Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Курт Вальтер Керам Первый американец. Загадка индейцев доколумбовой эпохи

0|1|2|3|4|5|
<p><br/><img border='0' src="Any2FbImgLoader0"/>

Перевод с немецкого

М. В. ВОРОНКОВСКОЙ и Н. А. САВИНКОВА

Под редакцией и с послесловием

доктора исторических наук

В. И. ГУЛЯЕВА

Hamburg 1972

МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС»1979

СОДЕРЖАНИЕ

0507000000

Редактор Новикова М. М.

Редакция литературы по истории

Перевод на русский язык и послесловие. Издательство «Прогресс», 1979

10603-619 К 006(01)-7947 "79

О чем рассказывает эта книга  ………….         11

Вступление   ………………….        14

Президент  и  необычные  курганы   …………        14

Джефферсон открывает стратиграфию. О чем может поведать человеческий скелет. Как впервые возник вопрос о происхождении первых американцев?

КНИГА ПЕРВАЯ

1. Колумб,   викинги   и  скрелинги   …………        25

Необычная географическая карта. Была ли Северная Америка открыта Колумбом? Колумб первый антрополог? «Кенсингтонский камень» подлинник или подделка? Сомнений больше нет Северную Америку открыли викинги. Свидетельство Хельге Ингстадта. Фурия Фрейдис. Снорри первый белый североамериканец. «Сморщенные крикуны».

2. Семь городов Сиболы   ……………..         40

Лас Касас обвиняет. Северная Америка была завоевана с юга. Полное приключений путешествие человека по фамилии Кабеса де Вака («Коровья голова»). Мучения, продолжавшиеся восемь лет. Первое описание бизона. Священник из Ниццы. Эстебанико, мавр из Асамора, открывает Сиболу. Коронадо завоевывает первые пуэбло. «Капитан Усы». Жизнь в пуэбло.

3. Гимн Юго-Западу от Банделъе до Киддера     …..        69

Человек, который путешествовал пешком. «Дикий» Юго-Запад. Первые исследователи. Кашинг «тепличное растение». Тепличное растение защищается. Банделье ученик Моргана. Его смерть «невосполнимая утрата». Его «научный роман». Киддер в Пекосе. «Вы поступите правильно, раздобыв себе пару лошадей». «Слово «теория» неприменимо к антропологии». Последние пять жителей Пекоса. Первая относительная хронология.

4. Возвышение и упадок пуэбло Ацтек   ……….        90

Пожилой мужчина вспоминает… Ацтеки никогда не жили в Ацтеке. Вундеркинды. Эрл Моррис ведет рас-

6        содержание

копки. Не слишком ли успешны результаты раскопок? Кива место собраний тайного клуба мужчин. 352 помещения и 1500 жителей. Ацтек заселялся дважды. После 1252 г. н. э. город призраков.

5. Мумии, мумии… ……………….       102

Благоразумная и рассудительная миссис Моррис. Когда кива не является кивой? Хорошо сохранившаяся «маленькая Алиса». Когда мумия является мумией? Мумия собаки получает на одной из выставок «голубую леа-ту». Заботливо сшитый мужчина. Башмаки без ног, ожерелье без шеи… Детская эпидемия. В доколумбовой Северной Америке не было захватнических войн. Легенды о здоровой жизни первобытных народов. Ящик для хранения мумий и четыре флейты.

КНИГА ВТОРАЯ

6. Что представляет собой  археология и ради  чего  ее  изучают …………………..      Ц5

Антропология наука о человеке. Археология наука о том, что оставил после себя человек. Проблема оказывается сложнее, чем казалось. Тем не менее «надо вдохновенно мечтать, но выполнять задуманное спокойно». Особое положение североамериканской археологии. В Северной Америке археологию можно изучать в 137 университетах и колледжах. В 536 музеях имеются постоянно экспонируемые коллекции предметов индейской культуры. Северная Америка как «лаборатория» развития людей каменного века.

7. Слои  и черепки   ……………….      123

Киддер рассказывает и бросает вызов законам стратиграфии. Как возникают слои? 38 слоев содержат сведения о периоде в 8860 лет. Человеческая цивилизация начинается с керамики. Кто обнаружил ее? Бо-бо и доисторическое жаркое из свинины. Термолюминесцентный метод позволяет датировать керамику.

8. Бег времени …………………      133

Пятьдесят четыре науки помогают археологии. Уил-лард Ф. Либби и углерод. Так называемый полураспад. Все мы радиоактивны! Самая интересная лаборатория в мире. Первые результаты явились сенсацией для мировой археологии. Всегда ли точны даты? О том, как водородная бомба помешала археологам. Нобелевская премия за вспомогательное средство для археологии.

9. Нескончаемое  древо     ……………..      142

Доктор Дуглас и солнечные пятна. 1929 г. открывает новую эпоху. Что произошло между 1650 и 1725 гг. н. э.? Так называемое «наложение». Насколько точна датировка по годичным кольцам деревьев? Пуэбло Бонито

7

содержание        '

и «трудные» люди индейцы. Два рулона лилового бархата. Применение датировки но годичным кольцам деревьев в других местах даже в Трирском соборе.

КНИГА ТРЕТЬЯ

10. Вдоль  по  улице…     ……………..      155

Абсолютная хронология для пуэбло и баскет-мейкер («корзинщиков»). Краткая характеристика эпохи баскет-мейкер 1111 и эпохи пуэбло IV. Ожерелье из 5700 пластинок, изготовленных из раковин. Служба национальных парков и карликовые музеи. Каса-Гранде, замок Монтесумы, Бетатакин. Колтон основывает музей. Плодородные «черные пески». 800 развалин вокруг Вупатки. Ораиби старше Берлина. Гёте об Америке. Потерянный город Лукачукай.

11. Любопытные   братья   из   Меса-Верде    ;   …….      176

Убийство Ричарда Уэзерилла. Потрясенные европейцы. «Пещерный   дворец».    Фотограф   В.    X.    Джексон. 322 444 посетителя за одно лето. Реактивный самолет подвергает руины опасности.  Киддер идет по следам Уэзериллов.  Кто жил до баскет-мейкер?

12. Индейцы культур кочисе, моголъон и хохокам «исчезнувшие бесследно»     ……………..      182

Кто пришел первым? Хронологическая таблица. Семь стадий развития культуры хохокам. Змеиный город. Хаури ведет повторные раскопки. Южное влияние? Игра в мяч. За 500 лет до Дюрера один нз представителей народа хохокам открыл травление. Битая керамика. Величайшие строители каналов в Америке.

13. История  маиса     ………………      193

Основной вопрос всякого одомашнивания. Где возникло земледелие? Величайшие открытия человечества. Каин и Авель жили как раз накануне одомашнивания. Приключение с индюками. Бомбы против птиц. Что же в действительности было одомашнено в Северной Америке? Странствия картофеля и томатов. Золотые початки. Маис не может распространяться самостоятельно. Куда же он двинулся теперь? Ископаемая подделка. Загадка разрешена,

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

14. Открытие маундов   ……………..      207

8816 кубометров грунта. Объем работ, больший, чем при строительстве египетских пирамид. Пишут первооткрыватели. Девятый президент Соединенных Штатов. Генералы и духовенство. Кавалерийский офицер в пешем строю. Разрушения. Смитсоновский институт. Три книги.

8        содержание

15. Бредовые теории: от Атлантиды, до страны Му     .     .      217

«Индейцы вовсе не являются людьми». Теория «охотника за ведьмами». «Десять исчезнувших племен Израи-левых». Мормоны. По мнению епископа Ашера, мир был сотворен в 4004 г. до рождества Христова. Жители Атлантиды и их «парящие в воздухе суда». Му, насчитывающая 64 млн. жителей. К психологии дилетантов.

16. Загадка маундов решена    ,   ………….      224

Необычная площадка для игры в гольф. «Змеиный курган» в Огайо. Пирамиды в США. 2700 лет с момента возведения курганов. Адена и Хоупвелл. Площадь кургана Кахокиа больше, чем у пирамиды Хеопса. Поиски сокровищ. Жемчуг на два миллиона долларов. Ложный век железа. Великое Солнце и «вонючки».

17. Американский  Голиаф    .   .   ………….      242

Фермер и священник заключают пари. Пять тонн гипса обретают форму. Величайший ископаемый предмет в мире. Эмерсон заявляет: «Вне всякого сомнения, это древность!» Из цирка в музей. Поэт сомневается относительно черепа из Калаверас. Пилтдаунский скандал. Существовали ли в Северной Америке люди ледникового периода?

КНИГА ПЯТАЯ

18. Фолсомский   человек .   .   ……………      251

Черный ковбой находит кость. Открытие становится всемирно знаменитым. Первый след людей ледникового периода в Северной Америке. Фиггинс находит доказательство. Киддер и Роберте подтверждают его. Фолсомский человек охотился на зверей, вымерших 10 000 лет назад. Почему у скелетов бизонов не хватало кончиков хвоста?

19. Человек Сандиа .   .   ……………..      254

Пыльная пещера. Несколько бойскаутов задают головоломку. Коготь гигантского ленивца. Человеческие следы в пятом слое? «И тогда мы нашли его!» Всего лишь остатки оружия, а не останки человека! Спор о возрасте людей Сандиа.

20. Мир первобытных охотников   .   .   ……….      266

Влиятельный человек. Кинопродюсер пишет о первобытных охотниках. Открытие на ферме Линденмейер. 6000 каменных орудий. Первые игральные фишки Америки. Наконечники Кловис. Гипсовый блок в лаборатории. Спор геологов с физиками. Девять детенышей мамонта с фермы Ленер. Трудности датировки. Кострище Тьюл Спринте. Ортега-и-Гассет о людях. Древнейшая обувная фабрика мира.

содержание        9

21. Вымирание больших животных     ………..      271

Старик из Кау-Рей-Кау-Соу-Кау. Сколько требуется времени, чтобы изготовить наконечник дротика? Красота оружия. Атлатль первое чудо-оружие человека. Описание охоты на бизона. Огонь против зверей. Когда и почему вымерли мамонт, бизон и другие большие животные? Человек как охотник и добыча.

22. Башни   молчания     .   ………….   °        279

Фермер открывает редкие строения. 500 башен. Воина и смерть. Зловещая находка. Мумии… Чешущий палец, Детина и Бесстрашная Титания. Что представлял собой этот народ и кем он был уничтожен?

23. Первый   американец,  или Девушки из Мидленда и Лагуны ………………….         285

«Человек из Небраски» оказывается пекари. «Мамочка из Миннесоты». Мидлендский и тепешпанский человек относятся к виду Нонш зарьенз. Противоречивые мнения. Человек в Африке появился 1 750000 лет назад? Неандерталец тупиковая ветвь. Наш прямой предок кроманьонец. «Если бы вы ехали в метро и в вагон вошел кроманьонец, вы, вероятнее всего, не обратили бы на него внимания!» Подросток находит череп. Череп путешествует по свету. Доктор Бергер устанавливает возраст: черепу 17 150 лет!

24. Путь через Берингов пролив   ………….      293

25. Эпилог.    Последний    человек   каменного    века    в    США       298

У забора бойни. Человек, не владевший ни одним из известных языков. «Сивини» первое слово. Террор против последних людей каменного века. Один из людей каменного века становится привратником в музее. Иши учится и учит. Трудное искусство добывания огня. Последний человек каменного века Северной Америки был похоронен вместе со своим оружием в 1910 г.

Послесловие ………………      309

Примечания   …………….      325

Археолог может отыскать бочку, но при этом не заметить Диогена.

Сэр Мортимер Уилер

Мы стремимся взять у прошлого пламя, а не золу.

Жан Жорес

О ЧЕМ РАССКАЗЫВАЕТ ЭТА КНИГА

Для развития и сохранения культуры   особое   значение имеют приключения.

Альфред Норт Уайтхед, математик и философ в %При-ключениях идей», 1933 г.

Это история североамериканской археологии, точнее, археологии сегодняшних Соединенных Штатов. В то же время это и история древних индейских культур Северной Америки.

Каждый знает, что около пятисот лет назад в Центральной и Южной Америке испанцы уничтожили высокоразвитые индейские культуры, в том числе ацтеков и инков. Менее известно другое, что в итоге работ, которые длятся уже почти сто лет, археологам удалось открыть и в Северной Америке следы существования высоких цивилизаций *; что здесь они также имели дело с исследованием «пирамид» (маундов), мумий, открытиями кладов, представляющих собой не только огромную научную, но и материальную ценность; что археологи сумели проследить жизнь первых американцев вплоть до ледникового периода, до времен охотников на мамонта.

Как и в других моих книгах, я прослеживаю здесь, чаще всего в хронологической последовательности, открытия археологии. При этом сама собой восстанавливается панорама сменяющих друг друга цивилизаций и их истории в том виде, как слой за слоем их открывали археологи. Моя книга не конкурирует с наукой, поскольку речь пойдет не о занятии наукой, а лишь о том, чтобы привлечь к ней внимание. Книги такого рода предполагают существование определенного интереса у читателя. Моя же призвана пробудить такой интерес у множества людей, которые пока либо вообще ничего не знают, либо имеют самое смутное представление о сокровищах прошлого.

Моя книга не научно-популярная работа в общепринятом смысле. Напротив, это труд глубоко увлеченного писателя, который изменил принцип, сформулированный французскими натуралистами: «Видеть не природу, а науку через призму характера».

Этот принцип дает право на довольно дерзкое обращение с историческим материалом и на сокращения, которые вряд ли когда-либо мог себе позволить специалист-ученый, а если бы он и отважился на это, чтобы внести хоть какой-то порядок в безбрежный материал, то наверняка извинился бы.

В книге могли быть всесторонне представлены лишь отдельные археологи и их труды, многие лишь упомянуты. А имена ряда других ученых, чьи работы, проводившиеся, например, на

* Советские ученые понимают под «цивилизацией» культуру классового общества со сложившимся государством. До такой ступени развития ни одно из индейских племен Северной Америки к моменту открытия европейцами Нового Света еще не дошло. (Звездочкой отмечены примечания редактора.)

12        О чем рассказывает эта книга

территории северо-запада США и Аляски, имеют не меньшее значение, даже не названы, поскольку я не хотел отклоняться от основной темы, которая проходит через все повествование.

В то же время настоящая книга содержит значительную информацию, которой не найти в специальной литературе. Это неизбежно, когда работаешь как писатель, а не как ученый. В таких случаях, как правило, целиком отдаешься поиску интересного, необыкновенного, и прежде всего человеческого, начала в «сухой» науке. Я с удовлетворением могу заявить, что мне нельзя предъявить обвинений в насильственной романтизации, в чрезмерном подчеркивании приключенческого элемента, детективного поиска, которые так часто предшествовали научным открытиям и сопровождали их.

Однако этот приключенческий аспект никогда не должен затенять главного: утомительной, упорной, полной самоотречения, чисто научной кропотливой работы в поле и в музее. Темперамент автора не может служить оправданием ни для недостатка внимания к фактам, ни для малейшего их искажения. Потому сведения, содержащиеся в данной книге, основываются только на фактах и никогда на вымысле. И поскольку многие вопросы, особенно датировка и толкование фактов, пока еще являются предметом научных споров, автор везде, где это только возможно, стремился осветить различные стороны каждой проблемы, постоянно подкрепляя излагаемые взгляды цитатами с указанием источников.

Во время работы я пользовался ценными советами и особым расположением Эмиля В. Хаури, выдающегося преподавателя Аризонского университета, который проводил раскопки Снейктау-на и многих других объектов. Он первым прочитал всю рукопись и внес в нее важные поправки. Ему я приношу особую благодарность, такую же, как и Фредерику Джонсону из Фонда Пибоди в Андовере, который предоставил мне возможность ознакомиться с богатыми, ранее не публиковавшимися материалами и внимательно прочел всю рукопись. Генри Клайд Шетрон, автор одного из классических трудов по североамериканской археологии, говорил: «Автор обращается к снисходительности своих читателей, особенно тех, которые благодаря своим знаниям и опыту в состоянии заметить его ошибки». Я присоединяюсь к этим словам.

Эмиль В. Хаури организовал мне многочисленные встречи с ведущими специалистами, в том числе со сменившим его на посту директора музея штата Аризона в Тусоне Раймондом X. Томпсоном, руководителем радиуглеродной лаборатории Полем Дамоном и директором дендрохронологической лаборатории Брайантом Баннистером. Большую помощь оказали мне в вопросах датировки Райнер Бергер из Калифорнийского университета, который внимательно ознакомился с главой книги, в которой речь идет о методе С14 , а также Эрнст Холлсштайн, проинформировавший

О чем рассказывает эта книга        13

меня о немецком методе датировки по годичным кольцам деревьев.

Во Флагстаффе я получил на редкость плодотворную помощь директора Музея Северной Аризоны Эдварда Б. Дэнсона и основателя этого музея Гарольда С. Колтона, который, несмотря на свои восемьдесят четыре года, целых полдня с величайшим воодушевлением показывал мне «свои» развалины. Этот показ в дальнейшем продолжил Джордж Гумерман.

Такую же поддержку я встретил в Альбукерке со стороны Френка С. Хиббена, а также со стороны Альфреда И. Диттерта из Антропологической лаборатории в Санта-Фе.

Я глубоко обязан Шерин Брисак за помощь, которую опа оказала в приобретении многочисленных фотоснимков. Неоценимую помощь оказал мой друг, директор библиотеки Лонгайлендского университета Натан Резник. Он выполнял мои самые сложные просьбы как читателя и специально просматривал множество научных периодических изданий. Благодаря этому я познакомился с работами, которые при других обстоятельствах наверняка так и остались бы мне неизвестны.

Я должен поблагодарить доктора Вольфганга Хаберланда из Гамбургского этнологического * музея за перевод многочисленных цитат из английских источников.

Моему издателю и лучшему другу на протяжении двадцати лет Генриху Марии Ледиг-Ровольт я признателен за личное горячее участие в литературном редактировании книги.

Особой, самой глубокой благодарности по праву заслуживает моя жена Ханнелора Марек. В те моменты, когда, подавленный обилием материала, я начал сомневаться в собственных силах и даже склонен был прекратить дальнейшую работу, она на протяжении долгих четырех с половиной лет всегда находила слова ободрения и постоянно, терпеливо поддерживала во мне веру в успех. Такую же благодарность по праву заслужили мой друг Феликс Гуггенхейм в Биверли-Хиллз и мои умудренные опытом коллеги-писатели Роберт Пик и Мануэль Комрофф в Вудстоке.

К. В.  Керам

Вудсток, штат  Нью-Йорк. 1972 г.

* Этнология синоним термина «этнография»: наука о народах-этносах (от древнегреческого «этнос» «народ» и «графо» «пишу», «логос» «понятие, мысль, разум, учение»). Зарубежные ученые (прежде всего западные) часто разграничивают эти два понятия, рассматривая этнографию как описательную, региональную дисциплину, а этнологию как теоретическую, обобщающую науку. В нашей стране такого разграничения нет, но предпочтение отдается первому термину, поскольку слово «этнология» употреблялось в советской историографии лишь эпизодически. Подробнее об этом см.: 10. В. Б р о м л е и. Этнос и этнография. М., «Наука», 1973.

ВСТУПЛЕНИЕ

ПРЕЗИДЕНТ И НЕОБЫЧНЫЕ КУРГАНЫ

В 1781 г. в штате Виргиния, одном из тринадцати тогдашних Соединенных Штатов Америки, появилась совершенно необычная книга. Название этой получившей широкую известность работы звучит в переводе как «Заметки о штате Виргиния». Написанная в 1781 г., немного исправленная и дополненная зимой следующего 1782 г., книга была адресована какому-то знатному иностранцу как ответ на определенные, поставленные им вопросы. За заголовком следовали двадцать три длиннейшие главы.

Самое необычное в книге ее автор. Загруженный на протяжении десятка лет сверх всякой меры работой, он был известен широкой публике исключительно как политический деятель. Здесь же, кроме того, он проявил себя как человек энциклопедических знаний и превосходный стилист. Двадцать три главы «Заметок» содержат не простое, а энциклопедическое описание его родной страны. Причем делается это с такой тщательностью, которую в то время нельзя было встретить ни в одном из имевшихся описаний любого географического района нашей планеты, а уж тем более ни одного района новой, неосвоенной, едва обретшей свободу страны.

Автор писал о топографии и геологии, об экономике и политике, зоологии и ботанике. В книге сообщаются детальные сведения о реках и гаванях, полезных растениях и диких зверях. Попутно он вступает в спор с известнейшим авторитетом своего времени французским естествоиспытателем Бюффоном. Он пишет о минералах и военно-морских силах (3 кораблях с 16 пушками и двух или трех вооруженных судах, «почти готовых приступить к действиям»). В одиннадцатой главе, в разделе «Древние обитатели», содержится сообщение об одном из начинаний автора, в то время совершенно уникальном. Можно говорить о том, что автор книги Томас Джефферсон, который двадцатью годами позже стал третьим по счету президентом Соединенных Штатов Америки, описывает здесь не что иное, как первую попытку научно обоснованных и тщательно продуманных археологических раскопок.

К тому времени раскопки в Европе имели уже довольно продолжительную историю. Однако с научным подходом дело обстояло не лучшим образом. Случай и жажда наживы руководили

Вступление. Президент и необычные курганы                         15

людьми, взявшими в руки лопаты. В 1674 г. много путешествовавший по Малой Азии и Греции врач Якоб Спон вложил новое значение в слово «археология» (в соответствии с греческим значением слова наука о вещественных памятниках минувших веков). Однако и после этого вплоть до XIX столетия оно, за редкими исключениями, означало не больше, чем изучение искусства древности, по преимуществу греческого и римского. В 1764 г. Иоганн Иоахим Винкельман (17171768), которого археологи всего мира поныне чтут как «основоположника археологии», опубликовал свою составившую эпоху «Историю искусства древности». Весьма вероятно, что много читавший и владевший, пожалуй, самой ценной частной библиотекой Америки того времени Джефферсон был знаком с этим трудом: Однако труд Винкельмана целиком посвящен истории искусства, особенно скульптуры, но никак не истории всеобщей культуры, раскрытие, описание и истолкование которой сегодня составляет главную цель археологии *. Кроме того, сам Винкельман никогда не занимался раскопками. Те, кто с 1711 г. первыми приступили к раскопкам Геркуланума и Помпеи, на чьих находках Винкельман разрабатывал свои теории, выполняли заказы королей главным образом как искатели сокровищ, в первую очередь произведений искусства. Применявшиеся этими людьми методы раскопок привели бы современного археолога;, вздумай он воспользоваться ими, к немедленному отстранению от должности. Фактически они разрушали больше, чем им удавалось спасти из тысячелетиями скапливавшегося хлама.

Томас Джефферсон (17431826) был одним из самых необычных людей своего времени времени, чрезвычайно богатого выдающимися умами. Рядом с Джефферсоном жили и трудились Джордж Вашингтон, Бенджамин Франклин, Александр Гамильтон, Джеймс Мэдиссон, Джон Адаме, Томас Пейн. Джефферсон выделяется среди них как автор одного из самых значительных политических документов американской истории Декларации независимости (1776). Собственно, этот факт, не говоря уже о пребывании Джефферсона на посту президента США, оказавший наибольшее влияние на общественную жизнь, был вершиной еге карьеры.

* См. Послесловие.

16        Вступление.   Президент и  необычные  курганы

Он был сыном владельца табачных плантаций, мирового судьи и полковника ополчения. Его отец получил свои земли, превышавшие 60 моргенов *, просто в обмен на огромную бочку пунша. Детство Джефферсона прошло в роскошном доме поместья одного из покойных друзей отца. Томас изучал право и рано занялся политической деятельностью. В 26 лет он стал депутатом законодательного собрания Виргинии первого буржуазного представительного органа на американской земле. Одновременно Джеф-ферсон глубоко изучал искусство, литературу и естественные науки, музицировал, читал в подлиннике древних греческих и латинских классиков. Он сам спроектировал и руководил строительством прекрасного, получившего известность во всем мире загородного поместья Монтичелло. Оно стало центром, где на протяжении десятилетий встречались виднейшие представители духовной культуры той эпохи. Отсюда изливался поток его страстных полемических, наполненных передовыми идеями писем, число которых к концу жизни их автора достигло 18 000. Среди них были письма по негритянскому вопросу (хотя сам он еще владел рабами), о религии (он выступал за свободу вероисповедания, во имя которой на протяжении всей жизни настаивал на отделении от церкви и государства), по проблеме индейцев. В одном из писем, обращенных к делаварам, могиканам и мунриэс, он писал в 1808 г.: «Вы смешаетесь с нами, ваша кровь будет течь в наших жилах и вместе с нами распространится по этому великому острову» 2 совершенно чудовищная, невероятная мысль для его времени, если учесть, что он говорил об этом отнюдь не в аллегорическом смысле. И все это в еще совершенно девственной стране, где было невозможно найти хотя бы одну-единственную приличную дорогу. В стране, большинство жителей которой ютилось в бревенчатых хижинах, носило мокасины и енотовые шапки, одежду из домотканой материи и было совершенно неграмотно!

На склоне лет Джефферсон столкнулся с финансовыми трудностями. Ему пришлось расстаться с библиотекой, которую он продал за 23 тыс. долл. конгрессу. Она составила основу Библиотеки конгресса, являющейся сегодня одним из крупнейших книгохранилищ мира. Но этим дело не ограничилось. Опасность нависла над Монтичелло. Тогда в штатах стихийно начался сбор денежных средств, и таким образом благодаря добровольным пожертвованиям граждан удалось сохранить для великого старца его любимое поместье.

Он увенчал свою деятельность основанием Виргинского университета. Джефферсон открыл университет, когда ему исполнилось 82 года. Он сам набросал текст собственного надгробия: «Здесь похоронен Томас Джефферсон, автор американской Декла-

* 60 моргенов земли равны примерно 160 га.

Вступление. Президент и необычные курганы        17

рации независимости, Виргинского статута о свободе вероисповеданий, отец Виргинского университета». Он скончался 4 июля 1826 г. в тот самый день, в который за пятьдесят лет до этого была провозглашена составленная им Декларация независимости и который является национальным праздником народа США.

В начале 80-х годов XVIII в. в результате возникших разногласий Джефферсон вынужден был оставить пост губернатора Виргинии и временно отойти от политических дел. Именно в этот столь редкий для него период досуга он создал свои «Заметки о штате Виргиния». Еще при жизни автора вышло 16 изданий книги. Одно из них 200 экз. увидело свет в 1782 г. в Париже. Пять лет спустя книга была опубликована в Лондоне, а в 1789 г. в Лейпциге.

В книге на нескольких страницах излагаются факты, которые ставят имя этого выдающегося человека на одно из первых мест в ряду имен основоположников североамериканской археологии. Поэтому-то рассказом о нем я и открываю свою книгу3 .

Как ни странно, но Джефферсон начинает свое повествование с в высшей степени обескураживающего заявления: «Мне ничего не известно ни о каких предметах, которые могли бы рассматриваться в качестве вещественных памятников индейцев. Ибо к ним я не могу отнести наконечники стрел, каменные топоры, глиняные трубки и грубо выполненные скульптуры».

Но тут же он допускает исключение: «Такими памятниками могут служить искусственные холмы из числа тех, что во множестве рассеяны по всей стране». И далее он дает описание этих холмов, пользуясь для их обозначения старинным словом «барроу», вместо которого сегодня мы употребляем слово «маунд». «Они имеют различную величину. Некоторые из них сооружены из земли. Другие сложены из ничем не скрепленных между собой камней. Каждому ясно, что когда-то они являлись местом последнего успокоения умерших. Некоторые считают, что под ними скрыты бренные останки тех, кто пал в сражениях, происходивших в этих краях. Другие, напротив, связывают их происхождение с имевшим, по-видимому, широкое распространение обычаем индейцев сносить в определенное время в одно место останки всех умерших сородичей, даже в том случае, если в первое после смерти время они хранились в других местах».

Чтобы покончить с этими разногласиями и удовлетворить собственную любознательность, он приходит к следующему решению: «Поскольку один из таких маундов был расположен поблизости, я захотел убедиться в том, какое именно из этих мнений соответствует действительности. С этой целью я решил вскрыть и тщательно исследовать всю насыпь».

Он начинает с точного описания местности, тщательность и методичность которого вряд ли удалось бы превзойти даже современ-

18        Вступление.   Президент и  необычные курганы

ному археологу. Маунд был расположен на низменной равнине, и по соседству находились другие холмы, на которых сохранились остатки индейских поселений. Он имел куполообразную форму и диаметр основания, равный 13 м. В прошлом маунд, возможно, достигал 4 м в высоту. Такой вывод делает Джефферсон, принимая во внимание, что в последние 12 лет вследствие распашки окрестных земель наблюдался снос слоя почвы толщиной до 2,5 м. Сохранившиеся следы позволили ему установить, что до этого «окультуривания» на маунде росли внушительных размеров деревья со стволами до 30 см толщиной.

После этого он приступил к самому процессу раскопок. Джефферсон ни словом не упоминает о чувствах, которые наверняка владели им перед тем, как первый удар лопаты нарушил тайну загадочного прошлого. Он ведет рассказ так хладнокровно и рассудительно, будто всю жизнь ничем иным, кроме раскопок, не занимался.

«Сначала я вскрыл верхний слой земли в нескольких местах маунда и на глубине от 15 до 90 см стал встречать человеческие кости. Они лежали в полном беспорядке, словно на свалке: вертикально, наклонно, по диагонали, затем опять вертикально. Они были обращены в различные стороны света. Все перепутано и перемешано и удерживалось вместе лишь землей».

Джефферсон не удовлетворился простой констатацией хаоса. Он детально описывает расположение человеческих останков в маунде и постепенно приходит к ряду убедительных выводов. «Кости самых различных частей скелетов лежали вперемешку друг с другом. Так, например, мелкие кости ног оказались в полости одного из черепов. Многие черепа соприкасались друг с другом и были обращены лицом вниз, в стороны, лежали на затылке, вверху и внизу. Создавалось впечатление, будто кости с полнейшим безразличием были высыпаны из мешка или корзины, а затем присыпаны землей без малейшей заботы о том, чтобы сохранить целость скелетов. Чаще всего попадались черепа, нижние челюсти, зубы, а также кости верхней части бедер, голени, стоп, предплечий, кистей рук. Сохранилось очень немного ребер, шейных и спинных позвонков… и только один-единственный экземпляр костей, образующих основу позвоночника. Черепа были настолько хрупки, что в большинстве случаев рассыпались от малейшего прикосновения. Остальные кости были прочнее. Попадались зубы, которые были слишком малы, чтобы их можно было приписать взрослому человеку. Был обнаружен череп, который на первый взгляд принадлежал ребенку. Однако он развалился на части, когда его поднимали на поверхность, так, будто бы хотел избежать более тщательного исследования. Чуть дальше было обнаружено ребро и часть нижней челюсти подростка. Далее еще одно детское ребро и обломок детской челюсти, в которой еще не выросли зубы.

Вступление.   Президент  и  необычные  курганы                      19

Эта последняя находка убедительно свидетельствовала, что здесь были захоронены дети. Поэтому я уделил ей особое внимание. Это была часть правой половины нижней челюсти. Отростки, соединявшие ее с височной костью, полностью сохранились. Сама кость была твердой вплоть до места перелома. Перелом, как я смог определить несколько позже, находился примерно в области глазного зуба. Верхний край кости, в котором обычно находятся зубные лунки, был совершенно гладким. Сначала я измерил длину обломка по нижней челюсти взрослого человека. Затем наложил друг на друга отростки суставов и короновидные отростки челюстей. Таким путем мне удалось установить, что кусок челюсти ребенка местом своего перелома доходил до предпоследнего коренного зуба челюсти взрослого. Эта кость имела белый, тогда как все остальные песочный цвет. Поскольку детские кости были мягче, они, вероятно, разрушались быстрее. В этом, видимо, состояла причина того, что здесь их было найдено так мало».

И вот Джефферсону приходит в голову новая идея: «Тогда я решил проложить через курган вертикальный разрез, чтобы исследовать его внутреннее строение».

Это решение кладет начало одному из специальных археологических методов.

Для нас с вами и для нашей повести об истории североамериканской археологии теперь важно не то, что предстоит открыть Джефферсону в его маунде. Нам важно, как он это сделает, к каким выводам придет. Для нас с вами важно узнать, каким образом ему удастся вдохнуть жизнь в сложенный из костей мертвый холм, открыв в нем фактор времени и, следовательно, элемент развития. «Разрез проходил примерно на расстоянии метра от середины холма. Он был прорыт вплоть до древней поверхности, на которой стоял курган, и настолько широк, что в нем мог передвигаться человек и обследовать его стены. На дне… я обнаружил кости, над ними пару камней, принесенных с откоса, который был удален отсюда на расстояние 400 м, и из реки, протекавшей в 200 м. Затем шел толстый слой земли, над ним слой костей и так далее. В одном из концов разреза наружу отчетливо выступали четыре слоя костей. В другом конце три таких же слоя. Причем слои в обеих частях разреза лежали в различных плоскостях. Кости, ближе всего лежавшие к поверхности кургана, истлели в наименьшей степени. В костях мне не удалось обнаружить ника-ких следов, которые обычно оставляют после себя пули, стрелы и другие виды оружия. По моим предположениям, в кургане лежало до тысячи скелетов. Приведенные факты позволяют опровергнуть мнение, будто в кургане покоятся останки павших воинов… Исследование со всей очевидностью доказало, что маунд обязан своим возникновением обычаю собирать останки умерших и хоронить их в одном месте. Оно показало, что первый слой костей был прос-

20        Вступление. Президент и необычные курганы

то-напросто положен на ровной поверхности, обложен несколькими камнями, а затем присыпан слоем земли и что второй слой костей был положен поверх первого. Оно показало, далее, что нижний слой в большей или меньшей мере сместился после того, как на него были положены и засыпаны землей многочисленные кости верхнего слоя и так далее. Такая картина вырисовывается, в частности, благодаря обнаруженным в могильнике:

1) множеству костей;

2) их беспорядочному, хаотическому расположению;

3) наличию костей в различных слоях;

4) несовпадению слоев, расположенных в различных частях кургана;

5) различной степени разложения костей в этих слоях, что, как представляется, указывает на различное время отдельных захоронений;

6) наличию в кургане детских костей».

В этом кратком обзоре, сделанном в 1781 г. (в этом году им был написан первый вариант книги), Джефферсон применил то, что стало с тех пор важнейшим методологическим оружием всех археологов независимо от того, работают ли они на Дальнем Востоке, в Двуречье или Египте, на Юкатане или в Аризоне, метод стратиграфии. Этот метод позволяет по наслоениям остатков древних культур делать заключения относительно их возраста, иными словами, составлять хронологию их развития. Звучит это необыкновенно просто. Однако вплоть до сегодняшнего дня, когда благодаря достижениям атомной физики и других естественных наук археология получила в свое распоряжение в высшей степени точные вспомогательные средства для определения возраста материальных остатков древних культур, стратиграфия не утратила своего значения. Она продолжает оставаться «высшей школой» для любого археолога, школой мастерства, которое на протяжении всей жизни должны совершенствовать даже самые выдающиеся специалисты.

Отметим попутно, что этот незаурядный человек не только заложил основы стратиграфического метода (к его необыкновенному искусству мы еще возвратимся в ходе нашего повествования), но и дал ему наименование. Однако понадобилось почти сто лет, чтобы это наименование стало общеупотребительным в учебных заведениях, которые готовят археологов. В этом классическом отрывке Джефферсон шесть раз употребляет слово «стратум» вместо «слой». И еще одно попутное замечание. Разработанный им во время первых научно организованных раскопок метод в наши дни прошел такое испытание, которое даже не снилось Джефферсону. Он сам стал, образно говоря, объектом археологических раскопок. Известный своими многочисленными успехами американский археолог-любитель Роланд Уэллс Роббинс с 1954 г. вел поиск следов или остатков давно исчезнувшего дома, в котором родился Джеффер-

Вступление. Президент и необычные курганы                          21

сон. Он разыскал и извлек их на свет, применив стратиграфический метод, который открыл человек, живший в этом доме ребенком.

Как следует сегодня оценивать значение сделанного Джеффер-соном открытия, его метода, работу, проведенную им на этом виргинском холме? Европейские историки археологии, за единственным исключением, вплоть до сегодняшнего дня вообще не упоминают имени Джефферсона. Только наш современник сэр Мортимер Уилер, директор ряда археологических институтов и один из наиболее упорных исследователей, известный своими раскопками в Англии и Индии, четко указывает на значение работы Джефферсона: «Он дает описание положения холма, на котором ведутся раскопки, в неразрывной связи с окружающим его природным ландшафтом и следами человеческого обитания. Он открывает в материале, из которого сложен курган, элементы, представляющие интерес в геологическом отношении, и прослеживает путь их появления. Он показывает стратиграфические этапы образования кургана. Он точно фиксирует имеющие первостепенное значение особенности размещения костей скелетов. И он вдумчиво сопоставляет добытый фактический материал с широко распространенными гипотезами». «Подумать только, что это произошло в 1784 г.!» восклицает сэр М. Уилер, ошибаясь при этом лишь в дате, ибо все, о чем он пишет, произошло тремя годами раньше 4 .

Джефферсон не мог знать, насколько древним был и что представлял собой народ, который сооружал эти маунды. Ему было известно о существовании множества таких маундов. Но он не предполагал, что только в долине рек Миссисипи и Огайо будут найдены тысячи таких же маундов, единственных на земле, имевших самую причудливую форму, нередко напоминавшую животных. Он без колебаний поставил решающий вопрос вопрос о первых американцах, о том, откуда явились эти люди, оставившие после себя такие сооружения. И Джефферсон дает на него принципиально верный ответ: они пришли сюда северным путем из Азии! Однако понадобилось более 150 лет, в течение которых было выдвинуто множество ошибочных теорий, прежде чем удалось неопровержимо доказать выдвинутую Джефферсоном гипотезу. История поисков этих доказательств, поисков первых американцев и является темой данной книги.

Разумеется, отнюдь не существование маундов, являвшихся своеобразными памятниками строительного искусства загадочного прошлого, послужило толчком для возникновения первых вопросов. И это понятно, поскольку Северная Америка была завоевана не с Востока, а с Юга, и не сыновьями отцов-пилигримов после 1620 г., а почти за сто лет до этого испанцами, которые вторглись сюда из Мексики. Испанцы столкнулись здесь с удивительнейшими постройками. Но они не проявили к ним ни малейшего интереса,

22        Вступление. Президент и необычные кургани

ибо гнались только за золотом. Завоеватели открыли «пуэбло» небоскребы индейцев, но их влекли к себе сказочные дали, может быть, «семь городов Сиболы», улицы которых были вымощены чистым золотом. С крестом и мечом испанцы врывались в пуэбло и упустили единственную в своем роде возможность протянуть руку дружбы доисторическому * народу. Они могли, если бы захотели, заняться созиданием вместо грабежей. Они могли обогатить нас бесценными открытиями, оставить потомкам точные сведения об одной из ранних цивилизаций. Ведь испанцы еще застали пуэбло, в которых люди жили непрерывно на протяжении пятисот лет! Завоеватели все же протянули этим смиренным «дикарям», этим «язычникам» свою руку. Но эта рука все больше и больше обагрялась кровью!

КНИГА

ПЕРВАЯ

* «Доистория», «доисторический период» этот термин впервые появился во Франции (1833 г.) и Англии (1851 г.) для обозначения эпохи развития человечества, предшествующей появлению письменности. Он имеет широкое хождение в зарубежной археологии, где большинство исследователей использует его только в узком, хронологическом значении слова для наименования «дописьменного» периода. Однако в советской историографии термин «доистория» не употребляется ввиду его неточности и расплывчатости. Во-первых, появление письменности как рубеж между «доисторией» и «историей» хронологически не одновременно для разных стран, и, следовательно, конец «доистории» будет приходиться в разных районах на разное время. Во-вторых, этот термин, в политическом и общефилософском смысле, носит обидный и уничижительный оттенок в приложении ко множеству бесписьменных племен и народов нашей планеты: получается, что у них не было и нет своей истории. Поэтому при переводе зарубежной археологической литературы на русский язык обычно в качестве эквивалента понятию «доисторический» используют слово «древний».

1.        КОЛУМБ, ВИКИНГИ И СКРЕЛИНГИ

День 12 октября отмечается в Соединенных Штатах Америки как национальный праздник. В этот день в 1492 г. Колумб открыл Новый Свет. Поскольку он думал, что открыл Индию, то назвал местных жителей «индиос», индейцами. Название «Америка» было дано новому континенту гораздо позже по имени путешественника Америго Веспуччи.

В честь Колумба в США названы многие города, гора, река, университет и бесчисленное множество улиц, кинотеатров, аптек. День Колумба день парадов и веселья. Но ни в одну годовщину не было таких бурных демонстраций, как в 1965 г. Одна из газет писала: «На улицах Нью-Йорка в течение пяти часов царил транспортный хаос». В демонстрациях участвовали в основном американцы итальянского происхождения, протестовавшие против одной давно известной теории, внезапно получившей новые доказательства в свое подтверждение, к которым следовало отнестись со всей серьезностью. Как раз за два дня до Дня Колумба в «Нью-Йорк тайме» не без расчета была опубликована статья, взбудоражившая умы италоамериканцев, которые никак не хотели уступать приоритет своего генуэзца Колумба. Ибо статья, датированная «Нью-Хейвен. 10 октября», начиналась сенсационным утверждением:

«Ученые Иельского университета сообщили сегодня утром о самом поразительном картографическом открытии века находке единственной доколумбовой географической карты тех стран Нового Света, которые были открыты в XI в. Лейфом Эрикссо-ном». Рядом со статьей была опубликована карта. Никаких сомнений: в левом верхнем углу отчетливо было обозначено «Вин-ланд» (название, под которым, как теперь точно установлено, имеется в виду часть Северной Америки). Ученые Иельского университета относили время создания карты «примерно к 1440 г.», то есть к периоду, более чем на пятьдесят лет предшествовавшему открытию Колумба. А то, что они избрали датой первой публикации карты для сведения общественности в «Нью-Йорк тайме» именно вторник 12 октября День Колумба, особенно возмутило Итальянское историческое общество Америки, увидевшее в этом не только открытый вызов, но и бестактность.

26        Книга первая

Откуда же внезапно появилась эта удивительная карта?

О том, что Северную Америку открыл не Колумб, а викинги за 500 лет до него, на протяжении нескольких десятилетий говорят все школьные учебники. Но то, что 1015 млн. жителей Северной Америки итальянского происхождения сбрасывают со счетов путешествия викингов, объявляя их всего лишь легендами, и продолжают ежегодно чествовать Колумба, не лишено иронии. Поскольку, во-первых, твердо не установлено, был ли вообще Колумб итальянцем, и, во-вторых, поскольку твердо установлено, что Колумб не только не ступал на землю североамериканского континента, но ни разу даже издали не видел его. Он открыл лишь острова, лежащие перед Центральной Америкой. Да и сам южноамериканский континент он увидел только во время своего третьего путешествия, в 1498 г. Однако за год до этого 24 июня 1497 г. Джон Кабот из Англии действительно вновь открыл Северную Америку. Он высадился на мысе Болд в Ньюфаундленде, затем обошел под парусами мыс Рейс, но вопреки тому, что долгое время утверждали многие историки, он так и не смог исследовать побережье Северной Америки до мыса Хаттерас и вынужден был возвратиться за недостатком времени (согласно последним научным данным, которые письменно сообщил автору этих строк адмирал С. Е. Морисон из Кембриджа 3 декабря 1969 г.).

Если бы кого и следовало чествовать как первооткрывателя Северной Америки (не принимая при этом во внимание ни викингов, ни других мореплавателей более позднего времени), то им должен был бы быть Джон Кабот и уж ни в коем случае не Колумб. Весь комизм ситуации состоит в том, что итальянцы с большим основанием могли бы гордиться Джоном Каботом, поскольку в действительности его звали Джованни Кабото и был он итальянцем, состоявшим на английской службе.

Что же касается Колумба, то вопрос о его национальности в общем не совсем ясен. Вероятно, он родился в Генуе. Но нет никакой уверенности в том, что его родители были итальянцами. Первым известным нам событием его жизни было морское сражение у мыса Святого Винсента, в котором он принимал участие четырнадцатилетним юношей, причем на стороне португальцев против Генуи. Позже он всегда называл себя по-испански Кристобаль Колон и никогда на итальянский манер Кристофоро Коломбо. Ни в одном из оставшихся после него документов нет ни строчки, написанной им по-итальянски. Даже письма братьям и генуэзским властям написаны им по-испански. К тому же его братья называли себя сами испанскими именами Бартоломе и Диего.

Следует заметить, что все эти версии лишены доказательств, а потому составители школьных учебников и члены Итальянского исторического общества Америки могут не беспокоиться никто не собирается отнимать у них Колумба. Хотя Колумб никогда не

1. Колумб,   викинги   и   скрелинги        27

видел североамериканского континента и до конца своих дней полагал, что открыл Индию, он вместе с тем остается главной фигурой эпохи Великих географических открытий. Значимость его открытий перед историей намного выше, чем заслуги викингов. Но чтобы это понять, следует немного подробнее рассказать о норманнах.

Карта мира времен Колумба (1503 г.). Заблуждение Колумба, считавшего, что он открыл Индию, разделяет и картограф: на карте Новый Свет соединен

с Азией.

Однако вначале еще раз о Колумбе, чтобы объяснить, почему нашу книгу о первых американцах мы начинаем именно с него. Колумб был первым, по чьему приказу было проведено подробное изучение вновь открытых земель и их населения, причем такое основательное, что еще в 1906 г. американский антрополог Эдвард Гейлорд Бурн назвал его, быть может впадая в чрезмерное преувеличение, «основоположником американской антропологии».

Эта для нас одна из наиболее интересных сторон жизни Колумба известна очень мало. Мы хотели бы проиллюстрировать ее лишь одним примером высказыванием, взятым из биографии Фернандо Колона, сына Колумба, в котором дословно передается рассказ великого мореплавателя1 .

«Мне стоило большого труда разобраться в том, во что верят островитяне и знают ли они, куда попадут после смерти. Особенно меня заинтересовал Каонабо верховный вождь Эспаньолы * пожилой мужчина, обладавший обширными знаниями и живым умом. Они его соотечественники полагают, что после смерти попадут в заветную долину, о которой каждый уважаемый касик знает, что она находится на его прародине. Они думают, что встретят там своих отцов и остальных предков. Будут иметь яства и

* Современный о.   Гаити в  группе  Больших  Антильских островов.

28        Книга первая

женщин, а их жизнь будет полна веселья и радости. Все это изложил подробнее в своем докладе некий брат Рамон (Рамон Пане), знавший их язык. По моему приказу он описал их обычаи и собрал сведения о событиях прошлых дней. И хотя многое в, его описании переплетается с мифами и нет в нем никакой пользы, все же важно, что каждый из них верит в свою судьбу и в бессмертие души».

Можно предположить, что эти слова Колумба и сообщения упомянутого брата Района Пане во многом способствовали тому, что их католические величества и церковь поторопились объявить индейцев «людьми». В наши дни это звучит невероятно, но, поскольку существование «краснокожих» нельзя было объяснить с помощью Библии, вначале существовали большие сомнения в том, можно ли вообще считать индейцев людьми.

Однако вернемся к карте Винланда. Ее находка явилась чистейшей случайностью. Как сообщил Томас Марстон из Йельского университета: «В октябре 1957 г. антиквар Лоуренс Уиттен из Нью-Хейвена показал моему коллеге Александру О. Вайтору и мне тонкий томик, заново переплетенный в телячью кожу. В нем была карта мира, включавшая Исландию, Гренландию и Винланд, а также неизвестное до сих пор описание посольства Иоанна Пла-но де Карпини к монголам в 12451247 гг. Мистер Уиттен рассказал, что приобрел книгу из европейской частной коллекции»2 .

Рукопись, содержавшая описание путешествия в Монголию, так называемое «Сообщение о татарах», в данном случае нас не интересует. Изучением карты специалисты занимались около 8 лет. Затем, незадолго до Дня Колумба, они сделали сенсационную публикацию. Причем умы читателя особенно взволновал текст, находившийся в левой верхней части карты. Он гласил: «С божьей помощью спутники Бьярни и Лейф Эйрикссон после долгого путешествия, предпринятого ими с острова Гренландия в южном направлении, в самые отдаленные части Западного океана, прошли под парусами через льды и открыли новую очень плодородную страну, где растет даже виноградная лоза, и потому назвали ее Винланд…»

В предисловии к публикации 1965 г., носившей название «Карта Винланда», Вайтор пишет: «Карта Винланда представляет собой древнейшее из известных и сохранившихся до наших дней картографических изображений всех частей обеих Америк. На ней удивительно точно нанесены очертания Гренландии, и можно полагать, что сделано это на основе конкретных данных. Если, как предполагает мистер Скилтон, эта часть карты была составлена на севере, возможно в Исландии, то она представляет собой единственный сохранившийся образец средневековой скандинавской картографии. Согласиться с этими выводами значит допустить далеко идущие последствия, имеющие значение как для истории картографии, так и для истории мореплавания викингов».

1. Колумб, викинги и скрелинги        29

«Согласиться с этими выводами…» пишет Вайтор. Неужели после восьмилетнего изучения карты еще возникали сомнения? Он добавляет: «Поскольку история создания карты полностью не выяснена, нет абсолютного и неопровержимого доказательства, что она не является позднейшей подделкой». И далее он пишет: «Были применены все доступные методы исследования, не ведущие к повреждению или уничтожению рукописи», а затем выражает свое и коллег глубокое убеждение в том, что карта, с ее ясными очертаниями побережья, является подлинной, что составлена она около 1440 г. и, вероятно, основывается на еще более древних источниках.

Крайняя осторожность ученого особенно в деле изучения истории викингов имеет основания. В свое время появилась подделка (а может быть, и нет), вызвавшая большую сенсацию п многолетние научные споры: так называемый «Кенсингтонский камень».

Факт открытия викингами Северной Америки до Колумба был признан еще в прошлом столетии, хотя это признание опиралось только на средневековые скандинавские саги, передававшиеся из уст в уста и впервые записанные в тринадцатом столетии.

Всех удивило, что содержание саг вдруг было подкреплено «каменным» документом, свидетельствовавшим, что норманны задолго до Колумба побывали на североамериканском континенте.

В конце 1898 г. шведский эмигрант фермер Олаф Охман недалеко от Кенсингтона в штате Миннесота нашел под корнями осины большой обтесанный камень. Камень имел приблизительно 75 см в высоту, 40 см в ширину и толщину около 15 см. Он напоминал могильную плиту. Десятилетний сын фермера первым заметил, что на камне высечены странные письмена. Для экспертизы пригласили соседа, и началась затянувшаяся до наших дней дискуссия о «Кен-сингтонском камне». В ней с энтузиазмом приняли участие люди самых различных стран г специалисты и любители, профессионалы и непрофессионалы. Надпись на камне скандинавские руны вскоре расшифровали. Она гласила: «note 1 8 готов note 2 и 22 норвежца note 3 разведывательного плавания из Винланда на запад. Мы остановились у двух шхер в одном дне пути к северу от этого камня. Мы note 4 на один день и ловили рыбу. Потом мы вернулись, нашли 10 note 5 людей окровавленными и мертвыми. note 6, избавь нас от зла! Десять человек из нашего отряда остались у моря, чтобы присматривать за нашими кораблями note 7, в 14 днях пути от этого острова. Год 1362».

С самого начала мнения резко разделились. Одна группа со всей категоричностью заявляла, что камень это подделка. Другая с неменьшей категоричностью признала его подлинным. В то время появилось множество совершенно фантастических, но снаб-

30        Книга первая

женных «достоверными» доказательствами историй о высадках викингов. По этому поводу Лоуренс Стифил, профессор истории в Миннесотском университете, проживавший недалеко от места находки камня, сказал в 1965 г., что спор очень напоминает ему метод творчества, изложенный великим юмористом Марком Твеном в предисловии к рассказу «Притча о лошади». «Я снабдил эту книгу некоторыми анахронизмами, выдуманными историческими событиями и т. п., чтобы помочь себе в изложении трудных мест. Это не моя идея. Я заимствовал ее у Геродота. Геродот говорил во всяком случае, так пишет Марк Твен, что лишь очень немногие события происходят в нужное время, а масса событий и вовсе не происходит. Поэтому задача сознательного историка состоит в том, чтобы втихомолку устранять эти недостатки»3 .

Не входя в рассмотрение детальной и часто весьма остроумной аргументации приверженцев обеих сторон, сообщим читателю лишь о двух из многих опубликованных к настоящему времени книгах, где собраны и яростно защищаются все «за» и «против». «За» выступает Ялмар Род Холанд, ставший в 1907 г. владельцем «Кенсингтонского камня» и посвятивший всю свою жизнь защите его подлинности. Он написал о камне много книг и самую значительную из них назвал: «Доколумбов крестовый поход в Америку» (Нью-Йорк, 1962 г.). Наиболее солидная работа, направленная «против», вышла из-под пера профессора скандинавских языков Калифорнийского университета Эрика Валгрена, скандинава по происхождению, подчинившего свои национальные чувства научной добросовестности. Его книга называется: «Кенсингтон-ский камень разгаданная тайна».

В наши дни большинство компетентных ученых считают «Кен-сингтонский камень» подделкой и относят его не к 1362 г., а к XIX столетию. Их доводы солидны и убедительны. Но следует иметь в виду, что это всего-навсего косвенные улики. Прямого доказательства подделки камня добросовестный Валгрен так и не смог привести, ибо он не сумел ответить на вопрос: кто и зачем подделал камень? Особый интерес представляет вопрос «зачем», то есть о возможных мотивах подделки.

Как бы то ни было, мы сегодня спокойно можем отложить документы, относящиеся к этому спору, и фактами, а именно археологическими, доказать, что викинги высаживались и селились в Северной Америке до Колумба и Кабота. Предварительно же попытаемся сделать краткий обзор того, о чем рассказывают саги.

Деяния викингов никак не вмещаются в наши представления о «культуре» или «высокой цивилизации». Это был народ разбойников, высшей формой объединения которого являлся клан. На великолепных кораблях с превосходным оружием викинги плыли за моря и океаны: на запад в Америку, на юг до Сицилии, на восток вдоль всего течения Волги. Там, где ступала их нога,

1. Колумб,   викинги   и   скрелинги        31

пылали города, рекой лилась кровь и трупами был отмечен их

путь.

Их дела стали легендой, о них на протяжении столетий вели речь у очагов стран Северной Европы сказители саг, пока они наконец не были записаны.

Содержание саг чрезвычайно сухо: перечисляются факты и полностью отсутствует эпический размах поэм Гомера. Величие и слава героев воспеваются очень сдержанно. В сагах нисколько не затушевываются отрицательные моменты. Например, в них говорится, что викинги в Исландии были согласны принимать крещение только в горячих источниках, поскольку отважные воины «очень не любили холодную воду». Или другой пример. Из саг мы узнаем о том, что Эйрик Рыжий, возвратившись с открытого им острова, который собирался заселить в ближайшие годы, сообщил своим соотечественникам, что открыл Грюнланд (Зеленую страну Гренландию). Он сознательно дал такое красивое название этому почти полностью покрытому льдом острову, дабы привлечь туда будущих поселенцев. В наши дни к помощи такого трюка сплошь и рядом прибегают маклеры по продаже земельных участков.

Для нас особенно важны прежде всего «Гренландская сага» и «Сага об Эйрике Рыжем», ибо именно в них идет речь об открытии Америки и о первой встрече викингов с коренным населением. Как повествуют саги, это было открытие «Винланда» страны винограда.

Важно отметить, что оно было сделано совсем не так, как открытие Колумба, а, образно говоря, скачками. Исходным пунктом была Норвегия. Скачки же следовали через Фарерские острова, Исландию и Гренландию. Первым викингом, увидевшим Гренландию, был, вероятно, человек по имени Гуннбьерн, которого загнал на запад неблагоприятный ветер. Первым же осел в Гренландии Эйрик Рыжий. Он поселился в бухте, названной Эйриксфиорд, где основал укрепление Братталид. Мы знаем достоверно о существовании двух укреплений «Западного поселка» и «Восточного поселка». Последний был назван не совсем удачно, ибо был расположен в той же части острова, что и «Западный поселок», но лишь западней мыса Фарвель, южной оконечности Гренландии.

Эйрик Рыжий приплыл в Гренландию, будучи изгнан из Исландии за многочисленные убийства. Его сын Лейф Эйрикссон учился в Норвегии и вернулся в Гренландию, имея на руках королевский указ крестить поселенцев. Это ему великолепно удалось сделать с помощью матери она построила первую церковь в Западном полушарии. С отцом же, называвшим патеров не иначе как тунеядцами (в английском переводе это звучит даже как «пакостники» и, еще короче, как «паразиты»), ему повезло меньше.

32        Книга первая

Остатки этой первой церкви были обнаружены датским археологом Кнудом Крогом, а в 1967 г. мировую прессу обошли фотографии обнаруженных там скелетов, без сомнения принадлежавших проживавшим там викингам, которые и открыли Америку. Удивляет лишь сразу высказанное утверждение, будто один из скелетов представлял собой останки Лейфа Эйрикссона первого путешественника на Американский континент, который после своего открытия возвратился умереть на родину.

Согласно саге, Лейф первым открыл Новый Свет, после того как другой норманн Бьярни, сын Херьюлфа, его увидел. В сопровождении 35 спутников, одним из которых был «южанин», возможно, немец по имени Тюркер или, во всяком случае, человек, говоривший по-немецки, Лейф в 1000 г. н. э. отправился под парусами на разведку. Сначала он увидел каменистое побережье, названное им «Хеллуланд» (Валунная земля). Это была Баффинова Земля. Далее он двинулся на юг и открыл побережье, сильно заросшее лесом. Он назвал эту землю «Маркланд» Лесная земля (теперешний Лабрадор). Затем он поплыл дальше на юг и достиг третьей земли, которую нарек «Винланд». Впрочем, история ее названия заслуживает особого внимания.

Когда путешественники прибыли в эту третью по счету страну, она показалась им настолько красивой и плодородной, что викинги остановились там и построили дома. Через короткое время они двинулись дальше. Однажды человек по имени Тюркер исчез. Лейф отправился на розыски. Они продолжались недолго. Вскоре он встретил Тюркера. Тот вел себя очень странно и корчил гримасы. Короче говоря, он производил впечатление совершенно пьяного человека. На вопрос, чем вызвано такое поведение, тот сообщил удивительную новость: он обнаружил виноград. Когда в его рассказе усомнились, Тюркер возмущенно заявил, что он как-никак южанин и знает толк в винограде. Поэтому Лейф назвал страну Винланд.

Независимо от того, был ли виноград или его не было, Тюркер, надо полагать, был шутником, ибо никому еще не удавалось опьянеть от винограда. Но мы еще вернемся к этому вопросу.

Во всяком случае, по поводу названия «Винланд» разгорелся многолетний спор ученых. Как известно, дикий виноград не растет в этих северных районах Америки. И что бы ни думали по поводу возможной высадки викингов сомневающиеся критики, следует помнить, что он растет намного южней на широте штата Массачусетс. Вот так, без каких-либо оснований, но с претензиями на научность кое-кто определил, что так называемый Винланд раскинулся по всему восточному побережью Северной Америки до самой Флориды. Пришла пора вмешаться в этот спор человеку, который, вместо того чтобы заниматься полемикой, еще раз непредвзято изучил бы дошедшие до нас сведения. И этот человек явился.

1. Колумб,  викинги и скрелинги        33

Как поведал о нем позже читателям своей книги Эйрик, граф Оксенстерна, этот исследователь истории викингов 4 «явился, полный энергии первооткрывателя, жажды приключений и внимательной любознательности». Первое же, что предпринял седовласый норвежец, не имело ничего общего ни с открытиями, ни с приключениями. Он поехал на самом обычном рейсовом автобусе из Нью-Йорка в Род-Айленд и начал свои исследования с прогулки.

Хельге Ингстад, о котором: идет здесь речь, до этого занимался исследованием Гренландии и выдвинул гипотезу о том, где следует искать Винланд. Когда в 1960 г. он собрался в свою первую экспедицию па поиски остатков поселений викингов (до 1964 г. он совершил 5 таких экспедиций совместно с учеными 5 стран), компетентные специалисты подняли его, как всякого новичка, на смех. Поиски поселения, являвшегося, всего вероятнее, единственным на всем побережье протяженностью 2500 км, сравнивали с поисками иголки в стоге сена. Но уже его скромная автобусная поездка в Род-Айленд дала первый результат. Там в давно заброшенном угольном шурфе он нашел кусок антрацита, совершенно схожий по качеству с другим таким же куском, который был до этого обнаружен археологами в самом глубоком нижнем слое одного из домов в Гренландии в доме викинга Торфинна Карлсефни, жившего на острове около 1000 г. н. э. Этот кусок антрацита был для ученых загадкой, поскольку антрацита в Гренландии нет. Может быть, Торфипн привез его из Род-Айленда? А почему бы и пет?

Ингстад поехал отнюдь не наугад, как думали многие. Он разработал план поисков, включавший с самого начала обследование Ньюфаундленда. Он еще раз задумался над происхождением слова «Винланд» и беспристрастно поставил вопрос: действительно ли слово «Винланд» должно означать «Страна вина».

Ингстад обнаружил в сагах так много противоречий (к их числу относится и сомнительный рассказ Тюркера о вине), что сразу же смог установить, что вино можно приготовить (а его именно так и готовили!) из так называемой тыквенной ягоды, растущей на побережье Америки намного северней мест произрастания винограда, а также из смородины, которая даже называется по-шведски «винная ягода». Он сделал еще один решительный шаг в избранном направлении. Ингстад поставил под сомнение весьма распространенную точку зрения о том, будто «вин» обязательно означает «вино». Он доказал, что «вин» в переносном смысле издавна означало «богатая страна», «плодородная земля», «страна лугов и пастбищ». В плодородных районах Норвегии и Дании названия многих местностей начинаются со слога «вин», хотя там вообще никогда не произрастал виноград.

В сопровождении своей жены Анны Стайн и дочери Бенедикты Ингстад часто отправлялся на север США. Иногда он путешество-

34        Книга первая

Походы викингов (около 1000 г. н. э.). Маршруты, нанесенные на карту, свидетельствуют, что викинги, в противоположность Колумбу, достигли Нового Света не сразу, а продвигаясь от острова к острову.

вал в собственном боте, спроектированном судостроителем, который построил знаменитый полярный корабль Нансена «Фрам», мимо мыса Код, Бостона вплоть до Мэна н Новой Шотландии. И нигде он не обнаружил условий, сходных с теми, что были описаны в сагах. Так продолжалось до тех пор, пока он не добрался до Ньюфаундленда!

Не имея возможности подробно рассказать здесь о его многолетнем упорном труде, я должен ограничить себя коротким сообщением о заключительном этапе, позволившем решить проблему «Винланда» * . На северной оконечности Ньюфаундленда, около крошечной рыбачьей деревушки со странным названием «Ланс-о-Мидоуз», Ингстад обнаружил развалины, которые, вне сомнения, не принадлежали ни индейцам, ни эскимосам, ни старым ки-

* Есть русский перевод книги X. Ингстада.  См.: X. И н г с т а д.  По следам Лейва Счастливого. Л., «Гидрометеоиздат»,  1969.

1.  Колумб,   викинги   и   скрелинги        35

тобоям. Полуфранцузское-полуанглийское название деревни означает в переводе «Бухта среди лугов». Ее положение совпадает с описанием места высадки викингов, содержащимся в сагах, хотя деревня и нанесена на карты только в прошлом столетии.

Ингстад раскопал восемь больших и малых домов, вернее, остатки их фундаментов. Кроме них, он обнаружил кузницу и яму для выжигания угля. Так называемый «длинный дом» имел много помещений площадью 20 на 16 м. Было найдено очень мало предметов обихода, но с археологической точки зрения они говорили о многом. Он нашел обработанное железо, полученное из так называемой болотной руды, встречающейся кусками в озерах, ручьях или на заболоченных лугах. Она превращается в железо в ходе металлургического процесса, хорошо знакомого скандинавам и совершенно неизвестного ни индейцам, ни эскимосам. Кроме того, Ингстад обнаружил сплав меди, также неизвестный коренным жителям Америки, обрабатывавшим медь только ковкой. Когда же нашли самый важный предмет, участники раскопок на радостям обнялись. Этим предметом было маленькое пряслице из мыльного камня (стеатита). Такие же пряслица для веретен применялись ранее в Гренландии и Норвегии.

Не менее двенадцати раз с помощью метода радиоуглеродного датирования (или, как его еще называют, с помощью радиоактивного углерода С14 , подробнее о нем см. гл. 8) определялся возраст обнаруженного древесного угля. Результаты каждый раз были приблизительно одинаковы: остатки угля появились около 1000 г. н. э. Это была дата, упоминавшаяся в сагах о путешествие Лейфа.

Больше не было сомнений, что «длинный дом» это дом Лей-фа Эйрикссона. Оттуда он уходил на рыбную ловлю и охоту. У этого очага (место печи было определено точно) он ужинал в круп своей дружины. Здесь рассказывали о подвигах, и эти сведения, переходя из уст в уста, попадали в Гренландию и Исландию, в Норвегию, где в конце концов становились сагами. Этот дом он оставил родственникам, когда возвратился в Гренландию, чтобы умереть на родине. Но однажды дом был объят пламенем. На это указывает большое количество сохранившихся остатков древесного угля. Может быть, к тому времени он уже был покинут хозяевами? Может быть, его сожгли аборигены? Этого мы не знаем.

Хельге Ингстад, потомок норманнов и удачливый археолог в конце своего доклада сообщает с осторожностью ученого, оставляющего проблему открытой:

«По совокупности обнаруженного материала можно заключить что норманны, проживавшие около тысячи лет назад в Ланс-о Мидоуз, идентичны первооткрывателям Винланда, описанным I исландских сагах. Также вероятно, что они проживали там, гд< Лейф Эйрикссон построил свои «большие дома». Мы предполага-

2*

'',(>         Книга первая

ем, что Виналанд, описанный в сагах, являлся северным Ньюфаундлендом»5 .

Так считает ученый. Отцы же города Бостона предвосхитили этот вывод еще в 1887 г. они воздвигли в нем памятник Лейфу Эйрикссо-ну.

Викинг,  сражающийся с гренландским «пигмеем». Рисунок чистейшая фантазия  Олауса Магнуса (XVI в.)

Нетерпеливый читатель может спросить: когда же наконец мы перейдем к американской археологии, об истории которой обещали рассказать в нашей книге. Отвечу на это: во-первых, упомянув о раскопках Джефферсона и поисках в Ланс-о-Мидоуз, мы уже указали на два примера археологических работ, проведенных в Америке. Во-вторых, такая предыстория необходима нам, поскольку американская археология (вернее, археология в Америке) находится в особом положении. В отличие от европейской археологии она является подразделом антропологии науки о людях вообще, в то время как археология в Европе началась с изучения памятников материальной культуры и письменности и ее в любом случае следует считать подразделом всеобщей истории*.

Своеобразие американской археологии и тот факт, что своими истоками она уходит в антропологию, заставляют нас начать повествование с рассказа о первом знакомстве с культурами, значительно позже пробудившими к себе археологический интерес. В коротком рассказе о деяниях Колумба мы цитировали слова энтузиаста-ученого, назвавшего Колумба первым американским антропологом, поскольку тот сразу же приступил к описанию нравов и обычаев коренного населения. Именно в связи с деятельностью Колумба, против которого в наши дни так часто пытаются использовать викингов, уместно задать вопрос: а что, собственно, смогли рассказать нам о коренном населении Винланда эти отчаянные мореплаватели и первые европейские поселенцы Америки?

Ответ гласит: чрезвычайно мало! Они назвали аборигенов непонятным именем, а их сообщения– неясны и малоутешительны. После Лейфа в Америку прибыли: Торфинн Карлсефни, Тор-вальд Эйрикссон и его жена, женщина-фурия по имени Фрейдис, дочь Эйрика Рыжего. Экспедиция, предпринятая Торвальдом Эйрпкссоном, закончилась неудачей.

* См. Послесловие.

1. Колумб,   викинги   и   скролинги        37

Брат Лейфа Торвальд отплыл на его корабле в Ньюфаундленд, там он перезимовал в доме Лейфа и предпринял несколько разведывательных экспедиций. Однажды на морском берегу норманны наткнулись на три перевернутые лодки, под которыми скрывались девять аборигенов. Викинги без промедления напали на них и всех перебили. Только одному аборигену удалось бежать. Этот непостижимый поступок можно объяснить лишь характером норманнов. Он не имеет ничего общего с разумом. Как и следовало ожидать, этот безрассудный поступок принес свои горькие плоды. Аборигены приплыли на множестве лодок, сделанных из шкур, напали на викингов и осыпали их градом стрел. Одна из них вонзилась в грудь Торвальда. Он выдернул стрелу, приказал спутникам отступить и умер.

Это почти все, что мы знаем о первой встрече «бледнолицых» с коренными жителями, которых пришельцы назвали странным именем «скрелинги».

Торвальда, вероятнее всего, убили в 1007 г. н. э. В 1020 г. один из викингов по имени Торфинн Карлсефни, прибывший в Гренландию из Норвегии, отправился в Винланд. Его сопровождали 60 мужчин, 5 женщин и много скота. Сохранились различные данные, но в любом случае надо полагать, что это была самая крупная экспедиция. Вероятно, норманны собирались основать большое поселение. Они перезимовали в доме Лейфа Эйрикссона, а на следующее лето вновь встретились со скрелингами. Когда первый скрелинг появился из леса, скот начал мычать. Это так напугало пришельцев, что они в панике бросились бежать, но не обратно в лес, а в ближайшие дома викингов, вокруг которых стояла охрана. Далее встреча проходила мирно. Завязалась даже меновая торговля. Сначала скрелинги хотели заполучить чудесное оружие викингов, но потом довольствовались молоком, которое им очень понравилось. Сами они предлагали для обмена в основном шкуры.

Но Карлсефни был недоверчив и построил вокруг своего дома частокол. Вскоре у него родился сын первый белый американец, имя которого дошло до нас. Его звали Снорри!

Скрелинги пришли вновь. На этот раз они были многочисленней и назойливей. Когда один из скрелингов попытался украсть оружие, он был убит воином Карлсефни. Викинги сразу же стали готовиться к бою, ибо теперь они ждали нападения. В саге говорится:

«Вскоре скрелинги пришли на место, которое тот (Карлсефни) выбрал для боя. Началась битва, и много скрелингов полегло. Среди них был один высокий и видный мужчина, и Торфинн подумал, что это их предводитель. Вдруг один из скрелингов поднял .топор и на мгновение остановил на нем взгляд. Затем он размахнулся и ударил топором одного из своих. Тот упал мертвым. Тогда

38        Книга первая

высокий мужчина взял топор, посмотрел на него и забросил далеко в озеро. Затем скрелинги что есть мочи бежали в лес. Так закончился бой с ними».

Согласно «Гренландской саге», Карлсефни пробыл в Винлан-де два, а согласно «Саге об Эйрике Рыжем» три года.

Последняя экспедиция в Винланд, о которой нам рассказывает «Гренландская сага», была, без сомнения, самой драматичной. Из саги мы узнаем о прямо-таки нечеловеческой злобе женщины, носившей имя Фрейдис. Надо полагать, у ее мужа был слабый характер, ибо именно Фрейдис уговорила его и двух своих братьев, прибывших из Норвегии вскоре после возвращения Карлсефни в Гренландию, отправиться на поиски приключений. Они поплыли на Ньюфаундленд, где вскоре после прибытия началась ссора Фрейдис с братьями. Она хотела завладеть большим кораблем братьев. Однажды ночью она нарочно полураздетая посетила братьев, разбудила их и мирно поговорила с удивленными мужчинами о кораблях. Затем она вернулась к мужу.

«Она легла в постель с холодными ногами. Торвальд проснулся и спросил: почему ты такая холодная и мокрая? Она взволнованно отвечала: «Я только что была у братьев, чтобы поговорить с ними о продаже их корабля потому, что очень хотела бы иметь больший корабль. Но они рассердились, избили меня и надругались надо мной. А ты, тряпка, не сумеешь отомстить ни за мой, ни за свой позор. Как жаль, что мы далеко от Гренландии. Но я расстанусь с тобой, если ты за меня не отплатишь».

Торвальд не выдержал упреков. Он разбудил своих людей и призвал их к оружию. Те повиновались и пошли к дому братьев. Ворвавшись туда, они напали на спящих, связали их, а затем вывели одного за другим во двор. Выходивших по приказу Фрейдис тут же убивали. Вскоре все схваченные мужчины были мертвы. В живых остались только женщины. Их никто не хотел убивать. Тогда Фрейдис сказала: «Дайте мне топор». Ей повиновались. Она зарубила пятерых оставшихся в живых женщин и ушла только тогда, когда все они были мертвы.

Отвратительная история. Пережившие эту драму вернулись домой. И хотя Фрейдис подкупила своих дружинников, один из них рассказал о совершенном преступлении. Лейф узнал правду, приказав подвергнуть пытке ее спутников. После этого Фрейдис изгнали.

Эта кровавая история рассказана здесь только потому, что она завершает путешествия в Винланд. Так по крайней мере рассказывается в сагах. О самом же важном для нас об аборигенах эпизод с Фрейдис ровным счетом ничего не говорит.

Кем же были эти скрелинги?

Если собрать воедино все высказывания ученых, сделанные о них за последние десятилетия, то получится объемистая книга.

1. Колумб,   викинги   и   скрелинги        39

Если же взять только то, о чем рассказывают саги, то не наберется и страницы.

Проблема остается открытой. Речь идет о вопросе, представляющем большой интерес для антропологов и этнологов: кем же были скрелинги? Индейцами или эскимосами?

«Сага об Эйрике Рыжем» описывает их так: «Это были маленькие и коварные людишки. У них были большие глаза, скуластые лица и жесткая шевелюра».

Во время одного из путешествий на север Карлсефни нашел пятерых спавших скрелингов и, как повелось у викингов, сразу же перебил их. Он обнаружил у убитых деревянные сосуды, наполненные смесью крови и костного мозга. Это блюдо считалось лакомством у эскимосов. Но Ингстад пишет, что видел такую же еду и у североканадских индейцев. Стрелы же, которыми осыпали викингов, свидетельствуют в пользу индейцев.

Слово «скрелинг» само по себе ничего не говорит, хотя в норвежском и исландском языках встречаются подобные слова: scraela крик или scraelna сморщить. Шутки ради это слово можно было бы перевести как «сморщенный крикун». Но это не поможет установить принадлежность аборигенов к какому-либо определенному народу. Проще всего предположить, что викинги не делали никакого различия между индейцами и эскимосами и любого встречного аборигена называли скрелингом.

Вопрос остается открытым.

Без ответа остается также вопрос о том, сколько викингов, или хотя бы один из них, добрались до Америки в следующие столетия. Ведь они жили в Гренландии около 500 лет, прежде чем по неизвестной причине исчезли оттуда *. В истории открытий успехи приходят волнами. Весьма вероятно, что попытки решить проблему «викинги в Америке», которая за десять лет неожиданно получила такой импульс, вскоре дадут удивительные результаты.

Сегодня же мы можем сказать только одно: высадки викингов в Америке интересны со многих точек зрения. Но они не изменили ни мировоззрения, ни экономических условий жизни коренных жителей Американского континента. Это сделал Колумб, это сделали завоевавшие с юга североамериканский континент испанцы, речь о которых пойдет в следующей главе.

И может быть, брат Лейфа, Торвальд, был провидцем, когда, вырвав стрелу из смертельной раны, произнес свои последние слова. Он сказал: «Вижу, что на моей талии слишком много жира. Мы открыли плодородную страну, но она не принесет нам счастья!»7

* Подробнее о судьбе гренландских норманнов см.: Г. И. А н о х и н. Судьба гренландских норманнов. «Советская этнография», 1967, А» 3, с. 113124, и Л. А. Ф а и н б е р г. Очерки этнической истории зарубежною Севера. М., «Наука», 1971, с. 155162.

2. Семь  городов   Сибольг        41

40        Книга первая

2.        СЕМЬ ГОРОДОВ СИБОЛЫ

Среди испанских завоевателей, вторгшихся в Америку, нашелся один-единственный человек, осмелившийся поднять голос против чудовищных преступлений, которые творились захватчиками в отношении краснокожих. Это был епископ Бартоломе де Лас Ка-сас, написавший в 1552 г. свое «Краткое донесение о разорении Индий».

Только этот человек видел в индейцах равноправных людей, признавал их добродетели, считался с их традициями. Только он отмечал самобытность их культуры, которая по крайней мере в империи ацтеков Мексики и в империи инков Перу была во многом выше и тоньше культуры захватчиков, являвшихся худшими представителями своей страны и своей церкви.

За первооткрывателем Колумбом двинулись завоеватели. Эр-нандо Кортес с горсткой тяжеловооруженных всадников * начиная с 1519 г. в течение двух лет сумел разрушить цветущую империю Монтесумы (по словам Шпенглера, он сделал это «подобно тому, как прохожий мимоходом сшибает головку подсолнечнику») и захватил несметные сокровища. Не меньше золота награбил и Франсиско Писарро, уничтоживший в 1533 г. империю Атауаль-пы. Под сенью креста наместники испанской короны творили самые невероятные насилия, убивая и грабя аборигенов.

Лас Касас (14741566), который на протяжении сорока лет непосредственно наблюдал эти зверства, говорит об индейцах: «Это люди хрупкого телосложения. Они не переносят тяжелых болезней и быстро гибнут от малейшего недомогания».

Что же делают с ними испанцы? Сначала они крестят их. Затем превращают в рабов и отправляют закованными в цепи мужчин, женщин, детей на плантации в рудники. «На протяжении сорока лет они заняты лишь тем, что терзают, душат, истязают, пытают и мучают их. С помощью тысяч столь же новых, сколь редких пыток, которых прежде никому и нигде не доводилось видеть, о которых не приходилось ни слышать, ни читать, они самым зверским образом сживают их со света. Таким путем они добились того, что из населения острова Эспаньола, еще недавно насчитывавшего более 3 млн. **, которых я видел собственными глазами, сегодня осталось менее чем триста человек. Мы можем счи-

* Отряд Кортеса в начале его похода на столицу ацтеков Теночти-тлан насчитывал 15 всадников, 400 пехотинцев и несколько тысяч союзных индейских воинов из Семпоалы.

** По самым максимальным оценкам современных исследователей, население Эснаньолы (о. Гаити) составляло к моменту испанского завоевания ие более 1 млн. 1,2 млн. человек.

Иллюстрация из прошения о лучшем обращении. Оно было подано мексиканскими индейцами испанским властям в 1570 г. (после того как испанцы уже уничтожили миллионы коренных жителей).

тать достоверно установленным, что на протяжении упоминавшихся сорока лет путем тиранического II ДЬЯВОЛЬСКОГО обра-щения со стороны христиан, о котором шла речь выше, более двенадцати миллионов мужчин, женщин, детей были уничтожены самым жестоким и гнусным образом. Христиане заключали пари друг с другом о тол, кто из них сможет одним ударом меча рассечь человека пополам, проколоть ему пикой голову или вырвать внутренности из живота. Они за ноги отрывали новорожденных от груди матерей и разбивали им головы о скалы. Они сооружали также широкие виселицы, на каждой из которых подвешивали во славу Спасителя и двенадцати апостолов по тринадцать индейцев, затем снизу подкладывали дрова и сжигали всех заживо. Случалось, что некоторые христиане либо из сострадания, а чаще всего из желания прослыть великодушными оставляли в живых отдельных детей и сажали их позади себя на лошадь. Тогда другие испанцы, приблизившись сзади, прокалывали этих несчастных своими копьями пли сбрасывали их па землю и отрубали им ноги своими мечами. Однажды индейцы пришли к нам в гости, принесли с собой провизию и другие подарки… Но вдруг в христиан вселился дьявол, и они без какой-либо причины или малейшего повода изрубили в моем присутствии более трех тысяч мужчин, женщин, детей, сидевших вокруг нас на земле. Сверх того, они повесили более двухсот индейцев, чтобы удовлетворить ненасытную жестокость одного-единст-венного человека хорошо знакомого мне испанца, который был самым отъявленным злодеем среди других варваров» (настойчивые исследования позволили точно установить имя этого варвара, которое не называет Лас Касас, Родриго Альбукерке).

Один преследуемый ими касик (старейшина) по имени Хатуэн прибегнул к помощи весьма мрачной символики. Узнав, что у него мало надежды па спасение, он собрал вокруг себя уцелевшую от гибели горстку своих людей и спросил их: «Почему так жестоки испанцы?» И тут же сам дал на него следующий ответ: «Они тако-

42        Книга первая

вы не только потому, что природа создала их злобными п жестокими. Особая роль здесь принадлежит их богу, которому они поклоняются и которому ыы тоже должны усердно молиться…» «Смотрите, сказал он , указывая на стоявшую подле него корзинку, до краев наполненную золотом и драгоценными камнями, вот он бог христиан! Представьте себе это хорошенько, и мы исполним в его честь арейтос (род танца). Возможно, тогда он сжалится над нами и прикажет христианам не мучить нас». «Правильно! Правильно!» закричали радостно остальные индейцы и тут же начали танец в честь христианского бога и исполняли его до полного изнеможения. Тогда Хатуэй сказал: «Решайте, мы можем поступить с христианским богом, как захотим. Мы можем оставить его у себя, но тогда придут испанцы и все равно отберут его, а нас убьют. Давайте лучше выбросим его в реку!» И тогда они решили похоронить христианского бога золото в волнах. Надо ли добавлять, что после этого Хатуэй был убит» 1 .

Впоследствии прежде всего испанские историки особенно старались выдать Лас Касаса за лжеца. Они объявляли его душевнобольным, вульгарным демагогом, просто ненормальным. Еще в '1963 г. упоминавшийся нами историк Р. Менендес Пидаль называет его «величайшим безумцем и параноиком». При жизни он подвергался гонениям. С трудом ему удалось добиться у Фердинанда V и Карла V отдельных призрачных успехов в защите индейцев. После этого гонения вновь п вновь обрушиваются на него. Он был величайшим из Дои Кихотов. Некоторые из приводимых им цифр могут не выдержать проверки, но новейшие исследования (неиспанских авторов) считают вполне вероятным, что в период конкисты было уничтожено от 15 до 19 млн. индейцев. Даже если обе цифры не являются абсолютно точными, ясно одно: речь идет о миллионах.

Единственным побудительным мотивом этого величайшего в истории человечества массового уничтожения людей являлась жажда золота. Она направлялась и поддерживалась из Испании, королевская власть которой безнадежно погрязла в долгах. Именно эта жажда золота превращала самых благородных, самых искренних и, возможно, руководствовавшихся лучшими стремлениями к мирной колонизации людей в чудовищ, как только их нога ступала на землю Нового Света. О чем, например, совершенно откровенно заявил Кортес, когда после его прибытия в Новый Свет губернатор хотел предложить ему земли для колонизации? «Я прибыл сюда, чтобы добыть золото, а не тащиться, как крестьянин за плугом».

Все, о чем сообщает Лас Касас, происходило в Центральной Америке. Погоня за золотом оправдывалась существованием «Эльдорадо» легендарной страны золота, которая влекла завоевателей на юг. Однако для искателей приключений, которые, слов-

2. Семь  городов  Сиболы                                                              43

но волны нескончаемого потока, выплескивались из чрева кораблей на берег, это была осязаемая реальность. Когда Писарро к стране инков захватил столько золота, что смог заполнить им целую комнату, никому из них не пришло в голову, что это и есть подлинное Эльдорадо. Предпринимались все новые и новые поиски, продолжавшиеся еще и в XVIII в.

И разве стоит удивляться тому, что вскоре после завоевания Кортесом ацтекских городов с их великолепными храмами и дворцами, полные ожиданий взоры обратились также к Северу? Никто не имел ни малейшего представления (как выяснилось позже, его не имели и индейцы Мексики) о том, что могло находиться севернее Мехико: пустыня или горы, плодородные земли или какой-нибудь новый континент или же там простиралось бескрайнее море? А может быть, новые дворцы и храмы? И снова разгоряченная тропиками фантазия рождала грезы, которые подстегивались неудовлетворенной страстью наживы. Там, па неизведанном Севере, должны находиться «семь городов Сиболы», улицы которых вымощены золотом, а двери многоэтажных домов украшены драгоценными камнями.

Название «Сибола» встречается в различных вариантах. Оно известно также как Сеуола или Севола. Как ни странно, но испанцы принесли с собой этот миф о семи городах из Европы. В нем говорится, будто в восьмом столетии один епископ в страхе перед нашествием арабов бежал из Лиссабона за море на Запад и основал там семь цветущих городов. Эта легенда столкнулась, очевидно, с таким же древним индейским мифом, распространенным в Мексике. В нем сообщалось о «семи пещерах», с которыми некоторые племена связывали свое происхождение. В одной из многочисленных ранних «историй» фигурирует слово «чикомосток», которое образовано от слова языка науатль «чиком-осток», что приблизительно означает «семь пещер». Оба мифа слились в легенду и в конце концов превратились в представлявшееся достоверным сообщение о том, что где-то на Севере можно было отыскать эти золотые города. И разве тому или иному рассказчику не доводилось встречать товарища, который был знаком с другим, уже побывавшим там? «Семь городов Сиболы» слово «Снбола» передавалось из уст в уста, от таверны к таверне превратились в символ, означавший золото, богатство, власть.

Позже один солдат, который должен был знать об этом лучше, чем кто-либо другой, некий Педро де Кастаньеда, состоявший на службе у завоевателя Коронадо, напишет следующее:

«В 1530 г. Нуньесу де Гусману, правителю Новой Испании *, принадлежал раб-индеец из числа индейцев, обитавших в долине

* Вице-королевство Новая Испания со столицей в г. Мехико было создано в 1535 г. из испанских владений в Мексике и Центральной Америке.

44        Книга первая

или долинах Ошитипар… Этот индеец рассказывал ему, будто бы он являлся сыном одного давно умершего купца, который, когда тот (индеец) был еще совсем ребенком, совершал многочисленные поездки в различные уголки внутренней части страны, торгуя роскошными перьями, которые индейцы используют для своих головных уборов. Возвращаясь, он привозил с собой много золота и серебра, полученных в обмен на перья. Оба металла в той местности встречались очень часто. К этому он добавил, будто один или два раза сам сопровождал отца в поездках и видел города, которые можно сравнить по величине с Мехико вместе с его предместьями. Существовало будто бы семь таких городов, а в них целые кварталы были заняты мастерскими золотых и серебряных дел мастеров. Кроме того, по его словам, чтобы добраться до этих городов, надо было в течение сорока дней двигаться через пустыню, в которой не было никакой растительности, кроме короткой травы высотой пять дюймов. Он говорил, что двигаться следует в северном направлении между обоими океанами»2.

Упоминания Сиболы в сообщениях того времени бесчисленны. Первым, кто 350 лет спустя подверг их тщательному научному анализу и сумел на основе содержавшихся в них фактов определить место расположения Сиболы (это не были города, полные золота и серебра, но тем не менее весьма своеобразные и примечательные во многих других отношениях), был ставший позже знаменитым Адольф Ф. Банделье. Этот выдающийся первооткрыватель, пионер антропологии и археологии в юго-западной части Северной Америки, в то время не смог даже найти американского издателя для своего обстоятельного труда. Так возник курьез, состоявший в том, что первое научное сообщение о Сиболе хотя и увидело свет в Северной Америке, но на немецком языке. Оно было опубликовано в «Газете Нью-Йорк» в 18851886 гг.3 .

Позже Банделье ввел в научный оборот источники, которым было суждено впервые познакомить людей Запада не только с самими древними обитателями Северной Америки, но и с фактами их истории. Главное место среди этих источников принадлежит испанским отчетам о путешествиях, в особенности двум, повествующим о совершенно необычных приключениях, которые даже в столь необычные времена конкисты вызывали сенсации и волнения. Де Бака догадывался, Маркое увидел, а Коронадо позже завоевал первые из расположенных в пустыне древнейших «городов» североамериканских индейцев таинственные пуэбло.

Первым белым, которому удалось пересечь Северную Америку с востока на запад, хотя и не в самой ее широкой части, но все же от океана до океана, был не кровавый завоеватель, гнавший перед собой скованных попарно индейцев. Напротив, он сам был гонимым, преследуемым, порой попадавшим в рабство человеком. Это путешествие явилось, по образному определению одного

2. Семь городов Сиболы        45

из его позднейших биографов, «путешествием во тьму» 4 . И эту тьму в дальнейшем впервые позволили рассеять его дневники.

Человек со странной фамилией Кабеса де Бака (что значит «Коровья голова») впервые поведал западному миру о таких могучих животных, как бизон и отвратительный чешуйчатый ядовитый ящер. Именно этому человеку мир обязан первыми достоверными сведениями о том, что Америка значительно расширяется к северу и, следовательно, вне всякого сомнения, представляет собой континент. Что же могло лежать там дальше, в глубине этого континента? Несомненно, «семь городов Сиболы»!

Путешествие «Коровьей головы», бесспорно, является одним из наиболее ярких и богатых приключениями за всю историю географических открытий *. Оно продолжалось восемь лет. Причем поводом для него явилось несчастное стечение обстоятельств. За этими странствиями не стояло ни чьего-либо приказа, ни поручения, ни четкой цели (за исключением той, которая потерпела полный провал в самом начале). Его участники на протяжении всех восьми долгих лет скитаний руководствовались одним желанием выжить, выжить во что бы то ни стало.

Своей необычной фамилией герой путешествия был обязан одному из предков, который был всего-навсего пастухом в те времена, когда после 1200 г. король Наваррский развернул борьбу против мавров. Этот пастух открыл королевским войскам существование горной тропы, которая вела в тыл врага. И чтобы указать ее двигавшимся позади него отрядам короля, он поставил у горного прохода укрепленную на шесте коровью голову. Король одержал победу. Пастух был вознагражден. Его роду было предоставлено право носить фамилию Кабеса де Вака «Коровья голова».

Наш герой Альвар Нуньес Кабеса де Вака (один из многих малоизвестных героев открытия Северной Америки, чьи имена были оттеснены на задний план именами таких людей, как Коро-надо и де Сото) являлся казначеем одной из экспедиций, отправившейся, подобно многим другим, под командованием Панфило де Нарваэса на покорение неизведанных земель, лежавших на Севере. В апреле 1528 г. корабли экспедиции достигли побережья Флориды неподалеку от нынешнего района Тампа-Бей. Но Нарва-эс не был крупным полководцем из числа тех, кому довелось вершить историю в ходе завоевания континента. Будучи человеком самовлюбленным, он в то же время ничем не превосходил окружающих. Будучи жестоким, он был совершенно лишен мужества; напористый, он не обладал ни расчетливостью, ни осмотритель-

* Имеется русский перевод воспоминаний Кабесы де Ваки о своем поразительном путешествии: Кабеса де Вака. Кораблекрушения. М., «Мысль», 1975.

2. Семь  городов   Сиболы        47

46        Книга первая

ностыо. Получив весьма неопределенные сведения, будто где-то на Севере живет могущественный народ, владеющий несметным количеством золота, он приказал войскам покинуть корабли ц двинулся с ними в глубь континента, не задумываясь о последствиях, которые может повлечь за собой такой шаг. Здесь не место описывать катастрофу, которую потерпела эта безумная экспедиция. 260 пехотинцев и 40 конников погибли один за другим, не выдержав невероятных тягот перехода по джунглям. И не удивительно. И сегодня почти невозможно съехать с шоссе № 41, чтобы не оказаться в дебрях совершенно дикого леса. Подобно тому, как случай сохранил нам имя ребенка викингов Снорри, который был первым белым человеком, родившимся в Северной Америке, точно так же случай сохранил нам и имя первого испанца, погибшего на пути к мифической «Стране Золота», лежавшей на Севере. Во время переправы через одну из рек утонул Хуан Веласкес.

Корабли экспедиции не последовали за войсками. Когда значительно поредевший отряд опять вышел к морю, Нарваэс заставил людей приступить к постройке новых кораблей (невероятный поступок, если иметь в виду, что из всех участников экспедиции лишь один-единственный человек был знаком с плотничьим делом, а каждый гвоздь им приходилось выковывать). В сентябре этот флот вышел в море. Его корабли то приставали к берегу в бухтах, то к расположенным вдоль побережья островам, встречая в одних местах враждебно, а в других доброжелательно настроенных индейцев.

Невозможно описать все тяготы, выпавшие на долю участников экспедиции. Бури разметали корабли в разные концы. Однако за сорок лет до де Сото им удалось пересечь устье Миссисипи. В конце октября раздался призыв: «Спасайся кто может!» Все корабли оказались окончательно оторванными друг от друга, и никто не знает, где, когда и в каких мучениях пришлось окончить жизнь Нарваэсу и его спутникам.

Среди уцелевших оказался Кабеса де Вака. И вот тут и начинается одиссея, которой суждено было обессмертить его имя. Им казалось, что во время перехода через Флориду и плавания на кораблях они прошли через все круги ада, через все испытания, которые только может вынести человек. Однако то, что ждало их впереди, было еще ужасней.

Де Вака был не один. Выброшенные на берег подобно Робинзону, оборванные и голодные, рядом с ним стояли на техасском побережье, скорее всего на полуострове Веласко, юго-западнее нынешнего Галвестона, еще три спасшихся участника экспедиции. Это были Андрее Дорантес, Алонсо дель Кастильо Мальдонадо и напоминавший призрак, пожалуй, самый удивительный из всех черный Эстебанико, мавр из Асамора, который, видимо, был

Кабеса де Вака, или «Коровья голова», солдат, искатель приключений, был первым, кто во время восьмилетнего путешествия (с 1528 по 1536 г.) пересек южную часть североамериканского континента с востока на запад. Позднее мавр Эстебанико, товарищ Кабесы де Вака по этому путешествию, вместе со священником Маркосом из Ниссы достигли места, откуда открывался вид на сказочные «семь городов Сиболы».

рабом Дорантеса. Именно ему в дальнейшем предстояло сыграть весьма необычную и значительную роль.

Они были в отчаянии, но приняли вызов судьбы. С самого начала выяснилось, что де Вака был прирожденным руководителем. Но куда же следовало ему вести своих товарищей по несчастью? Они наверняка покончили бы с собой либо, изголодавшись и лишившись надежды на помощь, просто легли бы на землю, чтобы умереть, если бы только знали, что их одиссее суждено продлиться восемь долгих лет. И разве тогда хоть как-то могло повлиять на их чувства даже предположение о том, что после этих восьми лет на их долю отчасти выпадет слава первых европейцев, которым удалось пересечь североамериканский континент от Флориды до Калифорнии?

Этапы проделанного ими пути могут быть восстановлены лишь в самых общих чертах. Предпринимались многочисленные по-

48        Книга первая

пытки воспроизвести маршрут путешествия на карте (мы приводим здесь два примера). Однако сделать это с полной достоверностью никогда не удавалось, поскольку ландшафты, подобные тем, описание которых оставил де Вака, встречаются во многих местах, а расстояния он почти всегда определял такой крайне неопределенной мерой, как пройденный за день путь. Банделье, который в восьмидесятых годах прошлого столетия прошел по следам де Ваки в тех местах, не раз категорически заявлял: «Я докажу, что Кабеса де Вака и его спутники никогда не ступали на земли Ныо-Мексико, что они не принесли с собой в Новую Испанию никаких конкретных сведений об индейцах пуэбло, обитавших на этой территории» 5.

Им сразу же пришлось соприкоснуться с индейскими племенами, часть которых была настроена дружественно, а другая враждебно.   У   различных    племен,    придерживавшихся    самых различных обычаев и говоривших на самых различных языках, они обнаружили вместо золота лишь отчаянную нищету. Четверых путников использовали в качестве рабов. Ударами палок их заставляли выполнять самую грязную и тяжелую работу. А некоторые индейцы развлекались тем, что выщипывали волосы из их бород.  Единственным средством общения с туземцами для них являлся язык знаков (им редко приходилось оставаться долгое время в одном и том же племени).  Все четверо,  особенно мавр Эстебанико,   овладели   этим   языком   настолько,   что   получили возможность обмениваться с индейцами сообщениями. Их судьба беспрестанно менялась. Рабы, подвергавшиеся наказаниям в одном племени (однажды они принадлежали семье, все члены которой были одноглазыми),  они становились друзьями в соседнем. Их постоянно мучили голод и мысли о бегстве, бегстве назад к испанской цивилизации.  Дичь попадалась редко.  Не будучи ни опытными охотниками, ни искусными рыболовами, они находились в постоянной зависимости то от своих хозяев, то от своих друзей. На протяжении многих месяцев им приходилось питаться лишь корнями растений, земляными червями, пауками, улитками. Не   раз   они   заболевали   смертельными  недугами,   покрывались язвами,   в   которых   копошились   мухи,   тряслись   в   лихорадке, которую приносили с собой мириады москитов. Но самым тяжким испытанием было то, что чаще всего они были разделены друг с другом. Случалось, что, когда один из них надолго пропадал в поисках пищи,  второго неожиданно дарили другому племени в качестве раба. И чудо состояло в том, что вопреки всему они вновь оказывались вместе. Однажды Дорантес пропал и не подавал никаких вестей в течение десяти месяцев. Кастильо и мавр тоже потерялись. Затем сначала эта троица встретилась вновь, а потом наконец нашелся и де Вака. Это произошло уже где-то вдалеке от Техаса в 1534 г. В рамках нашего рассказа нет никакой воз-

2. Семь  городов   Сиболы        49

можности передать радость встречи этих едва живых существ. Особенно невероятным представляется то, что в них ни на мгновенье не угасала искра надежды, уверенность во встрече с испанцами, которая вела их к этой цели все дальше и дальше сквозь джунгли и пустыни.

Индейцы голодали. Когда голод становился невыносимым, их поддерживала (а вместе с ними наших четырех путников) лишь одна надежда на близкий урожай кактусовых груш сытных плодов кактуса опунции. Затем наступило «время полных животов». Плоды были питательны. Их можно было сушить и хранить долгое время. Четверым скитальцам было ясно: только после того как поспеют груши, а их тела нальются новыми силами, они смогут думать об осуществлении тщательно готовившегося побега на Запад.

Именно в это время произошли два важных события. Если одно из них, хотя и временно, облегчило им жизнь, то другое фактически обеспечило возвращение к цивилизации.

Первое из этих событий состояло в том, что де Баке удалось убедить членов одного из дружественных племен в полезности торговли, примитивной меновой торговли с другими племенами. Ему сопутствовал успех. Он стал уважаемым человеком и впервые получил возможность свободного передвижения. Вот его собственные слова:

«Мои запасы состояли в основном из морских раковин, сердцевидных ракушек и створок раковин, применяемых ими для срезки напоминающих бобы плодов, которые они используют в качестве лекарства и как украшение во время праздников и танцев. Они ценят их очень высоко наряду с жемчужными раковинами и некоторыми другими предметами. Эти предметы я относил в глубь страны и приносил оттуда полученные в обмен шкуры и красную охру, которой они разрисовывают себе лица и красят волосы. Я приносил также кремни, клейковину и твердый камыш, необходимые для изготовления наконечников стрел, кисти из оленьей шерсти, которые они окрашивают в красный цвет. Этот образ жизни мне очень нравился. Меня не заставляли ничего делать, и я больше не был рабом» 6 .

Во время одной из таких торговых вылазок он вновь обнаружил Дорантеса, который был в то время рабом. Находясь теперь в племени индейцев мариамов, они наметили на сезон созревания кактусовых груш план нового побега. К этому моменту они находились в пути уже шесть лет. Друзья договорились встретиться под покровом ночи вне лагеря. Но Кастильо не явился. В последнюю минуту его отправили в племя лампадос. Трое остальных подстерегли перекочевывавшее на другое место племя и сумели предупредить Кастильо, который на следующую ночь пробрался к ним.

50        Книга первая

И вот теперь-то и началось самое большое из чудес, которыми сопровождались эти восьмилетние мучения.

Еще в предшествующие годы в различных местах случалось так, что, когда они начинали рассказывать индейцам о великом и всемогущем белом боге, те скромно предлагали в ответ доказать это могущество, вылечив их больных соплеменников. Совсем не простая задача, если иметь в виду, что ни один из четверых не имел ни малейшего представления о медицине. Их знания уступали даже тем, которыми располагали местные знахари, разбиравшиеся в лечебных свойствах многих трав. В безвыходном положении нашим путешественникам не оставалось иного выхода, кроме молитвы. И они во всю размахивали над больными индейцами крестом, попутно делая им искусственное дыхание. И господь, как замечает де Вака, вновь и вновь помогал им.

Однажды они добрались до индейцев племени чававаров, которые слышали, что три белых и один чернокожий были великими врачевателями. Среди членов этого племени было особенно велико число людей, страдавших по непонятным причинам от ужасных головных болей. Де Вака осенил их крестом, и «индейцы тут же почувствовали себя излечившимися». Сегодня не только католическая церковь, опирающаяся на тысячелетнюю традицию, но и современная психиатрия знают о возможности «излечения верой». Церковь приписывает такой результат влиянию всевышнего, богородицы или святых, а современная наука усматривает причину в вере пациентов в чудо.

Как бы то ни было, но де Вака вновь и вновь говорит о своей вере во всевышнего, снова и снова возносит слова благодарности всемогущему. Однако и ему, по-видимому, становилось жутко (поэтому он и стремился сохранять смирение), когда, например, полный отчаяния, он стоял у изголовья больного, который на протяжении многих дней не поднимался с постели и которому он не мог помочь ничем, кроме крестного знамения. Они между тем заметили, что такая процедура производила особенно сильное впечатление, если сопровождалась длительными торжественными церемониями. Де Вака прибег к этой уловке и на этот раз: обреченный поднялся на следующий день здоровым.

Отныне в них стали видеть людей, наделенных сверхъестественной силой. С новой отчаянной ситуацией де Вака столкнулся, когда к нему принесли раненого, в груди которого глубоко засел наконечник стрелы. Де Ваке пришлось сделать свою первую хирургическую операцию. Каменным ножом он рассек рану, удалил из нее наконечник стрелы и зашил грудь пациента оленьими жилами.

Было ясно, что их судьба висит на волоске. Лечение не могло всегда быть успешным. И именно такого момента поджидали снедаемые завистью и недоброжелательством индейские знахари.

2. Семь  городов   Сиболы                                                                51

Вместе с тем молва об испанских чудотворцах распространялась все шире и шире. От одного племени к другому их провожали с почестями. Наконец они попали в более богатые области, где возделывался маис. Там неожиданно они получили много дичи. Когда они захотели возвратить часть принесенного мяса, которую были не в состоянии съесть сами, это вызвало негодование и тревогу у индейцев ведь посланная им дичь являлась не платой за труды, а жертвой, которую нельзя было отвергать! Теперь им лишь изредка приходилось испытывать голод и нищету. Достигнув гор Сьерра-Мадре, они столкнулись там с народом, «который на протяжении четырех месяцев в году не ел ничего, кроме истолченной соломы, а поскольку мы оказались там как раз в это время года, нам тоже пришлось питаться соломой» 7 .

Чем дальше они продвигались на Запад, тем больше их слава приобретала мистическую окраску. Их уже называли «детьми неба». Еще семьдесят лет спустя хронисты сообщали, что им приходилось сталкиваться среди племен, через территорию которых проходили четверо наших путников, с христианскими представлениями о всемогущем белом боге.

На восьмом году путешествия в одном из племен, расположившемся на берегу реки, им сообщили о других белых людях. Отзывы не содержали ничего хорошего. Сначала они не поверили сообщению, подумав об ошибке, поскольку их путь казался им дорогой в безвозвратную вечность. Но тут они нашли два куска обработанного железа испанского железа. Затем им удалось узнать, что неподалеку находился лагерь испанских кавалеристов. Это случилось в середине марта 1536 г. у Рио-де-Потатлан в Синалоа.

Капитан Диего де Алькарас и его люди удивленно и с явным недоверием пристально разглядывали четыре удивительных, одетых в оленьи шкуры существа, с дико торчащими бородами. «Они стояли и в течение некоторого времени насквозь пронизывали меня пристальными взглядами в таком замешательстве, что никто из них не окликнул меня и не подошел ближе, чтобы задать нам вопросы» 8 .

Алькарас злобный и грубый солдат, занимался ловлей рабов. Когда он увидел одиннадцать индейцев, сопровождавших де Ваку, он тут же попытался схватить их. Он не знал, что собственный эскорт де Ваки, незадолго перед тем отпущенный им назад, насчитывал 600 воинов. Де Вака оказал решительное сопротивление и немедленно отправил своих индейцев подальше. Алькарас всерьез подумывал о том, не следует ли ему немедленно заковать в цепи этих четверых людей, которые в возбуждении на протяжении битого часа подробнейшим образом пытались рассказать ему о перипетиях своих восьмилетних странствий, начало которым положил провал экспедиции Нарваэса. И не удивительно. Разве не представлялось в высшей степени вероятным,

52        Книга первая

что это были просто-напросто несчастные дезертиры, сочинявшие всякие небылицы?

Однако ближайший губернатор, до которого они добрались, думал иначе. В город, служивший ему резиденцией, их препроводили с большими почестями. Путь четырех друзей до Мехико был

Первое описание североамериканского бизона принадлежит Кабесе де Ваке. Вероятно, это первое изображение бизона. Оно было опубликовано в Риме в

1651  г.  Ф. Эрнандесом.

сплошным триумфальным шествием. Они были страшно расстроены, что не могли дополнить свое новое обмундирование тяжелыми испанскими сапогами. Их вконец стоптанные ноги не выносили никакой иной обуви, кроме индейских мокасин. В конце пути их приветствовал вице-король. Де Вака должен был вновь и вновь рассказывать о нищете и нужде, повсеместно царивших среди северных индейцев, о безотрадной дикости тамошних земель, о бесконечных размерах континента. Ему и его спутникам верили лишь наполовину! Ибо о том, что больше всего от него хотели услышать о сказочной стране Эльдорадо, де Вака не мог ничего сообщить.

В 1542 г. в Саморе увидело свет первое издание его путевых заметок, коротко названных «Реласьон» *. Доклад о путешествии протяженностью 5000 миль отмечен такой достоверностью, как ни один из испанских документов того времени. Вместе с тем нарисованная им картина привела в замешательство немало людей, главным образом из числа тех, кто все еще продолжал

* Relasion (исп.) сообщение, донесение.

2. Семь   городов   Спболы                                                                53

верить в существование на Севере могучей империи, и в частности «семи городов Сиболы», кто составил себе однобокое, примитивное представление об индейцах как о презренных существах, в которых не было почти ничего человеческого.

Нарисованный де Вакой мир бесконечно разнообразен. Его феноменальная память зафиксировала мельчайшие детали. Он интересовался буквально всем. Это был прирожденный исследователь, путешественник и этнограф. Снова и снова сообщает он об обычаях, религии, редких обрядах индейцев, об их общественном устройстве, взглядах и представлениях, одежде и даже рецептах их кушаний. Ему принадлежит первое сделанное европейцем описание североамериканского бизона, который являлся для индейцев точно так же, как и для первых белых поселенцев, важнейшим животным североамериканских прерий. В действительности де Ваке довелось видеть всего лишь трех бизонов из числа тех, которые переселились на Юг.

«По всей стране встречается много оленей, пернатой дичи и других зверей, которых я перечислил раньше. Здесь можно встретить также коров. Я видел их трижды и пробовал их мясо. Величиной они напоминают испанских коров, рога у них короткие, как у мавританского скота, волосы же очень длинные и напоминают хорошую шерсть. Некоторые из них коричневой, другие черной масти. По моему мнению, их мясо лучше н к тому же его намного больше, чем у нашего скота.

Из небольших шкур индейцы делают покрывала, а из крупных башмаки и щиты. Эти коровы приходят с Севера через далеко лежащие земли и добираются до побережья Флориды. Их можно встретить по всей стране на расстоянии четырехсот лиг * (около 2000 км). Для людей, живущих вдоль участков территории, по которым пролегает их путь, в частности для жителей долин, их мясо служит основным источником существования» 9 .

Первые индейцы, которых ему довелось встретить еще во времена похода во Флориду, были искусные воины: высокие, сильные, проворные, они были вооружены огромными луками. Де Вака сообщает, что однажды стрела, выпущенная из такого лука, вонзилась в находившийся рядом с ним древесный пень на 23 см. Однако позже ему встречались племена низкорослых индейцев, имевших самое примитивное оружие людей каменного века. Самым удивительным являлось многообразие их языков. Племена, жившие рядом, могли понимать друг друга лишь с помощью языка жестов. Со свойственной ему правдивостью он отмечает, говоря об этих жалких созданиях: «Даже в тех случаях, когда они были

* Лига (исп.) старинная испанская мера длины, равная в среднем 4,83 км.

54        Книга первая

совсем маленького роста, наш собственный страх превращал их в великанов».

Де Вака приводит названия племен: чорруки, догены, мендп-ка, кевены, гуайконы, куотоки, камолы, мариамы, игуасы, атайи, акубады, ававары и т. д. Он воспроизводит их по звучанию. Но остается неясным, являлись ли приведенные названия теми, которыми называли себя сами эти народы, или же они были даны им другими племенами? Насколько названия были искажены его слухом? От большинства упомянутых племен до современных антропологов не дошло никакого следа. Тем важнее то, что оставил де Вака. Он сообщает о распущенности брачных нравов жен обменивали, покупали или похищали. В случае бесплодия их немедленно сбывали с рук (лук со стрелами был едва ли не самой высокой ценой за женщину). У мариамов брак внутри рода был немыслимым. Вопреки более поздним сообщениям, превозносившим полное воздержание индейцев от алкоголя, они перепивались водкой, приготовленной из мескаля, и одурманивали себя разными снадобьями. Всякое имущество подвергалось разграблению. Кража, даже совершенная у друзей, считалась самым обычным делом. Больных просто бросали в пути. Следует подчеркнуть, что все сказанное выше является результатом всего лишь частных наблюдений, которые ни в коем случае не дают оснований для более широких обобщений.

Встречались им и другие племена: тарахумары, тепецаны, тепехуаны, нио, зоэ, а также опатэс, пользовавшиеся отравленными стрелами, от которых предстояло погибнуть еще немалому числу испанцев. Однако ни разу им не повстречалось то, чего так жаждали испанские завоеватели: богатство. Лишь несколько раз им довелось видеть изумруды (весьма вероятно, что это были обыкновенные малахиты) и немного бирюзы, о которых не стоило вести речь. Правда, при переправе через Рио-Пекос они наткнулись на пару жалких пуэбло. Вместе с тем повсюду им приходилось слышать о том, что на Севере действительно должны были находиться города, гигантские пуэбло, населенные множеством людей, полные золота и серебра. Вновь и вновь наши путники сталкивались с такого рода слухами. И то, что де Вака в своей «Реляции», а до этого в докладе вице-королю, говорит только о слухах и никогда о свидетельствах очевидцев, не мешало ослепленным испанцам верить в желаемое. Высказывались многочисленные подозрения и домыслы относительно того, что он скрывал то, о чем знал в действительности и, по всей видимости, укрыл где-то добытые им несметные сокровища.

Альвар Нуньес Кабеса де Вака положил конец всем этим слухам и подозрениям, возвратившись в Испанию в свой родной город Херес де ла Фронтера. Затем он перебрался в Севилью. Но даже там на него продолжали смотреть с благоговением как

2. Семь   городов   Сиболы                                                              55

на обладателя несметных богатств. Король вспомнил о нем еще раз, когда подыскивал добросовестного правителя для района Рио-де-ла-Плата в Южной Америке. Де Вака согласился. Это была неудачная экспедиция. Его опутали интригами. Он даже попал под суд, но был оправдан. В 1557 г. де Вака умер в Испании. Дорантес и Кастильо остались в Мексике. Оба женились на богатых вдовах, и время их смерти неизвестно.

Из четверых остался лишь один мавр Эстебанико. Именно ему судьба уготовила еще раз необычное приключение, а вместе с ним краткий триумф и трагическую смерть. Мавру предстояло стать первым, кто действительно увидел «семь городов Сиболы».

Вице-король в Мехико дон Антонио де Мендоса задумал организовать очередную экспедицию. Вероятно, ее должен был возглавить Коронадо. Но после сообщений де Ваки Мендоса решил предварительно провести тщательное исследование местности, прежде чем снарядить дорогостоящую экспедицию. Для этого он избрал высокопоставленного францисканского монаха отца Мар-коса из Ниссы, который до этого вместе с Писарро участвовал в покорении страны инков. Во время похода он собственными глазами видел, на что способна испанская солдатня. Он присутствовал при убийстве правителя инков Атауальпы и, не испытывая при этом ни малейших сомнений, благословлял убийц крестом.

Выбор священника вместо военного объяснялся тремя особыми причинами, которые были четко названы первым серьезным исследователем этой эпохи Адольфом Банделье:

во-первых, монах обходился вице-королю гораздо дешевле, чем любой военный;

во-вторых, в отличие от военных, склонных к мародерству и преувеличению, священник больше привержен истине.

И наконец, крест монаха особенно в тех областях, куда еще не ступала нога испанского солдата, зачастую производил большее впечатление и убеждал гораздо сильнее, чем меч!

А разве мог Маркое выбрать для экспедиции лучшего, более опытного проводника, чем мавр Эстебанико, который отлично знал негостеприимную страну, был одинаково хорошо знаком с ее населением, и с воинственными и с миролюбивыми индейскими племенами, и как никто владел языком жестов. Здесь уместно сделать несколько замечаний по поводу этого знаменитого языка жестов, который так превозносили и которому отводили такую значительную роль авторы позднейших романов из жизни индейцев. Разумеется, мы знаем очень мало об уровне развития, которого он достиг во времена испанцев, и ровным счетом ничего о том, каков был этот уровень на протяжении многих предшествовавших завоеванию столетий. Но мы знаем ту исключительную роль, которую предстояло позже сыграть этому языку в качестве универсального средства общения, сделавшего возможным все

56        Книга первая

более широкое распространение торговых связей между теперь уже ездившими верхом индейцами. Так, согласно сообщению крупного специалиста-психолога Вильгельма Вундта, индейцы могли передать жестами следующую сложную фразу: «Белые солдаты, которыми командовал офицер в высоком чине, но с ничтожным умом, взяли в плен индейцев мескалеро» 10 .

Возможно, что мавр был рабом Дорантеса. Однако во время одиссеи, которую пришлось пережить четверке, значение имели лишь человеческие качества. Участники путешествия не только относились к нему, как к равному. Более того, в нем видели друга. Теперь же внезапно па долю мавра выпала еще более значительная роль. Он встал во главе отряда, который во многом полностью зависел от него. И ото, несомненно, вскружило Эсте-банико голову. Его природная склонность к внешней театральности превзошла всякую меру. Желая выделиться своим внешним видом, мавр украшал себя яркими лентами и шарфами, втыкал в волосы пестрые перья. Ему особенно нравилось увешивать себя различными металлическими пластинками и бубенчиками, производившими при малейшем движении невообразимый шум. В таком виде он сновал взад и вперед перед небольшой экспедицией. Не приходится сомневаться, что среди членов некоторых племен с его появлением вновь оживала слава мавра как одного из величайших врачевателей, за несколько лет до этого творивших в тех местах чудеса. На членов других племен никогда не виданный ими черный человек в его фантастическом одеянии производил соответствующее впечатление. Было бы в высшей степени интересным знать, что все-таки думали индейцы? Достоверно известно лишь одно обстоятельство, сыгравшее роковую роль в последние дни экспедиции. Мавр производил потрясающее впечатление на женскую половину местного населения, представительницы которой добровольно следовали за ним. Спустя короткое время после начала экспедиции он располагал буквально целым гаремом. В то время как представители некоторых племен взирали на это с полным безразличием, другие заявляли о своих правах. С самого начала это приводило к определенным недоразумениям. Естественно, что брат Маркос, девизом которого в числе других была защита нравственности, с большим неодобрением относился к такому легкомыслию своего «проводника».

Но им редко приходилось бывать вместе. Эстебанико возглавлял авангард. Он первым сообщал индейцам счастливую весть о прибытии великого белого человека, посланного к ним могущественным белым королем и всемогущим белым богом с бесконечной благодатью и любовью, которые не снились туземцам, объявлял о необходимости беспрекословного повиновения посланцу бога и короля. Мавр позванивал своими бубенчиками, раздавал подарки и добивался успеха. Повсюду индейцы помогали ему сооружать

2. Семь  городов  Сиболы                                                            57

на пути экспедиции хижины для привала, заполненные всевозможной снедью, в которых неторопливо следовавший за авангардом священник мог быть с почетом принят.

Об этом походе 1539 г., как и о самом отце Маркосе, история долго не могла вынести четкого мнения. Несомненно, соблюдая приказ вице-короля, он пришел в страну не как завоеватель, не с мечом в руках, а как исследователь, но с крестом, который не в меньшей мере, чем меч, жаждал завоеваний.

Однако его сообщение о путешествии, так называемое «Дес-кубримьенто» («Открытие») полно противоречий, особенно по главному вопросу. Больше, чем кто-либо другой, это обстоятельство подчеркивал летописец позднейшего похода, предпринятого Коронадо дон Педро де Кастаньеда. Он утверждал, что брат Маркое был лживым трусом, который в действительности никогда не приближался к Сиболе ближе, чем на 162 мили. Характерно, что такой серьезный ученый, как Банделье, который в прошлом столетии провел, несомненно, самое глубокое из всех исследование источников, полностью встает па сторону Маркоса:

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua