Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Погибшие цивилизации

0|1|2|3|4|5|6|

В земле Марас-ренга стояли каменные статуи, моаи. В море водились черепахи и было много акул. После смерти отца Хоту Матуа разгорелась жестокая вражда между Хоту Матуа и его братом, по имени Орои. По другой, более подробной версии легенды о великом вожде Хоту Матуа, поводом к войне с Орои была не междоусобица братьев, а иные причины. Орои был не братом Хоту Матуа, а могущественным соседним вождем на Хиве. Орои и Хоту Матуа любили одну девушку. Девушка заявила, что выйдет замуж за Орои, если только он обойдет без передышки вокруг острова. Влюбленный Орои отправился в путь, а девушка тем временем скрылась вместе с его соперником.

Разгневанный Орои решил мстить всему роду Хоту Матуа. Начались сражения, в которых победу неизменно одерживал Орои. Великий вождь Хоту Матуа был вынужден покинуть свою родину и бежать. Неизвестно, что было причиной войны с Орои и кем приходился он Хоту Матуа — братом или конкурирующим вождем. Ясно одно: Хоту Матуа был вынужден покинуть родину.

Готовясь к отплытию, он снарядил огромные ладьи — в каждой из них могло поместиться больше сотни человек. Они были с высокими, как шея лебедя, носами и с такой же высокой кормой. Одной ладьей командовал сам Хоту Матуа, другой — вождь Туу-ко-иху, женатый на сестре Хоту Матуа. В далекие края отправлялся великий знаток растений Теке и искусный строитель Нуку Кеху.

Накануне отплытия знаток растений решил, что у него слишком мало сортов ямса. Вместе со своими помощниками он отправился к вождю, по имени Маеха, у которого были прекрасные плантации. И пока Теке занимал богатого вождя разговорами, его помощники украли с плантации две корзины новых сортов ямса.

Ладьи отправились в путь. Кроме сотен людей (по разным версиям, в каждой ладье было от 100 до 400 человек) они везли различные сорта ямса и банана, сахарного тростника и сладкого картофеля, а также растения, из которых можно вить веревку, и растения, из которых можно добывать желтую и белую краску; великое множество орехов было взято для питания на острове в первое время после прибытия — скорлупу этих орехов часто находят в древних пещерах.

Были взяты ростки деревьев торо-моро, из древесины которых можно делать различные изделия. Были захвачены и куры. Наконец, Хоту Матуа, говорят легенды, вез с собой со своей родины на остров Пасхи 67 дощечек с письменами — «говорящим деревом» кохау ронго-ронго.

Два месяца продолжалось плавание людей Хоту Матуа и Туу-ко-иху. Наконец утром мореплаватели увидели остров Пасхи. Матуа первым высадился на берег.

На берегу бухты Анакена были построены дом и земляная печь для Хоту Матуа и дом для его жены, у которой родился во время путешествия сын, названный Туу-ма-Хеке и провозглашенный наследником власти великого вождя. На острове Пасхи нет ручьев и источников воды. Хоту Матуа поспешно занялся сооружением цистерн, чтобы собирать дождевую воду.

Вскоре поселенцам пришлось заниматься не только мирными делами. Заклятый враг Хоту Матуа Орой, поклявшийся отомстить, накануне отъезда проник на ладью Туу-ко-иху под видом слуги. А после высадки на острове скрылся в местечке, и поныне называющемся Орои. Он подкарауливал и убивал беззащитных спутников и однажды расставил ловушку самому Хоту Матуа. Но мудрый вождь заметил это, и злобного Орои постигла судьба, которую он готовил Хоту Матуа. Он был пойман в сеть и умерщвлен. Шли годы. Хоту Матуа стал стар и слеп. Шестеро сыновей его, родившихся на острове Пасхи, были уже взрослыми людьми. Почувствовав приближение смерти, великий вождь созвал их и разделил между ними свои владения. Затем, напившись воды, он повернулся в сторону далекой родины и крикнул: «Пусть запоет петух!» Крик петуха донесся из-за океана — и великий Хоту Матуа умер.

После смерти отца его старший сын, Туу-ма-Хекс, не захотел оставаться на острове и отправился к земле своих предков, на Хиву. Вместо него стал править Туу-ко-иху, командир второй ладьи, а затем верховным вождем острова Пасхи стал внук Хоту Матуа.

<p>Прибытие «длинноухих»

Вскоре после прибытия Хоту Матуа и его спутников на острове Пасхи появились новые поселенцы. «Новенькие» прибыли без женщин и поселились на полуострове Поике. Сколько времени они были там, каким образом отдали им люди Хоту Матуа часть острова, легенды умалчивают. Не говорят они ни слова и о том, что «новенькие» стали командовать первыми переселенцами и заставлять их строить гигантские статуи и каменные платформы «аху». Но зато детально и подробно рассказывается в древних преданиях о том, как были уничтожены пришельцы.

Ханау еепе (так назывались «новенькие») сказали ханау момоко (название первых переселенцев, людей Хоту Матуа): «Идите и тащите камни к побережью». Этими словами начинается легендарная история войны и разгрома «новеньких». Ханау момоко отвечали: «Мы не хотим таскать камни, лежащие на земле, оставив из-за этого наше пропитание, сладкий картофель, покрывшийся листьями, банановые деревья, сахарный тростник, мы не хотим оставлять их чахнуть и дичать». Ханау еепе разгневались, что им не помогают в строительстве «аху».

Но как бы ни был силен гнев ханау еепе, у их подчиненных было больше оснований сердиться. Мало того, что ханау момоко не могли работать на своих полях, таская камни для пришельцев. На острове развилось людоедство. Когда один из ханау еепе, некто Ко Ита, убил тридцать детей, с тем чтобы их съесть, возмущение достигло предела и угнетенные восстали. По всему острову началось избиение ненавистных ханау еепе. Захватчики в страхе бежали и окопались на полуострове Поике. Они наполнили сухой травой длинный ров, пересекающий полуостров с севера на юг. Они хотели заманить противника в этот ров и там его сжечь. Но коварный замысел не удался: жена одного из ханау еепе рассказала врагам о ловушке.

На рассвете ханау момоко напали на врагов с тыла, загнали их в ров и подожгли траву. В огне погибли все ханау еепе. Только двоим удалось выбраться из горящего рва. С криками «оро! оро! оро!» они убежали и спрятались в пещере. Но и здесь их настигли беспощадные преследователи. Один из спасшихся был тут же убит. И только последнему ханау еепе была сохранена жизнь: его прозвали Оророине. Этот человек был лицом не вымышленным, а реальным. Он жил восемь поколений назад, и от него ведут происхождение некоторые современные жители острова Пасхи, в том числе бывший староста Педро Атан. Радиоуглеродный анализ, которому подвергли золу, добытую из рва, позволил уточнить дату гибели ханау еепе: в промежутке между 1580–1780 гг. во рву горел большой огонь. Но когда произошло прибытие ханау еепе на остров Пасхи и сколько лет продолжалось их хозяйничанье? И наконец, кем они были, эти загадочные пришельцы, заставлявшие строить статуи и «аху», прибывшие без женщин, имевшие обычай удлинять уши (за что их прозвали eire ро-роа — «длинноухими») и занимавшиеся людоедством?

<p>Священный союз ареоев

Английская исследовательница Раутледж полагала, что ханау еепе — это потомки меланезийцев, прибывших на остров Пасхи еще до нашей эры. Себастьян Энглерт также считал их меланезийцами, но относил их появление на острове Пасхи к началу XVII в. Тур Хейердал предположил, что «длинноухие» прибыли из древнего Перу. Однако очень много данных говорит о том, что на острове Пасхи не было двух различных рас. Имена хаттау еепе, дошедшие до нас, чисто полинезийские. Кем же были они, легендарные «длинноухие»?

Внимательный анализ легенд и преданий острова Пасхи позволил советским исследователям предположить, что ханау еепе были членами союза ареоев, осевшими на острове Пасхи и превратившимися и правящую верхушку. Приняв эту гипотезу, мы объясняем те «темные места» истории острова Пасхи, которые не могут объяснить ни «меланезийская», ни «американская», ни любая иная гипотеза о происхождении «длинноухих»… Но прежде всего о самом союзе ареоев. На многих островах Полинезии — Таити, Мангарева, Раротонга, Маркизских островах — вплоть до конца прошлого столетия существовали союзы, посвященные богу Оро. Эти союзы имели центр, который находился на острове Раиатеа (неподалеку от Таити). В союз ареоев принимались все желающие, прием производился со сложными и торжественными церемониями. Член союза проходил семь ступеней посвящения, причем каждая из них отличалась особой татуировкой и украшениями. При вступлении в союз apeоев человек получал новое имя.

Вступать в союз могли и мужчины, и женщины. Но число мужчин должно было в пять раз превышать число женщин. Впрочем, последние не очень-то охотно вступали в союз бога Оро. Ибо его члены давали клятву умерщвлять своих детей. Если же, нарушив клятву, ареой имел ребенка, то ареоя-отца изгоняли из союза, а зачастую и убивали.

Ареои были странствующим союзом. С наступлением весны или времени уборки урожая на островах Полинезии появлялись бродяги-ареои, не имевшие постоянного места жительства, и начинались празднества и пиры. Число членов союза ареоев было велико: предания острова Раиатеа говорят, что туда съезжалось до 150 лодок, в каждой из которых редко бывало менее 30–40 ареоев, а зачастую и до сотни человек.

Знать и вожди (по-полинезийски «алики», «арии» или «арики») с нетерпением ждали прибытия странствующих рыцарей бога Оро. Ареои устраивали пантомимы, исполняли речитативом песни и гимны, восхваляющие богов и главных жрецов. Пение сопровождалось барабанным боем и аккомпанементом «духового оркестра» из труб-раковин. Устраивали ареои и драматические представления, содержанием их были исторические события, мифологические сцены. Празднества и пиршества, длившиеся иногда в течение нескольких дней, заканчивались танцами или борьбой.

Если не считать обычая убивать детей, союз ареоев может показаться каким-то подобием средневековых странствующих балаганов — те же песни, танцы, представления, борьба. Но на самом деле это была только внешняя сторона деятельности союза бога Оро. На первый взгляд этот союз может показаться весьма демократичным: любой человек имел возможность стать его членом, носить красивую одежду, богатые украшения, питаться тем, что даже для вождей было священным табу. Однако если в союз ареоев вступал какой-либо знатный человек, он сразу же получал высокую степень посвящения; простые же люди должны были проходить все семь степеней посвящения. А ведь именно низшим членам общества приходилось петь, плясать подряд в течение многих дней, бороться на потеху публики, в то время как ареои первых степеней лишь присутствовали на празднествах, наблюдая за представлениями.

Ареои низших разрядов должны были прислуживать высшим. За членами ордена бога Оро повсюду следовала большая группа слуг. В «награду» слугам (называемым «фанаунау») разрешалось сохранять свое потомство.

Впрочем, когда в союз ареоев вступали вожди, им также давались уступки: во-первых, они проходили обряд посвящения после того, как уже вступили в брак и завели потомство, которое не нужно было умерщвлять. Во-вторых, в особых случаях вождь-ареой уже после вступления в союз мог сохранить жизнь своему первенцу.

Празднества и пиршества ареоев длились целыми днями. Путешествуя с острова на остров, рыцари ордена бога Оро всю жизнь проводили в постоянных пирах и пьянстве. Оплачивать расходы на это приходилось простым жителям Полинезии. Когда отряд ареоев (иногда в несколько тысяч!) появлялся на острове, угощавшие их вожди тут же принимались грабить плантации своих соседей, чтобы лучше встретить гостей. Жители были обязаны поставлять ареоям свиней, кур, собак (их тоже ели полинезийцы, как и все почти народы Юго-Восточной Азии), рыбу, фрукты, овощи. Зачастую визит поистине «дорогих» гостей — обрекал земледельцев на настоящий голод. Даже появляясь всего на день, ареои стремились не только опустошить плантации приготовлениями к пиршеству, но и уничтожить всю еду, какую они не могли съесть. После отъезда «веселых комедиантов» оставались опустевшие поля и сломанные фруктовые деревья. Вот почему многие земледельцы очень часто бросали плодородные поля и переселялись в труднодоступные местности, только бы не отдавать плоды своих трудов на разграбление странствующим рыцарям-ареоям.

Никаких табу, законов, запрещающих что-либо делать, члены союза ареоев не знали. Им было дозволено все — и воровство, и грабеж. Ареои низшего разряда требовали все, что им хотелось, никто не мог им отказать. Ареои высшего разряда не унижались даже до просьбы — они просто брали все, что хотели.

Естественно, простые земледельцы ненавидели странствующих грабителей. Но противостоять им было не так-то легко. Во-первых, потому, что ареои были окружены ореолом неприкосновенности и святости. Во-вторых, потому, что они представляли грозную военную силу (бог Оро был не только покровителем ареоев, но и богом войны!). А в-третьих, и это главное, банде ареоев покровительствовали вожди и знать.

Празднествами и представлениями ареои отвлекали всякое «брожение умов». В случае недовольства населения правящая верхушка полинезийской общины всегда могла рассчитывать на помощь «рыцарей Оро». К тому же зачастую главари союза ареоев и сами были вождями. (Есть веские доказательства, что верховные вожди Таити, где наиболее силен был союз ареоев, были связаны с ареоями.) Вот почему полинезийская знать сквозь пальцы смотрела на деятельность рыцарей-бандитов.

Происхождение союза ареоев неясно. Некоторые исследователи склонны видеть в нем влияние меланезийцев, у которых широко распространены тайные общества и союзы. Бог Оро неизвестен на окраинах Полинезии, а это убедительно говорит о том, что союз был создан в довольно поздние времена. Внедрение культа Оро на Таити сопровождалось жестокими войнами. В конце концов сторонники нового бога победили, и Оро был признан верховным божеством на всех островах Центральной Полинезии. В честь великого Оро на Таити был воздвигнут большой храм Тапутапу-Атеа, слава о котором разнеслась почти по всей Полинезии. И когда на других островах воздвигались храмы бога Оро, строители стремились придать им больше «святости» тем, что привозили специально камни из Тапутапу-Атеа и вставляли их в новые здания.

Союз ареоев можно сравнить с рыцарскими орденами средневековой Европы. Такое же почитание единого бога, такие же методы обращения «язычников» странствующими миссионерами. Как и в христианской Европе, руководители этого «духовного ордена» проводили время в пирах и пьянстве. Даже обычаю убивать детей мы находим параллели в «обетах безбрачия» у средневековых рыцарей-монахов. И подобно тому как христианские ордена готовы были при случае захватить и светскую власть (вспомним тевтонских «псов-рыцарей»), союз ареоев, особенно на отдаленных островах, вполне мог стать обладателем не только духовной, но и светской власти.

Полинезийские предания говорят, что жители острова Таити, этой цитадели ареоев (благодатный климат и почва позволяли собирать на этом острове прекрасные урожаи, и поэтому празднества на Таити длились круглый год), добирались так далеко на север, что достигали Гавайских островов, а на востоке доходили до Маркизских островов и Мангаревы. И нет ничего невозможного в том, что остров Пасхи был захвачен членами бродячего союза. В легендарной истории Пасхи мы находим множество подтверждений этому предположению.

<p>Ареои на острове Пасхи

Начнем с имени грозного врага Хоту Матуа, из-за которого первый вождь рапануйцев покинул свою родину и переселился на остров Пасхи. Этого врага, как помните, звали Орой — имя, которое, естественно, можно разделить на две части: корень «оро» и суффикс «и». Тогда этот заклятый враг жителей острова Пасхи становится фольклорным олицетворением союза «рыцарей Оро» — ареоев.

Когда на остров прибыли ханау еепе, они поселились на восточной половине острова. Ханау еепе прибыли без женщин; они принесли с собой иные обычаи и религию: они-то и были создателями украшенных статуями платформ «аху», в которых хоронили умерших.

Впрочем, сначала пришельцев было немного. Они женились на островитянках и в первые годы придерживались установившегося на острове уклада. Однако постепенно вся власть переходила в их руки: ханау еепе стали требовать от местных жителей, ханау момоко, чтобы те строили огромные «аху» и возводили гигантские статуи. К чему это привело, мы знаем: возмущенные «короткоухие» восстали и уничтожили угнетателей.

Почему же мы должны считать ханау еепе именно отрядом ареоев? Доводов в пользу этого предположения довольно много. Прибытие ханау еепе на остров Пасхи не сопровождалось военными столкновениями — население встретило их дружелюбно. Ханау еепе было немного, это был небольшой отряд, а не целый народ, переселяющийся через океан. Ханау еепе хоронили своих умерших в больших аху, точно так же поступали и ареои со своими покойниками. Ханау еепе убивали и поедали детей. Ханау еепе разоряли местных жителей, отвлекали их от земледельческих работ, заставляя строить статуи и «аху». Как и ареои на других островах, «длинноухие» острова Пасхи стремились сделаться правящей верхушкой.

Ханау еепе представляли собой особую касту, придерживающуюся собственных обычаев, ведущую роскошный образ жизни, считавшую себя выше простых людей и даже знати и вождей-арики. Опять характерная черта ареоев! Кстати сказать, в связи с этим они и получили свое название ханау еепе, что означает «каста тучных». В отличие от них местное население называлось ханау момоко, то есть «каста тощих».

На острове Пасхи ханау еепе, по всей видимости, поклонялись своему богу Оро — именно к нему взывали гибнущие в огне «длинноухие», кричавшие «оро! оро! оро!». Последнего оставшегося в живых ханау еепе прозвали Оророине. Самым вероятным толкованием этого имени будет «Оро Поверженный». Недовольство жителей острова Пасхи пришельцами повело к восстанию и их истреблению. Такая же печальная судьба постигла и ареоев на других островах Полинезии, где они были почти поголовно истреблены местными жителями.

Как долго жили ареои на острове Пасхи? По всей вероятности, не один десяток лет и даже не одно столетие; весь второй период рапануйской культуры проходит под их влиянием. Любопытна в этой связи легенда о заселении острова Рапа-Ити — «Рапы-маленького» в отличие от «Рапы-большого» (то есть острова Пасхи, Рапа-Нуи). Согласно легенде, которую приводит Тур Хейердал в своей книге «Аку-аку», остров Рапа-Ити был заселен бежавшими с Пасхи женщинами, среди которых было много беременных. Достигнув берегов Рапа-Ити, женщины сразу же стали возводить укрепления. Если предположить, что первые поселенцы Рапа-Ити спасались от ареоев, сразу становится понятным, почему среди женщин были беременные (они спасали своих детей) и от какого врага их должны были защищать укрепления.

<p>Макемаке, статуи и птицечеловек

Очевидно, приход ареоев не мог не отразиться и на верованиях жителей Рапа-Нуи. Археологи показали, что в древнем поселении Оронго находились два церемониальных центра. Один, более древний, был посвящен богу птиц Макемаке. Воплощением бога птиц считался человеческий череп (между прочим, островитяне верили, что, если положить череп в курятник, куры будут лучше нестись, а поэтому черепа знаменитых островитян были «нарасхват» в прежние времена на Пасхе). Посему изображение бога Макемаке на скалах давалось в виде человеческой головы с большими круглыми глазницами черепа. Во второй период на острове появляются изображения птицечеловека — странного существа с человекоподобным телом и головой птицы фрегата. Птица фрегат — очень редкий гость на острове Пасхи. Поэтому некоторые исследователи считали, что его изображение на скалах в Оронго служит доказательством того, что Рапа-Нуи заселяли темнокожие жители Меланезии, почитающие птицу фрегат. Однако незачем обращаться к далеким островам Меланезии, если вспомнить, что птица фрегат считалась воплощением верховного бога ареоев — бога Оро.

На острове Пасхи древний культ морской ласточки, связанный с богом Макемаке, переплелся после прибытия ареоев с культом птицы фрегата, с культом бога Оро. Недаром на спине одной из статуй острова Пасхи изображены одновременно морская ласточка и птица фрегат.

Но откуда прибыл отряд ареоев на остров Пасхи? Ряд имен, стоящих в списке вождей острова Пасхи, позволяет нам ответить да этот вопрос. Многих исследователей удивлял тот факт, что в списках правителей Рапа-Нуи можно найти три странных имени: «Тухунга Нуи», «Тухунга Роа» — и «Тухунга Маре Капеау». Слово «тухунга» означает «жрец»; «Нуи» и «Роа» — «большой, великий»; «Маре Капеау», по всей вероятности, является искаженным словом «марае» — так называются полинезийские святилища. Каким образом в список правителей попали жрецы — «Великий Жрец», «Большой Жрец» и «Жрец — Строитель Марае»?

Лишь на острове Мангарева, ближайшем соседе острова Пасхи, единственном из всех островов Полинезии, жрец мог иметь и светскую власть. На Мангареве существовала самая тесная связь между вождями и жрецами. Поэтому жрецы с Мангаревы, подавшие на Пасху и захватившие там светскую власть, могли попасть в списки правителей этого острова.

На Мангареву указывают и данные лингвистики: лишь здесь имеется слово «тухунга», что означает «мудрый, искусный». На языках других островов Полинезии это слово звучит несколько иначе: на Новой Зеландии — «тохунга», на Таити — «тахуа», на Туамоту — «тахунга», на Маркизских островах — «тахука», на Самоа — «туфунга», на островах Тонга — «туфанга».

Миссионер Руссель, составитель первого словаря рапануйского языка, отмечал большую близость этого языка к языку Мангаревы. В одной из старинных песен острова Пасхи встречаются слова, которые есть в языке жителей Мангаревы, но не отмечены в современном языке острова Пасхи. Кроме того, между деревянной скульптурой Мангаревы и каменными статуями острова Пасхи существует несомненное сходство. Все эти данные заставляют предполагать, что отряд «длинноухих» был отрядом ареоев, прибывшим на Рапа-Нуи с Мангаревы не ранее XII в. н. э.

<p>После свержения «длинноухих»

Когда было покончено с господством ареоев? Радиоуглеродный анализ дает дату: конец XVI — конец XVII в. (средняя цифра — 1680 г.). Но другие материалы позволяют более точно датировать время свержения власти ханау еепе. Капитан Гонсалес, посетивший остров в 1770 г., свидетельствовал, что «туземцы поклонялись идолам» (характерно, что местные вожди принимали его на полуострове Поике, цитадели ареоев — «длинноухих»). Через четыре года Джемс Кук видел поверженные статуи и «следы катастрофы, постигшей остров». Таким образом, мы можем почти с уверенностью предполагать, что истребление «длинноухих» произошло между 1770 и 1774 гг.

Но легендарной битвой «длинноухих» и «короткоухих», по всей видимости, дело не обошлось — предания повествуют о свирепой войне между племенами туу и хоту-ити. По всей вероятности, это была либо битва с ареоями или их приверженцами, либо борьба двух конкурирующих племен за верховную власть над островом. Культура острова Пасхи после истребления ареоев вступила в новый, третий период. И если больше не воздвигались гигантские статуи и «аху» — символы владычества ненавистных «длинноухих», то на острове теперь процветало искусство иероглифического письма кохау ронго-ронго, искусство резьбы по дереву, строительство полупирамидальных платформ.

Каждый родовой клан («мата») имел особых знатоков искусства письма. Их звали «тангата ронго-ронго», то есть «люди ронго-ронго». Они жили в отдельных домах, где могли всецело отдаваться своему призванию; их жены жили отдельно. Каждый «тангата ронго-ронго» имел учеников. Вначале ученики писали на коре бананового дерева, а затем, когда они овладевали искусством письма в совершенстве, им разрешалось использовать дерево.

Самым знаменитым и искусным мастером письма ронго-ронго был вождь, по имени Нгаара, живший в первой половине XIX в. Старики рассказывали о нем, что в его доме были сотни дощечек и он обучал многих искусству чтения и письма — науке, которую он перенял от своего деда.

Раутледж в книге «Тайна острова Пасхи» сообщает: «Описывают с яркими подробностями, как, обучая словам, он держал в одной руке дощечку и размахивал ею из стороны в сторону во время декламации. Наряду с обучением он проверял кандидатов, приготовленных другими преподавателями, — обычно его сыновьями. Он смотрел на их дощечки и заставлял читать, после чего отпускал, похлопывая, если они знали хорошо, или прогонял их».

Воспитатели лично отвечали перед главным учителем Нгаара за своих учеников. Если ученики были достойны похвалы, то учителям их дарилась дощечка. Если же ученик не выдерживал экзамена, Нгаара отнимал у его учителя дощечку с письменами кохау ронго-ронго. По рассказам стариков, каждый год к Нгаара собиралось несколько сот людей ронго-ронго. Молодежь и любознательные жители также стекались из разных мест острова, чтобы посмотреть на торжественное зрелище.

Торжественный экзамен продолжался весь день. Утром обычно успевали прослушать лишь половину всех участников. В полдень устраивался перерыв для еды. Затем вновь продолжалось чтение вплоть до сумерек.

Бывали и более мелкие собрания — экзамены во время полнолуния или последней четверти луны. К Нгаара приходили знатоки письма кохау ронго-ронго, и великий учитель ходил взад и вперед, читая дощечки, в то время как старики, стоя, благоговейно внимали ему.

Живое развитие рапануйской культуры прервалось колонизаторами: самобытная цивилизация Пасхи была погублена, ибо нигде в Полинезии местное население не подвергалось такому жестокому обращению и такому разлагающему воздействию. Местная культура была почти полностью разрушена, а «записи со слов оставшихся в живых дают самые скудные по всей обитаемой Полинезии материалы», печально констатировали ученые.

<p>Прокаженный знаток письмен

Древняя рапануйская культура мертва — таково было мнение большинства исследователей. Но неожиданно выяснилось, что многие «тайны острова Пасхи» известны местным жителям, даже такие, как секрет изготовления гигантских статуй и искусство иероглифического письма!

В 1914 г. на остров Пасхи на собственной шхуне прибыла английская исследовательница Кэтрин Раутледж. Она, как и другие ученые, принялась за поиски знатоков письма среди оставшихся жителей.

К ее превеликому удивлению, многие островитяне изъявили желание прочесть тексты кохау ронго-ронго за вознаграждение. Взяв фотографию дощечки, они бойко читали ее.

Раутледж стала составлять словарь: срисовывать значки, записывать чтения… И вновь изумилась — любой знак имел любое чтение, говоря иначе, жители острова Пасхи дурачили англичанку!

Раутледж решила, что среди них нет настоящих знатоков письма, когда неожиданная находка заставила ее переменить это мнение. Однажды Раутледж, возвращаясь в дом, где она жила, обнаружила на земле кусок бумаги. Бумага — вещь весьма редкая на острове. Раутледж подняла листок. Он был вырван из чилийской конторской книги. Но, рассмотрев листок внимательно, Раутледж не поверила собственным глазам. На куске бумаги были начерчены письмена кохау ронго-ронго! Кто-то на острове не только умел читать, но и писать загадочным письмом! Более того, строки письма шли, как европейские, слева направо.

Часть знаков совпадала со знаками на дощечках. Часть знаков была непохожей. Вообще листок бумаги напоминал какое-то деловое письмо или записку; значки ронго-ронго не были тщательно выписаны, как на дощечках.

Значит, жители острова Пасхи владеют письмом! А может быть, не только древним письмом, но и каким-то новым, модернизированным, где строки идут на европейский лад? Раутледж начала выяснять, кто написал, кому принадлежит листок, маленький листок из чилийской конторской книги, хранящий тайны загадочного письма. Островитяне отказывались отвечать; они утверждали, что ничего не знают.

Наконец Раутледж удается узнать, что на листке писал старик, по имени Томеника. Он является последним человеком, который знаком с древним письмом. Как разыскать его, как выведать у него тайны письма? Увы, Томеника вот-вот умрет, и не в своем доме, а в колонии прокаженных. И все же Раутледж отправилась в колонию, захватив копии древних текстов кохау ронго-ронго и найденный листок.

Старик признал, что знаки на листке написаны им. Раутледж показала ему фотокопии и попросила прочесть хотя бы одну фразу. Томеника продекламировал: «хе тимо те ако-ако» и объяснил, что некоторые знаки имеют отношение к «господу нашему Иисусу Христу».

«Перспектива была не многообещающей», — писала Раутледж в своей книге. Дело в том, что слова «хе тимо те ако-ако» были знакомы ей и ранее. Многие из островитян, не умевшие читать кохау ронго-ронго, неоднократно брались сделать это и повторяли «хе тимо те ако-ако», отвечая затем на ее расспросы, что это слова с одной из наиболее ранних дощечек и они играют роль алфавита, который заучивают в первую очередь. Причем же здесь Иисус Христос, о котором говорит Томеника? «Он сидел на одеяле около своей травяной хижины, — писала английская исследовательница, — босой, одетый в длинную куртку и фетровую шляпу; у него были пронизывающие карие глаза, в молодые годы он, вероятно, был красив и умен. Он спросил, не интересуемся ли мы тау, и попросил бумагу и карандаш. Бумагу он положил перед собой между ногами и взял карандаш, держа его большим пальцем сверху и указательным снизу; он сделал три вертикальных столбца, сначала из ноликов, потом из «птичек», дал название каждому столбцу и стал рассказывать. Не было никаких сомнений в подлинности рассказа, но он бормотал быстро, а когда его попросили говорить медленнее, чтобы можно было записать, он сбился и должен был начать снова; он, несомненно, использовал значки лишь для счета различных фраз. В конце нашего посещения он предложил написать что-нибудь к следующему разу.

Мы оставили ему бумагу, и к нашему возвращению через два-три дня он нарисовал пять горизонтальных строк. Четыре состояли из знаков, но один, и тот же знак постоянно повторялся, а всего было не больше дюжины различных знаков. Окружающие сказали, что это «ленивое письмо». Томенжка пожаловался, что бумага была «недостаточно толстой». Ему предложили другой лист. Старик доложил его рядом с первым и стал с легкостью писать слева направо. Следя, как он писал, Раутледж сделала копию.

Очередной визит был неудачей. Томеника чувствовал себя очень плохо, и весь разговор с ним велся через дверь хижины. Он нарисовал два новых знака, сообщив, что они «новые», а немного времени спустя добавил, что они «старые». Раутледж нанесла еще два визита.

«Я вышла из хижины и, прислонившись к стене, еще раз обдумала, не остался ли какой-либо вопрос невыясненным, нет ли хоть какой-нибудь возможности получить данные; но старик забыл большую часть того, что знал, а то, что он смутно вспомнил, не был способен объяснить, — пишет Раутледж. — Я сделала еще одну напрасную попытку, попрощалась с ним и ушла. Был конец необычайно тихого дня; все в этом уединенном месте было совершенно спокойно; впереди расстилалось, как стекло море, и солнце как огненный шар склонялось к горизонту, а совсем близко лежал постепенно угасающий старик, усталый мозг которого сохранил последние остатки некогда высоко ценных знаний. Через две недели он умер».

<p>Быть может, тайну хранят до сих пор…

Раутледж ошибалась. Томениш не унес с собой тайну дощечек. Вака-Туку-Онге (таково настоящее имя старика) имел учеников среди островитян. Больше того, хозяин дома, где жила Раутледж, был одним из учеников старого знатока ронго-ронго (ему-то и адресовалась, по всей видимости, записка, найденная Раутледж).

Есть основания считать, что и по сей день на острове Пасхи живут люди, владеющие ключом к таинственным письменам. Знаменитый норвежский путешественник Тур Хейердал чуть было не достал этот ключ.

Вы, вероятно, помните его книгу «Аку-аку» и историю со старой тетрадью, которую дал сфотографировать Хейердалу брат старосты острова Эстеваи Атан.

«Листая тетрадь, мы обнаружили, что отдельные страницы содержат лишь ряды совершенно непонятных иероглифов, тогда как другие сделаны в виде словаря с переводом каждого отдельного знака. Символы ронго-ронго были нарисованы вертикально друг под другом с левой стороны страницы, а справа от каждого знака стоял перевод на полинезийский диалект острова Пасхи, написанный неуклюжими буквами», — писал Хейердал в «Аку-аку».

Неужели это и в самом деле был ключ к таинственным письменам, над разгадкой которых тщетно ломает головы вот уже шестое поколение ученых?

Увы, тетрадь, сфотографированная Хейердалом, не была ключом. Значки, приведенные в тетради, оказались копией каталога знаков кохау ронго-ронго, опубликованного в конце прошлого века епископом Таити Жоссаном. Текст же, написанный латинскими неуклюжими буквами, был записью древнего песнопения в честь языческого празднества «коро». Заветного «ключа» в тетради Атана не содержалось.

И все-таки этот «ключ», может быть, хранится на острове Пасхи! В 1956 г. там побывала чилийская экспедиции. Участнику этой экспедиции Хорхе Сильва Оливаресу удалось разыскать родственников Томеники, у которого Кэтрин Раутледж тщетно добивалась раскрытия тайн письма кохау ронго-ронго.

Приведем запись самого исследователя: «18 февраля 1956 г. Разыскивая старые документы, я нашел в доме Хуана Теао в Ханга-роа копию, вероятно неполную, своего рода словаря ронго-ронго. Эта копия была сделана с другого документа, принадлежащего Педро Пате. Он получил его в наследство от своего деда Томеники (Доминго), который был «профессором» («маори ронго-ронго») и написал эту тетрадь приблизительно 65 лет тому назад, чтобы обучать своих учеников».

Хорхе Сильва Оливарос сфотографировал всю тетрадь со словарем ронго-ронго, но катушка с фотопленкой была затем утеряна или похищена. Вероятно, что и Эстеван Атан, «деревенский капитан», имел подобную же тетрадь. Подлинную, а не ту, в которую он скопировал древние надписи, воспользовавшись книгой епископа Жоссана, благо она имелась в местной библиотеке! Но Эстеван Атан не мог что-либо добавить в свое оправдание. После отплытия Хейердала он сел в лодку и бесследно исчез в океане.

Кохау ронго-ронго хранят молчание… Что заставило Атана покинуть родной остров? Угрызения совести? Но ведь он отлично знал, что значки в тетради, с которой он позволил сделать фотографии, срисованы с книги Жоссана! Или, может, он не знал этого и значки были для него непонятны? И решив, что он выдал тайну чужеземцам, Атан решил бежать? Или, может, его заставили это сделать? И кто похитил фотопленку чилийского ученого, где были сделаны снимки с тетради Томеники?

Раутледж считала, что старый и больной Томеника уже ничего не помнил, находясь на грани слабоумия. Наверно, это было не так. Бака Туку-Онге просто не хотел открывать чужеземке тайну священного письма.

«В начале этого столетия, — пишет замечательный исследователь Пасхи Себастьян Эиглерт, много лет проживший на Рапа-Нуи, — еще жили многие «старики», как их называют теперь островитяне. Многие из них родились в старое время и знали предания. Эти старики, видя неизбежное разрушение культуры, хотели оставить молодому поколению заветные предания; говорят, что они могли неутомимо рассказывать о старине и даже обучать кого-нибудь читать дощечки с письменами, но не нашли внимательной аудитории». Но эти же «старики» явно не хотели передавать своих знаний чужеземцам, на какие бы ухищрения ни пускались ученые, какие бы деньги и блага не сулили за раскрытие тайны. Характерен следующий случай: когда на острове Пасхи в 1934–1935 гг. находилась франко-бельгийская экспедиция, известный французский ученый Альфред Метро предложил островитянам несколько тысяч долларов за хотя бы одну дощечку кохау ронго-ронго. Пожалуй, такой суммы денег островитяне не наскребли бы, даже если бы они сложили все свои капиталы. Европейцам было известно, что на острове где-то имеются тщательно запрятанные кохау ронго-ронго (весьма возможно, что они хранятся в надежных укрытиях и по сей день). И все же ни один рапануец не принес ни дощечки. Слишком много зла причинили Рапа-Нуи чужеземцы, чтобы островитяне могли им доверять.

<p>Загадка будет решена!

Вопрос о том, знают ли жители острова до сих пор тайны письма кохау ронго-ронго, остается открытым. Более вероятно, что древнее знание умерло вместе со «стариками», последними людьми ронго-ронго. Томеника и другие знатоки письма могли его несколько модернизовать, ведь записка, найденная Раутледж, была написана не совсем так, как традиционные дощечки!

Знаки письмен острова Пасхи удивительно совпадают со знаками древнеиндийского письма. По направлению же письма они сходны с письменами Анд. В то же время индийское и андское письмо не имеет ничего общего друг с другом. И при всем этом знаки дощечек острова Пасхи отражают местную фауну и флору, а это свидетельствует о местном происхождении письма!

Миссионер Эйро считал, что знаки островитян изображают «неизвестных на острове животных». Это разумеется, не так: Эйро был введен в заблуждение схематичностью и условностью рапануйских знаков. По предположению Тура Хейердала, среди значков кохау ронго-ронго можно найти изображение кондора и пумы; венгерский лингвист Хевеши усмотрел в них фигуры обезьян и слонов. Но и эти предположения не подтвердились при тщательном изучении текстов дощечек.

Акула, черепаха, спрут, кальмар, мох, кокосовая пальма, украшение «реи-миро», палка-копалка для рыхления почвы, плясовое весло «ао», лезвие из вулканического стекла, земляная крыса «киоре», птица фрегат, морская ласточка, кашалот, тунец, дельфин — вот тот набор знаков, которыми пользовались островитяне, чтобы передавать звуковую речь.

Почти на всех островах Полинезии есть специальные средства для запоминания подобно нашим «узелкам на память». Они послужили только толчком, исходной точкой для жрецов острова Пасхи, создавших настоящее иероглифическое письмо. Почему это произошло? Зачем понадобилось островитянам создавать иероглифику, передающую звуковую речь? На Рапа-Нуи происходило в ожесточенной борьбе племен зарождение классов и государства. А там, где они рождаются, неизбежно возникает и искусство письма. Не гений одиночки-изобретателя, а новые потребности общества заставляют создавать из первобытных рисунков-картинок иероглифическое письмо. Так было в Древнем Египте и в Шумере, в Индии и в Америке. Так было и на острове Пасхи. В общности исторических процессов, в общности развития нужно искать объяснение того сходства, которое замечается между иероглифами кохау ронго-ронго и письменами Анд, Индии, Египта.

То же самое относится и к другим чертам «поразительного сходства», о котором писали многие исследователи культуры Рапа-Нуи: сходства наскальных изображений в Оронго и меланезийских рисунков, каменных гигантов Рапа-Нуи и каменных статуй Южной Америки или Египта. Их роднит общность истории, а не общность расы, происхождения или культуры. И только такой подход может действительно принести разгадку тайн этого маленького острова, изолированного от всего мира, но все же подчиняющегося общим законам мировой истории.

Распространение идей и изобретений, диффузия их из какого-то одного места и независимые открытия этих же идей и изобретений в разных точках земного шара — все это, по справедливому замечанию американского археолога Г. Р. Уилли, является «в конце концов лишь полярными абстракциями, касающимися сложных событий человеческой жизни», двумя «процессами, происходящими в согласии».

Древние связи Америки и Полинезии несомненны. И поэтому возможно, что остров Пасхи, расположенный к Новому Свету ближе всех остальных островов Океании, смог испытать влияние какой-либо древней культуры Южной Америки: то ли в первый период своей истории (IV–XII вв.), то ли во второй (XII–XVII вв.), а может быть, и в тот и другой периоды. Несомненно также, что древнейшим населением Океании были темнокожие папуасы и меланезийцы. Керамику, сходную с меланезийской, американский археолог Роберт Саггс обнаружил не только на островах Самоа, близких к Меланезии, но и на далеких Маркизских островах, дата заселения которых — II в. до н. э. — на добрых 500 лет древнее даты заселения Рапа-Нуи. Не исключено поэтому, что первыми поселенцами острова Пасхи могли быть темнокожие меланезийцы, прибывшие с Маркизских островов. Среди ученых существует точка зрения, что большинство «загадок острова Пасхи» можно решить, не прибегая к «американской» или «меланезийской» гипотезам, на основании только лишь «полинезийских данных», ибо большинство фактов археологии, антропологии, лингвистики, фольклора говорит о полинезийском происхождении культуры Рапа-Нуи.

В современной лингвистике четко разграничены два вида сходства языков: первый вид — генеалогическое сходство, связанное с родством языков; второй — типологическое, связанное с тем, что языки относятся к одному и тому же типу, хотя между ними нет никакого генеалогического родства (например, тибетский язык и язык эве на побережье Гвинейского залива относятся к одному типу, а кавказские языки и ряд языков индейцев Америки — к другому). Проведение границ между генеалогическим и типологическим сходством культур — это одна из насущных и увлекательных задач современной археологии и этнографии. И когда эта задача будет решена, мы сможем с достоверностью сказать, что же в культуре острова Пасхи является «генеалогическим», происходящим от других культур, и что — типологическим, свойственным данному типу цивилизаций, но имеющим самостоятельное происхождение.

<p>От тайны к знанию
<p>Центр или центры?

Когда были открыты погибшие цивилизации Египта и Двуречья, Центральной и Южной Америки, древней Индии и острова Пасхи, тропической Африки и Средиземноморья, у многих исследователей, видящих общие черты сходства этих культур, невольно рождалась мысль: а не выходят ли все они из какого-то одного центра?

Действительно, все эти цивилизации имеют много общего, будь то монументальное искусство, пантеон богов или иероглифическая письменность (только в тропической Африке пока что не удалось найти доказательств существования иероглифики, быть может потому, что материалы для письма были слишком недолговечны?).

История древнего мира дает нам многочисленные примеры культурных заимствований: плавка железа, искусство письма или разведение домашнего скота. Поэтому в самой идее «единого центра» всех цивилизаций мира нет ничего противоестественного, нет ничего такого, что противоречило бы основным положениям исторической науки. И тем не менее все попытки отыскать этот «единый центр» потерпели неудачу, будь то теории атлантологов, «панегиптистов» или «панвавилонистов».

Почему же подавляющее большинство археологов, этнографов и представителей других наук о человеке и обществе считает, чти цивилизации на пашей планете рождалась не в одном, а в нескольких местах, что становление государства и высокой культуры происходило независимо друг от друга в Африке и Океании, Америке и Европе, на дальнем востоке и крайнем западе Азии?

Во-первых, потому, что этот исторический процесс не укладывается в рамки какого-то одного определенного отрезка времени. Цивилизации долины Нила и Двуречья появились на нашей планете около пяти-шести тысяч лет назад. На острове Пасхи расцвет монументального искусства относится к XII–XVII вв. н. э. Культура острова Крит и древнейшая цивилизация Индии возникли приблизительно на 10–15 веков позже египетской и месопотамской. В Центральной и Южной Америке высокие культуры начали складываться в первом тысячелетии до н. э., когда протоиндийская и критская цивилизации были мертвы, египетская находилась в упадке, а остров Пасхи еще не был заселен.

Но не только датировка мешает принять гипотезу о «едином центре». Многие черты «поразительного сходства» древних культур при внимательной проверке оказываются либо случайными совпадениями, либо объясняются общими закономерностями развития, либо, наконец, происходят просто-напросто от обычных «натяжек» исследователей, выдающих желаемое за действительное.

Сколько гипотез порождало пресловутое сходство пирамид Древнего Египта и погибших городов индейцев майя! Искусствоведы и археологи показали, что пирамиды майя, усеченные, ступенчатые, не имеют почти ничего общего с пирамидами Египта. Для майя они служили базой для зданий, а также оборонительными сооружениями, в то время как в Египте пирамиды были священными гробницами.

Или, пользуясь несложным приемом «словесной эквилибристики», можно найти «поразительное сходство» между любыми языками: например, по-кабардински и по-английски числительное 2 звучит как «ту»; по-кабардински «мертвый, умирать» будет «маталь», на языке жителей острова Пасхи — «mata», а по-английски «убийство» — «murder». Слово «волна» по-английски «wave», на языке острова Пасхи — «vave». Но можно ли, игнорируя все остальные исторические и лингвистические данные, строить «гипотезы» о родстве англичан, кабардинцев и жителей затерянного в Тихом океане острова Пасхи? Или говорить о родстве испанского и японского языков на основании сходства слова «смотреть» («mini» по-японски, «mirar» по-испански)?

На самом же деле сходство отдельных слов еще ни о каком родстве языков не говорит. Больше того, если в языках, разделенных большим расстоянием и промежутком времени, наблюдается полное и «поразительное» сходство, то можно почти с полной уверенностью предполагать, что это результат случайного совпадения. Особенно ярко это показывают примеры из области топонимики, науки о географических названиях.

<p>История на плоскости карты

Географические названия переживают века и тысячелетия. Они переживают тех, кто впервые придумал их, переживают язык, на котором были впервые произнесены. Рушились величественные дворцы и храмы, исчезали народы и языки, города и государства, и только хрупкое слово, невесомое слово оставалось жить, оказавшись прочнее крепостных стен и башен, долговечнее могущественных империй. По крупицам собирают исследователи этот бесценный материал, тщательно анализируют его, отыскивая в географических названиях следы далекого прошлого. И воскресить его бывает порой еще труднее, чем дешифровать самое сложное письмо, ведь географические названия не образуют связного текста.

На территории нашей страны жили скифы, о которых повествовали древнегреческие историки. Археологи раскопали многочисленные скифские могильники-курганы, тем самым подтвердив показания античных ученых. Но о скифах говорят не только раскопки — и по сей день в нашей жизни остались следы скифов. Эти следы — географические названия. Дон, Донец, Днепр, Днестр — названия этих рек восходят к языку скифов и обозначают «вода» и «река».

Эльба — так называется одна из главных рек Германии. Но слово «Эльба» не немецкое, это переделанное славянское Лаба. Так называли реку славяне, древние обитатели Северной Германии. А в Чехословакии, где берет начало эта река, она и по сей день называется своим исконным и древним именем — Лаба. Река Эбро в Восточной Испании донесла до нас древнейшее название всей страны — Иберия, образованное от имени коренных жителей Пиренейского полуострова — иберов.

Слово Шотландия (по-английски «Scotland») образовано от названия кельтского племени скоттов. Название же племени в буквальном переводе означает «кочевники». Прошли столетия, на земле Шотландии выросли огромные города, заводы, шахты, но название страны сохранило память о ее древнейшей истории.

«Непонятные» для русского названия притоков Оки — Цна и Смедва, притока Волги — Жукотта, притока Москвы-реки — Лусянка, городов Бологое и Ржев говорят о том, что на этих территориях когда-то жили предки современных литовцев. Названия города Томска и реки Томь восходят к языку кетов и подтверждают предположение ученых, что кеты, живущие ныне в верховьях Енисея, жили раньше на юге Западной Сибири.

Название города Пермь образовано от финского слова перамаа — «дальняя земля»; Муром — от финского мур — «человек» и маа — «земля»; поселок Лахта под Ленинградом Образован от финского слова лахти — «залив»; река Нева от финского слова — «болото». Финский язык очень близок к языку некоторых народов, живущих на Оби. Географические названия на севере СССР являются как бы вехами, отмечающими путь предков финнов и эстонцев с равнин Сибири к месту нынешних Финляндии и Эстонии.

Но географические названия отнюдь не «открытая книга», они таят ловушки и западни, в которые попадают неопытные исследователи. Предместье города Черновицы имеет название Роща. Казалось бы, его происхождение не может вызывать сомнений. Но Рощей называют его только русские. Румыны, живущие в Черновицах, называют это предместье Роша (по-румынски рошу — «красный»). А украинцы говорят Розшош от украинского росиг — «развилка дорог»). Вот и попробуйте-ка определить смысл названия этого предместья!

«Кажущаяся ясность — самая коварная западня для топонимистов», — пишет советский ученый В. А. Никонов и приводит яркие примеры таких западней и ловушек. Город Пушкин (под Ленинградом) назывался прежде Царское Село — там была резиденция царского семейства. Объяснить происхождение названия на первый взгляд может любой школьник. Но… в одах Державина и в ранних стихах Пушкина эта местность именуется Садское Село. Название это эстонское: первоначально селение именовалось Саари (от эстонского саари — «остров»). Непонятное название было переосмыслено русским населением. Не так-то просто делать с помощью географических названий и выводы о былом расселении народов, даже в том случае, когда название народа совпадает с именем реки, соления, города. На территории России есть названия поселений Мещерское, Мещеринино, Мещерка. Но еще нельзя считать доказанным, что в этих местах жила народность мещера; названия могут означать, например, владения князей Мещерских, которым Иван Грозный пожаловал земли за Калугой и в других местах. Или город Юрьев-Польский, близ Суздаля, он совсем не «польский», а образован от слова «поле».

Даже, казалось бы, самые очевидные, самые наглядные, «лежащие на поверхности» истолкования таят ловушки для исследователя. Дуб, Дубиса — разве не ясно происхождение названий этих рек от могучего дуба? А на самом деле они восходят к балтийскому слову «дубус» — «углубленный». Река Сорока обязана своим названием не птице сороке, а финскому Сари-Йоки («черничная река»).

«Название населенного пункта Петуховка (Путиловский район Сумской области) не имеет, конечно, никакого отношения к птицеводству, точно так же как многочисленные Барановки — к животноводству. Они произошли из фамилий (или прозвищ) владельцев. Подмосковная Мамонтовка не указывает, что тут некогда водились мамонты, она лишь принадлежала известному капиталисту Мамонтову», — констатирует В. Л. Никонов. Вот какие каверзы таятся за явными смысловыми совпадениями и кажущимся сходством! Вот почему исследователи-топонимисты говорят, что, если на отдаленных территориях два названия совершенно совпадают, это не значит, что они не родственны.

В Карелофинской АССР есть городок Сона, во Франции точно таким же именем названа река. В Баварии течет река Лех, в Кашмире (северная Индия) существует город Лех. Неопытный исследователь, новичок в топонимике, попытался бы найти родство народов, давших эти одинаковые названия. Но для опытного топонимиста сразу же ясно, что все приведенные выше примеры только случайное совпадение звуков. И вот почему: если бы действительно существовало родство, названия не совпадали бы целиком и полностью.

Вековые процессы по-разному изменяли два любых, некогда одинаковых названия, разделенных расстоянием (Липецк и Лейпциг). Поэтому, говорят топонимисты, в поисках тождества надо искать как раз «непохожее», сначала установив, это требованиям исторической фонетики, какие изменения должны были произойти.

<p>По следам праистории

Мы нарочно остановились на законах топонимики, чтобы показать, насколько опасны поспешные аналогии, насколько коварными могут быть ловушки при изучении далекого прошлого, насколько легко попасться в них новичку и дилетанту и, что греха таить, даже опытному специалисту.

В истории человечества, особенно древнейшей, очень много «белых пятен». Мы, например, до сих пор не знаем, какие народы дали названия Москва, Темза, Волга и что означают эти названия. До сих пар не решен вопрос о древнейшем населении острова Пасхи, не расшифрованы письмена кохау ронго-ронго; остается спорным вопрос о возможном родстве культуры ольмеков и древнейших цивилизаций Южной Америки. Мы не можем сказать, кто были первыми обитателями Европы и на каком языке написаны иероглифические тексты острова Крит. «Великий черный материк» Африка таит еще много неоткрытых культур, и, кто знает, может быть, в ближайшем времени археологи смогут найти письменные документы, которые прольют новый свет на ее древнейшую историю. Не меньшие сюрпризы ожидают, вероятно, и исследователей культур доколумбовой Америки — история с открытием письма «килка» в Боливии служит блестящим тому примером.

Но, несмотря на эти «белые пятна» (чтобы перечислить их все, потребовалась бы книга, объем которой должен был бы во много раз превышать эту), усилиями археологов, лингвистов, дешифровщиков, этнографов, историков искусства и многих других исследователей воскрешается реальная картина древней истории, тот сложный и долгий процесс, который привел к созданию высоких цивилизаций с их монументальным искусством, иероглифическим письмом, сложными религиозными обрядами, замечательной поэзией и музыкой, зачатками научных познаний в астрономии, математике, медицине.

Не «высшие расы», не избранные народы, не пришельцы-цивилизаторы из Атлантиды, Египта, Двуречья или Америки, не всемогущие «гости из космоса» подарили высокую цивилизацию покоренным народам, а она зародилась и развивалась на основе объективных законов истории. Цивилизации древнего мира погибли, но следы их влияния, многие достижения их живут и поныне. Культура Древнего Египта до сих пор вдохновляет современных египтян. Математические, медицинские и другие познания народов Двуречья были восприняты и развиты Европой; колыбелью западноевропейской культуры является цивилизация острова Крит. Современная самобытная индийская культура восходит своими корнями к погибшей около 35 веков назад цивилизации Мохонджо-Даро и Хараппы. Традиции древней африканской пластики живут и процветают в тропической Африке и по сей день. Испанские конкистадоры смогли подчинить себе и разрушить государства инков, майя и астеков, но великие традиции древних культур оказались стойкими и живучими. И даже немногочисленные жители острова Пасхи, несмотря на все трудности судьбы, сохранили связь с прошлыми поколениями, создавшими столь яркую и самобытную цивилизацию. Как показали работы Тура Хейердала и других исследователей, многие «тайны» острова Пасхи им известны!

<p>Хозяева своей судьбы

Вот почему открытия и исследования древних цивилизаций Африки и Азии, Америки и Океании имеют не только чисто научное значение. Народы этих частей света, сбросив ярмо колониального рабства, черпают в творениях своих предков новые силы для создания национальной культуры.

Наглядным образом это демонстрирует искусство современной Мексики. Испанские конкистадоры и монахи обезглавили самобытные культуры астеков, майя, миштеков, тарасков и других индейских народов, населявших (и населяющих поныне) Мексику. Но дух индейской культуры продолжал жить, хотя внешне страна приняла католичество и только в отдаленных горах и непроходимых джунглях сохранилось поклонение древним богам.

Подспудно традиция великого древнего искусства продолжала существовать: мексиканские архитекторы создавали в сущности «языческие» соборы; скульпторы творили мадонн с лицами индейских женщин; произведения народного искусства всецело сохраняли верность древним канонам, несмотря на все старания монахов вытравить «языческий дух». Прошли годы, в кровопролитной и упорной борьбе народ Мексики добился независимости, и вслед за освобождением ожили и традиции. В XX в. мы видим, как рождается великое мексиканское искусство, фрески Ривьеры, Сикейроса, Ороско, холсты Руфино Тамайо — достойных наследников великих древнеамериканоких мастеров.

Аналогичные процессы происходят и в Индии, где целая плеяда талантливых мастеров стремится к синтезу достижений современной живописи и многовековой традиции древнеиндийского искусства. Наследники Ифе и Бенина продолжали творить вплоть до XX столетия, создавая шедевры деревянной скульптуры тропической Африки. Но судьба гениальных скульпторов была трагичной. Как писал известный искусствовед Ф. Ольбрехтс: «Очень печально, — а позже об этом будут жалеть еще больше, — что в Конго и по всей Африке искусство и его создатели исчезли, причем ничего не было сделано для их спасения. Хотя бы кто-нибудь позаботился, чтобы сообщить, кем были эти анонимные мастера, какие идеалы их вдохновляли, как понимали они окружающий мир и какое воздействие он на них оказывал. Мы не интересовались тем, откуда эти мастера черпали свое вдохновение, в чем заключалось их профессиональное умение, каким образом они обеспечивали себе преемственность».

Теперь эти времена прошли. Народы Африки, добившиеся независимости, создают замечательное искусство, национальное по характеру и вместе с тем глубоко современное. Ганский скульптор Кофи Аптубам, малийский живописец Бубукар Кейта, угандский художник Эли Кьекже и многие другие мастера Черной Африки — достойные продолжатели славных традиций великого искусства прошлого. Первыми колумбами погибших культур, первыми археологами были европейцы. В наши дни археология приобрела поистине мировой размах — раскопки ведутся не только во всех частях света, но и учеными всех частей света.

Правда, национальная наука в странах Африки, Азии, Латинской Америки, лишь недавно сбросивших с себя ярмо колониализма, еще молода. И в силу этого в работах ученых ряда стран иногда возникает вполне понятное эмоциональное желание возвеличить историю своей родины, порой даже в ущерб фактам. Индийский ученый Радж Мохан Натх совсем недавно, в 1965 г., опубликовал очень интересное исследование, посвященное древнейшей культуре своей страны. Блестящее знание «Ригведы» и других памятников позволило ему показать, что в текстах, говорящих об «арийском вторжении» в Индию, упоминается целый ряд имен, которые могут быть отождествлены с именами богов и царей Мохенджо-Даро и Харанпы, — материал, неоценимый для науки! Но в той же работе приводятся не выдерживающие даже самой благожелательной критики доказательства, будто и культура Крита, и древнейшие культуры Центральной Америки были созданы теми же царями вплоть до того, что индейское племя сиу считается искаженным названием бога Шивы! А некоторые ученые Латинской Америки, исходя из столь же благородных намерений, напротив, считают древние американские цивилизации «колыбелью человеческой культуры» и родиной цивилизаций Старого Света (вопреки археологическим данным).

Зато некоторые африканские исследователи считают создателей древних культур Ифе или Зимбабве древними египтянами или этрусками, не понимая, что их благородные, но тщетные попытки доказать генетические связи африканских пародов с другими народами, вписавшими яркие страницы в летопись всемирной истории, не возвышают, а принижают подлинное достоинство народов негроидной расы, как писал о том известный советский африканист И. И. Потежин в книге «Африка смотрит в будущее».

Но это всего лишь «болезнь роста», закономерная реакция на столь долгую пропаганду «первичности западной культуры». И лучшие работы лингвистов, археологов, этнографов Индии и Чили, Мексики и Нигерии, Боливия и Пакистана по праву встали в один ряд с лучшими работами ученых СССР и США, Франции, Англии и других европейских стран. «Болезни роста» не умаляют подлинного роста, и этот рост поистине стремителен. Так, например, Индия, где до 20-х годов нашего века вообще не проводились раскопки, ныне, по признанию большинства западных специалистов, стоит на первом мосте в мире по широте и массовому размаху археологических работ.

Хозяева своей судьбы, народы, сбросившие иноземный гнет, становятся полноправными хозяевами своего прошлого. Трудно переоценить научное значение археологических открытий, дешифровок исторических систем письма, реконструкции далекого прошлого. Языковедение и этнография, история искусств и история культуры получили бесценный материал; археология собирает точные вещественные доказательства «дел давно минувших дней» и фактами подтверждает (или опровергает) «преданья старины глубокой». Вместо библейских мифических 7000 лет со дня сотворения мира и сообщений античных историков, отодвинувших границы истории мира не более чем на пять — семь веков, родилась историческая наука, которая может теперь охватить гигантский промежуток времени — более миллиона лет, — великий и мучительный путь становления «человека разумного», рождения и развития цивилизации нашей планеты. Зимбабве и Рапа-Нуи, Тиагуанако и Мохенджо-Даро, Теотихуакан и Энгарука… Мы рассказали лишь о нескольких погибших цивилизациях, расположенных в различных частях света. Но и территория нашей страны является для археологов и историков еще во многом «неведомой землей». Рассказ о загадках древнейшей истории нашей Родины занял бы не одну сотню страниц.

Советским археологам предстоит решить «загадку скифов», культура которых подобно двуликому Янусу была обращена к Европе и Азии. Много лет назад, еще до Октябрьской революции, в Причерноморье были открыты сокровища скифских курганов. Вопрос о родине скифов, казалось, совершенно ясен. Но советские археологи нашли следы культуры скифов и на Алтае, проследили связь скифского искусства с искусством древних жителей Сибири. А лингвисты доказали близкое родство языка скифов (его потомком является современный осетинский язык) с языками Ирана!

Где же родина воинственных скифов, населявших южные степи России и Украины около 25 веков назад? На этот вопрос нет точного ответа.

Раскопки на территории нашей страны могут помочь решить не только загадки Евразии. Заселение Нового Света шло, по общепринятому мнению, через Северо-Восточную Азию. Здесь, на территории Чукотки, Сахалина, Курильских островов, Приморья и других русских земель, и должны быть следы первобытных колумбов, открывших Америку тысячелетия назад. Возможно, что эти следы удастся найти и на дне моря, так как геологи утверждают, что сухопутный «мост» — Берингида или Берингия — соединял Америку и Азию всего лишь несколько тысяч лет назад. Еще одна «русская Атлантида» ждет своего открытия! Японию, Сахалин, Курильские острова в глубокой древности заселяли айны — загадочный народ, сочетавший черты всех трех «больших рас» человечества: монголоидной, европеоидной, негроидной. Советские антропологи доказали, что айны относятся к негроидной расе и ближайшими их родственниками являются коренные жители Австралии. Таким образом, археология нашего Дальнего Востока может помочь решению загадок населения как Америки, так и Австралии и Океании!

Негроидная раса разделяется на две большие ветви — океанийскую и африканскую. Не так давно удалось обнаружить остатки скелетов древнейших негроидов под Москвой! Территория СССР входила в зону расселения негроидной расы, и раскопки советских археологов оказываются тесно связанными с поисками следов древнейших людей и цивилизаций во всех частях Света!

Эпоху XV–XVI вв. справедливо называют эпохой «великих географических открытий». Быть может, отдаленные потомки назовут наше время эпохой «великих исторических открытий». Ибо оно действительно открыло перед человечеством новые миры, только не в пространстве, а во времени. Оно показало, что биография человечества уходит в неизмеримую глубь времен, что история — это не перечень подвигов «великих людей», «культурных народов» и «высших рас», а объективный и познаваемый процесс, и законы ее столь же непреложны, как законы физики, математики, генетики.



0|1|2|3|4|5|6|
Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua