Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Атлантиды ищите на шельфе

0|1|2|3|

Опускание суши в районе Марселя, где еще 25 веков назад основали поселение греческие колонисты, происходило вплоть до недавних времен. Жителям городка Сан-Мари в начале XVIII века пришлось сооружать плотину, чтобы остановить наступление моря. Монах, живший в XVII столетии, оставил запись о том, что со времени его юности море поглотило два километра суши. В течение нескольких лет, с 1946 по 1952 год, велись здесь раскопки античных сооружений на суше. В 1952 году, но уже под водой, были обнаружены постройки эпохи средневековья.

В этом районе обнаружен ряд городов, "по пояс" ушедших под воду: на суше, как правило, находятся их центральные районы, а порты и прилегающие к ним части города скрыты водой. Таков, например, древний портовый город Антиб и не менее древняя Ольвия. Значительная часть античного города Тауроментум, находившегося на обрывистом берегу, обрушилась в воду. Раскопки в силу этого здесь очень затруднительны. Но другие античные поселения уходили под воду постепенно и теперь лежат на небольших глубинах, что позволяет вести их планомерные исследования. Например, у небольшого городка Фо-сюр-Мер возле Марселя найдены остатки римского порта и виллы, затопленные водой. "Группа специалистов-археологов под руководством доктора Блюхера подняла на поверхность несколько замечательных глиняных изделий и другие вещи, — пишет Патрик Прингл в книге "Приключения под водой". — Археологи отнеслись к раскопкам так же внимательно и применили те же методы, которыми привыкли пользоваться в обычных наземных условиях. Это было возможно потому, что раскопки велись на мелководье (максимальная глубина — шестнадцать футов) и недалеко от берега."

Интересные находки были сделаны в водах, омывающих берега французской провинции Лангедок, возле города Агд. Ныне это маленький прелестный городок с немногочисленным населением. Но когда-то он был известен всему античному миру: об Агде упоминают Страбон, Птоломей, Плиний. Основали его греки-фокейцы, сначала поселившиеся в Массилии (нынешний Марсель). Агд господствовал на всем Нарбоннском (Южно-Галльском) море, как называли в древности этот участок Средиземноморья. Это был опорный пост греков на берегах между устьем Роны и Пиренеями. Агд стоит на реке Эро, в четырех километрах от ее устья. В двух километрах от Агд есть остров Бреску, сложенный лавой. Остров этот упоминают Страбон и Руфий Фест Авиен, автор географической поэмы "Ора маритима". Благодаря острову в устье реки Эро образуется своеобразный залив, очень удобный для стоянок судов.

В 1950 году здесь начал исследовательские работы Андре Брускар, археолог-любитель. Занимаясь подводной охотой, он случайно натолкнулся на амфоры, увлекся подводной археологией и стал одним из ее пионеров на средиземноморском побережье Франции. Перечень находок, сделанных им, весьма впечатляющ. Это множество амфор начиная с VII и кончая IV веками до н. э., сделанных в Этрурии, Элладе, Массилии, Иберии, Риме; большое количество слитков олова, в том числе слиток весом более центнера, происходящий из британского Корнуолла, античного "Эльдорадо олова"; это многочисленные якоря различных эпох и народов.

До 1964 года Брускар вел поиски на самодельном исследовательском судне, сделанном из двух самолетных баков для горючего и снабженном маломощным мотором. В 1965 году Брускар своими же руками переоборудовал небольшой десантный катер, поставив на него дополнительный мотор. Вот на таких самодельных НИС — научно-исследовательских судах — и вел свои работы Брускар с группой энтузиастов. Несмотря на скудость экипировки, археологам-подводникам посчастливилось сделать интереснейшее открытие.

В июле 1964 года Брускар решил исследовать огромную подводную скалу, покрытую водорослями, в 500 метрах от берега, на глубине от 6,6 до 8 метров. Первой находкой был круглый предмет сине-зеленого цвета с какой-то дужкой. При очистке предмет оказался сосудом с ручкой. Затем последовало множество новых находок, разбросанных на площади свыше 600 квадратных метров. Особенно значительными были находки из бронзы: свыше тысячи предметов и слитков общим весом в семь центнеров. Изделия из бронзы были самые разнообразные: мечи, кинжалы, иглы, наконечники для копий и стрел и т. д. Но все они были изготовлены примерно в одно время, в VIII–VII веках до н. э. Видимо, Брускару удалось найти затонувший корабль, который был одновременно и мастерской, и "магазином" бронзовых дел мастера. Множество предметов было испорчено, деформировано — то ли это производственный брак, то ли заготовки для переплавки. Никогда еще — ни на суше, ни тем более под водой — не находили столь богатого набора "производственной продукции" эпохи бронзы.

Одновременно с Брускаром в районе Агд работал другой коллектив — "Группа подводно-археологических исследований Агд". Группа исследовала дно реки Эро и часть побережья моря, прилегающего к устью реки. Их научно-исследовательским судном был старый рыбацкий корабль длиной 10 метров и мотором мощностью 25 лошадиных сил. На морском дне, на глубине 35 метров, исследователи обнаружили шток от свинцового якоря весом почти в четверть тонны и три каменных якоря. А на дне реки Эро были сделаны еще более интересные находки. В нескольких сотнях метров от Агд была найдена прекрасная ионийская капитель с изящным украшением — первое свидетельство о памятниках архитектуры времен античности. Вероятно, эта капитель когда-то была в храме, то ли греческом, то ли римском, в те времена, когда Южная Галлия вошла в состав Римской империи. А вслед за тем рядом с мостом в Агдах, там, где река течет между кустов и деревьев, что придает ей вид широкой водной аллеи в запущенном парке, была найдена великолепная бронзовая статуя, получившая название "Эфеб из Агд", ныне выставленная в Лувре. Найдены были и другие памятники античного искусства. Но остается неизвестным, как они оказались под водой, — то ли потому, что уровень воды повысился, то ли потому, что новообращенные христиане свергали языческих богов в сине-зеленые воды Эро, то ли потому, что возле Агд затонул корабль, груженный произведениями античного искусства (такие находки кораблей, настоящих "музеев искусства", были сделаны ранее у берегов Туниса, в Махдии, и у берегов Греции, возле Антикитеры).

Всемирную известность получили подводно-археологические раскопки, которые проводили на западе "Нашего моря" прославленные пионеры подводных исследований Жак-Ив Кусто и Фредерик Дюма, изучая затонувшие корабли. Мы не будем рассказывать о них — сами участники раскопок в статьях и книгах и красочно, и подробно поведали о ходе раскопок. Но не менее интересные находки сделаны (и, несомненно, будут еще сделаны) археологами-подводниками и в центральной части Средиземноморья.

<p>В центре Средиземноморья

Миллионы лет назад на месте нынешнего Тирренского моря существовала обширная суша — Тирренида. Африка, Мальта, Сицилия и Апеннинский полуостров соединялись сухопутным "мостом" — Мальтидой. И Тирренида, и Мальтида — земли не гипотетические и не легендарные, наподобие Атлантиды, а реально существовавшие. Об этих затонувших землях свидетельствуют данные самых различных наук.

Свыше 20 тысяч квадратных километров Тирренского моря занимает мелководный шельф, который был сушей в эпоху последнего оледенения. Обширный шельф простирается к югу от Сицилии к Африке и острову Мальта. Несомненно не так давно была сушей банка Грейам: между Сицилией и островом Пантеллерия существовал еще один остров, ныне затонувший. О других затонувших островах говорят плосковершинные подводные горы — гайоты, найденные на дне Тирренского моря. Единое целое образовывали острова Корсика и Сардиния. Примыкали к Апеннинскому полуострову нынешние острова Тосканского архипелага: Эльба, Монтекристо, Джильо и другие. Мальта соединялась с Сицилией, а Сицилия — с Апеннинским полуостровом. А еще раньше единый мост суши существовал между Европой и Африкой. Суша была не только в районе нынешнего шельфа, но и на месте глубоководных районов Тирренского моря.

Глубины в Тирренском море сравнительно невелики, но в Тирренской котловине они превышают три и даже три с половиной километра. Однако и тут когда-то была суша — или мелководье. Об этом говорят и данные геофизики, согласно которым дно Тирренского моря сложено материковой, а не океанической корой, и данные морской геологии (например, раковины моллюсков, обитавших на мелководье, были обнаружены в осадках, поднятых с больших глубин). Реки, впадающие в Тирренское море, находят свое продолжение в подводных долинах, что говорит об опускании суши. Причем, с точки зрения геологии, сравнительно недавнем. Еще пять миллионов лет назад на месте Тирренского моря — или почти на всей его площади, за исключением глубоководной Тирренской котловины, — существовал обширный массив суши, Тирренида.

Гибель Тиррениды была связана с вулканической деятельностью в районе Средиземноморья, которая не утихла и по сей день. Об этом говорят неоднократные извержения Везувия, огнедышащий остров-маяк Стромболи и Этна, последнее извержение которой произошло несколько лет назад. Вулканическая деятельность привела к тому, что на поверхность со дна Тирренского моря поднялись Липарские острова, а мощный вулкан, носящий имя Вавилова, образовал большую подводную гору. Вместе с тем в этом районе шло интенсивное опускание суши в течение последних миллионов лет.

Сходные процессы происходили и южнее Тирренского моря. Мост суши, связывавший Европу и Африку, также ушел на дно. О его реальности говорят не только данные наук о Земле, но и науки, изучающие расселение животных, — зоогеографии. На островах Сицилия, Сардиния, Мальта обнаружены остатки карликовых слонов (ныне они вымерли), которые могли попасть на эти острова только по суше.

Гибель Тиррениды и Мальтийского моста между Африкой и Европой произошла до появления человека разумного, однако отдельные участки этих земель ушли под воду несколько тысяч лет назад. Близ границы Франции и Италии на средиземноморском побережье есть местность Гримальди, известная своими изумительными по красоте гротами. В этих гротах были найдены в начале нашего столетия жилища и скелеты древнейших людей. И если одни принадлежали представителям "белой" европеидной расы, то вторые были явными негроидами. Не исключено, что последние попали на юг Европы через Мальтиду, остатками которой являются, помимо Мальты и Сицилии, островки Линоса, Гоцо, Пантеллерия, Лампедуза и острова возле побережья Туниса. (Интересно, что черепа и останки негроидов-гримальдийцев найдены и на Британских островах, которые явно заселялись по сухопутному мосту, ставшему ныне дном Северного моря и пролива Ла-Манш.)

Около трех десятков лет назад в печати появилось сообщение о том, что аквалангист Раймондо Бухер обнаружил возле островка Линоса, обломка Мальтиды, на глубине 60 метров массивную стену и статую из камня. Но с тех пор никто этих сооружений не видел, и нет никаких свидетельств, подтверждающих правоту Бухера. На Мальте и Пантеллерии, островке между Сицилией и Тунисом, найдены следы древней цивилизации, возраст которой равен пяти-шести тысячам лет. Но под водой вокруг островов, являющихся обломками Мальтийского моста, не удалось пока что отыскать достоверных следов этой цивилизации, ее затопленных поселений, керамики, монументальных сооружений из камня. Зато в Тирренском море археологи-подводники уже давно исследуют города, ушедшие под воду, последние остатки затонувшей земли Тиррениды.

Коса — так назывался порт римлян, заложенный на берегу Тирренского моря, примерно в 140 километрах от Рима. Он стоял на скалистом побережье, защищенном полуостровом Аргентарио, имея, таким образом, прикрытие от нападения врагов и свирепых зимних шквалов. Раскопки этого порта начались в 1948 году. Были открыты многочисленные склады, акведуки, портовые сооружения, выбитые в скале, каменоломни, где добывали камень для построек. Но раскопки на суше ничего не могли сказать об устройстве порта — и поиск был перенесен под воду.

Применить эхозондирование дна не удалось: слишком была мала глубина (порядка метра), акустические волны давали смазанную картину затопленных портовых сооружений. Тогда провели аэрофотосъемку, и она позволила обнаружить волнолом древнего порта. В 1969 году начались его раскопки под водой. На дне моря удалось найти 50-метровый проход в волноломе и канал, связывавший гавань с открытым морем. Изучение порта Коса показало, что его строители не только использовали естественные условия (таковы все древнейшие порты мира), но и искусственно изменяли береговую линию, чтобы обеспечить безопасность кораблей и облегчить выгрузку товаров.

С помощью помпы, специально сконструированных кессонов, зондируя дно особым устройством в виде щупа, археологам-подводникам удалось извлечь из песка предметы и обломки керамики, которые позволили датировать время строительства порта, просуществовавшего несколько веков: это был I век до н. э.

В 1959 году итальянские аквалангисты сообщили о находке на дне Тирренского моря, в 60 километрах от устья реки Тибр, остатков мощеной дороги и руин зданий — развалин двух портов этрусков. Еще раньше, в 30-х годах, археологи обнаружили, что остатки знаменитого античного курорта Байи, расположенного чуть западнее Неаполя на берегу Неаполитанского залива, надо искать не только в земле, но и под водой.

"… Ничто не сравнится со взморьем милой Байи", — писал Гораций, восхищенный чудесным климатом и красотой здешних мест. Знатные римляне и богачи построили в Байе дворцы и виллы, украшенные фресками, скульптурами, драгоценной утварью. Раскопки в земле позволили найти руины этих зданий, статуи, предметы быта. В 1930 году на дно бухты Поццуоли, возле Байи, опустились водолазы, чтобы проверить рассказы местных рыбаков о каких-то колоннах и стенах под водой. Действительно, на дне морском оказались и колонны, и стены, и античные статуи. Но вести раскопки было очень трудно из-за мутной воды в бухте и громоздкого водолазного оборудования.

В 1958 году уже упоминавшийся нами Раймондо Бухер, аквалангист из Неаполя, привлек внимание к затонувшему городу, опубликовав репортаж, иллюстрированный снимками, которые он сделал под водой. На следующий год на дне бухты Поццуоли начал раскопки профессор Нино Ламболья, один из пионеров подводной археологии. Вернее, не раскопки, а лишь предварительную разведку, ибо для тщательных исследований руины Байи — остатки вилл, украшенных мозаичными полами, мощеную дорогу, массивные стены — необходимо очистить от огромных масс ила, накопившегося за две тысячи лет. Руины эти погружены на глубину до 10 метров, а вода в бухте мутная. Вот почему Ламболья во время своих изысканий разбил территорию затопленной Байи на квадраты с помощью буев, поставленных на якоря и расположенных в интервале 100 метров друг от друга. Получилось 24 квадрата — 24 условных района для раскопок. Но раскопки эти еще впереди — на них нет пока что средств.

Каким образом оказался на глубине, достигающей 10 метров, город-курорт, где отдыхали Юлий Цезарь и другие прославленные римляне вплоть до начала нашей эры? Ясно, что повышение уровня Мирового океана из-за таянья ледников здесь ни при чем, и мы имеем дело с опусканием земной коры, гибелью последних остатков Тиррениды. Но картина далеко не так проста, как казалась вначале.

В середине XVIII столетия внимание ученых привлек стоящий на берегу Неаполитанского залива величественный храм Юпитера Сераписа. Его мраморный пол и колонны высотой до шести метров оказались источены моллюсками, живущими только в морской воде. Ясно, что когда-то колонны покрывала вода, то есть в этом районе происходило опускание почвы. А затем храм снова "вынырнул" и оказался на суше. Основоположник современной геологии Чарлз Лайель специально прибыл в Поццуоли, чтобы детально изучить это явление. Во II веке н. э. храм стоял на суше, затем, к XIII столетию, море почти целиком поглотило его. Потом началось поднятие затопленной суши, из воды вышли колонны и пол храма, и только древняя дорога, ведущая к нему, да каменные блоки причала Поццуоли остались под водой. Однако после этого произошло новое опускание суши: во времена Лайеля основание колонн было скрыто слоем воды толщиной в 30 сантиметров. Полвека спустя толщину слоя воды измерили снова, она оказалась равной 65 сантиметрам. В начале нашего столетия глубина воды достигла двух метров, а в середине века — двух с половиной метров.

Лайель считал, что руины храма Юпитера Сераписа и Поццуоли — наглядная иллюстрация его теории, согласно которой земная кора то опускается, то поднимается и море то наступает на сушу, то отступает, но все это происходит медленно, плавно, без катастроф, в течение столетий и тысячелетий. Однако в 1972 году появилось сообщение о том, что на дне бухты Поццуоли на глубине 6 метров сфотографированы громадные галереи и храм с колоннами, имеющий длину 50 метров. Дно усеяно обломками разбитых статуй, относящихся к эпохе императора Траяна, правившего на рубеже I и II веков н. э. За истекшие века их должен был покрыть толстый слой ила, подобный тому, какой покрывает руины затопленной части Байи. Однако ила здесь нет — скорее всего, он был сброшен в результате землетрясения, произошедшего в этом районе несколько десятков лет назад. А еще раньше опускание суши привело к тому, что колонны и статуи оказались на дне Неаполитанского залива.

Но почему колонны и храм под водой хорошо сохранились, если они оказались на дне в результате мощного землетрясения? Может быть, опускание испытал целый блок земной коры, огромная плита, на которой стояли постройки? Отчего же расположенный не так уж далеко от этого затонувшего сооружения храм Юпитера Сераписа испытывал то опускание, то поднятие, то вновь опускание? И почему оказались на 10-метровой глубине постройки Байи, также не поврежденные землетрясением? Не связано ли ее затопление с извержением Везувия, погубившим в августе 79 года Помпеи, Геркуланум и Стабию?

На эти вопросы, связанные с гибелью Тиррениды, начавшейся миллионы лет назад и завершившейся уже в нашей эре, следует ждать ответа от детальных подводно-археологических исследований на дне Тирренского моря и его заливов.

<p>У африканских берегов

В центре Средиземноморья находилась еще одна затонувшая земля — Тритонида, ныне ставшая шельфом, окаймляющим берега Туниса, и названная так по названию легендарного "озера Тритонов", находившегося в Северной Африке. Осколком ее является остров Джерба в заливе Габес. Вблизи острова обнаружены остатки колонн, арок и мостов, причем архитектурный стиль сооружений не римский и не греческий, а напоминает стиль жителей острова Крит. Возможно, здесь был порт владык Средиземноморья, построенный около четырех тысяч лет назад, а ныне ушедший под воду.

Известно, что римский сенатор Катон все свои речи, независимо от их тематики, заканчивал фразой: "Кроме того, я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен". Действительно, после долгих кровопролитных войн, шедших с переменным успехом, создав мощный военный флот, Рим одержал победу над Карфагеном. Город Карфаген был разрушен, на его месте плугом была вспахана борозда как символ того, что отныне тут никогда больше не будет города. Но Карфаген возродился, потом снова пришел в упадок. А ныне его величественными руинами любуются туристы, прибывающие в Тунис со всех концов света.

Естественно, что Карфаген издавна привлекал внимание археологов. В последние же годы начались его раскопки и под водой. Проводили их британские ученые под эгидой ЮНЕСКО. Они исследовали порт Карфагена, большая часть которого скрыта слоем воды порядка полутора-двух метров. Аквалангисты нашли два затопленных мола, отстоящие друг от друга на 400 метров, а со дна подняли множество обломков керамики — и карфагенской, и финикийской, и античной, и арабской.

Под воду ушли и части античных портов Птолемаиды и Тауфиры в Ливии и Тапсы в Тунисе. Затоплена ныне и добрая половина одного из крупнейших портов античности — Аполлонии, которую называют "образцом гавани древности". Она была основана около 631 года до н. э. как морской порт Кирены, одной из самых крупных и самых древних колоний эллинов на побережье Африки. В I веке до н. э. Аполлония стала независимой, а затем попала под власть Рима. Отсюда больше всего вывозилось хлеба в "Вечный город", население которого жаждало "хлеба и зрелищ".

В 1958 году экспедиция Кембриджского университета под руководством опытного английского археолога Николаса Флемминга провела исследование затопленных частей Аполлонии, которые, как показала предварительная разведка, сохранились в воде даже лучше, чем на суше. Аквалангисты сделали план затонувших районов Аполлонии, что было не такой уж простой задачей: здания, доки, башни, набережные, виллы, оборонительные стены образовывали сложный и запутанный лабиринт. Лишь после тщательных промеров удалось его распутать. Оказалось, что гавань Аполлонии занимала большую овальную бухту, которую окаймляли мысы и островки (на одном из них была каменоломня). Только два узких прохода соединяли бухту с открытым морем: очевидно, жители города опасались нашествия вражеских судов. О том же наглядно свидетельствуют и мощные оборонительные стены, окружающие Аполлонию, и сторожевые башни.

Работы англичан продолжили французские археологи-подводники под руководством профессора Андре Ларонда. На дне найдены остатки доков для ремонта кораблей, наиболее сохранившиеся на всем Средиземноморье, бассейн для разведения рыбы и развалины складских помещений, в том числе зернохранилище, вырубленное в скале. Предметов, поднятых из воды, оказалось так много, что в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже в июне 1987 года была сделана их выставка.

Еще один город, стоящий "по пояс в воде", был обнаружен на Африканском побережье Средиземноморья в Алжире, в западном углу "Маре нострум". Во времена античности он носил название Иол или Цезарея. А в противоположном, восточном, углу этого же моря, находилась другая Цезарея (или Кесария), которая также дала археологам-подводникам интереснейший материал.

<p>В восточном "углу" Средиземного моря

Античный историк Иосиф Флавий, живший почти две тысячи лет назад, дал подробное описание Цезареи и ее гавани, построенной по приказу иудейского царя Ирода Великого. "Царь не жалел средств и превзошел саму природу, создав порт больше, чем Пирей, с двойной стоянкой для кораблей, — пишет Флавий. — Работа была великолепной и удивительной еще потому, что для такого рода сооружений велась она не в очень подходящем месте, но была доведена до совершенства с помощью доставлявшихся отовсюду материалов и ценой больших затрат. Город расположен между Яффой и Дорой — небольшими приморскими городами, где невозможно устроить порт из-за порывистых юго-западных ветров, не позволяющих кораблям заходить сюда на стоянку; торговые суда обычно вынуждены бросать якорь в открытом море. Ирод же постарался исправить это положение, он нашел место, пригодное для строительства гавани, куда могли заходить большие корабли, и исполнил свое намерение, приказав уложить на пространстве в двадцать морских саженей огромные камни… Когда они образовали длинный мол, выдававшийся из воды, он приказал сделать его шире и устроить с одной стороны волнорезы, а с другой — возвести вокруг гавани каменную стену с массивными башнями… В стене имелось также множество арок, под которыми жили моряки. Перед арками вдоль всей гавани проходила набережная, служившая причалом и приятным местом для прогулок; сам же вход в порт находился с севера, где было менее ветрено… У входа в гавань по обеим сторонам возвышалось по три огромных колосса на столбах."

Правоту рассказа Иосифа Флавия подтверждают подводно-археологические раскопки Цезареи, ведущиеся более трех десятков лет. Начала их в 1957 году американская экспедиция, оснащенная не только аквалангами, компрессорами и водолазным снаряжением, но и предназначенным специально для подводно-археологических работ судном "Си Дайвер" ("Морской ныряльщик"). Затем изучением Цезареи занялись итальянские археологи-подводники вместе с учеными Израиля, где в городе Хайфе был создан Центр морских исследований. Раскопки продолжили американские подводные археологи, к которым присоединились и их канадские коллеги. "Каждое лето свыше ста водолазов-любителей со всего мира под руководством большого числа специалистов по подводной археологии, профессиональных водолазов, морских инженеров и архитекторов ведут здесь подводные раскопки, превосходящие по своим масштабам другие проекты такого рода, — пишет Авнер Рабан, председатель и директор Центра морских исследований, в статье "Порт Ирода Великого". — Хотя до завершения работ еще далеко, получены данные, которые не только подтверждают описание Иосифа Флавия, но и рассказывают о других удивительных достижениях портового строительства того времени. Это был первый порт, защищенный от морских волн целиком искусственными волнорезами, которые не опирались на естественные возвышения (мысы, окаймляющие бухту скалы или прибрежные рифы), причем построены они были таким образом, что их внутренняя сторона не испытывала разрушительного действия штормов, что позволяло максимально использовать всю территорию причала."

Раскопки Цезареи ведутся как под водой, так и на суше. Собираются биологические образцы, минералы и отложения для лабораторных исследований, чтобы "расширить наши знания о происходивших в древности природных явлениях, о взаимосвязи суши и моря, о древней морской технике и технологии", — пишет А. Рабан. Не менее интересны и собственно археологические находки. Например, со дна был поднят камень (возможно, находившийся в стене храма), на котором можно прочесть имя римского прокуратора Понтия Пилата, чья резиденция находилась в Цезарее и чье имя оказалось неразрывно связано с зарождением христианства.

Одним из семи чудес света в античном мире считался маяк на острове Фарос, лежащем напротив дельты Нила и соединенном с материком узкой насыпной дамбой. Маяк представлял собой гигантскую башню высотой в 120 метров, с фонарем, занимавшим целый этаж, со сложной системой зеркал и бронзовой статуей владыки морей Посейдона, венчавшей все сооружение. Построенный в 285 году до н. э. маяк служил ориентиром для судов, посещавших Александрию, главный культурный центр античности эпохи эллинизма. Он простоял более полутора тысяч лет — и лишь в 1375 году его разрушило землетрясение. В 1961 году началось исследование прибрежных вод Фароса, который к нашему времени из острова превратился в полуостров из-за осадков, принесенных водами Нила. Камель Абу ас-Садат, энтузиаст подводного спорта из Александрии, обнаружил на дне огромную статую египетской богини Исиды. Статуя, имевшая высоту 7 метров и весившая 25 тонн, была поднята из воды и выставлена для обозрения в александрийском парке катакомб Ком-эш-Шукафа.

В 1968 году по просьбе правительства Египта ЮНЕСКО направил в район Александрийского порта специальную экспедицию, возглавляемую Онор Фрост, опытным археологом-подводником. После нескольких погружений у Фароса археологам удалось найти статуи, саркофаги, шкатулки из мрамора. Видимо, все эти предметы, как и величественная статуя Исиды, имеют прямое отношение к одному из семи чудес света — Александрийскому маяку.

Как оказался он под водой? В течение многих веков прибрежные районы Александрии испытывали погружения, под воду уходили здания и причалы порта. Вместе с ними ушли на дно и руины маяка. Дальнейшие раскопки археологов-подводников в этом районе обещают интереснейшие открытия.

Еще раньше, в 30-х годах нашего века, археологи занялись исследованием знаменитого города-порта, также находившегося в восточном углу Средиземноморья; это была одна из первых подводно-археологи-ческих работ, проведенных учеными-профессионалами, а не любителями "приключений под водой". Руководил работами известный археолог профессор Анри Пуадебар, объектом работ были гавани прославленного Тира, "морских ворот" Восточного Средиземноморья, которые тщетно пытались найти на суше. Поиски же затопленных гаваней Пуадебар начал… с воздуха. Еще в 20-х годах, проводя раскопки в Сирийской пустыне, французский археолог использовал для разведки самолет, с борта которого, как на ладони, были видны древние сооружения, теряющиеся в барханах, если искать их с земли. Летом 1934 года с воздуха начались поиски сооружений под водой: самолет летал над морем вдоль прибрежной полосы. И уже первые полеты и снимки, сделанные с воздуха, показали, что неподалеку от берега находятся пятна, имеющие правильную геометрическую форму, — очевидно, следы каких-то сооружений. Правда, это может быть и игра света и тени, и природные образования. Под воду спускается специальный смотровой ящик, позволяющий видеть на глубину до 20 метров. Затем сюда погружаются водолазы (в те годы акваланг еще не был изобретен, и археологам приходилось работать "чужими руками" и смотреть "чужими глазами" профессионалов-водолазов). На глубине от 3 до 5 метров удалось проследить древний мол, начинавшийся от сторожевой башни и уходивший далеко в море, почти на 200 метров. Мол был не только длинным, но и широким — до 8 метров. Обороняя свой город, жители Тира могли расположить здесь не только войска, но и боевые машины. Затем был найден второй, еще более мощный, мол длиной в 750 метров, причем посредине его был оставлен неширокий проход — своеобразные "ворота" для кораблей. Если бы через них попытался проникнуть в гавань Тира вражеский корабль, он был бы встречен градом стрел и камней, причем обстрел этот длился бы довольно долго: от прохода к молу тянулся 100-метровый "коридор", образованный двумя дамбами, на которых также могли находиться лучники и пращники. Укрепления имелись и в начале каждого мола, на тот случай, если бы враг попытался захватить портовые сооружения не с моря, а с суши.

Враг угрожал Тиру часто — это были и древние египтяне, и хетты, и ассирийцы, и персы. Но еще более опасным врагом было методично и неотвратимо наступающее море. Наиболее подверженные штормам и разрушительной работе волн части мола укреплялись особенно тщательно. Ширина мола доведена была до 1 0 метров, вдоль всего периметра обоих молов соорудили специальные волноломы. Но после того как Тир, вместе со всей Финикией, пришел в упадок, море перешло в открытое, никем не сдерживаемое наступление и поглотило в конце концов и молы, и гавань, и набережные, и портовые сооружения Тира (а ведь в свое время Александр Македонский тщетно попытался стереть с лица земли Тир, оказавший его войскам отчаянное сопротивление).

Работы в районе Тира Анри Пуадебар проводил в 1934–1936 годах. После второй мировой войны ему удалось организовать экспедицию по изучению соперника Тира — города Сидона. На сей раз работы проводились не Францией, а молодой республикой Ливан, пригласившей Пуадебара руководить раскопками под водой. Частично сооружения порта Сидона еще выступали над водой, и это облегчило исследования. Хотя портовые сооружения Сидона относились примерно к тому же времени, что и постройки Тира, конструкция их отличалась от тирской: сидонцы искусно воспользовались природными условиями и сделали свой порт неприступной крепостью, к которой вело два прохода. Первый представлял собой узкие "ворота", образованные с одной стороны островом, а с другой — молом. Второй проход образовывали "ворота" между тем же островом и берегом, этот проход пересекала песчаная отмель, закрывавшая проход любому кораблю. Через эту отмель был прорыт специальный канал, и только по нему — согласно легендам — судно могло попасть в гавань Сидона, древнейшего города Финикии.

Исследования Сидона Анри Пуадебар проводил в 1946–1950 годах. Он привлекал для своих работ не только летчиков и водолазов, но и картографов, инженеров, техников, геологов, военных моряков и даже членов правительств, ибо проводить раскопки под водой гораздо сложнее, чем на суше, если они действительно являются серьезным исследованием, а не поиском затонувших кладов. Благодаря работам Пуадебара "мы можем оценить, насколько большими должны были быть волнорезы, часто выдававшиеся далеко в море, для защиты якорных стоянок, — пишет Филипп Диоле, французский подводник и автор многих популярных книг, написанных им в соавторстве с Жак-Ивом Кусто. — Мы знаем, как между отдельными портовыми бассейнами осуществлялось судоходство, как оно регулировалось; различные каналы были построены с учетом направления ветра, были тщательно продуманы сооружения складов товара, резервуары для воды и арсенал, а также установка различных погрузочных механизмов на причалах. Иногда имелись, как, например, в Сидоне, специальные промывочные системы, служившие для предотвращения загрязнения порта илом. Это сооружение было построено финикийцами и позднее перенято их наследниками".

Аполлония, Цезарея, Александрия, Тир, Сидон — все эти города-порты в восточной части Средиземноморья сравнительно молоды, если сравнивать их возраст с возрастом последнего оледенения, когда уровень Мирового океана был ниже современного более чем на сотню метров и сушей были обширные пространства нынешнего шельфа. Поиск же следов первобытных людей с их примитивной культурой, разумеется, гораздо более сложен, чем раскопки затонувших городов и портов. Еще сложнее поиск следов людей каменного века, использовавших сухопутные "мосты", соединявшие Африку и Европу. "Прямых свидетельств использования людьми таких "мостов" (ныне морских проливов) до настоящего времени на морском дне не обнаружено, хотя в районе Гибралтара и у побережья Мальты с этой целью специально исследовались пещеры, лежащие ниже уровня моря, — пишет египетский океанограф Селим Моркос, старший эксперт Отдела морских наук ЮНЕСКО и автор книги "Исчезнувшие цивилизации: находки подводной археологии", вышедшей на арабском языке. — Однако в последние десять лет Николас Флемминг и другие экспедиции обнаружили в восточном Средиземноморье первые достаточно убедительные свидетельства (главным образом остатки материальной культуры каменного века) на континентальном шельфе, подтверждающие, что он был населен и использовался людьми каменного века до глубин, лежащих на 10 метров ниже современного уровня моря. Их датировка варьирует от 40 тысяч лет до н. э. до начала бронзового века на Среднем Востоке, то есть примерно шесть тысячелетий назад."

Будем надеяться, что дальнейшие исследования откроют следы пребывания первобытных людей на шельфе не только в восточном "углу" Средиземноморья, но и во всех остальных его "углах", в центральной части и на шельфе средиземноморских морей, в первую очередь — Эгейского и Адриатического.

<p>7. АТЛАНТИДЫ АДРИАТИКИ
<p>Обломки Эгеиды

В восточном "углу" Средиземноморья находится остров Кипр, лежащий на скрещении путей между Египтом, Критом, Малой Азией, Грецией, Сирией и Палестиной. Владеть им — это значит господствовать над восточной частью Средиземного моря, над морскими путями, связывающими между собой богатейшие страны. Да и сам Кипр, называвшийся в древности "Медным островом", был с давних пор крупнейшим центром металлургии (разработка месторождений меди началась здесь около пяти тысяч лет назад). Он, говоря словами Страбона, "богат вином и оливковым маслом, имеет достаточно хлеба для собственного употребления". За право владеть Кипром боролись финикийцы, ассирийцы, персы, древние египтяне, римляне, византийцы, венецианцы, арабы, турки, английские колонизаторы. Лишь в 1960 году киприотам удалось окончательно освободиться, и на карте мира появилось независимое государство Республика Кипр.

Еще в середине II тысячелетия до н. э. на Кипре стали селиться греческие колонисты. В V–IV веках до н. э. на этом острове процветала классическая культура эллинов, на берегах Кипра благоденствовали греческие города и порты. Один из них, называемый Саломин, согласно сообщениям античных авторов, затонул в 234 году до н. э., и следы его изучают теперь аквалангисты и археологи-подводники. А задолго до того Кипр был связан с Азией "мостом" суши, по которой на остров проникли, как и на Сицилию и Сардинию, карликовые слоны. Карликовые слоны жили когда-то и на Крите, а это говорит о том, что и этот остров имел связь с материковой сушей. Вернее, являлся частью затонувшей земли Эгеиды, о которой мы подробно рассказывали в первой книге нашей трилогии — "Атлантиды моря Тетис".

Гибель Эгеиды, так же как и Тиррениды, произошла миллионы лет назад, но как и в Тирренском море, на дно Эгейского моря последние остатки затонувшей ныне земли уходили в эпоху античности. Причиной этого было и повышение уровня Мирового океана, и медленное опускание почвы в ряде районов, и катастрофические землетрясения. Особое место в истории Эгеиды занимает извержение вулкана Санторин в середине 11 тысячелетия до н. э., которое было одной из величайших катастроф в истории Средиземноморья, а возможно, и всей планеты.

Взрыв вулканического конуса вулкана Санторин не только уничтожил большую часть острова и засыпал пеплом цветущие города на нем, но и нанес огромный ущерб окружающим странам и островам — Криту, материковой Греции, Малой Азии, Палестине, возможно, даже Египту. Ибо он породил гигантские волны-цунами, землетрясения и пеплопады, уничтожившие посевы и на много лет сделавшие почву бесплодной. Самый сильный урон был нанесен острову Крит. На берега его обрушились волны-цунами, поля покрыл слой пепла в несколько метров толщиной, а бурные ливни превращались в сели, смывая этот пепел с почвы. Видимо, именно катастрофическое извержение Санторина нанесло смертельный удар великой морской державе Крита и послужило главной причиной ее гибели.

На острове Псира, расположенном в заливе Мерабелон, вдающемся в берега Крита, греческие археологи обнаружили погребения, относящиеся к эпохе минойского Крита, то есть ко II тысячелетию до н. э. Исследовать воды, омывающие Псиру, был приглашен Жак-Ив Кусто с его прославленным судном "Каллисто". Вначале была обнаружена керамика, относящаяся к различным эпохам, затем со дна подняли великолепную чашу. А потом археологи-подводники натолкнулись на настоящий обрыв из керамических изделий, который тянулся в длину на добрую сотню метров и на глубинах от 8 до 30 метров образовывал огромную наклонную стену, напоминающую очертаниями раковину гребешка. Сотни тысяч ваз, сосудов, кружек, чаш, кубков, амфор лежали на морском дне!

"Плавая взад и вперед вдоль огромной залежи, я замечаю, что десятки невысоких холмиков (они-то и придают всему комплексу вид раковины гребешка) похожи на следы коллективного кораблекрушения. Представьте себе стоящие на якоре суда — они жмутся бортами друг к другу, как сардины в банке, и доверху нагружены сосудами с маслом, вином, пряностями, зерном. И вдруг все эти суда разом идут на дно. Под воздействием воды и морских животных дерево разложилось, а сцементировавшийся груз сохранил очертания корпусов, — рассказывает Кусто. — Единственное объяснение, которое приходит на ум, — катастрофическое наводнение: море сначала далеко отступает от береговой линии, и суда ложатся на обнажившееся дно, а затем воды возвращаются гигантской пенящейся волной, которая затопляет все и вся. Такого рода явления у японцев называются цунами. Может быть, Псира и большая часть Крита стали жертвами наводнения такого масштаба? Все это требует проверки."

Чем больше исследовали акванавты "Каллисто" подводные окрестности Псиры, тем яснее вырисовывалась перед ними "история великой природной катастрофы — землетрясения и цунами". Обнаружены превосходно сохранившиеся стены под водой. На глубине 30–35 метров под небольшим слоем наносов оказываются тесаные блоки строительного камня. ("Ни поднятие уровня моря, ни невероятное кораблекрушение не могут объяснить, почему они находятся так далеко в море, — замечает в этой связи Кусто. — Разбросанные на обширной территории камни, похоже, были с колоссальной силой выброшены в море из прибрежного города.")

На островке Для, находящемся в 12 километрах от берегов Крита, археологи-подводники обнаружили множество интересных находок минойского времени и загадочный силуэт подводной платформы, расположенной перпендикулярно к берегу. Возможно, что она ушла на дно после катастрофы на Санторине. Правда, остров Крит подвергался страшным землетрясениям не один раз (например, в 1700 году до н. э. такое землетрясение разрушило многие дворцы на острове, включая резиденцию верховного владыки в городе Кносс), и в результате этих стихийных бедствий отдельные участки Крита могли уходить под воду.

Английские исследователи провели подводные раскопки древнего порта Херсонес, находившегося на северном берегу Крита, а ныне поглощенного водами Эгейского моря. Порт был сооружен несколько тысяч лет назад минойцами, затем стал портом греков, а еще позднее — римлян. После сильного подводного землетрясения, произошедшего примерно 25 веков назад, одни районы Крита испытали поднятие, а другие — погружение. Порт Фаласарна оказался отрезанным от моря, а порт Херсонес затонул в его водах. Археологи-подводники тщательно изучили строение порта Херсонеса, его причалы и молы, оригинальные "садки" для рыбы — высеченные в скале бассейны, куда древние рыбаки складывали свой улов (бассейны имели специальные приспособления для стока и притока свежей воды).

Двухметровый слой воды покрывает склепы, выбитые в скалах на южной оконечности Крита. "По пояс в воде" находится древний критский город Мохлос. Под воду ушли древние погребения на острове Михос (Мелос) в Эгейском море. А на острове Эгина, лежащем в заливе Сароникос, отделяющем остров от Аттики, в 200 метрах от берега можно увидеть оборонительные стены, погребенные морем. Подобную картину можно наблюдать и возле берегов материковой Греции. Молы древнего порта Коринф ушли под воду на глубине почти три метра. Затопленные склепы и могилы обнаружены в районе знаменитого порта Афин — Пирея. Ушли под воду могучие, двухметровой толщины, защитные стены Гифиона, как и стены не менее древнего города Калидон на берегу Коринфского залива. Развалины базилики IV–V веков покоятся на дне Эгионского залива в Кенхире.

Все это — результат повышения уровня моря или медленного опускания почвы. И не только на островах но и в земле материковой Эллады обнаружены следы катастроф, в результате которых были поглощены морем целые города. В 1958 году возле побережья Греции, неподалеку от города Катаклон, было сделано неожиданное открытие: дно моря покрывали обломки колонн, скульптур, керамики. Когда-то в этом районе находился античный город Фея, и, судя по остаткам зданий, море поглотило его сразу, после сильного землетрясения. В Коринфском заливе, у берегов полуострова Пелопоннес, еще в 1950 году были обнаружены обломки кеких-то античных сооружений, но поиски пришлось прервать "из-за большого слоя ила, находящегося в постоянном движении". Эти поиски продолжили в 1962 году французские аквалангисты, пытаясь найти руины античных городов Гелика и Бура: об их гибели, произошедшей в 373 году до н. э., сообщают такие авторитетные авторы, как Страбон и Диодор Сицилийский.

<p>От Эгеиды к Адриатике

В своей "Географии" Страбон ссылается на свидетельство Гераклида Понтийского, современника гибели Гелики. Согласно Гераклиду, "катастрофа произошла ночью; и хотя город отстоял от моря на 12 стадий (то есть более чем на два километра), вся эта местность вместе с городом была покрыта волнами; и 2000 человек, посланные с ахейцами, не могли подобрать трупов". Гелика была поглощена волнами. Город Бура, отстоявший от моря еще дальше, также был разрушен, видимо, гигантская приливная волна-цунами обрушилась и на него. Во всяком случае, в самом подробном сообщении о катастрофе 373 года до н. э., содержащемся в "Исторической библиотеке" Диодора Сицилийского, говорится о затоплении двух городов — как Гелики, так и Буры.

Вот как описывает Диодор в четвертой части своей части "Исторической библиотеки" гибель Гелики и Буры. При архонте Астее, правившем, по нашему летоисчислению, в 373 году до н. э. "в Пелопоннесе произошли грандиозные землетрясения и невероятные затопления земли и городов; такого бедствия с греческими городами прежде никогда не случалось… Разразилось бедствие ночью. Сила землетрясения была такова, что дома были сплошь разрушены, а люди как вследствие темноты, так и вследствие неожиданности и невероятности обстоятельств не имели возможности искать спасения. Большинство погибло под развалинами домов. Когда занялся день, немногие уцелевшие выбрались из домов и, полагая, что они избежали опасности, столкнулись с большим и более невероятным несчастием: море сильно разбушевалось, поднялась высокая волна — и все они были затоплены, исчезнув вместе с отечеством. А случилось это бедствие с двумя городами Ахайи — Геликой и Бурой, из которых Гелика была самым значительным из всех городов Ахайи".

В этом описании мы видим типичную картину нашествия волн-цунами, порожденных сильным землетрясением.

Об этой катастрофе в Ахайе говорит и Сенека в своих "Вопросах естествознания", и Аристотель в "Метеорологике", и его племянник Каллисфен, историограф и участник походов Александра Македонского. А великий географ античности Эратосфен специально приезжал на место катастрофы в Ахайю, чтобы осмотреть место происшествия и выслушать рассказы моряков. Поэт Овидий в своих "Метаморфозах" посвятил погибшим городам такие строки:

Если Гелику искать и Буру, ахейские грады, —

Ты их найдешь под водой; моряки и сегодня покажут

Мертвые те города с погруженными в воду стенами.

Упоминания о гибели Гелики и Буры можно найти у различных античных авторов — философов, поэтов, историков, географов. Многие из них пытались объяснить катастрофу гневом богов, появлением кометы и т. д. Но правильное объяснение дал Аристотель — землетрясение привело к опусканию почвы и затоплению. Трудно сказать, удастся ли найти сейчас, спустя почти 25 столетий, руины Гелики и Буры под водой. Но поиск этих затопленных городов интересен вдвойне: речь идет не об очередном подводно-археологическом поиске, а о поиске праобраза легендарной платоновской Атлантиды, Атлантиды не в нарицательном, а в собственном смысле слова.

Первым о гибели Атлантиды поведал человечеству Платон. В трудах античных авторов Гелика и Атлантида стоят в одном ряду, причем последнюю многие из них упоминают с оговоркой, сомневаясь в ее реальности… Но, быть может, именно гибель Гелики, исчезнувшей с лица земли в течение одной ночи и одного дня из-за "грандиозного землетрясения и невероятного затопления" послужила Платону материалом для ее рассказа о "невиданных землетрясениях и затоплениях", которые "в одни сутки" погубили Атлантиду? Эту гипотезу выдвинул немецкий историк Ганс Хертер в статье "Платоновская Атлантида", увидевшей свет в 1928 году, но она не обратила на себя внимания ни ученых-античников, ни атлантологов, ни археологов-подводников. Совсем недавно швейцарский профессор Адальберто Джованнини вновь назвал Гелику праобразом Атлантиды Платона. Сравнив текст Платона об Атлантиде и историю Гелики в изложении Страбона и Диодора, он пришел к выводу, что они почти тождественны. И не только в описании гибели, но и в том, что владыкой Атлантиды Платон называет Посейдона, а ведь именно культом Посейдона славилась Гелика. Гибель реального города Гелики дала Платону материал для выдуманной им Атлантиды — выдуманной для того, чтобы противопоставить идеальное демократическое государство "праафинян" теократическому государству атлантов. На самом же деле он имел в виду вполне конкретный антагонизм между Афинами и Спартой, самыми известными городами-государствами Эллады.

Независимо от швейцарского ученого к отождествлению Гелики и Атлантиды пришел ленинградский историк античности Д. В. Панченко. В журнале "Природа" (№ 6, 1987 год) он опубликовал интересную статью "Гибель Атлантиды". Платон был современником катастрофы, погубившей Гелику. "О впечатлении, произведенном на Платона гибелью Гелики, мы можем заключить не только на основании того интереса, который обнаруживают к ней его ученики, Гераклид и Аристотель. В поздней платоновской философии большую роль играет представление о происходящих время от времени катастрофах. Оно выражено не только в "Тимее" в связи с Атлантидой, но и в "Политике", и в книге III "Законов". Все эти сочинения по совершенно независимым от нашего вопроса основаниям датируются временем после 373 г. до н. э. До событий в Ахайе какого-либо интереса к катастрофам в творчестве Платона не наблюдается, — пишет Панченко. — Платону изменил бы вкус, если бы он стал ссылаться на факт недавней катастрофы в Ахайе: "правдивое" сказание не нуждается в доказательствах! Эту аппеляцию к опыту он оставляет в подтексте, провоцируя ее в аудитории. Вместо того, чтобы заподозрить в истории Атлантиды конструкцию по образцу истории Гелики, читатель (или слушатель), наоборот, сначала смутно ощущает, а потом, при желании, отчетливо сознает, что в его памяти присутствует знание, которое подтверждает правдоподобность рассказа. Он много раз слышал различные сказания о катастрофах, причем его только что навели на мысль, что, хотя такие сказания имеют "облик мифа", в них "содержится и правда". И, наконец, недавние события в Ахайе — казалось бы, тоже невероятные, но доподлинно случившиеся!"

В мифах, в том числе и античных, есть рассказы о потопах, нашествии морских волн и поглощении суши морем. Но очень трудно привязать эти мифы к конкретным событиям (сошлемся на книгу автора этих строк "Великий потоп — мифы и реальность"). Платон, безусловно, знал сказания о потопах. Но ни в одном из них, пишет Д. В. Панченко, мы не встретим соединения мотивов, характерных для истории Атлантиды: мощная и высокоцивилизованная островная держава, погибшая в результате землетрясения и затопления. "Мы ждем от мифа скрытой исторической истины? — Но Крит, отождествляемый ныне с Атлантидой, никогда не погружался в пучину, следовательно, по той же логике, и мифа о его погружении не было… Вулканическая история Санторина в принципе может прокомментировать кое-какие детали каких-нибудь мифов, но как только кончаются данные археологии или геологии, эти мифы сами по себе не могут прибавить ничего надежного… Платону не было нужды что-либо слышать о вулканической активности Санторина и ее последствиях. Балканы и Эгеида не так уж бедны стихийными бедствиями."

Действительно, наряду с "эгейским адресом" Атлантиды, будь то Санторин или Гелика, не так давно был назван и ее "адриатический адрес". По мнению югославского нумизмата и атлантолога Блажко Кривокапича, Атлантиду Платона надо искать на дне Адриатики.

<p>На дне Которской бухты и залива Брено

"Внимательно изучив платоновский текст, я пришел к выводу, что столица таинственного государства находилась в Которской бухте, на одном из трех островов Тиватского залива Адриатического моря, — заявил Блажко Кривокапич корреспонденту агентства печати Новости в Белграде. — Недавно я погружался там на дно моря в исследовательской подводной лодке. Семь тысяч лет назад уровень Адриатики был ниже нынешнего на 27 метров. Под водой мне удалось обнаружить спрямленное трудом человека устье реки, питавшей когда-то жителей города. А недалеко от Тивата рыбацкие сети цепляются за остатки потопленного города Бобовац… Именно здесь, на глубине менее десяти метров, под слоем ила погребены развалины храма и крепостной стены".

Читателям нашей трилогии, посвященной "новым атлантидам", должны быть хорошо известны поиски легендарной Атлантиды Платона, длящиеся чуть ли не двадцать пять веков, история гипотез, поисков и заблуждений. Вряд ли Платон имел в виду Которскую бухту в Тиватском заливе, когда повествовал о войне праафинян с атлантами и гибели страны "по ту сторону Столпов Геракла", произошедшей "в одну бедственную ночь". Несомненно, однако, что на дне Адриатического моря находятся свои "атлантиды" — затонувшие земли и города, и одним из них является город, опустившийся на дно Которской бухты. Дальнейшие исследования покажут, что послужило причиной его затопления: повышение уровня Мирового океана, медленное понижение почвы или же быстрое опускание ее в результате землетрясения. Зато можно с полной уверенностью утверждать, что именно землетрясение привело к тому, что на дно залива Брено, находящегося на том же восточном берегу Адриатического моря, что и Тиватский залив, ушла под воду большая часть античного города Эпидавр Иллирийский.

На месте Эпидавра Иллирийского, окончательно разрушенного варварскими племенами в VI веке, возник маленький городок Цавтат. И еще в 1876 году великий английский археолог Артур Эванс, в ту пору совсем еще молодой исследователь, совершавший поездку по Балканам, отметил, что возле Цавтата в бухте Тихой "явно проступают стены римских зданий, погребенных на дне моря, вероятно, вследствие опускания суши". В 1947 году в бухте обнаружили развалины древней стены, уходившей под воду, а в ее нише — клад старинных монет. Но только в 60-х годах в водах бухты Тихой в заливе Брено начались подводно-археологические исследования. Работами руководил австралиец Тэд Фалькон-Баркер.

На дне бухты были найдены амфоры, греческие и римские монеты, украшения, предметы быта и, главное, стены и фундаменты зданий. Под водой провели детальные обмеры этих сооружений, был составлен план затонувшей части города: его внешние стены простирались метров на 50 от берега и уходили на глубину до 15 метров. "Всего нам удалось найти одиннадцать стен. Кое-где они опирались на ложе из темно-серой глины, прикрытое местами лишь тонким слоем песка, — рассказывает Фалькон-Баркер в книге "1600 лет под водой". — Другая наша группа исследовала дно неподалеку от того места, где мы выкопали свою самую первую пробную траншею. Они тоже нашли три стены, которые как будто бы составляли стены одного дома. Одна из них расположилась с востока на запад, зато две другие — с севера на юг. Чем больше расширялся район исследований, тем яснее становилось, что вся эта площадь была когда-то тесно застроена зданиями, которые начинались сразу же за городскими воротами."

На суше археологам уже давно были известны могучий акведук Эпидавра Иллийрийского, кладбище эпохи древних римлян, руины амфитеатра, бань, мастерских и других зданий. Раскопки под водой показали, что основная территория города находится не в земле, а под водой. Удалось установить и дату катастрофы, в результате которой Эпидавр Иллирийский ушел на дно залива Брено. Анонимный средневековый летописец сообщает о чуде, совершенном святым Илларионом: "В этот год случилось во всем мире землетрясение, вскоре по скончании Юлия Апостаты. Море покинуло брега свои, словно господь наш бог снова наслал на землю потоп, и все повернуло вспять, к хаосу, который и был началом всех начал. И море выбросило на берег корабли и разметало их по скалам. Когда жители Эпидавра увидели это, то устрашились они силы волн и убоялись, что горы воды хлынут на берег и город будет ими разрушен. Так и случилось, и стали они взирать на то с великим страхом. Тогда вошли они в дом к старцу и привели его на берег, как делали всякий раз, когда начинали войну".

Старец Илларион "начертил три раза крест на песке и простер к морю руки, и застыли все, кто видел это, в изумлении и радости, ибо море остановилось у ног его и вскипело, и стало бурлить, словно гневалось на брега свои, а потом медленно отступило и затихло. И тем прославился он в городе Эпидавре, как и повсюду в этой стране, где идет слава его от отцов к детям, и живет этот сказ меж людьми здесь".

Если отставить в сторону чудеса святого Иллариона, то речь идет о событиях вполне реальных. Юлий Апостата — лицо реальное, он умер в 363 году. А средневековые хроники говорят о том, что в 365 году — "вскоре по скончании Юлия Апостаты" — в Иллирии, Италии и Германии произошло сильнейшее землетрясение. Оно-то и послужило причиной затопления Эпидавра Иллирийского.

<p>Венецианские атлантиды

На дно Адриатического моря города уходят не только из-за сильных землетрясений. Причиной их гибели может быть медленное, но неотвратимое понижение участка суши, на котором воздвигнут город. Мировая общественность бьет тревогу: каждый год "жемчужина Адриатики", один из красивейших городов мира Венеция погружается в воду на 6 миллиметров. А кроме того, ей постоянно угрожают наводнения, грозящие превратить "город дождей" в подобие Рунгольта, Винеты, Доростада и других затопленных городов.

"Прилив вторгся в Венецию в 22 часа 3 ноября; вода поднималась с небывалой быстротой, — рассказывает корреспондент газеты "Паэзе сера", ставший очевидцем наводнения, произошедшего в 1966 году. — К 5 часам утра 4 ноября она должна была, подчиняясь астрономическим законам, вернуться к номинальному уровню, но она лишь обнажила немного суши. Лагуна оказалась неспособной вытолкнуть ее. К полудню вследствие новой волны прилива вода поднялась еще выше, вновь накрыв потерянную было сушу и перекрыв собственную ранее достигнутую высоту. Умолкли телефоны, погасло электричество, во многих домах отключился газ, и почти по всему городу можно было передвигаться только в высоких сапогах. Гонимые холодным сирокко, под дождем, по затопленным площадям и набережным странствовали баржи. Венеция встречала вечер, погружаясь в темноту, ожидая часа, с которым должен был наступить второй и последний отлив этого дня, ждала решающего испытания… Испытание провалилось… Наоборот, нарушая всякие правила и отвергая традиции, именно в тот момент, когда вода должна была спадать, она начала вновь подниматься. Вот тогда — было 6 часов вечера — несокрушимость Венеции, казалось, пошатнулась… Никто, исключая немногих, в том числе и городские власти (которые, казалось, в эти часы были проглочены морем), не знал еще, что там, на побережье, море выполнило такую разрушительную работу, на которую была не способна даже война… Если бы ветер не утих и мареджата (нашествие моря — А. К.) продолжала еще хотя бы немного свою разрушительную работу, море утвердилось бы надолго в Венеции."

Если не принять срочных мер, Венеция может разделить участь других городов, ушедших на дно Венецианского залива, в первую очередь — свой предтечи, города Метамауко, наследницей традиций, архитектуры, торговли которого и стала "жемчужина Адриатики".

О Метамауко, возникшем еще в античную эпоху и вступившем в пору наивысшего расцвета после краха Римской империи, сообщают хроники раннего средневековья. В его стенах искал убежища епископ Падуанский, спасаясь со своей паствой от воинов "бича божия", Аттилы. Городом, как впоследствии и Венецией, правили дожи. И, как в Венецианской республике, здесь возникали интриги, распри, заговоры. Воспользовавшись этим, король франков Пипин Короткий захватывает Метамауко и учиняет городу-республике разгром, от которого тот уже не оправился. Жители города переселяются на остров Риальто: так начинается жизнь Венеции — "Нового Метамауко" — и кончается жизнь Метамауко, "Старой Венеции".

Море, неуклонно наступающее на берега Венецианского залива, постепенно поглощает городские строения, но еще в прошлом веке рыбаки в хорошую погоду могли видеть остатки затонувших зданий на дне лагуны. В поисках статуй и других ценностей под воду опускались ныряльщики, предметы со дна поднимали и сети рыбаков. Сейчас разграблению Метамауко положен конец, и затонувший город изучают археологи. Особый интерес представляет для них тот период истории средних веков, который называют "темным", — период между закатом античности и расцветом средневековой культуры.

На дне Венецианского залива, неподалеку от устья реки По, археологам посчастливилось найти руины еще двух городов, затопленных водой. Правда, от одного не осталось ничего, кроме остатков порта, — каменной стены, воздвигнутой в античную эпоху. Зато другим подводным городом оказался знаменитый город и порт Спина, построенный "учителями римлян" — этрусками. И если Метамауко по праву можно назвать "отцом Венеции", то город Спина — ее "дед": здесь также существовала республиканская форма правления, как и в Венеции. Спину, за тысячу лет до рождения города дожей, называли "королевой Адриатики".

Этруски исчезли с лица земли, загадку происхождения своей культуры и языка, не имеющего родства среди других языков мира. Во мраке веков исчез и город Спина. Страбон, живший около двух тысяч лет назад, писал о том, что Спина стала деревней, но когда-то это был знаменитый город и, по свидетельству греков, именно жители Спины "покорили море". Однако, несмотря на то, что поиски древней "королевы Адриатики" велись на протяжении нескольких веков, найти руины древнего порта никому не удавалось. Многие ученые стали сомневаться в том, существовала ли Спина в действительности. Может быть, Плиний и Страбон, упоминавшие о Спине, просто-напросто поверили легендам, а на самом деле она была захолустным городком? И только в 1956 году итальянскому археологу Нерео Альфиери удалось разгадать загадку Спины — оказалось, что город поглощен водами и илом дельты реки По.

Найти древний город, засосанный болотом, помогло сочетание самых различных методов исследования. Альфиери привлек на помощь и средневековые хроники, и географические названия (например, южный рукав дельты По когда-то назывался "Спинетико"), и гидрологию, позволившую восстановить многократно менявшую свои очертания древнюю дельту По, и зондирование почвы с помощью металлического щупа, и, главное, аэрофотосъемку. Обычно затонувшие города находят ныряльщики, аквалангисты, водолазы, рыбаки. Спину же пришлось искать гораздо более сложным путем. Но даже грязная болотная жижа не смогла скрыть от подводной археологии погибший город. После открытия Спины начались раскопки, которые продолжаются и по сей день. Археологам приходится вести упорную борьбу с водой, которая просачивается в раскопы даже после осушения болот в долине реки По. Из воды и грязи извлечены многие тысячи ваз и горшков, красочно расписанных античными мастерами, изучен некрополь Спины.

На дне Венецианского залива скрывается еще один затонувший город — Бибион, где, как утверждают летописцы, спрятан клад Аттилы. Под предводительством "бича божия" полчища гуннов ограбили многие города Центральной и Западной Европы. Незадолго до своей смерти Аттила велел закопать награбленную добычу в Бибионе, своей резиденции на берегу Адриатики. Приказ вождя гуннов был исполнен, а затем, гласят легенды, волны поглотили город, и он оказался на дне морском.

Профессор Фонтани, итальянский археолог, занялся настоящим "сыском" пропавшего города, проследив путь Аттилы от Равенны к берегам Адриатики. Там, где этот путь делает изгиб на север у берегов Венецианского залива, дорога обрывалась. А возле устья реки Тальяменто она уходила прямо в лагуну. Видимо, тут и надо было вести поиск Бибиона.

Фонтани заметил, что дома рыбаков, живущих в окрестностях Тальяменто, построены из камней, поднятых со дна лагуны. Находили рыбаки на дне и старинные монеты. Изучив их, Фонтани обнаружил, что монеты эти отчеканены в середине V века, в эпоху нашествия гуннов. Поиск под водой привел к успеху: в километре от устья Тальяменто на песчаном дне были найдены лестницы и стены башен, здания, погребальные урны, домашняя утварь, монеты. Затонувшая крепость, несомненно, была легендарным Бибионом. Правда, отыскать клад Аттилы пока что не удалось — или, может быть, он просто является выдумкой?

<p>Судьбы Адриатики

В тот же год, когда Нерео Альфиери открыл Спину, на дне Адриатики был открыт еще один античный город — Конка. Он находился почти в километре от современного курортного городка Габичче. Археологи обнаружили под водой большую площадку с остатками зданий, триумфальной арки, и даже каменную колонну, увенчанную орлом — неизменным символом римского владычества. Через два года в водах Адриатики, в восьми километрах от итальянских курортов Градо и Каерле, было сделано новое открытие под водой: обнаружены фундаментальные стены виллы, несомненно принадлежавшей кому-то из римской знати. В начале 80-х годов в этом же районе археологи нашли под водой колонну высотой четыре метра, созданную около двух тысяч лет назад: на месте находки сохранились остатки надгробного памятника с надписью, сделанной во времена правления императора Августа. Как полагают археологи, колонна — это все, что осталось от здания в городе Акуилея, некогда бывшем одним из крупнейших городов Италии, но в V веке н. э. разрушенном по приказу Аттилы.

Уровень Адриатического моря каждый год повышается — вместе с повышением уровня Мирового океана. А берега Адриатики медленно опускаются: Венеция, как уже было сказано, "проваливается" на 6 миллиметров в год, Равенна — на 12 миллиметров. Вот почему угрожает гибель Венеции, вот почему ушли под воду Метамауко и Спина, Конка и Бибион и многие другие города на адриатическом побережье Италии. Поиск "атлантид Адриатики" далеко еще не завершен.

Там, где Адриатику отделяет от Ионического моря "шпора" на "сапоге" Апеннинского полуострова, плещутся воды залива Таранто, на дне которого находится одно из "кладбищ кораблей" Средиземноморья. В 1962 году, проводя аэрофотосъемку этого обширного залива, на дне его обнаружили геометрически правильные очертания каких-то объектов — вероятнее всего, затонувшего города. По мнению ряда ученых, это — Сибарис, родина "сибаритов", прославившихся своей роскошью и богатством. По словам античных авторов, Сибарис был самым богатым из городов, построенных греками у себя на родине и за морем. Сибариты одевались в шелка, украшали себя золотом и пили вино, "как воду", пользуясь специальными "винопроводами, тянувшимися из виноделен прямо в дома. Чтобы не тревожить покоя обитателей, в Сибарисе запретили шумные ремесла, запрещалось также держать — во избежание шума — петухов. Именно здесь были изобретены… ночной горшок и система патентов на кулинарные рецепты. А само слово "сибарит" стало в наши дни синонимом изнеженности и чрезмерной роскоши.

Легенды утверждают, что Сибарис, основанный греческими колонистами, затопили воды реки, которую перекрыли противники сибаритов. Видимо, легендарный Сибарис — это подводный город в заливе Таранто. Однако не исключено, что на дне моря находится не Сибарис, а другой античный город. Ибо на побережье залива Таранто, не без участия специалиста в области наук о Земле, американского гидролога и геолога Д. Р. Рейкса, найдены руины города, также претендующего на право называться Сибарисом. Около двух с половиной тысяч лет назад в этом районе произошло опускание почвы. Береговая часть равнины опустилась на три метра, но город не ушел под воду, а был занесен песками и наносами. В наши дни он оказался на четыре-пять метров ниже уровня моря.

История Адриатики, как ее восстанавливают современные ученые, весьма своеобразна. Когда-то адриатические волны плескались не только возле Бренты, Венеции и Равенны, но и вдавались обширным заливом глубоко на территорию нынешней Италии. В эпоху великих оледенений Адриатическое море, которое, по словам академика Е. М. Крепса, можно рассматривать как гигантский залив Средиземного моря, вдающийся в сушу на 500 миль при средней ширине 100 миль, наоборот, сильно сократилось в размерах и сушей стал обширный шельф, занимающий более половины площади Адриатики. А анализ тектонических процессов, происходящих на берегах Адриатики, привел ученых к выводу о том, что в течение нескольких миллионов лет Апеннинский полуостров дрейфует в сторону Балканского полуострова и размеры Адриатического моря медленно, но верно сокращаются "Примерно через шесть миллионов лет итальянский берег Адриатики сомкнется с югославским, и море исчезнет, — заявил профессор Пизанского университете Паоло Скардоне. — Неузнаваемо изменится и сам Апеннинский полуостров. Исчезнет большая долине вдоль реки По. Ее место займут Апеннины. Но они тоже пре терпят изменения: их адриатические склоны поднимутся, а противоположные тирренские — опустятся."

Процессы эти растягиваются на тысячи и миллионы лет. Однако дрейф материковых плит сопровождается землетрясениями, которые, в свою очередь, ведут к опусканию участков суши на берегах Адриатики, — и в результате под водой могут оказаться города, вроде Эпидавра Иллирийского. И, таким образом, гибель "адриатических атлантид" происходит не только в результате повышения уровня Мирового океана или из-за медленного погружения земной коры, но и из-за подвижек, которые рано или поздно приведут к тому, что Адриатическое море перестанет существовать!

<p>8. АТЛАНТИДЫ ПОНТА ЭВКСИНСКОГО
<p>Маршруты аргонавтов

В июле 1984 года в порту города Поти — древнего Фасиса — состоялась встреча двух экспедиций, названия которых связаны с легендарным походом аргонавтов за золотым руном: болгарской "Аргонавтики", организованной при содействии Научно-экспедиционного клуба ЮНЕСКО и экипажа судна "Арго", повторившего маршрут аргонавтов от берегов Эллады к берегам Колхиды. Руководитель "Аргонавтики" Тодор Троев показал капитану "Арго", известному ирландскому исследователю Тиму Северину фотографию, запечатлевшую крайне любопытную находку. Советский подводник Сергей Куприянов, сотрудничающий с Академией наук Болгарии, поднял со дна в районе мыса Калиакра золотой слиток в виде растянутой овечьей шкуры… Уж не подобные ли слитки и были целью плавания аргонавтов за золотым руном? В III веке до н. э. Аполлоний Родосский, заведовавший Александрийской библиотекой, книголюб и знаток географии, создал поэму "Аргонавтика", в которой описал плавание аргонавтов в Колхиду. В ней слиты правда и вымысел, наука и поэзия, мифы и реальность. И по сей день не утихают споры ученых о том, что имели в виду эллины под "золотым руном", что породило миф о войне с амазонками, какие подлинные трудности и опасности трансформировались в рассказ о движущихся скалах Симплегадах и т. д. Но ни у кого в наши дни не вызывает сомнение тот факт, что за рассказом об аргонавтах стояли реальные события, связанные с плаваниями древних греков в Черное море из Эгейского через Мраморное море, Босфор и Дарданеллы.

Плавать в Черном море было значительно труднее, чем в Эгейском, где и родилось древнейшее искусство мореплавания. Тут не было островов, столь многочисленных в Эгеиде, сильные течения мешали пройти через проливы, северные участки Черного моря покрывались льдом. Во времена Гомера, по словам Страбона, это море называлось Аксинским, то есть "Негостеприимным", из-за "зимних бурь и дикости окрестных племен, особенно скифов, так как последние приносили в жертву чужестранцев". Греки представляли себе это море как бы "другим Океаном" и отправлявшихся туда воображали уехавшими столь же далеко, как и тех, кто отплывал за Столпы Геракла. Лишь после того, как на побережье Черного моря основали свои колонии греки-ионийцы, оно стало называться Эвксинским — "Гостеприимным". Иногда же его называли Понтом Скифским или просто Понтом — "Морем".

Были ли древние греки первыми покорителями Черного моря? Ряд античных авторов говорит, что задолго до колонистов-эллинов в водах Понта и даже Меотиды (Азовского моря) плавали жители Малой Азии — карийцы. Есть гипотезы о том, что в Черном море, так же как и в водах Атлантики, первыми появились мореплаватели острова Крит, великой морской державы, или финикийцы, народ-мореплаватель. Есть указания на то, что знали искусство мореходства древнеабхазские племена, многие тысячи лет живущие на берегах Черного моря. "Некоторые сведения античных мифов, такие, как указания на плавания вверх по течению реки с выходом в море, знание коротких северных или даже полярных ночей, сведения о том, что земля со всех сторон омывается океаном, о плавающих в море скалах, обледеневших пространствах и т. д., позволяют высказать предположение, что, возможно, некоторые древние мореходы могли проникнуть далеко на север Восточной Европы, двигаясь от Черного и Азовского морей вверх по течению рек, достигая различными путями Балтийского моря или более северных районов, — пишет Б. Г. Петере в книге "Морское дело в античных государствах Северного Причерноморья". — И, возможно, совершили объезд с востока на запад вокруг Европы с возвращением в Средиземноморье через Гибралтар. Отдельные эпизоды этих странствований могли войти в более поздние, дошедшие до нас циклы сказаний".

Проверка этих сказаний — дело многих наук, от фольклористики до метеорологии. Ведь древние мифы — материал очень специфический. Например, сведения о полярных ночах — и вообще о севере — можно найти не только в древнегреческой, но и в древнеиндийской мифологии. А индийцы уж никак не могли плавать в Арктику тысячи лет назад. По всей видимости, сведения о Севере и в древнегреческой, и в древнеиндийской мифологии восходят к общему индоевропейскому источнику, к древнейшей мифологии всех народов, говорящих на языках индоевропейской группы (а это — и персы, и греки, и литовцы, и славяне, и армяне, и исландцы, и таджики; отошлем читателей к книге автора этих строк "Земля людей — земля языков"). Не так давно появилась гипотеза, правда, очень спорная, согласно которой прародина индоевропейцев (а ее искали и в Прибалтике, и в Тибете, и в Малой Азии, и в Средней Азии, и даже в легендарной Атлантиде) находилась… на территории Арктиды! Арктида, как вы могли убедиться сами, прочитав нашу трилогию о "новых атлантидах", земля не легендарная, а реальная. Но была ли она вообще населена — это остается вопросом, не говоря уже о том, была ли "полярная атлантида" прародиной всех индоевропейцев, будь то исландцы или индийцы.

Лопата археолога не раз и не два доказывала правоту того или иного мифа. Но всякий раз необходимо было делать поправку на своеобразное отражение действительных событий сквозь "призму мифа". Например, после раскопок Генриха Шлимана казалось, что он и в самом деле документально подтвердил правдивость сведений, сообщаемых гомеровской "Илиадой". Затем археологи поняли, что древний город, открытый Шлиманом, был вовсе не той Троей, которую осаждали греки. А сейчас стало ясно, что на самом деле "Илиада" отражает в поэтических образах лишь небольшой фрагмент истории сложнейшего конгломерата народов и языков, существовавшего в Малой Азии и Эгеиде.

В последние годы на службу истории, пытающейся "расшифровать" древние мифы, приходит, как в точных науках, Его Величество Эксперимент. Достаточно вспомнить плавания Эрика де Бишопа на полинезийских катамаранах и Тура Хейердала на "Кон-Тики", "Ре" и "Тигрисе" или четыре путешествия Тима Северина (сначала он пересек Атлантику на кожаной лодке "Брандан", затем повторил маршрут Синдбада-морехода на арабском судне "Сохар" от берегов Омана до китайского порта Кантон и наконец прошел на "Арго" — сначала дорогой аргонавтов, а потом попытался промоделировать странствия Одиссея).

"Я беру миф, — говорит Северин, — и проверяю практическим способом, что в этом мифе — сказка, а что может быть реальностью. Единственный способ проверки, который я признаю, — это реконструкция судов и событий, своеобразный "следственный эксперимент". Меня всегда занимает конкретный вопрос: насколько древние мифы соответствовали реальности? Можно выразиться и так: меня интересует аргонавтика в широком смысле — плавание людей к неведомым берегам."

Будем надеяться, что в недалеком будущем исследователям удастся смоделировать не только плавание аргонавтов, но и критян, финикийцев, древних абхазцев по водам Черного моря. Для успешного же моделирования нужны не только отвага и силы участников эксперимента, но и точные знания о том, какими были суда древних мореплавателей. Например, мифы говорят о том, что до аргонавтов к берегам Колхиды поплыли в кожаной лодке, сшитой из бараньих шкур, царский сын Фрикс и его сестра Гелла, причем последняя погибла в проливе, носящем ныне ее имя — Геллеспонт ("Море Геллы"). Действительно, в Геллеспонте (нынешнем Дарданелльском проливе) существуют самые опасные подводные течения и водовороты, в которых и по сей день гибнут небольшие суда. Возможно, что миф о Фриксе и Гелле отражает плавания древних задолго до аргонавтов, на судах, сшитых из шкур… Но какими были эти суда? Походила ли их конструкция на конструкцию ирландского "Брандана" или нет? Какими надо строить корабли критян и финикийцев, если мы захотим проверить гипотезы о том, что именно они первыми покорили воды Черного моря?

Ответы на эти вопросы должно дать само море. Точнее, подводно-археологические раскопки на дне Понта Эвксинского, где лежит множество затонувших кораблей, а помимо них — руины древних городов, построенных эллинами более 20 веков назад.

<p>На западе Понта Эвксинского

Одна из первых колоний эллинов на берегах Черного моря появилась в VII веке до н. э. возле нынешнего болгарского города Созопола. Здесь возник город Аполлония, который становится одним из самых крупных греческих городов-государств, основанных эллинами вне Эллады. В честь бога-покровителя воздвигается огромных размеров храм с 30-метровой статуей Аполлона. Аполлония не только чеканит свою собственную монету, но и имеет свои собственные колонии. Раскопки Аполлонии на суше дали множество ценных находок. А когда в 30-х годах нашего века драга проложила на морском дне широкую траншею, здесь нашли неимоверное количество керамики разных эпох и различных стилей: греческую, римскую, фракийскую, византийскую. Примитивные сосуды, сделанные без помощи гончарного круга, вручную, говорили о том, что до появления эллинов здесь было поселение местных жителей и Аполлония заложена не на пустом месте.

На месте нынешнего города и курорта Варны находился когда-то древнегреческий город Одессос. В бухте Варны археологи-подводники обнаружили обломки и грузы затонувших кораблей времен античности, великое множество древних якорей и своеобразное античное портовое сооружение — построенный из полуотесанных камней подводный мол. Он находился на полтора-два метра ниже поверхности воды и служил волнорезом.

Болгарский рыбацкий поселок Несебыр соседствует с руинами античного города Мессембрия. Расположены они на острове и связаны с материком дамбой. Начав обширные раскопки на острове, болгарские ученые очень скоро убедились в том, что продолжить их надо и под водой. На глубине одного-двух метров здесь находится крепостная стена. Во времена античности она уходила далеко в море, чтобы преградить путь врагам не только с суши, но и по мелководью по обеим сторонам перешейка.

С 1969 года в болгарском Причерноморье по инициативе научно-популярного журнала "Космос" ведут подводно-археологические исследования аквалангисты. Они открыли остатки античного города Тинума, о котором прежде мы знали лишь по упоминанию в одной из хроник. Под водой найдена пристань поселка, существовавшего около трех тысяч лет назад. В 1981 году близ мыса Урдовиз, как сообщает журнал "Космос", был поднят из воды глиняный кувшин, который, по мнению профессора Велизара Велкова, руководившего экспедицией, с лихвой оправдал все труды и затраты на раскопки. Такие кувшины известны по раскопкам Трои. И относятся они ко временам воспетой Гомером Троянской войны. Возможно, что во время осады Трои, когда ахейцы перерезали сухопутные дороги, провизию в таких сосудах доставляли в Трою из Фракии морем.

В 1982 году археологи-подводники нашли каменные якоря, характерные для эпохи второй половины II — начала I тысячелетия до н. э., на дне бухты Ахтопол, близ южной границы Болгарии. Найдены и незаконченные якоря, а это значит, что в этом месте существо-зала мастерская по их изготовлению и мы имеем дело не с затонувшим кораблем, а с поселением, ушедшим под воду.

Руины античных поселений обнаружены в водах, омывающих берега Румынии, древней Дакии. Это сооружения Истрии и Томы (Констанца), где отбывал свою ссылку "певец науки страсти нежной" Овидий. "В июне 1966 г. группа румынских подводных археологов начала обследование античного города Каллатис, — пишет Гюнтер Ланиц-ки в книге "Амфоры, затонувшие корабли, затопленные города". — Год спустя та же самая группа — правда, теперь в ее составе наряду с несколькими новыми аквалангистами находились ученые: профессор Кристиан Владеску и профессор Константин Преда — встретилась на берегу в небольшой деревне. Здесь на расстоянии около 2 км от курорта Мангалия находится затопленный античный порт Каллатис. От моря он отделен приблизительно полуторакилометровой дамбой, проходящей параллельно берегу и расположенной от него на расстоянии 2–2,5 км. Дамба шириной от 25 до 30 м обложена обработанными каменными плитами… Глубина моря в этом месте составляет 8 м, высота дамбы в среднем 4 м, она покрыта песком и плотным слоем мидий. Лишь в нескольких местах отчетливо видно, что дамба построена руками человека. Портовые сооружения, а также остатки бастиона Каллатиса были тщательно промерены, после чего была исполнена подводная карта исследуемой территории. В последующие годы была обследована бывшая городская стена древнегреческого поселения, уходящая в море."

Амфоры, украшения, керамика эпохи античности, монеты, светильники — вот далеко не полный перечень находок, сделанных под водой у берегов Болгарии и Румынии. Они украшают музеи Констанцы, Варны, Бургаса, Созопола. Это либо груз затонувших кораблей, либо наглядные доказательства того, что Черное море поглотило древние античные порты, полностью или частично. Следы античных поселений под водой есть и в водах, омывающих берега нашей страны.

<p>Березань и остров Змеиный

Березань и Змеиный — так называются два острова на северо-западе Черного моря, принадлежащие нашей стране. Остров Березань как бы замыкает Днепровско-Бугский лиман, юго-западные берега его омываются морем. Название "Березань" происходит от турецкого Бирюк Юзень-ада, то есть "Остров у впадения Волчьей реки" (нынешней реки Березанки). Еще раньше, в эпоху средневековья, он назывался островом Еферия, епископа, посланного из Иерусалима в Херсонес (нынешний Севастополь). Буря занесла корабль на остров Алсос, где епископ заболел и умер. В честь умершего, который был причислен к лику святых, прежний Алсос получил название остров Еферия.

Но и название Алсос — не самое древнее: так называли его византийцы. Какое же название носил этот остров в эпоху античности, мы не знаем. Зато знаем точно, что мореплавателям-эллинам он был хорошо известен. Здесь уже в середине VII века до н. э. появилось небольшое греческое поселение, остатки которого были открыты еще в 1884 году. Раскопки же этого поселения продолжаются и по сей день, хотя главные находки ожидают современных археологов, видимо, уже не в земле, а под водой.

Длина острова Березань около 800 метров, ширина — около 400. От материка он отделен проливом длиной в полтора километра, очень мелким. "Открытый ветрам и размываемый морем, остров быстро разрушается", пишет К. С. Горбунова в книге "Древние греки на острове Березань". — Исследования геологов показывают, что за год исчезает не менее двадцати сантиметров суши, а в местах наибольшего разрушения — до полуметра. По всей видимости, во времена, когда на Березани поселились греки, остров был почти втрое длиннее и раз в семь шире. Это кажется невероятным, но каждый, кто бывает здесь ежегодно, замечает то изменение береговой линии, то исчезновение маленьких островков, некогда оторвавшихся от Березани и теперь поглощенных безжалостными волнами."

Археологам-подводникам предстоит отыскать и гавань, и прибрежную часть поселения древних греков, одного из самых первых на берегах Понта Эвксинского. Вне всякого сомнения, они находятся ныне под водой. В последние годы их поиском занялись аквалангисты под руководством сотрудника Института археологии АН СССР В. В. Назарова.

С очень давних пор знали эллины и другой остров на северо-западе Черного моря — остров Левка (то есть "Белый"), ныне носящий название Змеиный. Когда-то назывался он также островом Ахилла. "Есть предание, что его подняла со дна моря Фетида для своего сына и что на нем живет Ахилл. На острове есть храм Ахилла с его статуей древней работы. Людей на острове нет, на нем пасется только немного коз; их, говорят, посвящают Ахиллу все приезжающие сюда. Есть в храме много и других приношений — чаши, перстни и драгоценные камни, а также надписи, одни на латинском, другие на греческом языке, составленные разными мастерами в похвалу Ахиллу. Некоторые, впрочем, относятся к Патроклу, потому что все, желающие угодить Ахиллу, вместе с ним почитают и Патрокла. Много птиц гнездится на острове — чайки, нырки и морские вороны в несметном количестве. Эти птицы очищают храм Ахилла: каждый день рано утром слетают они к морю, затем, омочив крылья, поспешно летят с моря в храм и окропляют его; а когда этого будет достаточно, они обметают крыльями пол храма."

Так пишет об острове Левка автор "Перипла Понта Эвксинского", своеобразной античной лоции Черного моря. "Существуют различные рассказы: из числа посетителей острова некоторые, приезжающие сюда нарочно, привозят с собой на кораблях жертвенных животных и одних из них приносят в жертву, а других отпускают живыми в честь Ахилла; другие пристают, будучи вынуждены бурей; эти у самого бога просят жертвенного животного, обращая к оракулу вопрос о животных, хорошо ли и выгодно ли принести в жертву то именно животное, которое они сами выбрали на пастбище, и этим кладут достаточную, по их мнению, плату. Если ответ оракула (в храме есть оракул) будет отрицательный, они прибавляют плату; если и после этого последует отрицание, прибавляют еще и, когда последует согласие, они узнают, что плата достаточная. Животное при этом само останавливается и уже не убегает. Таким образом много серебра посвящено герою в виде платы на жертвы, — продолжает далее автор "Перипла"… — Эти рассказы об острове я записал, как слышал от лиц, которые или сами приставали к острову, или узнали от других; они не кажутся мне невероятными…"

Впервые об острове Ахилла сообщает греческий поэт Арктин Милетский, живший в VIII веке до н. э. Затем о нем говорят многие античные авторы, включая Арис — отеля, который сочинил в честь Ахилла следующую эпитафию:

Над Ахиллом, чтимым на острове Белом,

Сына богини Фетиды, Пелееву отрасль, Ахилла,

Остров сей Понта святой в лоне своем бережет.

В начале прошлого века, когда началось интенсивное изучение античных городов на территории нашей страны, остров с храмом Ахилла не мог не привлечь внимания историков и археологов. Капитан Критский, посетивший остров (который носил тогда название Фидониси, то есть "Змеиный") в 1823 г., обнаружил фундамент античного храма из массивных известняковых блоков и части стен, лежащие на земле карнизы, капители, барабаны мраморных колонн. Когда на острове установили карантинный пост, его служащие занялись любительскими раскопками. Они находили мраморные плиты с надписями, посвященными Ахиллу, античные монеты, перстни, кольца и т. д. Но когда в 1841 г. на остров прибыла посланная Одесским обществом истории и древностей экспедиция, ее ждало жестокое разочарование. Оказалось, что подрядчик, взявшийся соорудить на острове маяк, разобрал древний храм и использовал его как строительный материал. "Этот вандализм был совершен с таким усердием, что от Ахиллова храма не осталось, как говорится, камня на камне", — констатировал руководитель экспедиции Н. Н. Мазуркевич. Но в земле, на месте, где стоял храм, удалось найти множество монет, гемм, колец, наконечников стрел, амфор и черно-лаковых сосудов.

С той поры на Змеином острове поработало немало экспедиций. А в последние годы он привлек внимание и археологов-подводников. Дело в том, что во времена античности остров Ахилла с его сокровищами привлекал внимание не только паломников, но и пиратов. Об одном из нападений их говорит надпись на мраморной плите, найденной на острове, — она посвящена человеку, спасшему святилище от разграбления. Жрецы храма, по всей видимости, прятали драгоценности и статуи при приближении пиратов в карстовые пещеры. Найти на суше эти пещеры не удалось: одни частично были уничтожены абразией — разрушительной работой волн, а другие скрылись под водой, ибо уровень моря за истекшие века поднялся.

"Работа, проведенная подводными археологическими отрядами Института археологии АН СССР, МГУ и ГИМа в 1962 г. в Черном море на острове Змеиный позволяет поделиться некоторыми наблюдениями, — пишет Б. Г. Петере, руководитель одного из этих отрядов. — Серый известняковый массив острова, связанный с эрозией почв и берегов, образовал значительные площади растрескавшихся и хаотично нагроможденных одна на другую отдельных глыб известняка. При подходе к этим участкам встречаются провалы верхней части грунта. Ближе к берегу прослеживается нагромождение голых скал, внизу, в многометровых трещинах-пропастях, бушует, вливаясь в них, море. Вода по узким и длинным пещерам и "каналам" на значительные расстояния проникает под береговые массивы. Была сделана попытка спуститься в них и продвинуться в полумраке вглубь по этим гудящим и пенящимся коридорам. Впечатление от фантастически-стихийных сил природы и их грандиозности действует подавляюще… Вероятно, подобное впечатление производил этот район острова и на древних мореплавателей". Ведь недаром эллины считали, что тут находился один из входов в "царство мертвых", охраняемый богом Ахиллом Понтархом.

В 70-х годах на острове Змеином побывала новая экспедиция археологов-подводников. Это были аквалангисты самодеятельного клуба подводного спорта "Садко" организации ДОСААФ Николаевского морского порта и аквалангисты Одессы — участники подводной археологической экспедиции Академии наук УССР и Одесского археологического общества. Они обследовали подводные стены острова и осмотрели грунт в районе пристани.

"Но не так просто найти то, что попало на дно двадцать или двадцать пять веков назад. Время безжалостно. Предметы, которые интересуют археологов, или истерты в порошок упавшими камнями, или покрыты толстым слоем отложений. Часто попадаются глиняные черепки, но они обточены морем настолько, что потеряли свою ценность. Был найден хорошо сохранившийся обломок кирпича, обожженного две тысячи лет назад, — рассказывает один из участников экспедиции, А. Корчагин. — Наши подводные спелеологи, пытаясь найти вход в недра острова, обнаружили и обследовали несколько небольших гротов и крупных расщелин. Увы! Дальнейший путь преграждали скользкие каменные глыбы… За тысячелетия остров претерпел множество разрушений. Если и были какие-то подводные сообщения с подземельями, то они давно уже завалены".

А это значит, что нужны новые, более крупные и длительные экспедиции, которые бы смогли проникнуть в пещеры острова Змеиный, ныне оказавшиеся отрезанными от моря.

<p>Ольвия — на суше и под водой

В середине VI века до н. э. древние греки, выходцы из Милета, заложили на обрывистых берегах Днепровско-Бугского лимана город, названный Ольвия — "Счастливая" (такое же название-заклинание носит и город на Лазурном берегу Франции, наполовину затопленный водой, а также еще четыре-пять античных городов, ибо название должно было не просто дать имя городу, но и ограждать его от бедствий).

Ольвия на берегах Понта Эвксинского превратилась в богатый процветающий город, жителям которого не раз приходилось отстаивать свою независимость. Ольвию осаждал Зопирион, полководец Александра Македонского, однако без успеха. Отражала она и набеги кочевников-скифов, откупаясь от них данью. В середине I века до н. э. город был взят гетами, одним из фракийских племен, и полностью разрушен. Но, подобно фениксу, Ольвия вновь возродилась из пепла пожарищ. В эпоху великого переселения народов римский гарнизон Ольвии неоднократно отбивал натиск кочевников. Однако не смог устоять перед полчищами гуннов. Они-то и нанесли Ольвии смертельный удар. Древний город перестал существовать: лишь спустя полторы тысячи лет его руины были открыты русскими археологами.

Раскопки Ольвии начались в прошлом веке и продолжаются по сей день. Начал их академик П. И. Кеппен, открывший античный город на берегу Днепровско-Бугского лимана, а продолжали многие русские и советские археологи. В Ольвии обнаружены античные надписи на камне, водопровод и теменос — культовый центр каждого эллинского города, где росла священная роща и находились главные храмы. Сенсационные находки в Ольвии этим не исчерпываются, будущее сулит много новых открытий. И не только на суше, но и под водой. Ибо около четверти площади Ольвии находится на дне лимана.

Место, которое древние греки выбрали для постройки Ольвии, самой природой четко делится на две части: верхнюю и нижнюю. Первая расположена на лёссовом плато, вторая — под береговым обрывом, у лимана. Первую современные археологи называют Верхним городом, а вторую — Нижним, причем оба названия пишутся с прописных букв — как собственные имена. Еще в начале прошлого века П. И. Кеппен, описывая Ольвию, говорил о том, что пристань города "без сомнения, находилась не в крепости, а вне оной. Жители здешние утверждают, будто бы в верховую погоду, а особливо при северо-западном ветре, когда вода отступает от берега, видим бывает еще мост, у коего некогда приставали корабли; они прибавляют к сему и то, будто бы пристань сия некогда для прочности была залита свинцом".

В середине прошлого века граф А. С. Уваров писал в своем "Исследовании о древностях Южной России и берегов Черного моря" о том, что волны, беспрепятственно подмывая берег, обрушивают его и постепенно сокращают площадь Нижнего города, которая в древние времена "простиралась по крайней мере на десять сажен далее в лиман". Уваров полагал, что "ольвийцы, желая воспрепятствовать обрушиванию берега и намереваясь сделать тут удобную пристань, укрепили берег каменной постройкой, следы которой дошли и до нас", — это покрытые водой плиты, что лежат в двух десятках метров от берега и бывают видны, когда воду лимана сгоняет сильный ветер. В древние времена, считал Уваров, с высокого берега Верхнего города спускалась каменная лестница прямо к пристани Ольвии, длиной в 200 метров, сложенной из больших, "связанных между собою железными скобами, припаянными свинцом плит".

В начале нашего века детальные раскопки Ольвии провел Б. В. Фармаковский. "Остатки стен города, которые судя по надписям, здесь, у р. Буга, несомненно, должны были быть, находятся, очевидно, уже под водой, — писал он. — Очень может быть, что то грандиозное сооружение, которое находится под водою сажен на 10 от берега у южной части прибрежной Ольвии и которое было отмечено уже графом А. С. Уваровым и другими исследователями, представляет именно остатки прибрежных стен Ольвии, защищавших ее порт."

В сентябре 1937 года профессор Р. А. Орбели провел первое подводно-археологическое исследование Ольвии. Первые же работы здесь "подтвердили наше мнение о том, что Нижний город ополз. Не осел, а ополз! Оползла вместе с ним и набережная, — писал Орбели, — Предполагаемая квадратура набережной — 11 100 м2… Для исследования территории причала, а также внутренней части сооружения необходим грунтосос". Но раскопки с помощью "грунтососа" проведены не были, и лишь в начале 60-х годов подводно-археологическое изучение Ольвии было продолжено — на сей раз уже не с помощью водолазов, как прежде, а самими археологами, вооруженными аквалангами. Профессора Рубена Абгаровича Орбели справедливо называют "отцом" советской подводной археологии. В 30-х годах он провел несколько экспедиций, целью которых был поиск затопленных городов. Водолазы в скафандрах были как бы "глазами" и "руками" Орбели. Изобретение акваланга позволило опускаться под воду ученым-археологам. В нашей стране первым таким археологом-подводником стал профессор Владимир Дмитриевич Блаватский, крупный специалист по античной археологии и античному искусству. Под его руководством в 1961 году большая экспедиция Института археологии АН СССР приступила к работам на дне Днепровско-Бугского лимана. Изучив и обмерив загадочное сооружение, находящееся вблизи от берега и именуемое то "пристанью", то "мостом", то "обломками стены", аквалангисты установили, что это развал, состоящий из многих десятков каменных блоков, достигающих 160 сантиметров в длину и 60 сантиметров в ширину и высоту. Неподалеку от него был обнаружен новый развал камней, а в сотне метров от берега — еще одно затопленное сооружение. Был составлен план затопленной части Ольвии, увеличивший размеры этого города на добрые 20 гектаров.

Новый этап в изучении "ольвийской атлантиды" начался с применения звукового геолокатора. Его открыт ленинградский археолог-подводник К. К. Шилик и геоморфолог Б. Г. Федоров, в 1964 году начавшие зондировать мутную воду лимана и его илистое дно с помощью геолокатора. В течение четырех полевых сезонов, с 1971 по 1974 год, вела работу Ольвийская подводно-археологическая экспедиция под руководством С. Д. Крыжиц кого и при участии К. К. Шилика. Она проводила уже не только разведку, но и настоящие раскопки, закладывая под водой шурфы. Подводные изыскания определили древнюю береговую линию лимана и четко обозначали границы Ольвии под водой.

<p>От Ольвии до Диоскурии

Ольвия — не единственный город, часть которого поглощена водами Понта Эвксинского. Мы уже говорили об античном Одессосе, находившемся на месте нынешней Варны, и его затопленном древнем моле, На берегах Черного моря был и другой Одессос, расположенный неподалеку от Ольвии и острова Березань. "Перипл Понта Эвксинского" довольно-таки точно указывает его местонахождение. Одессос (или Одесс) должен был стоять на берегу устья Тилигульского лимана. Но обнаружить его здесь не удалось. И тогда исследования были перенесены под воду. Ведь в античное время берег моря проходил гораздо мористее, примерно в полукилометре южнее, чем ныне. Эта береговая полоса была уничтожена абразией — и, вероятно, под водой оказались и руины Одессоса. В 1981 году подводно-археологические исследования в этом районе провел кандидат исторических наук М. В. Агбунов и обнаружил, по его словам, следы античного поселения, поглощенного морем. Вероятно, это и есть Одессос.

Наступление моря, разрушительная работа волн уничтожили и древний античный маяк — башню Неоптолема (названную так в честь сына Ахилла), стоявшую на высоком обрывистом мысу у входа в основное устье Днестра, или, как называли его эллины, — Тираса. Ибо берег здесь отступил со времен античности не менее чем на 300 метров. М. В. Агбунов, проводивший здесь исследования, обнаружил на глубине нескольких метров обломки амфор и другой посуды, мелкие камни. Видимо, здесь надо искать руины башни Неоптолема, поглощенные морем.

Сходная судьба постигла и еще один античный город — Кремниски, который находился примерно в двух десятках километров к западу от башни Неоптолема. "Это расстояние приводит к левому берегу оз. Бурнас в район с. Лебедевка, — пишет М. В. Агбунов. — Но на коренном берегу здесь нет никаких остатков античного поселения, которое можно было бы отождествить с этим пунктом. И его локализация также долгое время была предметом оживленных споров и дискуссий. Палеографическая реконструкция показала, что в античное время берег здесь проходил также в нескольких сотнях метров южнее, т. е. мористее. За прошедшие столетия море уничтожило эту довольно широкую полосу степного плато. Полученная реконструкция натолкнула на мысль, что Кремниски давно разрушены. Проведенные подводные исследование подтверждают это предположение. Напротив Бурнасского мыса на дне моря на глубине 3–5 м выявлены следы разрушенного морем античного поселения. Аквалангистами найдены обломки амфор, лепной посуды, фрагмент мраморной плиты. Эти находки, надо полагать, связаны с городом Кремниски."

Подводная археология помогает решать загадки не только древней истории, но и географии. Например, Плиний Старший сообщает об острове тирагетов, лежащем за Истром, то есть Дунаем: "За Истром же находятся города Кремниски, Эполит, горы Макрокремны, известная река Тира, давшая имя городу на том месте, где, как говорят, прежде была Оффиусса; обширный остров на этой же реке населяют тирагеты. Он отстоит от Псевдостомы, устья Истра, на 130 миль"… Что это за остров тирагетов? Одни полагали, что он находился между Днестром и его рукавом, Турунчуком, другие отождествляли его с Тендрой, третьи — со средней частью пересыпи Днестровского лимана, отделенной от остальной косы Цареградским и Очаковским гирлами. Однако все эти гипотезы основывались на том, что Нижнее Поднестровье осталось таким же, как во времена античности. На самом деле его очертания в ту пору были совсем иными. Днестровского лимана не было вовсе. На его месте существовала дельта реки из двух рукавов и обширный остров между ними. Ныне он исчез под водой. И так как Плиний сообщает о том, что остров "населяют тирагеты", следы их поселений надо искать на дне Днестровского лимана. Такие поиски и были проведены.

"Днестровский остров уже не одно столетие находился под водой. Его поверхность перекрыта толстым слоем ила, и найти остатки древних поселений оказалось нелегко, — говорит А. С. Голенцов, сотрудник Института археологии АН СССР. — Да и как их искать? Прочесывать дно лимана — дело безнадежное: работы десяткам аквалангистов не на один год. Ведь длина острова достигала тридцати, ширина — восьми, а местами до двадцати километров. И тут нам повезло: мы познакомились с краеведом А. Рогачевым, который все свободное время посвящал изучению истории и природы своего края. Несколько лет назад он впервые нашел на днестровской пересыпи выброшенные морем после большого шторма обломки древнегреческих амфор. Поиски захватили, увлекли, и каждое лето Рогачев нырял и доставал со дна моря древнюю керамику, а после штормов собирал ее на самой косе. Приморский край острова находился на дне моря на глубине до пяти метров примерно километрах в двух, от современной береговой линии. Этот район и предстояло исследовать. Только на третьем погружении аквалангистов посетила удача. Попался небольшой обломок амфоры. Невзрачный, сильно окатанный, зеленоватый от водорослей. Потом еще два небольших обломка, еще один… Но всех волновала навязчивая мысль: а не следы ли это кораблекрушения? Как всегда, победили настойчивость, вера: вместе с обломками амфор стали попадаться фрагменты гетских и скифских сосудов, однако на греческом судне не могло быть посуды местных племен. Значит, найдено поселение!"

Аквалангисты собрали свыше сотни черепков, составили общий план затонувшего поселения. А в километре западнее и в двух километрах восточнее удалось найти следы еще двух поселений на дне. Видимо, все эти затонувшие селения находились на острове тирагетов, поглощенном волнами. А так как среди обломков керамики есть и малоокатанные черепки с острыми краями старых сколов, есть надежда, что на дне лимана, под слоем песка, мог сохраниться культурный слой, не размытый волнами. Это означает, что тут можно вести не простой поиск силами аквалангистов, а настоящие подводно-археологические раскопки.

"Эта река Тира, будучи глубока и представляя хорошие пастбища для скота, доставляет торговцам много рыбы на продажу и безопасна для плавания грузовых судов. На ней лежит соименный ей город Тира, колония милетян", — сообщает "Перипл Понта Эвксинского". На месте античной Тиры был построен средневековый город-крепость, а ныне здесь стоит город Белгород-Днестровский. Археологи уже давно ведут раскопки античной Тиры, одного из крупных городов Понта Эвксинского.

Быть может, раскопки следует вести не только в земле, но и под водой? Ведь конфигурация суши в этом районе сильно изменилась с тех пор, как на берегах Тиры-Днестра основали свой город эллины… Подводную разведку провел в этом районе профессор В. Д. Блаватский около трех десятков лет назад. Он обнаружил скопление камней, которое принял за руины античных сооружений. Однако позже выяснилось, что это не так: камни под водой имеют более позднее и более прозаическое происхождение. Видимо, поторопились те ученые, которые нанесли на подводно-археологическую карту еще один "полузатопленный" город — Тиру… Или все-таки будущим исследователям удастся отыскать на дне Днестра следы античных построек?

О том, насколько могут быть интересны, спорны, запутанны поиски затонувших городов, говорит история поисков еще одного античного города на берегах Понта Эвксинского — легендарной Диоскурии, основанной, согласно мифам, участниками похода аргонавтов. Но не только в мифах встречаем мы рассказ об этом городе.

<p>Поиски Диоскурии

Страбон сообщает, что Диоскурия "лежит в заливе" и "занимает самый восточный пункт всего моря", а потому и "называется уголком Евксина и пределом плавания". О Диоскурии (или Диоскуриаде) говорят Плиний Старший, Помпоний Мела и другие античные авторы. Из этих источников мы узнаем, что греки из Милета, основавшие Диоскурию, перешли под власть понтийского царя Митридата, противостоявшего владычеству Рима, что в конце концов римляне захватили этот город и основали крепость Себастополис не то в самой Диоскурии, не то рядом с ней, не то на месте разрушенного города.

В 1712 г. французскому путешественнику де ля Мотрею жители окрестностей Сухуми показывали какие-то древности и "медаль" (видимо, античную монету) с надписью "Диоскурия". В 1833 году его соотечественник Ф. Дюбуа де Монпере, осматривая руины античных городов в Причерноморье, высказал мысль, что Диоскурия находилась в трех десятках километров от Сухумской бухты, за Кодороским мысом. Однако Дюбуа ошибался. Местные краеведы еще в конце прошлого века сумели доказать, что Диоскурию надо искать в районе Сухумской бухты — и вести поиски не только на суше, но и под водой, ибо во время штормов на берег выбрасывались обломки посуды, античные монеты и другие предметы, говорящие, что на дне Сухумской бухты находится древнее поселение. Причем находок было так много, что для предприимчивых людей сбор их превратился в промысел: желающий приобретал у полиции за три рубля билет (не дававший, однако, права на раскопки в земле), и после сильного шторма приводившего в движение прибрежную гальку, щебень и песок, целые толпы бродили по берегу и рылись руками в песке в поисках ценных предметов — однажды удалось найти даже золотую царскую тиару.

Итальянский миссионер Арканджело Ламберти в своем "Описании Колхиды, называемой теперь Мингрелией", составленном в XVII столетии, говорит о Севастопольском аббатстве, "которое теперь поглощено водой", — то есть о территории, находившейся на месте древнего Себастополиса-Диоскурии. Море ведет наступление на берега Сухумской бухты в течение многих веков. Не поглотило ли оно руины Диоскурии?

В тридцатом томе "Известий Кавказского отделения Русского географического общества" за 1877 год сухумский краевед В. И. Чернявский сообщил, что летом 1876 года он "при содействии двух любознательных юношей, превосходно умеющих плавать и нырять, А. Н. Шан-Гирея и Г. А. Метакса, исследовал целый ряд остатков этого древнего города на дне прибрежья Сухумской бухты до глубины 4–6 метров. Оказались не только ряды остатков древних стен, выдающихся местами почти до поверхности моря на расстоянии саженей до 30–50 от берега, но также иззубренные волнами стены древнего замка, поднимающиеся еще с глубины около 6 метров настолько, что я мог, поддерживаемый плавательными снарядами, обходить вокруг по пояс и местами по шею в воде. Замок имеет два сомкнутых отделения, одно совершенно круглой формы, другое — четырехугольной; последнее было разрушено. Лежат они перед Сухумской крепостью против конца юго-западной трети длины ее фасада. Стены их покрыты водорослями, губками и множеством устриц и мидий, которыми также покрыты все подводные остатки стен от глубины 2–6 метров, исследованные мною".

Перед зданием местной таможни Метакс нашел, по словам Чернявского, не только погруженные в море стены (заметить их было нетрудно, так как местами они почти выступали на поверхность из воды), но и "выдающийся при размахах большой зыби круглый столообразный камень-останец, который он считал за древний колодец, набитый доверху камнем и песком", а также массивную стену, идущую параллельно берегу бульвара по дну бухты на глубине до 10 метров. "Не погруженный ли это остаток той стены, которая, по историческим свидетельствам, защищала уже при турецком владычестве город Сухуми от ярости наступающего моря и, как видно по всему, совершенно неудачно боролась с неумолимыми законами природы, — писал Чернявский. — Наконец, на другом конце города Сухуми перед госпиталем, на огромном расстоянии от берега, рыбаки давно производят собирание устриц и мидий руками со стен огромной башни, выдающейся с глубины около 10 метров и, кажется, на расстоянии до 200 сажен от берега; башня эта не доходит метра три до поверхности."

О том, что под водой на дне Сухумской бухты находится город, писал в начале нашего столетия археолог А. А. Миллер в статье "Разведки на Черноморском побережье Кавказа". В 20-х годах М. М. Иващенко написал специальную работу, посвященную местонахождению Диоскурии, и пришел к выводу о том, что этот античный город тянулся "неширокой полосой по берегу моря на протяжении 1,5–2 километров по обе стороны р. Беслаты, причем часть его находится на дне Сухумской бухты". В конце 30-х — начале 40-х годов памятники Сухуми (начиная со времени основания города в VI веке до н. э. и кончая XIX столетием) изучал Л. Н. Соловьев. Он убедительно показал, что греческая Диоскурия, римский Себастополис, средневековый Цхум и современный Сухуми — звенья одной и той же цепочки, начало которой отделено от наших дней 25 веками (и Сухуми, стало быть, является одним из древнейших городов страны). Но древнейшие памятники, следы Диоскурии, надо искать не в земле, а под водой. На месте нынешней Сухумской бухты в эпоху первых греческих колонистов (VI век до н. э.) простиралась низменность, на которой находилась общая дельта рек Келасури и Гумисты. Но то ли изменила свое русло река Гумиста, то ли произошел грандиозный оползень, то ли в силу обоих этих факторов под водой оказались и низменность, и город Диоскурия.

В 1969 году вышла в свет монография "Древний Сухуми", автором которой был известный абхазский археолог М. М. Трапш, в течение многих лет проводивший раскопки древнего Сухуми и его окрестностей. "Остатки основной части древнего города находятся на дне Сухумской бухты, а на территории современного Сухуми располагались лишь его окраины", — таков был вывод М. М. Трапша. И вывод этот, казалось, подтверждали находки под водой, сделанные в 50-е годы. В 1953 году на дне Сухумской бухты, неподалеку от места впадения реки Баслы (или Беслаты, Баслетки) на глубине двух метров и всего в шести метрах от берега была найдена великолепная мраморная надгробная плита. Датируется она V веком до н. э., то есть временем расцвета Диоскурии.

Дно Сухумской бухты исследовало несколько экспедиций археологов-подводников. Работой аквалангистов руководили абхазские ученые Л. А. Шервашидзе и В. П. Пачулиа. В результате удалось открыть подводное продолжение мощных стен крепости Себастополис, находящееся под водой.

"Сменяя один другого, мы уходили на дно, чтобы тщательно, метр за метром, осмотреть грунт, проверить лежащие на дне камни. Время от времени приходилось приостанавливать работу, чтобы дать улечься темным клубам тумана, который образует потревоженный ил, — рассказывает о раскопках 1957 г. Л. А. Шервашидзе. — Развалины, которые мы собирались изучать, были сплошь покрыты водорослями и острыми ракушками. И прежде всего нам пришлось, вооружившись водолазными ножами, начать очистку поверхности стен. Лишь после этого стало возможно произвести обмер этих руин, снять их план, зарисовать характер кладки. Оказалось, что это остатки круглой башни с примыкающим к ней, еще больше, чем она сама, разрушенным помещением. Стены имеют толщину более метра и выложены из крупного, неоколотого булыжного камня на известковом растворе. Башня небольшая, ее наружный диаметр — около шести метров. В башне с одной стороны сохранился узкий дверной проем, с другой — три узкие оконные щели в виде бойниц."

А вот описание исследований, проведенных десять лет спустя аквалангистами Сухумского морского клуба ДОСААФ: "Под водой перед нами возвышалась двухметровая стена. За ней смутно вырисовывалась другая… Стены сложены из крупного булыжника, скрепленного известковым раствором. Вдоль них между булыжниками тянутся пояса, составленные из нескольких рядов каменной кладки… Другая группа подводных развалин находится в ста метрах от берега. Это южная стена оборонительного комплекса Себастополиса длиной до двухсот метров. Здесь в свое время были обнаружены каменная ступа, фрагменты посуды, светильник… Остатки восточной стены лежат на небольшой глубине. Стены сложены из крупных булыжников. Изредка попадается кирпичная кладка. Всюду валяются обломки черепиц всех времен, куски керамики, черепки. В таком обличий трудно отличить римскую черепицу от византийской, византийскую от турецкой, турецкую от современной".

И все-таки благодаря этим черепицам удалось достоверно определить, что под водой находится большая часть крепости римского времени, Себастополиса. Если мысленно соединить остатки стен, погруженных на дно моря, образуется прямоугольник со стенами 100X200 метров. Три стены Себастополиса ушли под воду, четвертая, точнее ее остатки, находится на суше, у самого берега. Крепость в момент своего строительства не могла отстоять от берега дальше нескольких десятков метров. Это значит, что с начала нашей эры море поглотило полосу суши шириной около 100 метров… Но означает ли это, что еще раньше ушла под воду построенная эллинами Диоскурия? И что она находится еще дальше от берега, чем стены Себастополиса, и на больших глубинах?

Однако поиски Диоскурии под водой, неоднократно проводившиеся подробнейшие съемки дна Сухумской бухты не обнаружили даже крупных камней, не говоря уже о башнях, зданиях, стенах. "Около 20 морских разрезов, осуществленных геологом А. В. Живаго с помощью водолазных спусков и со взятием грунтовых проб, также не выявили древних остатков, — пишет кандидат исторических наук Ю. Н. Воронов в книге "Диоскуриада — Себастополис — Цхум". — Аналогичные результаты были получены и при бурении дна Сухумской бухты, осуществленном перед началом строительства новой пристани. Автор этой книги в 1966 г. участвовал в обследовании дна бухты восточнее устья Беслетки. Никаких сооружений в пределах 200 м от берега найти не удалось, хотя тщательность поиска, проведенного аквалангистами Института океанографии АН СССР и Сухумской морской станции, не может подвергаться сомнению (были собраны мелкие предметы, вплоть до пуговиц)."

Одно время жила надежда, что Диоскурия на дне Сухумской бухты — это "подводные Помпеи", которые вот-вот удастся найти. И не только журналисты, но и многие ученые полагали, что находки под водой вроде надгробной плиты или украшений, говорят о том, что на дне Сухумской бухты лежит город, поглощенный волнами. "Согласно греческому мифу, один из главных центров древней Колхиды — Диоскурия — был основан Кастором и Полидевком, примкнувшим к аргонавтам. Ученые установили, что древняя Диоскурия находилась на месте нынешней Сухумской бухты. Тысячелетия назад в результате таинственной катастрофы она была поглощена морем. Вследствие этого бедствия на дне моря была "законсервирована" культура греко-колхидского населения: остатки крепостей, древняя утварь, предметы украшения и драгоценности храмов, монеты, — писал профессор А. И. Немеровский в книге "Нить Ариадны", посвященной истории классической археологии. — В силу резкого увеличения глубины Сухумской бухты и недоступности определенных глубин для аквалангистов, лежащий на дне моря город еще не раскрыл всех своих тайн. К тому же слишком велик нанесенный рекой слой ила. Возможно, что со временем будет открыт диоскурийский "форум" и другие монументальные сооружения с многочисленными античными статуями и мозаиками."

Увы, и по сей день ничего подобного найти не удалось и вряд ли удастся в будущем. Вероятнее всего, картина "подводных Помпей", как бы она ни была романтична, не соответствует действительности. На самом же деле эллинская Диоскурия мирно отжила свой век на суше, на смену ей пришел римский Себастополис. Руины обоих городов, в их приморской части, оказались под водой, ибо шло постепенное, но неотвратимое наступление моря на сушу: повышался уровень Черного моря, берег размывали штормы и просто прибой.

Вот почему после сильных штормов на сухумском пляже можно было собирать древние предметы, а после постройки набережной, приостановившей разрушение берегов, этот промысел прекратился. А недавний размыв берега в районе устья Беслетки позволил обнаружить на небольшой глубине и всего в шести метрах от берега надгробную мраморную плиту: под водой она оказалась не десятки веков назад, опустившись вместе с Диоскурией, а за несколько лет до ее находки (до этого же она была на суше!).

Все это заставляет нас признать наиболее убедительным вывод, сделанный Ю. Н. Вороновым: со времени основания Диоскурии, то есть с VI века до н. э., сколько-нибудь значительных изменений в конфигурации Сухумской бухты не произошло, и ширина полосы, отнятой морским прибоем у суши за последние две тысячи лет, не превышает сотни метров. "Эта полоса и занимавшая ее часть древней Диоскуриады погибли полностью и безвозвратно. Любая вещь, будь то камень, керамика или металл, попадая в полосу морского прибоя, в течение нескольких лет неизбежно стирается в порошок и иловыми наносами укладывается на дно. Следовательно, от тех участков древнего города, которые поглощены морем, ждать в исследовательском отношении уже нечего. Зато очень интересные материалы ждут ученых в той части Диоскуриады, которую еще не размыли волны".

Но как же быть с сообщением В. И. Чернявского о "затонувшем городе"? С романтическими описаниями "города, взятого волнами"? С книгой Джеймса Олдриджа "Подводная охота", в которой сообщается о том, что, по дошедшим до ее автора сведениям, на одном из зданий подводного города на дне Сухумской бухты сохранилось даже изваяние пловца?

Известный советский геоморфолог В. П. Зенкович в монографии "Берега Черного и Азовского морей" справедливо писал, что "придется заподозрить В. И. Чернявского в довольно сильном преувеличении". Остатки стен Себастополиса превратились у него в руины затонувшей Диоскурии. Диоскурия действительно была "взята волнами", но ими же и уничтожена, перемолота и перетерта прибоем, размывающим берега Черного моря. "Изваяние пловца" — плод недоразумения, неточного перевода: речь шла, видимо, о том, что пловец, доплывший до затонувшей стены и взобравшийся на нее, будет виден над поверхностью моря. Так что вопрос об открытии подводных Помпей пора бы и "закрыть".

<p>От Колхиды до Тавриды

Помимо стен Себастополиса и "диоскурийских обломков", в водах, омывающих берега Колхиды, могут быть сделаны находки и других античных городов, частично поглощенных морем. К югу от Сухуми, на месте современного города Очамчире, стоял греческий город Геюнасса, а к северу от Сухуми, на месте Нового Афона, — город Анакопия. Эти города следует раскапывать не только на суше, но и под водой. Затопленные поселения есть и к северу от берегов Колхиды, на черноморском побережье Кавказа.

Геленджикская бухта — идеальное место для стоянки судов, недаром здесь расположились базы Института океанографии Академии наук СССР и Института морской геологии. Но почему же не найден морской порт античного города Торик, находившегося в районе Геленджика? Вряд ли бы эллины "пропустили" такую великолепную бухту. Когда ученые производственного отделения "Южморгеология" провели детальные исследования с борта научно-исследовательского судна "Янтарь" (в них принимал посильное участие и автор этих строк), оказалось, что помимо типичных морских осадков на дне Геленджикской бухты есть торфяник. А это — верный признак того, что когда-то на месте бухты была суша.

По данным геологии, Геленджикская бухта имеет тектоническое происхождение. На дне ее прослеживаются продолжения рек, текущих по суше. Но вопрос о том, когда же образовалась бухта, остается открытым. Возможно, он будет окончательно решен лишь после того, как на дне Геленджикской бухты будут проведены подводно-археологические исследования. Со дна бухты уже поднимали античные амфоры, однако неясно, то ли это груз затонувшего корабля, то ли следы затонувшего города. Если же на дне бухты действительно окажется затонувшее поселение, то датировка его не представит особого труда — а вместе с тем и датировка времени образования самой бухты. И список "черноморских атлантид" пополнится еще одним городом — Ториком.

Находка керамики не всегда означает тот факт, что обнаружено затонувшее поселение. Об этом говорит, например, изучение окрестностей Анапы, где находится город и порт Горгиппия. В последние годы здесь сделано немало сенсационных открытий, в первую очередь — замечательных фресок, повествующих о подвигах Геракла. Находок в земле Анапы так много, что здесь создается археологический музей под открытым небом. Но появятся ли в музеях экспонаты, поднятые из воды? В анапской Малой бухте обнаружены обломки сосудов… но тут никогда не было ни города, ни порта. А в районе порта Горгиппии, несмотря на тщательные поиски археологов, вооруженных аквалангами, никаких находок сделать не удалось.

Горгиппия была расположена очень удачно — на пересечении путей из глубинных районов Скифии, Кавказа и Крыма, называвшегося эллинами Тавридой или Таврией — по древнему населению полуострова. На берегах Крыма, так же как и на черноморском побережье Кавказа и на западных берегах Понта Эвксинского, около двух с половиной тысяч лет назад появились первые колонии эллинов. И города, построенные ими, подобно городам Колхиды, частично затоплены морем. Самый большой, самый известный в наши дни и самый сохранившийся из городов Тавриды — это древний Херсонес, называемый "русской Троей".

"Площадь античных городов очень значительна. Раскопки на их территории напоминают булавочные уколы, — пишет профессор А. А. Формозов в книге "Археологические путешествия". — Необходимы долголетние изыскания, чтобы хоть в малой мере воскресить облик античного полиса, даже самого захолустного. Специалисту для этого довольно фрагмента, намека. Рядовому посетителю нужно что-то более цельное и ясное. Этому требованию в Крыму отвечает один Херсонес. Здесь раскрыты длинные участки улиц с фундаментами домов. На фоне моря хорошо смотрятся белые мраморные колонны, поднятые из земли, вновь поставленные на свои базы и увенчанные капителями. Неподалеку от руин Херсонеса Таврического, на дне Карантинной бухты, археологи обнаружили целый квартал этого города, поглощенный морем".

Херсонес стоял возле того места, где ныне расположен город и порт Севастополь. (Екатерина II, давая античные названия городам на юге России, не очень-то считалась с историей и географией: Херсоном был назван город неподалеку от древней Ольвии, Севастополем — город возле Херсонеса, хотя античный Себастополис находился на месте нынешнего Сухуми). "Затопленный квартал целиком находился за пределами стен города не только римского, но и раннесредневекового периода, — пишет руководитель подводных раскопок Херсонеса профессор В. Д. Блаватский. — Возможно, что это был поселок какой-то группы ремесленников, которые должны были строиться за пределами городских стен, потому что их производство было вредным в санитарном или представляло опасность в пожарном отношении."

Однако последующие раскопки на дне Карантинной бухты показали, что строения под водой — это не квартал ремесленников, а, вероятнее всего, оборонительные башни, ибо они вплотную примыкают к мощным стенам, защищавшим портовую часть Херсонеса Таврического. Обломки амфор, кувшинов и чаш, обнаруженные возле затонувших сооружений, позволили датировать их XI–XII веками н. э., то есть эпохой средневековья. Под водой были обнаружены и мраморные колонны эпохи античности, но они использовались в качестве строительного материала.

0|1|2|3|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua