее надо не на суше, а под водой?

Возле дельты Инда тянется очень широкая полоса прибрежного мелководья — шельф с большой террасой на глубине около 100 метров. Ширина террасы почти такая же, как и самой огромной дельты Инда. Шельф прорезан подводным каньоном — по всей видимости, когда-то река Инд имела большую длину, чем ныне. Теперь же эта область находится под водой. Опуститься на дно океана она могла и катастрофически, за очень короткий промежуток времени, в результате землетрясения. Такие явления уже наблюдались в этом районе. Так, при землетрясении 1819 года в устье Инда опустилась ниже уровня океана довольно обширная площадь, по размерам не уступающая Керченскому полуострову.

О катастрофах, обрушивающихся на земли долины Инда, сообщают и античные авторы. Древний географ Страбон в своей «Географии» ссылается на свидетельство Аристобула, который «говорит, что, посланный с каким-то поручением, он видел страну с более чем тысячью городов вместе с селениями, покинутую жителями, потому что Инд, оставив свое прежнее русло и повернув налево в другое русло, гораздо более глубокое, стремительно течет, низвергаясь, подобно катаракту». Много веков спустя показания Аристобула подтвердились учеными. Причем главное слово здесь сказали не археологи, а гидрологическая экспедиция во главе с американским исследователем Д. Рейксом,

Рейксу удалось установить, что в 140 километрах к югу от Мохенджо-Даро находился эпицентр гигантского землетрясения, которое до неузнаваемости изменило прилегающие участки долины Инда. Катастрофический сброс горных пород блокировал могучий Инд, и река потекла вспять. Потоки грязи превратили воды Инда в неглубокое болотистое озеро, затопившее долину. Многочисленные поселения возле Мохенджо-Даро были погребены под многометровым слоем песка и ила. Мохенджо-Даро заливало более пяти раз, город вновь и вновь возрождался из развалин, По мнению ученых, каждое наступление грязевого моря длилось около ста лет. О борьбе протоиндийцев с природой говорит недавно найденная плотина из камня высотой более 10 метров и в 20 метров шириной. Стихийные бедствия, как предполагают пакистанские археологи и ученые Пенсильванского университета (США), и послужили причиной гибели протоиндийской цивилизации: отдав все силы борьбе с природой, протоиндийцы не смогли противостоять натиску кочевников, их культура пришла в упадок и погибла.

Мы уже говорили о том, что индийские археологи обнаружили на полуострове Катхиавар, неподалеку от нынешнего Бомбея, руины древнейшего порта в мире, Лотхала. Строение города удивительно напоминает строение Мохенджо-Даро, хотя размеры Лотхала гораздо меньше (недаром его назвали «Мохенджо-Даро в миниатюре»). Быть может, изыскания под водой обнаружат на дне Индийского океана «большой Мохенджо-Даро», столицу протоиндийской цивилизации, построенную некогда на берегу моря, причем по тому же типу, что и Мохенджо-Даро (то есть хорошо распланированную, с широкими улицами, системой канализации и т. д.), но только больших размеров?

Происхождение протоиндийской цивилизации, как мы уже говорили выше, до сих пор неясно — мы не знаем, когда и где она родилась и с какой более древней культурой она связана. Много гипотез и споров вызывает не только рождение, но и гибель загадочной цивилизации Индостана. Почему и когда она погибла? Американский геолог Рейке и его единомышленники считают, что причиной гибели была грандиозная катастрофа. По мнению других ученых, этой причиной был упадок системы ирригации, истощение почвы. Третьи полагают, что протоиндийская цивилизация была сметена с лица земли нашествием воинственных кочевников-арьев. Четвертые ищут причины гибели не «извне», а изнутри, — упадок и гибель Мохенджо-Даро и других городов коренился в самой рабовладельческой системе, в ее неизлечимых пороках (ибо, по мнению выдающихся советских историков В. В. Струве и Н. В. Пигулевской, протоиндийское общество было раннеклассовым, рабовладельческим). Какая из гипотез права — покажут будущие исследования, в том числе и подводно-археологические. Предания индийцев говорят о затонувших городах и храмах, и проверить справедливость этих преданий предстоит ученым, вооруженным аквалангом.

Дварака — так назывался один из семи священных городов Древней Индии. Согласно легендам, он находился на территории современного штата Бомбей и был поглощен океаном спустя семь дней после смерти Кришны, воплощения великого бога Вишну. На берегу Бенгальского залива, в 80 километрах к югу от города Мадрас, находится Махабалипурам, древний дравидийский порт. Уже две тысячи лет назад он славился как огромный морской порт, где бросали якоря корабли со всего света. Монолиты, пещеры, храмы из гранитных глыб и скульптуры, вырубленные гениальными индийскими мастерами на склонах гранитных холмов, прославили Махабалипурам, и это название вписано золотыми буквами в мировую историю искусства. У самого Бенгальского залива стоит один из лучших храмов Махабалипурама. Вот уже много столетий ведут волны атаку на этот храм, засыпая песком и разрушая сооружения, стоящие вокруг храма. Предания утверждают, что когда-то по соседству с этим храмом стояло еще шесть, но они поглощены волнами…

Будут ли подтверждены легенды и предания? Обнаружат ли подводные археологические исследования новые памятники древнеиндийской культуры? Или, может быть, им посчастливится найти и следы более древней цивилизации — протоиндийской? И — кто знает? — быть может, на дне Индийского океана скрываются следы и еще более древней культуры, предшествовавшей протоиндийской?

<p>Боги протоиндийцев

Какова бы ни была причина (или совокупность причин), погубившая протоиндийскую культуру, современным историкам ясно, что многие достижения этой древнейшей цивилизации были переняты ее преемниками, воинственными племенами кочевников-арьев, появившихся в Индостане в середине II тысячелетия до нашей эры. Стоит назвать хотя бы выращивание пшеницы, ячменя, гороха, льна, хлопка; гончарное производство; культивирование финиковой пальмы; создание системы канализации и принципы градостроительства; приручение горбатого индийского быка, зебу, и слона; основы земледелия и судостроительства. Вполне естественно, что арьи многое заимствовали у протоиндийцев и в сфере духовной жизни. Десятичная система исчисления была изобретена в Индии. Но честь открытия принадлежит протоиндийцам, а не «арийцам», ибо за несколько десятков веков до вторжения племен арьев в Индостан протоиндийские купцы и математики пользовались ею. Несомненно, что религия и мифология протоиндийцев повлияли на религию завоевателей-арьев.

Правда, здесь дело обстояло не совсем просто. Первый период истории «арийской» Индии проходит под знаком безраздельного господства жрецов-брахманов, объявивших себя «живыми богами» и стоявших выше правителей и самых могущественных царей. Верования покоренных народов жили тайно, подспудно. И когда в VI веке до нашей эры в Индии разразился грандиозный духовный кризис, эти верования выплыли наружу и легли в основу трех новых религий — буддизма, индуизма, джайнизма, пришедших на смену прежнему брахманизму.

В древнейшем «арийском» памятнике — «Ригведе» — перечисляется множество богов, олицетворений стихий ветра, воды, огня, грозовых туч, засухи и т. д. Затем ученые-брахманы объявляют, верховным божеством Брахму, создателя всего сущего. В индуизме Брахма выступает лишь как некое безликое начало, а на первый план выходят Вишну и Шива. Причем Шива, особо почитаемый среди дравидов Южной Индии, объявляется «богом, вселенную всю поглотившим», «светочем, которого «не смогли познать Брахма и Вишну», «богом богов», «Первым», «создателем Вед» (священных книг индуистов), «главой богов бессмертных» и т. д., и т. п. Он противопоставляется всем богам огромного пантеона священных Вед, именуясь «стоящим одиноко».

Индологи считают, что культ Шивы «впитал» в себя множество древних культов, существовавших у коренного населения Индостана до того, как пришли племена кочевников-арьев, создателей ведических гимнов и богов. А раскопки протоиндийских городов показали правоту поклонников Шивы, считавших своего бога «древнее Вед». Ибо протоиндийцы поклонялись божеству, которое, несомненно, явилось прототипом индуистского Шивы!

По мнению исследователей, едва ли не самым интересным изображением на протоиндийских печатях является «групповой портрет», запечатлевший многоликое божество, окруженное животными. Божество восседает на троне с поджатыми ногами в одной из «асан» (поз индийской йоги), а это означает, что йога практиковалась в Индии задолго до Патанджали, «отца» учения йогов, и что эпитет «Йогешвара» — «Владыка йоги», — которым награждали шиваисты своего бога, справедлив! Руки божества украшены браслетами, на голове надет причудливый веерообразный убор, увенчанный буйволиными рогами. Божество окружают слон, тигрица, две антилопы, носорог и буйвол.

Английский археолог Джон Маршалл, руководивший раскопками Мохенджо-Даро, установил, что фигура божества является изображением Шивы в облике «Владыки зверей» — Пашупати. «То обстоятельство, что фигура имеет три лика, а возможно, даже и четвертый, расположенный на обращенной назад стороне, говорит в пользу этого мнения, так как Шива доныне изображается в Индии порой даже с пятью ликами, — поддерживает Маршалла другой исследователь протоиндийской цивилизации, Маккей. — Давно уже высказывалось предположение, что культ Шивы является одним из древнейших индийских культов, восходящих к доисторическому периоду; приведенное истолкование фигуры на печати-амулете подтверждает эту догадку. Однако не следует думать, что божество людей культуры Хараппы (то есть протоиндийцев. — А. К.) также носило имя Шива; это лишь одно из имен, которым его чаще всего называют в наши дни; как говорят, Шива имеет тысячу восемь имен, большинство которых выражает различные его функции».

Не меньшее число имен имеет в индуизме и жена Шивы, которая считается женским воплощением этого вездесущего бога. Ей поклоняются в самых разных местах Индии и в самых разных обликах, начиная от благостной красавицы Умы и кончая свирепой разрушительницей Кали, украшенной гирляндой и венком из человеческих черепов. Культ этой «Маха Дези» (Великой богини) восходит к глубочайшей древности, ко временам матриархата. И он был распространен среди протоиндийцев, о чем говорят изображения на печатях из Мохенджо-Даро и других городов. По всей видимости, супружеская чета — «прото-Шива» и «Великая богиня» считалась верховными божествами пантеона протоиндийцев. Это подтверждается анализом иероглифических надписей, выполненных протоиндийцами.

Индийский исследователь Радж Мохан Натх опубликовал в 1965 году небольшую брошюру, где на основании анализа иероглифов и различных исторических источников сделал вывод о том, что сочетание знака «трезубец» (только не с тремя, а с пятью зубьями) и знака рыбы передает титул главного бога Шивы, именуемого «Маха Матсья» — «Великая рыба». Независимо от индийского ученого к этому же выводу — и в том же году — пришли и советские исследователи. Причем они опирались на методы статистики. По теории вероятностей, случайное сочетание этих знаков должно бы встретиться в протоиндийских текстах всего лишь 2–3 раза. На самом деле оно встречается 58 раз. А это говорит о том, что здесь мы имеем дело с устойчивым словосочетанием, по всей видимости, каким-то титулом или наименованием.

Знак «трезубца» с пятью зубьями встречается в сочетании с другим знаком, изображающим женскую фигуру. Сочетание это также неслучайно, оно встречается несколько десятков раз (в то время как, по теории вероятностей, эти знаки должны были бы «встретиться» в протоиндийских текстах 1–2 раза). Обычное наименование супруги Шивы — «Маха Деви», то есть «Великая богиня». По всей вероятности, знак «трезубца» с пятью зубьями передает прилагательное «великий», а его сочетания со знаком рыбы и знаком женщины являются титулами «Великой рыбы» и «Великой женщины» (или «Великой богини») — титулами верховных божеств протоиндийцев.

В 1969 году группа финских исследователей опубликовала работу, посвященную дешифровке протоиндийских текстов с помощью вычислительных машин. Причем в этой работе делались выводы, аналогичные выводам советских ученых. Финские исследователи не знали о брошюре Раджа Натха; не имели они возможности и ознакомиться с публикацией советских исследователей, И совпадение выводов всех исследователей убедительно говорит в пользу того, что, действительно, протоиндийские тексты содержат наименование «Великой рыбы» и «Великой богини» (разумеется, звучали они не так: «Маха Матсья» и «Маха Деви» — эти названия являются лишь «кальками» на санскрит с «протоиндийского языка»).

<p>Тайны Тантры

Тексты протоиндийцев; дошедшие до нас, крайне скудны. Вряд ли мы получим очень ценные указания на историю происхождения протоиндийской цивилизации, даже если нам удастся прочитать их. Но вполне возможно, что многие загадки протоиндийцев удастся решить, изучив иные письменные источники — тексты Тантры.

Слово «тантра» буквально означает «ткань», «сплетение», «основа ткани». Тантристские символы и рисунки, обнаруженные в Индии, относятся еще ко временам палеолита. Весьма вероятно, что учение Тантры было развито и систематизировано протоиндийскими жрецами. Целый ряд знаков и символов протоиндийцев идентичен тантристским. Шива и его супруга, «Великая богиня», являются верховными божествами для последователей Тантры, так же как, по всей видимости, они почитались и протоиндийцами. Тантристские тексты считаются «древнее Вед», они, согласно учению Тантры, вышли из «главных» уст великого Шивы, а посему есть «Пятая Веда». Жрецы арьев, брахманы, обожествляли четыре сборника Вед. «Пятая Веда» имеет не «арийское», а скорей всего протоиндийское происхождение.

К сожалению, до нас дошли далеко не все тантристские тексты, существовавшие в Индии. Многие из них утрачены, сохранились в отрывках; мусульманское завоевание Северной и Центральной Индии также нанесло существенный урон «тантристской библиотеке». И, как это ни парадоксально, «ключ» к индийскому тантризму (а возможно, тем самым и к протоиндийским загадкам) надо искать вне пределов Индии — в Гималаях, Тибете, Центральной Азии. Ибо там, в «буддийском одеянии», сохранилось огромное число сочинений индийских тантристов, переведенных на тибетский язык. Судите сами: до нас дошло несколько десятков текстов Тантры, написанных на санскрите. А буддийский канон «Танджур», написанный на санскрите и дошедший в тибетских переводах, содержит около тысячи тантристских текстов, авторство которых приписывается Будде. Число же текстов Тантры в «Танджуре»; комментирующем учение Будды, превышает три тысячи, причем подавляющее число авторов «Танджура» — индийские тантристы.

И верующие — буддисты, и неверующие — ученые разных стран мира — до сих пор не пришли к единому мнению о том, что же представляло собой первоначальное учение легендарного Будды Шакьямуни: было ли оно чисто религиозным или же морально-этическим, является ли сам Будда историческим лицом (вроде мусульманского пророка Магомета) или мифическим (типа Осириса древних египтян). Несколько веков спустя после смерти Будды буддизм раскололся на три учения, три «колесницы», три пути, следуя которым человек может избавиться от страданий и достигнуть полного блаженства — нирваны. «Малая колесница», или хинаяна, получила распространение в странах Юго-Восточной Азии — буддизм этого толка исповедует многомиллионное население Бирмы, Лаоса, Камбоджи, Таиланда, Цейлона, Южного Вьетнама. «Большая колесница» — махаяна — проникла вначале в Среднюю Азию (советские археологи обнаружили здесь руины буддийских храмов), а затем в Китай, Японию, Корею, Непал, Тибет, Монголию, Бурятию, Калмыкию. И уже в I тысячелетии нашей эры от этой колесницы отделилась ваджраяна, или «колесница Тантры», проповедники которой, называемые «сиддхи», указывали самый краткий, «молниеносный» путь к достижению нирваны.

Буддийский тантризм зародился в Индии. Но после того, как большая часть Индостана была завоевана мусульманами, все три «колесницы Будды» покинули свою родину, и ныне памятники буддизма в Индии являются объектом археологических раскопок. Однако и по сей день исследователи имеют счастливую возможность изучать традиции и учение Тантры в «естественных заповедниках» — маленьких княжествах Сикким и Бутан, расположенных в Гималаях. Еще в VIII веке индийский мудрец Падма-Самбхава принес учение тантризма в Гималаи. Но вплоть до середины шестидесятых годов нашего века миру были неизвестны связанные с тантризмом замечательные произведения живописи, скульптуры, философской мысли, находившиеся в отдаленных и труднодоступных местах. Совсем недавно в серии ЮНЕСКО вышла книга индийского искусствоведа Маданджита Сингха «Гималайское искусство». Благодаря помощи правительств Непала и Индии, содействию далай-ламы, главы буддистов, исповедующих «махаяну», и местных властей Сиккима и Бутана, Сингху удалось побывать в самых удаленных монастырях и познакомить мир с шедеврами искусства, воспроизведение которых еще совсем недавно было строжайше запрещено. Очередь теперь за филологами, историками, философами — ведь тексты Тантры представляют благодатное поле для исследовательской работы. И, кто знает, быть может, именно с их помощью удастся решить загадку Лемурии, где, возможно, зародилось учение тантристов, разработанное протоиндийцами и затем перенесенное в заоблачные выси Гималайских гор.

Впрочем, чтобы изучать тантристские тексты, советским ученым нет надобности становиться альпинистами и штурмовать заоблачные вершины. Ибо на территории нашей страны, в Бурятии, еще в начале нашего века в монастырях (дацанах), которые одновременно являлись и своеобразными средневековыми университетами, были специальные «факультеты», где преподавалось учение тантризма. В настоящее время в научных библиотеках Ленинграда и Улан-Удэ хранится немало тантристских текстов, анализ которых дает поистине удивительные результаты.

В 1968 году Бурятским филиалом Сибирского отделения АН СССР опубликован третий выпуск «Материалов по истории и филологии Центральной Азии». Одна из статей в этом сборнике посвящена буддийской космологии. Кроме традиционного учения об устройстве мира (не очень-то отличавшегося от учения о Земле, стоящей «на трех слонах»), в буддизме — причем именно тантристском — было и совсем иное представление о строении мира. Тантристская система «калачакра» утверждала, что наша планета имеет форму шара, вращается вокруг своей оси и т. д. Нельзя не согласиться с автором статьи, Р. Е. Пубаевым, что «все это, конечно, представляет несомненный научный интерес». И можно надеяться, что не только изучение дна Индийского океана, но и, казалось бы, такие далекие от океанографии исследования, как перевод и изучение тантристских текстов, смогут пролить свет на загадку Лемурии. (Кстати сказать, буддизм считает, что человек произошел от обезьяны и «очеловечивание» его шло на территории Индии — то есть там, где ныне найдены древнейшие останки предков человека!)

<p>От Бурятии до Австралии

Как видите, «лемурийская проблема» связана с целым комплексом наук, от дешифровки древних письмен до морской геологии. И охватывает она самые разные территории — от подводной страны, лежащей на дне Индийского окена, до Гималайских гор и степей Бурятии. Быть может, с этой проблемой связана еще одна наука — австраловедение — и еще один континент — Австралия.

Уже первых исследователей удивляло сходство аборигенов Австралии с темнокожими дравидами. Чем его объяснить? Не могли же предки австралийцев, покинув свою прародину, Индию, пересечь океан на утлых лодочках или плотах! И тут была создана «теория преадамизма»: раз австралийцы не указаны в числе народов, происходящих от сыновей праведного Ноя, их, как и индейцев Америки, следует считать «преадамитами», они были созданы богом отдельно, австралийцы — в Австралии, индейцы — в Новом Свете, и навеки поселены на этих землях. Естественно, что такое «объяснение» не устраивало ученых. «Теория преадамизма»— теория о существовании людей до Адама — была создана для того, чтобы опровергнуть идею об исконном братстве всех рас и оправдать злодеяния колонизаторов», — замечает в этой связи советский австраловед В. Р. Кабо.

Сходство дравидов и австралийцев и по сей день вызывает жаркие споры антропологов и этнографов. Одни находят его чисто внешним, другие видят в австралийцах «прадравидов», третьи, наоборот, родиной австралийцев считают Индостан. Таким же спорным остается и вопрос о взаимоотношениях дравидийских и австралийских языков. Еще в 1847 году английский исследователь Дж. Причард опубликовал работу, где доказывал родство австралийских языков с языком тамилов, жителей Южной Индии. Около ста лет назад его соотечественник У. Блик показал, что структура австралийских и дравидийских языков сходна. За истекшее столетие появлялось много работ, посвященных этой теме. Так, в 1963 году в городе Лунд вышла монография Н. М. Хольмера «История и структура австралийских языков», где приводятся факты о совпадениях дравидийских языков с языками аборигенов Австралии в области грамматики и фонетики. И все-таки этих данных недостаточно, чтобы с уверенностью говорить о родстве, — ведь совпадения могут быть случайными, чисто внешними. Таким образом, данных языкознания и антропологии еще недостаточно, чтобы утверждать — или, напротив, отрицать — родство австралийцев и дравидов. А что говорит археология? Раскопки последних лет, как в Австралии, так и в Индии, Пакистане, на Цейлоне, позволили ученым изучать множество различных археологических культур каменного века. Сходство австралийских и индостанских каменных орудий труда несомненно.

И вновь мы сталкиваемся все с тем же вопросом: говорит ли это сходство о родстве или является результатом случайного совпадения? Впрочем, здесь на помощь археологии приходит ее сестра, этнография. Пожалуй, любой школьник слыхал о возвращающемся бумеранге, одном из самых характерных атрибутов австралийской культуры. Но только ученые-этнографы знают о том, что возвращающийся бумеранг был обнаружен в конце прошлого века среди племен Южной Индии — и эти племена говорили на языках, относящихся к дравидийским! «Возможно, что и индийские, и австралийские бумеранги восходят к общему древнему прототипу, который находился в руках еще протоавстралоидных позднепалеолитических предков народов Индии и Австралии», — замечает в этой связи В. Р. Кабо.[22]

Где же находилась эта прародина дравидов и австралийцев? Пусть данных каждой конкретной науки еще недостаточно, чтобы с уверенностью говорить о родстве этих народов, — но ведь в его пользу свидетельствуют факты и этнографии, и археологии, и лингвистики, и антропологии, то есть практически всех «чело-вековедческих наук». Таким образом, из совокупности отдельных фактов различных дисциплин складывается довольно убедительная картина, говорящая о древнем родстве народов, разделенных водами Индийского океана. И поэтому вопрос о прародине, общей «колыбели» обитателей Южной Индии, Цейлона и Австралии вполне закономерен.[23]

В наши дни редко кто из ученых склонен считать пятый континент прародиной дравидов (а тем более всего человечества, как предполагали некоторые антропологи начала века). Большинство современных исследователей считает, что древней родиной австралийцев был Старый Свет, или, точнее, Азия, или, еще точнее, страны Южной Азии, лежащие к югу от Гималаев. Ибо они со времен палеолита являлись, как пишет В. Р. Кабо, «одним из центров человеческой культуры, импульсы из которого шли в разных направлениях: на север, в Центральную и Северную Азию, на юго-восток — в Юго-Восточную Азию и далее в Австралию. С культурно-историческим миром Южной и Юго-Восточной Азии связаны и древнейшие культуры Австралии».

Но, быть может, этот «южноазиатский центр» в свою очередь имел предтечу, еще один, более древний центр, находившийся там, где ныне плещут волны Индийского океана?

В 1931 году известный советский этнограф А. М. Золотарев попытался решить «австралийскую загадку» с помощью данных океанографии и геологии. Сходство жителей Южной Индии и Австралии он объяснял тем, что когда-то Индостан и пятый континент были гораздо ближе друг к другу, а затем, под влиянием дрейфа континентов, они «разъехались» и между австралийцами и дравидами пролегли водные пространства Индийского океана. А. М. Золотарев основывался на теории Вегенера, очень популярной в те годы. Не исключено, что правильной окажется противоположная, хотя и также «океанографо-этническая», гипотеза: вплоть до окончания последнего ледникового периода между Индией и Австралией пролегали сухопутные «мосты», которые облегчали первобытным людям общение друг с другом. Они-то и объясняют близость дравидийских и австралийских языков, а также другие факты сходства, которые обнаружили антропология, этнография, археология. Быть может, проблемы этих наук помогут решить океанография и морская геология — ведь в наши дни именно Индийский океан находится в центре их внимания.

<p>Страницы «хроники на камнях»

Антропология, этнография, лингвистика, археология… Все эти науки привлекались исследователями, чтобы решить загадку австралийцев. Но их недостаточно, ибо нет самых надежных данных, позволяющих восстановить древнюю историю пятого континента, — нет письменных источников, с которыми привыкли иметь дело историки Древнего мира. Письменность появилась в Австралии лишь после прихода европейцев. И все-таки у нас есть множество памятников, оставленных самими австралийцами, которые помогают пролить свет на «бесписьменные времена». Этот источник — сотни и тысячи изображений на скалах и камнях, которые находят повсеместно в самых разных уголках Австралийского материка. Расшифровка наскальных росписей — одна из труднейших и увлекательнейших задач австраловедения. И в ней, как и во всем, что касается изучения древней истории пятого континента, много неясного, гипотетического, спорного.

Во-первых, возраст изображений, Одни ученые считают, что он невелик, каких-нибудь 150–200 лет. Другие склонны приписывать рисункам очень большой возраст — десятки тысяч лет (ибо среди изображений встречаются вымершие животные, такие, как гигантские рептилии, гигантский сумчатый кролик диптодон, размером с носорога, муравьед и т. п.). Во-вторых, смысл большей части рисунков неясен: до нас не дошли предания и мифы, с помощью которых можно установить, кого и что изображают таинственные полулюди-полузвери, схематические фигуры, геометрические символы, — а ведь это излюбленный мотив австралийских художников. В-третьих, поразительное сходство стиля и манеры некоторых рисунков Австралии со стилями изобразительного искусства других народов планеты. Причем один стиль сходен со стилем жителей Южной Африки, бушменов, другой — со стилем наскальных изображений, обнаруженных в Египте до эпохи фараонов, третий — со стилем живописи испанских пещер каменного века… Что это? Внешнее сходство? Или нечто большее? На этот счет нет единого мнения.

Наиболее жаркую дискуссию вызвали самые известные наскальные изображения Австралии — так называемые вонджины. Один из первых исследователей пятого континента, Джордж Грей, в 1838 году обнаружил в глубине пещер Киберли (Северо-Западная Австралия) рисунки фантастических существ с нимбом вокруг головы, с белыми лицами, не имеющими рта, и телами, покрытыми длинными вертикальными полосами. Позднее в Австралии нашли и другие изображения этих странных существ, именуемых местными жителями «вонджины». Грей считал, что рисунки не принадлежат австралийским художникам: они сделаны каким-то пришлым народом, скорее всего малайцами. Другие исследователи решили, что вонджины изображают древних шумеров или вавилонян, третьи — египтян, четвертые — африканцев, пятые — эллинов. В XX веке австралийский этнограф Элькин привел веские доказательства в пользу того, что рисунки сделаны аборигенами Австралии: ведь они и по сей день продолжают поклоняться изображениям, подновляют их в периоды засухи, так как верят, что вонджины повелевают водой и дождем. Но в том же XX веке появилась и еще одна гипотеза: по мнению романтически настроенных исследователей, «нимбы» вокруг голов являются стилизованным изображением шлемов космонавтов: «космические пришельцы», согласно этой гипотезе, запечатлены не только на фресках Тассили в пустыне Сахара, но и на стенах австралийских пещер!

Последняя гипотеза представляется нам самой рискованной, а гипотеза профессора Элькина — самой убедительной. И все-таки это гипотеза, а не доказанный факт. Ведь в мифологии первобытных народов можно найти десятки примеров, когда более культурный народ-пришелец становился объектом культа и обожествлялся (в той же Австралии европейцы принимались то за духов умерших предков, то за богов). А связь вонджин с водной стихией заставляет нас вспомнить о просторах Индийского океана и Лемурии, которая, быть может, погибла в его водах.

Легенды и мифы австралийцев говорят о «предках», которым аборигены обязаны достижениями своей культуры. Причем мифические «предки» или столь же фантастические существа, одарившие аборигенов оружием и орудиями труда, появились откуда-то с севера или северо-запада, то есть со стороны Индийского океана.

Широкое распространение среди племен Австралии имеют легенды о том, что когда-то страну населяли другие люди. Как правило, они выступают в виде карликов, которым в некоторых местах материка приписываются наскальные изображения. По мнению советского исследователя Кабо, в этих легендах следует видеть «попытку современных австралийцев (а равно полинезийцев и других народов) объяснить происхождение загадочных для них произведений монументального искусства, архитектурных сооружений и т. д., подлинные творцы которых уже забыты».

Кто же, какой народ был творцом загадочных произведений, которые ученые пытаются расшифровать на протяжении полутора столетий? Сделаны ли они самими австралийцами? Или же разгадка их находится в другом месте? Исследование замечательного искусства Австралии, несмотря на то что с момента открытия первых изображений прошло так много лет, делает лишь первые шаги. Даже самые знаменитые «картинные галереи» не изучены детально. Приведем характерный пример. В конце прошлого века в Оэнпелли (полуостров Арнхемленд) были открыты уникальные рисунки, изображающие человеческие фигуры в натуральную величину, причем по своему внешнему облику изображенные люди резко отличались от австралийцев. «Глядя на эти изображения, можно думать скорее о росписях храмов Древнего Египта», — писал открывший их Дж. Брэдшоу. Находка, действительно, уникальная — а между тем с того времени никто не посещал галерею в Оэнпелли! Наскальные росписи Австралии являются для искусствоведов такой же «неведомой землею», какой для океанографов является Индийский океан, на дне которого, быть может, находится «ключ» к таинственным рисункам пятого материка.

Согласно мифологии австралийцев, загадочные вонджины пришли с запада или с северо-запада. Причем они «вышли из моря». Знаменательно, что именно вонджинам приписывают аборигены пятого континента строительство мегалитов, монументальных сооружений из каменных глыб и блоков. Дж. Уайтнел, этнограф, описавший племена Северо-Западной Австралии в начале нашего века, выяснил у местных жителей, что мегалиты служат, как и мифические изображения вонджин на камнях, для умножения «детей, птиц, животных, насекомых, пресмыкающихся, рыб, растений».

Не исключено, что вонджины являются обожествленными людьми, пришельцами с запада или северо-запада, которые создали каменные монументы. Впоследствии, как это неоднократно бывало, они стали предметом поклонения австралийцев, персонажами мифов, связанных с ритуалами размножения и плодородия (ибо вода здесь — источник жизни и растительности). Мегалиты встречаются не только в районе Кимберли, но и в других районах Австралии. И все они, как правило, находятся возле морского или океанского побережья. Причем каменные монументы Австралии похожи на мегалиты островов Меланезии, загадка происхождения которых и по сей день не решена.

Широко известна гипотеза Тура Хейердала о том, что монументальные сооружения и статуи из камня восточной части Океании (остров Пасхи, Маркизские острова и т. д.) и техника монументального строительства распространялись с востока на запад — с берегов Южной Америки на остров Пасхи, а затем дальше к западу, на другие острова Полинезии. (Статуи острова Пасхи «моложе» монументов древнего Перу и Боливии, но «старше» каменных статуй других восточнополинезийских островов.)

На другом конце Великого океана мы наблюдаем иную картину. Какой-то неведомый народ продвигался с запада на восток. По всей видимости, ему принадлежат мегалиты австралийского побережья, загадочные статуи и предметы из камня, обнаруженные на Новой Гвинее археологами, о происхождении которых местные жители ничего не знают, монументы из камня на островах Меланезии. Кем был этот народ? Предками нынешних полинезийцев, как считают некоторые исследователи? Или же выходцами из Индии или Двуречья, или Египта эпохи фараонов (есть и такая гипотеза!)? Или же таинственным «народом икс», бесследно исчезнувшим с исторической арены? Ответ на этот вопрос еще не найден. Поэтому гипотеза о том, что этим «народом икс» являлись жители ныне исчезнувшей в водах Индийского океана Лемурии, имеет право на существование наряду с другими гипотезами (хотя против нее можно привести много возражений, впрочем, так же как и против других перечисленных выше предположений о происхождении монументальных каменных сооружений Океании).

Загадка мегалитов, пожалуй, является одной из самых сложных и увлекательных загадок древнейшей истории человечества. Мегалиты находят повсеместно — в Англии и Южной Индии, Испании и на Новых Гебридах, в Австралии и на Кавказе. И повсюду мегалитические сооружения расположены в прибрежных районах, причем чем ближе к берегу, тем величественней и монументальней сооружения. Говорит ли это о том, что мегалиты созданы каким-то народом-мореплавателем? И следует ли приписывать все монументы делу рук одного и того же народа? Быть может, несомненное сходство мегалитических построек является результатом сходства общих принципов архитектуры? Одни исследователи полагают, что распространение «идеи мегалитов» шло с запада на восток, от берегов Атлантики к берегам Кавказа, Южной Индии, Австралии и Океании. По мнению других (правда, их меньшинство), родина монументальных сооружений — острова Океании. Оттуда они распространились на запад. Третьи считают, что никакой «единой цепи» мегалитов нет: в Европе, Индии, Австралии и Океании существовали свои, локальные «центры», не связанные между собой общим родством.

Кто же прав в этом споре? Вновь мы, в который раз, говорим: «Не знаем». Возможны лишь гипотезы, более или менее убедительные; правоту какой-либо из них на данном этапе наших знаний — археологических, этнографических, антропологических и т. д. — нельзя доказать; и только лишь после того, как будет тщательно исследовано дно Индийского океана в районе предполагаемой Лемурии, можно будет с уверенностью говорить о том, справедлива ли или ошибочна «лемурийская» гипотеза, с помощью которой можно попытаться ответить на ряд нерешенных вопросов: заселения Австралии, происхождения протоиндийской цивилизации, возникновения человечества и многие другие.

<p>Антарктида — уплывший материк?

Вполне возможно, что исследование дна Индийского океана и его морей заставит нас пересмотреть многие вопросы, связанные с происхождением человечества и древнейших цивилизаций нашей планеты. Но возможно и другое: оно же может показать, что ни Лемурии, ни других затонувших земель и островов, остатков Гондваны, в Индийском океане не было, а гигантский материк просто-напросто «разъехался» и его составные части образовали Индостан, Африку, Австралию, Южную Америку и Антарктиду.

По мнению «неомобилистов», планетарная система срединных океанических хребтов и поднятий — это след растяжения земной коры в осевой зоне океанов между раздвинувшимися частями расколотых «праматериков». В настоящее время геофизики проводят исследования, которые должны показать, движутся ли континенты и в настоящее время и образуются ли при этом «океаны в зародыше». Наибольшие надежды они возлагают на изучение рифтов Срединно-Индийского подводного хребта: ведь они находят свое продолжение и на суше — в Аравии, Палестине, Сомали, Кении.

Один из рифтов[24] хребта идет прямо на север, вплоть до базальтовых плато полуострова Декан. Другой поворачивает на северо-запад, направляясь к Красному морю. В Аденском заливе происходит новое расщепление: один разлом тянется по дну Красного моря, выходит на сушу, и «сухопутным продолжением» его является долина реки Иордан. А второй разлом достигает берегов Сомали и образует рифтовую долину в Восточной Африке. Сторонники «неомобилизма» полагают, что здесь-то и находятся «зародыши» двух океанов будущего: через несколько миллионов лет Африканский континент разрежет еще одно длинное, узкое море. А Красное море за это же время станет во много раз шире и превратится в «Новоиндийский океан», отделяющий Аравию от Африки.

0|1|2|3|4|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua