Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Погибшие цивилизации

0|1|2|3|4|5|6|
<p>Александр Михайлович Кондратов <p>Погибшие цивилизации

Памяти моего отца — Кондратова Михаила Авдеевича, павшего в Великой Отечественной войне — посвящаю.

<p>Предисловие

В публикуемой книге А. М. Кондратова «Погибшие цивилизации», охвачен очень широкий материал. Автор впервые в научно-популярной литературе освящает ряд новейших открытый и достижений в области истории древних цивилизаций Старого и Нового света. Некоторые из этих цивилизаций открыты совсем недавно. Многие вопросы еще ждут своего разрешения. Большая заслуга автора состоит в том, что он знакомит читателя с этими вопросами.

Автор уделял значительное внимание критике различных теорий, отрицающих универсальность законов развития человеческого общества. Это придает книге «Погибшие цивилизации» особую актуальность, так как в широкой прессе часто встречаются некритическое изложение необоснованных гипотез. Эта книга несомненно, вызовет интерес у широких кругов читателей и поможет ориентироваться в литературе, посвященной древним культурам нашей планеты.

Ю. В. Кнорозов. Доктор исторических наук.

<p>Открытие новых миров
<p>«Земля имеет форму сундука»

Земля имеет форму сундука… Это не шутка — так всерьез учил один из культурнейших людей раннего средневековья византиец Козьма Индикоплов (т. е. плаватель в Индию). Земная суша изображалась им в виде прямоугольника, аккуратно разделенного на три части: Европу, Азию и Африку. Этот прямоугольник омывают волны Мирового океана, за которым есть еще одна земля, только меньших размеров. Там находится рай. Из рая, проходя под океаном, на нашу грешную Большую землю текут четыре великие реки: Нил, Тигр, Евфрат, Ганг. По краям земной тверди хрустальные стены. На них покоится небо, наподобие ящика накрывающее мир. На ночь солнце заходит за огромную гору, что находится на дальнем севере Земли. Византийский купец Козьма Индикоплов побывал в Турции, Египте, Индии и, возможно, на Цейлоне. Но он верил не своим глазам, а величайшему авторитету тех темных веков — авторитету Библии. И согласно ей, вопреки собственному опыту он стремился приспособить все, что видел, к библейским догматам о строении Вселенной. Книга Козьмы Индикоплова долгое время была главным пособием для людей Запада, пытавшихся узнать о мире и народах.

Но время не стоит на месте. И людям средневековья пришлось расширить свой географический кругозор. Правда, главной причиной были отнюдь не любознательность, а материальные побуждения.

Долгое время нищая средневековая Европа смотрела с завистью на богатый Арабский Восток, а купцы Генуи, Венеции и других портовых городов давно «точили зубы» на успехи и прибыли предприимчивых арабских, еврейских, сирийских, тунисских торговцев. Повод свести счеты нашелся: в земле «нечестивых мусульман» расположен святой город Иерусалим — «центр мира», хранящий гроб господень! Начинается эпоха крестовых походов.

На место нелепых басен о людях, имеющих уши размером с одеяло, о золотозубых рыбах, растущих на деревьях, и других «чудесах Востока» приходит реальное знание.

Годы идут. Расширяются границы мира. В далекие и опасные путешествия пускаются предприимчивые венецианские и генуэзские купцы, принося в христианскую Европу вести странные и удивительные. Мир, оказывается, велик, он простирается на многие тысячи верст на восток и юг от «центра мира» — города Иерусалима. Десяток «христианских Европ» поместится на бескрайних просторах Центральной Азии.

<p>Кровавая заря

Европа начинает сбрасывать оковы феодальной раздробленности. Короли одолевают всесилие баронов и герцогов, епископов и аббатов. В этом им помогают мелкие дворяне и только-только вышедшая из пеленок буржуазия. Забрезжила заря нового времени. Одна за другой уходят в океан каравеллы, посылаемые португальским принцем Генрихом, прозванным Мореплавателем. Страшен и опасен путь вдоль негостеприимных берегов Западной Африки. Долги и мучительны попытки обойти «мыс Нет», который кажется краем света. Дорого обходятся казне экспедиции. Все чаще слышатся голоса недовольных действиями принца. Но вот с далеких берегов Африки приходят известия, сразу же заставившие умолкнуть критиков и объявить Генриха «новым Александром Македонским». Бесплодная пустыня сменяется обжитыми местами, сообщала в 1441 г. вернувшаяся из плавания экспедиция капитана Нуньо Тристана, и вот уже лиссабонцы с удивлением взирают на привезенных из-за моря первых черных рабов с курчавыми волосами, столь резко отличающихся от мавров с их темно-коричневой кожей. Начинается гнусная история работорговли. Через два года Тристан привозит новую партию захваченных рабов и продает их по дорогой цене в Лиссабоне. На следующий же год за прибыльным «живым товаром» устремляется один из слуг принца Генриха, Лансаротти, получивший от Генриха Мореплавателя лицензию на торговлю в Африке. Шесть кораблей отправляются в путь.

«Наш господь бог, воздающий по заслугам за каждое благое дело, пожелал, чтобы за труды на его службе они получили вознаграждение и плату за все свои усилия и расходы, а потому захватили они негров, мужчин, женщин и детей, 165 голов, не считая тех, которые погибли и были убиты», — пишет современник Генриха Мореплавателя.

Многие историки Запада окружили имя принца Генриха настоящим ореолом святости. «Эти губы не знали вина и никогда не касались женских уст. Никому из оскорблявших его не случалось слышать в ответ сурового слова брани», — с умилением пишет, например, немецкий историк Пешель. Но предоставим слово очевидцу деятельности Генриха хронисту Азураре:

«О небесный отец! Молю тебя, не дай моим слезам смутить мою совесть, ибо меня заставляет плакать от жалости к их страданиям не их (негров) религия, а их человеческая природа… Какое сердце оказалось бы столь черствым, чтобы не проникнуться чувством жалости при виде этих людей? Одни, опустив голову, с мокрым от слез лицом, глядели друг на друга; другие очень жалобно стонали, иные били себя руками по лицу, ложились ничком на землю, кое-кто выражал свои жалобы по обычаю своей страны, в похоронных причитаниях. И хотя мы не могли понять их речь, звуки ее вполне выражали всю их печаль. И чтобы еще более увеличить их страдания, появились тут то, кому было поручено распределение пленников; они начали отделять одного от другого, чтобы разбить их на пять равных партий, и пришлось разлучать отцов с сыновьями, мужей с женами, братьев с сестрами. Не обращали внимания ни на дружеские, ни на родственные отношения, каждый становился туда, куда выпал ему жребий… Как только пленных ставили в какую-нибудь группу, дети, видя, что их отцы попади в другую, изо всех сил вырывались и бросались к ним; матери обхватывали руками своих детей и ложились с ними на землю, и принимали удары, совсем не жалея своей плоти, лишь бы только не отпустить от себя детей».

На невиданное зрелище пришли посмотреть горожане и жители окрестных деревень. Присутствовал и принц Генрих со своей свитой. Но если простой люд пришел от увиденного в настолько сильное волнение, «что люди, распоряжавшиеся разделением (негров), немало были смущены», христианнейший и гуманнейший хладнокровно взирал, восседая на копе, на подлый дележ добычи. И тут же возвел Лансаротти в рыцарское звание, «щедро наградив его согласно заслугам и проявленным им высоким качествам», сообщает Азурара.

<p>Морской путь в Индию

Аппетит приходит во время еды. Экспедиция Лансаротти состояла из шести кораблей. На следующий год к берегам Африки их отправилось уже 26 — целая флотилия!

Все дальше и дальше на юг в погоне за золотом и «черной слоновой костью» — рабами — отправляются португальские корабли. Открыто Гвинейское побережье, устье Нигера и Конго. В 1488 г. корабли Бартоломео Диаса достигают мыса Доброй Надежды и видят, что «берег тут поворачивает к северу и востоку по направлению к Эфиопии, давая великую надежду открыть Индию».

Осуществить это открытие Диасу не довелось: измученная команда потребовала возвращения на родину. И только девять лет спустя три корабля под адмиральским флагом Васко да Гамы отправляются морским путем в Индию.

Португальцы огибают мыс Доброй Надежды и плывут вдоль берега Восточной Африки, по дороге захватывая местных жителей и «тотчас же подвергая их пытке», чтобы узнать путь в Индию.

Португальцам повезло. К ним на корабль попадает лучший лоцман тех времен араб Ахмад ибн Маджид; под его опытным руководством корабли Васко да Гамы достигают 20 мая 1498 г. берегов далекой и чудесной Индии.

Казавшийся далеким и непостижимым Восток — вот он, за бортом! Достигнута заветная цель. Начинается новая кровавая страница истории христианской Европы — колониальные захваты, убийства, грабежи. («О, если бы я знал, что потом будет!» — восклицал впоследствии ибн Маджид.) Даже португальский вице-король Индии вынужден был признать, что португальцы пришли в Индию с мечом в одной руке и с распятием в другой. Португальский историк Аффонсу Раббе подтверждает это: «Первые конкистадоры Индии, по-видимому, были движимы только жаждой золота, которая почти неизбежно влечет за собой жажду крови». Что могла противопоставить разделенная на враждующие княжества Индия рвущимся к добыче жестоким и фанатичным португальцам, для которых грабеж был обычным явлением, а убийство «язычника» — «богоугодным делом»?

Португальцы направляют свои корабли не только к берегам Индии, их алчущий взор устремлен и на другие страны Востока. В 1507 г. эскадра Великого Аффонсу де Албукерки появляется в Персидском заливе, грабит и сжигает поселения. Всем пленным Великий Албукерки приказывает отрезать носы, мужчинам, кроме того, правые руки, а женщинам — уши. Вскоре португальцам с помощью тайных агентов удается захватить крупнейший порт Малакку и унести с собой добычу весом в три с половиной тонны (!) золота.

Пираты проникают на Индонезийский архипелаг и находят дорогу к «островам, пряностей» — Молуккам. Все дальше и дальше гонит португальцев жажда золота — к берегам Китая и Японии, к Новой Гвинее и Австралии. И везде они сеют смерть и разрушение…

<p>Мексика, Юкатан, Анды

А тем временем на другом краю земли, в Америке, начинается не менее кровавая и жестокая расправа «во имя господа нашего Иисуса Христа» и во имя не менее чтимого «божества» — золота. Испанцы явились в Новый Свет «с крестом в руках и ненасытной жаждой золота в сердце», — писал очевидец испанского завоевания Америки. В первые годы открытия Америки эта жажда золота была мало удовлетворена: завоеватели находили здесь только нищие индейские племена. Разве могла сравниться эта земля своими богатствами с Индией, которую грабили португальцы? Но вскоре «ненасытная жажда золота» получила наконец удовлетворение. Испанцы узнают о богатых государствах майя и астеков, и в феврале 1519 г. вооруженный отряд под командованием Эрнандо Кортеса отправляется в поход, чтобы захватить индейские богатства «для бога, для короля, для себя и для своих друзей».

Испанцы высаживаются на побережье полуострова Юкатан. Благодаря огнестрельному оружию и лошадям (индейцы принимают всадников за сверхъестественные существа, составляющие одно целое с конями) испанцы одерживают победы над индейцами. Отряд Кортеса направляется в глубь Мексики, к столице могущественной державы астеков — Теночтитлану (ныне город Мехико). У городских ворот воинственных пришельцев встретил правитель астеков Монтесума.

«Мы не знали, что и сказать, мы не верили глазам своим. С одной стороны, на суше ряд больших городов, а на озерах — ряд других, и само озеро покрыто челнами… И перед нами великий город Мехико, а нас — нас только четыре сотни солдат!» — писал участник кортесовского похода Берналь Диас.

Вскоре испанцы захватывают Монтесуму в качестве заложника и от его имени управляют страной. Устанавливаются поборы, от астеков требуют золота и драгоценных камней. Астеки восстают. Смертельно ранен верховный вождь Монтесума, пытавшийся примирить восставших с захватчиками. «Молчи, негодяй, баба, рожденная, чтобы ткать и прясть, эти собаки держат тебя в плену, ты трус!» — кричат воины некогда могущественному повелителю и мечут в него стрелы и камни. Умирая, он отказался принять христианство.

Испанцы бегут из Теночтитлана, потеряв все свои пушки, почти, все огнестрельное оружие и лошадей. Завоевателям пришел бы бесславный конец… если бы не помощь индейцев. Астеков ненавидели и боялись все окружающие племена. А на испанцев они смотрели как на неожиданно появившихся избавителей от гнета державы Монтесумы. Десять тысяч лучших воинов выделяют Кортесу враги астеков. Начинается планомерное наступление на Теночтитлан. Силы испанцев возрастают, число их помощников и союзников также растет. Столица астеков отрезана от остальной страны. В город приходит голод, а вскоре после того, как испанцы разрушили водопровод, снабжавший водой Теночтитлан, осажденных, начинает одолевать жажда. Но, умирая от голода и жажды, астеки продолжают сопротивление. И когда взят последний квартал великой столицы, испанцы увидели, что он «был переполнен мертвецами, которые лежали повсюду: в домах, и каналах, и у самого озера; порой их было так много, что они лежали друг на дружке точно поленницы дров… Ведь погибло здесь почти все взрослое мужское население не только Мехико, но и окрестностей».

После взятия Теночтитлана испанцы вторглись на территории индейцев майя. Натравливая друг на друга враждующие города и племена, соратнику Кортеса Педро до Альворадо удалось захватить земли, на которых ныне расположены республики Гватемала, Гондурас и Никарагуа. Другой соратник Кортеса, Франсиско Монтеха, вторгся в Юкатан. Размеры городов и красота храмов разжигали аппетиты захватчиков, но только после двух десятилетий упорной борьбы испанцам удалось сломить сопротивление индейцев майя. На торжественном аутодафе духовный глава Юкатана и Гватемалы Диего де Ланда сжег последние уцелевшие от разграбления памятники культуры майя: статуи, художественные сосуды с изображениями и рукописи, написанные иероглифическим письмом.

Богатства Мексики, храмы и дворцы, полные золота и сокровищ, привлекали все новых завоевателей, рыскавших по всему Американскому континенту в поисках добычи. Хименес Кесада захватывает страну чибча-муисков (нынешняя Колумбия), грабит индейские могильники и вывозит из них золота больше, чем из какого-либо другого места в Америке. Бывший свинопас, а впоследствии вице-король Перу Франсиско Писарро, используя дворцовые распри, захватывает огромную империю инков. Затем, как и в Мексике, тут начинаются грабежи, восстания индейцев, жестоко подавленные. К середине XVI в. под властью испанцев огромная территория — от северной Мексики и Флориды до юга Американского материка.

Испанцы уничтожили около 15 миллионов индейцев. А вывоз чернокожих рабов из Африки «стоил» 100 миллионов жизней. В этом гнусном деле принимали участие не только испанцы и португальцы, к ним примкнули другие державы, мечтавшие о заморских колониях; Голландия, Франция, Англия.

Годы идут, Голландия, затем Англия становятся «владычицами морей». Испания и Португалия оттеснены конкурентами. Британская держава расширяет колониальные владения — и вновь льется кровь. Малая и Новая Зеландия, Австралия и Канада, Южная Африка и Индия… Пулей и водкой, силой и обманом пробивает дорогу к мировому господству английский капитализм. Гибнут самобытные культуры индейцев Северной Америки, жителей островов Океании, обитателей Африканского материка. Варварской бомбардировке и разграблению подвергают англичане Древний гвинейский город Бенин. В неравной борьбе погибает государство зулусов. Маори после долгих войн смогут удержать в своих руках только крохотный кусочек страны, некогда принадлежавшей им, — Новой Зеландии. Поголовно истреблено население Тасмании, аборигены Австралийского континента катастрофически вымирают.

То, что ускользает от разбоя государственного, достается разбойникам частным: пиратам, работорговцам, золотоискателям, авантюристам. В меньшем масштабе, но с большей изобретательностью они продолжают черное дело, начатое португальцами. В 1862 г. перуанские работорговцы захватывают в плен большую часть жителей острова Пасхи и тем самым наносят самобытной культуре острова смертельный удар. Остальное довершают миссионеры.

Эпидемии, пьянство, венерические болезни — все эти «приобретения цивилизации» косят тех, кто уцелел от пули. Старые традиции, древние верования умерли, новая христианская религия непонятна, мораль «белого человека» — мораль бандита. Забывается прежняя культура, прежний быт…

«Европейская культура единственная в мире»; «только христианство принесло свет несчастным дикарям»; «Европа спасла жалких и нищих язычников от прозябания в вековой тьме невежества»; «история мира — это история Европы».

Подобными фразами пестрели учебники, под такими лозунгами уничтожались не только «языческие идолы» и «дьявольские письмена», но и культурная самобытность и политическая независимость целых народов.

<p>Открытие новых миров

Но еще задолго до того, как затрещала по швам колониальная система, перед глазами человечества шаг за шагом раскрывалась великая истина: нет, христианство не «единственная» и «истинная» религия, и Европа отнюдь не «колыбель культуры», а только маленький островок в архипелаге цивилизаций. Новые колумбы — археологи, историки, лингвисты — заново открыли Америку и Африку, Азию и Океанию.

Археологическое открытие новых миров началось в эпоху Великих географических открытий. Поэты и князья, дипломаты и даже «отцы церкви» — кардиналы и папы — в эпоху Возрождения проявляют интерес к памятникам древности, правда только к античным, история же первобытного общества, история других, неевропейских цивилизаций остается закрытой книгой для людей Ренессанса. Однако уже в XVII в. в сферу интересов любителей древностей попадают египетские, персидские, этрусские памятники. Поход Наполеона в Египет, дешифровка иероглифов гениальным Шампольоном, открытия великолепных памятников в долине Нила — все это ведет к созданию новой научной дисциплины — египтологии, основу которой заложил 12-томный труд немецкого ученого Лепсиуса «Памятники из Египта и Эфиопии», иллюстрированный 900 таблицами.

Примерно в это же время рождается и другая наука, изучающая новый, неведомый европейцам мир — мир древнего Двуречья. Библия, сочинения античного историка Геродота и халдейского жреца Бероса — вот и все источники, рассказывавшие о когда-то могущественной Ниневии, столице Ассирии, и о «матери городов» — Вавилоне. Источники казалось, малонадежные, ибо «много нелепостей болтают Геродот и другие писатели, уснащая свой рассказ небывальщиной, словно каким-то музыкальным мотивом, ритмом или приправой», писал еще великий античный географ Страбон. В XIX в. «небывальщина» стала явью: археологи находят развалины Ниневии и Вавилона, городов, упоминавшихся в Библии. Проходит время — и в земле Двуречья найдены еще более древние города, еще более древние книги, чем священная книга иудеев.

Впрочем, и история Европы началась задолго до мифической библейской даты сотворения мира. Генрих Шлиман, купец-миллионер и романтик-археолог, открывает неведомый дотоле мир догомеровской Греции, эгейскую культуру — предтечу античной культуры. Артур Эванс продолжает дело, начатое Шлиманом. На острове Крит он раскапывает легендарный Кносский дворец и другие памятники новой культуры, которая, говоря словами Эванса, действительно «исключительное явление — ничего греческого, ничего римского».

Все дальше и дальше в глубину веков уходит лопата археолога. Человек населял Европу и пять, и десять, и сто десять тысяч лет назад. Далекие предки человека обитали в Азии миллион лет до нашей эры, а в Африке — более полутора миллионов лет!

А в это же время в Новом Свете археологи находят, что развалины городов, разрушенных испанцами, стоят на руинах более древних городов, возникших за сотни лет до Колумба; эти древние города в свою очередь наследники еще более древних культур. На Яве и в Индии, в Камбодже и Тибете найдены величественные храмы и постройки, удивительная скульптура и живопись. С ними соперничают памятники искусства и архитектуры, открытые в Африке, — монументальные сооружения Зимбабве в Южной Африке, изумительные бронзовые скульптуры Гвинейского побережья.

Загадочные статуи острова Пасхи, затерянного в Тихом океане, и не менее загадочные каменные монументы Стоунхеджа в Англии; циклопические «ворота Солнца» в горах Южной Америки и километровая лента великолепных скульптур в яванском храме; Баальбекская платформа, сооруженная из камней весом 500 тонн и 20 метров длиной в Ливане, и многотонные каменные головы, найденные в Мексике; чудом уцелевшие от огня инквизиции рукописи индейцев майя и таинственный диск со спиральной надписью, обнаруженный на острове Крит; рукописи Мертвого моря, повествующие об «учителе справедливости» и созданные до «рождения Христова», и многоликие, многорукие боги и демоны Индии; боги-звери Древнего Египта и загадочный Кецалькоатль, «Пернатый змей», которому поклонялись древние мексиканцы…

Прошлое Европы — только маленький кусочек мировой истории; Иисус Христос лить один из представителей неисчислимого сонма богов — эти истины стали ясны уже после первых успехов археологии, открывших новые миры.

Кто же создал древние цивилизации, чья рука высекла из камня величественные храмы и дворцы, статуи и барельефы? Быть может, они обязаны своим происхождением единому центру? Эта мысль невольно закрадывалась в голову первым колумбам и Коперникам погибших культур. И пожалуй, четче всего ее выразил знаменитый поэт Валерий Брюсов, знаток языков и древней истории:

«Должно искать в основе всех древнейших культур человечества некоторое единое влияние, которое одно может правдоподобно объяснить замечательные аналогии между ними. Должно искать за пределами «ранней древности» некоторый «икс», еще неведомый науке культурный мир, который первым дал толчок развитию всех известных нам цивилизаций. Египтяне, вавилоняне, эгейцы, эллины, римляне были нашими учителями, учителями нашей современной цивилизации. Кто же был их учителем? Кого же мы можем назвать ответственным именем «учители учителей»? Традиция отвечает на этот вопрос: Атлантиду!»

Атлантида… Затонувший материк с высокой культурой, загадка которого вот уже многие сотни лет волнует воображение романтиков и вызывает иронические улыбки скептиков, дает пищу для размышления философам и вдохновляет писателей и поэтов, привлекает внимание серьезных исследователей и «берется на вооружение» адептами мистических сект вроде «ордена розенкрейцеров» или «теософического общества», порождает многочисленные книги и статьи, в которых сторонники реальности Атлантиды — атлантологи — пытаются реконструировать культуру, образ жизни, искусство, верования, религию обитателей затонувшей страны, а также критические рецензии на эти труды, начисто отрицающие гипотезы атлантологов и реальность атлантов и их, высокой культуры.

В числе атлантологов имелись и имеются профессиональные ученые, просто любители-энтузиасты, люди искусства — писатели, художники, композиторы, поэты. Министр просвещения при Николае I знаток древности А. С. Норов и знаменитый поэт XX в. Валерий Брюсов; один из первых исследователей древних культур доколумбовой Америки, аббат Брассер де Бурбур, и фантаст Жюль Верн; ученый-энциклопедист иезуит Афанасий Кирхер и африканист-этнограф Лео Фробениус; океанограф Репе Малез и писатель Артур Конан-Дойль; итальянский гуманист Джироламо Фракастро и шотландский этнограф Льюис Опенс; советский поэт Николай Заболоцкий и английский оккультист Скотт-Эллиот; глава «ордена розенкрейцеров» X. Спенсер Льюис и крупный советский археолог и историк Б. Л. Богаевский; основательница «теософического общества» Е. П. Блаватская и корифей советской геологической науки академик В. А. Обручев… — вот далеко не полный перечень атлантологов, взгляды которых, разумеется, не имеют ничего общего между собой, кроме признания одного — признания реальности Атлантиды.

История поисков затонувшего мира, по словам самих атлантологов, должна читаться как самый захватывающий приключенческий роман с открытиями, заблуждениями, неожиданными находками и разочарованиями в них. Об Атлантиде написана целая библиотека книг… Но все они по существу восходят к одному-единственному первоисточнику — истории, о которой около двух с половиной тысяч лет назад поведал в своих «Диалогах» человек, по имени Аристоклес, известный человечеству под именем Платона.

<p>В поисках Атлантиды
<p>Диалог «Тимей»

Критий, персонаж одного из сочинений древнегреческого философа Платона, диалога «Тимей», рассказал удивительную историю…

«Выслушай, Сократ, — обратился он к своему собеседнику, — сказание хоть и очень странное, но совершенно достоверное, как заявил некогда мудрейший из семи мудрых — Солон… В Египте, на дельте, углом которой разрезывается течение Нила, есть область, называемая Саисской… Прибыв туда, Солон, по его словам, пользовался у жителей большим почетом, а расспрашивая о древностях наиболее сведущих в этом отношении жрецов, нашел, что о таких вещах ни сам он, ни кто другой из эллинов ничего не знают…»

Старый жрец-египтянин сказал Солону: «Вы не знаете, что и вашей стране существовало прекраснейшее и совершеннейшее в человечестве племя, от которого произошли и ты, и все вы… Ведь некогда, Солон, до великой катастрофы потопа, у нынешних афинян был город, сильнейший в делах военных, но особенно сильный отличным по всем частям законодательством… Записи говорят, какую город ваш обуздал некогда силу, дерзостно направлявшуюся разом на всю Европу и на Азию со стороны Атлантического моря. Тогда ведь море это было судоходно, потому что перед устьем его, которое вы по-своему называете Геракловыми столбами, находился остров. Остров тот был больше Ливии и Азии, вместе взятых, и от него открывался плавателям доступ к прочим островам, а от тех островов — ко всему противолежащему материку, которым ограничивалось то истинное море. На этом-то Атлантическом острове, — продолжал жрец свой рассказ, — сложилась великая и грозная держава царей, власть которых простиралась на весь остров, на многие иные острова и на некоторые части материка. Кроме того, они и на здешнем материке владели Ливией до Египта и Европой до Тиррении… Вся эта держава, собравшись в одно, вознамерилась и вашу страну, и нашу, и все по сию сторону устья пространство земли поработить одним ударом. Тогда-то, Солон, воинство вашего города доблестью и твердостью прославилось перед всеми людьми. Превосходя всех мужеством и хитростью военных приемов, город ваш то воевал во главе эллинов, то, когда другие отступались, противостоял по необходимости один и подвергал себя крайним опасностям. Но наконец, одолев наступающих врагов, торжествовал победу над ними, воспрепятствовал им поработить еще не порабощенных и нам, всем вообще живущим по эту сторону Геракловых пределов, безусловно отвоевал свободу. Впоследствии же, когда происходили страшные землетрясения и потопы, в один день и бедственную ночь вся ваша воинская сила разом провалилась в землю, да и остров Атлантида исчез, погрузившись в море».

<p>Диалог «Критий»

В другом диалоге Платона, названном «Критий», приводится описание Атлантиды: «Некогда всю землю, отдельными участками, боги разделили между собой… Посейдон получил в удел остров Атлантиду и там поселил своих потомков, рожденных от смертной жены, на такого рода местности: с моря по направлению к середине лежала по всему острову равнина, говорят, прекраснейшая из всех равнин и достаточно плодородная». Старшему сыну Посейдона, Атланту, обязаны своим названием и остров Атлантида, и окружающее его Атлантическое море.

«От Атланта произошел многочисленный и знатный род. Он собрал такие огромные богатства, каких еще не бывало до сих пор во владении царей да и впоследствии когда-нибудь нелегко таким образоваться. У них находилось в полной готовности все, что было предметом производства и в городе, и в прочих местах страны. Многое, правда, благодаря их широкому господству прибывало к ним извне. Но еще больше для потребностей жизни доставлял сам остров… производил и прекрасно взращивал все, что растит ныне земля благовонного, — из корней, трав, деревьев… Далее и плод мягкий, и плод сухой, который служит для нас продовольствием… и тот древесный плод, что дает питье, и пищу, и мазь… все это остров, пока был под солнцем, приносил в виде произведений, удивительно прекрасных и в бесчисленном множестве. Принимая все эти дары, островитяне устраивали между тем и храмы, и царские дворцы, и гавани, и верфи, и все прочее в стране…»

Далее в диалоге «Критий» описываются государственный строй Атлантиды, царский дворец, служивший одновременно и храмом, гавани, каналы, здания, исчезнувшие под водой «в одну бедственную ночь». Случилась же эта катастрофа, погубившая Атлантиду (и заодно и войска соперников-афинян), 9000 лет назад.

Диалог «Критий» был не закончен: Платон, скоропостижно умер. Никаких более древних источников об Атлантиде, чем диалоги знаменитого философа, не осталось.

Многие критические умы, в том число Аристотель, ученик Платона, от начала до конца не верили истории, рассказанной в платоновских «Диалогах». Однако авторитет Платона был настолько велик, а описание Атлантиды настолько реалистично, что немало ученых древности сочло рассказанную историю истинной. Плиний Старший, Посидоний, Страбон, Диодор Сицилийский и другие географы и историки говорят об Атлантиде. Комментируя диалоги Платона, философ и ученый Прокл, живший в V в. н. э., говорит о некоем греке Кранторо, который видел в Египте записи об этой затонувшей земле. А затем надолго умолкают всякие о ней упоминания. Наступает эпоха средневековья, фанатичная и невежественная. Труды, великих философов античности преданы забвению, поруганию и даже уничтожению «как языческие».

Правда, по странам Западной Европы циркулируют слухи о каких-то таинственных островах в Атлантическом океане, в «море мрака», как стали называть его в средние века. Острова эти не то «земля обетованная», по то «острова блаженных». Но простому смертному они недоступны: при приближении к ним мореплавателей острова-призраки исчезают. И только с открытием Америки «загадка Атлантиды» выплывает из мрака забвения…

<p>Юкатан или Шпицберген?

Колумб открыл западный путь в Индию — так было объявлено официально, так считал сам Колумб. Но постепенно перед мореплавателями стала вырисовываться истина великая и неожиданная: не знакомая Индия и страны Востока, а неизведанный Новый Свет лежит по ту сторону Атлантики. Загадочный, таинственный мир, полный неизвестности и сказочных богатств… за грабеж которых и принялись испанские конкистадоры. Огнем и мечом были разрушены древние города, храмы, крепости. За грабежом и войнами, за бесконечными походами в поисках новых богатств завоевателям было некогда думать о том, кого же они все-таки грабят, откуда взялся этот новый, неведомый мир.

Зато в Европе многие стали задаваться этой мыслью. С каждым годом, с каждым десятилетнем вырастали контуры неведомой земли за океаном, появлялись на карте новые страны и города. Как естественно было сопоставить рассказ Платона о могущественном государстве атлантов и Новый Свет, лежащий за «столбами Геракла»! Нет ничего удивительного в том, что уже в 1530 г. итальянский поэт, врач и философ Джироламо Фракастро сделал такое сопоставление. Через пять лет два испанских хрониста, Овьедо ди Вальдес и Агустин де Сарате, независимо друг от друга снова приходят к той же мысли. А еще позже их соотечественник Лопес до Гомара в своей книге «Всеобщая история Индии и завоевания Мексики», вышедшей в середине XVI в., уже уверенно утверждает, что высокие культуры индейцев только остатки культуры Атлантиды.

Правда, с этим не все согласны. Испанский хронист Хосе де Акоста решительно опровергает своих коллег. А епископ Диего де Лайда, проживший много лет в стране майя, с издевкой пишет о предположениях Гомары. Но решительный удар сторонникам теории «Атлантиды в Америке» был нанесен самими атлантологами.

Откуда известно, спрашивали они, что Платон описал именно Америку под именем своей Атлантиды? Ведь он прямо говорит, что в одну бедственную ночь Атлантида опустилась на дно морское, а Новый Свет целехонек! Да и нет никаких указаний, чтобы считать Атлантиду заатлантическим материком.

Были авторы, считавшие, что далекая и малоизвестная. Скандинавия как раз и ость платоновская Атлантида. Иезуит Афанасии Кирхер, ученый-энциклопедист XVII в., сделал реконструкцию затонувшего материка и даже нарисовал карту Атлантиды; по его мнению, «ее местонахождение должно обозначаться Канарскими, Азорскими и Фландрскими островами, которые и являются как бы выдающимися вершинами гор затопленной Атлантиды».

XVIII век принес новые гипотезы и новые варианты местонахождения легендарного материка. Друг философа Вольтера аббат Бальи предположил, что Атлантида находилась не в Атлантике, а в Северном Ледовитом океане, примерно в районе Шпицбергена. В те далекие времена, считал он, климат был гораздо теплее, чем ныне; а затем, когда началось похолодание и ледники начали вытеснять атлантов с их родины, им пришлось покинуть свой остров, они двинулись на восток и высадились в устье Оби. Отсюда они направились в Монголию, Китай, Индию, Персию, Египет, Палестину, повсюду принося с собой высокую культуру.

Знаменитый французский ученый Бюффон перенес платоновскую Атлантиду в южное полушарие, предполагая, что крохотные островки возле Африки — Вознесения и Святой Елены — являются последними осколками древней и славной страны, описанной Платоном. Поиски Атлантиды начали приобретать поистине мировой размах — от Мексики до Шпицбергена и острова Святой Елены!

<p>Эгеида?

XIX век принес новые гипотезы, правда уже менее фантастичные. Русский ученый и путешественник Авраам Сергеевич Норов пришел к выводу, что Атлантида занимала все пространство Средиземного моря — от острова Кипр до Сицилии, которое, по его мнению, совершенно соответствует тому, которое Платон определяет для Атлантиды: 3000 стадий в длину и 2000 в ширину.

Другой русский ученый, А. Н. Карножицкий, поддержал гипотезу Норова, внеся в неё лишь некоторые уточнения. Карножицкий помещал Атлантиду не между Кипром и Сицилией, а на островах Эгейского моря. Почему? Да потому, что «столбы Геракла», по его мнению, находились не в Босфоре, а в западном устье Нила. Ведь и город Саис, откуда Платон, по его словам, узнал легенду об атлантах, и город Гераклея, основанный, по преданию, самим Гераклом, лежат совсем недалеко отсюда. А потому Атлантида была расположена в центре культурного древнего мира, между Малой Азией, Сирией, Ливией и Грецией. Таким образом, утверждал он, строго говоря, речь должна идти не об Атлантиде, а об Эгеиде — суше, расположенной в восточной части Средиземноморья, чьими остатками являются ныне мелкие островки Эгейского моря и крупные острова — Кипр и Крит.

Археологические раскопки на земле Эгеиды, начатые Генрихом Шлиманом и продолженные английским археологом Артуром Эвансом, казалось бы, подтверждали гипотезу Норова и Карножицкого. На острове Крит была обнаружена высокая культура, намного превосходившая греческую. Удивительные фрески и вазы, глиняные табличка, покрытые таинственными письменами, огромные дворцы и храмы, уходящие корнями в глубокую древность, возникшие задолго до героической эпохи «Илиады» Гомера.

Не является ли культура Крита культурой атлантов? Уже в 1909 г. английский профессор Фрост высказал это предположение. В дальнейшем он и его единомышленники считали, что в диалогах Платона дано точное описание критских дворцов, гавани, а замечательные рисунки на кубках и фресках древних жителей Крита являются даже своего рода иллюстрациями к диалогам.

Раскопки на Крите еще продолжались, еще оставались не прочтенными и загадочные письмена, когда из другой части света, из Африки, донесся торжествующий возглас: «Я нашел Атлантиду!»

<p>Амазония или Кавказ? Гвинейский залив или Северное море?

Немецкий ученый Лео Фробениус в начале нашего века вел исследования в тропической Африке. На территории нынешней Западной Нигерии, в стране йоруба, он обнаружил терракотовые скульптуры и бронзовую голову бога моря Олокуна, выполненные с изумительным мастерством. Позже были найдены развалины древнего города Ифе, циклопические постройки из камня, стены которых были покрыты изразцовыми плитами, украшены медными пластинами.

Бог моря Олокун — это, несомненно, Посейдон, решил Фробениус, а йоруба, поклоняющиеся ему, — потомки атлантов (как и атланты, они носят темно-голубые одежды). Чудесный плод, дающий одновременно еду, питье и мазь, — это масличная пальма; кроме того, здесь добывается медь и живут слоны, о которых говорил Платон. Религия, искусство, ремесла древних обитателей Ифе и их потомком — народа йоруба, по словам немецкого исследователя, «имеют свои аналогии на севере — в Средиземноморье» и «составляют один культурный комплекс, доказывающий существование общей культуры — атлантской».

Фробениус обнаружил первые памятники великой цивилизации Ифе в 1910 г. А через три года в Париже профессор геологии Пьер Термье, член французской Академии наук, прочитал в Океанографическом институте доклад, из которого явствовало, что Атлантида Платона покоится на дне Атлантического океана. «Хотя берега Атлантического океана и кажутся в настоящее время совершенно устойчивыми и в тысячу раз спокойнее берегов Тихого океана, — говорилось в докладе Термье, — все дно Атлантического океана, по-видимому, образовалось в недавнее время; до обрушивания области Азорских островов, имели место и другие провалы, обширность которых поражает самое пылкое воображение».

Термье приводил данные геологии, согласно которым в Атлантике существовал, большой остров или даже материк, погибший от катастрофы, геологического «переворота», и ставил факт этого переворота вне всяких сомнении. Существовали ли в то время люди, бывшие свидетелями этого переворота, которые могли бы передать о нем свои воспоминания? По мнению Термье, только в этом заключался вопрос. А пока любители прекрасных легенд имеют все основания верить в платоновскую историю об Атлантиде, утверждал французский геолог.

Если в Атлантике существовал материк, его остатками должны быть острова Азорские, Канарские, Мадейра. И если действительно было государство атлантов, то на этих островах мы можем найти остатки великой культуры. То, что эта культура была великой, ни у кого из атлантологов не вызывало сомнений. Ведь в то время как все остальное человечество жило еще во мраке каменного века, атланты, если верить сведениям Платона, были уже высокоцивилизованным народом.

Именно атланты, по словам многих атлантологов, колонизировали Америку и принесли высокую цивилизацию в Старый Свет — в Египет, Двуречье, Индию, Китай. Атланты принесли не только свою культуру, но и своих богов: божества финикийцев, индийцев, скандинавов, индейцев майя, древних греков — все это по существу боги атлантов. Да что боги! Крупнейшие изобретения человечества сделаны атлантами: металлургия, письменность, многое другое.

Не хранят ли острова в Атлантике остатков великой культуры? На острове Мадейра и Азорских островах мореплаватели XIV в. не обнаружили ничего, кроме ястребов, и крыс. Зато на Канарских островах они столкнулись с гуанчами, «удивительным народом», как и писали атлантологи. Последние объявили гуанчей прямыми потомками атлантов, ибо «у них была письменность, астрономические знаки, почитание мертвых, бальзамирование тел, общественные сооружения, любовь к пению, музыке и атлетическим упражнениям, торжественно исполнявшимся во время народных празднеств».

Проверить это утверждение не так-то просто, ибо гуанчи были истреблены испанскими колонизаторами много лет назад. А пока собирались сведения из сообщений хронистов XIV и XV вв., видевших гуанчей и их культуру, появились новые публикации об Атлантиде. Затонувший материк из Атлантики был перенесен в Северное море; именно там находилась платоновская Атлантида, утверждал немецкий исследователь Шпанут. Американец Митчелл Хедж поместил Атлантиду вблизи Америки, в Карибском море. Отсюда, из Атлантиды (а точное говоря, из Антилии, ибо Антильские острова — это остатки затонувшей суши, как утверждал Хедж), высокая цивилизация распространилась в Египет, Мексику и Перу.

Другие атлантологи помещали исчезнувший континент на Кавказе. По мнению Паниагвы, Атлантида находилась в Азовском море, ибо «столбы Геракла» есть не что иное, как Керченский пролив, где был расположен храм, посвященный Гераклу. Англичанин Фессенден утверждал, что, согласно данным геологии, к северу от Кавказа находилось большое море, включавшее в себя современные Каспийское и Черное моря. На Кавказе же в это время была развитая высокая культура, сходная во многом с древнеегипетской: 12 тысячелетий назад воды этого «северокавказского» моря пробили выход к водам Средиземного моря и уничтожили на своем пути высокую культуру. История ее гибели и отражена в платоновской легенде об Атлантиде.

Через год после Фессендена, в 1926 г., появилась работа советского ученого Б. Л. Богаевского, который пришел к выводу, что Атлантида Платона тесно связана с древнейшей историей Северной Африки, и «становится очевидным, как много разнообразных и противоречивых легенд и сказаний могли донести волны народных преданий до тех саисских жрецов, с которыми, по словам Платона, беседовал Солон».

Богаевский считал, что перед Гибралтарским проливом в Атлантике находился большой остров, осколок Африканского материка, с высокой и своеобразной культурой; следы этой культуры мы можем ныне найти у туарегов, жителей Центральной и Западной Сахары. Ведь именно в Сахаре были найдены замечательные наскальные изображения и знаменитая «ливийская Венера» — древнее погребение царицы ливийцев («женская мумия, засыпанная драгоценностями, украшенная золотом», как писали газеты в 1925 г. после вскрытия погребения).

Но в том же 1925 г. на поиски городов Атлантиды направился известный исследователь Южной Америки Фосетт, и не в глубь Сахары, не на Кавказ, но на дно Карибского или Северного морей, а в неизвестные джунгли плато Мату-Гроссу — сердце тропических лесов Амазонии. Ведь легенды индейцев упорно говорили, что там, в глубине непроходимых дебрей, скрываются таинственные белые люди, живущие в древнем городе. Фосетт был твердо уверен, что эти легендарные люди — потомки атлантов, а город является их последним поселением на нашей планете.

«Жестокая загадка, мрачная тайна Атлантиды буквально стала терзать человечество», — писали журналисты. Действительно, поток гипотез, статей и книг, посвященных поискам затонувшего материка, рос с каждым годом. Уже к. 1920 г. число научных работ и литературных произведений, посвященных Атлантиде, достигло 1700. В Сорбонне, древнейшем университете Франции, было организовано «Общество изучения Атлантиды». Многие исследователи всерьез занимались реконструкцией атлантской культуры, сопоставляя культуры народов, «сохранивших черты атлантской культуры», — древних египтян, майя, этрусков, басков, гуанчей, инков, йоруба и многих других.

По мнению атлантологов, этими чертами были культ Солнца, мумифицирование трупов, иероглифическая (и даже алфавитная) письменность, поклонение богу моря, строительство пирамид, календарь, разделявший год на 12 месяцев, приношение в жертву девушек-жриц, обработка металлов, циклопические постройки…

Анализ текста «Тимея» и «Крития», не раз и не два проведенный атлантологами, заставил большинство из них прийти к выводу, что «столбы Геракла» — это, несомненно, Гибралтарский пролив, а сама Атлантида сходится там, где ныне раскинулся Атлантический океан. Последними остатками этой затонувшей земли следует считать Азорские и Канарские острова и остров Мадейра.

Насколько справедливо это предположение? На этот вопрос должны дать ответ геологи и океанографы, представители наук о земле. И большинство из них склоняются к выводу, что действительно под волнами Атлантики скрыта затонувшая некогда суша.

Шведская океанографическая экспедиция на судне «Альбатрос», производя бурение на дне Атлантики, обнаружила там необыкновенно мощные отложения планктона. И планктон этот был пресноводным! Это означает: на дне нынешнего соленого океана было когда-то пресноводное озеро.

От устьев рек Африки и Америки, впадающих в Атлантику, далеко в океан тянутся подводные каньоны. Значит, когда-то эти реки были гораздо длиннее и текли по суше, которая ныне покоится на дне океана.

Огромное количество данных самых различных наук говорит о том, что на дне Атлантического океана покоится затонувшая некогда суша. Но имеет ли она какое-либо отношение к платоновской Атлантиде?

Ряд геологов, например покойный академик В. А. Обручев, известный океанограф и горячий приверженец Атлантиды доктор Рене Малез и многие другие исследователи, считают, что, несомненно, имеет, В книге Н. Ф. Жирова «Атлантида. Основные проблемы атлантологии», выпущенной в 1964 г. издательством «Мысль», почти на четырехстах страницах излагаются данные в пользу того, что легенда Платона говорит именно о суше, ныне находящейся на дне Атлантики.

Однако большая часть геологов и океанографов решительно возражает против такого отождествления. Книга Н. Ф. Жирова, например, встретила критику в советском академическом журнале «Природа». Не менее отрицательное отношение к слиянию «геологической» и «платоновской» Атлантиды бытует и среди американских ученых.

Легенда о платоновской Атлантиде была принята за истину некоторыми романтичными геологами и археологами только на основе данных, касающихся Срединного Атлантического хребта; но этот хребет был так давно создан, что нет приемлемых доказательств того, что он находился над водой в течение предшествующих нам многих миллионов лет, считает американский геолог Ф. Шеппард. По мнению другого видного американского ученого, океанолога доктора М. Юинга, громадный подводный массив, находящийся ныне под водами Атлантики, вряд ли связан в каком-либо отношении с легендарной погибшей Атлантидой, описанной Платоном.

Четче всего эту точку зрения выразил академик А. Л. Яншин: «Веских доказательств исторически недавнего существования суши в центре современной Атлантику у нас нет. Наоборот, имеются серьезные доводы в пользу того, что некогда несомненно существовавшая здесь суша погрузилась очень давно и что на ней не могла располагаться та Атлантида, о которой повествует Платон».

<p>Можно ли верить Платону?

Еще более отрицательное отношение вызывает «проблема Атлантиды» у большинства представителей гуманитарных наук. Американские археологи и этнографы, например, считают признаком «дурного тона» вести дискуссии об Атлантиде на страницах научной печати. А известный специалист по истории географических открытий английский ученый Дж. Томсон считает, что древним людям, верившим Платону, более простительно, чем нам, поддаваться мистификациям авторов утопий. С этим взглядом солидарно большинство литературоведов, изучающих историю античной литературы. По их мнению, платоновские «Диалоги» являются просто литературным произведением, в котором история об Атлантиде всего лишь красивая сказка, выдуманная великим философом для пропаганды своих социально-политических взглядов.

Великий философ античности не был историком и не записывал легенд и преданий, как это делали Геродот или Тацит. Диалоги «Тимей» и «Критий», повествующие об Атлантиде, образуют единый цикл с третьим диалогом — «Государство». В нем со ссылкой на Сократа повествуется история человека, по имени Эр. Этот Эр, по национальности армянин, рассказал Сократу о том, как он погиб в бою и попал в загробный мир (в диалоге содержится подробное описание этого мира), а затем снова возвратился в мир живых. А в следующем диалоге, «Тимей», со ссылкой на Солона и египетских жрецов рассказывается история об Атлантиде и борьбе афинян с атлантами!

Имена Сократа и Солона упомянуты не зря: Сократ считался самым авторитетным философом Эллады, а Солон почитался за «мудрейшего из семи мудрецов». Главный упор в диалоге «Тимей» сделан не на историю атлантов, а на повествование об афинском государстве, сумевшем отразить напор могущественных пришельцев. Государство же это, возникшее «девять тысяч лет назад» (то есть около 12 тысячелетий до наших дней), точь-в-точь соответствовало устройству «идеального государства», о котором мечтал и идею которого пропагандировал Платон.

И атланты, и афинское государство, воевавшее с ними, описаны подробно и «достоверно». Диалоги «Государство», «Тимей» и «Критий» связаны между собой, в них беседуют одни и те же лица. В «Государстве» приводится «репортаж из загробного мира», в «Тимее» — описание афинского государства 9-тысячелетней давности, воюющего с атлантами; в «Критии» описана Атлантида — и все с одинаковой детальностью, со ссылками на «первоисточники» и авторитеты.

Но мог ли на самом деле путешествовать Эр в загробный мир? На этот счет ни у кого сомнения не возникает. Данные истории и археологии говорят, что идеальное афинское государство, существовавшее за 9 тысяч лет до Платона, также выдумка. Появление человека на территории Греции датируется ныне V тысячелетием до н. э. И не могущественный город, а всего лишь стоянки людей каменного века находились тогда на месте нынешних Афин! Многие критически настроенные атлантологи считают, что рассказ Платона о войне афинян с атлантами является всего лишь патриотической фантазией (так, например, считает и советский атлантолог Н. Ф. Жиров).

Итак, и загробный мир, и Афины, воюющие с атлантами, — все это пропагандистский вымысел Платона. Ну а описание затонувшего материка? «Если сообщение о том, что Афины существовали 9 тысяч лот назад, сказка, то чему же тогда не считать сказкой такую же древность самих атлантов, — пишет в рецензии на книгу II. Ф. Жирова «Атлантида» (издания 1957 г.) известный советский историк и лингвист Ю. В. Кнорозов, — если описание Греции, данное в диалогах Платона, — плод фантазии, то почему же описание Атлантиды можно считать правдоподобным? Если верить тому, что афинское войско провалилось сквозь землю, то почему нужно верить в то, что в «одну бедственную ночь» погрузилась в море Атлантида?»

<p>То, что трудно объяснимо…

Взят ли рассказ Платона «с потолка», или он основывается на знании каких-либо реальных фактов? Еще первый переводчик «Диалогов» на русский язык профессор Карпов заметил, что, если не предположить для многих фактов, приводимых Платоном, основы в виде каких-то исторических источников, мы должны будем допустить, что знаменитый философ древности обладал даром невероятной прозорливости. В самом деле, Платон упоминает о письме, позабытом современными ему греками. Долгое время это сообщение никем не принималось всерьез. Но вот в конце прошлого столетия археологи открывают на территории Греции культуру, предшествовавшую классической античности, и находят загадочные письмена. Через много десятилетий, уже в 50-х годах нашего века, наконец удается прочесть их — и они оказываются написанными на греческом языке!

Египет, город Саис, храм богини Нейт. Таков адрес источника предания об Атлантиде, указанный Платоном. По мнению ряда египтологов, если бы в Египте действительно существовало такое предание, нельзя назвать более подходящего места для его хранения.

Саис был крупнейшим центром культа богини Нейт, которая обычно изображалась в образе женщины с луком и стрелами в руках. Одним из ее титулов был «Та, что открывает дороги», то есть ведет фараона дорогой побед. Древнейшие египетские тексты повествуют о богине, именуя ее «отцом отцов и матерью матерей». И с самого раннего времени образ Нейт связан с водой: она, «дочь Нила», часто изображается в паре с крокодилоголовым богом Сухесом.

Многие египтологи считают, что богиня Нейт происходит из Ливии: ливийцы татуировались знаком Нейт, а один из египетских текстов (правда, не очень древний) прямо говорит о ее ливийском происхождении. А ведь племена ливийцев населяли всю Северо-Западную Африку вплоть до берегов Атлантики. Не могло ли какое-либо ливийское предание от этих берегов дойти до Саиса и остаться в архивах жрецов богини Нейт?

В диалоге «Тимей» Платон сообщает, что атланты наступали с запада и угрожали Египту. Действительно, египтянам приходилось отражать могучий натиск западных пришельцев, так называемых народов моря, наступавших в союзе с ливийцами на земли «страны пирамид». Но вряд ли «народы моря» были легендарными атлантами: во-первых, они пришли сюда не за 9 тысяч лет до Платона, а каких-то 500–600 лет; во-вторых, под «народами моря» древние египтяне подразумевали этрусков, греков-ахейцев, карийцев и другие известные науке народы.

Собственно говоря, и само название «атланты» не придумано самим Платоном. Знаменитый Геродот упоминает об атлантах в главе, посвященной народам Ливии; народ атлантов, по его словам, обитает в горах Атласа. Но Геродот ни словом не обмолвился о затонувшей Атлантиде, о ней спустя полстолетие человечеству поведали «Диалоги» Платона.

<p>Загадка ждет решения

Пожалуй, трудно найти культурного человека, который бы не читал об Атлантиде. Затонувшему материку посвящали свои произведения Конан-Дойль и Валерий Брюсов, Пьер Бенуа и Алексей Толстой. Да и в наши дни появляются симфонии и живописные полотна, стихи и рассказы, повествующие об Атлантиде.

Предание Платона побудило ученых к серьезному изучению дна Атлантики, проблем происхождения материков и океанов, исследованию джунглей Амазонии и судьбы древних американских культур. Благодаря спору об Атлантиде, спору, история которого насчитывает уже почти два с половиной тысячелетия, были подняты важнейшие проблемы археологии, этнографии, истории культуры и искусства и других наук. Все это сослужило лишь пользу науке.

Но до сей поры не найдено ни одного памятника, ни одной песчинки, которая бы рассказала нам о затонувшем материке. Если бы удалось найти хотя бы одно здание, одну статую, одну-единственную табличку с атлантскими письменами, она поразила бы человечество, она была бы ценнее для науки, чем все золото Перу, все памятники Египта, все глиняные книги великих библиотек Двуречья. Эти слова принадлежат Игнатиусу Донелли, чья нашумевшая книга «Атлантида. Мир, существовавший до потопа» выдержала в первые же годы после выхода в свет почти двадцать изданий. Донелли выразил надежду, что, быть может, не пройдет и столетия, как драгоценности, статуи, оружие и утварь из Атлантиды украсят лучшие музеи мира, а в библиотеках появятся переводы атлантских надписей, которые прольют новый свет на прошлое человечества и на все великие вопросы, перед которыми в недоумении остановились мыслители нашего времени.

Решающее слово остается пока за геологами. Если будет твердо и неопровержимо доказано, что опускание суши в Атлантике произошло на памяти человечества, тогда ученые должны будут пересматривать заново очень и очень многие страницы древней и древнейшей истории человечества. Но если столь же убедительно будет доказано, что суша в Атлантическом океане погрузилась задолго до появления людей на земле, тогда труды атлантологов придется сдать в архив, признать правоту ученика Платона Аристотеля, сказавшего, что Атлантиду создал тот же человек, кто ее и разрушил.

Пожалуй, лучше всего современное состояние вопроса об Атлантиде выразил знаменитый норвежский путешественник и исследователь Тур Хейердал. В пользу легенды Платона, сказал он, «пока что не существует ни единого доказательства — ни исторического, ни биологического, ни археологического… Но так же ненаучно было бы категорически отрицать возможное существование затонувшего населенного материка в Атлантике, пока мы не докажем, что после появления человека такого материка никогда не существовало». Поэтому «любители романтических грез о затонувшей Атлантиде вольны предаваться фантазиям. Но самое лучшее, что они пока смогут сделать по отношению к критически настроенным ученым, это сказать: вы не опровергли еще существования Атлантиды».

«…Перед моими глазами расстилался мертвый город — груда развалин с рухнувшими крышами, обвалившимися стенами, опрокинутыми арками храмов, лежащими на земле колоннами.

Вдали, на равнине, высились развалины гигантского водопровода; ближе к подножию горы виднелись остатки величественного Акрополя, формы которого чем-то напоминали афинский Парфенон; там — отдельные, сохранившиеся участки набережной, уголки античного порта, служившего приютом торговым кораблям и военным триремам; еще дальше — длинные линии обрушившихся стен — следы бывших улиц…»

Сколько раз эта заманчивая картина рисовалась взору мечтателей и романтиков! Как хотелось наконец-то увидеть ее воочию, а не на страницах фантастического романа (мы привели цитату из романа Жюля Верна «20 000 лье под водой»). И если действительно со дна Атлантики будет извлечен хотя бы один предмет, принадлежащий культуре атлантов, свидетельство Платона и все косвенные данные в его пользу приобретут силу доказательств и наряду с египтологией, ассирологией, американистикой и другими науками, изучающими древние культуры, появится научная атлантология, дисциплина, посвященная исчезнувшей культуре Атлантиды.

<p>По следам сынов Солнца
<p>Египет — страна чудес

Колоссальные пирамиды и сфинксы; статуи, весом доходящие до тысячи тонн; великолепные храмы и дворцы… Эти древние памятники издавна привлекали внимание европейцев. Еще во времена античности греки и римляне с восторгом и удивлением писали о «стране чудес» Египте и о его монументах из камня. Знаменитый сфинкс в Гизе, высеченный из огромной скалы. «Поющие» колоссы Мемнона, на рассвете издающие странные плачущие звуки…

А пирамида Хеопса («Большая пирамида Гизе»), высота которой 147 метров! Почти целый километр должен пройти путник, прежде чем обойдет пирамиду со всех сторон. Самый большой христианский храм, собор св. Петра в Риме, мог бы свободно уместиться в этой гробнице, да еще с лондонским собором св. Павла в придачу.

На укладку пирамиды пошло 2 миллиона 300 тысяч плит; каждая из них весит более двух тонн. (Если перевозить эти камни по железной дороге, понадобилось бы 600 тысяч вагонов, а состав протянулся бы на удвоенное расстояние от Волгограда до Парижа!)

Неподалеку от пирамиды Хеопса стоят другие колоссы, и путешественник с удивлением констатирует, что, хотя эти отесанные камни — плод чьих-то рук, едва верится, что это сооружение могло быть сделано человеческими руками.

Кто создал их? И когда? Ведь они были покрыты прахом древности уже во времена Гомера и Геродота. Что за люди воздвигали эти гигантские пирамиды и статуи? Ответить на этот вопрос могли только тысячи надписей, высеченных на пирамидах и скалах, на статуях и храмах. Знаки фантастических существ и геометрические фигуры, изображения людей, животных, растений, небесных тел, оружия, домашней утвари, музыкальных инструментов, и все это в хаотической смеси, как казалось на первый взгляд.

О чем говорят загадочные письмена? Какие тайны они скрывают? Что передают они: звуки, слоги, слова или целые предложения? Историк Геродот, оратор, писатель и философ Цицерон, «отец церкви» Климент Александрийский и географ Страбон, поэт Лукан и мистик Плотин — все они, а также многие другие античные авторы в той или иной мере пытались разгадать смысл таинственных знаков на пирамидах и обелисках.

Египтяне употребляют двоякое письмо: одно называется священным, другое — народным, свидетельствовал 25 веков тому назад знаменитый Геродот, побывавший в Египте.

Вырезанные на камне изображения — это магические знаки, решил шесть веков спустя римский поэт Лукан.

Египтяне имеют три разновидности-письма: иероглифику, то есть священное письмо, высеченное на камне; иератику — священное письмо жреческих книг и эпистолографику — письмо для повседневного употребления, счел известный богослов Климент Александрийский, живший во II в. н. э. (он-то и ввел в обиход слово «иероглифы», то есть «священные высеченные знаки»).

Египетское письмо имеет символический характер: каждый иероглиф обозначает целое слово или даже фразу, заявил историк Плутарх, живший на рубеже I и II вв. н. э.

Знаменитый автор «Золотого осла» Апулей неоднократно упоминает «чудные письмена египетские», «удивительные египетские иероглифы», «книги, исполненные письменами, совсем неизвестными», передающие «в коротких словах весь смысл и все содержание священных таинств и молитв; из них одни изображены в виде различных зверей; другие составляют из себя неразрешимый узел, иные круглые наподобие колеса, иные развиты различным образом; и сие единственно, дабы непосвященные, будучи любопытны, не могли ничего понять в сиих книгах».

<p>Завеса над тайной

Письмена Египта доступны лишь посвященным, знающим таинства магии, ибо сами письмена эти являются магическими. Эта мысль долго и цепко держалась в сознании людей античности, средних веков и даже нового времени. Эту мысль поддерживал авторитет Гораполлона, египетского жреца, жившего в IV в. н. э. и написавшего большой трактат «Иероглифика». В этом двухтомном труде приводились подробные толкования загадочных иероглифов.

Например, знак, изображающий страусовое перо, по мнению Гораполлона, передает понятие справедливости, ибо в крыльях страуса все перья равны по величине. Другой знак, который Гораполлон трактовал как изображение пальмовой ветви, означал, по его мнению, понятие «год», ибо пальмовое дерево дает 12 ветвей в год, по одной каждый месяц. Изображение рта, по Гораполлону, означает понятие «змея», так как «вся сила змеи во рту». Фигура коршуна означает слово «мать», потому что «среди коршунов имеются только самки».

Подобными глубокомысленными символическими толкованиями заполнены десятки страниц труда Гораполлона. И труд этот практически служил единственным источником для тех людей, которые пытались разгадать тайну иероглифов. Иероглифы нельзя читать, их нужно толковать, Эта мысль прочно утвердилась в сознании людей эпохи Возрождения и нового времени. «Жрец Гораполлон из Нилаполиса создал вокруг египетского иероглифического письма плотную завесу мистицизма», — писал академик Струве.

Афанасий Кирхер, следуя путем Гораполлона, «перевел» множество древнеегипетских надписей на обелисках. Но перевод его был ультрафантастическим: например, иероглифы, передающие простые слова «Осирис говорит», он истолковал такой фразой: «Жизнь вещей после победы над Тифоном, влажность природы благодаря бдительности Анубиса». Впрочем, и богу Осирису нашлось место в «переводах» Кирхера: титул императора Домициана «автократор» он «прочитал» следующим образом: «Осирис — создатель плодородия и всей растительности, производительную способность которого низводит с неба в свое царство святой Мофта».

Труды Кирхера породили массу последователей и «переводчиков». Тщетно пытался итальянский гуманист Джамбаттиста Вико едко высмеять фантазии Кирхера. Заклятье таинственности продолжало тяготеть над древними письменами, порождая гипотезы одну фантастичнее другой. Француз де Гинь считал, что только «древние китайские письмена должны дать нам истолкование памятников Египта». Швед Страленберг, путешествовавший по Сибири, первобытные изображения на енисейских скалах счел иероглифами, «обозначающими нечто сокровенное символами и письменами, какие были в употреблении у египтян, скрывавших в них тайны своей религии».

Одни люди видели в иероглифах символы, скрывавшие мистические тайны. Другие же, напротив, объявляли письмена Египта обыкновенным орнаментом, который выдавался жрецами за таинственные, якобы им одним доступные письмена. Или в лучшем случае объявлялось, что иероглифы — это «многочисленные эмблемы, относящиеся исключительно к астрономии, календарю и земледельческим работам».

Клерикально настроенные авторы были убеждены, что египтяне исповедовали древнюю религию иудеев и что «еврейский язык был тем языком, на котором говорили в Египте, в эпоху, когда под предводительством Моисея евреи покинули эту страну после четырехсотлетнего в ней пребывания». На стенах египетских храмов пытались прочесть перевод сотого псалма Давида, и даже в 19 веке появлялись заявления о том, что египетские тексты содержат главы из Библии, а все иероглифы надо трактовать как буквы, передающие слова еврейского языка.

Граф Пален с помощью трудов Гораполлона, «мистики чисел» пифагорийцев и кабалы за одну ночь расшифровал иероглифы, избежав, по его собственным словам, «тех ошибок, которые являются следствием слишком долгих раздумий». Но своеобразный рекорд фантазерства установил немецкий профессор Витте, объявивший древние обелиски Египта, ровно, как и пирамиды, творениями природы, а не человеческих рук: они появились якобы в результате…вулканических извержений, а надписи на этих памятниках — это результат работы особого рода улиток, источивших камень.

<p>Заклятие тайны исчезает

Но параллельно с возникновением все новых фантазий и домыслов шаг за шагом продвигалось изучение египетских письмен, которое после двух тысяч лет исканий, заблуждений, находок и разочарований завершилось полным триумфом научной мысли. Гораполлон на многие столетия предопределил поиски ключа к древним письменам, предложив ложный путь. Но в труде этого жреца имелись и совершенно правильные чтения иероглифов, хотя сопровождались они фантастическими толкованиями. Так, например, иероглиф «гусь» действительно передавал слово «сын», как сообщал о том Гораполлон. Но объяснение, что «гусь — самая чадолюбивая птица», а потому-де знак гуся и передает понятие «сын», было, конечно, чистой фантазией Гораполлона. Точно так же, правильно указав, что иероглиф «заяц» означает слово «открывать», Гораполлон снабдил это указание фантастическим комментарием: читать надо так потому, что «заяц всегда держит свои уши открытыми».

Афанасий Кирхер давал «переводы» текстов, которые могли соперничать по фантазии с «объяснениями» Гораполлона. Но и он первым дал совершенно верную мысль: чтобы понять смысл иероглифов, необходимо изучить современный коптский язык, который является потомком древнеегипетского. Французский востоковед де Гинь считал китайцев египетскими колонистами, но он же правильно прочитал иероглифы, передававшие царское имя «Менес», и высказал верную мысль о том, что египтяне пользовались иероглифической системой письма, построенной на тех же принципах, что и китайская.

Однако собственно дешифровка египетских иероглифов началась лишь после того, как в 1799 г. в дельте Нила был обнаружен знаменитый Розеттский камень — кусок черного базальта, испещренный письменами. Уже с первого взгляда можно было установить, что вверху камня имелась иероглифическая надпись, а внизу — надпись, сделанная греческими буквами. Между ними был третий текст, записанный неведомыми дотоле знаками. Перевод греческой надписи заставил радостно забиться сердца многих людей, мечтавших раскрыть тайну страны пирамид: в ней говорилось, что данный текст, почетный декрет времени Птоломеев, высечен на камне «священными, туземными и эллинскими буквами», то есть на трех языках Египта времен правления Птоломеев: на древнем (жреческом), на разговорном языке той эпохи и на греческом.

Швед Окерблад и француз де Саси немедленно принялись за изучение «туземных» букв (или, как называют их египтологи, «демотических знаков»), и уже через три года после находки камня был составлен алфавит этих «демотических знаков». Но все попытки разгадать смысл «священных букв», иероглифов, терпели неудачу, пока Розеттским камнем не занялся известный английский ученый Томас Юнг. Это был удивительный человек, ухитрившийся в течение своей жизни изучить основные явления, связанные со зрением, обучиться в совершенстве искусству канатоходца, установить закон интерференции света, постичь в совершенстве искусство каллиграфа, сделать открытия в области акустики, уже в 15 лет изучить восемь языков, стать физиком, физиологом, врачом, лингвистом и дешифровщиком!

0|1|2|3|4|5|6|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua