Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Тайны трех океанов

0|1|2|3|4|

<p>Александр Михайлович Кондратов <empty-line/><p>ТАЙНЫ ТРЁХ ОКЕАНОВ

Научные редакторы:

д-р геол. — минерал. наук Г. С. ГАНЕШИН

д-р хим. наук Н. Ф. ЖИРОВ

Консультанты:

д-р истор. наук Р. Ф. ИТС

д-р геогр. наук О. К. ЛЕОНТЬЕВ

д-р филол. наук В. В. ШЕВОРОШКИН

<p>Предисловие

В научном исследовании любого объекта одна из наиболее трудных задач состоит в выяснении происхождения и путей развития этого объекта, ибо начало вещей и особенности их движения к современному их состоянию скрыты от нас обычно в глубине веков и тысячелетий. Исключительно велики трудности такого изучения в отношении человека и человеческого общества — наиболее, пожалуй, сложных явлений во Вселенной.

Человек появился на Земле около миллиона лет назад, но в каком месте земного шара — мы и до сих пор твердо не знаем. Человек затем размножился и расселился по всем материкам. В ходе освоения новых земных пространств формировались племена и народы, возникала и угасала цивилизация, но и эти процессы чаще всего продолжают быть загадкой для ученых. Письменные источники охватывают ничтожно малые промежутки времени, а предшествующие им периоды истории освещаются лишь косвенными, обрывочными и не всегда ясными материалами. В этом случае приобретают известное значение даже мифы и легенды, потому что во многих сказаниях есть и элементы отраженной ими действительности. Интересные данные можно получить подчас из сравнения языков разных народов, а также из анализа значений географических названий. Но наиболее надежной помощницей историка служит археология: она имеет дело с материальными вещами, т. е. с документами в высокой степени объективными.

До сих пор наибольшие услуги в раскрытии судеб древних народов и культур оказывала «наземная» археология. Но следы дел человеческих обнаруживаются не только под слоями земными, но и под водою. Там находят отдельные предметы, затонувшие корабли и даже развалины целых поселений и городов, подчас на глубинах до 2 километров.

Археологические находки на дне озер или в прибрежных областях морей обычно выполняют подсобные функции: они служат дополнением к находкам на соседней суше. Однако постепенно наметились и такие вопросы, в решении которых «подводная» археология призвана играть самостоятельную и притом решающую роль. И в самом деле: как объяснить, почему местообитания экваториальной расы (например, тропическая Африка и Австралия) разорваны просторами Индийского океана? Почему сходные монументальные сооружения древности найдены в таких удаленных друг от друга местах, как остров Пасхи и остров Питкерн? Невольно рождаются предположения о былом существовании «мостов» — цепочек островов или участков суши, соединявших эти разбросанные точки, но затем опустившихся под уровень моря. Тут археология тесно соприкасается с геологией: первая отыскивает на дне моря археологические свидетельства и определяет их возраст, вторая отыскивает доказательства погружений земной коры и устанавливает геологические даты событий. Совпадение выводов обеих наук придает историческим заключениям высокую надежность.

Книга А. Кондратова посвящена рассмотрению именно тех больших проблем, окончательное прояснение которых должно быть связано с дальнейшими достижениями подводной археологии. К загадкам Тихого океана он относит, например, культуру о. Пасхи, происхождение индейцев Америки, прародину полинезийцев, заселение Австралии. Индийский океан хранит, вероятно, наряду с другими загадками, и тайну распространения древней дравидийской цивилизации.

К загадкам Атлантики принадлежат теплые и холодные легендарные острова Брандана, Антилия, Туле, вымершие племена Канарских островов, волнующая и породившая огромную литературу проблема Атлантиды. Автор знакомит читателя не только с перечнем вопросов, но и с главнейшими вариантами их решения, разбирая степень их достоверности с точки зрения этнографии, лингвистики, геологии и других наук. Ни одна из гипотез при этом не навязывается, выводы предельно осторожны, а при недостатке фактов вопрос оставляется открытым. Материал изложен доступно и увлекательно.

Книга несомненно будет иметь широкий круг читателей, тем более, что каждый образованный человек не может не интересоваться тем, что имеет прямое отношение к роду человеческому.

Академик С. В. Калесник

<p>Пролог

Опуститься могут:

1) отдельные вулканы; 2) группы вулканов; 3) вулканические районы; 4) вулканические районы и отдельные крупные поднятия дна; 5) вся площадь морского дна. Кроме того, необходимо учитывать колебания уровня океана при стабильном дне.

Следует заметить, что все эти случаи опускания и поднятия в той или иной степени реальны, но не назван еще один случай — постоянное поднятие уровня океана при неподвижном дне. Однако автор вынужден исключить его, ибо при таком поднятии были бы затоплены все материки вместе с автором и читателями и необходимость в дискуссии отпала бы. Г. У. Менард. «Геология дна Тихого океана»

В незапамятные времена человек заселил свою планету — и это было первое открытие Земли. Прошли века и тысячелетия. Испанские, португальские, английские, французские, русские мореплаватели и путешественники нанесли на карту мира неведомые страны, моря, острова, хребты и пустыни. XV–XVIII века были эпохой второго открытия планеты, эпохой Великих географических открытий. Прошлый век и век нынешний — это эпоха третьего открытия планеты, которая по справедливости заслуживает названия «эпоха Великих исторических открытий».

Чем была история для лучших умов XVIII века? Собранием великих деяний героев и царей, занимательных происшествий и курьезов. В XIX веке Гегель и Маркс начинают рассматривать историю как процесс, а не как сумму отдельных деяний и злодеяний, процесс, развивающийся в силу определенных закономерностей, которые могут быть постигнуты человечеством. А отсюда следует, что люди могут управлять этим процессом.

Библия и свидетельства античных историков — вот и все документы о древней истории, которыми оперировали историки и философы Европы вплоть до XIX века. А начиная с дешифровки египетских иероглифов и клинописи Двуречья поток этих исторических документов стал расти лавинообразно — современным ученым буквально не хватает времени, чтобы только лишь прочесть все имеющиеся в наличии документы, дошедшие от далеких эпох. В средние века свидетельствам Библии верили беспрекословно. Скептический XVШ век признал библейские рассказы «сказками». Ныне ученые-востоковеды считают священную книгу христиан и иудеев превосходным историческим документом, только очень своеобразным: каждое библейское имя, географическое название, событие, дата требуют своеобразной «дешифровки», ибо реальные происшествия, люди, народы, города преломились в тексте Библии сквозь специфическую «призму мифа», облеклись в фантастические или поэтические одежды.

Библия создавалась творчеством — и мифотворчеством — иудейских проповедников, жрецов и поэтов в течение нескольких столетий, начиная с XIII века до нашей эры. Она впитала в себя мифы и предания более древней культуры Двуречья, отразила реальные события, происходившие в это время на Ближнем Востоке, и, как это и полагается любому священному писанию, дала обобщающую картину мира от его возникновения и до грядущей кончины.

«Дешифровка» показаний Библии помогла ученым установить многие исторические события. В распоряжении современных историков находится ныне не только священная книга христиан и иудеев, но и другие священные книги, которые являются столь же ценными источниками (впрочем, как и Библия, требующими тщательной и вдумчивой «дешифровки»). Таковы «Веды», священные книги индуистов, в особенности самая древняя, самая длинная и самая интересная из них — так называемая «Ригведа». Такова «Авеста», священная книга огнепоклонников-парсов, такова «Пополь-Вух», или «Книга народов», эпос индейцев киче, и таковы многочисленные мифы, легенды, предания, а порой и сказки самых разных народов мира. Если делать поправку на особую «призму мифа», сквозь которую отразились реальные события, все они будут великолепными историческими документами, позволяющими проникать сквозь тьму тысячелетий.

Чтобы читать древние письмена и священные книги, ученым пришлось ознакомиться со множеством различных языков. Изучая тексты «Ригведы» и «Авесты», филологи с изумлением обнаружили поразительное сходство древнеиндийских и древнеиранских слов… со словами греческого, латинского, французского, испанского, литовского, русского — короче, почти всех языков Европы, включая Швецию, Норвегию и даже далекую Исландию! Сходство слов и корней оказалось не случайным — оно свидетельствовало о древнем родстве языков, которые получили название «индоевропейские». Открытие это послужило фундаментом для новой науки — сравнительно-исторического языкознания, которое в свою очередь легло в основу современной лингвистики. Но не менее значительной была роль этого открытия и для исторической науки — оказывается, не только тексты, но и сам язык, его грамматика и в особенности словарь могут служить превосходным историческим источником, причем таким, которого не коснулась «редакторская работа» правителей, жрецов, чиновников и писцов.

Больше того: данные языка позволяют историку проникать в такую глубь времен, когда искусства письма еще не существовало, никаких других вещественных доказательств не сохранилось — здесь словари могут заменить лопаты археологов и сообщения древних хронистов!

Где была родина индоевропейских языков, а следовательно, и племен, говоривших на едином «праиндоевропейском языке» (или, как полагают многие исследователи, на родственных диалектах)? Каков был их культурный уровень, чем занимались индоевропейцы? Распад общеиндоевропейского единства произошел очень давно, в те времена, когда письмо не было еще изобретено. Археологическая наука здесь тоже пока что бессильна; ни одна из культур, находимых на огромных пространствах Евразии, не может быть достоверно «привязана» к индоевропейцам. Остаются лишь данные языка. Сопоставляя словари различных индоевропейских языков и отыскивая в них древнейший слой общей лексики, лингвисты о многом смогли рассказать историкам.

Возьмем слово «отец», звучащее по-английски как «фаде», по-немецки как «фатер», по-латыни и по-гречески как «патер», по-французски — «пер», по-испански — «падре», на древнеиндийском и древнеиранском — «питар», в кельтских языках (древний галльский, современные бретонский, ирландский, валлийский языки) — как «атер» и «атар». Все эти слова восходят к общему индоевропейскому корню, имеющему значение «хозяин». А это говорит о том, что отец был хозяином в семье. Иными словами — индоевропейцы прошли стадию матриархата, и у них был патриархальный строй.

Точно так же «археология языка» показала, что индоевропейцы знали основы земледелия (сравните русское «зерно», немецкое и английское «корн», латинское «гранум» или старославянское название пахоты — «орать», латинское «арат», греческое «арои»). А сходство названий домашних животных, причем дифференцированных названий — отдельно для коровы, теленка, овцы, ягненка, лошади, жеребенка, вола и т. д., — свидетельствует о том, что основным занятием индоевропейцев было все-таки не земледелие, а скотоводство.

Открытие этого факта позволило значительно сузить район поисков индоевропейской прародины: ею никак не могли быть леса Литвы или остров Ирландия (как считали некоторые ученые). Естественнее всего было поместить эту прародину в степях Причерноморья или Центральной Азии. Впрочем, последние исследования лингвистов заставляют нас предположить, что самым «точным адресом» является Малая Азия. Ибо оказалось, что в некоторых языках Кавказа и в семитских языках имеются общие слова, которые никак не могли быть заимствованы, ибо относятся к основному фонду лексики. Это говорит о глубоком родстве вышеназванных языков и о том, что наиболее подходящей территорией для «совместного проживания» является Малая Азия.

Язык меняется со временем; понятно, что чем на более ранней стадии развития мы застаем тот или иной язык, тем больше ценной информации может получить историк. Благодаря раскрытию тайны древних письмен ученые получили возможность изучать греческий язык на протяжении более чем тридцати столетий (ибо греческий язык запечатлен на глиняных табличках, написанных за тысячу лет до Гомера!). Не меньший промежуток времени охватывает история египетского и аккадского языков; были открыты целые «ветви» индоевропейских языков, бесследно исчезнувшие с лица Земли, и новые семьи языков, вроде хурри-урартской, на которых говорили в могущественных державах Древнего Востока — Миттанни и Урарту. «Раскрытие древних письменностей и языков, осуществленное в течение девятнадцатого и двадцатого веков, относится к числу самых великих подвигов человеческого духа, — справедливо пишет известный немецкий ученый Иоганнес Фридрих. — …это позволило отодвинуть линию исторического горизонта далеко в глубь веков. К двум с половиной тысячелетиям истории человечества, которые были уже доступны знанию, теперь прибавилось по крайней мере еще столько же. Перед нашим взором предстали не только политические события отдаленных эпох, но и материальная и духовная культура древних народов; мы познакомились с их жилищем, одеждой и образом жизни, с их религиозным, правовым и научным мышлением. Расширившиеся пространственные и временные перспективы позволяют нам с большим правом судить о развитии жизни и мышления человека».

Историк широко использует древние тексты, привлекает данные словарей родственных языков… Ну а если у него нет ни текстов, ни словарей? Оказывается, и здесь исторической науке может оказать существенную помощь наука лингвистическая, точней, наука, родившаяся на «стыке» истории, языкознания и географии, — топонимика. Названия городов, поселений, гор и в особенности рек переживают государства, народы, языки — недаром же их называют иногда «историей на плоскости карты»! Названия рек Дон, Днепр, Дунай, Днестр, Донец говорят о том, что когда-то на территории Южной Европы и Причерноморья жили скифы, ибо в скифском языке слово «дон» означало «вода» или «река», в то время как для современных жителей названия перечисленных рек — «звук пустой».

С помощью топонимики современные ученые делают открытия в таких, казалось бы, целиком и полностью изученных областях, как история античного мира. Оказалось, что древнейшими жителями Греции и островов Эгейского моря были народы (или один народ), говорившие на языке, который не имеет родства с индоевропейскими языками. Язык этот условно назван «эгейским». Затем с востока в Эгеиду проникли хетты и другие родственные им народы. Вслед за ними (а может, одновременно с ними) на территорию Греции с севера пришли пеласги, язык которых родствен ныне исчезнувшему фракийскому языку (он был родным для знаменитого Спартака). И только лишь на рубеже III и II тысячелетий до нашей эры в Эгеиде появились первые греки. Таким образом, анализ географических названий позволил выделить здесь четыре «слоя», принадлежащие четырем разным культурам и народам: «эгейцам», хеттам, пеласгам и грекам.

Правда, эти «слои» выделяются не только на основании анализа географических названий. Топонимика позволяет историкам лишь определить, к какому этносу относились те или иные обитатели Эгеиды, — а за многие столетия раскопок, ведущихся на древней земле Эллады, ученые собрали сотни и тысячи вещественных памятников, оставленных обитателями Греции и Эгейских островов.

Раскопки в Элладе начались еще во времена античности, когда горячка коллекционирования охватила богатых людей эллинистических царств и Римской империи. Впрочем, это трудно назвать раскопками в обычном понимании этого слова, скорее это было ограбление древнегреческих храмов, гробниц, склепов. В эпоху средневековья все материальные памятники, относящиеся к античности, считались «языческими» и варварски уничтожались. Зато в эпоху Возрождения интерес к античной культуре вспыхивает с необычайной силой. Вновь начинаются раскопки. К сожалению, главной целью этих «раскопок» были произведения искусства, статуи и барельефы, в лучшем случае — монеты и надписи; все остальное не интересовало коллекционеров и любителей античных древностей.

В начале XVIII столетия были обнаружены руины римского города Геркуланума, погребенного под пеплом Везувия; в середине того же столетия найден еще один город, погребенный тем же извержением Везувия, — Помпеи. Раскопки этих городов, происходившие в течение многих лет, заставили ученых внимательно относиться к каждой детали, к каждому, казалось бы, незначительному предмету — и это послужило толчком к созданию современных методов археологических раскопок. А блестящий знаток античной культуры Винкельман сумел во второй половине XVIII века перекинуть «мост» между свидетельствами античных авторов и памятниками искусства, найденными археологами, показать историю развития стилей в искусстве в неразрывной связи с общим развитием культуры античности (вот почему Винкельмана называют иногда «отцом археологии» и «отцом истории искусств»).

Начиная со второй половины прошлого века археологи проводят серию раскопок на территории Эллады и «эллинизированной» Малой Азии, восстанавливают Олимпию, священное место, где происходили знаменитые олимпийские игры (открыв при этом 130 мраморных статуй и барельефов, 1000 надписей, 6000 монет, 13 тысяч бронзовых предметов и много тысяч различных изделий из терракоты). Ведутся раскопки в Афинах, Дельфах; в Пергаме открывают знаменитый Пергамский алтарь, а в Галикарнасе — одно из семи чудес света, мавзолей, сооруженный карийским царем Мавзолом (или, правильнее, Мавсоллом).

И вот в то время, когда ученые-археологи в содружестве с филологами и историками реконструируют мир классической древности, энтузиаст и романтик, археолог-любитель Генрих Шлиман, купец-миллионер и восторженный поклонник Гомера, открывает совершенно новую культуру, которая предшествовала «классической античности» и была старше ее на много столетий!

Шлиман умер в полной уверенности, что это именно та культура, которую воспел Гомер. Но прошло совсем немного времени — и английский археолог Артур Эванс своими раскопками на острове Крит показал, что на самом деле «классической» культуре античного мира предшествовала более древняя цивилизация, центром которой был Крит и которая, говоря словами самого Эванса, была действительно «исключительным явлением», ибо в ней не имелось «ничего греческого, ничего римского».

Открытие памятников этой цивилизации, названной минойской (по имени легендарного царя Миноса), продолжается и по сей день. Каждая новая археологическая экспедиция приносит неожиданные результаты, заставляя по-новому пересматривать историю Эгеиды. А ведь именно этот район казался наиболее изученным! И вполне естественно, что в других странах историки и археологи смогли сделать еще более неожиданные открытия.

Египетские пирамиды уже древним авторам были известны как «первое чудо света». После того как в 1822 году гениальный французский ученый Франсуа Шампольон нашел ключ к таинственным иероглифам страны пирамид, родилась новая наука — египтология, сумевшая воскресить своеобразную, древнюю и величественную цивилизацию Египта. Разукрашенные вымыслом свидетельства Геродота, еще более сказочные сочинения «халдейского жреца Бероса» и не уступающие им в полете фантазии показания Библии — вот и все, что знали ученые прошлых веков о «матери городов» — Вавилоне и «логове львов» — Ассирии. Но вот археологи начинают раскопки в «библейских странах» Ближнего Востока — и перед изумленным человечеством предстают руины огромных храмов и дворцов, во главе с пресловутой «Вавилонской башней». Дешифровщики начинают кропотливо исследовать тысячи клинописных табличек, и когда им удается прочесть их — рождается новая наука, ассириология, изучающая древние культуры Двуречья. А затем от ассириологии отделяется шумерология — ибо оказывается, что «библейским» культурам Вавилона и Ассирии предшествовала еще более древняя цивилизация, созданная шумерами, говорившими на своем особом языке и пользовавшимися рисуночным письмом (из него впоследствии развилась клинопись Двуречья).

В начале XX века становится ясным, что на территории древнего Востока наряду с Египтом и Двуречьем существовала третья великая цивилизация — хеттская. В годы первой мировой войны выдающемуся чешскому ученому Бедржиху Грозноллу удается найти «ключ» к таинственному языку хеттов. Он оказывается индоевропейским, родственным греческому, русскому и другим языкам (сравните русское «небо» и хеттское «небис», русское «вода» и хеттское «вадар», русское «кость» и хеттское «хаста» и т. д.). Так рождается еще одна область исторической науки — хеттология.

В двадцатых — тридцатых годах нашего столетия английские и индийские археологи открывают совершенно неведомую дотоле культуру, названную ими «протоиндийской» (то есть «первоиндийской»). Оказывается, воинственные племена арьев, о которых повествует уже упоминавшаяся нами священная «Ригведа», вторгшись в Индостан, пришли не в дикую страну — напротив, сами кочевники-арьи заимствовали у создателей протоиндийской цивилизации основные элементы той великой культуры, которая процветала в древней Индии.

Еще в прошлом веке американский путешественник и дипломат Стивене поведал миру об удивительных скульптурах и храмах, затерянных в джунглях Центральной Америки. За истекшее столетие археологи сумели найти здесь десятки древних городов, откопать сотни статуй, храмов, памятных стел с календарными и иероглифическими надписями. Испанские хронисты повествуют о том, как были разрушены и разграблены города астеков в долине Мехико и города индейцев майя на полуострове Юкатан. Оказалось, что и астеки, и юкатанские майя — лишь наследники более древних и более высоких цивилизаций, существовавших в Центральной Америке. И не только в Центральной — ибо на территории Колумбии, Перу, Боливии, Эквадора также найдены многочисленные произведения искусства, памятники письменности, храмы и статуи, созданные индейцами за много сотен лет до того, как на землю Нового Света ступила нога европейца.

Культуры доколумбовой Америки изучает американистика, еще одна «ветвь» исторической науки. Древние и средневековые культуры Африки начинает воскрешать другая молодая наука — африканистика. Долгое время Черный континент считался «лишенным истории», ибо африканцам было отказано в способности создать самобытную культуру и свою государственность. В настоящее время этот расистский миф можно считать полностью развенчанным. Великолепные фрески Тассили и не менее прекрасные, хотя и не столь широко известные наскальные росписи Феццана, Танганьики, Южной Африки; удивительный комплекс сооружений Зимбабве, где когда-то пробовали отыскать копи царя Соломона, и не менее грандиозный комплекс в горах Иньянга, на создание которого было затрачено труда не менее, чем на постройку египетских пирамид; бронзовые шедевры Бенина и еще более древние и прекрасные изваяния Ифэ; загадочные руины на берегах Восточной Африки и не менее загадочные рисунки Южной Африки; великое царство Аксум в Эфиопии и еще более великое и древнее царство Мероэ, простиравшее свою власть от Центральной Африки до устья Нила, — все это лишь фрагменты многовековой истории Черного континента, лишь отдельные страницы огромного тома.

Вплоть до середины нашего века Австралия и Океания оставались «terrae incognitae» — неведомыми землями — для археологов, ибо случайные находки геологов, золотоискателей, фермеров в счет не идут. В наши дни и эти отдаленные уголки Земли начинают привлекать внимание археологии. Раскопки в Австралии позволили отодвинуть дату заселения пятого континента на много тысяч лет в прошлое. Раскопки в Океании — на островах Фиджи и в Микронезии, на Гавайях и Маркизских островах, на острове Пасхи и в Новой Зеландии — это лишь начало исследований, лишь первые шаги еще одной молодой дисциплины — океанистики.

«Археология произвела переворот в исторической науке. Она расширила пространственный горизонт истории почти в той же степени, в какой телескоп расширил поле зрения астрономии. Она в сотни раз увеличила для истории перспективу в прошлое, точно так же, как микроскоп открыл для биологии, что за внешним обликом больших организмов скрывается жизнь мельчайших клеток. Наконец, она внесла такие же изменения в объем и содержание исторической науки, какие радиоактивность внесла в химию. Прежде всего, археология имеет дело преимущественно с повседневными предметами практического применения, приспособлениями и изобретениями, такими, как дома, осушительные канавы, топоры и т. д., которые сами по себе оказали значительно более глубокое влияние на жизнь гораздо большего числа людей, чем любое сражение или заговор, но заниматься которыми ученые-историки прежде считали ниже собственного достоинства», — так оценивает вклад своей науки английский археолог Гордон Чайлд.

Археология, эта «история, вооруженная лопатой», в наши дни начинает пользоваться не одной только лопатой землекопа. Она привлекает на помощь лучшие достижения техники XX века. Чаще всего от раскопок, производимых «вслепую», страдали гробницы: ведь строение склепа до начала исследования неизвестно археологу. Любое же неосторожное действие может обратить в прах ценнейшие вещи, законсервированные в гробнице. Поэтому современная археология начинает применять метод электроразведки, изобретенный для розыска подземных месторождений руд, нефти или вод. Сопротивление тока меняется, как только «электроразведчик» наталкивается на пустоту могилы или склепа. А позже, когда погребение найдено, археолог обращается за помощью к фотозонду: вначале в обнаруженном погребении бурится грунт, в отверстие просовывается фотоаппарат с электронной вспышкой. С ее помощью в поистине «могильной тьме» делаются снимки гробницы изнутри. Зная по сделанным снимкам устройство склепа, археолог может приступать к раскопкам уже не вслепую, а руководствуясь планом.

Руины исчезнувших городов, следы погибших цивилизации очень часто находятся там, где ныне царствуют пески или джунгли. После долгих скитаний в труднопроходимых зарослях Центральной Америки американский исследователь Стивене обнаружил памятники культуры индейцев майя, одной из самых высоких доколумбовых культур в Новом Свете. После утомительных переходов по бесплодным пескам пустыни Гоби русский путешественник Козлов открыл «мертвый город» Хара-Хото, столицу некогда могущественной державы тангутов, варварски уничтоженной ордами Чингис-хана. Ныне поиски древних строений и городов ведутся с помощью аэрофотосъемки. С борта самолета были сфотографированы перед раскопками руины древнего Хорезма, почти полностью погребенного песками. Аэрофотосъемка помогла советским археологам вести продуманные и тщательно спланированные исследования, в результате которых была открыта самобытная и древняя хорезмийская цивилизация.

Достижения криминалистики и атомной физики, кибернетики и трассиологии, генетики и химии все чаще и чаще начинают оказывать помощь археологической науке. Египетские ученые пробуют составить — используя космические лучи — колоссальную «рентгенограмму» двух величайших пирамид, Хефрена и Хеопса, в надежде найти потайные камеры и помещения, спрятанные за толстыми плитами камня и надежно замурованные.

Рассказ о современных методах археологии, стремящейся, с помощью других научных дисциплин, стать наукой точною, занял бы не одну сотню страниц. И в этой книге мы остановимся всего лишь на одной из этих связей. А именно — на связи открытия «подводного космоса» и «Великого исторического открытия» нашей планеты, которое сделали и делают археологи, лингвисты, этнографы, антропологи. Здесь, на стыке этих двух великих открытий, родилась новая научная дисциплина — подводная археология.

Изобретение акваланга позволило археологам начать поиски и вести раскопки не только на суше, но и на дне морском. Впрочем, первые шаги подводная археология стала делать задолго до изобретения акваланга. И, как и археология «земная», стартовой площадкой подводная археология избрала Элладу — только не землю ее, а воды.

Рождение подводной археологии обычно датируют 1802 годом, когда греческие ныряльщики подняли с судна «Ментор», затонувшего возле острова Антикифера, ящики с бесценными фризами Парфенона (подробное описание см. в книге Патрика Прингла «Приключения под водой», изданной Гидрометеоиздатом). Прошло почти столетие. В конце 1900 года греки, ловцы губок, неподалеку от места гибели «Ментора» совершенно случайно заметили на дне руку статуи, торчащую из ила. Снова и снова ныряя ко дну, они обнаружили здесь целое кладбище памятников античного искусства. В тот же день о находке узнало правительство Греции. С ноября 1900 года по сентябрь 1901 года на глубине 60 метров вела работу специальная экспедиция — первая подлинно греческая экспедиция для Греции и первая подводная археологическая экспедиция для всего мира.

Следующее крупное исследование под водой археологи провели в 1907 году, поблизости от тунисского порта Махдия. Здесь, также случайно, были найдены остатки затонувшего корабля, груженного мраморными колоннами, бронзовыми и мраморными скульптурами, керамическими сосудами и плитами из мрамора. Пять сезонов, вплоть до 1913 года, велись раскопки под водой. Со дна были подняты замечательные произведения античной скульптуры, а также множество изделий художественного ремесла.

Подводные археологические исследования проводились и в промежутке между двумя мировыми войнами, в двадцатых — тридцатых годах нашего века. Но настоящие, масштабные исследования начались лишь после того, как в 1943 году был изобретен акваланг. Аквалангисты обнаружили в водах Средиземного моря десятки кораблей, сумели поднять со дна огромное число античных амфор, скульптур, предметов быта, мраморных плит и колонн. Об этих находках хорошо рассказано в книге В. Блаватского и Г. Кошеленко «Подводная археология» (научно-популярная серия АН СССР), в уже упоминавшейся книге Патрика Прингла и в книге Линде и Бреттшнейдера «Из глубины веков и вод», также изданной Гидрометеоиздатом, — и мы не будем их повторять.

Задачи подводной археологии не ограничиваются поисками и изучением затонувших кораблей. Одновременно с раскопками судов археологи проводили раскопки затонувших поселений. И не только поселений. Одно из первых подводно-археологических исследований было проведено американским ученым Э. Г. Томпсоном в 1904 году, и оно преследовало цель… отыскать сокровища индейцев майя, лежащие на дне священного колодца в древнем городе Чичен-Ица!

Нет нужды рассказывать об исследованиях священного колодца майя, которые проделал Томпсон, — читатель может узнать о них из увлекательного «археологического романа», написанного Керамом. Прочитайте (или перечитайте) последнюю часть его книги «Боги, гробницы, ученые», выходившей в нашей стране в двух изданиях. Зато стоит сказать о продолжении изысканий Томпсона. В 1961 году к священному колодцу в Чичен-Ице прибыла большая и отлично оснащенная экспедиция, в состав которой входили археологи из Национального института антропологии и истории в Мехико, аквалангисты из мексиканского клуба водного спорта и специалисты по подводной технике из США.

Томпсон пользовался обыкновенной землечерпалкой, с ее помощью удалось извлечь со дна священного колодца тысячи разнообразнейших предметов, начиная от бесценных золотых дисков с изображениями батальных и ритуальных сцен и кончая костями несчастных жертв, которых бросали в колодец. Теперь же археологи опустили в колодец специальную трубу диаметром 25 сантиметров, в которую посредством сжатого воздуха вместе с водой засасывались и выбрасывались наверх ил и мелкие предметы, находящиеся в нем. И уже в конце первого дня работы перед археологами лежал первый «улов» — обломки керамики и кусочки желтой душистой смолы, которую древние майя употребляли при совершении своих ритуалов.

Работа нашлась и для аквалангистов — они вели исследования на глубине, куда не мог проникнуть землесос. И в первый же день их усилия были щедро вознаграждены керамическим кубком и фигуркой идола, сделанной из чистого каучука. За четыре месяца кропотливого и упорного труда мексиканские археологи обнаружили огромное число самых разнообразных вещей, изготовленных не только мастерами майя, но и индейцами, обитавшими в Центральной Мексике, Гондурасе, Коста-Рике, Панаме, Британском Гондурасе — словом, в самых различных районах Центральной Америки.

Это говорит о том, что индейцы майя вели оживленную торговлю с различными племенами и народами. Другие же находки на дне священного колодца позволили ученым прояснить историю города Чичен-Ица. Оказалось, что и после того, как город был покинут, здесь продолжали совершаться жертвоприношения древним богам. Самый богатый археологический «урожай» относится, правда, к той эпохе города Чичен-Ица, когда им правили воинственные завоеватели-тольтеки, вторгшиеся из Центральной Мексики (X–XIII века нашей эры). И «урожай» этот — не только в обилии различных статуэток и украшений, не только в троне легендарного «Пернатого Змея», найденном на дне колодца. В эпоху тольтекского господства был введен ритуал человеческих жертвоприношений. На головах некоторых глиняных скульптур, которые археологи нашли в священном колодце, сохранились обрывки кожи: во время ритуалов употреблялись маски, покрытые человеческой кожей, содранной с лица людей, приносимых в жертву. Именно тольтеки ввели обычай бросать в колодец девушек, которые должны были умилостивить божество дождя Чака, поведать ему о засухе и вымолить дождь. Мексиканские археологи-подводники нашли на дне священного колодца череп, принадлежавший девушке лет 18–19. По канонам красоты майя, она, вероятно, считалась красавицей — ее голова была сильно сплющена спереди и сзади (этой операции подвергали детей, едва они появлялись на свет; чем более плоской была голова, тем красивей она считалась).

Правда, не следует думать, что все жертвы попадали в колодец не по своей воле. Ведь, как свидетельствуют испанские хронисты, индейцы «бросали живых людей в колодец Чичен-Ицы, полагая, что они выйдут на третий день, хотя они никогда более не появлялись». В жертву богу дождя приносилось все, что было ценного, — драгоценности, украшения и даже сыновья. Причем для юноши, идущего на смерть, это было высочайшей честью — ему доверяли поведать великому Чаку о бедствиях и нуждах людей.

Жертвоприношения, правда, не столь страшные, практиковались жителями Чичен-Ицы и до тольтекского владычества. Об этом археологам поведали ритуальные керамические маски, возраст которых — минимум тысяча лет, и другие находки, относящиеся к VII–IX векам нашей эры. Быть может, мексиканским ученым удастся найти и более древние изделия: ведь город Чичен-Ица появился в VI веке нашей эры, а само его название говорит о связи с колодцем («чи» на языке майя означает «устье», «чен» — «колодец», а «ица» — наименование одного из племен майя, основавшего город Чичен-Ица, то есть «Устье колодца племени Ица»). Сам же колодец имеет естественное происхождение — это огромная, около 60 метров в диаметре, карстовая воронка, отвесные стены которой сложены пластами известняка. На дне этой воронки (мексиканцы называют их «сеноте») и жил могущественный повелитель дождя бог Чак.

Мексиканские археологи-подводники полагают, что ни Томпсону, ни их комплексной экспедиции не удалось исчерпать сокровищницу священного колодца. Но не только и не столько ценности, лежащие на его дне, привлекают ученых. Гораздо важней им установить порядок залегания слоев относительно друг друга. Мы уже упоминали о том, что здесь были обнаружены предметы из самых различных районов Центральной Америки. Это позволит установить возраст той или иной центральноамериканской культуры. Правда, такая стратиграфия слоев — дело дальнейших исследований, когда удастся осушить хотя бы часть колодца и применить для раскопок гораздо более точные и надежные инструменты, чем землесос.

Возможно, в будущем археологи смогут сравнивать не только слои в пределах одного колодца-сеноте, но и проводить сопоставления этих слоев в более широких масштабах. Среди руин одного из древнейших городов майя, Дзибилчалтуна (на полуострове Юкатан), найдено 12 сеноте! Уже первые раскопки под водой обнаружили там огромное число произведений искусства, керамику, кости животных и людей, деревянную маску, флейту из обожженной глины, каменное сверло с вырезанной на нем иероглифической надписью, а также покрытые иероглифами гребень и кольца из кости. Результаты раскопок на дне священных колодцев Центральной Америки уже сейчас являются ценным подспорьем для молодой науки — американистики. А ведь это — только первые подводные исследования!

В Гватемале, на дне озера Аматитлан, найдены скульптурные изображения богов индейцев майя и красочно расписанные керамические изделия.

В колумбийском озере Гуатавита, находящемся в кратере потухшего вулкана, археологов-подводников ожидают интереснейшие открытия. Ведь, согласно преданиям, в воды этого озера бросали драгоценные дары подданные легендарного «золотого царя» — Эльдорадо. Какие сокровища удастся поднять со дна озера Гуатавита — покажет будущее. А пока что аквалангисты проводят разведку озер не только Нового, но и Старого Света, в том числе и расположенных на территории нашей страны.

Совсем недавно отдел науки «Литературной газеты» организовал экспедицию, целью которой были поиски легендарного «града Китежа», ушедшего на дно озера Святояр. Поиски эти пока что не увенчались успехом. Зато на дне других озер Советского Союза археологи-подводники нашли много интересного. Близ города Поти, в Грузии, есть озеро Палеостоми, где найдены остатки поселения II века. В высокогорном озере Иссык-Куль обнаружены руины древних поселений; возможно, что именно на дне этого озера находится Чичуген, столица государства усуней, современников и соперников воинственных гуннов, а также города, упоминавшиеся знаменитым путешественником средневековья Марко Поло. Воды озера Севан скрывали развалины одного из древнейших городов на территории нашей страны, воздвигнутого правителем государства Урарту в III тысячелетии до нашей эры. Подводно-археологические исследования на дне Чудского озера помогли историкам восстановить ценные детали Ледового побоища… А сколько открытий сделано на дне других озер Европы и Азии!

Венгерские исследователи обнаружили затопленные стены здания римской эпохи на дне Балатона, «жемчужины Венгрии». Там же найдена кузница IV века нашей эры. Польские археологи-подводники нашли на дне озера Пулаки военное поселение древних обитателей Мазурских лесов, пруссов. Возраст находки — две с половиной тысячи лет. В Боденском озере, в Швейцарии, найдено около полусотни поселений каменного века и двенадцать — относящихся к веку бронзы. Все эти поселения стояли на сваях. Свайные поселки обнаружены аквалангистами ГДР на дне озер в окрестностях Берлина и в провинции Мекленбург. Западногерманские археологи в русле Рейна нашли остатки античной крепости, военный лагерь римского легиона и руины города, выросшего рядом с этим лагерем во времена императора Траяна. Интересные находки сделаны на дне маленького горного озера Рупкунд в Гималаях.

И священные колодцы индейцев майя, и «озеро Эльдорадо», Гуатавита, и другие озера Старого и Нового Света, ожидающие подводных археологов, находятся на материке. Но еще большее число находок под водой будет сделано, безусловно, на дне морей и океанов, омывающих эти материки. Уже сейчас ведутся исследования жилищ первобытных людей на дне Балтики и Северного моря, затопленных городов на дне Средиземного, Черного, Карибского, Эгейского, Адриатического и других морей. А ведь это только первые ласточки, лишь пионерные исследования археологов под водой.

Геология и океанография говорят о том, что земная кора опускается и поднимается, что воды морей и океанов то наступают на сушу, то отступают. И движения эти — события не только миллионолетней давности, они происходили и в те времена, когда формировался «человек разумный», когда он начал свой победоносный путь по планете, когда рождались первые цивилизации, — и продолжают совершаться буквально на наших глазах (стоит только назвать грандиозные землетрясения в Чили, Японии, Ташкенте, изменение очертаний береговой линии Каспийского и других морей, неумолимое наступление вод Северного моря на Голландию, вулканические извержения на Камчатке, Азорских островах, в Исландии, Индонезии и т. д.).

На дне морей и океанов археологи ищут — и находят! — памятники древности, надежно укрытые от разрушений плотным слоем воды. Человечество, начав завоевание «подводного космоса», с каждым годом открывает все новые следы затонувших городов и поселений, находит следы пребывания первобытного человека там, где ныне простирается водная гладь. А ведь изучение морских глубин делает лишь первые шаги!

Всего два десятка лет назад ученые не без основания считали, что видимая сторона Луны известна нам лучше, чем обширные площади морского дна. Прошло десятилетие — и люди впервые увидели обратную сторону Луны, а сейчас, в наши дни, нога человека ступила на ее почву.

Но человечеству предстоит покорить и другой космос, находящийся рядом с нами, — «подводный космос» морских глубин, занимающих 71 процент поверхности нашей планеты, едва ли не три четверти всего земного пространства! Изучение природы и ресурсов океанов и морей решением Президиума Академии наук СССР объявлено одной из ведущих научных проблем. При ООН создан Комитет глубоководных исследований, при ЮНЕСКО — Международный консультативный комитет по морским наукам, при Международном совете научных союзов — Специальный комитет океанографических исследований. Штурм «голубого космоса», как и освоение космического пространства, стал делом ученых разных стран и разных специальностей, делом всего человечества.

С незапамятных времен пытались люди узнать, что скрывается на дне морском. Фантазия населяла пучины русалками и сиренами, демонами и страшилищами. Первые попытки достигнуть дна в наиболее глубоких местах, известных людям античного мира, потерпели неудачу, и ученые той эпохи решили, что и океан, и Средиземное, и Черное моря — бездонные пропасти. «В 300 стадиях от берега земли племени кораксов Черное море неизмеримо, и там еще никто не достигал его дна. Эти места называются бездны Понта», — свидетельствует Плиний Старший, знаменитый римский натуралист.

До конца средних веков продержалось представление о бездонных пучинах вод, созданное античными учеными и поддержанное величайшим авторитетом среди них — Аристотелем. (Хотя еще в I веке до нашей эры римский ученый Посидоний произвел промер глубин у берегов Сардинии, и они оказались не «бездонными», а достигали 1800 метров.) Даже в конце XVIII века появлялись труды, в которых Средиземное море считалось бездонным. Это не удивительно — ведь, пытаясь определить глубину вод морей и океанов, исследователи пользовались очень примитивными приборами. В результате даже в прошлом веке они либо получали «бездну», либо обнаруживали глубины, лежащие под 14- и даже 15-километровой толщею воды!

Но техника «промера глубин» совершенствовалась, на смену ручному лоту пришел лот механический, а его сменил «звуковой глаз» эхолота, с помощью которого в течение последнего полувека были «просмотрены» миллионы квадратных километров дна морей и океанов, и на карту, там, где раньше были «безликие» голубые пятна водной глади, океанографы смогли нанести десятки и сотни подводных гор, хребтов, вулканов, глубоководных пропастей-желобов и огромных зон разломов, тянущихся под водой на тысячи километров. Многие черты рельефа подводной страны походят на рельеф суши: таковы подводные горные цепи и вулканы, равнины и холмы. Но на океанском дне открыты и совершенно особые, отличающиеся от «сухопутных» геологические структуры, причем многие из них имеют глобальный характер — в масштабах всей Земли!

Таковы, например, зоны широтных океанических разломов. Первая из них была обнаружена в 1950 году в восточной части Тихого океана. В течение последующих лет было открыто еще 4 подобные зоны, к 1959 году ученые знали уже о 10 зонах разломов, а к настоящему времени в восточной и южной частях Тихого океана известно 13 зон, причем ученые надеются открыть в этих районах новые зоны. Подобные же зоны были найдены в центральной части Тихого океана, а в недавнее время была обнаружена целая система зон разломов в Атлантике.

Зоны разломов характеризует удивительная прямолинейность: они протягиваются на несколько тысяч километров в длину при ширине всего лишь 100–200 километров. Их можно считать, пожалуй, самыми прямолинейными элементами поверхности Земли. А ведь каких-нибудь два десятилетия назад мы ровным счетом ничего не знали об этих удивительных формах рельефа!

Вот еще один пример поразительных открытий, сделанных в последние годы в «стране Нептунии», лежащей на дне океанов и морей. Мы привыкли связывать деятельность вулканов с сушей, с величественными горами и хребтами материков. Но оказалось, что в одном только Тихом океане объем вулканических пород в несколько раз превосходит объем вулканического материала… на всех континентах нашей планеты, а число вулканов в Тихом океане превышает число вулканов всей суши!

Но, пожалуй, самое крупное открытие, сделанное за последние годы океанографией, заключается в том, что на дне всех океанов мира высятся подводные хребты общей протяженностью более 60 тысяч километров, что равно «сумме» всех гор суши! Эти хребты, называемые «срединными океаническими», по своим размерам сопоставимы с континентами!

Правда, еще в середине прошлого века, прокладывая трансатлантический кабель, инженеры обнаружили, что в центральной части Атлантики находятся подводные горы. Позднее оказалось, что они входят в состав хребта и хребет этот тянется вдоль всей Атлантики, почти точно по середине океана. Позднее подобный срединный хребет был открыт на дне Индийского океана. Подводные горы и хребты есть и на дне Тихого, Северного Ледовитого и Южного океанов.

В настоящее время океанографы проследили по всем океанам распространение системы подводных гор, занимающей площадь не менее 50 миллионов квадратных километров (то есть равную площади Северной, Центральной, Южной Америки, Австралии и Океании, вместе взятых!). А ведь вполне возможно, что в будущем удастся показать принадлежность к этой системе многих подводных поднятий и гор.

Известные советские океанографы А. В. Живаго и Г. Б. Удинцев пишут: «Узкие, вытянутые подводные хребты не могут, конечно, рассматриваться как затопленные материки или их части, хотя надводное положение вершин этих хребтов в прошлом, по-видимому, имело место, и это хорошо согласуется с данными палеозоологии и палеоботаники. Многие из таких хребтов еще в недавнее время служили мостами, соединявшими материки, и способствовали обмену фаунами и флорами».

Связь материков и океанов обнаруживается не только при изучении океанических хребтов. Представьте себе, что с поверхности Земли внезапно исчезла вся вода. Что бы тогда увидел космонавт, наблюдая нашу планету из космоса? Его бы поразили открывшиеся взору склоны материков, спускающиеся к ложу океана. Ведь они намного выше самых крупных «наземных» гор, включая Гималаи. Судите сами: самый крутой, южный склон Гималайских гор достигает 6000 метров. А уступ материкового склона, тянущийся вдоль западного побережья Южной Америки, вместе с примыкающим к нему на суше склоном Анд превышает 12 тысяч метров, то есть вдвое выше самого высокого склона самых высоких гор!

К тому же эти колоссальные склоны тянутся вдоль материков на протяжении тысяч километров, намного превышая протяженность склонов плато и хребтов суши. Больше того: они не уступают горным в крутизне, значительно превосходя их по высоте и протяженности.

На дне Мирового океана обнаружены самые глубокие и длинные «шрамы» на теле Земли — так называемые глубоководные желоба. Это одно из самых интересных образований океанского дна. По сравнению с этими гигантскими трещинами на дне океана кажутся ничтожными и Гранд-Каньон, и все другие пропасти, разломы и каньоны суши.

Эти желоба с ровным, плоским, поразительно плоским дном представляют собой самые большие океанские пучины. В величайшем океане планеты — Тихом — находится наибольшее число глубоководных желобов (25 из 30), и там же расположены «мировые рекордсмены глубины»; первое место среди них занимает Марианская впадина, где советским ученым, работавшим на океанографическом судне «Витязь», удалось обнаружить глубину более 11 километров!

Подводные горы и вулканы; срединные океанические хребты; гигантские зоны разломов и пропасти глубоководных желобов, куда легко поместились бы самые высокие горы Земли; фантастические по высоте, длине и крутизне материковые склоны, уходящие в океан, — всем этим далеко не исчерпывается величие и богатство форм рельефа «страны Нептунии», контуры которой лишь недавно нанесены на карту (и сколько новых открытий предстоит впереди!). Когда-то считали, что склоны материков подобны откосам террикона, — у них такая же наклонная поверхность, нерасчлененная и ровная. Но оказалось, что во всех уголках Мирового океана поверхность материковых склонов изрезана и изрыта огромными подводными каньонами и узкими ложбинами с крутыми хребтами между ними. «Лет сто назад, когда подводные каньоны были обнаружены впервые, — пишет известный американский ученый Фрэнсис Шепард, — их сочли древними речными долинами, опущенными под уровень океана. Такое опускание казалось вполне естественным, поскольку оно должно было бы компенсировать поднятия горных хребтов, вздымавшихся из глубин древних морей. Казалось бы, это очень простое и логичное объяснение. Но вот уже 65 лет геологи оспаривают его! Многие известные геологи участвовали в этой дискуссии и предложили уже около двух десятков различных гипотез». По мнению самого Шепарда, подводные каньоны — это результат древней речной эрозии (ведь русла большинства главнейших рек Европы, а также таких рек, как Конго, Инд, Гудзон и другие, имеют продолжение под водой!), ибо когда-то побережья материков были расположены выше, чем ныне, но окраины материков опустились и устья древних рек оказались на дне.

Несмотря на все черты, роднящие рельеф континентов и океанского дна, существует весьма значительное различие между ними — различие в толщине земной коры, которая отделяет «поверхность» планеты от ее мантии, оболочки ядра Земли.

Кора под материками уходит в глубь Земли иногда до 75–80 километров, а под океанским дном она значительно тоньше — 10, 6, 5, порой даже 3 километра! Но разница здесь не только количественная, но и качественная. Материковая кора имеет сложное строение, она состоит из трех слоев: осадочного, гранитного и базальтового. А океанская кора начисто лишена гранитного слоя.

Крохотные существа, размером не более булавочной головки, создали… сотни островов, рифов и атоллов в тропических частях Тихого, Индийского и Атлантического океанов, в том числе и самое грандиозное сооружение, которое когда-либо было воздвигнуто живыми существами планеты Земля, — Большой Барьерный риф, вал длиной в 2000 километров, шириной до 150 километров и высотой в 2000 метров, «строительный объем» которого в 100 тысяч раз больше пресловутой Великой Китайской стены!

Кораллы, живущие организованной колонией, — лишь одно из чудес океанической фауны, открытие которой только-только начинается, хотя уже в глубокой древности люди начали изучать диковинных обитателей «подводного космоса». Величайший естествоиспытатель всех веков Чарлз Дарвин в таких словах говорил о многообразии фауны подводного мира: «Леса суши далеко не так богаты животными, как моря. Нужно самому побывать у моря, порыскать среди обнаженных отливом скал, видеть все изобилие пестрых причудливых животных, кишащих среди густого леса водорослей, вся поверхность которых почти сплошь покрыта раковинами, колониями мшанок и полипов, со шныряющими между ними бесчисленными рыбами, червяками, слизняками и прочими тварями, чтобы понять жизненное богатство моря. Что значат рои комаров и саранчовые стаи в сравнении с этой массой медуз!»

…Но прервем на время рассказ о штурме «подводного космоса». Даже из небольшого перечня открытий, сделанных океанографами, геофизиками, биологами, геологами и другими учеными, изучающими великую подводную страну, ясно, что человечество делает лишь первые шаги в изучении Мирового океана — несмотря на то, что с морем были связаны древнейшие цивилизации нашей планеты. Океанография как наука родилась не так давно, каких-нибудь сто лет назад. За истекший век люди узнали об океане столько, сколько не знали о нем за все предыдущее существование на Земле. Но вместе с тем очевидно, что впереди предстоит еще много открытий, быть может, даже не менее сенсационных и масштабных, чем открытие гигантской системы океанических хребтов или зон разломов. И не только геологических и океанографических, но и археологических, исторических, этнологических. Им-то и будет посвящен наш дальнейший рассказ.

Первым — по величине, значению, глубине, объему — среди океанов Земли является, безусловно, Великий, или Тихий, океан. Ему-то и будет посвящена первая часть нашей книги: возможны ли на дне океана и принадлежащих ему морей находки следов пребывания человека разумного, будь то руины затонувших городов или грубые каменные орудия, сработанные человеком палеолита?

<p>Часть первая <p>ВЕЛИКИЙ, ИЛИ ТИХИЙ

Наша земля раньше была большой страной, очень большой, страной…

Поднялись волны, и страна сделалась маленькой. Миф о сотворении острова Пасхи

<p>Открытие Пацифики

В конце ноября 1520 года три уцелевших корабля флотилии Магеллана миновали узкий и опасный пролив и вышли в неведомые воды. Там, где-то на юго-западе, лежали острова Пряностей — цель экспедиции. Два месяца плыли суда Магеллана по безбрежным водам. Океан был удивительно тих и спокоен, и потому его назвали «Пасифико» — Мирный, или Тихий. Это название осталось за величайшим океаном и по сей день.

Наконец, 24 января 1521 года, была замечена первая суша — крохотный необитаемый островок; спустя 10 дней встретился еще один бесплодный остров. И лишь 6 марта, после трех месяцев и двадцати дней плавания по неведомым водам Тихого океана, мореплаватели, измученные голодом и жаждой, впервые увидели обитаемую землю — остров Гуам. Так европейцы открыли для себя неведомый, самобытный и удивительный мир Океании.

Испанские, голландские, английские, французские, русские фрегаты бороздили воды Великого океана, нанося на карту новые островные миры. Вслед за географическими открытиями началось изучение гигантского Тихого океана и его островов учеными различных специальностей: океанографами, ботаниками, зоологами, метеорологами, геологами, лингвистами, фольклористами, антропологами… Изучение, которое по-настоящему развернулось лишь в нашем веке, хотя «история вопроса» насчитывает более четырехсот лет.

Уже капитанов, открывавших островные миры Океании, первых ее исследователей, волновал вопрос: как, каким образом могли попасть на эти — порой отделенные тысячами километров водной глади острова и архипелаги — люди, их населяющие?

Еще в XVI столетии испанский мореплаватель Кирос пытался объяснить загадку заселения островов Океании, предположив, будто эти острова представляют собой остатки большого материка, некогда существовавшего на месте большей части Пацифики, а местные жители являются потомками населения этого континента. Этого взгляда придерживались и многие другие известные мореплаватели. Наиболее горячими защитниками гипотезы затонувшего материка — Пацифиды — были два исследователя Океании — знаменитый французский мореплаватель Дюмон-Дюрвиль и его соотечественник, собиратель океанийского фольклора Моренхут.

Первый приводил данные в пользу того, что некогда Америку и Азию соединял между собой большой массив суши. Вулканические острова Океании, вроде Гавайских, — это вершины горных цепей, некогда тянувшихся вдоль исчезнувшего ныне континента, заселенного многочисленным и культурным народом, последние представители которого, сильно деградировав, остались на океанических островах и островках. Моренхут же привлекал в пользу былого существования Пацифиды свидетельства фольклора, согласно которым в Тихом океане произошла колоссальная катастрофа, потопившая большую сушу и послужившая причиной гибели множества людей.

И Дюмон-Дюрвиль, и Моренхут опубликовали свои гипотезы в первой половине прошлого века. В те времена у океанографов, антропологов, геологов, фольклористов, этнографов было еще очень мало фактов — научное открытие Океании только-только начиналось. И по мере того как в обиход науки вводились новые данные, появлялись и новые гипотезы, связанные с Пацифидой.

В 1865 году сподвижник великого Дарвина, английский натуралист А. Уоллес опубликовал работу, посвященную происхождению населения Океании. Уоллес доказывал, что современные аборигены Австралии, папуасы Новой Гвинеи, темнокожие меланезийцы и светлокожие полинезийцы — все они являются потомками единой «океанийской расы», населявшей огромный Тихоокеанский континент, ныне затонувший. Мнение Уоллеса разделял и другой выдающийся ученый-эволюционист XIX века — Томас Гексли.

Взгляды биологов и антропологов перекликались с некоторыми теориями геологов. Только последние относили время гибели материка в Тихом океане к более давним временам, когда человечества еще не было. Французский геолог Э. Ог считал, что в центральной части Пацифики находился обширный материк, который начал гибнуть в мезозойскую эру, то есть примерно 100–200 миллионов лет назад. С ним был согласен и немецкий геолог X. Халлир, а русский геолог Лукашевич в 1911 году даже составил целую серию карт Пацифиды, где были показаны все ее изменения, вплоть до окончательного исчезновения в водах Великого океана. А в начале двадцатых годов, почти одновременно — в 1923 и 1924 годах, в свет выходят две книги, посвященные Пацифиде. Причем авторы этих книг, жившие в разных странах и занимавшиеся совершенно разными областями науки, вероятно, даже и не подозревали о существовании друг друга. Этими авторами были: русский ученый М. А. Мензбир, основоположник зоогеографии, и английский этнограф Макмиллан Браун, посвятивший свою жизнь изучению многочисленных племен и народов Тихого океана. Книги назывались почти одинаково: «Тайна Тихого океана» у Брауна и «Тайны Великого океана» у Мензбира.

Мензбир писал: «Объективные данные науки говорят нам, что Великий океан не столь древен, как это можно думать. В своей тропической части он, по-видимому, образовался не ранее миоцена. Но и позднее, гораздо позднее, когда не только произошел человек, но достиг известной степени культуры, на лоне его вод поднимались многочисленные острова — одни большие, другие меньших размеров».

Мензбир приводил ряд фактов, свидетельствующих, хотя и косвенно, о былом существовании суши в Тихом океане: это были факты геологии, этнографии, океанографии. Но, пожалуй, наиболее убедительными и поразительными были данные зоогеографии, занимающейся «картографированием» расселения обитателей животного мира по нашей планете и определением маршрутов этого расселения.

Еще в 1764 году в реках Новой Зеландии обнаружили рыбу галаксис. Рыба эта обитает в пресных водах материков и островов южного полушария, между 30 и 60° южной широты. Именно в пресных, ибо соленой воды галаксис не переносит. Каким же образом мог он попасть в водоемы Новой Зеландии, отделенной сотнями и тысячами километров от материков? И на некоторые другие острова Тихого океана? Так как морской путь галаксису категорически противопоказан, остается один путь — по пресноводным же рекам, которые протекали некогда в затонувшей Пацифиде.

На островах Галапагос и на островах Фиджи сохранились огромные ящерицы, игуаны, когда-то обитавшие на материках. Пловцы они никудышные и вряд ли сумели бы преодолеть океанские просторы. Не означает ли это, что когда-то острова соединялись с сушею через сухопутные мосты? Точно так же многие другие обитатели тихоокеанских островов, будь то жуки или моллюски, амфибии или муравьи, бабочки или десятиногие раки, не могли бы добраться до них «вплавь», пересечь сотни, а порой и тысячи километров морской пучины. И то же самое можно сказать о совсем никудышных пловцах — змеях, которые живут на многих островах Тихого океана.

Что же тогда и говорить о таких «пловцах», как растения? А между тем на островах Океании можно встретить порой сосуществование специфически океанийской, североамериканской, восточноамериканской, южноамериканской, австралийской, индонезийской и даже антарктической флоры!

Данные ботаники и зоологии весьма убедительно говорили о существовании материка или больших «мостов» суши в Пацифике. По мнению Мензбира, данные наук гуманитарных, изучающих человека, свидетельствуют, что опускания суши происходили на памяти человека, причем не первобытного, а достигшего «известной степени культуры». Английский этнограф-океанист Макмиллан Браун посвятил доказательству этого почти все страницы своей объемистой монографии, причем главный упор в ней делался на свидетельства загадочной культуры маленького острова Пасхи, погибшей до того, как ее смогли изучить и описать ученые.

<p>Таинственный остров Пасхи

Уже первых европейцев, посетивших остров Пасхи в начале XVIII века, поразили огромные идолы, что «были высечены из камня в виде людей с длинными ушами и короной на голове», которые притом изготовлены «весьма искусно, чему мы немало дивились». Адмирал Роггевен записал в своем судовом журнале: «Эти каменные статуи сначала привели нас в изумление, ибо мы не могли понять, как люди, у которых не было ни тяжелых, толстых бревен, чтобы сделать орудия, ни достаточно прочных канатов, смогли воздвигнуть статуи, обладающие высотой по крайней мере в тридцать футов и соответствующей тому шириной».

Правда, Роггевен и его спутники решили потом, что статуи сделаны из глины, а куски камня являются только лишь их «каменным панцирем» — ибо им легко удалось вынуть из колоссальной фигуры кусок камня. Однако эта легкость свидетельствовала лишь о древности гиганта. Уже следующая экспедиция — испанского капитана Гонсалеса в 1770 году — воочию убедилась, что огромные статуи сделаны из тяжелого и твердого камня.

Более того: когда капитан Гонсалес торжественно объявил остров владением испанской короны (а как же иначе!) и предложил местным вождям засвидетельствовать эту акцию — к его великому удивлению, полуголые вожди маленького островка поставили под документом не отпечатки пальцев, а настоящие подписи и выполнены они были не латинскими или какими-либо иными известными знаками письма, а странными рисуночными значками, изображавшими птиц и неизвестные европейцам существа или предметы. Это означало, что на острове Пасхи существует не только монументальное искусство, но и самобытная письменность!

Статуи стояли на каменных платформах (местные жители называли их «аху»), которые по своим размерам и труду, затраченному на их строительство, не уступали порой гигантам-статуям: их длина достигала 60 метров, а высота — 3 метров. Обычно на аху воздвигалось несколько статуй… Но буквально на глазах мореходов, посещавших остров Пасхи в конце XVIII — начале XIX века, статуи одна за другой низвергались со своих постаментов, и примерно к середине XIX века на аху не осталось ни одной статуи — все они были повержены, а частью и разбиты. Правда, стоящие статуи остались в другом месте острова, не на побережье, а в каменоломнях кратера вулкана, откуда статуи и начинали свой путь к берегам океана.

«Стоя на склоне горы, они смотрят с непостижимым спокойствием на море и землю, и тут сразу чувствуешь, как их контуры начинают вас увлекать, несмотря на свою упрощенность. И чем больше предаешься такому созерцанию, тем сильнее становится это ощущение, неизменное ощущение спокойного благородства, очарования и тайны. Вся картина действует особенно интенсивно на закате, когда огромные черные силуэты памятников, озаренные гаснущими лучами, постепенно вырисовываются на великолепном, переливчатом фоне западного горизонта», — свидетельствует очевидец.

А вот слова другого очевидца, знаменитого норвежского исследователя и путешественника Тура Хейердала: «Как захватывающее зрелище, предстали перед нами каменные истуканы во весь свой гигантский рост и показались нам совсем иными в сравнении с теми, как будто обрубленными по шею, какими видели мы их в энциклопедии и географических справочниках… Весь горный массив изорван на куски, вулкан кто-то изрезал с такой жадностью, словно это был кулич, а между тем стальной топор, когда вы ударяете им по породе, только высекает искры. Вырублены десятки тысяч кубометров горной породы, перенесены десятки тысяч тонн камня. И посреди зияющей пасти гор лежит свыше ста пятидесяти гигантских каменных людей, законченных и незаконченных, на всех стадиях работы… Вся гора представляет собой массу тел и голов».

Кроме 150 статуй в каменоломне, в различных частях острова обнаружено еще около 500 каменных идолов. Размеры некоторых из них поражают воображение, если учесть, что они изготовлялись примитивными орудиями из камня. Самая большая из статуй — самая большая не только на острове Пасхи, но и во всей Океании — достигает 20 метров 90 сантиметров; голова гиганта — 11 метров, а нос имеет длину, равную 4 метрам!

И что еще более удивительно, строителям статуй было недостаточно того, чтобы высечь идола из твердого и неподатливого камня, доставить его к берегу океана и водрузить на платформу — аху, постройка которой также требовала титанических усилий. Вслед за этим на голову гиганта надевалась своеобразная «шляпа», огромный каменный цилиндр, именуемый островитянами «пукао». Причем пукао высекались в другой каменоломне, в кратере маленького вулкана Пуна-Пау, расположенного в центре острова, ибо только там имеются залежи красного туфа, из которого и изготовлялись украшения статуй, — все «шляпы», очевидно, должны были быть непременно красного цвета.

«Шляпы» хорошо пригнаны к головам их «хозяев». На одну из статуй была водружена «шляпа» 2,7 метра в диаметре при высоте 2 метра. А в самой «шляпной мастерской», в каменоломне, есть пукао диаметром свыше 3 метров, высотой 2,5 метра и весом… 30 тонн!

С трудом можно представить, как удалось островитянам, не имевшим ни подъемных кранов, ни тяглового скота, ни орудий из железа или бронзы, выполнить то, что посчастливилось увидеть первооткрывателям острова Пасхи. А ведь каменные гиганты, стоящие на платформах-аху и увенчанные многотонными «шляпами», — это пусть и главная, но далеко не единственная достопримечательность — и вместе с тем загадка — маленького клочка земли в Великом океане.

Потребность в фиксации речи, в системе записей и учете возникает лишь в цивилизованных обществах: первобытные племена обходятся «языком рисунков», пиктографией. На острове Пасхи существовало письмо. Причем письмо своеобразное, не похожее ни на одну из письменностей мира, — все попытки найти убедительные черты сходства с ними письма острова Пасхи, так называемого кохау ронго-ронго («говорящее дерево»), оказались неубедительными. А ведь с какими только разнообразнейшими письменностями не сопоставляли крохотные рисуночные значки кохау ронго-ронго, вырезанные зубом акулы на деревянных дощечках! С египетскими иероглифами и знаками письмен из пещер Цейлона, письменами Двуречья и индейцев Центральной Америки, Южного Китая и Южной Америки, Индии и Мексики…

Зато многие значки кохау ронго-ронго имеют поразительное сходство с изображениями, которыми испещрены скалы и пещеры острова. Тут рисунки насекомых и рыб, моллюсков и птиц, а главное — изображение таинственной фигуры человека-птицы, существа с большой клювастой головой птицы, с человеческим телом и вытянутыми когтистыми лапами.

Легенды островитян говорят, что в прежние времена, до того как жители острова Пасхи были обращены в христианство, здесь существовал удивительный обряд выбора тангата-ману, то есть человека-птицы, обряд, сочетавший в себе черты религиозного культа и спортивного соревнования. Победитель соревнования-обряда становился — сроком ровно на год — владыкой острова, и его почитали как воплощение божества. Человека-птицу изображают и великолепные скульптуры из твердого дерева, которые мастерски вырезали островитяне — наряду с другими изображениями фантастических существ, а также рыб, птиц и людей.

Многотонные гиганты из камня… Грандиозные платформы-аху… Своеобразное письмо кохау ронго-ронго, непохожее на иероглифы других письмен древности… Наскальные изображения, густою сетью покрывшие камни… Удивительный «религиозно-спортивный» обряд, не встречающийся более нигде… Великолепная деревянная скульптура… Не слишком ли это много для маленького острова, затерянного в океане? Быть может, в прежние времена рядом с островом Пасхи были и другие земли? Да и сам он — только жалкий остаток некогда большой и многолюдной суши?

Уже знаменитый мореплаватель Джемс Кук предполагал, что остров Пасхи постигла какая-то крупная катастрофа. Дюмон-Дюрвиль и Моренхут были убеждены, что население острова Пасхи, как и многих других островов Океании, — это лишь последние остатки некогда могущественного периода, деградировавшие жители Пацифиды. С этой гипотезой соглашались многие исследователи. Макмиллан Браун попытался собрать воедино все «гуманитарные» аргументы в пользу былого существования Пацифиды и ее трагической гибели, произошедшей на памяти людей.

«Если бы Лондон затонул и над водой торчала только верхушка Вестминстерского собора…» — так начинал свою книгу Браун. Далее он приводил загадочные факты, связанные с историей открытия острова Пасхи европейскими мореходами.

Недалеко от побережья Чили есть знаменитый «остров Робинзонов» — Хуан-Фернандес. Назван он так в честь испанского мореплавателя Хуана Фернандеса, открывшего его в 1572 году. Шесть лет спустя его корабль вновь бороздил воды юго-восточной части Великого океана. Внезапная буря загнала корабль далеко на юг. И неожиданно Хуан Фернандес открыл страну, досель никому неизвестную. Правда, испанский мореход не решился высадиться на берег — он лишь констатировал, что земля эта орошается огромными реками и населена «людьми, такими белыми и так хорошо одетыми и во всем так отличными от жителей Чили и Перу». Отсюда Хуан Фернандес сделал вывод, что это и есть та самая Неведомая Южная Земля, которую безуспешно пытались открыть до него!

Обрадованный капитан поспешил вернуться в Чили, «чтобы должным образом подготовиться» к следующей экспедиции. Он тщательно скрывал от посторонних глаз как свое неожиданное открытие, так и подготовку большой экспедиции на открытый им в Тихом океане материк (или огромный остров). Но смерть настигла знаменитого морехода прежде, чем он успел осуществить свой план. Экспедиция не состоялась, замысел ее погиб вместе с автором, и лишь спустя много лет историкам удалось узнать об удивительном открытии Хуана Фернандеса.

Прошло более ста лет. В 1687 году в восточной части Тихого океана появился корабль английского пирата Эдуарда Дззиса. Судно называлось «Удовольствие холостяка». Достигнув островов Галапагос, расположенных на экваторе, Дэвис круто повернул на юг и, пройдя около 4000 километров, увидел — в 500 морских милях от чилийского берега, под 27° 20′ южной широты, — низкий песчаный берег. К западу от него, в нескольких десятках миль, виднелась высокая и длинная полоса суши. Но британскому «джентльмену удачи» недосуг было заниматься исследованиями, и «Удовольствие холостяка» проследовало мимо неведомых земель, так и не пристав к ним.

6 апреля 1722 года эскадра голландского адмирала Роггевена открыла в районе, где побывал Дэвис, скалистый маленький остров и нарекла его «островом Пасхи». Никакой земли вокруг него не было, за исключением трех крохотных островков возле юго-западной оконечности и одного — возле восточного берега.

Итак, констатировал Браун, в конца XVI века Хуан Фернандес видел большую землю, многолюдную и обильную; в 1687 году капитан Дэвис видел «низкий песчаный берег» и «высокую и длинную сушу» к западу от него. А в 1722 году адмирал Роггевен обнаруживает в этом же районе один-единственный клочок суши — остров Пасхи (ведь крохотные островки никак не могут идти в счет!). Разве это не означает, что катастрофа, постигшая остров Пасхи, вернее, Пацифиду, произошла именно в этот отрезок времени? Пусть сообщение Фернандеса звучит слишком фантастически — но ведь Дэвис действительно увидел «большую землю», и не только он, а и весь экипаж судна «Удовольствие холостяка»!

Следы произошедшей катастрофы можно видеть и на самом острове Пасхи. В каменоломне, расположенной в кратере вулкана Рано-Рараку («рано» означает «вулкан»; «рараку», или «раку-раку», — «скрести»), до сих пор лежат незаконченные статуи-гиганты. Здесь же находятся и брошенные орудия труда — примитивные долота и скребки, с помощью которых строители высекали монументы. Остров Пасхи невелик, а рабочих для изготовления такого количества каменных колоссов требовалось, по мнению Брауна, примерно столько же, сколько при постройке египетских пирамид, — многие тысячи. А ведь эти тысячи нужно еще и кормить; где же могли жить эти строители и их кормильцы, как не на обширной суше? И столь грандиозные строительные работы, безусловно, могли быть проведены лишь при том условии, что в стране существовала сильная централизованная власть.

Легенда о заселении острова Пасхи говорит, что когда на остров прибыли первые поселенцы, посланные вождем Хоту Матуа, они застали там каких-то людей. Один из этих людей рассказал пришельцам, что остров Пасхи был когда-то большой страной, разрушенной великаном по имени Уоке. С тех пор он называется «Те-Пито-о-те-Хенуа» — «Пуп Земли».

Никто не знает содержания дощечек кохау ронго-ронго. Однако еще в прошлом веке этнографам удалось записать несколько легенд, которые, как утверждали островитяне, были запечатлены на «говорящих дощечках». И вот что говорится в одной из этих легенд.

Когда остров был впервые создан, он был пересечен дорогами. Строил эти дороги Хеке (это значит «Осьминог»). Он сидел на почетном месте, в центре, откуда в разных направлениях шли дороги. Те дороги напоминали паутину паука, окрашенного в серое и черное. И никто не мог установить, где начало, а где конец этих дорог.

На острове Пасхи есть мощеные дороги. Они подходят к самому берегу океана — и обрываются. Дороги, которые ведут… в никуда! Или, может быть, они продолжаются и дальше, уходят в глубину, где исчезла существовавшая когда-то суша?

Браун предполагал, что остров Пасхи был гигантским «мавзолеем». В честь королей и вождей затонувшей страны сооружались здесь их гигантские портреты-статуи. По этим скульптурным портретам можно судить и о внешнем облике исчезнувших жителей Пацифиды: это были люди с властно выпяченным вперед подбородком, прямым надменным ртом, глубоко запавшими глазами и растянутыми мочками ушей.

Миссионер Эйро сообщал, что островитяне пользовались письменностью «по обычаю» и «не ища в нем смысла». Разве это не свидетельствует в пользу того, что письменность кохау ронго-ронго, так же как и каменные гиганты, является одним из остатков культуры затонувшего материка?

Загадочные рисунки человека-птицы на скалах изображают «птицечеловека», удивительный обряд выборов которого ежегодно происходил на острове Пасхи до гибели древней культуры и обращения его жителей в христианство. Не является ли этот обряд, на других островах Океании (да и нигде в остальном мире) не встречающийся, наследием верований жителей Пацифиды? А вся старая культура острова Пасхи — последними остатками погибшей цивилизации?

<p>Остатки Пацифиды?

Последними, но не единственными… Английский профессор попытался разыскать остатки затонувшей культуры Пацифиды и на других островах Океании. Каменные статуи, близкие по стилю к гигантам острова Пасхи (правда, не такие величественные), были обнаружены на Гавайях, на крохотном острове Питкерн, на Маркизских островах.

К северу от экватора, среди безбрежных вод Великого океана, затерялись несколько маленьких островов. Первые европейцы, посетившие их в конце XVIII столетия, не нашли там ничего, кроме скудной растительности. Казалось, никто и никогда не жил на этих жалких клочках суши. Но так только казалось.

На островах росла кокосовая пальма — а попасть сюда она могла только с помощью людей. Были найдены и другие, более явные следы пребывания человека. На острове Рождества есть прямоугольные платформы из плит коралла. А на другом острове этой же экваториальной группы — Мальдене — кроме платформ, имеется полуразрушенный храм. И формой этот храм, судя по зарисовке, напоминает древние пирамиды жителей Южной Америки.

Кто создал платформы и храм, если в радиусе сотен километров простирается океан? Каким образом могли неизвестные строители сооружать свои постройки, если на Экваториальных островах нет даже пресной воды? Не являются ли древние руины только остатками загадочной культуры, затонувшей в волнах Великого океана вместе с плодородными землями, кормившими тысячи строителей? Быть может, остров Мальден, как и остров Пасхи, был только святилищем, местом, куда приезжало на празднества население великого государства, ныне покоящегося под волнами Тихого океана?

Центр этой исчезнувшей цивилизации, по мысли Брауна, находился далеко на западе, в районе острова Понапе. На этом крохотном островке еще в прошлом веке были обнаружены циклопические руины. Базальтовые стены сооружений достигали 6 метров в толщину. Плиты весом до 25 тонн были подняты на высоту почти 20 метров! Выполнить такую колоссальную работу можно было лишь усилиями многих тысяч организованных рабочих. Значит, государство, способное воздвигнуть подобные гигантские постройки, должны населять сотни тысяч жителей… в то время, как в радиусе 2000 километров живет всего-навсего 50 тысяч человек на островах и островках, отделенных друг от друга сотнями миль. И к тому же среди них не нашлось бы и 2000 человек, способных выполнять тяжелый труд строителя.

В той же западной части Океании, на острове Тиниан, сохранились остатки монументальных сооружений: своеобразная аллея из двух рядов каменных колонн высотой 4 метра. Чем служили эти колонны: украшением или несущей опорой домов? И какой народ воздвиг эти огромные дома? Ведь современные жители Тиниана живут в маленьких тростниковых или деревянных хижинах.

Макмиллан Браун приводил и другие археологические, этнографические, антропологические факты, которые косвенно свидетельствовали о существовании в Тихом океане больших массивов суши или отдельных островов и архипелагов, ныне затонувших. Но он прекрасно понимал, что все эти доказательства — лишь «косвенные улики» и они останутся таковыми, пока не будут подкреплены фактами других наук, наук естественных — геологии, зоогеографии, океанографии.

В своей книге «Тайны Тихого океана» английский этнограф ссылался на некоторые данные естественных наук, например на тот факт, что вся западная окраина Тихого океана и омываемые ею берега Азии — очень неспокойный участок нашей планеты. То и дело здесь возникают сильнейшие землетрясения (более 100 в год — на Филиппинах, около 500 — в Японии). Не меньшей сейсмической активностью обладает и восточная часть Пацифики, особенно у побережья Америки (в Гватемале и Мексике происходит около 100 землетрясений в год, а у берегов Чили — более 1000!). А это означает, что земная кора здесь неустойчива.

Правда, во времена Брауна и Мензбира строение дна Тихого океана было почти совершенно неизвестно. В середине двадцатых годов нашего века ученые могли оперировать лишь косвенными данными. И океанист-этнограф Макмиллан Браун, и зоогеограф Мензбир приходили, на основании данных своих наук, к общему выводу: в Тихом океане существовала суша — и гибель ее случилась уже на памяти человечества.

Слово теперь было за морской геологией: только она одна могла придать гипотезам и косвенным свидетельствам силу доказательств. В начале тридцатых годов в районе острова Пасхи и к северо-востоку от него были проведены океанографические исследования. Итогом их было открытие обширного подводного плато, получившего название «плато Альбатрос». Изучая горные породы, поднятые со дна, руководитель работ американский геолог Чабб сделал вывод, что здесь когда-то была суша, соединявшая Южную Америку с Австралией и, быть может, с Азией. Но тот же Чабб сделал неутешительный для сторонников «обитаемой Пацифиды» вывод — погружение суши здесь происходило очень давно. В течение последних тысячелетий остров Пасхи «не понизился ни на ярд», и, вопреки Брауну, «в то время, когда воздвигались монументы, береговая линия была устойчива так же, как и в наши дни».

Спор о Пацифиде нельзя считать завершенным и по сей день, хотя строение подводной страны Пацифики известно ученым гораздо лучше, чем в прошлом веке или в начале нынешнего. Многие океанографы и геологи считают, что гигантская впадина Тихого океана существовала, в своих основных чертах, со времени образования земной коры. Однако и по сей день имеются сторонники и защитники «тихоокеанского материка», Пацифиды. К ним относятся советский геоморфолог Д. Г. Панов, болгарский геолог Михалович, советский зоогеограф Г. У. Линдберг и ряд других зарубежных и отечественных ученых. На острове Пасхи современные исследования обнаружили породы, имеющие материковое происхождение (риолиты). И, что не менее важно, небольшой мощности континентальную кору. «Это указание говорит в пользу предположения о существовании большой площади материка в восточной части Тихого океана, если связывать структуры о. Пасхи со структурами материкового типа в пределах плато Альбатрос», — пишет доктор географических наук Д. Г. Панов в книге «Происхождение материков и океанов».

По мнению сторонников Пацифиды, миллионы лет назад эта суша занимала огромное пространство, создавая непрерывный мост между Австралией и Америкой. Затем началось опускание участков суши, и огромный тихоокеанский континент стал дробиться на отдельные острова-материки: Австралию, Меланезиду, включавшую в себя острова Меланезии, Западную Пацифиду, объединявшую в одно целое тысячи мелких островов и островков Микронезии, Гавайиду, простиравшуюся когда-то от Японии до Калифорнии, а ныне сохранившуюся лишь в виде Гавайских островов, и, наконец, Восточную Пацифиду, или просто Пацифиду, остатком которой и является остров Пасхи (так, профессор Д. Г. Панов полагает, что в районе острова Пасхи мог существовать участок суши и отсюда эта суша и протягивалась далеко в центральную часть океана).

<p>Когда это было?

Конечно, великий мост между Америкой и Австралией начал дробиться очень давно. Опускание суши продолжалось миллионы лет, ведь и поныне берег Юго-Восточной Азии сантиметр за сантиметром погружается в Тихий океан — наступление моря продолжается. Восточная Пацифида откололась от остальной суши задолго до появления людей на Земле. Но когда стала опускаться в океан и сама Восточная Пацифида, когда остров Пасхи остался «один-одинешенек»?

Браун считал, что опускание последних остатков суши произошло совсем недавно: между плаванием Дэвиса и Роггевена. С точки зрения геологов, это, конечно, абсурд. Крупнейший советский геолог академик Владимир Афанасьевич Обручев предложил более правдоподобную датировку: он отнес опускание суши в районе острова Пасхи к концу ледникового периода, когда после таяния льдов происходило повышение уровня океанов (в том числе и Тихого) и низменные участки суши затоплялись.

Например, вполне возможно, предполагал Обручев, что вокруг гористой части острова Пасхи прежде существовала обширная низменность с густонаселенными городами и селениями. По окончании ледникового периода началось постепенное затопление морем этой низменной части острова. Население, вероятно, под внушением каких-нибудь жрецов или волхвов, начало спешно вытесывать из местного вулканического туфа статуи с угрожающими лицами и расставлять их по берегу в надежде, что они остановят наступление моря и прибрежные города и селения будут спасены. Однако таяние ледников еще не закончилось, уровень моря продолжал повышаться, и в конце концов низменности острова были затоплены. Население погибло или мало-помалу переселилось на другие острова Полинезии. И лишь спустя много лет на острове Пасхи появились новые жители, которые ничего не знали о прежней культуре.

На острове Пасхи, по мнению В. А. Обручева, уже около 10 тысяч лет назад существовала высокая культура. «В теплом экваториальном поясе Земли, — писал Обручев незадолго до своей смерти, — человечество уже в то время, когда обе околополярные области еще были покрыты снегами и ледниками (а человек выделывал каменные орудия, служившие ему для добычи пищи), достигло высокого культурного развития, строились красивые храмы для божеств, пирамиды в качестве гробниц для царей, а на острове Пасхи воздвигались каменные статуи».

Возможно, как предполагал академик В. А. Обручев, гибель последних остатков Пацифиды действительно происходила во времена «человека разумного» и была вызвана повышением уровня океана в связи с таянием ледников. Но конец великого оледенения не имеет, по всей видимости, никакого отношения к загадкам острова Пасхи. Таяние ледников происходило 10–12 тысяч лет назад. А остров, как показывают раскопки археологов, был заселен в начале нашей эры; строительство же гигантских статуй датируется не раньше чем 1100 годом нашей эры. Разрыв Между таянием ледников и строительством статуй достигает 10 тысяч лет!

К тому же предположение, будто статуи воздвигались «для предотвращения нашествия моря», кажется неправдоподобным. Энтузиасты Пацифиды красочно описывают, как «море продолжало наступать, и напрасно каменные боги вперяли в него свои гневные и угрожающие взоры». Но какой эффект полагалось возыметь этим взорам, если к океану каменные гиганты были повернуты спиной, о чем свидетельствуют и зарисовки первых исследователей, видевших статуи еще на постаментах, и реконструкции археологов?

То же самое можно сказать и об огромных каменных платформах, аху. Если бы остров Пасхи был когда-то больших размеров, то почему платформы расположены строго вдоль океана на протяжении всей береговой линии острова? Неужели море наступало так аккуратно, что доходило до платформ — и тотчас останавливалось? Слишком невероятно. Зато очень вероятно другое допущение: аху воздвигались по берегу океана, и этот берег остался неизменным со времен строительства и до наших дней.

И если даже допустить, что и платформы, и статуи на них воздвигались для защиты от грозного нашествия моря и ставились на самом берегу, чтобы предотвратить его, то… ведь они давным-давно должны были опуститься на дно морское!

Но, быть может, памятники острова Пасхи — это только остатки некогда великой культуры и океанское дно хранит гораздо больше ее следов, чем сам остров Пасхи, оно усеяно платформами и статуями, опустившимися на дно? Ведь мощеные дороги резко обрываются у берега океана…

«Право, почему бы не прогуляться по этим мощеным дорогам? — пишет известный норвежский исследователь Тур Хейердал, рассказывая о своих изысканиях на острове Пасхи. — В нашей экспедиции был водолаз, и теперь вместе с ним мы направились к ближайшей мощеной дороге, исчезавшей в глубине океана. Это было неповторимое зрелище, наш водолаз в зеленом скафандре и кислородной маске с хоботом шел по дороге… громыхая по широкой мостовой ботинками. В одной руке он держал огненно-красный резервуар с фотоаппаратом, напоминавшим корабельный фонарь; изящно помахав другой рукой, он направился с сухой мостовой прямо в море».

Поиски продолжались долго. Но водолаз так и не увидел ни статуй, ни платформ, ни продолжения самой дороги: «…она доходила лишь до кромки воды, дальше шли одни карнизы, кораллы и глубокие трещины, затем подводный склон обрывался вертикально в синюю бездну, и там водолаз увидел несколько огромных рыб». Романтичная и красочная картина статуй острова Пасхи, стоящих на дне, хорошо знакомая нам по роману Адамова «Тайна двух океанов», — увы, так и останется достоянием фантастики![1]

<p>Гипотеза адмирала Зубова

Но, собственно говоря, почему мы должны искать затонувшие земли именно здесь, прямо у берегов острова Пасхи? Пусть драматическая картина гибели целого континента, опускания берегов острова вместе с гигантскими статуями и платформами — плод воображения. Однако это не исключает возможности того, что в окрестностях острова Пасхи могли быть какие-то другие земли, сейчас покоящиеся на дне океана.

Браун считал остров Пасхи огромным «мавзолеем», куда приплывали жители соседних островов, исчезнувших ныне. Известный советский океанограф контр-адмирал Николай Николаевич Зубов в 1949 году выдвинул гипотезу о том, что остров Пасхи был когда-то для Океании своеобразной Меккой, куда для выполнения религиозных обрядов стекались жители многих островов, как существующих теперь, так и затонувших.

Подтверждение своей гипотезы Зубов видел в том, что «все статуи сделаны из одного материала в одном и том же месте, а все головные уборы статуй также сделаны из одного и того же материала, но в другом месте; в том, что все статуи, окаймляющие дороги, ведущие к каменоломне, поставлены спиной к каменоломне так, чтобы отдельные путники или процессии, идущие на свой трудовой подвиг, видели их лица». Далее, продолжал Зубов, если можно как-то объяснить назначение статуй на погребальных террасах и на дорогах, ведущих к каменоломням, то «как объяснить назначение статуй, вкопанных в землю на внешнем, а тем более на внутреннем склоне кратера? Вытащить статуи из кратера невозможно, да это и не предполагалось. Все статуи обращены лицом к центру кратера — это нельзя объяснить случайностью».

Еще более веским доказательством в пользу своей гипотезы Зубов считал то, что «все статуи сделаны как будто по одному и тому же трафарету. Ни о каком творчестве, всегда ищущем новое, здесь не могло быть и речи. Статуи мог высечь каждый. От него требовалось только прилежание. Все относительные размеры отдельных черт статуи были известны и проверены опытом. Каковы бы размеры изготовляемой для погребальной террасы статуи ни были, поставленная на горизонтальную платформу — она будет устойчива. То же можно сказать и о статуях, предназначенных для вкапывания в землю».

Но если рассматривать остров Пасхи как Мекку Океании, завершал свою статью Н. Н. Зубов, то возникает вопрос, еще более сложный, чем вопрос о заселении самого острова Пасхи. Ведь паломничество требует регулярных сообщений — а можно ли предполагать таковые, если остров Пасхи отделен от других островов Океании тысячами километров? К тому же «надо было перевозить не только людей, но и запасы продовольствия и другие материалы».

Весьма возможно, что связь между островом Пасхи и другими островами Океании облегчалась тем, что имелось множество других, ныне затонувших островов и архипелагов. «Эхолотирование дна Тихого океана в районе острова Пасхи еще не произведено. Но подобно тому, как эхолот уже сделал много открытий, разрешил и поставил много проблем в других районах Мирового океана, так и здесь он несомненно поможет разрешению многих загадок, в частности — загадки острова Пасхи», — такими словами заканчивал Н. Н. Зубов свою статью, опубликованную в «Известиях Всесоюзного географического общества» (№ 1, 1949 год). Таким образом, Зубов, спустя четверть века после появления книг Брауна и Мензбира, вновь выдвигал гипотезу о затонувших землях в районе острова Пасхи. Океанограф поддерживал этнографа и зоогеографа. И, как настоящий ученый, признавал, что ответить на вопрос о том, справедлива ли эта гипотеза, сможет лишь тщательное исследование дна Тихого океана — исследование, которое до конца не завершено и по сей день.

<p>Спор о Пацифике

Попытка решить загадки культуры острова Пасхи привела к необходимости «заглянуть» на дно Тихого океана — и туда, где ученые обнаружили гигантскую подводную страну Пацифику с ее горами и пропастями. Для того же, чтобы объяснить происхождение этой страны, нам придется заглянуть еще в одну бездну — только не океанскую, а геологическую, в бездну времени, прошедшего со дней возникновения планеты Земля.

Геофизика показала, что кора бывает двух типов — океаническая и континентальная. Всегда ли существовало такое разделение? Или же кора какого-то типа образовалась вначале, а затем возникла кора второго типа? И если это так, то какая именно? Океаническая или материковая?

Решение этого вопроса и будет ответом на вопрос о происхождении впадины Тихого океана, занимающей почти половину планеты. Крупный американский океанограф Менард свел гипотезы о происхождении впадин океанов в таблицу, которую мы здесь воспроизводим, ибо она четко группирует все возможные варианты решения проблемы — и они предстают перед нами наподобие разграфленной доски, где следует лишь указать нужную, «правильную» клетку.

Таблица гипотез происхождения впадин океанов (по Менарду)

Согласно первой гипотезе, первична была океаническая кора. Затем, когда на Землю падали метеориты, они «налагались» на первичную кору, и в результате образовались материки, «нашлепки» на океане. Вторая гипотеза, напротив, считает, что вначале была континентальная кора, которая «обстреливалась» метеоритами. И они образовали в лике Земли глубокие и огромные шрамы — океанические впадины. Правда, ныне обе эти гипотезы не пользуются популярностью.

Третья клетка таблицы пуста: никто ведь не станет предполагать, что при первичности океанической коры могла образоваться гигантская впадина Тихого океана в результате «отрыва» массы от поверхности Земли и выброса ее в космическое пространство. Зато четвертая гипотеза, романтическая и увлекательная, снискала себе множество сторонников, считающих, что Тихоокеанская впадина является… следом, оставленным Луной после ее отрыва от Земли!

Несмотря на свою увлекательность, в наши дни эта гипотеза отвергнута большинством ученых — слишком уж мало фактов она объясняет и слишком уж много данных ей противоречит. Однако и по сей день некоторые энтузиасты делают попытку «воскресить» ее, правда, не очень успешно. Самые последние данные — анализы пород, взятых с Луны, — показывают, что наш спутник сложен из других, «неземных» пород.

В настоящее время симпатии подавляющего большинства океанографов и геологов разделились между двумя гипотезами: согласно одной (см. пятую клетку таблицы) первичной была океаническая кора, а материки и вода образовались из мантии (этой гипотезы придерживается и составитель таблицы, профессор Менард; наиболее глубоко обосновывает ее советский геолог А. П. Виноградов).

Противоположная гипотеза (см. шестую, последнюю клетку таблицы) считает, что океанические впадины, в том числе и величайшая из них — Тихоокеанская, — образовались в результате постепенного раздробления материков. Глыбы материковой коры «растворялись» в поднимающемся из недр Земли базальте, и эта кора «океанизировалась» — из континентальной превращалась в океаническую.

«Современное состояние наших знаний о строении земной коры под океанами достаточно только для того, чтобы отвергнуть некоторые старые и явно ошибочные гипотезы. К сожалению, эти знания еще слишком скудны, чтобы послужить основой для новых перспективных гипотез», — справедливо замечает в этой связи Ф. Шепард, один из основоположников морской геологии.

Геофизиками предложен грандиозный проект глубоководного бурения — пробиться сквозь толщу океанских вод, сквозь плотный слой осадков, накопившихся на дне за многие миллионы лет, наконец, сквозь океаническую кору — до самой мантии. Вероятно, только оно позволит ответить на вопрос о «первичности» или «вторичности» океанической коры. Но что бы ни обнаружило это поистине фантастическое бурение, напоминающее проект конан-дойлевского профессора Челленджера (вспомните рассказ «Когда Земля вскрикнула»), ясно, что одна из гипотез, приведенных в таблице, окажется истинной.

Но и до того, как будет пробуравлена земная кора, уже сейчас, в наши дни, можно с полной уверенностью утверждать: прежде Тихий океан не был таким, каким мы его знаем сейчас. Возраст нынешней Пацифики — не 2 миллиарда лет, как предполагали раньше, а в десять раз меньше, ибо, говоря словами Менарда, «почти вся геологическая история Тихого океана укладывается в последние 200 миллионов лет».

<p>«Дарвинида» и ее судьба

Конечно, дата «200 миллионов лет» — весьма и весьма приблизительна. Ее вычислили, определив современную скорость отложения осадков на тихоокеанском дне и сравнив ее затем с имеющейся ныне толщиной (или, как говорят геологи и океанографы, — «мощностью») слоя осадков на дне Тихого океана. Но, к сожалению, мы до сих пор не знаем, всегда ли, во все ли эпохи развития нашей планеты скорость выпадения осадков была постоянной; притом осадочный слой в течение долгих лет мог уплотняться, сжиматься, «слеживаться» — а надежных данных, чтобы рассчитать, какова же пропорция между «уплотнением» и тем или иным промежутком времени, у нас нет. Поэтому ученые предпринимают попытки определить возраст Тихого океана другими методами. Например, исходя из времени, которое необходимо для приобретения океанами степени солености, наблюдаемой ныне. Вычисления показали: этот возраст равен 100–300 миллионам лет, то есть в среднем находится в пределах названной выше даты. (Однако и здесь имеются свои «но» — ведь мы не знаем, всегда ли была постоянной скорость «посолонения» океанов!)

Уже цитировавшийся нами Ф. Шепард отмечает следующее интересное обстоятельство: сколько бы различных окаменелостей ни доставали драги со дна океанов и вершин подводных гор, возраст океанских находок не старше мелового периода. По мнению Шепарда, это «показывает, что, возможно, океаны не очень стары». Меловой период начался 140 миллионов лет назад и длился 70 миллионов. А это означает, что Тихий океан может быть на добрые полсотни миллионов лет моложе, чем считает Менард, и ему не 200, а около 150 миллионов лет!

Некоторые ученые относят становление Тихого океана даже к еще более поздним временам. Например, академик Д. И. Щербаков полагает, что наиболее древние слои океанского дна образовались около 100 миллионов лет назад. «Видимо, и до этого времени моря и океаны существовали, но конфигурация их значительно отличалась от теперешней», — замечает он в этой связи.

Наконец, советский геолог Г. Д. Афанасьев, дав новую интерпретацию расчетам скорости накопления осадков, датирует время формирования Тихого океана — так же, как и Мирового, — третичным периодом, — а это значит, что Тихий океан не древнее 70 миллионов лет (по мнению Афанасьева, возраст современной Пацифики не превышает 50 миллионов лет). Правда, другие ученые на основании тех же данных о мощности слоя осадков (но полагая, что скорость выпадения осадков в прошлом была много медленней) определяют возраст Тихого океана глубокой древностью. Так, профессор О. К. Леонтьев считает, что возраст Тихого океана — не менее 1 миллиарда (!) лет,[2] и это еще самая «скромная» датировка, ибо древность океанов, согласно Леонтьеву и другим советским и зарубежным ученым, соизмерима с древностью планеты и измеряется миллиардами лет.

Но каковы бы ни были разногласия между учеными в датировке возраста Пацифики, большинство из них сходятся на том, что нынешний Тихий океан образовался в результате длительных и интенсивных процессов, происходивших в земной коре, что он имеет свою геологическую историю, хотя предыстория и скрыта во тьме времен.

Постараемся изложить вкратце эту историю, следуя в основном превосходной монографии Менарда «Геология дна Тихого океана», который свел воедино и обобщил огромный фактический материал, собранный океанографами и геофизиками за последние годы, причем все геологические, геофизические, биологические процессы и факты трактуются им во взаимосвязи (что, «к сожалению, не часто встречается в обычных региональных сводках зарубежных авторов», как замечает научный редактор русского издания монографии А. В. Живаго).

Тихоокеанская впадина, по мнению Менарда, была приблизительно той же формы, которую мы наблюдаем в наши дни, уже 200 миллионов лет назад: ее окаймляло почти сплошное кольцо островных дуг и подводных хребтов. «Современной» была и средняя глубина впадины, хотя отдельные глубины значительно отличались от современных. В какой-то момент мезозойской эры в восточной и центральной частях Тихого океана начался грандиозный процесс, в результате которого возникла огромная подводная страна, наиболее высокие участки которой образовывали острова и архипелаги, как существующие поныне, так и исчезнувшие. «Поднятие Дарвина» — так называет Менард эту страну, в честь великого английского ученого, который первый выдвинул гипотезу о том, что в этой части Пацифики когда-то существовали острова и отмели, ныне погрузившиеся на дно. А так как в литературе принято присоединять к названиям гипотетических или реально существовавших земель, затонувших под водой, суффиксы «ия» или «ида» (Берингия, Пацифида, Атлантида и т. д.), то мы вправе именовать поднятие Дарвина одним словом — «Дарвинида» или «Дарвиния».

Более чем на 10 тысяч километров в длину и на 4000 километров в ширину протянулась эта подводная страна в центре Тихого океана — от архипелага Туамоту до Маршалловых островов. Невиданный по силе и мощности вулканизм, который сопровождал рождение Дарвиниды, привел к рождению вулканических островов и островков; колоссальные блоки земной коры сдвигались в стороны; со дна, у северо-западной оконечности Дарвиниды, поднялись островные дуги — а рядом образовывались глубоководные желоба. К середине мелового периода, около 100 миллионов лет назад, центральная часть Тихого океана была усеяна вулканическими островами, появившимися из пучины. Вулканы, вытянутые в цепочки вдоль флангов Дарвиниды, по мере своего роста увеличивали склоны, эти склоны соединялись друг с другом, и в результате образовывались величественные вулканические хребты. Так родились подводные горы Мид-Пасифик (Центрально-Тихоокеанские) и хребет Туамоту, и поныне находящиеся под водой. Другие вулканы, далеко отстоящие друг от друга, хотя и не слились в единую горную цепь, все же сумели пробиться сквозь воды и образовали отдельные острова, к которым, по мнению Менарда, относятся, например, Маршалловы острова с их многочисленными вулканическими вершинами.

В центральной части Тихого океана, где ныне ходят огромные волны, где находятся значительные глубины, много миллионов лет назад были группы островов и обширные мелководные банки. Многие из них увенчивали вершины подводных хребтов, возникших в результате слияния вулканов в единую горную цепь. Тогда-то и началась незаметная, но поистине титаническая деятельность кораллов, в результате которой возникли нынешние коралловые острова и рифы, атоллы и отмели, подводные плато и банки, сложенные из останков крохотных морских организмов, живущих на незначительной глубине.

Как могли оказаться коралловые острова на глубинах в несколько километров, если их создатели, морские организмы, могут жить только на мелководье? Этот вопрос почти полтора века волновал умы исследователей. Великий Дарвин выдвинул стройную гипотезу образования коралловых построек, согласно которой лагунный остров — это монумент, «сооруженный мириадами крошечных архитекторов, чтобы отметить место, где земля оказалась похороненной в океанской пучине».

Гипотеза Дарвина нашла горячих поклонников и не менее пылких противников. Споры вокруг нее продолжались более ста лет, и современными исследованиями доказана принципиальная правота Дарвина.

Коралловые рифы встречаются в трех океанах: Атлантическом, Индийском и Тихом. Небольшие рифы Вест-Индии и Бермудских островов в Атлантике и даже многочисленные коралловые острова и островки в Индийском океане (Мальдивские острова, острова Кокосовые, или Килинг) — все это ничтожно малые величины по сравнению с бесчисленными коралловыми сооружениями, разбросанными в Тихом океане, в тропической части Пацифики, в пределах гигантской полосы, протягивающейся с северо-запада на юго-восток, — полосы длиною почти 10 тысяч километров и шириной около 2,5 тысячи километров!

Крупные коралловые острова и архипелаги были издавна, задолго до начала нашей эры, заселены людьми: Маршалловы и Каролинские острова,[3] архипелаг Туамоту, острова Гилберта и Эллис. На других коралловых островах, расположенных в центре Тихого океана, европейцы не обнаружили населения; но очень многое говорило о том, что острова эти были когда-то обитаемы. Наконец, многие сотни коралловых построек никогда не были местом обитания человека.

Еще в конце XVIII века знаменитый капитан Джемс Кук открыл Большой Барьерный риф, окаймляющий восточное побережье Австралии. Почти на 2000 километров тянется это грандиозное сооружение (ведь его воздвигли пусть не разумные, но все-таки живые существа, а не мертвая природа!). Северная часть находится примерно в 100 километрах от берега пятого континента, средняя часть приближается на 13–15 километров, на юге Большой Барьерный риф отступает от материка более чем на 150 километров. Между берегом Австралии и Большим Барьерным рифом имеется множество более мелких коралловых построек.

Предположение о том, что Большой Барьерный риф и другие, не столь величественные, коралловые сооружения, которые находятся возле берегов материков и островов, являются «надгробиями» над опустившейся сушей, вряд ли у кого вызывало сомнения: общеизвестно, что наступление океана идет наиболее быстро и интенсивно как раз в этой части Пацифики, а берег Юго-Восточной Азии и прилегающих островов медленно опускается. Но неужели и в центре Тихого океана многочисленные коралловые острова и атоллы также являются «надгробиями» над затонувшей сушею? Дарвин и его сторонники считали, что так оно и есть. Однако доказать их правоту удалось совсем недавно, когда было проведено глубинное бурение коралловых островов.

Скорость роста коралловых построек равна примерно 17–37 метрам за тысячу лет. Чем «толще» сооружение, чем больше слой кораллов, тем древнее постройка. И каждая сотня метров в глубь кораллового сооружения соответствует полсотне метров погружения суши или мелководной банки — ведь кораллы могут жить на глубинах до 50, самое большее — 60 метров!

Первое бурение, произведенное в 1897–1898 годах на коралловом атолле Фунафути, входящем в состав островов Эллис, показало, что отложения кораллов простираются до более чем трехсотметровой глубины. Впрочем, возможно, что мощность их залегания была гораздо большей — просто бур смог проникнуть лишь до этой глубины. Действительно, следующее бурение, на острове Бородино (к югу от Японии), дало результат 432 метра, хотя и здесь исследователям не удалось «просверлить» коралловое сооружение до «дна», до его основания.

Летом 1947 года на печально известном атолле Бикини наконец-то удалось совершить более глубокое бурение — бур прошел свыше 780 метров. Геофизические же данные показали, что реальная толщина коралловых отложений Бикини равна примерно 1300 метрам! Позднее, исследуя коралловую толщу, слагающую атолл Эниветок, геофизики определили мощность коралловых отложений величиной около полутора километров. Это означает, что в данном районе произошло погружение почти на 1500 метров — величина внушительная, даже для Тихого океана.

Когда же начало погружаться поднятие Дарвина? В промежутке между 60—100 миллионами лет назад деятельность вулканов достигла своей высшей точки, а затем начался спад. Многие вулканы потухли, их вершины были срезаны волнами и превратились в мелководные банки. «Началось общее погружение структуры, охватившее почти всю ее площадь, за исключением района островов Токелау и, возможно, двух мелководных участков на северо-западе океана, — пишет Менард. — В общем она погрузилась уже почти на 2 километра. Что касается многочисленных островов, то, несмотря на значительное опускание, многие из них еще долго служили промежуточными пунктами расселения фауны, поскольку растущие коралловые колонии поддерживали вершины этих островов на уровне океана. Вместо погрузившихся гайотов на дне время от времени возникали новые группы вулканов».

<p>Исчезнувшие острова Пацифики

Причину гибели Дарвиниды некоторые ученые связывают с резким переломом, наступившим в ходе всего геологического развития нашей планеты, — с началом современной (кайнозойской) эры.

Вулканическая деятельность продолжалась в Тихом океане и в кайнозое. Но в то же время постепенно начали уходить на дно величественные горы Мид-Пасифик и другие хребты, ныне лежащие под многокилометровою толщей вод. На месте опускающегося в пучину хребта Туамоту стали расти коралловые атоллы и острова. Если одним океаническим вулканам и горам «повезло» и они обросли коралловыми «надгробиями», то другие не смогли оставить на поверхности океана следов своего былого существования. Колонии кораллов не поселились на их вершинах, вершины эти были срезаны волнами — в итоге в наши дни мы находим на дне Тихого океана огромное количество усеченных подводных гор, называемых гайотами.[4]

«Гайоты представляют собой, по-видимому, древние острова, которые, опускаясь, не стали атоллами, и поэтому у них сохранились плоские вершины, выровненные абразией (сглаживающей деятельностью волн. — А. К.). Поскольку с вершин некоторых гайотов поднята рифовая фауна, можно считать доказанным, что когда-то они находились на уровне моря или лишь немного ниже его», — пишет Менард. С его мнением согласен и Шепард! «Тот факт, что глубина краев вершин гайотов несколько больше, чем в середине, явно указывает на волновую абразию». В том, что и волны могли срезать вершины вулканов и образовать почти плоские поверхности, нет ничего удивительного — ведь вершины молодых вулканов сложены из сыпучего пепла и легкого вулканического шлака, а пепел и шлак легко поддаются воздействию могучих океанских волн.

Но одновременно с гибелью Дарвиниды на огромной площади — от полуострова Аляска и до островов Галапагос — начался другой, не менее величественный процесс: рождение огромного Восточно-Тихоокеанского поднятия, одного из наиболее крупных звеньев цепи срединно-океанических хребтов, опоясывающих планету. «Тем геологам, которые верят в доктрину постоянства движений, очень трудно представить, что восточная часть Тихого океана была относительно спокойной в течение всего геологического времени и затем, за последние какие-нибудь 108 лет, подверглась сильнейшим деформациям, — пишет Менард. — Однако такая возможность вполне реальна».

Из пучин океана поднялись Гавайские острова, образованные деятельностью подводных вулканов, а также многие другие вулканические острова в глубоководной части Тихого океана. Целый ряд нынешних атоллов высоко поднимался над уровнем моря, там образовывалась почва, вырастали леса, а затем новое погружение уничтожало их. Новые, недолговечные острова то и дело возникали в восточной части Тихого океана.

Залив Аляска изобиловал островами, которых не найти на современных картах. Та же картина наблюдалась и возле западного побережья США. Многочисленные острова и банки существовали там, где ныне простирается так называемая Провинция подводных гор Нижней Калифорнии, а также на месте современного подводного хребта Наска, неподалеку от тихоокеанских берегов Южной Америки.

В это же время на юго-западе Пацифики начало образовываться и развиваться так называемое Меланезийское поднятие (о его существовании, правда, до сих пор спорят океанографы, ибо, по словам Менарда, «Меланезия в структурном отношении настолько сложна и малоизвестна, что говорить о ней можно лишь предположительно»). К востоку от Новой Зеландии простиралась огромная мелководная банка, известная теперь как подводное поднятие Чэтем, ибо ныне она ушла на дно.

Ученым прошлого, еще не освободившимся от догматов Библии (им беспрекословно верила средневековая наука, служанка теологии), импонировала идея всемирного потопа. Ведь если рассматривать ее — в рамках науки — не как кару господню за грехи людей, а как некое событие, имевшее место на нашей планете, можно объяснить многие факты, казавшиеся науке того времени необъяснимыми, вроде находок в горах отпечатков рыб и окаменелых морских раковин. Знаменитый французский ученый Ж. Кювье в начале прошлого века выдвинул «теорию катастроф», согласно которой жизнь на Земле периодически уничтожается грандиозными «взрывами» — извержениями вулканов, землетрясениями, наводнениями, — а затем, как птица Феникс из пепла, возрождается вновь.

Прошло не так уж много времени со дня опубликования «теории катастроф» Кювье, как она была опровергнута многочисленными данными, собранными зарождавшимися молодыми науками, будь то океанография или палеонтология, геология или климатология. И к началу нашего века, спустя столетие, большая часть ученых придерживалась диаметрально противоположного взгляда: считалось, что земная кора очень стара, на бурные события, происходящие в ее недрах, она реагирует слабо и лишь в исключительных случаях, причем лишь в узких, местных масштабах (землетрясения, наводнения, извержения вулканов, происходящие в некоторых точках планеты).

Но в том же XX веке с каждым десятилетием, с каждым новым исследованием, позволяющим проникнуть в недра Земли и на дно океанов, накапливалось все больше и больше фактов, говорящих об обратном. Хотя возраст планеты измеряется миллиардами лет, и поныне на ней происходят весьма существенные изменения: кора может «омолаживаться», материки и океаны — менять очертания, равнины — превращаться в горы или, напротив, опускаться ниже уровня моря…

Неотектоника — так называется наука о движениях и деформациях земной коры, происходящих на нашей планете в течение последних 25 миллионов лет. Термин этот был предложен академиком В. А. Обручевым в 1948 году; с тех пор неотектоника сложилась во вполне самостоятельную и перспективнейшую отрасль геологии.

25 миллионов лет — величина огромная, если мерять ее на нашу, человеческую мерку времени. Но по сравнению с общим возрастом планеты она составляет менее одной сотой.

В течение последних 25 миллионов лет лик Земли испытал весьма существенные изменения, будь то рельеф гор или очертания океанов. Так, например, за это время сформировались величайшие горные цепи планеты — Гималаи, Памир, Альпы, Кавказ, Кордильеры, Анды. В этот же период формировалась нынешняя Пацифика, со всеми ее подводными горами и хребтами, островами и архипелагами, коралловыми рифами и атоллами, внутренними морями и островными дугами.

И все же современная наука о Земле считает, что и 25 миллионов лет — это слишком много; следует выделить еще более короткий период времени, следует еще уменьшить временной масштаб, чтобы понять процессы, придавшие планете ее нынешний облик.

Четвертичный период — период, во время которого на Земле сформировался «хомо сапиенс», период, имеющий продолжительность порядка миллиона лет[5] и продолжающийся поныне, — считался ранее и самым коротким периодом в истории планеты (разумеется, геологической истории, а не истории человечества, которая укладывается целиком в четвертичный период!). Однако все новые и новые факты, добываемые учеными, заставляют взглянуть на четвертичный период по-иному.

«Новый раздел науки о Земле — геология моря — заставляет изменить наше представление о древности и неизменности рельефа дна океанов и признать, что океаническое дно претерпевало, в частности в четвертичное время, поднятия и опускания, не меньшие, но, может быть, и более крупные, чем те, с которыми встретились неотектонисты, исследуя горные страны на материках, — пишет доктор биологических наук Г. У. Линдберг. — За последнее время резко изменяется взгляд на четвертичный период как на малозначащий и очень короткий отрезок времени геологической истории. Еще не так давно — а именно лет 30–40 назад — единственным крупным событием четвертичного периода признавалось великое материковое оледенение. Теперь же становится все более и более очевидным, что он исключительно богат событиями».

В самом деле — формирование «человека разумного» происходило на фоне очень резких климатических изменений и контрастов: цветущие степи превращались в бесплодные пустыни и вновь покрывались зеленым ковром растительности, который затем превращался в пески (такова, например, история величайшей пустыни мира, Сахары, где с древнейших времен обитал человек); на севере то наступали, то отступали мощные ледники; с ними было связано повышение и понижение уровня океана. Менялся не только климат, но и рельеф: вздымались горы, происходили извержения вулканов (так, Эльбрус всего несколько тысячелетий назад был действующим вулканом) и менялся рельеф океанского дна. И — вместе с изменениями климата и рельефа — происходило изменение органического мира нашей планеты.

В четвертичном, или, как его иначе называют некоторые геологи, антропогенном (то есть «породившем человека»), периоде начались быстрые смены периодов оледенения планеты и таяния ледников («быстрые» в масштабах геологической истории: за время этих «вспышек» на фоне насчитывающей не один миллиард лет истории планеты «успело» родиться человечество, освоить планету и даже начать освоение космоса).

В связи с появлением или таянием льдов в умеренном поясе происходили и грандиозные «наступления» и «отступления» океана (эвстатические колебания уровня). И о масштабе этих изменений могут дать наглядное представление такие цифры. В течение Международного геофизического года ученым удалось вычислить примерный объем льда, который покрывает ледяной материк — Антарктиду — и часть других материков земного шара. Если бы этот лед растаял, уровень Мирового океана поднялся бы на 66 метров,[6] и тогда многие города и земли нашей планеты оказались бы под водой.

Когда на Земле наступало похолодание, лед сковывал воду и на поверхность выходили земли, ранее покрытые многими десятками, а то и сотнями метров воды. Когда же начинало теплеть, начинали таять и льды, уровень океана поднимался и суша затоплялась — и такой процесс на протяжении четвертичного периода повторялся несколько раз.

Сколько? На этот вопрос у науки нет точного ответа. По мнению одних ученых, были по крайней мере три больших наступления и три отступления океана; другие увеличивают их число до четырех, семи и даже двенадцати. Существует точка зрения, что на самом деле был один огромный период оледенения, перебиваемый короткими промежутками потепления. Наконец, есть ученые, утверждающие всерьез, что периода оледенения на нашей планете… не было вообще!

Не будем вдаваться в эти интереснейшие, но все же далекие от нашей основной темы вопросы геологии четвертичного периода и гляциологии — науки о ледниках. Нам важно отметить лишь тот факт, что отдельные части Тихого океана в их нынешнем виде — очертания берегов, острова и т. д. — сформировались уже в период существования «человека разумного», который начал осваивать и заселять планету Земля.

«Можно утверждать, таким образом, что совсем недавно, частично даже на глазах человека, Тихий океан чрезвычайно сильно расширился за счет прилегающих частей материков, которые как бы утонули в нем со своими молодыми хребтами. Вершины последних видны в гирляндах островов Восточной Азии», — пишет советский геолог В. В. Белоусов. Лишь по окончании периода последнего оледенения, 10–12 тысячелетий назад, приобрели свои современные очертания окраинные моря Тихого океана — Японское, Охотское, Желтое, Берингово и внутренние моря Индонезии. Тихоокеанские побережья Азии, Америки и Австралии хранят следы былого наступления и отступления океанских вод. Подводные банки, гайоты и отмели свидетельствуют о том, что не так давно они были островами и островками, ушедшими под воду. Словом, человечество было очевидцем последних крупных преобразований рельефа нашей планеты. И не просто пассивным «свидетелем происшествия».

Во время оледенения уровень океана был ниже, много ниже нынешнего. От острова к острову, от архипелага к архипелагу шли сухопутные «мосты», цепочки суши, связывавшие их друг с другом. И если даже не вплотную, то во всяком случае расстояния между островами были гораздо меньше, чем ныне. По этой цепочке островов первобытные открыватели Пацифики могли проникать в глубь океана все дальше и дальше, заселяя все новые и новые архипелаги.

Больше того: не только отдельные острова Океании, но и два материка — Америка и Австралия — были, по всей вероятности, заселены в глубокой древности благодаря тому, что существовали сухопутные «мосты», позволившие первобытным колумбам открыть Новый Свет за много тысяч лет до Колумба и Австралию — до Кука и голландских мореходов.

<p>Берингия

В Библии сказано ясно — на Земле обитают три расы, происходящие от трех сыновей праведного Ноя: белая — от Яфета, желтая — от Сима, черная — от Хама. И правоту библейских строк, казалось, подтверждали обитатели Европы, Азии и Африки — до тех пор, пока не был открыт Новый Свет, населенный краснокожими индейцами, о которых ни слова не упоминалось в Библии, впрочем, как и о самом Новом Свете.

«Считать ли индейцев потомками Адама?» — этот вопрос, дискутировавшийся в начале XVI века, был отнюдь не теологическим. Испанские конкистадоры безжалостно истребляли сотни тысяч индейцев, не считая их за людей. «Испанцы относятся к индейцам, как к собакам, не в пример индейцам, которые относились (до покорения испанцами) к своим рабам, как к родным и вассалам», — свидетельствует судья города Мехико Сальмерон, живший во времена конкисты. Лишь в 1537 году — через полвека после открытия Америки! — папская булла «признала» индейцев людьми — одухотворенными существами и «потомками Адамовыми»… С той поры и возник вопрос, до сих пор окончательно не решенный, — откуда же взялись в Новом Свете эти «потомки Адамовы»?

Долгое время ученые, в особенности американские, пытались доказать, что «хомо америндус» — «человек американский» — произошел от особой породы человекообразных обезьян или от особой расы предшественников современного человека — неандертальцев. Однако имеющиеся у нас факты говорят об обратном: Новый Свет не мог быть колыбелью «человека разумного» или какой-либо его расы; не было там и неандертальцев. Значит, Новый Свет задолго до Колумба был открыт людьми Старого Света, заселившими Американский континент и ставшими предками индейцев. Кем были эти люди? Когда они появились в Новом Свете? И каким путем?

«Поиски пришельцев» — так можно было бы назвать увлекательную повесть о самых разнообразных гипотезах и «адресах», которые назывались в течение последних четырех веков с тем, чтобы разрешить загадку происхождения жителей Америки и ее высоких цивилизаций, варварски уничтоженных конкистадорами. Древние египтяне — и не менее древние жители Двуречья, шумеры; жители побережья Атлантики, баски, — и живущие на противоположном конце Евразии японцы; кочевники-гунны — и мореплаватели-финикияне; критяне, израильтяне, скифы, норманны, персы, греки, кельты, хетты, римляне, кхмеры, индийцы, африканцы, китайцы, «татары» и «монголы на слонах», наконец, легендарные атланты… кто только не был «кандидатом» на то, чтобы считаться предком коренных обитателей Нового Света!

0|1|2|3|4|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua