Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Виктор Иванов Тайны гибели цивилизаций

0|1|2|3|4|5|

Весьма вероятно, что целый ряд «закрытых земель» является именно такими гигантскими островами-айсбергами. Но загадка Земли Санникова и, возможно, Земли Андреева, скорее всего, связана с другим явлением, а вовсе не с дрейфом ледяных островов, совершающих свой круговорот в центральной части

Арктического бассейна, вдали от зоны шельфа. В 1947 году профессор В. Н. Степанов на II Всесоюзном географическом съезде выдвинул гипотезу о том, что Земля Санникова и Земля Андреева — это не плод миража и не острова-айсберги, а вполне реальные земли, которые не удается найти лишь потому, что они… растаяли, так как были сложены ископаемым льдом. Последние открытия в Арктике убедительно говорят в пользу именно такого объяснения загадочных земель. На шельфе арктических морей есть не только настоящие острова, сложенные каменными монолитами материковых пород, и не только ледяные острова-айсберги, а еще одна своеобразная форма островов обломки ледяного покрова, сковывавшего воды Северного Ледовитого океана в эпоху последнего оледенения, «накрытые» грунтом, который принесли сюда суховеи с материка и шельфа, который в ту эпоху также был сушей.

<p><emphasis>Глава 11</emphasis> <p><strong>ПЕРВЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ ЕВРОПЫ</strong>

Комментируя загадочные исторические события, связанные с возникновением и гибелью цивилизаций Европы в книге «Путешествие во времени», известный ученый Михаил Иванович Будыко рисует достоверную картину истории древнего мира. Долго существовало мнение о том, что первая цивилизация Европы возникла в Греции с ростом небольших государств, достигших расцвета в V веке до н. э.

В последней четверти прошлого столетия такое представление было опровергнуто. Новые археологические исследования привели к открытию гораздо более древних европейских цивилизаций, относившихся ко второму и третьему тысячелетиям до нашей эры. В конце 70-х годов XIX века вызвали сенсацию раскопки Шлимана, который нашел замечательные памятники микенской эпохи. Как показали эти раскопки и последующие исследования (мы к ним еще вернемся), во втором тысячелетии до н. э. в континентальной Греции существовали рабовладельческие государства, населенные представителями одного их древнейших греческих племен — ахейцев. В этих государствах, возникших в XVI–XV веках до н. э., развилась высокая культура эпохи бронзы. В городах того времени были воздвигнуты монументальные дворцы правителей государств, зажиточные жители городов обитали в каменных домах, в обширных купольных гробницах царей были найдены художественные изделия, включая разнообразные золотые украшения и предметы, употреблявшиеся в древних культах.

Столь же неожиданным было открытие в 1900 году Эвансом памятников еще более древней минойской культуры, центром которой был остров Крит. Эта культура, также относящаяся к эпохе бронзы, существовала на протяжении третьего и второго тысячелетий до н. э., причем высшего расцвета она достигла в конце первой половины второго тысячелетия. В ряде отношений достижения древней минойской культуры превосходили уровень более поздней микенской цивилизации. Особенно поразительными были успехи архитекторов, художников и скульпторов времени расцвета древнего Крита. Правители минойских государств жили в обширных дворцах, которые одновременно использовались как центры религиозных культов. Кроме Крита следы минойской цивилизации были обнаружены на некоторых других островах Средиземного моря и в нескольких континентальных районах.

Открытие памятников минойской и микенской культур явилось одной из ярких иллюстраций ограниченности имеющейся информации об истории древнего мира. Хотя археологические исследования, проведенные в нашем столетии, привели к ряду других выдающихся находок, освещающих древнюю историю, вполне возможно, что многие крупнейшие события этой истории все еще неизвестны.

При наличии многочисленных исторических сочинений, легенд и мифов Древней Греции, дошедших до нашего времени, нельзя не попытаться найти в этих сочинениях какие-нибудь сведения о цивилизациях, существовавших задолго до эпохи расцвета греческой культуры в первом тысячелетии до н. э. Оказалось, что отыскать такие сведения нелегко.

По сравнению с историческими материалами в устной традиции дольше сохранялись литературные произведения, мифы и легенды. Так, не вызывает сомнений, что в поэмах Гомера, законченных к VIII в. до н. э., отражены предания микенской эпохи, которые на протяжении нескольких столетий передавались устной традицией.

Труднее найти легенды, отражающие воспоминания еще более древней минойской культуры. Весьма вероятно, что к числу таких легенд относится предание о похищении дочери финикийского царя Европы, имеющее следующее содержание. К Европе явился верховный бог Древней Греции Зевс в виде белого быка, который перевез ее через Средиземное море на Крит. На этом острове родились сыновья Зевса и Европы Минос и Радамант, которые стали родоначальниками и правителями населения Крита.

Легенда о похищении Европы была широко известна в античном мире, многие знаменитые художники того времени изображали сцены этого похищения. Можно заметить, что данный сюжет был популярен и в XX веке, когда его использовал, в частности, выдающийся русский художник Серов.

Легенда о Европе позволяет высказать предположения, что европейская цивилизация возникла на Крите, что правителем Крита в древнейшее время был Минос, и что бык имел особое значение для древних критян. Подтверждение этих предположений современными исследованиями доказывает, что мифы, передаваемые устной традицией на протяжении многих лет, могут содержать достоверную информацию о прошлом.

Первый правитель Крита и многих островов в Эгейском море Минос располагал большим военным флотом, с помощью которого он успешно боролся с пиратами. После девяти лет правления Критом Минос удалился в священную пещеру, где он получил от своего отца Зевса законы, которые в дальнейшем использовались в минойском царстве. Считалось, что, как мудрый и справедливый правитель, Минос вместе со своим братом Радамантом после смерти стали судьями в загробном мире.

Наряду с этим преданием в Аттике был известен миф, в котором Минос изображался жестоким тираном. Он наложил на греков обязательство высылать на Крит раз в девять лет семь юношей и семь девушек, которые поедались жившим в Лабиринте чудовищем Минотавром, имевшим тело человека и голову быка. При этом Лабиринтом называлось построенное знаменитым мастером царя Миноса Дедалом обширное здание, включающее множество надземных и подземных комнат и переходов, сложное размещение которых делало крайне трудным нахождение выхода из этого здания. Чтобы прекратить жертвоприношения, греческий герой Тезей предложил включить его в число молодых людей, отправляемых на Крит, где с помощью дочери Миноса Ариадны он сумел убить Минотавра. Для согласования этих противоречивых преданий более поздние греческие авторы предполагали, что существовали два правителя Крита, носивших имя Минос.

Громадное значение для получения представлений о минойском государстве имеют археологические исследования, начатые Эвансом. (Мы к ним еще вернемся.) В этих исследованиях установлено, что с глубокой древности правители минойского государства строили дворцы, намного опередив время подобных сооружения аналогичныхных построек в континентальной Европе. Первые дворцы на Крите построены в XXII в. до н. э., в XVIII–XVII вв. многие из ранних дворцов были разрушены. Крупнейшие дворцовые сооружения существовали на Крите с 1700 до 1450 г. до н. э., причем самый большой дворец (в Кносе), возможно, имел пять этажей.

Дворцы были украшены своеобразными колоннами, которые расширялись кверху, а также рельефами и фресками, выполненными выдающимися художниками. Дома жителей городов минойского Крита, построенные из камня и кирпича, часто имели два-три этажа. Площади городов были замощены, в городах имелись водопроводы.

Во время расцвета минойской культуры были созданы поразительные по совершенству керамические изделия: вазы и другие сосуды, украшенные изображениями морских животных и разнообразными орнаментами, скульптуры богинь древнего Крита, а также художественные изделия из золота и ценных камней, включая печати с изящными рисунками и надписями на них. Обращает на себя внимание частое изображение на фресках и скульптурах быков, которые, несомненно, были объектом религиозного культа.

Особенно необычны фрески, изображающие прыжки акробатов — мужчин и женщин — через мчащихся быков. Такие сцены также, по-видимому, были связаны с культом быка.

Обращают на себя внимание странные для столь глубокой древности наряды женщин — длинные платья, напоминающие моду конца XIX века, с подчеркнутой талией и глубоким декольте. Не менее сложными были женские прически, также сходные с модными прическами современности. В таких же костюмах изображались богини минойского времени, которые часто держали в руках змей или других животных. По-видимому, пантеон древнего Крита включал несколько богинь и, возможно, только одного бога.

Очень большие трудности в объяснении материальных памятников минойской культуры связаны с ограниченными успехами дешифровки сохранившихся многочисленных надписей того времени. Первоначально минойская письменность была иероглифической (XXI–XVII века до н. э.). В XVIII–XIV веках до н. э. применялось слоговое линейное письмо. Последнее удалось расшифровать английским ученым, которые выяснили, что оно соответствует одному из древних диалектов греческого языка. В связи с неудачами дешифровки более ранних надписей существует предположение, что они принадлежат народу, язык которого был неиндоевропейским.

Надписи, относящиеся к эпохе упадка минойского государства, оказались главным образом хозяйственными документами и свидетельствуют о существовании на Крите развитого рабовладельческого государства, в котором применялась сложная система учета многообразных продуктов, поступавших на государственные склады. Сходные по содержанию документы были найдены в центрах микенской культуры, в связи с чем можно предполагать, что в последнюю эпоху существования минойского государства оно было захвачено войсками микенских государств континентальной Греции. Как известно, таким же образом несколько позже закончилось независимое существование Троянского царства, описанного Гомером.

На минойских печатях имеются изображения как парусных, так и гребных кораблей, а на одной фреске представлен целый флот, уходящий в море. Очень характерно отсутствие у городов минойского государства времени его расцвета стен или каких-либо других укреплений — это ясно доказывает надежную защиту расположенных на островах городов могущественным флотом.

Наличие в минойских дворцах тронных залов подтверждает предание о царях древнего Крита, причем весьма возможно, что имя Минос было титулом царя (аналогичным фараону Древнего Египта) или же собственным именем, одновременно выполняющим функцию титула (как Цезарь Римской империи). Такое предположение согласуется с догадкой греков о том, что в истории Крита был не один Минос.

Вполне вероятно, что в эпоху могущества минойского государства оно получало дань от покоренных им народов. В эту дань могло входить некоторое количество молодых людей, которые использовались для выполнения изображенных на фресках крайне опасных обрядов, связанных с культом быка. Такая форма взимания дани прекратилась после завоевания Крита микенскими греками, что может объяснить легенду о Тезее и Минотавре, а также сообщеннос Платоном предание о войне жителей Атлантиды с греками.

Сохранившееся до нашего времени в языках многих европейских народов слово «лабиринт», вероятно, было названием минойских дворцов. Для жителей Древней Греции, никогда не видевших столь обширных и сложных построек, эти дворцы могли казаться опасными ловушками, из которых нельзя найти выход. В некоторых древних языках Малой Азии слово «лабиринт» означало «дом двойной секиры». Очень вероятно, что такое же значение это слово имело и в минойском языке, так как двойная секира была важнейшим религиозным символом, который часто встречался в святилищах древнего Крита.

Хотя от отдаленного прошлого, к которому относился расцвет минойской цивилизации, до нас дошла ничтожно малая часть созданных тогда построек, художественных произведений и хозяйственных изделий, имеющиеся находки ясно указывают на исключительно высокий для той эпохи уровень развития минойской культуры. Такое же впечатление эта культура, по-видимому, производила тогда и на менее цивилизованных греков, которые соприкасались с минойским государством. Есть предположение, что воспоминания о контактах с этим государством сохранились в Греции в виде легенды об островах Блаженных (или Элизиуме), которые воспринимались, как воплощение земного рая.

Сравнительно недавно большое внимание привлекло изучение острова Санторин, находящегося недалеко от Крита приблизительно в 100 км (в античное время этот остров назывался Фера). Выяснилось, что существующий сейчас остров, или, точнее, три небольших островка, являющиеся остатками гораздо большего острова, разрушенного в середине второго тысячелетия до н. э. в результате грандиозного взрывного извержения вулкана, находившегося на острове Санторин. Большой интерес вызвали найденные на Санторине под слоем пепла и пемзы памятники минойской цивилизации. Эти хорошо сохранившиеся памятники иногда называют Помпеями бронзового века. В их числе остатки каменных зданий, обломки раскрашенной керамики, фрагменты фресок, изображающих животных и людей. Именно на Санторине была найдена упомянутая выше фреска, изображающая флот, выходящий из гавани.

Нет сомнений, что Санторин был важным центром минойской цивилизации, хотя выяснить значение этого центра довольно трудно, так как основная часть древнего острова была уничтожена извержением, а сохранившаяся небольшая его часть пока еще недостаточно изучена археологами.

Высказывалась гипотеза, что Санторин был первоначальным очагом минойской культуры («Древняя столица» в рассказе Платона), гибель которого нашла отражение в легенде о гибели Атлантиды. Оставляя открытым вопрос, был ли Санторин «Древней столицей» минойцев, следует считать очень правдоподобным предположение, что взрывное извержение 1500 года до н. э. привело к бедственным последствиям для жителей Средиземноморья и не могло оказаться полностью забытым даже через много столетий после происшедшей катастрофы.

В ходе подобного извержения в радиусе нескольких и даже десятков километров на землю падают куски пемзы, часто достигающие значительной величины. Но гораздо большее расстояние — до сотен километров распространяется выброшенный извержением пепел, образующий слой, толщина которого может измеряться метрами. Особенно далеко переносятся ветрами попавшие в нижнюю стратосферу (на высоты 10–20 км) частицы пыли, а также капли серосодержащего аэрозоля, характерный размер которых составляет десятые доли микрона. Эти частицы часто разносятся за немногие месяцы над всем земным шаром, причем они сохраняются в атмосфере до трех лет. Так как такие частицы ослабляют солнечную радиацию, приходящую в нижние слои атмосферы, что приводит к понижению температуры воздуха у земной поверхности, особенно заметному в средних и высоких широтах.

При особенно крупных извержениях, происшедших вблизи морских берегов, возникают порожденные силой взрыва громадные колебания уровня поверхности океана, которые создают волны высотой в десятки метров в районах, наиболее близких к вулкану. Меньшей высоты волны распространяются по всему Мировому океану. Такие волны могут порождать кратковременные наводнения в прибрежных районах, часто приводящие к гибели в водах океана обитателей близких к морским берегам областей. Все это нам знакомо из предыдущих глав.

Обращаясь к извержению вулкана Санторин, можно предполагать, что оно было самым крупным из взрывных извержений, происшедших за последние несколько тысяч лет. Есть основания считать, что извержение Санторина было в несколько раз более мощным по сравнению с извержением Кракатау (о котором мы упоминали, и на это указывает, в частности, сравнение размера кальдер углублений в земной коре, созданных извержениями). Представляется вероятным, что извержение оказало заметное влияние на глобальный климат, которое, однако, имело ограниченное значение для отдаленных от вулкана районов, так как области средних и высоких широт (где колебания климата были наибольшими) в середине второго тысячелетия до н. э. были сравнительно мало заселены.

Наиболее тяжелые последствия извержение Санторина имело в восточном Средиземноморье. Сохранение какой-либо жизни на острове Санторин после извержения было совершенно исключено — известно, что на острове Кракатау после извержения вулкана ни растений, ни животных не осталось. Очень неблагоприятные для живой природы изменения окружающей среды должны были возникнуть после извержения Санторина в радиусе сотен километров. Главное значение имело, по-видимому, выпадение в этой зоне громадного количества пепла, образовавшего слой толщиной в десятки метров. В прибрежных районах этой зоны произошли громадные наводнения, затопившие на короткое время обширные низменные территории. Наряду с этим для жителей городов того времени тяжелые последствия имели сопровождавшие извержение сильнейшие землетрясения, разрушавшие постройки.

Археологические исследования показали, что на острове Санторин в слоях земли, относящихся к эпохе извержения, под слоем пепла и пемзы толщиной в десятки метров сохранилось мало остатков человеческих скелетов. Это означает, что процесс извержения развивался сравнительно медленно, в связи с чем население успело заблаговременно покинуть остров. На Крите в слоях той же эпохи были обнаружены отложения вулканического пепла, которые могли после их выпадения полностью уничтожить сельскохозяйственную растительность и лишить жителей очередного урожая.

Несомненно, что в прибрежных районах Крита другой причиной гибели населения (как мы уже отмечали) было сильнейшее наводнение. Не менее значительные бедствия должны были произойти в наиболее близких к Санторину районах материковой Греции, хотя в более удаленных районах этой страны масштаб уничтожения живой природы был, заметно меньшим, чем на Крите. Еще меньшими последствия извержения были в более далеком от Санторина Египте, где, однако, сохранились сведения о периоде полного прекращения солнечного света, которые в дальнейшем были изложены в Библии («тьма Египетская»).

В современных археологических исследованиях делается вывод, что извержение Санторина произошло приблизительно в 1500 г. до н. э. В 1450 г. до н. э. Крит был завоеван ахейцами континентальной Греции, принадлежавшими к микенской культуре. Можно думать, что менее пострадавшие от последствий извержения жители микенских городов воспользовались случаем захватить территорию Крита, государство которого находилось в состоянии упадка и не могло предотвратить завоевания.

Общая картина разрушения минойского государства в ряде случаев была сходна с описанием гибели Атлантиды в рассказе Платона, хотя не все детали сообщения Платона подтвердились. В частности, затонул не главный остров Атлантиды, а меньший по размеру остров, заселенный минойцами, тогда как главный остров был только частично и на короткое время затоплен наводнением. Греки победили минойское войско не до природной катастрофы, а после нее. Наличие подобных неточностей вполне естественно для сообщения, которое в течение тысячи лет многократно пересказывалось и переписывалось различными лицами, прежде чем оно дошло до Платона.

Ранняя история развития культуры европейских народов имеет довольно парадоксальные черты. Очевидно, что дать однозначную оценку высшего уровня культуры, достигнутого в каждую из исторических эпох, довольно трудно из-за наличия очень многих компонент, включаемых в понятие культуры. Тем не менее нельзя отрицать, что начиная с времени расцвета греческой цивилизации в середине первого тысячелетия до н. э. уровень многих существенных компонент культуры понижался сначала при переходе от времени расцвета греческих полисов до времени процветания Римской империи, а затем при переходе к раннему средневековью. Эта тенденция изменилась только в эпоху Возрождения, т. е. примерно через две тысячи лет после формирования «греческого чуда».

Можно задать вопрос, были ль культурные достижения времени, когда, по выражению французского писателя Ренана, произошло «греческое чудо», действительно высшей точкой расцвета многих аспектов раннеевропейской культуры? В свете сказанного выше не исключено, что некоторые из утраченных достижений микенского времени могли превосходить «чудо» середины первого тысячелетия до нашей эры, а отдельные достижения минойской цивилизации быть более высокими по сравнению с достижениями микенской эпохи.

Если эти предположения правильны, из них следует вывод о том, что ранние стадии процесса развития европейской цивилизации не соответствовали простой концепции непрерывного роста культурных достижений по мере смены исторических эпох.

Из истории античного мира известно, что культуры Древней Греции и Древнего Рима не развивались независимо. Греческие государства значительно раньше достигли высот цивилизации, доступных для рабовладельческого общества, и их достижения оказали громадное влияние на многие народы древности, включая вначале небольшое италийское племя, которое в дальнейшем стало ядром Римской республики, а затем обширной Римской империей.

Культура этой империи в очень большой степени основана на греческих образцах. Греческий язык был известен многим образованным римлянам и широко использовался при обсуждении вопросов философии, литературы и искусства. Изобразительные искусства Рима заимствовали многие достижения греков, но обычно не достигали уровня работ наиболее выдающихся скульпторов и художников Греции. В связи с этим громадное количество произведений искусств греческих мастеров было перевезено в Рим. Влияние греческих философов, драматургов и поэтов на римскую культуру было очень велико.

Несомненно, что главные события мировой истории совершаются в соответствии с законами социального прогресса. Наряду с этим в рамках тех же законов возможно осуществление разных вариантов политической истории под влиянием воздействия на эту историю более частных факторов, например, деятельности выдающихся полководцев и правителей государства. Вероятность реализации такой возможности для значительных изменений исторического процесса не очень велика, но совсем исключать ее явно нельзя.

Принимая во внимание эту возможность, поставим вопрос: было ли неизбежным существование двух упомянутых выше источников влияния античных народов на развитие культуры европейских государств? Этот вопрос молено сформулировать более конкретно — насколько закономерным было возникновение Римской империи, что привело к образованию второго очага античной культуры, оказавшего воздействие на развитие европейской цивилизации?

Слово «Греция» никогда не использовалось жителями этой страны, которые не называли себя греками. С античного времени до сих пор они называют себя эллинами, а свою страну Элладой. Предшественниками эллинов были народы, которые в третьем и втором тысячелетиях до н. э. создали минойскую и микенскую культуры.

Взаимная связь этих культур и причины их упадка до настоящего времени недостаточно известны. Можно только указать на очень высокий для того времени уровень этих культур, что являлось предзнаменованием высочайшего подъема цивилизации Эллады в середине первого тысячелетия до н. э. К этой эпохе относятся выдающиеся достижения эллинских философов, драматургов, поэтов, архитекторов, скульпторов и художников. Многие произведения изобразительных искусств того времени являются непревзойденными образцами и сегодня.

Политическая история эллинов была во многом своеобразной. В эпоху расцвета греческой культуры они не соединялись в одно государство и только в случае военной опасности объединялись в не очень прочные военные союзы, включавшие самостоятельные города (полисы), многие из которых были крупными культурными центрами.

В условиях засушливого климата и разрушенных эрозией почв Эллада не могла обеспечить продуктами сельского хозяйства сколько-нибудь многочисленное население. Уже в VII в. до н. э. эллины переселяются в другие государства, образуя наемные войска у правителей Вавилона и Египта. Тогда же начинается формирование многочисленных греческих колоний, которые к V в. до н. э. распространились от берегов Черного моря до западных побережий Средиземного. Характерной чертой почти всех греческих колоний было расположение их на берегах морей, где они играли роль торговых факторий, обеспечивающих коммерческие связи Эллады с многими менее развитыми в то время странами. Такие колонии обычно возникали и развивались мирным путем, так как они приносили пользу как эллинам, так и местному населению.

В большинстве случаев греческие колонии оказывали только ограниченное культурное влияние на это население, но в ряде районов, где уровень развития цивилизации был ближе к образу жизни колонистов, создавались условия для эллинизации значительных территорий. В таких районах возникали грекоязычные государства, где местные жители сливались с греческими колонистами. К числу таких государств относились Южная Италия (которую называли Великая Греция), часть Сицилии, ряд территорий Малой Азии. Некоторые негреческие государства воспринимали эллинскую культуру без посредства греческих колонистов. Из таких государств особое значение имела расположенная к северо-востоку от материковой части Эллады Македония. В отличие от современной славянской народности с тем же названием, македонцы античного времени были народом, родственным эллинам, но гораздо менее развитым в культурном отношении. Многие македонские цари стремились усвоить достижения греческой культуры и в то же время, имея первоклассную армию, добивались контроля над близкими к ним греческими государствами.

Царь Македонии Александр III был одним из самых необычных деятелей мировой истории. Достаточно напомнить, что более чем две тысячи лет после окончания короткой жизни Александра во многих странах Ближнего и Среднего Востока сохраняются легенды о его подвигах. Как свидетельствует Н. В. Гоголь, в глухой провинции России начала XIX в. невежественный городничий отлично знал, что Александр Македонский был героем, и рассказывал о неспособности местного учителя говорить о жизни Александра, не ломая при этом стулья.

Необычность Александра как исторического деятеля заключалась не в том, что он в короткий срок создал мировую империю. Как известно, эта империя оказалась эфемерной и распалась вскоре после его смерти. В этом отношении государство Александра было сходным с непрочными империями ряда других завоевателей, совсем другой оказалась судьба его стремления широко распространить достижения греческой цивилизации в те страны, которые были гораздо менее развиты в социальном и культурном отношении по сравнению с Элладой четвертого века до нашей эры. Основывая города (часто называвшиеся Александриями) и создавая форпосты греко-македонских войск на громадных пространствах Персидского государства, Египта, индийских царств, Александр оказывал сильнейшее воздействие на дальнейшее развитие этих стран, результаты которого часто сохранялись столетиями, а иногда — тысячелетиями (в этом отношении характерна судьба египетской Александрии). Возникшие из обломков империи Александра эллинистические государства были гораздо более прогрессивными образованиями по сравнению с ранее существовавшими на этих территориях восточными деспотиями. 15 новыхтосударствах произошел экономический подъем, возросло товарное производство, расширилась торговля. Наряду с этим получила сильнейшее развитие эллинистическая культура, синтезирующая высокие достижения греческой цивилизации со своеобразными традициями народов, вошедших в орбиту эллинизма.

Историки часто считают, что развитие эллинистических государств закончилось в I в. до. н. э., когда завершился процесс поглощения большинства из этих государств Римской империей, однако при более широком понимании явления эллинизма есть основание считать саму Римскую империю эллинистическим государством.

Процесс упадка Римской империи был долог и сложен.

История учит, что все могущественные империи обречены на разложение, упадок и гибель. Здесь и совершенно дегенеративные личности из числа правителей Рима, следующих за великим Юлием Цезарем и мудрым Августом, создавшими устойчивое государство на «сапоге» Италии, и разложение знати, утопающей в роскоши, и обожравшихся в буквальном смысле высших чиновников, не отличавшихся государственным новаторством, и неспособность противостоять христианской идеологии и опустошительным набегам германских племен.

Оценивая последствия кратковременной деятельности Александра Македонского, следует подчеркнуть его главную заслугу — точную оценку тенденции развития современного ему мира, учитывая которую, он достиг крупнейших результатов в ускорении социального и культурного прогресса античного общества. Однако, если деятельность Александра оказала огромное воздействие на распространение эллинизма, при более благоприятных обстоятельствах это воздействие могло бы быть еще большим.

Отметим, что, хотя влияние культуры античной Эллады на окружающие ее страны начало проявляться задолго до эпохи Александра Македонского, эта эпоха явилась началом превращения эллинизма в идеологию, принятую многими государствами. Если расцвет этой идеологии охватывал несколько столетий, ее существенные фрагменты сохранились во всех европейских странах гораздо дольше, причем некоторые из них дошли до нашего времени.

<p><strong><emphasis>Часть III</emphasis></strong> <p><strong>ОТКРЫТИЯ И ОТКРЫВАТЕЛИ ТАЙН</strong>
<p><emphasis>Глава 12</emphasis> <p><strong>ЗАЖИВО ПОГРЕБЕННЫЕ</strong>

Читая книги о далеких землях и событиях, следы которых теряются во тьме веков, мы постепенно понимаем, что перед нами отнюдь не сказки и легенды, навеянные чьим-то воображением. Перед нами цифры, даты, имена тех, кто творил саму историю, их характер и драматические переплетения судеб. Мы знаем как они одевались, что они ели, какими были их дома, прически, игры, школы, кому они молились и как гибли целые народы и цивилизации. Откуда эта хронологическая точность и сведения, которых хватает на тысячи книг и создание сотен музеев, кинофильмов и театральных пьес.

Вот яркие воспоминания антиквара из Рима по фамилии Яндоло о том, как он еще мальчишкой вместе с отцом наблюдал вскрытие древнего этрусского саркофага:

«Нелегко было сдвинуть крышку; наконец она поднялась, стала вертикально и потом тяжело упала на другую сторону. И тогда произошло то, что до самой смерти будет стоять у меня перед глазами: я увидел молодого воина в полном вооружении — в шлеме, с копьем, щитом и в поножах. Казалось смерть не коснулась его. Он лежал вытянувшись, и можно было подумать, что его только что положили в могилу. Это видение продолжалось какую-то долю секунды. Потом оно исчезло, словно развеянное ярким светом факелов. Шлем скатился направо, круглый щит вдавился в латы, покрывавшие грудь, поножи, лишившись опоры, оказались на земле. От соприкосновения с воздухом тело, столетиями лежавшее непотревоженным, неожиданно превратилось в прах, и только пылинки, казавшиеся в свете факелов золотистыми, еще плясали в воздухе».

Стоило нарушить ход времени и перенестись в далекое прошлое, как мгновенно свершилось чудесное превращение современника древних событий в безмолвный прах. Такое случалось не раз, и в этом есть глубоко скрытая символика открытия прошлого ради будущего. Здесь кроется прямое назидание всем последующим поколениям о величии познания и его сокровенности. Именно легенды и мифы древних заставляют говорить немых свидетелей истории, помогают восстановить подлинные события из аллегорий и сложностей неизвестных языков, ветхих рукописей, которые расшифровываются порой десятилетиями.

Туманные сведения или красочные детали, романтические, таинственные или захватывающие дух приключения — не простая атрибутика прошлого. За этим восстают исчезнувшие культуры и народы, здесь кропотливая и точная работа следопытов истории — археологов и дешифровщиков древних рукописей.

Ежегодно в крупных центрах археологической науки 9 декабря отмечают «день Винкельмана» — основоположника археологии, благодаря которой мы пишем свою историю и учимся законам жизни, ничуть не преувеличивая значения этих слов.

В одной из гостиниц Триеста вечером 8 июля 1768 года на пятьдесят первом году жизни Винкельман был убит. Убийство совершил итальянский преступник с неподходящим ему именем Дрханджело, что значит архангел (итал.). Бандит рассчитывал на богатую добычу и ошибся, решив, что хорошо одетый человек со светскими манерами имеет золото. Когда ученый работал за письменным столом, ему было нанесено шесть тяжелых ножевых ударов. Благодаря крепкому телосложению, но смертельно раненый Винкельман прожил еще несколько часов. Когда он скончался на его письменном столе нашли листок бумаги с последними написанными его рукой словами: «Следует…». Его труды не остались напрасными.

В 1763 г., будучи верховным хранителем всех древностей Рима и его окрестностей, Винкельман приступил к научным исследованиям погибших в результате извержения вулкана Везувия древних Римских городов Геркуланума и Помпеи. Его основной труд «История искусства древности» свидетельствует о научном подходе в изучении и восстановлении событий тех трагических дней. До него раскопки велись без всякого плана, тайно, с целью приумножить личное богатство добычей древних скульптур и статуй. Вдруг под заступом заблестит золото? Восторг образованных невежд, желание удивить окружающих, бессистемное «варварское» рытье в поисках статуй, золота и украшений — цель и основа интересов Карла Бурбонского (короля двух Сицилии) и проходимцев-авантюристов, начавших раскопки в 1738 г. Такой подход имел отношение к изучению погибших городов, застывших в лаве и погребенных в пепле, «какое луна может иметь к ракам» — писал Винкельман. Его успех и умение священника Пьяджи в способности развертывать и читать обуглившиеся папирусы, найденные на месте событий, глубокое изучение памятников культуры давали ключ к открытию древних цивилизаций.

Мы никогда бы не прочли следующие строки из книг знаменитого немецкого писателя Курта Керама и польского писателя Зенона Косидовского, если бы не заслуги Винкельмана, многочисленные археологические открытия и письма из прошлого.

На берегу Неаполитанского залива стоял солнечный август. С моря налетал свежий ветер… Вдоль берега и у подножия Везувия среди садов и виноградников белели виллы римских сенаторов и всадников. Чуть дальше краснели крыши Помпеи, окруженных могучей крепостной стеной с башенками. Город кипел как улей. Вдоль узких, высоких тротуаров разместились трактиры и харчевни, постоялые дворы, мастерские ремесленников и лавки со всевозможными товарами.

Помпеи были небольшим городом, в них насчитывалось только 20 тыс. жителей. Но по всей Италии Помпеи славились своими богатствами, давними традициями, а также мягким климатом и живописной природой.

Это был поистине город старый и славный своей историей. За 1000 лет до н. э. племена эолийцев и ионийцев, вытесненные дорийцами, покинули Грецию и поселились на берегах Черного и Средиземного морей. Таким образом, греки, в основном купцы, оказались на побережье Неаполитанского залива, они принесли сюда высокоразвитую культуру и легко смешались с местными племенами осков, навязав им свой язык. Вдоль залива вырос Неаполь, а немного южнее Геркуланум и Помпеи.

Эти города сначала захватили этруски, затем пеласги и, наконец, самниты. После самнитских войн, которые велись с 343 по 290 г. до н. э., Помпеи вместе с Кампанией оказались под властью римлян. Но только в I в. до н. э. они были окончательно романизированы, хотя греческая культура и греческий язык здесь так же, как и во всей Италии, продолжали сосуществовать наравне с языком и культурой римлян.

Жители Помпеи быстро примирились со своим новым положением: они поняли, что на их долю выпадут немалые прибыли от мировой торговли с великой державой. Город, расположенный в устье реки Сарна, построил себе небольшой морской порт и завязал торговые отношения с Востоком, особенно с Египтом, откуда ввозил деликатесы и всевозможные предметы роскоши для разбогатевших во время войн римских патрициев.

Помпеи не могли похвалиться солидным мануфактурным производством, здесь имелись лишь мелкие мастерские. Но в Помпеях изготавливали знаменитое вино, которое и ныне считается одним из лучших итальянских вин, делали из местного базальта мельничные жернова и, самое главное, приготавливали из скумбрии, мурен и тунцов с приправой из различных кореньев специальный соус к кушаньям, который пользовался огромным спросом во всей Италии.

Однако главным источником благосостояния Помпеи было географическое положение города и замечательный климат. На берегу залива римляне возводили свои виллы и летние дворцы. Постепенно этот заурядный городок превратился в сказочное царство мрамора и бронзы. Возникли монументальные храмы, памятники, амфитеатр на 20 тыс. зрителей, драматический театр, крытый музыкальный театр «Одеон», три термы (бани), а также отличный водопровод, который подавал воду в богатые римские дома.

Замечательный юрист, оратор и писатель Цицерон упоминает свою виллу в Помпеях, которую он назвал «Помпейон». Даже императорские семьи проводили летние месяцы в помпейских дворцах. В связи с этим произошел записанный в хрониках трагический случай. В 21 г. н. э. 13-летний Друз, сын будущего императора Клавдия, играя, подбрасывал грушу, а затем ловил ее ртом. Однажды груша попала ему в горло так глубоко, что мальчик задохнулся прежде, чем успели прийти ему на помощь.

В четырех километрах северо-западнее Помпеи, приблизительно на полпути к Неаполю, лежал небольшой рыбацкий городок Геркуланум. Из-за плохого сообщения здесь почти не развивалась торговля. Население Геркуланума занималось только хлебопашеством и рыболовством. Отсюда открывался прекрасный вид на море, а прозрачный воздух казался целительным нектаром. Ничего нет удивительного в том, что этот тихий уголок вдали от сутолоки Помпеи и Неаполя многие состоятельные римляне выбрали местом отдыха.

Вблизи Геркуланума выросли, особенно во время правления Августа, как грибы после дождя, виллы и даже величественные дворцы патрициев, где было немало замечательных произведений искусства. Среди них выделялся своими размерами и богатством, прекрасными залами и мраморными террасами, ведущими к морю, роскошный дворец зятя

Юлия Цезаря, Люция Кальпурния Писо, известного противника Цицерона и страстного почитателя Эпикура.

Со временем скромный рыбацкий городок превратился в настоящую сокровищницу римской архитектуры. Почти во всех общественных зданиях полы были мозаичными, стены расписаны фресками, а фасады украшены портиками из алебастра. Вдоль полукруглой стены театра на 2500 зрителей стояли бронзовые статуи членов императорской семьи и знаменитых граждан города, а в многочисленных нишах стены, замыкавшей сцену и сделанной из разноцветных мраморных плит, — бюсты из мрамора и бронзы. Улицы были вымощены; в городе функционировал водопровод из свинцовых труб, а также имелись роскошные бани.

Над местностью возвышался острый конус Везувия. Из помпейских фресок мы знаем, что в то время у него не было открытого кратера. На склонах вулкана паслись овцы, расстилались виноградники, тут и там стояли виллы. Везувий молчал с незапамятных времен, и люди забыли, что утопающая в зелени гора грозный вулкан.

В полдень 5 февраля 63 г. в Капании неожиданно началось землетрясение. От сильных и резких ударов некоторые общественные здания получили серьезные повреждения, а храмы Юпитера и Аполлона превратились в развалины. Вышел из строя водопровод, и горожанам пришлось пользоваться старыми колодцами, которые находились на улицах.

Но и тогда никому даже в голову не пришло, что виновником катастрофы являлся Везувий. Газы и пары, накопившиеся в вулкане, искали выхода, но у них не было еще достаточно силы, чтобы взорваться.

Наступил памятный день 24 августа 79 г. Небо было голубым и безоблачным, а люди неторопливыми и безмятежными. Ничто не предвещало беды.

В час дня, когда жители усаживались за обед, неожиданно раздался чудовищный, оглушительный грохот, дома зашатались, как пьяные. Из вершины Везувия в небо ударило пламя и вырвались тучи черного дыма. Из жерла открывшегося кратера вылетели пепел и мелкие пемзовые камни. Они совершенно заслонили солнце, и только рыжий огонь вулкана слегка освещал погруженную во тьму землю.

На Помпеи посыпался все усиливавшийся град камней, вес которых достигал шести килограммов. Птицы падали с неба; морские волны выбрасывали на берег мертвых рыб. Людей и животных охватила неописуемая паника: каждый думал только о собственном спасении. По темным улицам неслись повозки, запряженные лошадьми и мулами. Мужчины, женщины и дети с подушками на головах метались в тесных улочках, наполненных густыми испарениями серы.

Не все жители Помпеи стали искать спасения за городскими стенами. Многим казалось, что вулканический дождь скоро пройдет, поэтому они укрылись в подвалах ближайших домов, поплатившись жизнью за свое легкомыслие. Пепел и камни падали на город беспрерывно; на улицах и площадях возникли многометровые насыпи, настолько вязкие, что по ним невозможно было пройти. Те, кто вовремя не смог покинуть город, вязли в наносах и падали мертвыми под ударами камней, судорожно прижимая к себе самый дорогой скарб. Другие не успевали выбраться из развалин домов, которые рушились под тяжестью пепла и камней. Так погибло более 2 тыс. жителей Помпеи - десятая часть всего населения города.

Никто не мог предвидеть размеров катастрофы. Вулканический дождь продолжался еще два дня, над городом стояла кромешная тьма, только над жерлом Везувия полыхало красное пламя. Лишь 27 августа сквозь пепельные вихри, носившиеся над землей, стало пробиваться солнце. Помпеи и Геркуланум совершенно исчезли под 15-метровым слоем пепла и камней, только кое-где выглядывали из-под савана смерти отдельные колонны и крыши наиболее высоких зданий. Везувий набросил страшное вулканическое покрывало на окрестности в радиусе 18 километров, а ветры принесли седой пепел к самому Риму и даже на побережье Африки, в Сицилию и Египет.

Совершенно по-иному происходило стихийное бедствие в Геркулануме. На склонах Везувия, расположенного всего в четырех километрах от города, треснула земля. Из трещины, похожей на чудовищную рану, выливался густой липкий ил — смесь морской воды, пепла и мелких камней, так называемых лапилли. У подножья вулкана возник мощный грязевой поток высотой 15 метров. Неудержимо, хотя и не очень быстро, эта пепельно-каменная река пожирала храмы, дома, прекрасные виллы, мраморные колонны, общественные здания, стены амфитеатра. Ил под воздействием солнца быстро твердел, превращаясь в камень.

В отличие от помпейцев, жители Геркуланума вовремя заметили угрожающую им опасность и поняли, что им остается только одно — бежать. Никто даже не пытался спасать свое добро или прятаться в подвале, поэтому, кроме нескольких несчастных, которые из-за увечья или немощи не смогли выбраться из города, все население Геркуланума вышло из катастрофы без жертв. Точные сведения о ходе событий мы имеем благодаря великому римскому историку Тациту.

Плиний Младший, племянник начальника римского флота, описывает то, что случилось с ним лично:

«Уже в течение многих дней ощущалось землетрясение; его не боялись, потому что в Кампании оно обычно. В ту ночь, однако, оно настолько усилилось, что казалось все не только движется, но и опрокидывается. Мать ворвалась в мою спальню: я как раз собирался вставать, чтобы разбудить ее, если она спит… Здания вокруг тряслись: мы были на открытом месте, но в темноте, и было очень страшно, что они рухнут. Тогда, наконец, решились мы выйти из города; за нами шла потрясенная толпа, которая предпочитает чужое решение своему: в ужасе ей кажется это подобием благоразумия. Огромное количество людей теснило нас и толкало вперед. Выйдя за город, мы остановились. Тут случилось с нами много диковинного и много ужасного. Повозки, которые мы распорядились отправить вперед, находясь на совершенно ровном месте, кидало из стороны в сторону, хотя их и подпирали камнями. Мы видели, как море втягивается в себя же; земля, сотрясаясь, как бы отталкивала его от себя. Берег, несомненно, выдвигался вперед; много морских животных застряло на сухом песке. С другой стороны, в черной страшной грозовой туче вспыхивали и перебегали огненные зигзаги, и она раскалывалась длинными полосами пламени, похожими на молнии, но большими…

Оглянувшись, я увидел, как на нас надвигается густой мрак — не такой, как в безлунную или облачную ночь, а такой, какой бывает в закрытом помещении, когда огни потушены. Слышны были женские вопли, детский писк и крики мужчин: одни звали родителей, другие детей, третьи жен или мужей, силясь узнать их по раздававшимся зовам; одни оплакивали свою гибель; другие — гибель своих; некоторые в ужасе перед смертью молили о смерти; многие воздевали руки к богам, но большинство утверждало, что богов больше нет и что для мира настала последняя вечная ночь».

Участь Кампании произвела глубокое впечатление на италийское общество. Император Тит создал сенатскую комиссию для оказания помощи несчастным жертвам Везувия; он даже прибыл на место бедствия, чтобы лично убедиться в размерах катастрофы.

Во время своего пребывания в Помпеях Тит приказал вывезти из города все, что возможно, в особенности статуи богов и императоров, которые удалось откопать. Срывали даже Мрамор с колонн и аттиков, выступавших на поверхность. Жители домов прокапывали туннели к своим комнатам, унося из них наиболее ценные вещи. Следы этих поисков — проломы в стенах — до сих пор можно видеть в руинах города.

Совершенно иначе обстояло дело в Геркулануме. Вулканический панцирь 15-метровой толщины, твердый, как камень, делал тщетными спасательные работы. К тому же со временем на пригорке возникла деревня Ресина, что затрудняло археологические изыскания. Поэтому с уверенностью можно сказать, что в нераскопанных местах Геркуланума кроются неоценимые сокровища римско-греческой культуры, которые ждут еще лопаты и кирки археолога.

До того как начались раскопки, был известен только сам факт гибели двух городов во время извержения Везувия. Теперь это трагическое происшествие постепенно вырисовывалось все яснее, и сообщения о нем античных писателей облекались в плоть и кровь. Все более зримым становился ужасающий размах этой катастрофы и ее внезапность: будничная жизнь была прервана настолько стремительно, что поросята остались в духовках, а хлеб в печах.

Под ударами заступа открывались картины гибели семей, ужасающие людские драмы. Некоторых матерей нашли с детьми на руках: пытаясь спасти детей, они укрывали их последним куском ткани, но так и погибли вместе. Некоторые мужчины и женщины успели схватить свои сокровища и добежать до ворот, однако здесь их настиг град лапилли, и они погибли, зажав в руках свои драгоценности и деньги. На пороге своего дома погибли две девушки: они медлили с бегством, пытаясь собрать свои вещи, а потом бежать уже было поздно. У Геркулесовых ворот тела погибших лежали чуть ли не вповалку; груз домашнего скарба, который они тащили, оказался для них непосильным. В одной из комнат бьши найдены скелеты женщины и собаки. Внимательное исследование позволило восстановить разыгравшуюся здесь трагедию, В самом деле, почему скелет собаки сохранился полностью, а останки женщины бьши раскиданы по всей комнате? Кто мог их раскидать? Может их растащила собака, в которой под влиянием голода проснулась волчья природа? Возможно, она отсрочила день своей гибели, напав на собственную хозяйку и разодрав ее на куски. Неподалеку, в другом доме, события рокового дня прервали поминки. Участники тризны возлежали вокруг стола; так их и нашли семнадцать столетий спустя они оказались участниками собственных похорон.

В одном месте смерть настигла семерых детей, игравших, ничего не подозревая, в комнате. В другом — тридцать четыре человека и с ними козу, которая, очевидно, пыталась, отчаянно звеня своим колокольчиком, найти спасение в мнимой прочности людского жилища. Тому, кто слишком медлил с бегством, не могли помочь ни мужество, ни осмотрительность, ни сила. Был найден скелет человека поистине геркулесового сложения; он тоже оказался не в силах защитить жену и четырнадцатилетнюю дочь, которые бежали впереди него; все трое так и остались лежать на дороге. Правда, в последнем усилии мужчина, очевидно сделал еще одну попытку подняться, но, одурманенный ядовитыми парами, медленно опустился на землю, перевернулся на спину и застыл. Засыпавший его пепел как бы снял слепок с его тела; ученые залили в эту форму гипс и получили скульптурное изображение погибшего помпеянина (рис. 16).

Можно себе представить, какой шум, какой грохот раздавался в засыпанном доме, когда оставленный в нем или отставший от других человек вдруг обнаруживал, что через окна и двери выйти уже нельзя; он пытался прорубить проход в стене, не найдя здесь пути к спасению, он принимался за другую стену, когда же и из этой стены навстречу устремился поток, он обессилев, опускался на пол.

Дома, храм Изиды, амфитеатр — все сохранилось в неприкосновенном виде. В канцеляриях лежали восковые таблички, в библиотеках — свитки папируса, в банях — стригилы (скребки). На столах в гостиницах еще стояла посуда и лежали деньги, брошенные в спешке последними посетителями. На стенах харчевен сохранились любовные стишки; фрески, которые были, по словам Венути, «прекраснее творений Рафаэля», украшали стены вилл.

История многим обязана Помпеям и Геркулануму, как классическим примерам изучения цивилизации Древнего Рима. Влияние наследия Римской империи на современную цивилизацию огромно — большинство из цивилизованных стран говорят на языках, возникших из латинского (так называемая романская языковая группа — Италия, Испания, Португалия, Франция, Румыния, Швейцария, страны Центральной и Латинской Америки и др.). Еще шире распространился латинский алфавит.

Итак, мы узнали, что может сделать стихия за три дня с такими образцами цивилизации как Геркуланум и Помпеи.

<p><emphasis>Глава 13</emphasis> <p><strong>МИР, ОТКРЫТЫЙ КРАМЕРОМ</strong>

Всем, кто интересуется прошлым человечества!

Самюэль Ной Крамер — американский профессор, родившийся в России, переживший тяжелые годы археологических экспедиций и кропотливой работы по изучению древнейшей Шумерской цивилизации. Благодаря его работам была восстановлена память о шумерах и определена роль шумерской культуры в истории человеческой цивилизации, оставившей нам такое огромное количество письменных свидетельств, как ни одна другая древняя культура мира. С помощью книги С. Крамера «История начинается в Шумере», представляющей богатый фактический материал, мы ознакомимся со многими сторонами жизни древнего Шумера. Чтобы узнать, насколько высокоразвитой была шумерская, а значит и последовавшие за ней цивилизации в Междуречье Тигра и Евфрата. Приведем отрывки из книги С. Крамера, свидетельствующие о том, какими были школа и образование, медицина и правосудие, сельское хозяйство, этика и мудрость древних шумеров.

Шумерская школа возникла в результате появления письменности, той самой клинописи, изобретение и усовершенствование которой явилось самым значительным вкладом Шумера в историю цивилизации.

Однако шумерские школы достигли своего расцвета во второй половине III тысячелетия до н. э. Обнаружены десятки тысяч глиняных табличек этого периода, и не вызывает сомнений, что сотни тысяч аналогичных текстов покоятся в земле, ожидая будущих исследователей. Большинство табличек заполнено административными и хозяйственными записями. По ним можно шаг за шагом проследить весь ход экономической жизни древнего Шумера. Из них мы узнаем, что количество профессиональных писцов в этот период достигало нескольких тысяч.

Первоначально цели обучения в шумерской школе были, так сказать, чисто профессиональными, т. е. школа должна была готовить писцов, необходимых в хозяйственной жизни страны, главным образом для дворцов и храмов. Эта задача оставалась центральной на протяжении всего существования Шумера. Но по мере развития сети школ, а также по мере расширения учебных программ школы постепенно становятся очагами шумерской культуры и знания. В них формировался тип универсального «ученого» — специалиста по всем существовавшим в ту эпоху разделам знания: по богословию, ботанике, зоологии, минералогии, географии, математике, грамматике и лингвистике, причем нередко эти ученые обогащали знания своей эпохи.

Наконец, в отличие от современных учебных заведений шумерские школы были своеобразными литературными центрами. Здесь не только изучали и переписывали литературные памятники прошлого, но и создавали новые произведения.

Большинство учеников, оканчивавших эти школы, как правило, становились писцами при дворцах и храмах или в хозяйствах богатых и знатных людей, однако определенная часть посвящала свою жизнь науке и преподаванию. Подобно университетским профессорам наших дней, многие их этих древних ученых зарабатывали себе на жизнь преподавательской деятельностью, посвящая свое свободной время исследованиям и литературному труду.

Шумерская школа, первоначально возникшая, как придаток храма, по-видимому, со временем отделилась от него, и ее программа приобрела в основном чисто светский характер. Поэтому труд учителя, вероятнее всего, оплачивался за счет взносов учеников.

Разумеется, в Шумере не было ни всеобщего, ни обязательного обучения. Большинство учеников происходили из богатых или зажиточных семей, ведь беднякам было нелегко найти время и деньги для продолжительной учебы.

На тысячах опубликованных хозяйственных и административных табличек, относящихся примерно к 2000 г. до н. э. упоминается около пятьсот имен писцов. Многие из них, во избежание ошибки, рядом со своим именем ставили имя своего отца и указывали его профессию. Отцами этих писцов — а все они обучались, разумеется, в школах — были правители, «отцы города», посланники, управляющие храмами, военачальники, капитаны судов, высшие налоговые чиновники, надсмотрщики, хранители архивов, подрядчики. Иными словами, отцами писцов были наиболее зажиточные горожане. Интересно, что ни в одном из документов не встречается имени женщины-писца: по-видимому, в шумерских школах обучались только мальчики.

Что касается школьных программ, то здесь к нашим услугам богатейшие сведения, почерпнутые из самих школьных табличек, — факт поистине уникальный в истории древности. Ученые располагают первоисточниками — табличками учеников, начиная от каракулей «первоклассников» и кончая работами «выпускников», настолько совершенными, что их с трудом можно отличить от табличек, написанных преподавателями.

Эти работы позволяют установить, что курс обучения шел по двум основным программам. Первая тяготела к науке и технике, вторая была литературной, развивала творческие способности.

Шумерские педагоги также создавали различные математические таблицы и составляли сборники задач, сопровождая каждую решением и ответом.

Говоря о лингвистике, следует прежде всего отметить особое внимание, которое, судя по многочисленным школьным табличкам, уделялось грамматике. Большинство таких табличек представляет собой длинные списки сложных существительных, глагольных форм и т. п. Это говорит о том, что грамматика шумеров была хорошо разработана. Позднее, в последней четверти III тысячелетия до н. э., когда семиты Аккада постепенно завоевали Шумер, шумерские педагоги создали первые известные нам «словари». Дело в том, что завоеватели-семиты переняли не только шумерскую письменность; они также высоко ценили литературу древнего Шумера, сохраняли и изучали ее памятники и подражали им даже тогда, когда шумерский стал мертвым языком. Этим и была вызвана необходимость в «словарях», где давался перевод шумерских слов и выражений на язык Аккада.

Из шумерских табличек: Когда мир был создан и судьба страны Шумер и города Ура определена, АН и Энлиль, два главных шумерских божества, назначили царем Ура бога луны Намну. Тот, в свою очередь, избрал своим земным наместником Ур-Намму и сделал его правителем Шумера и Ура. Первые шаги нового правителя были направлены на обеспечение военной и политической безопасности. Он счел нужным начать войну против соседнего города-государства Лагаша, который стал возвышаться за счет Ура. Он победил правителя Лагаша Намхани и предал его смерти, а затем, опираясь на «могущество Панны, царя города», восстановил границы Ура.

Теперь наступило время заняться внутренними делами и провести социальные и этические реформы. Ур-Намму отстранил обманщиков и взяточников, или, как их называет древний писец, «вымогателей», захватывающих быков, овец и ослов граждан. Он учредил справедливую систему мер и весов. Он позаботился о том, чтобы «сирота не становился жертвой богача», «вдова — жертвой сильного».

Хотя соответствующая часть текста на табличке отсутствует, в ней, очевидно, говорилось о том, что следующие ниже законы установлены во имя справедливости и ради блага всех граждан.

Изложение собственно законов начинается, по-видимому, на оборотной стороне таблички. Здесь текст поврежден так сильно, что только запись пяти законов можно восстановить с большей или меньшей степенью достоверности. В первом устанавливается «испытание водой» для подсудимых; во втором идет речь о возвращении раба хозяину. Три остальных закона, несмотря на всю их запутанность, необычайно валены для истории развития общественных отношений и этических норм. Они доказывают, что более чем за 2000 лет до н. э. закон «око за око, зуб за зуб», который является одним из основных библейских законов и, значит, продолжал существовать в гораздо более позднее время, уступил место в Шумере более гуманному праву, заменившему телесные наказания денежными штрафами.

Закон и правосудие были основополагающими понятиями для древних шумеров как в теории, так и на практике: на них зиждилась вся общественная и экономическая жизнь Шумера. В XIX в. археологи обнаружили тысячи глиняных табличек со всевозможными юридическими текстами: договоры, соглашения, завещания, векселя, расписки, судебные постановления. В древнем Шумере ученики старших групп посвящали немало времени изучению законов и усердно осваивали трудные и специфические юридические формулы, а также переписывали своды законов и судебных решений, которые стали юридическими прецедентами.

Около 1850 г. до н. э. в стране Шумер было совершено убийство. Три человека: цирюльник, садовник и еще один мужчина, профессия которого не указывается, — убили храмового чиновника по имени Лу-Инанна. По неизвестным причинам преступники затем уведомили Ниндаду, жену чиновника, о том, что ее муж убит. Как это ни странно, она предпочла об этом умолчать и ничего не сообщила властям.

Однако у правосудия были длинные руки и в те отдаленные времена; во всяком случае в таком высокоцивилизованном государстве как Шумер. О преступлении стало известно царю Ур-Нинурте, резиденцией которого был город Исин. Он приказал разобраться в этом деле собранию граждан Ниппура, которое выполняло функции верховного суда.

На заседании выступили десять человек, требуя казни обвиняемых. При этом они утверждали, что следует казнить не только тех убийц, но и жену убитого. Видимо, они считали, что, поскольку она предпочла хранить молчание, узнав об убийстве, ее поведение надо рассматривать как соучастие в уже совершенном преступлении.

Однако два члена собрания встали на защиту обвиняемой. Они доказали, что та не принимала участия в убийстве и, следовательно, не заслуживает наказания.

Члены собрания согласились с доводами защиты. Они объявили, что у жены убитого были основания хранить молчание, ибо ее супруг, насколько можно понять, не исполнял по отношению к ней своего долга — не обеспечивал ее всем необходимым. Решение суда заканчивается словами: «Достаточно покарать тех, кто действительно убил». Таким образом, были осуждены только трое мужчин.

За последнее время были обнаружены другие интереснейшие шумерские документы, уже не относящиеся к юриспруденции. В 1954 г. в предварительном сообщении, включавшем перевод наиболее понятных отрывков, был описан медицинский текст, представляющий собой первый сборник рецептов — первую в мире книгу по фармакопее.

Профессия врача появилась в Шумере уже в III тысячелетии до н. э. Например, врач Лулу практиковал в Уре — библейском Уре халдеев — около 2700 г. до н. э. Однако медицинские тексты Месопотамии, известные до 1954 г., относились главным образом к I тысячелетию до н. э. и содержали в основном формулы заклинаний, а не настоящие медицинские советы. Поэтому вновь переведенная табличка вдвойне интересна. Во-первых, она относится к последней четверти III тысячелетия до н. э., а во-вторых в ней даются рецепты, не имеющие ничего общего с магией или волшебством.

В 1889 г. Пенсильванский университет направил в Ирак археологическую экспедицию, которая производила раскопки в Ниппуре (примерно в 160 км к югу от Багдада). Как выяснилось впоследствии, Ниппур был религиозным и культурным центром шумеров. В ходе последующего десятилетия экспедиция обнаружила тысячи глиняных табличек и фрагментов, относящихся к периоду от первой половины III тысячелетия до н. э. вплоть до начала нашей эры (примерно 3000 лет). Содержание табличек охватывает практически все фазы развития шумерской цивилизации: политическую и социальную жизнь страны, ее экономику и государственное устройство, религию и мифологию, законы и литературу, систему образования и язык. В них представлены даже наука (если можно так назвать познания шумеров) и техника. Среди найденных табличек многие посвящены математике, метрологии (учению о мерах и весах); найден «календарь земледельца» и лексикографическая классификация названий растений, животных и минералов. Однако однимиз наиболее важных «научных» документов, найденных в Ниппуре, несомненно является глиняная табличка на шумерском языке примерно 9,5x16 см, содержащая пятнадцать рецептов. Судя по размерам и изяществу значков, табличка была написана к концу царствования династии Саргона Аккадского, то есть, согласно последним хронологическим исследованиям, около 2300 г: до н. э. Этот шумерский документ несомненно является древнейшей фармакопеей в истории человечества.

Рецептов как таковых в документе пятнадцать. Они могут быть разбиты на три группы в соответствии со способом применения данного средства: припарки (их 8), средства, принимаемые внутрь (3) и, наконец, что-то вроде компрессов (4). Примером может служить рецепт N 8. «Растереть корни… дерева… и сухой речной асфальт; замешать на пиве, натереть маслом (и) привязать как припарку».

Находка относящейся к концу III тысячелетия до н. э. таблички с медицинским текстом была сюрпризом даже для специалистов по клинописи. Логичнее было бы ожидать находки какого-нибудь «справочника» по сельскому хозяйству, а не по медицине, ибо основой экономики шумеров, главным источником их жизненного благополучия было именно сельское хозяйство. Оно было высокоразвитой отраслью еще до III тысячелетия до н. э., однако единственный известный нам «календарь земледельца» относится к началу II тысячелетия до н. э.

Наиболее значительные из достижений шумеров в области техники относятся к ирригации и сельскому хозяйству. Создание сложной системы каналов, плотин, запруд и водохранилищ требовало высокого инженерного мастерства и знаний. Для проведения земельной съемки и подготовки плана работ требовались нивелировочные и измерительные инструменты, чертежи и карты. Земледелие превратилось в сложную отрасль хозяйства, требующую предусмотрительности, усердия и умения. Поэтому не удивительно, что шумерские учителя составили «Календарь земледельца», в который входили разнообразные советы, призванные помочь земледельцу в проведении всех полевых работ, начиная с затопления поля в мае-июне и кончая веянием зерна, созревающего в апреле-мае следующего года.

Поучения «календаря» касаются всех важнейших полевых и других работ, которые должен проделать земледелец, чтобы получить хороший урожай.

Из табличек: «После того как молодые побеги пробьются сквозь (поверхность) земли, земледельцу следует вознести молитву богине Нинкилим, покровительнице полевых мышей и прочих вредителей, дабы они не испортили всходы. Земледелец должен также отгонять от поля птиц. Когда ячмень прорастет и сравняется с узкой нижней частью борозды, это значит, что наступило время для его полива. Когда ячмень остоит высоко, словно (солома) циновки в середине лодки», наступает время для вторичного полива. В третий раз земледельцу предлагается полить «царским ячмень — то есть ячмень, достигший полной высоты. Если при этом земледелец увидит, что влажные зерна ячменя начинают краснеть, это означает появление опасной болезни (самана), которая может погубить урожай. Если же ячмень в хорошем состоянии, земледелец должен полить его в четвертый раз; тем самым он увеличит урожай примерно на десять процентов».

Заканчивается текст строками, в которых говорится, что советы исходят от важного божества шумерского пантеона — бога Нинурты, «верного земледельца Энлиля», верховного бога шумерского пантеона.

Автор этого уникального сельскохозяйственного документа, несмотря на его уверения, сам не был земледельцем. Совершенно очевидно, что его написал один из преподавателей — уммиа — шумерской школы (эдуббы). «Календарь» был создан в педагогических целях и предназначался для обучения учеников школы в первую очередь для наиболее хорошо подготовленных, с тем чтобы подробно ознакомить их с искусством земледелия.

Вот еще один пример. На одной из табличек приведен миф «Ианна и Шукаллитуда, или смертный грех садовника» о том, что богиня, желая отомстить оскорбившему ее человеку, превратила все воды страны в кровь. Эта тема «кровавого моря» не встречается в древней литературе нигде, кроме Библии. Расшифровка второй своеобразной детали этого мифа относится к технике «защитных насаждений»: по-видимому, в мифе делается попытка объяснить происхождение таких насаждений. Во всяком случае, из этого мифа можно сделать вывод о том, что посадка густолиственных деревьев для защиты растений от ветра и солнца была известна и распространена в Шумере уже тысячелетие назад.

Вот краткое содержание мифа.

Некогда жил садовник по имени Шукаллитуда. Он был хорошим садовником, трудолюбивым и опытным, но все его усилия были тщетны. Он заботливо поливал растения, однако сад его засыхал. Яростные ветры беспрестанно покрывали его лицо «пылью гор». Несмотря на все его старания, растения погибали. Тогда он возвел взор к небу, изучил знамения и постиг законы богов. Обретя таким образом новую мудрость, наш садовник посадил у себя в саду дерево «сарбату» (установить, что это за дерево, пока не удалось). Его густая тень укрывала сад с восхода до заката. В результате всевозможные огородные культуры стали приносить Шукаллитуде отменный урожай.

Далее в мифе говорится о том, как Шукаллитуда оскорбил богиню Ианну и о мести богини. Она обрушила на шумеров три напасти: превратила в кровь всю воду в источниках страны, так что пальмы и виноградники сочились кровью, и наслала опустошительные вихри и бури.

Перейдем теперь из области чисто материальной в духовную сферу — от техники к философии.

Шумеры не сумели создать философии в общепринятом смысле этого слова. Им никогда не приходило в голову, что истинная природа вещей или их представления о вещах могут быть поставлены под сомнение, а потому у них отсутствовала такая отрасль философии, как теория познания.

Тем не менее шумеры размышляли и строили предположения о природе вселенной, и прежде всего о ее происхождении и устройстве, о законах мироздания. Есть все основания предполагать, что уже в 3 тысячелетии до н. э. в Шумере были мыслители и педагоги, которые пытались ответить на подобные вопросы и для этого разработали свою космологию и теологию. Созданная ими система взглядов оказалась настолько убедительной, что ее безоговорочно приняло большинство стран Ближнего Востока.

Исходя из представлений, которые им казались очевидными и непреложными, шумерские мыслители и строили свою космогонию. Вначале, по их мнению, был первозданный океан. Судя по некоторым данным, можно предположить, что шумеры считали этот океан своего рода «первопричиной», «первым двигателем», не задаваясь мыслью о том, что же предшествовало океану во времени и пространстве. В этом первозданном океане каким-то образом зародились небесный свод и плоская земля, отделенные друг от друга движущейся и всепроникающей «атмосферой». Затем из атмосферы были созданы светящиеся тела: солнце, луна, планеты и звезды. Далее, после отделения неба от земли и возникновения светоносных астральных тел, появились растения, животные и, наконец, человек.

Но кто лее создал вселенную и кто заставляет ее совершать свой круговорот день за днем, год за годом, на протяжении бесчисленных веков? Насколько нам известно из древних письменных источников, шумерские теологи не сомневались в том, что существует целый пантеон живых существ, похожих на людей, однако бессмертных и наделенных сверхчеловеческим могуществом, которые управляют ходом мироздания по непреложному плану, в соответствии с незыблемыми законами. Каждое из этих антропоморфных, но сверхъестественных существ ведает определенной частью мироздания и действует по строго определенным правилам. Одному поручено следить за землей, другому — за небом, остальным — кому за морем, кому за воздухом, кому за тем или иным крупным небесным телом (солнцем, луной, отдельными планетами и т. д.). В шумерском пантеоне были божества, ведавшие ураганами, бурями и ветрами в атмосфере; реками, горами и равнинами на земле. Были особые божества для каждого города, страны, плотины, канала, для каждого поля и хозяйства, и далее божки таких орудий труда, как мотыга, плуг, форма для выработки кирпича.

Наиболее зрелые и вдумчивые мыслители Шумера обладали вполне достаточным интеллектом, чтобы логично и последовательно рассуждать о любых проблемах, в том числе о происхождении и устройстве вселенной. Камнем преткновения для них было отсутствие научных данных. Кроме того, не хватало такого незаменимого интеллектуального оружия, как метод определения и обобщения. Наконец, шумеры практически не учитывали фактора роста и развития, поскольку им было совершенно чуждо столь очевидное для нас понятия, как эволюция.

Мыслители Шумера не создали четкого философского учения. Точно так же у них не было ясной системы моральных принципов или заповедей. У шумеров не было специального свода этических норм, поэтому все сведения об их этике и морали приходится извлекать из различных литературных текстов древнего Шумера.

Мыслители Шумера, в соответствии с их мировоззрением, не слишком верили в человека и его предназначение. Они были твердо убеждены, что человек вылеплен из глины и вообще создан богами только для того, чтобы приносить им еду и питье, строить для них святилища и всячески прислуживать им, дабы боги могли, ни о чем не заботясь, заниматься своими божественными делами. Жизнь, согласно такому мировоззрению, полна неопределенности и неожиданных опасностей, ибо человек не может знать заранее свою судьбу, которой распорядились боги в своей непостижимой премудрости. А когда человек умирает, — его бесплотный дух спускается в темное и мрачное подземное царство, где влачит жалкое существование, являющееся лишь бледным отражением земной жизни.

Шумеров никогда не волновала сложная проблема свободы воли, одна из основных моральных проблем, которая больше всего занимает философов Запада. Совершенно убежденные в том, что боги создали человека только для собственного удовольствия, мыслители Шумера признавали подчиненную роль человека так же слепо, как и божественное предначертание, определившее, что конечным уделом людей является смерть, а уделом богов — бессмертие (в общем неплохо и не страшно умирать).

Шумеры считали, что все те высокие моральные качества и добродетели, которые, без сомнения, возникли в результате медленной и трудной эволюции на основе опыта общественного и культурного развития Шумера, были дарованы богами.

По их мнению, все предрешали боги, а человек лишь следовал божественным предначертаниям.

Согласно сохранившимся записям, шумеры высоко ценили истину и доброту, закон и порядок, справедливость и свободу, добродетель и откровенность, сочувствие и милосердие. И, естественно, они отвергали ложь и зло, беззаконие и беспорядок, несправедливость и угнетение, порок и извращенность, жестокость и неумолимость. Цари и правители постоянно похвалялись тем, что они установили в стране законность и порядок, защитили слабого от сильного, бедного от богатого и положили конец злу и насилию. В уникальном документе правитель Лагаша Урукагина, живший в XXIV в. до н. э., гордо сообщает, что он вернул правосудие и свободу многострадальным гражданам, расправился с ненасытными и жестокими чиновниками, положил конец несправедливостям и угнетению и защитил сирот.

Долгое время считалось, что библейская Книга Притчей — это древнейшая запись пословиц и поговорок в истории человечества. Когда примерно полтораста лет назад была открыта цивилизация Древнего Египта, оказалось, что существуют сборники египетских пословиц и поговорок и что они намного старше древнееврейских. Однако и эти сборники не являются самыми первыми из письменно зафиксированных человеком афоризмов и изречений. Шумерские сборники пословиц и поговорок на несколько столетий старше почти всех — если не всех — известных нам египетских сборников.

Одной из отличительных особенностей пословиц вообще является их общечеловеческий характер. Если вы когда-нибудь усомнитесь в единстве человеческого рода, в общности всех народов и рас, обратитесь к пословицам и поговоркам, народным афоризмам и изречениям! Пословицы и поговорки лучше всех других литературных жанров взламывают панцирь культурных и бытовых наслоений каждого общества, обнажая то основное и общее, что свойственно всем людям, независимо от того, где и когда они жили или живут.

Шумерские пословицы и поговорки были записаны более трех с половиной тысячелетий тому назад, а многие из них наверняка возникли раньше и передавались устно из поколения в поколение.

Вот, например, «нытик», который все свои неудачи приписывает коварству судьбы и не перестает жаловаться: «Я родился в злосчастный день!»

Вот люди, вечно ищущие оправдания своим поступкам, хотя все свидетельствуют против них. О таких шумеры говорили:

Не переспав, не забеременеешь, Не поев, не разжиреешь!

О беспомощных неудачниках шумеры говорили так:

Брось тебя в воду — вода протухнет, Пусти тебя в сад — все плоды сгниют.

Как и наших современников, шумеров терзали сомнения — как лучше распорядиться своим состоянием. Это нашло отражение в следующем изречении:

Все равно умрем — давай все растратим! А жить-то еще долго — давай копить!

Эта мысль сформулирована и по-иному:

Может, ранний ячмень уродится — откуда нам знать?

Может, поздний ячмень уродится — откуда нам знать?

В Шумере тоже были, конечно, бедняки, не знавшие как свести концы с концами; про них и сочинены следующие выразительные, построенные на противопоставлении строки:

Бедняку лучше умереть, чем жить:

Если у него есть хлеб, то нет соли,

Если есть соль, то нет хлеба,

Если есть мясо, то нет ягненка,

Если есть ягненок, то нет мяса.

Беднякам часто приходилось тратить свои скудные сбережения. И шумерская пословица звучала так: «Бедняк съедает свое серебро». А когда сбережения кончались, беднякам приходилось обращаться к древним предкам современных держателей ломбардов. Отсюда поговорка: «Бедняк занимает — себе забот наживает». Она весьма напоминает современную английскую пословицу «money borrowed is soon sorrowed» («деньги занятые — деньги проклятые»).

В целом бедняки Шумера, очевидно, были покорны и смиренны. Нет ни одного указания на то, что они сознательно восставали против правящего класса богачей. И тем не менее сохранилась поговорка, которая, если только она правильно переведена, свидетельствует о пробуждении начатков классового сознания: «Не все семьи бедняков одинаково покорны!»

Что касается раздражительных, вечно недовольных жен, которые сами не знают, чего им надо, то они, подобно своим современницам, уже в те древние времена искали облегчения у всяких врачевателей. Во всяком случае, на это намекает следующая поговорка (если только перевод правилен):

Беспокойная женщина в доме

Прибавляет к горю болезнь.

Нет ничего удивительного, что в Шумере мужчины порой сожалели о столь опрометчивом шаге, как женитьба:

Счастье — в женитьбе,

А подумав — в разводе.

Что касается тещи, то в древности она, видимо, была гораздо более покладистой, чем в нынешние времена. Во всяком случае, в шумерских текстах до сих пор не обнаружено ни одного анекдота о злой теще. Зато у шумерских снох репутация была, прямо скажем, незавидная. Это видно из следующей эпиграммы, где перечисляется все, что благоприятствует мужчине, и наоборот:

Кувшин в пустыне — жизнь мужчине,

Обувь — зеница ока мужчины,

Жена — будущее мужчины,

Сын — убежище мужчины,

Дочь — спасение мужчины,

Но сноха — проклятие для мужчины!

Шумеры высоко ценили дружбу. Но, как говорят по-английски, «blood is thicker than water» (дословно: «кровь не вода»; или русск. пословица «свой своему поневоле брат»). В Шумере говорили примерно так же:

Дружба длится день,

Родство длится вечно.

Теперь вернемся к Великому потопу.

Вавилонский миф о потопе, а вслед за ним и библейский, восходят к шумерскому первоисточнику.

Итак, мы приводим практически весь сохранившийся текст этого мифа со всеми его неясностями и головоломками. Он хорошо иллюстрирует трудности, которые приходится преодолевать ассириологам, но одновременно дает представление об удивительных открытиях, которые им предстоит сделать.

Для нас действие начинается с того момента, когда некое божество обращается к другим богам, очевидно обещая спасти род человеческий от гибели, с тем чтобы люди вновь строили города и храмы для богов.

Вслед за этим идут три строчки, которые трудно увязать с текстом. Скорее всего в них описывается, что именно делает это божество, чтобы выполнить свое обещание.

Далее следуют четыре строки, рассказывающие о сотворении человека, животных и растений.

Весь этот отрывок выглядит так:

Человеческий род… его погибель…

Мое сотворение… богине Нинту… воистине я верну.

Я верну людей на их земли, —

Грады их да будут построены,

Беды их да будут рассеяны.

Кирпичи на места святые градов войстину да будут возложены.

На месте святом… да установлены

Обряды, могучие Сути совершенными да будут!

Землю вода да оросит, благоденствие да осенит.

После чего мы узнаем, что царская власть была ниспослана свыше и что тогда было основано пять городов.

Градам всем тем он дал имена, их столицами он назначил. Малые речки повелел он очистить, прорыть каналы провести воду…

Здесь в тексте опять пробел примерно в 37 строк, в которых, видимо, говорилось главным образом о решении богов ниспослать на землю потоп и уничтожить род человеческий. Когда текст снова становится достаточно чистым, мы видим, что некоторые боги недовольны и опечалены таким жестоким решением. Затем на сцене появляется Зиусудра, шумерский прототип библейского Ноя. Он предстает как набожный и богобоязненный царь, во всех своих делах руководствующийся указаниями, полученными от богов в сновидениях и предсказаниях. Насколько молено понять, в тот момент, когда Зиусудра стоит возле какой-то стены, божественный голос возвещает ему о решении богов: на землю обрушится потоп, дабы «уничтожить семя рода человеческого». Это довольно длинный отрывок и мы его не будем здесь приводить.

Дальнейший текст, очевидно, содержит подробные указания Зиусудре чтобы он построил огромный корабль и спасся на нем от гибели. Но эти указания отсутствуют, потому что здесь в поэме новый пробел примерно в 40 строк. Когда текст становится разборчивым, мы видим, что потоп уже обрушился «на страну». Он бушевал семь дней и семь ночей.

На восьмой день вновь появился бог солнца Уту, разливая над землей свой драгоценный свет. Зиусудра простерся перед ним и принес ему жертвы.

Далее во всех рассматриваемых нами погибших цивилизациях мы сможем найти свидетельства о потопе и «своих Ноев». Однако, потоп потопом, а шумерское государство приходило в упадок и было впоследствии захвачено семитскими племенами под предводительством великого Саргона Аккадского. Но перед этим закономерным концом в стране происходили войны и свирепствовал бездумный Чиновник. О том, что в нашем мире почти ничего не изменилось продолжает рассказывать С. Крамер на примере Шумер.

Город-государство Лагаш, расположенный на юге Шумера (см. рис. 19), начиная с 2500 г. до н. э. играл в государстве главенствующую роль в политическом и военном отношении. Здесь царствовала энергичная династия Ур-Нанше, представителям (ишакку) которой удавалось править всем Шумером. Но звезда Лагаша закатилась при Урукагине — восьмом правителе этой династии. До этого же Лагаш вел постоянную войну с другим городом-государством Ум-мой, правители которого также претендовали на господство в Шумере. Однако мы не будем вдаваться в подробности этих войн, проходивших с переменным успехом для обеих сторон, но с постоянным подрывом всей шумерской цивилизации. Обратимся лучше к шумерским «социальным революциям», провозглашавшим «свободу» (это слово есть в шумерских табличках именно в социальном контексте) от засилья чиновников и, как известно, сопровождавшимся еще одним сильным подрывом шумерского государства.

Во время жестоких войн с их пагубными последствиями граждане Лагаша утратили свои политические и экономические свободы. Чтобы набрать и вооружить войско, правители города сочли необходимым урезать права своих подданных, увеличить до предела налоги и даже присвоить собственность храма. Пока страна находилась в состоянии войны, они почти не встречали противодействия. Но, однажды захватив в свои руки бразды правления, члены дворцовой клики не желали отказаться от них в мирное время, ибо это давало им неисчислимые преимущества. В самом деле, древние чиновники ухитрялись изыскивать такие источники увеличения доходов, что им могли бы позавидовать даже их современные коллеги. Отчисления в казну, налоги, пошлины и обложения достигали в Лагаше невиданных размеров.

Вот что историк, живший в Лагаше четыре с половиной тысячи лет назад, рассказывает о событиях, очевидцем которых он был.

«Смотритель над лодочниками захватывал лодки. Смотритель над скотом захватывал крупный и мелкий скот. Смотритель над рыбными угодьями захватывал рыбу. Когда житель Лагаша приводил во дворец овцу для стрижки он должен был платить пять шекелей (если овца была белой). Когда муж разводился с женой, ишакку получал пять шекелей, а его визирь — один шекель. Когда торговец благовониями составлял благовония для умащений, ишакку получал пять шекелей, а его визирь — один, а управляющий дворцом — еще один. Что же до храма и его имущества, ишакку завладел всем». Наш рассказчик говорит: «Быки бога пахали луковые наделы ишакку; луковые и огуречные наделы ишакку занимали лучшие земли бога».

Самые уважаемые служители храма и прежде всего «санга» вынуждены были отдавать ишакку большое количество своих ослов, быков и зерна.

Даже смерть не избавляла горожан от налогов и поборов. Когда покойника приносили на кладбище для погребения, там уже ожидали многочисленные чиновники и их прихлебатели, чтобы выманить у родственников покойника как можно больше ячменя, хлеба, пива и всевозможных предметов домашнего обихода.

По всей стране, от края до края, с горечью замечает рассказчик, «всюду были сборщики налогов». Не удивительно, что при таком положении вещей дворцовая клика благоденствовала. Земли и владения правителей сливались в сплошные огромные поместья.

В таком плачевном положении, рассказывает наш историк, находился Лагаш в момент прихода нового богобоязненного правителя Урукагина, который вернул исстрадавшимся гражданам их права и свободу. Он отозвал смотрителей над лодочниками. Он отозвал смотрителей над крупным и мелким скотом. Он отозвал смотрителей над рыбными угодьями. Он отозвал сборщиков серебра, которые взимали плату за стрижку белых овец. Когда муж разводился с женой, ни ишакку, ни его визирь не получали ничего. Когда торговец благовониями составлял благовония для умащений, ни ишакку, ни его визирь, ни управляющий не получали ничего. Когда покойника приносили на кладбище, сборщики получали гораздо меньшую долю его имущества, иногда значительно меньше половины. Теперь владения храма стали неприкосновенными. И по всей стране, от края до края, уверяет рассказчик, «не осталось ни одного сборщика налогов». Урукагина «признал свободу граждан Лагаша».

Кроме того Урукагина очистил город от ростовщиков, воров и убийц. Например, «если сын бедняка соорудит рыбный садок, никто не украдет теперь его рыбу». Ни один богатый чиновник не посмеет больше врываться в сад «матери бедняка», отрясать деревья и уносить плоды, как было прежде. Урукагина заключил особый договор с богом Лагаша Нингирсу, чтобы сироты и вдовы не страдали больше от произвола «сильных людей».

Мы не знаем, насколько эффективны были эти реформы, насколько они помогли Лагашу в его борьбе за власть с Уммой. К несчастью, эти меры уже не могли вернуть Лагашу былую мощь и не привели к победе. Урукагина и его реформы вскоре были забыты. Подобно большинству других реформаторов он, очевидно, пришел слишком поздно и успел сделать слишком мало. Правление Урукагины продолжалось менее десяти лет, а затем он и его город были побеждены честолюбивым правителем Уммы Лугальзаггиси, который, пусть на короткий срок, но сумел подчинить себе весь Шумер и соседние государства, пока не был завоеван воинами Аккада.

<p><emphasis>Глава 14</emphasis> <p><strong>ПИРАМИДЫ И БАШНИ</strong>

Казалось бы, что еще неведомо человеку просвещенному о цивилизациях Египта и Вавилона? Сотни исследовательских томов и человеческих судеб раскрывают нам их тайны. Тысячи экспедиций и похождений истинных ученых исследователей, археологов, лингвистов и просто авантюристов, любителей приключений, охотников за сокровищами, кладоискателей (разорителей святых реликвий) позволяли потомкам писать их историю. История же эта не кончается и по сей день.

Перенесемся на четыре с половиной тысячи лет назад в житницу древнего мира, которая заставила впоследствии голодать Рим, — долину Нила.

От Нила к расположенной неподалеку строительной площадке движется живой поток полуголых рабов — светлокожих и черных, толстогубых и с приплюснутыми носами, с бритыми головами, распространяя смешанный запах дешевого масла, редьки, лука и чеснока (согласно Геродоту, только на одно питание рабочих, сооружавших пирамиду Хеопса, было израсходовано в переводе на современные деньги 20 миллионов марок). Вскрикивая и взвизгивая под ударами бичей надсмотрщиков, они бредут по гранитным плитам дороги, протянувшейся от Нила к месту постройки; стеная под тяжестью врезавшихся в тело веревок, они тащат огромные, медленно передвигающиеся тачки, груженные камнями, каждый объемом более одного кубического метра. Так, под стоны и крики росла на костях рабов пирамида. Она росла двадцать лет подряд, и на протяжении всех этих лет каждый раз, когда Нил выбрасывал свои илистые воды на прибрежные поля, когда прекращались полевые работы, надсмотрщики вновь сгоняли сотни тысяч рабов для постройки гробницы, которая называлась «Ахет Хуфу» — «Горизонт Хеопса».

Пирамида поднималась все выше и выше. С помощью одной лишь людской силы были поставлены и взгромождены друг на друга 2 300 000 каменных блоков, каждая из четырех сторон пирамиды имела в длину более 230 метров. Высота ее в конце концов достигла 146 метров. Гробница одного-единственного фараона почти не уступает по высоте Кельнскому собору, она выше собора св. Стефана в Вене и значительно выше собора св. Петра в Риме — самой большой христианской церкви в мире, которая могла бы свободно разместиться в гробнице египетского фараона даже вместе с лондонским собором св. Павла. Общая площадь этого строения, сложенного из камней и известняка, добытых в каменоломнях по обеим сторонам Нила, достигает 2 521 000 квадратных метров (рис. 17).

Прежде чем построить столь грандиозное сооружение, свыше четырех тысяч человек, художников, архитекторов, каменотесов и ремесленников, выполняли подготовительные работы, занимавшие почти 10 лет. Вес одного из чудес света, пирамиды Хеопса, составляет около 6 400 000 тонн, поэтому, чтобы пирамида не ушла в землю, южнее Каира, в семи километрах западнее селения Гиза, на выступе плато среди пустыни древними инженерами была выбрана скалистая площадка, выдерживающая вес пирамид. Всего в долине Гизы или Долине царей, насчитывается 67 пирамид, постепенно раскрывающих свои тайны и рассказывающих о жизни Египетской цивилизации.

История Древнего Египта — это, прежде всего, история ее открывателей. Маньяк, околдованный египетскими иероглифами, — так назвал Керам гениального француза Жана-Франсуа Шампольона (1790–1832 гг.), подарившего человечеству формулу прочтения египетских папирусов и жившего ради этого события всю жизнь — короткую, тяжелую, но увенчавшуюся фантастическим моментом счастья в постижении истины и свершения, казалось бы, несбыточной мечты. У истоков открытия египетских тайн стоят также Наполеон и барон-рисовальщик Доминик Виван Денон, опубликовавший в 1802 году свое «Путешествие по Верхнему и Нижнему Египту». С тех пор мир узнал о совершенно неведомой цивилизации, не менее загадочной и древней, чем. Греция, и о существовании которой было известно лишь некоторым путешественникам.

Великие открытия в египтологии связаны с именем итальянца Бельцони собирателя египетских реликвий (отличившегося тем, что взламывал камеры царских гробниц с помощью стенобитных (!) орудий), нашедшего гробницу Сети I, предшественника великого Рамсеса, победителя ливийцев, сирийцев и хеттов. Нельзя не упомянуть имя Рихарда Лепсиуса — немецкого классификатора истории Египта. Он нашел следы и остатки более тридцати неизвестных до тех пор пирамид, доведя их до 67, открыл неизвестный вид гробниц, т. н. «мастаба», где хоронили знать Древнего царства.

В 1850 году Огюст Мариэтт прибыл в Каир из Франции в небольшую командировку и стал одержим исследованиями и раскопками. Навсегда оставшись в Египте, он стал хранителем его древностей, открывателем аллеи сфинксов и гробницы священных быков Аписов.

Благодаря ему мы узнаем о необычных египетских культах. Здесь мы остановимся на отрывке из книги Керама:

«Египетские боги сравнительно поздно воплотились в образах людей. Первоначально египтяне обожествляли растения, животных. Богиню Хатор олицетворяла смоковница, бог Нефертум почитался в виде цветка лотоса, богиня Нейт — в виде щита с двумя скрещенными стрелами; богов олицетворяли те или иные животные: бога Хнума — баран, бога Гора — сокол, бога Тота — ибис, Сухоса — крокодил, богиню города Бубастиса — кошка, богиню города Буто змея.

Но наряду с этими животными, олицетворявшими богов, почитались те или иные животные, отмеченные определенными признаками. Наиболее почитаемым из них был Апис — священный бык Мемфиса, которого египтяне считали «слугой бога Пта»; ему воздавались самые пышные почести, которых когда-либо удостаивалось какое-либо животное.

Местопребыванием этого священного животного служил храм, ухаживали за быком жрецы. Когда бык околевал, его бальзамировали и хоронили со всей торжественностью, а его место занимал другой бык, с теми же внешними признаками, что и его предшественник. Так возникали целые кладбища, достойные богов и царей; к числу таких кладбищ животных принадлежат кладбища кошек в Бубастисе и Бени-Хасане, кладбище крокодилов в Ашмунене, кладбище баранов в Элефантине. Эти культы, распространенные во всем Египте претерпевали бесконечные изменения на протяжении египетской истории, то ярко вспыхивая, то угасая на целые столетия.

Неподалеку от Серапеума Мариэтт обнаружил могилу дворцового чиновника и крупного землевладельца Ти. Гробница вельможи была чрезвычайно древней: ее построили з 2600 году до н. э., когда цари Египта Хеопс, Хефрен и Микерин выстроили свои пирамиды. Ни одно из ранее открытых захоронений не давало такого представления о жизни древних египтян, как эта гробница. То, что Мариэтт увидел в залах и коридорах этой гробницы, превосходило по богатству подробностей повседневной жизни египтян все до сих пор найденное. Богач Ти постарался, чтобы и после смерти в его распоряжении оказалось все, причем буквально все, что окружало его при жизни.

В весьма стилизованньхх стенных росписях и рельефах, хотя и линейных, но тем не менее всегда подробно детализированных, нашло свое отражение не только праздное времяпрепровождение богача. Мы видим процесс изготовления льна, видим косцов за работой, погонщиков ослов, молотьбу, веяние; видим изображение всего процесса постройки корабля — таким, каким он был четыре с половиной тысячелетия назад: обрубку сучьев, обработку досок, работу со сверлом, стамеской, которые, кстати говоря, изготовлялись в те времена не из железа, а из меди. Совершенно отчетливо различаем всевозможные орудия труда и среди них пилу, топор и даже дрель. Мы видим золотоплавилыциков и узнаем, как в те времена задували печи для плавки золота; перед нами скульпторы и каменотесы, рабочие-кожевники за работой; мы видим также, какой властью был наделен такой чиновник, как господин Ти, — это подчеркивается везде. Стражники сгоняют к его дому деревенских старост для расчетов: они их волокут по земле, душат, избивают; перед нами бесконечная вереница женщин, несущих дары, бесчисленное множество слуг, которые тащат жертвенных животных и здесь лее закалывают их (изображение так детализировано, что мы узнаем, какими приемами закалывали быков сорок пять столетий назад). Видим мы, и как жил господин Ти — словно смотрим в окно его дома: господин Ти у стола, господин Ти со своей супругой, семьей. Вот господин Ти за ловлей птиц, господин Ти с семьей путешествует по дельте Нила, господин Ти — и это один из самых красивых рельефов — едет сквозь заросли тростника. Стоя во весь рост, он едет в лодке; измученные гребцы сгибаются, налегая на весла. Вверху в зарослях летают птицы, в воде вокруг лодки кишмя кишат рыба и всякая прочая нильская живность. Одна лодка плывет впереди. Команда занята ох, отой: сидящие в лодке люди нацелили гарпуны, готовясь вонзить их в мокрые, блестящие спины гиппопотамов».

Англичанин Флиндерс Питри — лучший интерпретатор и собиратель тайн фараонов. 90 томов — таково его научное наследие. Именно Питри раскопал храм Рамсеса и греческую колонну Навкратис. 46 лет он занимался раскопками в Египте буквально «проявляя» его культуру, а полный список его находок занял бы не одну книгу. Но вернемся к пирамидам и Кераму.

Что заставляло фараонов превращать свои гробницы в крепости с тайными входами, с глухими дверями, с подземными коридорами, упиравшимися в гранитные блоки? Что заставило Хеопса взгромоздить над своим саркофагом целую гору — два с половиной миллиона кубических метров известняка.

Истинный смысл сооружения пирамид можно понять, только исходя из особенностей религиозных воззрений древних египтян, причем не из их мифологии — ведь число египетских богов необозримо, — а из того представления, которое лежало в основе их религии: человек после смерти продолжает свой жизненный путь в царстве бессмертия. В этом «потустороннем мире», «антиподе» земли и неба, заселенном умершими, может, однако, существовать лишь тот — и это самое основное, — кого снабдили в этом мире самым необходимым для существования. Под этим «всем необходимым для существования» подразумевалось решительно все, чем покойник пользовался при жизни: жилище, пища, а для того чтобы удовлетворять потребность в еде и питье, — слуги, рабы и предметы первой необходимости. Но прежде всего нужно было сохранить невредимым тело — его следовало обезопасить от всяких посторонних воздействий. Только в этом случае, то есть при условии полнейшей сохранности тела, душа умершего (по-египетски «baj»), которая покидала тело после смерти, могла, свободно передвигаясь в пространстве, в любое время соединиться с телом вновь, точно так лее, как и дух-хранитель «Ка» олицетворение жизненной силы, которая появилась на свет вместе с человеком, но не умирала, подобно телу, а продолжала жить, сообщая в дальнейшем покойнику необходимую силу в том потустороннем мире.

Вот эти то представления и породили два следствия: мумифицирование трупов, которое, хотя и в несравненно менее совершенной форме, известно у инков, океанийцев и других народов, постройку гробниц, напоминавших скорее крепости — ведь каждая пирамида должна была служить защитой запрятанной в ней мумии от любого возможного врага, от любых дерзостных поступков, от нарушения покоя.

Тысячи живых приносились в жертву, чтобы один мертвый мог воспользоваться вечным покоем и бессмертием в потустороннем мире. Тот или иной фараон на протяжении десяти, пятнадцати, двадцати лет воздвигал себе гробницу, истощая силы своего народа, делая долги и оставляя их своим детям и детям своих детей. Он опустошал государственную казну и после смерти, так как его «Ка» требовал все новых и новых жертв — ему нужны были постоянные религиозные обряды.

Сила этих религиозных воззрений была так велика, что она заглушала голос разума и в области политики, и в области морали. Пирамиды, сооружавшиеся фараонами, — и только ими, ибо менее знатные люди довольствовались так называемыми мастаба, а человек из народа и могилой в песке, — явились порождением переходящего всякие границы эгоцентризма, чуждого человеку современного общества. Пирамиды не были, подобно огромным сооружениям христиан, храмами или соборами, предназначенными для той или иной благочестивой общины верующих; не были они и, подобно вавилонским башням-зиккуратам, обиталищем богов и одновременно всеобщей святыней. Они были предназначены только для одного человека — для фараона, для его мертвого тела, для его души и для его «Ка».

Вскоре, однако, постройка столь огромных пирамид стала редкостью, а потом и вовсе прекратилась, хотя правящие в те времена цари были ничуть не менее могущественными самодержцами, чем Хеопс, Хефрен и Мекерин.

Пробуждение «души» народа всегда сопровождается стремлением к созданию монументальных, штурмующих небо сооружений. Если рассматривать интересующую нас проблему с этой точки зрения, нетрудно уловить, несмотря на все различия, определенную связь между вавилонским зиккуратом (башней), романо-готическими соборами Запада и египетскими пирамидами. Все они стоят у истоков той или иной цивилизации и относятся к тем временам, когда колоссальные сооружения воздвигались с поистине чудовищной силой. Так, ранние готические соборы были столь огромными, что нередко их не могло заполнить все население того города, где они были воздвигнуты.

Пирамиды были построены при помощи мускульной силы. В просверленные в скалах отверстия забивали колья и поливали их водой до тех пор, пока они не разбухали: так в горах Моккатама добывали необходимый для постройки пирамид камень.

На катках и тачках эти каменные глыбы доставляли к месту назначения. Постепенно, слой за слоем, пирамида поднималась ввысь. Качество работы древних строителей было таково, что, как отмечал Питри, несовпадение горизонтальных и вертикальных линий не превышает ширины большого пальца. Камни настолько плотно пригонялись один к другому, что между ними, как с удивлением отмечал еще восемьсот лет назад арабский писатель Абд аль-Латиф, не просунешь и иголки.

Пирамиды простоят еще долго. У пирамиды Хеопса обломилась лишь верхушка, где образовалась площадка в десять квадратных метров, почти полностью слезла гладкая облицовка из прекрасного моккатамского известняка, обнажив желтоватый плотный известняк местной породы — основной материал, использовавшийся при сооружении пирамиды; однако она стоит, и с ней рядом стоят другие. Но где те фараоны, которые искали в них убежища, которые видели в пирамидах безопасное место для своего мертвого тела и его «Ка»?

Именно здесь высокомерие фараонов обернулось для них заслуженной трагедией. Тем, которые лежали не в каменных крепостях, а в мастаба, под землей или в простых могилах в песке, повезло значительно больше, чем их повелителям: многие из этих захоронений оказались вне поля зрения грабителей.

А вот каменная гробница Хеопса изуродована и пуста, и мы даже не знаем с каких пор. Бельцони еще в 1818 году разыскал саркофаг Хефрена: крышка его была сломана, а сам саркофаг чуть не до краев наполнен щебнем; у богато орнаментированного базальтового саркофага Мекерина уже в тридцатых годах прошлого столетия не было крышки, а куски деревянного саркофага лежали в другом помещении вместе с остатками мумии фараона. Этот саркофаг затонул около испанских берегов вместе с кораблем, на котором его везли в Англию.

Послужили ли пирамиды в самом деле защитой? Увы, нет. Жизнь показала, что их размеры не только не отпугивали грабителей, а, наоборот, привлекали. Камни охраняли, но размеры пирамиды говорили совершенно ясно: «Нам есть, что скрывать». И грабители принимались за дело. Это началось в древнейшие времена, это продолжается и сегодня.

К сожалению это уже другая история, оторваться от хода которой весьма трудно.

Заслуга упомянутых людей, их титанический труд и вера в успех, а также работы исследователей еще многих поколений помогают нам сегодня узнать у Керама всю связь событий и историю цивилизации в долине Нила в очень сжатой форме (рис. 18).

Лучшей историей Египта и поныне остается книга американского историка Брэстеда «История Египта».

Египет — страна речной культуры. Вслед за возникновением первых политических объединений в дельте Нила возникло «Северное царство», а между Мемфисом (Каир) и первым нильским порогом — «Южное царствб». С объединением этих двух царств, состоявшимся примерно около 2900 года до н. э. при царе Менесе (Мине) — основателе первой общеегипетской династии, — и начинается собственно история Египта.

Египтяне имели свой календарь; они пользовались им с древнейших времен для вычисления сроков разливов Нила, от которых зависело все существование страны. Это был единственный в какой-то степени пригодный календарь древности. Этот календарь послужил основой для введенного в Риме в 46 году до н. э. «Юлианского календаря», который достался от римлян в наследство Западу и лишь в 1582 году был заменен так называемым «Григорианским календарем».

При датировке начального периода египетской истории не исключены ошибки и расхождения иной раз и в сто лет. В датировке и в периодизации ранней эпохи, вплоть до истории Нового царства, мы следуем за немецким египтологом Георгом Штейндорфом.

Древнее царство (2900–2270 годы до н. э.) — эпоха правления I–VI династий. Это время появления первых ростков цивилизации с ее первыми законами, с ее религией, письменностью и формированием «литературного» языка. Это время строителей пирамид в Гизе, царей: Хеопса (Хуфу), Хефрена (Хафра) и Микерина (Менкаура), принадлежавших к IV династии.

Первый переходный период (2270–2100 гг. до н. э.) начинается после катастрофического распада Древнего царства (в Мемфисе еще сохраняется призрачное царство) и, быть может, является переходным этапом к своего рода феодализму. За это время сменилось четыре династии и около 30 царей.

Среднее царство (2100–1700 годы до н. э.) было основано Фиванскими правителями, которые свергли Гераклеопольских царей и вновь объединили страну. Этот период — эпоха расцвета культуры и созидания, время правления четырех властителей, носивших имя Аменемхет, и трех — по имени Сесострис (Сенусерт), период создания многих выдающихся произведений зодчества.

Второй переходный период (1700–1555 гг. до н. э.) проходит под знаком господства гиксосов. Кочевые племена гиксосов («царей-пастухов») вторгаются в пределы Египта, покоряют его и удерживают в своих руках на протяжении целого столетия, до тех пор пока их не изгоняют правители Фив. Прежде считали, что изгнание гиксосов послужило основой для библейского сказания об исходе детей Израиля из Египта. Теперь эта гипотеза признана неверной.

Новое царство (1555–1090 годы до н. э.) — время наибольшего усиления политической власти, эпоха «цезаристских» фараонов. Завоевания Тутмеса III Азией; он облагает данью покоренные народы, иноземные богатства рекой текут в Египет. Воздвигаются роскошные здания. Аменофис (Аменхотеп) III устанавливает связь с царями Вавилона и Ассирии. Его преемник Аменофис (Аменхотеп) VI (его женой была Нефертити) был великим реформатором религии: вместо прежнего культа бога Амона он ввел культ солнца — Атона — и с того времени начал именовать себя Эхнатоном. Он основал в песках пустыни новую столицу: на смену Фивам пришла

Телль-Амарна. Но новая религия не пережила своего основателя — она погибла во время гражданских войн. При зяте Аменофиса — Тутанхамоне царская резиденция была вновь перенесена в Фивы.

Но своего наивысшего политического расцвета Египет достиг при царях XIX династии. Рамсес II, прозванный Великим, царствовал тридцать шесть лет. Памятниками его могущества являются воздвигнутые им монументальные, вернее колоссальные, строения в Абу-Симбеле, Карнаке, Луксоре, Абидосе, Мемфисе.

После его смерти наступает период анархии. Рамсес III, царствование которого продолжалось двадцать один год, вновь устанавливает в стране мир, покой и порядок. Затем Египет подпадает под власть жрецов Амона.

Третий переходный период (1090–712 гг. до н. э.) — период успехов и неудач, подъема и упадка. Из царей этого периода может представлять интерес покоритель Иерусалима Шешонк I, разграбивший храм Соломона. При XXIV династии весь Египет временно подпал под власть эфиопов.

Позднее время (712–525 гг. до н. э.) — Египет был завоеван ассирийцами под предводительством Асархаддона. Удалось еще раз объединить Египет (но без Эфиопии). Связь с Грецией оживила торговые отношения и культуру. Последний из царей этой династии — Псаметих III — был побежден персидским царем Камбизом у Пелузия: Египет превращается в персидскую провинцию. На этом в 525 году до н. э. история Древнего Египта, история египетской цивилизации, заканчивается.

Персидское господство (525–332 гг. до н. э.) было утверждено при Камбизе, Дарий I Гистаспе и Ксерксе I; при Дарий II оно приходит в упадок. Египетская культура живет традицией, страна становится «добычей более сильных народов».

Греко-римское господство (332 г. до н. э. — 638 г. н. э.). В 332 году Александр Македонский завоевал Египет и основал Александрию, которая стала центром эллинистической культуры. Держава Александра распадается. При Птолемее III Египет вновь обретает политическую самостоятельность. Последующие два века вплоть до Рождества Христова заполнены династическими распрями Птолемеев. Египет все более подпадает под влияние Рима. При поздних цезарях сохраняется лишь видимость национальной независимости государства, в действительности же Египет становится римской провинцией, эксплуатируемой колонией, житницей Римской империи.

Христианство рано получает распространение в Египте. С 640 года н. э. Египет попадает в полную зависимость от арабской державы, позднее — под власть Османской империи и в европейскую историю входит уже во времена похода Наполеона.

Цивилизация таинственного народа «черноголовых», или известных нам шумеров, в дельте Тигра и Евфрата была постепенно, не за одну сотню лет приведена набегами варварских семитских племен Аккада в полный упадок и гибель. На благодатной почве шумерской культуры выросла и расцвела еще одна цивилизация — Вавилония, где существовало два государственных языка шумерский (язык жрецов и юристов) и семитский. Итак, сначала правили шумеры, потом аккадцы и хетты, вторгшиеся из восточной части Малой Азии, затем касситы из Ирана и, наконец, ассирийцы, пришедшие из плодородных частей Междуречья (рис. 19).

О зверствах ассирийцев сказано в Библии, о сооружении Вавилонской башни и блистательной Ниневии, о семидесятилетнем пленении евреев и о правителе Навуходоносоре, о божьем суде над «великой блудницей» Ассиро-Вавилонией и о чашах гнева его, которые семь ангелов излили на приевфратские земли.

В 626 г. до н. э. вождь южно-вавилонского племени халдеев Набопаласар восстал против ассирийцев и огромное Ассирийское государство было поделено между халдеями и их союзниками мидянами. В войне были полностью разрушены центры ассирийской культуры города Ниневия и Ашшур (см. картосхему Междуречья). Южная и Западная Ассирия с Месопотамией, Сирией и Палестиной стала новой Вавилонской державой, вся же остальная территория досталась мидянам. В 605 году до н. э. Набопаласар умер и трон занял его сын знаменитый Новуходоносор II, расширивший границы Вавилонии и превративший свою страну в одну из самых могущественных держав того времени, а столицу Вавилон — в один из самых величайших городов мира.

Этот короткий экскурс был необходим для того, чтобы знать истоки образования еще одной потерянной цивилизации и подойти к основной теме книги.

У Вавилонской цивилизации есть также много славных имен ее открывателей. Остановимся на одном из них, пожалуй, самом известном в истории открытия Вавилона. Это — Роберт Кольдевей, немецкий археолог, архитектор и искусствовед, который, начиная с 43 лет, посвятил себя разгадкам тайн Вавилонии. Это он обнаружил одно из чудес света — сады легендарной царицы Семирамиды и раскопал «Этемен-анки» («Храм краеугольного камня неба и земли») — «Вавилонскую башню», вернее ее фундамент.

Начиная с марта 1899 года Кольдевей копал день за днем (более пятнадцати лет подряд) там, где культурные слои находились под 12–24-метровым слоем твердой земли и щебня.

«Кольдевей, — читаем мы у Керама, — раскопал стену из сырцового кирпича шириной семь метров. На расстоянии примерно двенадцати метров от нее возвышалась другая стена, на этот раз из обожженного кирпича, шириной в семь метров восемьдесят сантиметров, а за ней — третья стена, в свое время, очевидно, опоясывавшая ров, который наполнялся водой, если городу грозила опасность. Эта стена была сложена из обожженного кирпича и имела ширину в три метра тридцать сантиметров».

Пространство между стенами, очевидно, в свое время было заполнено землей, вероятнее всего, вплоть до кромки внешней стены. Здесь было где проехать четверке лошадей! Через каждые пятьдесят метров вдоль стены стояли сторожевые башни. Кольдевей определил, что на внутренней стене их было 360, на внешней — 250, и, судя по всему, эта цифра вполне правдоподобна. Найдя эту стену, Кольдевей раскопал самое грандиозное из всех когда-либо существовавших на свете городских укреплений. Стена свидетельствовала о том, что Вавилон был самым крупным городом на Востоке, более крупным, чем даже Ниневия. А если считать, как во времена средневековья, что город — это «обнесенное стеной поселение», то Вавилон был и остается самым большим городом, существовавшим когда-либо на свете.

Навуходоносор писал:

«Я окружил Вавилон с востока мощной стеной, я вырыл ров и скрепил его склоны с помощью асфальта и обожженного кирпича. У основания рва я воздвиг высокую и крепкую стену. Я сделал широкие ворота из кедрового дерева и обил их медными пластинками. Для того чтобы враги, замыслившие недоброе, не могли проникнуть в пределы Вавилона с флангов, я окружил его мощными, как морские валы, водами. Преодолеть их так же трудно, как настоящее море. Чтобы предотвратить прорыв с этой стороны, я воздвиг на берегу вал и облицевал его обожженным кирпичом. Я тщательно укрепил бастионы и превратил город Вавилон в крепость».

Это должна была быть, по тем временам, поистине неприступная крепость! И все-таки разве Вавилон не был взят врагами? Здесь можно предполагать только одно: вероятно, он был захвачен изнутри.

Кольдевей действительно наткнулся на Вавилон Навуходоносора. Это при Навуходоносоре, которого пророк Даниил называл «царем царей» и «золотой головой», город начал монументально отстраиваться. Это при нем началась реставрация храма Эмах, храмов Эсагила, Нинурты и древнейшего храма Иштар в Меркесе. Он обновил стену канала Арахту и построил первый каменный мост через Евфрат и канал Либилхигалла, он отстроил южную часть города с ее дворцами, разукрасил Ворота Иштар цветными рельефами животных из глазурованного кирпича.

Сооружение, о котором в Книге Бытия говорится: «И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню высотой до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу земли».

Кольдевею удалось обнаружить всего-навсего гигантский фундамент. В надписях же речь шла о башнях; та башня, о которой говорится в Библии (она, очевидно, действительно существовала), была, вероятно, разрушена еще до эпохи Хаммурапи, на смену ей была выстроена другая, которую воздвигали в память о первой. Сохранились следующие слова Набопаласара: «К этому времени Мардук повелел мне «Вавилонскую башню», которая до меня ослаблена была и доведена до падения, воздвигнуть — фундамент ее установив на груди подземного мира, а вершина ее чтобы уходила в поднебесье». А сын его Навуходоносор добавил: «Я приложил руку к тому, чтобы достроить вершину Этеменанки так, чтобы поспорить она могла с небом».

«Вавилонская башня» поднималась гигантскими террасами; Геродот говорит, что ее составляли восемь башен, поставленных друг на друга; чем выше, тем размер башни был меньше. На самом верху, высоко над землей, был расположен храм. (В действительности башен было не восемь, а семь).

Башня стояла на равнине Сахн, однако, буквальный перевод этого названия — «сковорода».

Кольдевей писал: «Основание башни было шириной девяносто метров, столько лее метров она имела и в высоту. Из этих девяноста метров тридцать три приходилось на первый этаж, восемнадцать — на второй, и по шесть метров на следующие четыре. Самый верхний этаж высотой в пятнадцать метров был занят храмом бога Мардука. Покрытый золотом, облицованный голубым глазурованным кирпичом, он был виден издалека и как бы приветствовал путников.

Колоссальный массив башни, которая для евреев времен Ветхого Завета была воплощением человеческой заносчивости, возвышался посреди горделивых храмов-дворцов, огромных складов, бесчисленных помещений; ее белые стены, бронзовые ворота, грозная крепостная стена с порталами и целым лесом башен все это должно было производить впечатление мощи, величия, богатства; ибо во всем огромном вавилонском царстве трудно было встретить что-либо подобное».

Керам: «Каждый большой вавилонский город имел свой зиккурат (общее название пирамид и башен), но ни один из них не мог сравниться с «Вавилонской башней» На ее строительство ушло 85 миллионов кирпичей; колоссальной громадой возвышалась она над всей округой. Так же, как и египетские пирамиды, «Вавилонскую башню» воздвигли рабы не без участия бичей надсмотрщиков. Но между ними есть различие: пирамиду строил, один правитель на протяжении своей нередко короткой жизни; он строил ее для себя одного, для своей мумии, для своего «Ка», а «Вавилонскую башню» строили целые поколения правителей: то, что начинал дед, продолжали внуки. Если египетская пирамида разрушалась или ее разоряли грабители, никто не занимался ее восстановлением, не говоря уже о наполнении ее новыми сокровищами. Вавилонский же зиккурат был разрушен неоднократно, и каждый раз его восстанавливали и украшали заново. Это понятно: правители, сооружавшие зиккураты, строили их не для себя, а для всех. Зиккурат был святыней, принадлежащей всему народу, он был местом, куда стекались тысячи людей для поклонения верховному божеству Мардуку. Картина была, вероятно, необычайно красочна: вот толпы народа выходят из «Нижнего храма», где перед статуей Мардука совершалось жертвоприношение. (Если верить Геродоту, статуя Мардука, а она была из чистого золота, — весила более 23 700 кг). Потом народ поднимался по гигантским ступеням лестницы «Вавилонской башни» на второй этаж, расположенный на высоте тридцати метров над землей, а жрецы тем временем спешили по внутренним лестницам на третий этаж, откуда проникали потайными ходами в святилище Мардука, находившееся на самой вершине башни. Голубовато-лиловым цветом отсвечивали эмалированные кирпичи, покрывавшие стены «Верхнего храма». Геродот видел это святилище в 458 году до н. э., то есть примерно через полтораста лет после сооружения зиккурата; в ту пору оно еще, несомненно, было в хорошем состоянии. В отличие от «Нижнего храма» здесь не было статуй, здесь вообще ничего не было, если не считать ложа и золоченного стола. В это святилище народ не имел доступа — здесь появлялся сам Мардук, а обычный смертный не мог лицезреть его безнаказанно для себя.

Кир, завладевший Вавилоном после смерти Навуходоносора, был первым завоевателем, оставившим город неразрушенным. Его поразили масштабы «Этеменанки», и он приказал соорудить на своей могиле памятник в виде миниатюрного зиккурата, маленькой «Вавилонской башни».

И все-таки башня была снова разрушена. Ксеркс, персидский царь, оставил от нее только развалины, которые увидел на своем пути в Индию Александр Македонский; его тоже поразили гигантские руины — он тоже стоял перед ними завороженный. По его приказу десять тысяч человек, а затем и все его войско на протяжении двух месяцев убирало мусор; Страбон упоминает в связи с этим о 600 000 поденных выплатах.

На рубеже старой и новой эпохи при парфянском владычестве началось запустение Вавилона, здания разрушались. Ко времени владычества Сасанидов (226–636 гг. нашей эры) там, где некогда возвышались дворцы, остались лишь немногочисленные дома, а ко времени арабского средневековья, к XII веку, лишь отдельные хижины.

Сегодня здесь видишь пробужденный стараниями Кольдевея Вавилон — руины зданий, блестящие фрагменты, остатки своеобразной, единственной в своем роде роскоши. И поневоле вспоминаются слова Иеремии: «И поселятся там степные звери с шакалами, и будут жить на ней страусы, и не будет обитаема вовеки и населяема в роды родов».

Да, 70 лет порабощения иудеев (историки утверждают, что Навуходоносор использовал пленных иудеев на строительных работах в Вавилоне) разрушителями Иерусалима (587 г. до н. э.) не прошли даром и нашли себя в библейских проклятиях.

<p><emphasis>Глава 15</emphasis> <p><strong>СТАТУИ И МИФЫ</strong>

Все, что просвещенное человечество знает о забытых и исчезнувших цивилизациях получено благодаря кропотливым раскопкам и изучению объектов архитектурных сооружений, керамики, украшений, произведений искусства и памятников письменности. Есть еще один феномен позволяющий восстанавливать память землян — общие черты в культурном наследии различных цивилизаций и общность знаний древних, независимо от того, в какое время и где они жили. Наверняка, причина эта космологического характера и истоки ее надо искать в разумной Вселенной (об этом мы упоминаем в главе «Колыбель цивилизаций») и что, вероятно, сейчас непостижимо для большинства из нас. Слава Богу, ведь жизнь без тайн и захватывающего процесса разгадок просто тосклива.

Итак, речь пойдет о цивилизации, о которой что-то знает или слышал почти каждый, к ней не перестает обращаться вся мировая наука и литература, а опыт изучения ее является классическим примером нашего образовательного минимума. Открытие цивилизаций эллинов — это не только начало большой археологии и долгожданная встреча с прошлым, но и наступление эпохи разгадок античного мира, некогда существовавшего в Средиземноморье и ставшего основой для европейских цивилизаций. Открытие их связано с двумя великими в свое время именами Генриха Шлимана и Артура Эванса.

Археологи — следопыты истории, а писатели, которые следят за археологами, оживляют историю. Пусть она будет слегка приукрашена и вызывает недовольство критиков (если они будут полностью довольны, то они должны будут бросить эту работу), но главное не дойти до абсурда и не заниматься фальсификацией. К типу писателей относится Курт Вальтер Керам (настоящая фамилия Марек) со своей знаменитой книгой «Боги, гробницы, ученые», впервые вышедшей на русском языке в 1960 г.

То, о чем и как написал Керам вряд ли нуждается в доработке и удачно согласуется с ведущей тональностью нашей книги. Поэтому, в этой и следующей главах использованы отрывки из его книги и цитаты ее героев, которые, надеемся, затронут ваше внимание.

Начинаем читать Керама с цитаты самого Генриха Шлимана, первооткрывателя античных мифов:

«Когда я в 1832 году в десятилетнем возрасте преподнес отцу в качестве рождественского подарка изложение основных событий Троянской войны и приключений Одиссея и Агамемнона, я не предполагал, что тридцать шесть лет спустя, после того как мне посчастливится собственными глазами увидеть места, где развертывались военные действия, и посетить отчизну героев, чьи имена благодаря Гомеру стали бессмертными, я предложу вниманию публики целый труд, посвященный этой теме».

Сын бедного пастора, ученик в лавке, служащий в конторе (но одновременно и знаток восьми языков), он стал торговцем, а затем в головокружительном взлете достиг должности королевского купца. В деньгах и богатстве он видел кратчайший путь к успеху.

Применяя совершенно необычный, им самим созданный метод, он за два с половиной года овладевает английским, французским, голландским, испанским, португальским и итальянским языками.

В 1846 году Шлиман, знаток русского языка, едет в качестве агента своей фирмы в Петербург. Годом позже он основывает собственный торговый дом. Все это отнимает у него немало времени и стоит немалого труда… «Только в 1854 году мне удалось изучить шведский и польский языки». Он много ездил. В 1850 году он побывал в Северной Америке. Присоединение Калифорнийского побережья к Соединенным Штатам давало ему право на американское гражданство. Не миновала его, как и многих других, золотая лихорадка: он основал банк для операций с золотом. Его удостаивает приема президент. Но и в эти годы, как, впрочем, и всегда, его не покидает юношеская мечта — посетить когда-нибудь те далекие места, где жили и совершили свои великие подвиги герои Гомера, заняться изучением и исследованием этих мест.

В 1856 году он взялся за изучение новогреческого языка и овладел им в шесть недель. В последующие три месяца он успешно справляется со всеми трудностями гомеровского гекзаметра, что требует от него колоссальной траты сил. «Я штудирую Платона с таким расчетом, что, если бы в течение ближайших шести недель он смог бы получить от меня письмо, он должен был бы его понять».

Все, что произошло затем, похоже на чудо. Где и когда в истории один лишь энтузиазм приводил к успеху? Поговорка о том, что успех решают знания, в данном случае не вполне применима хотя бы потому, что утверждение, будто Шлиман уже в первые годы своей научной деятельности был знатоком в области научной археологии, по меньшей мере спорно. И все-таки удача сопутствовала ему, как никому.

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua