Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Александр Михайлович Кондратов Адрес - Лемурия

0|1|2|3|4|5|

Но был ли Кенийский рифт единственной экологической нишей — вот в чем вопрос. А помимо него есть и еще много интересных, но нерешенных пока что вопросов, возникающих в связи с находками на территории Кенийского рифта. Например, такой: как быть с тем фактом, что древнейший антропоид, сделавший решительный шаг в сторону линии человека, а не человекообразных обезьян, т. е. рамапитек, найден был не в Восточной Африке, а в Индии? Правда, в Кении Луис Лики нашел кениапитека, близкого рамапитеку, причем объявил его связующим звеном в эволюции, между обезьяной «проконсулом», жившей здесь 40–25 миллионов лет назад, и «хомо хабилисами», предками древнейших людей, чей возраст — порядка двух миллионов лет. Американский антрополог Эдмонд Саймонс безоговорочно отнес кениапитека к потомкам индийских рамапитеков. Но возраст их, по-видимому, одинаков (Лики датирует свою находку 14 миллионами лет, такой же примерно возраст имеют и рамапитеки). Не значит ли это, что у них есть общий предок?

Еще одна загадка: «сосуществование» австралопитеков и «хомо хабилисов» на протяжении долгого времени. Вряд ли это сосуществование было мирным, ведь и «человек умелый», и «южная обезьяна» занимали одну и ту же экологическую нишу, между ними была свирепая конкурентная борьба, в которой победа осталась за «хомо хабилисом». Но если австралопитеки — лишь тупиковая, вымершая ветвь человекообразных обезьян, то кто тогда был предком «человека умелого?» Кенийская обезьяна, кениапитек? Но между нею и древнейшими «хомо хабилисами» лежит промежуток по крайней мере в 10 миллионов лет, а промежуточное звено между живущим на деревьях и лишь начавшим осваивать землю кениапитеком и обеими ногами твердо ступающим по земле, изготовляющим орудия «хомо хабилисом» неизвестно.

Больше того; по мнению некоторых исследователей, например, участников Британской Восточно-африканской экспедиции 1961–1962 годов, зона Великих Африканских разломов, включая район Олдувая, и двадцать, и десять миллионов лет назад была покрыта густыми тропическими лесами, изобиловавшими плодовыми деревьями. И тогда становится непонятным, что же заставило обезьян-антропоидов «очеловечиться», а не пойти более легким путем специализации, приспособления к жизни в тропических джунглях, как это сделали предки горилл и шимпанзе.

Может быть, была иная экологическая ниша, где родился предок человека? Та, откуда вышли кениапитек и рамапитек, откуда появились предки «хомо хабилиса» и древнейших людей? Не заставляют ли открытия последних лет в Индии и Восточной Африке вновь вспомнить о Лемурии, гипотетической земле, затонувшей в Индийском океане, на которой многие крупнейшие ученые прошлого столетия помещали колыбель людей?

<p>«Лемурийская гипотеза»: XIX и XX

«Много сотен тысячелетий тому назад, в еще не поддающийся точному определению промежуток времени того периода в развитии Земли, который геологи называют третичным, предположительно к концу этого периода, жила когда-то в жарком поясе — по всей вероятности, на обширном материке, ныне погруженном на дно Индийского океана, — необычайно высокоразвитая порода человекообразных обезьян». Так пишет Фридрих Энгельс в своей знаменитой работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека».[5]

Энгельс опирался в ней на открытия Дарвина, Гексли, Геккеля и других выдающихся ученых прошлого столетия, чьими усилиями были заложены основы современного научного естествознания и «человековедения». Сподвижник Дарвина, англичанин Томас Гексли полагал, что становление предков «человека разумного», процесс превращения обезьяны в человека, происходил на земле Лемурии, материка, ушедшего на дно Индийского океана.

Как видно из приведенной выше цитаты, это мнение разделял и Фридрих Энгельс, зорко следивший за новейшими достижениями современной ему науки, будь то математика или палеонтология. Гипотеза Гексли была поддержана другими знаменитыми учеными XIX века — Рудольфом Вирховом и Эрнстом Геккелем.

Как уже говорилось, Геккель пришел к выводу, что в эволюционной цепи, связывающей человекообразных обезьян и «хомо сапиенса», недостает одного звена — питекантропа, или «обезьяночеловека». Геккель считал его родиной «индийскую Атлантиду» — Лемурию, откуда представители «недостающего звена» мигрировали на северо-восток, в Индостан, и далее, в Юго-Восточную Азию; и на запад, в Африку. Вполне возможно, что существованием в прошлом материка на месте Индийского океана объясняется и то обстоятельство, что ареал обитания человекообразных обезьян ныне разорван на две части — африканскую и азиатскую.

Открытие Е. Дюбуа показало, что «недостающее звено» эволюции — обезьяночеловек — действительно существовал. Но может быть, двадцатое столетие подтвердит правоту гениального естествоиспытателя и относительно существования Лемурии, колыбели «хомо сапиенса»?

В монографии Ю. Г. Решетова, которую мы цитировали в предыдущей главе, делается попытка «вписать» Лемурию в общую картину развития жизни на Земле и эволюции приматов. Многие факты говорят, что именно здесь, в Лемурии, могли зародиться предки древнейших приматов и даже обезьян.

Около 34 миллионов лет назад, т. е. в начале неогенового периода, согласно гипотезе Решетова, на юге и юго-востоке Лемурии опускаются крупные участки суши и от огромного континента в Индийском океане остаются обособленный остров Мадагаскар, Сейшельские и Маскаренские острова (части Южной Лемурии) и два огромных острова к юго-юго-западу от острова Шри-Ланка, на месте нынешних Мальдивского и Лаккадивского архипелагов, а также широкая полоса суши, соединяющая Индостан со Шри-Ланкой и примыкающая к Малабарскому берегу.

Около 25 миллионов лет назад происходит окончательный распад Лемурии, она начинает погружаться в воды Индийского океана. Примитивные обезьяны, а быть может, и более развитые приматы мигрируют на запад, в Африку, и на север, в Индостан. Здесь, пишет Решетов, «поздние их представители, обитавшие на севере Индостана около 4–4,5 миллиона лет назад, перешли к исключительно наземному образу жизни и систематическому употреблению предметов в качестве орудий». Они-то и стали «древнейшими предлюдьми».

Монография Ю. Г. Решетова увидела свет в 1966 году. С тех пор было сделано много интереснейших открытий, причем главным образом не в Индии, а в Восточной Африке. Быть может, правы те исследователи, которые считают, что не рамапитеки, жившие в Индостане, а их «африканские братья» — кениапитеки — оказались в состоянии эволюционировать по пути к «человеку разумному»? Или же судьбы Лемурии не завершаются событиями, произошедшими 25 миллионов лет назад, и земли в Индийском океане продолжали существовать гораздо позже? И Лемурия была не только «плацдармом», подготовившим вторжение лемуров и примитивных обезьян во все остальные части света, но и «колыбелью человечества»?

Слишком мало мы знаем историю Индийского океана, чтобы заранее давать ответ на вопрос о времени последних опусканий участков суши в его северо-западной части, в районе, где могла быть Лемурия, «мост» между Индостаном и Восточной Африкой. Да и наши знания о происхождении «человека разумного», о его расселении по планете также очень фрагментарны.

Мы не знаем, был ли предком человека современного типа палеоантроп — «древний человек», называемый неандертальцем, или же нашими предками были другие палеоантропы. Не знаем мы, существовал ли один центр формирования «человека разумного», или же в различных районах планеты образовывались сходные группы людей современного типа, или же, наконец, современный «хомо сапиенс» развился на обширных территориях, включавших Европу и Ближний Восток, из «неспециализированной формы» неандертальского человека (эти три теории получили) названия моноцентризма, полицентризма и диффузного моноцентризма, пытающегося примирить крайности двух предыдущих теорий). Не знаем мы, как, когда и где произошло разделение человечества на отдельные расы, вероятно, существовавшие и у неандертальцев. Больше того: до сих пор нет единодушия среди, антропологов не только по вопросу о формировании рас, происходившем десятки тысячелетий назад, но и по вопросу, казалось бы, легко разрешимому: сколько рас обитает на планете в наши дни?

<p>3?.. 4?.. 5?.. 2?.

Библейская классификация народов была четка и ясна: все: человечество происходит от потомков праведного Ноя, трех его детей — Сима, Хама, Иафета. С ними-то и связывали три «большие» расы на Земле: желтую, черную и белую. Но вот были открыты Америка и Австралия. Населявшие их народы никак не укладывались в библейскую схему, да и внешним обликом своим индейцы Нового Света и аборигены Австралии резко отличались от всех народов, живущих в Старом Свете.

Одни антропологи включают индейцев Америки в состав монголоидной, «желтой», расы, а австралийцев — в состав «черной», негроидной. Но с этим далеко не все из антропологов согласны. Слишком уж узким кажется им прокрустово ложе трех «библейских» рас, по-научному именуемых монголоидной, европеоидной и негроидной. Некоторые ученые считают, что индейцы Америки образуют особую расу — американоидную, происходящую от обитателей Старого Света, но все-таки обособившуюся от них настолько, что она заслуживает право именоваться именно самостоятельной «большой расой», а не отдельной ветвью или локальной расой внутри «большой» монголоидной расы. Другие ученые, в том числе известный советский антрополог Н. Н. Чебоксаров, — считают, что аборигены Австралии и темнокожие жители островов Океании также являются представителями «большой» особой расы.

В последние годы все большее признание получает другая тенденция: не «распылять», не дробить расы, а, напротив, «укрупнять» их. Англичанин Артур Кизс и итальянец Биасутти, признанные светила мировой антропологии, полагают, что все многообразие народов нашей планеты можно свести к двум знаменателям, к двум «большим», нет, пожалуй, «сверхбольшим» расам. В первую входят люди со светлой кожей, монголоиды и европеоиды; во вторую — люди с темной кожей, населяющие тропические области: африканцы, австралийцы, пигмеи и т. д. Советский антрополог Я. Я. Рогинский, величина в науке не менее значительная, в противоположность Кизсу и Биасутти, в одну «сверхбольшую» расу сводит европеоидов и негроидов, а в другую — монголоидов и американоидов.

Возможно, что ответы на многие нерешенные вопросы антропологии, происхождения человеческих рас, так же, как и вообще «человека разумного», даст изучение дна Индийского океана. Так, во всяком случае, считал Геккель: по его мнению, Лемурия была — или могла быть — местом происхождения и центром расселения различных человеческих рас. Так это или не так, покажут будущие исследования. Но уже сейчас привлечение данных морской геологии и океанологии помогает пролить свет на многие проблемы древнейшего расселения человечества.

<p>Разделенные океаном

Мы начали нашу книгу с того, что назвали Индийский океан «океаном четырех континентов». Давайте посмотрим на его карту еще раз. Антарктида — материк необитаемый, если не считать научно-исследовательских станций. Африку недаром называют еще «черным материком»: темнокожие люди являются его древними обитателями. По другую сторону океана, на востоке, лежит Австралийский континент. О темнокожих жителях его мы уже говорили. Далее, к востоку от Австралии, уже в Тихом океане, лежат «Черные острова» — Меланезия, населенные темнокожими людьми, отличающимися от австралийцев и более похожими на жителей далекой Африки, чем, скажем, на жителей соседней Полинезии. К северу от Индийского океана простирается громада Азиатского материка. И здесь, в областях, омываемых Индийским океаном, можно найти темнокожих представителей негроидной «большой» расы: это жители Южной Индии, ведды и дравиды, крохотные жители Андаманских островов, лежащих между Индией и Бирмой, и темнокожие пигмеи Малакки.

По всему побережью Индийского океана обнаружены костные останки людей австралоидного типа (самый древний череп такого типа найден на острове Калимантан и имеет возраст порядка 40 000 лет!). К какой бы расе ни относить австралоидов (или же выделять их в особую «большую» расу), ясно, что у них есть признаки, свойственные как негроидам (темная кожа, широкий нос), так и европеоидам. То ли произошло очень древнее смешение двух «больших» рас, то ли австралоиды сохранили архаичные черты великой «европеоидно-негроидной сверхрасы», отличной от второй «сверхрасы», монголоидно-американоидной. (Люди, подобные австралоидам, жили когда-то и на территории нашей страны, в Подмосковье и других местах Средней России.)

Наиболее типичные представители австралоидов — это собственно австралийцы и жители Южной Индии, причем между ними существует не только расовое, но и древнее культурное родство.

Раскопки археологов в последние десятилетия, как в Австралии, так и на Индостане и Шри-Ланке, показали, что древнейшие каменные орудия жителей этих разделенных океаном областей очень похожи. Например, бумеранг — характернейший атрибут культуры аборигенов Австралии. Но, оказывается, некоторые народы Южной Индии также пользуются возвращающимися бумерангами…

В начале тридцатых годов нашего столетия известный советский этнограф А. М. Золотарев попытался решить проблему австралийско-индийского родства с помощью данных геологии и океанографии. Сходство народов Южной Индии и Австралии он объяснял тем, что когда-то эти земли были гораздо ближе друг к другу, а затем они «разъехались» и океан разделил родственные народности. Однако даже самые горячие приверженцы «дрейфа континентов» считают, что раздвижение материковых глыб и рождение океанов происходило в течение миллионов лет, а не тысячелетий.

Скорее всего, более правильна другая «океанографическо-этническая» гипотеза: вплоть до окончания последнего периода оледенения, 10 000— 17 000 лет назад, между Южной Индией и Австралийским материком пролегали сухопутные «мосты», облегчавшие первобытным людям общение друг с другом. Они-то объясняют близость культуры и расового облика древних жителей Южной Индии и австралийцев. Вряд ли такой «мост» протягивался от берегов Индостана через северо-восточную часть Индийского океана прямо к берегам Австралии. Данные геологи» и океанографии убедительно говорят о том, что в эпоху существования «человека разумного» на нашей планете такого «моста через океан не было (а скорее всего, не было и вообще, вспомните «Индийский протоокеан» в западной части Австралии). Но данные тех же наук говорят и о другом: от берегов соседней с Индостаном Бирмы и до Австралии протянулся гигантский, длиной в пять тысяч километров, островной «мост», отдельными звеньями которого являются Андаманские и Никобарские острова, Суматра, Ява, Малые Зондские острова, а последним звеном в этой цепи — огромный остров Новая Гвинея.

«Зондская островная дуга» — так называют геоморфологи этот «мост»,[6] один из сложнейших по морфологии и строению участков нашей планеты. С запада эта дуга островов окаймлена одноименным глубоководным желобом (советской океанографической экспедицией на судне «Витязь» была измерена здесь глубина 7130 метров — максимальная глубина Индийского океана). Острова, выходящие на поверхность океана в Зондской островной дуге, являются вершинами мощных подводных хребтов, а водные пространства, разделяющие эти острова, были когда-то участками суши. Почти на всем своем протяжении, от Юго-Восточной Азии до Австралийского материка, «мост» был сплошным, за исключением отдельных звеньев, по которым и проходит четкая граница — знаменитая «линия Уоллеса», отделяющая богатейшую фауну и флору Юго-Восточной Азии от скудной и архаичной океанийской.

В эпоху последнего оледенения, когда «человек разумный» заселял свою планету, линия Уоллеса была вполне реальной водной преградой для животных и растений, обитающих на двух гипотетических материковых массивах, ныне уже несуществующих.

Первый из них — Сунда, объединявший большую часть Зондских («Сундских») островов, Калимантан, Филиппины и, быть может, Японию и Сахалин, с материковой Юго-Восточной Азией, Китаем, Кореей, Приморьем в одно целое. Второй материковый массив объединял ряд мелких островов Индонезии, материк Австралии, Новую Гвинею и часть островов Меланезии, а также Тасманию; геологи назвали его Сахул (по одноименной банке Сахул, которая дала название и обширному участку шельфа, тянущегося вдоль северного берега Австралии). Расстояние между Сундой и Сахулом было невелико. То, что не сумели сделать растения и животные Сунды, смогли сделать первобытные люди; они преодолели узкую водную преграду между материками и заселили Сахул около 30 000 лет назад. Когда же период великого оледенения окончился и льды стали таять, уровень Мирового океана начал неуклонно повышаться, и в результате в изоляции оказались жители острова Тасмании, Филиппин, некоторых Меланезийских островов, Новой Гвинеи. Льды продолжали таять, уровень Мирового океана повысился по сравнению с тем, который был в эпоху последнего оледенения, не менее чем на 100–120 метров. В итоге древнее население многочисленных островов, остатков Сунды и Сахула, включая Австралийский материк, также оказалось почти в совершенной изоляции.

<p>Сунда, Сахул… и Лемурия?

В 1869 году вблизи столицы Тасмании, Хобарта, на берегу Устричной бухты умер Уильям Лэнни, последний тасманиец, последний представитель народа, пользовавшегося орудиями из камня, удивительно напоминавшими те, которыми пользовались в Европе в эпоху ледникового периода, народа, истребленного колонизаторами в течение жизни одного поколения, народа, жившего до этого на острове в течение почти десяти тысяч лет, народа, происхождение которого и по сей день остается загадкой для исследователей, пытающихся решить «тасманийскую проблему».

В 1870 году, на следующий год после смерти последнего тасманийца (последняя тасманийка по имени Труганина скончалась в 1876 году), появилось две работы, в которых происхождение исчезнувшего народа решалось с помощью гипотез об исчезнувших материках. Томас Гексли в «Журнале Этнологического общества» опубликовал свою работу «О географическом распределении главных модификаций человечества». Он предположил, что наряду с тремя «большими» расами, белой, черной и желтой, существует еще одна, названная им «океанической». Сформировалась она на ныне затонувшем Тихоокеанском материке, а ее типичными представителями являются аборигены Австралии. Остальные жители островов в этом районе Земли — результат смешения океанийцев-австралоидов с представителями других рас.

В том же 1870 году в Лондоне вышла в свет солидная монография Дж. Бонвика «Каждодневная жизнь и происхождение тасманийцев», и поныне считающаяся одним из лучших этнографических описаний тасманийцев (библиография работ, посвященных этому вымершему народу, состоит почти из тысячи названий). Детально описав обычаи, быт, нравы, внешний облик тасманийцев, Дж. Бонвик подробно останавливается на загадке происхождения этого народа. По его мнению, в Индийском океане существовал когда-то материк, связывавший Тасманию с Мадагаскараром на западе, Австралией, Новой Гвинеей, Новой Каледонией, Шри-Ланкой и Андаманскими островами на северо-западе и северо-востоке и с Новой Зеландией на востоке. Именно этой древней сухопутной связью и объясняются, по мнению Бонвика, черты сходства, существующие между австралийцами, жителями Новой Каледонии, Южной Индии, Шри-Ланки, Андаманских островов и т. д. Материк ушел на дно Индийского и Тихого океанов, былые а связи между народностями распались, тасманийцы оказались в полной изоляции. Они и австралийцы — автохтоны затонувшего материка, большая часть которого ушла на дно Индийского океана.

«Смелая теория Бонвика строилась в основном на умозаключениях, она была лишена сколько-нибудь убедительных доказательств, да наука того времени и не могла их предложить, — пишет В. Р. Кабо в книге «Тасманийцы и тасманийская проблема». — И все же идея древнего материка, на территории которого формировались предки австралийцев и тасманийцев, материка исчезнувшего в послеледниковый период, содержала в себе некое «рациональное зерно», находящее опору в данных современной науки, хотя границы этого материка указаны Бонвиком весьма произвольно. В свете современных исследований не лишено оснований и предположение о сохранении в этой части ойкумены вплоть до Индии, следов древнего австралоидного субстрата, предположение о том, что австралийцы — автохтоны Южной Азии».

Еще в прошлом веке на южной оконечности Явы находят два черепа древних людей, близких по облику к австралийцам, но живших здесь еще в ту эпоху, когда Ява была не островом, а частью материка Сунда (один из этих черепов нашел Е. Дюбуа, начавший свои поиски питекантропа). На острове Палаван, ныне входящем в состав Филиппинского архипелага, но когда-то бывшего частью Сунды, была обнаружена черепная крышка, возрасти которой 22 000—24 000 лет. Облик этого древнейшего жителя Филиппин, несомненно пришедшего сюда по суше, также близок облику австралийца. Мы уже говорили также о найденном на севере острова Калимантан черепе одного из древнейших людей современного типа, жившего здесь 40 тысяч лет назад и также имевшего черты австралоида: широкий нос, низкое переносье и т. д.

Все это — находки на территории Сунды. На территории Сахула, в Австралии, найдены следы пребывания человека, имеющие возраст 20–30 тысячелетий, причем наиболее древние находки сделаны в юго-восточной части материка. (Так как заселение Сахула шло из Сунды, то, по всей вероятности, в северной части этого материка, в Новой Гвинее и на полуостровах Кейп-Йорк и Арнемленд в Австралии, следует ожидать находок еще более древних.) В ту пору и Тасмания не была отдельным островом, а являлась южной оконечностью обширного Австралийско-Сахульского материка. На месте нынешнего мелководного Бассова пролива существовала суша, а скалистые острова в этом проливе возвышались над нею в виде гор. По этой суше прошли первооткрыватели из Австралии в Тасманию, завершив свое расселение.

После того как материки Сахул и Сунда перестали существовать, их древнейшие обитатели оказались отрезанными от остального мира, находясь на изолированных друг от друга Андаманах, Филиппинах, островах Индонезии, Меланезии, Тасмании. Бóльшая их часть оказалась на Австралийском материке. У этих народов был собственный путь развития языков, обычаев, верований, культуры. Они стали тем, что на языке генетики именуется «изолятом» — изолированной маленькой популяцией. В результате сформировались такие своеобразные группы, как тасманийцы, жители Андаманских островов, негритосы Филиппин, темнокожие карликовые племена Малакки, пигмеи Новой Гвинеи, ведды острова Шри-Ланка, некоторые первобытные племена, живущие на юге и в центральной части Индостана. Эти земли входили когда-то составною частью в материки Сунда и Сахул, а народы, населяющие их, по всей вероятности, имеют общих предков, именуемых в антропологии протоавстралоиды и представляющих собой древнейший исходный тип коренного населения всей Юго-Восточной Азии, Австралии и Океании, а также полуострова Индостан, Шри-Ланки, Андаманских островов.

Так данные океанографии, морской геологии и других наук о Земле, в сочетании с данными наук о человеке и естественных наук, прежде всего генетики, позволяют ныне решать загадку расселения древнейших жителей островов Индийского и Тихого океанов, вслед за которыми, но уже не по затонувшей к тому времени суше, а морскими путями, приходили на острова более поздние волны переселенцев. Быть может, гипотеза о Лемурии, находящейся в северо-западной части Индийского океана, также поможет решить многие загадки стран и земель, лежащих в этом районе?

<p>Европеоиды-меланхрои

Африканский материк далеко вдается своим «рогом», полуостровом Сомали, в Индийский океан. Населяют Сомали и расположенную рядом Эфиопию люди, в облике которых сочетаются черты европеоидной, «белой», и негроидной, «черной», рас. У них высокий рост, темная кожа, узкое лицо, курчавые волосы, тонкие губы. Когда в этом районе были проведены археологические раскопки, то оказалось, что люди, подобные нынешним сомалийцам и эфиопам, жили здесь с очень давних пор. Так что считать их продуктом смешения негроидов и европеоидов никак нельзя. Тем более, что, произойди подобное смешение рас, неизбежно должны были бы возникнуть промежуточные группы. А таких групп не было и нет в Восточной Африке. Антропологи выделили сомалийцев и эфиопов в особую малую, или «локальную» (местную), расу, назвав ее эфиопской. Эфиопов называют также еще «европеоидами-меланхроями»: это значит, что они имеют европеоидные черты лица и темную кожу. В результате последних исследований антропологов и археологических раскопок выясняется, что такими же европеоидами-меланхроями около четырех тысяч лет назад была создана одна из самых древних цивилизаций планеты, но не в Восточной Африке, а в стране, отделенной от нее северо-западным «рукавом» Индийского океана, посредине которого пролег подводный Аравийско-Индийский хребет, — в Индии.

Эфиопы говорят на языке, родственном семитским языкам Аравии, Палестины, древним и ныне «мертвым» аккадскому, арамейскому, финикийскому языкам. Однако на семитскую речь эфиопы перешли сравнительно недавно, когда, примерно три тысячи лет назад, произошло переселение жителей Южной Аравии в Восточную Африку. Языки сомалийцев более древние, но они также находятся в родстве с семитскими. И они, языки сомалийцев, также «пришлые». Родина семито-хамитской семьи языков, включающей в себя и древнеегипетский, и современные диалекты туарегов, и «мертвый» ливийский язык, и многочисленные наречия Судана, находилась либо в Сахаре, когда та еще не была пустыней, либо где-то на Ближнем Востоке. Восточная Африка, во всяком случае, не была родиной семито-хамитских языков. Между тем европеоиды-меланхрои жили здесь с глубокой древности. Скорее всего мы имеем дело с тремя языковыми пластами: самый молодой — языки семитские, средний — языки сомалийцев, им родственные, а самый древний слой — это тот язык, ныне исчезнувший, на котором первоначально изъяснялись европеоиды с темной кожей.

Однако следы исчезнувшего, не оставившего даже памятников письма языка могут остаться в географических названиях. По мнению французской исследовательницы Омбюрже, древнейшим языком европеоидов-меланхроев был язык, родственный не языкам Африки, а языку темнокожих жителей Индостана, дравидов. На дравидийском языке, по всей вероятности, говорили и создатели древнейшей цивилизации Индии, европеоиды-меланхрои, о которых уже шла речь выше.

Итак, снова Восточная Африка и Индостан, разделенные Индийским океаном… Не может ли гипотеза о Лемурии разрешить загадку европеоидов-меланхроев, да и многие другие нерешенные вопросы, которые связаны с происхождением древнейших цивилизаций, возникших в этом районе планеты?

<p>Глава пятая <p>Тайна за тысячами печатей
<p>Тамалахам — родина тамилов

Есть народы, которые, подобно рыбам, выныривающим из бездонных океанских пучин и не оставляющим на синей морской ряби даже недолгого следа, из зыбкой пены, внезапно возникают из черных доисторических глубин на поверхности цивилизованной истории, неся с собой богатую и самобытную культуру, устоявшуюся литературную традицию, тонкий поэтический вкус, поразительную изысканность в выборе чувств, предметов и ситуаций, превращенных затем под пером поэта в темы, образы и сюжеты своей классики. К таким народам нужно отнести и тамилов. Попытайтесь представить себе древних греков без крито-микенской культуры, древних римлян — без этрусков и кельтских италийцев, наконец, оставивших веды арийцев, заселивших Северную Индию, — без оставивших Авесту арийцев, заселивших Иранское нагорье. Не таковыми ли явятся взору историка тамилы, уже к началу нашей эры почти полностью утерявшие память о своем далеком прошлом и не сохранившие до периода письменных источников следов своей первобытности?» — пишет тамильский критик Кирушнан о своем народе.

В самом деле, в древнегреческой, латинской, иранской литературной традиции мы можем проследить постепенный переход от эпического к лирическому, от «безымянного» народного творчества к осознанному авторству. В тамильской литературе ничего этого нет.

Самые ранние памятники литературы на тамильском языке относятся к началу нашей эры. Но они вполне осознавались и авторами их, и слушателями как плод литературного творчества. И к ним вполне приложимы те красочные эпитеты, которыми наделил тамильскую поэзию Кирушнан.

Однако нигде у тамилов не удается отыскать следы той самой «бесписьменной» стадии, которая предшествует «литературной». И гомеровские поэмы, и священные веды, и Авеста долгие века передавались из уст в уста, жили в народной фольклорной традиции и лишь затем попали в «поле» литературы. Тамильская же поэзия появляется сразу, во всеоружии технических средств. Разумеется, таких чудес не бывает. У культуры тамилов должны быть древние корни, она не могла возникнуть на пустом месте, развитая литература также не может родиться внезапно, будто Афина-Паллада, в полном вооружении вышедшая из головы Зевса. Значит, надо искать первоисточники…

А что говорит об этом сама традиция тамилов? Средневековые поэты и комментаторы связывают историю тамильской литературы с так называемой сангой. Слово это происходит от древнеиндийского «сангха», означающего «собрание, община». Тамильская санга объединяла лучших поэтов страны, а также лучших знатоков этой поэзии, грамматиков и стилистов. Всего существовало три таких сайги: ранняя, средняя и поздняя.

Третья, поздняя, санга процветала в первых веках нашей эры. До нас дошли стихи поэтов этой санги, объединенные позднее в два больших сборника: «Восемь антологий» и «Десять лирических поэм». Дошли до нас и имена царей, покровительствовавших этой санге. Ими были правители тамильского царства Панди, что занимало юго-западную оконечность Индостана.

Вторая санга связывается с городом Кападипурамом, древнейшей столицей Панди. Найти этот город — или отождествить его с каким-либо из известных в древности населенных пунктов пока что не удалось. Основал эту сангу великий отшельник брахман Агаттиян, пришедший в страну тамилов несколько тысяч лет назад с севера и обосновавшийся на мысе Кумари, самой южной оконечности Индийского субконтинента. Санга распалась потому, что, говоря словами одного из средневековых тамильски ученых, «страну поглотило море».

Та же участь постигла и самую раннюю сангу, основателем которой был сам бог Шива, «Владыка йоги», верховное божеств Южной Индии. Находилась она «в городе Мадурай, поглощенном морем», в царстве «протяженностью в 700 кавадам», т. е около семи тысяч километров, «уничтоженном и поглощенном морем». Об «иной земле, существовавшей прежде на юге», пишут многие тамильские авторы. Там, по их мнению, находилась «Тамалахам» — прародина тамилов. «Легенда не только не выдумана комментаторами XIII–XIV вв., но бытует в тамильской литературе около 2 тысяч лет. Существуют, однако, реальные основания отнести время возникновения этой легенды к еще более древнему периоду. Если выйти за рамки словесного творчества тамилов и обратиться к мифологии и фольклору других южноиндийских народов, то можно убедиться в том, что тамильское предание о сангах и потонувшем царстве генетически связано с группой сказаний и легенд, которые в целом можно назвать «легендами о прародине», — пишет ленинградский дравидолог Н. В. Гуров. — Наиболее вероятное объяснение заключается в том, что все эти сказания восходят к некому единому архетипу, который мы можем условно назвать «южноиндийской легендой о прародине». Этот архетип возник, по-видимому, еще в период существования южнодравидийской языковой и культурной общности, т. е. где-то в середине II тыс. до н. э.».

Естественно, что первоначальное сказание лучше всего сохранилось в тех областях, где процесс развития культурной традиции происходит с наибольшей интенсивностью, — и этой областью прежде всего была страна тамилов. Тамильская же традиция утверждает, что затонувшая земля была расположена к югу от Индостана, там, где ныне плещутся волны Индийского океана и где могла находиться Лемурия!

Совпадение это становится особо знаменательным в свете последних открытий. Во-первых, в Индостане была обнаружена древнейшая цивилизация, происхождение и гибель которой по сей день представляют загадку. Во-вторых, создатели этой цивилизации имели письменность, язык которой родствен языку тамилов и других дравидийских народов. А в-третьих, верховным божеством создатели древнейшей цивилизации Индостана почитали бога, несомненно, послужившего прообразом великого Шивы, творца «первой санги»!

<p>«Протоиндийская» — первая в Индии

В середине прошлого столетия англичане варварски уничтожили руины Хараппы, города, существовавшего в ту эпоху, когда возводились пирамиды фараонов Древнего царства в Египте. Археологи узнали об этом слишком поздно, лишь в 1921 году. К счастью, на следующий год, в 650 километрах к юго-западу от Хараппы, на берегу реки Инд, раскопав «поселение мертвых» — Мохенджо-Даро, ученые открывают столь же древний и величественный город. Вслед за тем в долине Инда были раскопаны и другие города и поселения. Это было одно из крупнейших археологических открытий нашего столетия.

Создавшая эти города цивилизация первоначально называлась «индской», ибо первые находки ее городов были сделаны либо на берегах Инда, либо на его притоках. Но позднее следы «индской» цивилизации находят у подножия Гималаев, на берегу Аравийского моря, на полуострове Катхиявар, в долине Ганга, возле нынешней индийской столицы Дели и в других местах.

Общая площадь распространения древнейшей цивилизации Индостана охватывает гигантскую территорию: около 1,65 миллиона квадратных километров, чуть ли не в десять раз больше площади современных ей цивилизаций Древнего Египта и Двуречья (а ведь поиски археологов не завершены, площадь эта может оказаться гораздо больше). Вот почему в наши дни цивилизацию эту называют не «индская», а «хараппская» (по первому городу, обнаруженному учеными), или, чаще всего, «протоиндийская», т. е. самая первая в Индостане.

В настоящее время известно более 150 поселений и городов, созданных носителями этой цивилизации. При раскопках были найдены разнообразные предметы, дающие представление о жизни, быте, хозяйстве, религии, искусстве протоиндийцев.

К произведениям протоиндийского искусства справедливо относят и печати, изготовленные из стеатита и обожженной глины. На них вырезаны миниатюрные изображения зверей и целые сцены. Некоторые из этих печатей, число которых в наши дни приближается к двум тысячам, являются подлинными шедеврами в области глиптики. Сцены, изображенные на них, являются своеобразным «окном», через которое мы можем заглянуть в эпоху, отдаленную от нас несколькими тысячелетиями. И — что самое главное! — очень часто изображения на печатях сопровождаются иероглифическими надписями.

Иероглифы покрывают и печати без изображений, и многие другие объекты: амулеты, подвески, палочки из слоновой кости. И по сей день ученым не удалось достоверно прочитать ни одну из протоиндийских иероглифических надписей. Однако группе советских исследователей (в состав которой входил и автор этих строк) удалось не только выявить абстрактную грамматику «языка икс», на котором написаны протоиндийские тексты (здесь на помощь дешифровщикам пришли электронные вычислительные машины), но и отнести их к определенной семье языков. И этой семьей была дравидийская группа языков, жителей Южной Индии, в которую входит и язык тамилов.

К подобному же выводу пришла и группа финских ученых, работающих в Скандинавском институте азиатских исследований, как и их советские коллеги, они пользовались электронными вычислительными машинами. Финские исследователи сделали попытку, пока не очень успешную, даже прочитать по-дравидийски отдельные надписи на печатях. Советские ученые под руководством Ю. В. Кнорозова более десятка лет ведут длительную, кропотливую и обстоятельную «осаду» твердыни протоиндийских письмен, тщательно изучая объекты, на которых сделаны надписи, разделяя эти надписи на храмовые, жертвенные, именные и т. п.

Ученые, пытающиеся с помощью «дравидийского ключа» прочитать протоиндийские тексты, сталкиваются с массой трудностей. До сих пор на Индостане не удалось отыскать следов более древней культуры, из которой могла бы непосредственно развиться протоиндийская цивилизация. Неизвестны и причины, по которым эта цивилизация прекратила свое существование в середине II тысячелетия до н. э. Наконец, в свете последних данных лингвистики дравидийские языки не являются исконными наречиями в Индостане, их носители пришли откуда-то извне, «со стороны», как, быть может, пришли и создатели древнейшей цивилизации Индии!

<p>Вопрос о родине дравидов

Индия была заселена уже в глубочайшей древности. Здесь найдены останки предков «хомо сапиенса»: вспомните рамапитека, найденного в Сиваликских холмах и жившего здесь 14—8 миллионов лет назад. Множество орудий из камня свидетельствует о том, что в эпоху палеолита древние люди жили на полуострове Индостан. Близ города Равалпинди обнаружены примитивные каменные ножи и топоры, а также грубо обработанные гальки, возраст которых около 50 000 лет. В V тысячелетии до н. э. в Белуджистане уже жили люди, умевшие делать посуду из глины, пахать землю и разводившие домашний скот. Это эпоха новокаменного века, неолита.

Примерно в середине III тысячелетия до н. э. начинается быстрый и внезапный расцвет протоиндийской цивилизации. Никаких промежуточных звеньев между веком камня и веком бронзы до сих пор не обнаружено. Не найдено и пиктографических (рисуночных) знаков, из которых могло бы развиться протоиндийское письмо. Древнейшая цивилизация Индостана появляется уже вполне сложившейся, с письменностью, утонченным искусством, с прекрасно распланированными городами и системой канализации. Просуществовав тысячу лет, с середины III по середину II тысячелетия до н. э., она исчезает столь же таинственным образом.

Не менее загадочно и появление дравидов на земле Индостана. По данным «Лингвистического обзора Индии», начатого известным языковедом Дж. А. Грирсоном в 1899 году и завершенного лишь через двадцать девять лет, на Индийском субконтиненте имеется 179 различных языков с 544 диалектами. Однако все это необозримое множество наречий можно свести к трем большим «знаменателям», трем языковым семьям: индоевропейской, мунда-кола и дравидийской.

О том, что индоевропейцы — пришельцы в Индии, ученые знали давно. О вторжении племен ариев в Индостан повествуют гимны «Ригведы». Колыбель индоевропейцев находилась где-то к северу от Индии, хотя и по сей день идут споры о ее местонахождении: то ли в Малой Азии, то ли на Балканах, то ли в Средней Азии — но только не в Индостане.

Еще первые исследователи культуры и языков Индийского субконтинента подчеркивали, что везде, где в смешанное ныне население входят три элемента — индоевропейский, дравидийский, мунда-кола, — первыми поселенцами были племена, говорящие на языках мунда-кола (сантальском и других). Племена мунда-кола долгое время считались коренным населением Индостана. Но данные исследований последних лет показывают, что и мунда-кола являются «пришельцами», хотя и очень древними.

Район распространения языков мунда-кола — это Восточный и Центральный Индостан. Все языки, родственные мунда-кола, распространены к востоку от Индии в Бирме, Юго-Восточной Азии, на полуострове Малакка. Там была прародина этих языков, образующих одну большую семью, названную аустроазиатской (т. е. южноазиатской). Языки мунда-кола являются самым западным форпостом этой семьи. На территории Индостана они появились примерно шесть тысяч лет назад.

Значит, ни индоевропейцы, ни мунда-кола не являются «коренными» жителями страны, не на этих языках говорили древнейшие жители Индостана. Однако все данные лингвистики, антропологии, археологии, этнографии свидетельствуют, что третья большая семья языков на территории Индийского субконтинента, дравидийская, также появилась здесь откуда-то «со стороны». Возможно, что язык, родственный наречиям самых древних жителей Индостана, поглощенным «языками-пришельцами», сохранился лишь на Андаманских островах, жители которых находились в полной изоляции на протяжении многих тысячелетий; так, во всяком случае, считает индийский ученый Сунита Кумар Чатерджи.

Если дравиды, язык которых скрывают надписи на печатях Мохенджо-Даро и других протоиндийских городов, являются также пришельцами, то где же была их родина? «Дравидийские народы и племена не являются аборигенами Индии и появились там, по-видимому, не позже IV тысячелетия до н. э.,» — пишет советский дравидолог М. С. Андронов. Кем же были их предки?

Список этих народов весьма внушителен: обитатели Кавказских гор и пустыни Сахары, шумеры Двуречья и корейцы, Дальнего Востока, загадочные жители древней Италии, этруски и далекие японцы, угро-финские народности, живущие на севере. Восточной Европы и в Поволжье, и народы, живущие в Средней и Центральной Азии, что говорят на языках, именуемых «алтайскими» (монгольские, тюркские, тунгусо-маньчжурские).

Легенды тамилов, самого древнего дравидийского народа, повествуют о Южном материке и ранней санге, исчезнувшей в волнах Индийского океана вместе с этим материком. Протоиндийскую культуру создал народ, говорящий на дравидийском языке. Многие данные лингвистики указывают на то, что распространение дравидийских наречий шло с юга на север, хотя южнее земли тамилов плещутся лишь воды Индийского океана!

<p>Статуи и черепа

Раса и язык — понятия различные. На индоевропейских языках, например, говорят белокурые скандинавы-европеоиды и темнокожие негроиды, жители многих островов Вест-Индии и негры США. Индоевропейская речь родная для русских и цыган, персов и португальцев, жителей Шри-Ланки и Фарерских островов в Северной Атлантике, англичан и таджиков и т. д.

Жители Мохенджо-Даро, Хараппы, Чанху-Даро, Лотхала, Калибангана, словом, всех городов, где были обнаружены надписи на печатях, говорили, точнее, писали, по-дравидийски. Но нельзя сказать, что только дравидийская речь звучала в этих городах. Известно, что во многих странах Ближнего Востока в древности писали на одном языке, а разговорным языком, средством повседневного общения, был другой. Ту же ситуацию мы находим и в Древней Индии. Языком культуры, философии, литературы на протяжении многих веков был священный санскрит, а говорили люди на иных языках. Быть может, то же было и в Индии древнейшей, Индии эпохи расцвета Мохенджо-Даро и Хараппы?

Дравидийские языки появились в Индостане не раньше начала IV тысячелетия до н. э. В долину Инда они пришли скорее всего вместе с создателями протоиндийской цивилизации, где-то в середине III тысячелетия до н. э. А ведь люди жили здесь десятки тысяч лет до появления дравидов. И говорили они на каких-то своих языках, ныне исчезнувших. В течение многих тысячелетий шло постепенное и неуклонное вытеснение этих древнейших наречий языками более поздних пришельцев: на востоке — мунда-кола, на юге — дравидийскими, на севере — индоевропейскими. Вполне возможно, что помимо дравидийской речи, которая и попала в «поле» письменности, в протоиндийских городах звучала еще речь древнейших аборигенов Индийского субконтинента. Во всяком случае, антропологи обнаружили, что население этих городов было в расовом отношении неоднородным. Впрочем, об этом может легко догадаться и неспециалист, стоит ему лишь внимательно посмотреть на два известнейших памятника протоиндийской скульптуры: так называемый «портрет жреца», изображающий типичного представителя южной разновидности европеоидной расы, и бронзовую статуэтку танцовщицы, черты лица которой типичны для представителей негроидной расы, вернее, особой ее разновидности, распространенной ныне в Южной Индии.

У антропологов, когда они начали изучать костные останки, обнаруженные в протоиндийских городах, первоначально сложилось мнение о том, что тут жили представители трех «больших рас» человечества: европеоиды, негроиды, монголоиды. Более тщательный анализ показал, что скелетов монголоидов очень мало и это, скорее всего, более поздние или случайные пришельцы. Во всяком случае, они не являются типичными представителями населения протоиндийских городов.

Хотя кирпичи Хараппы пошли на строительство железной дороги, к счастью, англичане не тронули ее кладбища, где были погребены жители этого самого крупного из известных нам протоиндийских городов. Анализу скелетов и черепов хараппского кладбища посвятили специальную монографию индийские антропологи П. Гупта, П. Датт и X. Басу. И пришли к выводу, что большинство черепов из захоронений Хараппы принадлежит европеоидам, людям с длинной головой, умеренно покатым лбом, развитыми надбровьями, низкими глазницами, значительно выступающим вперед узким носом.

Однако среди черепов из хараппских могильников были найдены, причем в большом количестве, черепа, имеющие признаки другой расы. Они характеризуются слабо выступающим подбородком, плоским и широким носом и другими признаками, свойственными так называемой южноиндийской локальной расе (ее называют еще «веддоидной», по наиболее типичным ее представителям, веддам, населяющим горы и джунгли в глубинах острова Шри-Ланка). Представители этой локальной расы живут ныне лишь на этом острове и на юге Индостана. В облике их сочетаются черты, свойственные аборигенам Австралии, неграм Африки и даже представителям европеоидной расы.

Находки в Хараппе и других протоиндийских городах, где также удалось найти скелеты и черепа протоиндийцев, в сопоставлении с современными данными измерений, проведенных у народов, которые говорят на дравидийских языках, позволяют объяснить, каким образом на юге Индии сформировался этот своеобразный расовый тип, к которому относятся и тамилы.

<p>Дравиды и «протодравиды»

Данные антропологии говорят, что со времен палеолита, десятки тысяч лет назад, Индостан был заселен людьми с темным цветом кожи. Вероятно, и долина Инда, так же, как и другие районы, где позднее распространилась протоиндийская цивилизация, была населена племенами, облик которых лучше всего сохранили ведды острова Шри-Ланка и некоторые малые народности, говорящие на дравидийских языках. Но языки эти для них не исконные; ведды перешли на индоевропейскую речь, а гонды, ораоны и другие малые народности Индостана — на дравидийскую, забыв свои исконные наречия.

По мере того как дравидийская речь распространялась по Индии, шло смешение пришельцев-европеоидов и аборигенов-негроидов. «Результатом было формирование дравидоидной, или южноиндийской расы, к которой относятся такие народы, как каннара, телугу, тамилы и малаяли. В Центральной, Южной и Восточной Индии на дравидийскую речь перешли многие группы более древнего населения, почти полностью сохранившие свой первоначальный расовый облик, — пишут С. А. Арутюнов и Н. Н. Чебоксаров в своей статье «Протоиндийская цивилизация и современные дравиды». — Чисто веддоидный (южноиндийский. — А. К.) облик многих малых дравидоязычных народов и значительно большая веддоидность низких дравидийских каст по сравнению с высокими показывает, что распространение дравидийской речи на юге Индии происходило различными путями: путем непосредственной колонизации, путем постепенного продвижения и смешения, путем распространения дравидийской речи среди местных веддоидных племен сперва в качестве лингва франка (языка-посредника) межплеменного общения, а затем лишь в качестве единственного языка».

Таким образом, следует отличать современных дравидов, народы малые и большие, говорящие на родственных языках, но возникшие в результате смешения двух рас, от «протодравидов», создателей протоиндийской цивилизации. Мы называли их «европеоидами», но скорее всего это были «европеоиды-меланхрои», люди с темной кожей, похожие на современных эфиопов и сомалийцев. Во всяком случае, сходство жителей Восточной Африки обитающих в этом районе с древнейших времен, и «европеоидом протоиндийцев» несомненно.

Вполне вероятно, что и в самой Индии есть потомки «протодравидов», лучше других сохранившие свой расовый облик и древние обычаи, и верования. Многие этнографы и антропологи считают, что именно такими прямыми потомками «протодравидов являются тода, маленький народ, живущий в горах Нилгири, центре Южной Индии (подробный рассказ об этом народе читатель может найти в книге Л. В. Шапошниковой «Тайна племени Голубых гор», вышедшей в 1969 году в издательстве «Наука»).

<p>Тода — племя Голубых гор

Нилгири означает «Голубые горы». Находятся они на стыке территорий трех южноиндийских штатов — Керала, Тамилнад и Д1айсур (населенных соответственно малаяли, тамилами и каннара). В горах Нилгири обитают многие мелкие дравидийские народности и племена. Подчинив Южную Индию своему владычеству, в конце XVIII — начале XIX столетий англичане принялись за «инвентаризацию» захваченных земель. Для топографической съемки в горах Нилгири туда была направлена экспедиция под руководством Уильяма Кейса.

В течение многих дней двигались топографы все выше и выше, в сердце Голубых гор. По пути они не встречали ни одного человека. Казалось, в этих горах никто не живет. И вдруг, на исходе очередного дня пути, перед взором изумленного Кейса открылась живописная долина. На склонах окрестных холмов мирно паслись буйволы. За стадом следили бородатые старцы, чья одежда походила на тоги древних римлян, а весь облик напоминал библейских пастырей. Так была открыта «земля тода» — Тоданад, или Тодамала.

Позднее выяснилось, что о «земле тода» еще в начале XVII века было известно португальцам. На Малабарском берегу Индостана христиане появились еще в I веке н. э. Согласно преданию, первым миссионером, принесшим сюда учение Христа, был сам апостол Фома. И вот до португальцев доходят смутные слухи, что где-то в горах, в центре Южной Индии, «живет раса людей, которая произошла от древних христиан святого Фомы» (согласно легендам, апостол Фома отправился в Индию проповедовать христианство).

Глава португальской католической миссии на Малабаре посылает двух священников, которые должны разыскать «христиан святого Фомы» (индийцы-христиане, жившие на Малабарском берегу, оказались последователями не католической, а сирийской церкви, стало быть, «еретиками»). Священники выполнили поручение — и нашли тода в глубине Голубых гор. Правда, выяснилось, что жители Голубых гор и слыхом не слыхивали ни об апостоле Фоме, ни вообще о вере христовой. Тщетны были попытки крестить тода. И далекое племя в горах было забыто португальцами. Прошло почти два столетия, и затем тода были заново открыты Кейсом.

Но открытие это дорого обошлось маленькому народу. Вместе с колониальной «цивилизацией» пришли ее вечные спутники — налоги, сифилис, алкоголь. Во времена португальцев тода насчитывали около тысячи человек. К окончанию британского владычества в Индии численность тода уменьшилась более чем вдвое. Лишь в наши дни, в результате той заботы, которую правительство Республики Индия проявляет по отношению к малым народностям, тода были спасены от вымирания (по переписи населения 1961 года тода насчитывается 840 человек).

Понятно, что этнографы, антропологи и лингвисты заинтересовались загадочным народом, живущим в Голубых горах. Отличие его от соседних дравидийских народов, больших и малых, сразу же бросается в глаза. У тода большие выразительные глаза, «римский» нос, высокий рост, довольно светлая кожа, тонкие губы, волосы иногда имеют каштановый или рыжеватый оттенок, а глаза бывают светло-карие или зеленоватые. Все это характерно для «южных» европеоидов и несвойственно жителям Южной Индии.

Своеобразны обычаи и религия тода. В их древней погребальной песне встречаются слова о «владельце семи кораблей», посетившем «семь королевств и семь королей». Почему здесь речь идет о кораблях, если тода живут в глубине гор и занимаются скотоводством? Не является ли это отголоском былых времен, когда тода были многочисленным народом, жившим на побережье Индостана и плававшим, подобно тамилам, по водам океана? И не сохранило ли загадочное «племя Голубых гор» лучше всего облик «протодравидов», а также многие черты их верований и культуры?

Разумеется, считать тода прямыми наследниками протоиндийской цивилизации нельзя. Отдельная ветвь «протодравидов» могла обосноваться в долине Инда и создать Мохенджо-Даро, Хараппу и другие города, другая — от побережья двинуться в глубь Индостана, смешиваясь с аборигенами полуострова, а третья могла найти прибежище в глубине Голубых гор и затем жить в полной изоляции, подобно тому, как жили, например, народности Гиндукуша и Памира, не смешиваясь с волнами различных народов, катившимися из Центральной и Средней Азии на запад, в Европу, и на юг, в Индостан.

Язык тода относится к так называемой «южнодравидийской» подгруппе дравидийской семьи, он ближе всего стоит к тамильскому и малаялам, а также наречиям нескольких маленьких народностей, что, подобно тода, живут в Голубых горах. Но помимо своего обычного языка жрецы тода применяют и особый ритуальный язык, так называемый «кворжам», или «кворшам». Известно, что для ритуалов обычно служит либо язык более древнего населения (так, например, языком шумеров пользовались при богослужении жрецы Вавилонии), либо же архаичный, «законсервированный» язык, родственный разговорному языку населения.

Принц Петр Греческий и Датский, исследователь с дипломом антрополога и королевским титулом, посетивший тода в 1939 и в 1949 годах, решил, что слова «кворжама» сходны со словами шумерского языка, на котором говорили жители Двуречья несколько тысяч лет назад.

Например, на «кворжаме» солнце именуется Уту. Точно так же называли своего бога солнца и шумеры. Имя бога луны — Син — звучит одинаково по-шумерски и на «кворжаме» тода. Принц Петр сделал такой вывод: когда-то, в IV–III тысячелетиях до н. э., экспедиция шумерских торговцев прибыла в Индию и основала колонию возле Голубых гор. Затем, в конце III тысячелетия до н. э., связь колонистов с далекой родиной в Двуречье прервалась, им пришлось навеки остаться в Южной Индии. Тода являются их прямыми потомками, сохранившими внешний облик шумеров и наименования древних богов в своем ритуальном языке.

С критикой этой очень смелой гипотезы выступил известный американский антрополог и лингвист М. Эмено. В статье «Тода и шумеры» он убедительно показал, что названия богов тода на «кворжаме» могут быть легко объяснены, если исходить из законов дравидийских языков. Колонисты же из Двуречья к ритуальному «кворжаму» отношения не имеют.

Но, как замечает советская исследовательница Л. В. Шапошникова, проведшая среди тода много дней, если «учесть, что вопрос о происхождении дравидийских народов еще остается открытым и вместе с тем существует ряд доказательств взаимодействия культур дравидийской Индии и Двуречья, то не исключено, что отрицание Эмено со временем может превратиться в одно из подтверждений возможной языковой общности дравидов и отдельных народностей древней Месопотамии». И тода, «живой осколок древнего народа, заселявшего в далеком прошлом Индию», возможно, помогут «найти пути к разгадке происхождения и узнать о древних дорогах тех, чья кровь течет в жилах дравидийского населения Индии».

Так или иначе, между протоиндийской культурой и цивилизацией Двуречья торговые и культурные связи существовали уже несколько тысяч лет назад. А языки древнейших создателей этих цивилизаций, быть может, находятся в родстве между собой, как и языки нынешних дравидов Южной Индии.

<p>Глава шестая <p>«Центр икс»
<p>Индостан — Бахрейн — Двуречье

Находки археологов в протоиндийских городах убедительно показывают, что торговые контакты создателей древнейшей цивилизации Индостана охватывали огромную территорию, от Каракумов на севере до Малабарского берега на юге, от степей Центральной Азии на востоке до острова Крит на западе. Важную роль в этой торговле играли морские трассы, проложенные протоиндийцами в Индийском океане, Персидском заливе, Аравийском и Красном морях. Неподалеку от современного международного порта Бомбей археологи открыли древнейший порт. Ему свыше четырех тысяч лет. В восточной части города Лотхал была найдена выложенная кирпичом «верфь» длиной в 218 метров. Канал шириной в семь метров связывал ее с рекой, впадавшей в Аравийское море. Вблизи же «верфи» находилась постройка, служившая складом. При раскопках обнаружили печать с изображением парусного судна. Парус его — точная копия тех, которыми и по сей день пользуются на Персидском заливе. Мы не знаем, как далеко на юг уходили корабли протоиндийцев, следуя вдоль Малабарского берега Индостана. Невыясненными остаются их трассы и на востоке: возможно, что задолго до «исторических» плаваний индийцев к берегам Юго-Восточной Азии и Индонезии туда плавали протоиндийские корабли. Но зато известно, что на севере суда протоиндийцев, пересекая Аравийское море, проходили Оманский и Персидский заливы и достигали городов Двуречья. «Перевалочным пунктом» на трассе Индостан — Двуречье был архипелаг Бахрейн. Бахрейн образуют 25 островов и островков, лежащих в Персидском заливе. Архипелаг еще называют «островами ста тысяч могил», ибо здесь с давних пор известны тысячи древних захоронений, могильных курганов, занесенных песком. Это — самое большое на Арабском Востоке кладбище, где похоронены финикияне и греки, арабы и египтяне, персы и вавилоняне. Но не они были древнейшими жителями Бахрейна. В 1953 году начались систематические раскопки большого плоского холма возле столицы Бахрейна, города Манамы. И оказалось, что уже в III тысячелетии до н. э. на островах существовала интересная цивилизация, современная протоиндийской и шумерской.

При раскопках Мохенджо-Даро и городов Шумера археологи находили среди характерных для протоиндийцев квадратных печатей также печати круглой формы. Кому они принадлежали? Ответ был получен после раскопок на Бахрейне. Здесь было обнаружено несколько сотен круглых печатей. Правда, надписей на этих печатях нет. Зато изображения и эмблемы, украшавшие их, очень похожи на протоиндийские. Другие черты бахрейнской культуры близки шумерским. По всей видимости, на островах, служивших «перевалочным пунктом» на трассе Индостан — Двуречье, сложилась своеобразная цивилизация. Чем-то она напоминала протоиндийскую, чем-то шумерскую, а во многом была совершенно оригинальна (например, круглые печати).

Протоиндийские печати найдены также в Двуречье. Число их, правда, невелико, и они имеют цилиндрическую «шумерскую» или круглую «бахрейнскую» форму, хотя на них начертаны протоиндийские иероглифы.

Протоиндийцы не только плавали в Шумер. Они основывали торговые фактории и селились в портовых городах Двуречья. Так, например, при раскопках знаменитого шумерского города Ура археологи обнаружили квартал домов, сделанных из обожженного кирпича и отличных от шумерских построек. «Но они обнаруживают такое поразительное сходство с небольшими и довольно небрежно построенными домами позднего Мохенджо-Даро, что трудно сомневаться, под чьим влиянием они сооружены», — пишет руководитель раскопок Мохенджо-Даро Джон Маршалл.

В том же городе Уре археологи обнаружили статуэтку, изображающую обезьяну, сидящую на корточках. Подобные фигурки обезьян также найдены при раскопках городов протоиндийцев. Их считают древнейшим прототипом Ханумана, помощника витязя Рамы, воспетого в древнеиндийском эпосе «Рамаяна».

В руинах одного из городов Шумера обнаружена расписная ваза. По стилю исполнения она шумерская, но сюжет росписи, ее украшающей, — протоиндийский. Ибо она изображает горбатого индийского быка — зебу, стоящего перед ритуальными яслями. Этот сюжет — также один из самых распространенных меж тех, что мы находим на протоиндийских печатях с надписями.

<p>«Протошумеры»

Итак, между Индостаном и Двуречьем в III–II тысячелетиях до н. э. существовали тесные культурные и торговые контакты, при этом, как упоминалось, целый ряд черт, роднящих протоиндийскую цивилизацию и древнейшую культуру Двуречья, нельзя объяснить прямым заимствованием или культурным обменом. Черты эти говорят скорее об очень древнем и глубоком родстве, о некоем «центре икс», из которого, быть может, произошли обе древнейшие цивилизации.

На печатях протоиндийцев изображен персонаж, борющийся с двумя тиграми. Он удивительно похож на героя эпоса народов Двуречья, великого Гильгамеша, побеждающего львов. Соперником, а затем верным другом и соратником Гильгамеша был Энкиду, получеловек — полузверь. Среди печатей протоиндийцев можно найти изображение существа с головой и телом человека, но с хвостом и рогами быка. Сходство его с Энкиду, изображаемым шумерами, поразительно. «Он изображен в борьбе с рогатым тигром, вероятно, злым духом, ведущим постоянную войну с врагами, — пишет Э. Маккей в книге «Древнейшая культура долины Инда». — Этот получеловек-полубык поражает своим сходством с одним шумерским полубогом или героем, что, по-видимому, указывает на существование отдаленного родства между отдельными поверьями этих двух культур. Не исключена возможность, что при этом роль посредника сыграла какая-то третья страна, с которой в отдаленном прошлом население Шумера и долины Инда поддерживало тесную связь».

Может быть, как считал, например, патер Эрас, цивилизация Шумера — лишь «дочь» цивилизации протоиндийцев? Однако возраст шумерских городов больше, чем возраст Мохенджо-Даро и Хараппы. Тогда, быть может, наоборот, цивилизация протоиндийцев создана шумерами? Но и эта гипотеза, высказывавшаяся в свое время многими исследователями, ошибочна. Слишком уж специфична протоиндийская цивилизация, чтобы считаться простым «сколком» шумерской, ее провинциальным вариантом. Глубокое же сходство некоторых черт культуры между Индостаном и Двуречьем заставляет предполагать не «посредника», как считал Маккей, а скорее общего «предка», некую общую «культуру-мать», отпрысками которой являются протоиндийская цивилизация и древнейшая цивилизация Двуречья, которую обычно называют «шумерской».

Исследования последних лет — археологические, лингвистические, антропологические — показали, что не шумеры были аборигенами Двуречья. Они, как и позднее аккадцы, ассирийцы, персы, арабы, пришли сюда извне, хотя и в очень глубокой древности. Но шумеры, в отличие от «протодравидов-протоиндийцев», застали на своей новой родине не племена, живущие в веке камня, а уже сложившуюся цивилизацию, лучшие достижения которой они и унаследовали, и развили (позднее эта «эстафета» перешла к вавилонянам, которые, по сути дела, являются теми же шумерами, но говорящими на другом языке).

Таким образом, цивилизация в Двуречье — дело рук не шумеров, а их предшественников, «протошумеров». Обычно приставка «прото» употребляется в смысле «первые», «ранние», «самые первые». Однако предшественники шумеров говорили не по-шумерски, их язык был иным. Поэтому в науке принято другое наименование творцов древнейшей цивилизации Двуречья (по времени же возникновения она является самой ранней цивилизацией на нашей планете!). По имени холма, где впервые эта цивилизация была обнаружена и который по-арабски называется «Эль-Убайд», их называют «убаидцами» (в нашей литературе чаще встречается другое написание названия холма — Эль-Обейд, однако предшественников шумеров принято именовать убаидцами, а не обейдцами).

<p>Энки пришел в Эриду с юга…

«На юге Месопотамии появляется новый иконографический образ, происхождение которого до сих пор остается несколько загадочным. Дело в том, что люди убаидской культуры как-то сразу и внезапно осваивают плодородные земли низовьев Тигра и Евфрата, основывают здесь свои первые поселки, которые позднее вырастут в знаменитые шумерские города, — пишут советские археологи В. М. Массой и В. И. Сарианиди в монографии «Среднеазиатская терракота эпохи бронзы». — Эти пришельцы предстают перед нами с самого начала как носители высокоразвитой культуры. Сколь загадочно происхождение этих первых колонистов, почти столь же неясны истоки происхождения их мелкой пластики».

Холм Эль-Убейд, где впервые были обнаружены памятники убаидской культуры, находится на юге Двуречья. Рядом с ним расположен Эриду, самый южный изо всех городов древнего Двуречья. В эпоху своего возникновения, около шести тысяч лет назад, он был морским портом, ибо стоял на берегу Персидского залива: лишь в более поздние времена наносы могучих рек отделили его от моря. Отсюда, из древнего Эриду, убаидская культура стала распространяться в направлении, обратном течению Тигра и Евфрата, — к Уруку, Уру, Лагашу.

Раскопками археологов, таким образом, подтвердились легенды древних обитателей Двуречья, согласно которым в Эриду людям была дана царская власть, а также дарованы основные достижения цивилизации. Впервые европейцы узнали эту легенду от вавилонского жреца по имени Берос, жившего во времена Александра Македонского. Берос написал специально для греков, ставших хозяевами Двуречья, историю своей страны с древнейших времен вплоть до ее последних владык, персов. К сожалению, сочинение вавилонского жреца до нас не дошло: мы можем судить о нем лишь по отрывкам, приводимым в виде цитат в трудах различных античных авторов. Вот что говорит Берос о происхождении цивилизации Двуречья:

«Однажды из Эритрейского моря, там, где оно граничит с Вавилонией, явился зверь, одаренный разумом, по имени Оанн. Все тело у зверя того было рыбье, только под рыбьей головой у него была другая, человеческая, речь его также была человеческая. И изображение его сохранилось поныне. Это существо, бывало, проводило весь день среди людей, не принимая никакой пищи, преподавая им понятия о грамотности, науках и всяких искусствах. Оанн научил людей строить города и возводить храмы, вводить законы и мерить землю, показал им, как сеять зерно и собирать хлеб, словом, обучил их всему, что смягчает нравы, так что с тех пор никто ничего превосходного уже не изобрел. А когда солнце заходило, этот удивительный Оанн погружался опять в море и проводил ночи в пучине, ибо там был его дом. Он написал книгу о начале мира и о том, как он возник, и вручил ее людям».

Эритрейское море — это название Индийского океана. «Там, где оно граничит с Вавилонией», — северная оконечность Персидского залива. Но кто этот «удивительный Оанн»? Долгое время рассказ Бероса считался плодом фантазии. Когда же в прошлом столетии были открыты, а затем прочтены «глиняные книги» Двуречья, оказалось, что сообщение Бероса — это пересказ вавилонского мифа о приходе божества воды Эа (Оанн — греческая транскрипция его имени). В XX веке выяснилось, что вавилонский бог Эа имеет своего предшественника в виде шумерского божества Энки. Вавилоняне вместе с достижениями культуры шумеров перенимали многое и из их мифологии, в том числе и божество Энки, переделав его в «Эа». Совсем же недавно было доказано, что слово Энки — не шумерское, а убаидское; божество это, стало быть, своим происхождением обязано религии создателей древнейшей цивилизации Двуречья.

Бог Энки пришел в Эриду. самый южный город страны, и научил людей ремеслам, строительству, искусству письма, игре на музыкальных инструментах, правосудию и многим другим наукам и искусствам. Прежде же Энки жил в таинственной стране Дилмун.

Археологи, раскопав цивилизацию на островах Бахрейн, решили, что это и есть «страна Дилмун». Однако американский шумеролог Крамер привел веские доводы против отождествления Дилмуна и архипелага Бахрейн. На островах этих нет и не было слонов, а слоновая кость, судя по всему, была наиболее «ходким товаром», шедшим из страны Дилмун. В стране Дилмун существовал культ воды, а на Бахрейнских островах святилищ бога воды не обнаружено. По мнению Крамера, под страной Дилмун жители Двуречья подразумевали Индию и протоиндийскую цивилизацию с ее развитым культом воды, мореплаванием, приручением слонов.

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100  @Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua