Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Николай Николаевич Непомнящий По следам великанов

0|1|2|3|4|5|6|

Маделейн Люйс, подруга моей жены, — продолжает рассказ П. Ликенс, — однажды привела к себе в дом мальчика, который только что упал и поранился. На го­лове у него вскочила шишка, и он не переставая плакал. Она положила ему на голову кусок заряженной фольги, и боль быстро прошла; никакого кровоизлияния тоже не произошло. Все синяки и ушибы были обработаны тем же способом. Боль исчезла, и раны затянулись го­раздо скорее, чем это происходит обычно. Маделейн рассказала нам также о том, как однажды утром про­снулась с сильной зубной болью. Так как ее мужа и детей не было дома, она осталась в кровати, а затем прикрепила к челюсти кусок фольги. Примерно через двадцать минут боль утихла. Ясно, что причина ее не

была ликвидирована, и поэтому она позже посетила стоматолога.

Луис Бекельманс, другой мой знакомый, который от­носился к подобным рассказам с большим скепсисом, построил пирамиду высотой сорок сантиметров для одного своего друга, жена которого страдала ревматиз­мом. Но какое-то время пирамида оставалась в его доме, и однажды у него самого сильно разболелась голова. Он рассказал мне, что схватил пирамиду за основание, утк­нув ее вершиной в пол, но сохранив ориентацию на север, и через несколько минут боль уменьшилась, а потом и вовсе ушла. И все это было настолько убеди­тельно, что теперь ему пришлось признать все, что он раньше отрицал. Правда, ему не удался опыт с заточкой бритвенного лезвия. Впоследствии он рассказывал мне, что жена друга избавилась от ревматических болей, но при этом использовала сразу два средства одновременно:

заряженную фольгу и имбирь. Таким образом, речь шла не о чистой энергии пирамиды, и мы не знаем наверня­ка, какое средство из двух принесло ей облегчение».

Госпожа Боюйрсе из Вилрийка, написала Ликенсу письмо с благодарностью. Она страдала от невыноси­мых болей артрического происхождения в плече, руках и ногах. После двукратного использования заряженной фольги боли в плече исчезли и также значительно уменьшились боли в затылке. Еще через четыре сеанса боли ушли безвозвратно. Та же дама написала об одной больной-сердечнице, которая была вынуждена прини­мать много лекарств, только чтобы заснуть. Сегодня она держит две пирамидки под кроватью и чувствует себя настолько хорошо, что в лекарствах уже не нуждается.

Из Нидерландов получен рассказ известного пионе­ра изучения астрологии, В. Р. Ван Дамма, живущего в

Зюйтермеере. Он поведал о тяжелом недуге, которым страдал четыре года, болезни Пфайффера, которая часто проявлялась в сильных ножных болях. Единствен­ное, что ему помогало, — это длительный отдых, отни­мавший много времени от занятий. Последовав моим рекомендациям, он поставил под кровать пирамидку и вскоре почувствовал улучшение. В восторге он сделал еще пять пирамидок для своих знакомых.

Другой прекрасный пример — случай госпожи Ван Геел из Экерена (79 лет), которая четырнадцать лет ле­чилась от артрита. Каждые два месяца ей приходилось ездить за сто сорок километров на уколы. Постепенно эффект от инъекции свелся к улучшению всего на два дня, и ей пришлось прибегать к этому средству чаще. Она приобрела пирамидку и по вечерам обертывала больные части тела в фольгу; боли исчезали и переста­вали ее мучить.

«Спокойный сон ночью, — продолжает свой рассказ Пауль Ликенс, — это одно из следствий влияния энер­гии пирамиды. Это явление было подтверждено много раз, даже на примере моих детей. В девяносто пяти слу­чаях из ста улучшение сна наступает, если поместить пирамидку вершиной на уровне пупка внизу под крова­тью. Здесь хочу упомянуть Хайди ван Мерксем, которая написала мне, что ее отец двадцать лет страдал от бес­сонницы, и в конце концов проблема приняла самый серьезный оборот. После пирамиды он засыпал без труда, а по утрам чувствовал себя так хорошо, что даже, вопреки обычаю, завтракал. "

Хайди также рассказала мне о своем опыте лечения постом. На третий день она смогла снова пить с груп­пой постящихся. После того как они выпили воды из пирамиды, все стали чувствовать себя гораздо лучше.

Стоит упомянуть один телефонный разговор, кото­рый я как-то имел с человеком из Деурна. Мужчина-со­беседник сообщил, что он и его жена объездили всю Европу в поисках средства вылечить его больную ногу. Диагнозы, которые ставили врачи, сильно разнились, и ни один специалист не мог ему помочь. Так тянулось двадцать лет. Вечером перед звонком мне он обернул ногу фольгой и на следующий день боль начисто исчез­ла. Чувствуя великое облегчение, мужчина заявил, что это чудо и что он хочет, чтобы я объяснил, как это про­изошло.

Однако фольга не всегда приносит положительные результаты. Мелли Юйдерт имела опыт с негативным воздействием на кору головного мозга. Я подумал, что в ее случае следует выбрать другой проводник энергии. Поэтому попросил Стефа Бьеринкса измерить маятни­ком энергию разных материй, таких, как хлопок, байка и т. д. Эти материалы впитывают за то же время при­мерно половинный объем энергии. Остается еще выяс­нить, будет ли продолжаться насыщение энергией, если увеличить продолжительность зарядки. В наши дни это явление изучается в Альтернативном центре здоровья в Моле (Бельгия), известном как Центр «Дрефит» и зани­мающемся исследованием здорового питания, гомеопа­тических средств лечения и нетрадиционной терапии. Предполагается соорудить большую пирамиду, чтобы проводить релаксационную терапию для всех желаю­щих. Под медицинским контролем можно будет выяс­нить, какой еще эффект, кроме анальгетического, то есть болеутоляющего, есть у этой энергии…

«На пять дней с Рождества по Новый год — я в ком­пании двадцати друзей отправился в путешествие в Хербюймонт, — вспоминает Ликенс. — Я взял с собой

несколько пирамидок, чтобы снимать мышечную уста­лость, которую предвидел заранее, так как мы планиро­вали проходить в день от двадцати до сорока километ­ров. На второй день я с трудом мог пошевелить ногой, так как уже давно не тренировался. Вечером я поставил одну пирамидку под кровать на уровне пупка, а другую на уровне ног. И вдобавок обернул левую ногу фольгой. На следующее утро, к моей радости, всякая мышечная усталость прошла, и также исчезла та ломота, которая ощущалась в левой ноге.

На другой вечер одна женщина из нашей группы по­жаловалась на боль в голове и колене — следствие дав­нишней аварии. Я дал ей приложить к голове заряжен­ную фольгу. Через четверть часа боль исчезла. Затем то же самое было сделано с коленкой, и она отправилась в кровать. На следующее утро от боли не осталось и следа.

Однако самая значительная победа была одержана на следующую ночь. Херман Ван де Пюйл шесть меся­цев страдал смещением межпозвоночных дисков. В не­которые моменты ему было очень тяжело, но как раз перед походом стало намного лучше. В этот вечер мы сидели вместе, устроив своего рода вечеринку. Херман поднялся, чтобы закрыть дверь в коридоре; стоило ему пройти полпути, как его сковала жуткая боль. Он стал белым, как воск, и схватился рукой за плечо. Мы пере­пугались при мысли, что Херману уготовано провести весь остаток каникул в постели. До своей комнаты он добрался с трудом, и все лицо покрылось потом от боли. Так как никакого другого средства под рукой у нас не было, я положил кусок фольги, которую заранее зарядил, ему на плечо и поставил пирамидку под кро­вать. На следующее утро я услышал, что Херман нахо­

дится внизу, вместе со всеми, и, к радости нашей груп­пы, чувствует себя превосходно.

То же самое я испытал позже и на других людях. Од­нажды я познакомился с женщиной, которая страдала «теннисной» болезнью руки. Особенно этот недуг до­саждал ей во время больших домашних уборок. «Рука теннисиста» — заболевание трудноизлечимое. В одну из наших встреч она сказала, что начала пользоваться за­ряженной фольгой. И уже через несколько дней боль исчезла и она снова была в состоянии убираться в доме без всяких осложнений.

На фирме, где я работал, у меня был товарищ, кото­рый пожаловался, что его мать страдает артритом и от­вердением шейных позвонков. И в этом случае все про­изошло как в волшебной сказке: благодаря пирамиде она навсегда избавилась от болей, которые мучили ее многие годы. В результате она стала настоящим адеп­том лечения пирамидами, и я подарил ей сразу восемь штук для распространения среди знакомых».

В очень интересной книге «Психическая сила пира­мид» Билла Шуля и Эд Петитт мы можем встретить еще несколько примеров излечения.

При сооружении большой пирамиды Эд Петитт за­дела правой рукой электропилу. В результате было много серьезных порезов и глубоких рваных ран. Дошло до того, что подушечка одного пальца почернела и ее надо было ампутировать. Уже договорившись об операции через пять дней, Петитт, чтобы успокоить боль, засунула руку в пирамиду из твердого картона. Когда ей сняли повязку, то обнаружилось, что большая часть черного пальца вернула себе розовый цвет, за ис­ключением маленьких пятнышек, и операция была от­менена. Через шесть недель она снова могла нормально

двигать пальцами. Петитт заметила, что врачи с трудом поверили, что такое возможно.

Еще она рассказывает во всех деталях о случае с одной 52-летней женщиной, которая сломала левую ногу. Врач предсказал, что время выздоровления затя­нется на восемь недель. Ее муж сделал пирамидку с от­верстием, куда она засовывала ногу, когда лежала в по­стели. И уже через две недели дама позвонила врачу и спросила, нельзя ли ей вставать, так как никакой боли она уже не чувствует. Врач заявил, что даже у ребенка подобный перелом за такое время не может зарасти. Тем не менее она стала вставать и даже взялась за обыч­ные домашние работы, не испытывая при этом никаких неудобств. На рентгеновском снимке, сделанном через несколько недель, нельзя было заметить следов перело­ма. В той же книге описывается история женщины, ко­торая мучилась от псориаза на правой руке и шее. И вот эта дама начала по нескольку часов в день проводить внутри пирамиды. Псориаз на руке исчез совершенно, а на шее осталось одно розовое пятно, которое не достав­ляло никаких неудобств.

Еще Петитт приводит случай с одной собакой, у кото­рой выпадала шерсть и которая страдала от чесотки и рев­матизма. ,Ее хозяйка построила пирамиду и заставляла собаку в ней спать. Через несколько недель выпадение шерсти прекратилось, а новые волосы росли блестящими и здоровыми, и животное оставили ревматические боли.

ЭКСПЕРИМЕНТЫ В МЕНТАЛЬНОЙ ОБЛАСТИ

От областей материальной и эфирно-астральной мы теперь перейдем к самому важному уровню — влиянию пирамиды на психику человека. Ясно, что эти три уров­ня проявляются в смешанном виде, и каждый из них

влияет на два остальных. В связи с этим мы вынуждены извиниться перед теми читателями, которые частично уже знакомы с этой темой. В ментальной сфере необхо­димо указать на сны, медитацию, телепатию, телекинез и другие паранормальные способности, которые суще­ствуют в скрытом или полускрытом состоянии у всех нас, но проявляются в явной форме лишь у некоторых. При рассмотрении этой темы нам придется часто ссы­латься на данные, полученные в разных терапевтичес­ких центрах с помощью измерительных приборов, или приводить примерь! из других книг.

«С тех пор как я начал ставить пирамидку под кро­вать и сам забираться на некоторое время внутрь боль­шой пирамиды, — рассказывает Пауль Ликенс, — я об­наружил, что определенные телепатические контакты с другими людьми случаются у меня чаще, чем это было раньше. Сложно указать какие-нибудь особо эффект­ные примеры, но я все же попытаюсь. Некоторые люди, которые пережили подобное, увидят в моих опытах от­ражение собственных, остальные могут принять их на веру или отвергнуть, как им диктует совесть.

Однажды мой знакомый попросил принести пира­мидку одному человеку, который жил на соседней улице. Приятель указал номер дома как 27, но не был в этом уверен. Я проехал всю улицу насквозь и остановил­ся перед номером 24. Не знаю, почему я так сделал. Я решил спросить в этом доме, не знают ли они, где живет нужный мне человек. Когда я позвонил в дверь, никто не откликнулся, и я вернулся к машине. В этот момент из-за угла вышел человек, и он оказался тем самым, ко­торого я искал. И конечно же он жил в доме 24.

Здесь важно отметить две вещи: приди я на три ми­нуты раньше, то никого бы не встретил, и, крвме того,

примечателен мой порыв остановиться у номера 24, а не 27, который находился в ста метрах на противопо­ложной стороне улицы. Я бы не нашел в этом происше­ствии ничего особенного, если бы буквально за неделю до него не случилось нечто подобное. Я должен был от­везти тяжелые пакеты на фирму, которая располагалась в доме 319 по улице Берхем. В тот день лило как из ведра, и нигде не было места для парковки. В конце концов пришлось проехать еще метров четыреста, прежде чем я смог поставить машину. Выходя из нее, я захватил с собой тяжелые пакеты и принялся разыски­вать номер, который был нужен. Но стоило мне пройти десять шагов, как что-то притянуло меня к тому дому, который я только что миновал; на нем красовалась вы­веска искомой фирмы. И номер дома был 519. Таким образом, не сумев остановиться у дома 319 (а обычно я не очень щепетилен и паркую машину под любыми за­претительными знаками), я буквально уткнулся в нуж­ный мне дом. На той же неделе мне случилось увидеть, как в нашу фирму принесли пакет, и я интуитивно понял, кому он предназначен, не имея на то ни малей­ших оснований. Когда я уточнил, то выяснилось, что моя догадка верна.

Подобное со мной происходило и раньше, примерно раз в пять лет. Но теперь все случилось трижды за одну неделю, и я начал спрашивать себя, что все это значит. Единственным изменением в моей жизни было то, что две предыдущие недели я спал с пирамидкой под крова­тью. Случались в то время и другие необычайные про­исшествия, но они были слишком личными, чтобы рас­сказывать о них.

Мое подозрение, что все это возникло благодаря пи­рамиде," случайно нашло подтверждение в письме от

Хенка Клайнманна, члена голландской группы, рабо­тающей с энергией пирамид; оно пришло почти сразу после описанных происшествий. Хенк рассказал, что сам приобрел некоторые паранормальные способности благодаря влиянию пирамиды. Я предположил, что они и раньше у него были, но только под воздействием энергии его развитие пошло семимильными шагами.

Я также одно время работал с маятником, больше для развлечения, и был вынужден констатировать, что мои результаты значительно улучшились по сравнению с прежними. Кроме того, я заметил, что при работе всегда получаю помощь или со мной связывается нужный чело­век в тот самый момент, когда он наиболее необходим».

Однако продолжим разговор о связи паранормаль-ных явлений с пирамидами. В Соединенных Штатах изучение экстрасенсорных качеств зашло гораздо даль­ше, чем, скажем, в Голландии, откуда родом П. Ликенс. Там уже получены подтверждения телепатии, телекине­за и прочего на университетском уровне. Существуют терапевтические центры и лаборатории по экстрасен­сорному восприятию, которые проводят измерения и опыты в этой области. В книгах Макса Тота и Грега Нильсена говорится о целой серии опытов в области те­лепатии со студентами внутри большой пирамиды.

Некоторые ученики могли излучать и принимать те­лепатические сообщения с большей четкостью в пира­миде, нежели снаружи нее. Тренировались они и в те­лепатической передаче цветов. Большинство уверенно определяло вне пирамиды восемь-девять цветов из де­сяти предложенных. Однако внутри пирамиды вся эта четкость сбивалась. Красный всегда телепатически вос­принимался как белый, а белый как красный. То же самое происходило с черным и белым.

Один исследователь, изучающий телекинез, решил проделать опыт, поставив пирамидку между ногами. Ре­зультаты заметно отличались от среднего уровня: он мог быстро перемещать теннисные мячики, сигаретные пачки и круглые батарейки.

«Я сам попробовал заняться телекинезом, подвесив коническую пирамидку на тонкой нити, — признается П. Ликенс. — Пришлось выждать час, прежде чем она замерла. Путем внутренней концентрации удалось рас­крутить ее снова, так, что она описала полный круг. Чтобы контролировать вращение, мы пометили цифра­ми ее края. Эксперимент повторялся множество раз с теми же результатами. Должен заметить, что во всех случаях я предпринимал необходимые меры предосто­рожности, чтобы на пирамидку не повлияли другие факторы: плотно закрывал двери и не двигался сам, что потребовало большого терпения и самоконтроля.

В «Справочнике по энергии пирамид» описывается, как во время медитации можно измерять альфа– и бета-волны. Деятельность головного мозга порождает элект­рические импульсы, которые делятся на:

<p>бета-волны (примерно 14—28 циклов в секунду);

тета-волны (примерно 4 — 7 цикла в секунду);

дельта-волны (примерно 5 циклов в секунду). При достижении стадии альфа человек становится совершенно спокойным и расслабленным. Достичь ее можно путем трансцендентальной медитации.

Для измерения на голове опытного медитатора за­крепляются электроды энцефалографа. Сначала испы­туемый сидит вне пирамиды, а потом внутри нее. Изме­рение производится с самой начальной фазы до фазы глубокой медитации. В нашем случае всегда были за­метны значительные изменения, но следовало подо­

ждать тридцать — сорок пять секунд. Мы также прово­дили эксперименты со слепыми людьми, подвешивая над их головой пирамидки и бесшумно убирая, так что испытуемый не мог догадаться, что именно происходит. Результаты были те же. Некоторые из членов «Омни-Сциента» прислали мне письма, в которых утверждают, что внутри пирамиды они гораздо быстрее входили в медитативное состояние и оно было глубже обычного. Я хочу привести слова Джонни Вандерейкена из его письма: «Медитация углубляется, непрерывно поддер­живается, и случаются даже моменты ясновидения». Чтобы достичь такого, необходимо сесть под каким-либо невысоким навесом, на который поставлена пира­мидка».

Хайде ван Льер, которая вместе с другими практико­вала особый тип медитации в трех группах, рассказыва­ла, что концентрация увеличивается с большой скорос­тью и что контакт с товарищами по эксперименту уста­навливается очень легко. «Я сам пока не пробовал ме-дитировать, — признается Пауль Ликен, — но замечал, что, когда нахожусь под пирамидой, наступает значи­тельное облегчение в голове,, даже своего рода отупе­ние, только очень приятное. Также ощущается, как по всему телу, начиная с икр, проходит едва заметный поток, и по прошествии двадцати минут улучшается самочувствие. Дети любят сидеть под пирамидами и почти всегда описывают эти потоки теми же словами».

Умственная деятельность под пирамидой осущест­вляется гораздо интенсивней. То же можно сказать о внушении. Например, можно записать свое желание, положить бумагу под пирамиду и оставить ее там на де­вять дней, на протяжении которых либо медитировать перед пирамидой, либо концентрироваться на этом же-

лании. По прошествии девяти дней бумагу надо сжечь, и желание сбудется. Согласно исследованиям, прово­дившимся в Лос-Анджелесе, то же самое происходит с лотереей. «Едва прочитав это сообщение, я купил лоте­рейный билет (во второй раз за сорок лет) и положил его под пирамиду. Вероятно, те силы, которые исполня­ют желания, сочли лучшим порадовать кого-то другого, потому что выиграть мне ничего не удалось. Однако и в этом была большая польза для меня, так как я понял, что единственное, что необходимо, — позволить вещам происходить, как это должно, и не пытаться изменить их ход. Глубокое убеждение в истинности этого, знание, что во всем есть свой смысл и значение, и сила прини­мать вещи такими, какие они есть, гораздо ценнее, чем выигрыш в лотерее», — говорит голландский исследова­тель.

В книге «Психическая сила пирамид» описывается один опыт, который был осуществлен с умственно-не­устойчивыми детьми. Этих детей на четыре—шесть ме­сяцев обычно помещали в особый дом, где учили рас­слабляться. И вот кому-то пришло в голову поставить в детские комнаты пирамидки. Сразу же срок их пребы­вания, необходимый для нормализации, сократился вдвое. Некоторые дети необычайно благоприятно реа­гировали на энергию пирамид и вскоре вернули себе утраченное душевное равновесие.

«Я сам был свидетелем случая, который служит пре­красным примером подобного воздействия на детей. Сын одного моего знакомого плакал по ночам на про­тяжении нескольких недель, — рассказывает Пауль Ли-кенс. — Кто-то посоветовал поставить ему под кроватку пирамиду. За одну ночь ребенок успокоился и с тех пор спал нормально.

Лично я не считаю, что это было правильным реше­нием. Когда ребенок плачет по ночам, это является симптомом чего-то большего, вовсе не простого жела­ния привлечь к себе внимание. Необходимо было доис­каться истинной причины, а не просто заглушать его плач. Лучше всего в данном случае было направить мальчика к опытному гомеопату, который дал бы вер­ный совет и оказал эффективную помощь.

Хенк Клайнманн считает, что через пирамиду ночью в подсознание стекается информация из космоса и что раньше или позже наличие этой информации проявит себя. Отсюда он выводит и пробуждение паранормаль-ных способностей.

Другое странное явление было отмечено Франсом Тюйвисом, который верит, что существует некое взаи­модействие между пирамидами. Чтобы подтвердить свою гипотезу, он поставил под одну из них морскую воду, а под другую — обычную, пресную. Через какое-то время соль из одной пирамиды перешла на воду в другой. Я сам провел такой эксперимент и добился тех же результатов. Франс предполагает, что переход частиц воды происходил постепенно, элемент за элементом, то есть не все минеральные компоненты переместились сразу, но сначала медь, потом соль, а затем остальные субстанции. Пока ведется интенсивное изучение егого феномена».

Существует гипотеза, согласно которой все (в широ­ком смысле этого слова) святые места на Земле, такие, как Стонхендж, Финдхорн, Карнак, Лурд и другие 'ка-жутся соединенными друг с другом невидимыми мери-дианами, точно такими же, какие проходят по телу че­ловека в соответствии с учением мастеров акупунктуры.

Если пирамиды действительно связаны друг с дру-

гом, между ними должен происходить подобный обмен энергией. И таким же образом материя, в конечном счете тоже компактная форма энергии, может переме­щаться с места на место.

ЧТО ДУМАЕТ АКАДЕМИЧЕСКАЯ НАУКА

«Ученые, следующие, так сказать, в первом эшелоне науки, имеют привилегию в любой момент поведать миру через прессу о своих открытиях. Чаще всего это касается предметов, к которым никто еще до них не проявлял интереса, но которые были известны многие тысячи лет. Но как только речь заходит о чем-то лежа­щем вне области их научной специализации, в них одерживает верх скептицизм, начисто отметающий все новое. Я полагаю, что здесь играет свою роль интеллек­туальное высокомерие, которое просто не дает им пред­ставить, что существует нечто, им до сих пор неизвест­ное. Скептицизм вещь полезная, когда речь идет о по­иске свежих решений, но это зачастую не касается уче­ных мужей. И даже хуже: опираясь на свой престиж, они осмеливаются публично заявлять, что никакой энергии пирамид нет и в помине и нет никаких основа­ний считать ее существующей. И поэтому никто из них не отваживается заняться ею всерьез и провести свои эксперименты.

Из вежливости я укажу лишь инициалы одного чело­века, который в конечном счете мне сильно помог, — пищет Ликенс. — Профессор В. из Гентского универси­тета прочел по радио свое заявление, подобное уже упо­минавшимся, притом что сам никогда никаких опытов с пирамидами не проводил. Когда я позвонил ему, чтобы побеседовать на эту тему, то весьма удивил по­чтенного профессора своим сообщением, что по ней

есть обширная оиолиография, в которую входя т игчсгы американских университетов. В своем заявлении, как выяснилось, он основывался на общем знании естест­венных наук и здравом смысле и считал просто своей обязанностью выступить с опровержением выдумки. Он забыл, что существуют другие законы, которые ему не­известны. В конце концов он сам настолько заинтере­совался, что пожелал поэкспериментировать лично, и я . снабдил его пирамидкой.

Известно, что энергия была измерена с помощью особого фотометра. Излучение в ультрафиолетовом спектре пирамиды поглощают в десять раз сильнее, чем, допустим, кубы. Факт, который был выяснен в Европе одним блестящим инженером. Почему до сих пор никто не нашел этому объяснения? Потому что из­мерения были проведены без ведома «авторитетных лиц». Я обратился в члену дирекции Центра ядерных исследований в Моле (Бельгия), чтобы испросить раз­решение на подобный эксперимент с прибором, анало­гичным тому, который используется в работе этого уч­реждения. Изготовить куб и пирамиду проще простого. Для опыта нужно не больше получаса. Если бы опыт был разрешен, то появилась бы возможность опублико­вать конкретные данные, а это привело бы к другим экспериментам, например в медицине. Я даже был рогов взять на себя все расходы. Но вместо предложе­ния о сотрудничестве я встретил одни насмешки и ух­мылки».

Но, к счастью, обнаружилось, что существуют и дру­гое ученые, такие, как профессор Лейденского универ­ситета, который, кроме того что выразил свое восхище­ние нашими работами, сам пожелал выяснить, где скрывается правда. Он обещал, если эксперименты

увенчаются успехом, ввести эту тему в список разрабо­ток своего университета. Также и в Свободном Брюс­сельском университете нашелся профессор, который поставил опыты из чистого любопытства. Другой, про­фессор Шмид, прежде всего заинтересовался архитек­турным аспектом и возможностью строительства пира­мидального жилья. Вместе с группой студентов он регу­лярно посещал один пирамидальный дом, построенный в Бельгии. Профессор Крейгер занимается главным об­разом опытами с материалами для строительства жилья и лично поставил ряд экспериментов. У него была воз­можность побеседовать с Карелом Дрбалом и даже про­вести на научной основе известный классический опыт с ножом. Он собирался провести другие опыты, напри­мер с дегидрацией. Но, так как обычно в помещениях всегда много металла, он предпочел экспериментиро­вать на открытом воздухе. А здесь появилась проблема влияния температур, которые было необходимо как-то заблокировать. Так как совсем недавно ему предложили ответственный государственный пост, то опыты при­шлось отложить.

Он даже решил испытать воздействие энергии пира­миды на людей и с этой целью отыскал двух кандида­тов: один умел работать с детектором лжи, а другой был знаком с акупунктурой. Результаты оказались неожи­данными и, на первый взгляд, противоречивыми, пото­му что один из испытуемых получил заряд энергии в пирамиде, а другой, наоборот, потерял часть из имев­шегося ранее. Однако специалисты по акупунктуре не нашли в этом ничего особенного, так как в смысле энергии оба испытуемых были прямо противоположны друг другу.

Перейдем теперь к опытам профессора П. С. Крей-

гера из технического университета аинховена. ^оост-венно, они были поставлены для проверки патента 91304, выданного Карелу Дрбалу.

Были выбраны две позиции пирамид:

1) основание ориентировано по оси север — юг;

2) с искажением сорок пять градусов, так что на линии север — юг находится диагональ основания.

Двенадцать лезвий были затуплены с помощью то­чильного камня и сфотографированы при 40-кратном увеличении. Использовался микроскоп «Олимпус», мо­дель ХТr, микрокамера «Олимпус» модель РМ-б и фо­тометр «Олимпус» модель BLM.

Ножи клали в пирамиды на дощечку, ориентируя лезвие по оси север — юг и оставляли там на десять дней. При неправильном расположении пирамид ника­ких изменений в заточке не было обнаружено.

Когда же пирамиды ориентировали правильно, то лезвия продержали семь дней. При этом выявились явные изменения. Таким образом, профессор Крейгер убедился, что Карел Дрбал заслужил свой патент. Самое явное воздействие оказали пирамиды из стали и тем-пекса. Пирамиды из перспекса, фанеры, меди и картона влияли слабо, едва заметно, стеклянная пирамида вооб­ще никак не повлияла на заточку бритвы.

ЗА ПИРАМИДУ БЕРЕТСЯ ВРАЧ

Эксперименты ставились в течение нескольких ме-сяцев на семнадцати пациентах; в четырнадцати случаях результаты оказались положительными, а в остальных трех — нулевыми.

Мы изложим эти случаи почти телеграфным стилем, поскольку абсолютно уверены, что на сегодня все равно

никто ничего наверняка не знает и в своих поисках мы находимся в самом начале пути. Каждый день может принести новое открытие.

Пз истории болезни:

Больной А. В. Б., 1945 года рождения. Недуг: постоянное возбуждение и тревога. Лечение: отдых на кровати, под которую ставили пи­рамиду, расположенную так, что ее вершина указывала

на точку в двух сантиметрах ниже пупка. Длительность: двадцать пять минут. Эффект: полное успокоение после первого сеанса. Последующее лечение: четыре раза с интервалом в

неделю.

Эффект: тревога не возвращалась.

Больная И. Е., 1904 года рождения.

Недуг: опухоль лодыжки, ночные боли. Отсутствие аппетита, апатия, не может пройти больше двадцати метров, болезнь Бюргера.

Лечение: отдых на кровати, под которую ставили сразу четыре пирамидки высотой двадцать сантиметров.

Их расположение:

1) голова;

2) сердце;

3) хара (чакра);

4) лодыжка.

Длительность: сорок минут — 11 апреля 1980 года. Повторение: сорок минут — 12 апреля 1980 года. Эффект: смогла пройти около трехсот метров после второго сеанса.

Больная И. X., 1957 года рождения. Недуг: тяжесть в затылке.

Лечение: отдых на стуле со спинкой, поставленном над 20-сантиметровой пирамидкой.

Длительность: сорок минут, два раза с перерывом в три дня.

Эффект: полное избавление от недуга.

Больная М.Х., 1919 года рождения. Недуг: слабость после операции и облучения. Лечение: отдых на кровати над четырьмя пирамид­ками.

Длительность: по тридцать минут 6 февраля, 9 марта

и 24 апреля 1980 года.

Эффект: после каждого сеанса становилось все

лучше. Сейчас никаких следов недуга.

Больная М. Л., 1925 года рождения.

Недуг: канерофобия (парализующая тревога), страх операций.

Лечение до операции: по тридцать минут еженедель­но в течение трех недель. Отдых на кровати над пира­мидками. Расположение:

1) под харой (чакра);

2) под опухолью.

Эффект: полное успокоение.

Лечение после операции: жаловалась, что вернулась та же тревога.

Длительность: однократно тридцать минут над че­тырьмя пирамидками.

Эффект: нормальное самочувствие и исчезновение симптомов стресса.

Известен случай с собакой, которая вскоре должна была ощениться. Всю ночь животное выло; хозяйка, сжалившись, обернула ее брюхо фольгой, заряженной r

пирамиде. Собака успокоилась и смогла прекрасно про­спать всю ночь. Роды прошли без каких-либо проблем.

В книге «Психическая сила пирамид» рассказыва­лось об одном лечебном центре для лошадей, где они могли оставаться на два — шесть месяцев для выздоров­ления после хирургического вмешательства или перене­сенного заболевания. По просьбе хозяина под кормуш­ки поставили пирамидки. В результате лошади смогли вернуться домой уже через вдвое меньшее время, кото­рое им было отведено. Другой человек описывал мне свои опыты с пирамидой под стулом. В то время у него болела кошка. Животное, следуя своему инстинкту, вы­брало этот стул как место для сна, и на следующий день было совершенно здорова.

Но всегда ли пирамида оказывает положительное воздействие? Известен случай ревматизма, когда бо­лезнь не ушла, хотя можно подозревать, что пирамида была неправильно сориентирована. Также известен слу­чай с болью в позвоночнике, вследствие автомобильной аварии, в котором не произошло никаких улучшений после нескольких сеансов.

КАК ПСЛАТЬ ПИРАМИДУ

Главный ответ: с наибольшей точностью. Примерно такой же ответ был дан давным-давно на вопрос солдат:

«Как чистить сапоги?» — «Тщательно». Вместо: «Гута­лином». Поэтому придется сделать кое-какие дополни­тельные разъяснения. Мы не собираемся сообщать твердо фиксированные цифры, так как читатель может пожелать построить пирамидку нужных ему размеров. Самое главное — пропорции, с помощью которых можно создать пирамиду любой величины.

Первое, что необходимо, — определить, для чего вы

будете ее использовать. Исходя из этого и следует рас­считать ее размеры. Например, если высота вашей кро­вати пятнадцать сантиметров, то пирамиду стоит делать четырнадцать сантиметров.

Те макеты, которыми снабжает голландское общест­во «Омни-Сциента» своих членов, имеют высоту двад­цать сантиметров, считая длину перпендикуляра от вер­шины к основанию. Но чтобы выяснить длину четырех сторон основания, надо умножить высоту на число 1,57075, и в нашем случае получится 31,415 сантиметра. Чтобы определить длину равнобедренных сторон тре­угольника, надо умножить ту же высоту на 1,4945 — и получим 29,89 сантиметра. Таким образом, у нас долж­но получиться четыре треугольника с основанием 31,415 сантиметра и сторонами 29,89 сантиметра.

В действительности существует много методов вы­числения этих четырех треугольников. Возьмем кусок жесткого картона и прочертим на нем линию 31,4 сан­тиметра для основания. Из центра этого отрезка с по­мощью угольника проведем перпендикуляр приблизи­тельно на 30 сантиметров вверх. Затем возьмем линей­ку (или циркуль), установим отметку «О» на одном из концов отрезка и приложим ее так, чтобы она пересе­кала наш перпендикуляр на отметке «29,9». Потом про­чертим от концов отрезка-основания два других отрез­ка к найденной точке. Вырежем полученный треуголь­ник и повторим всю операцию четыре раза. После этого приложим четыре треугольника друг к другу вер­шинами и склеим скотчем. Вот и готова ваша первая пирамида.

Если вы используете другой материал (например, фанеру), то тут уже придется применить пилу и скле­ивать не скотчем, а настоящим клеем. И лучше даже де-

лать фаску на краях бедер треугольников, чтобы они точнее прилегали друг к другу при соединении.

Второй метод для изготовления картонной пирамид­ки высотой двадцать сантиметров состоит в следующем. Вырежьте прямоугольник со сторонами 78,5 х 25,4 сан­тиметра. На длинной стороне отметьте 31,4 сантиметра начиная с левого края, от полученной точки — еще раз 31,4 сантиметра. На противоположной длинной стороне начинайте с другого края.

В результате у вас получатся точки А (левый край), В и С на нижней стороне и точки Д, Е и F (правый край) на верхней. Соедините их: АД, ДВ, BE, EC и CF. Вот и получились четыре равных треугольника.

Другой пример: для пирамиды высотой тридцать сантиметров мы получаем сторону основания в 30 х х 1,57075 = 47,1 сантиметра, а бедро 30 х 1,4945 = 44,8 сантиметра. Обе цифры, конечно, округленные.

Если вам когда-нибудь придет в голову соорудить коническую пирамиду (а она никогда не подводила!), то нарисуйте круг, разделите его на две половины и вы­режьте оба полукружия. Затем согните оба с перехлес­том и соедините клеющей лентой. Вот и все.

И еще одно замечание: маги и астрологи древности всегда носили конические колпаки на голове. Вероятно, они что-то знали о конусах, космической энергии и ин­формации. Эти ученые скорее всего знали о них даже больше, чем мы сейчас.

<p><strong>Кое-какие советы экспериментаторам</strong>

Если вы заинтересованы в том, чтобы доказать что-то самому себе или знакомым, то установите прежде некий эталон, по которому вы будете отслеживать изменения, произошедшие благодаря воздействию пирамиды.

Например, с бритвами: если вы точно не знаете, на сколько вам их хватит, то сперва разберитесь в этом. Возьмите пять бритв, отработайте их целиком и вычис­лите среднее арифметическое их срока службы. Затем возьмите новую. Кладите ее всегда на одно и то же место в пирамиде, сориентировав на север — юг или запад — восток, на высоте в треть от общей высоты.

Если вы собираетесь высушить цветок, то убедитесь, что поместили его правильно на треть высоты. Лучше даже подвесить, чтобы он не смялся под собственным весом. Кроме того, для проверки стоит положить цветок того же вида или целую веточку в открытый ящик, же­лательно из того же материала, что и пирамида. Только не забывайте поставить его как минимум в трех метрах от пирамиды, чтобы избежать ее влияния.

Опыты с семенами

Положите семена на треть высоты пирамиды в линию, ориентированную на север — юг. Для людей повышенной пунктуальности могу предложить располо­жить их крестом, строго на север — юг и запад — вос­ток. Затем оставьте семена на неделю внутри. При вы­севании сажайте семена вперемешку — заряженные и нет, чтобы на их росте не отразились дополнительные факторы, такие, как количество солнечного тепла, воды или характер почвы.

Опыты с золотом, серебром или ржавчиной

Здесь лучше сперва сфотографировать ваши ооъек-ты, так как после эксперимента вы не всегда сможете поверить собственным глазам, и станете сомневаться, а действительно ли они были такими грязными или про-

ржавевшими до эксперимента. Через два или три меся­ца их нахождения в пирамиде сфотографируйте снова, желательно с той же выдержкой и с того же расстояния.

Опыты с бензином

Следует учитывать, что самое сильное поле для воз-. действия на бензин в пирамиде находится на трети ее высоты. Но на расстоянии в треть ее высоты, отмерен­ной вниз от основания, тоже существует такое же поле. Там находится зеркальное отражение пирамиды. Следу­ет также правильно вычислить, где у вашего бака с го­рючим центр, обычно — в десяти — пятнадцати санти­метрах от крышки. И делайте пирамиду как можно большей, только чтобы влезла в багажник. Чем больше пирамида, тем интенсивней будет ее влияние на горю­чее. Спустя семьдесят два часа вы уже начнете эконо­мить на топливе. После этого заряженный бензин будет смешиваться с новым, подлитым, и успевать заряжаться вновь. Лучше подливать как можно чаще, не дожидаясь, когда бак опустеет наполовину или больше.

Чтобы облегчить процесс зарядки, возьмите реечку, которая по размеру входит в багажник и закрепите ее парраллельно вашей пирамидке. Определите, где на вашей парковке у места работы или в гараже находится север. Лучше даже прочертить линию север — юг.на ас­фальте. А затем всегда следите, чтобы реечка и эта линия были параллельны.

Заряженная воаа

Как правило, лучше не заряжать объем, больший, чем одна десятая от объема пирамиды в течение двадцати че­тырех часов. То же касается и всех прочих жидкостей.

КТО ВЫ, КОНСТРУКТОРЫ БААЛЬБЕКА?

Неугасающий интерес к величественному комплексу древних храмов в Баальбеке (Ливан) у нас в стране воз­ник, пожалуй, в 1961 году после публикации доктора физико-математических наук, знатока древних языков М. Агреста. По его мнению, ряд библейских легенд, не­постижимо высокие познания древних в астрономии, а также некоторые памятники прошлого могли быть свя­заны с пребыванием на земле представителей какой-то высокоразвитой инопланетной культуры. «Не относится ли, например, терраса Баальбека к этим памятникам? Кем, когда и для каких целей были высечены эти «цик­лопические» плиты?» — вот вопросы, поставленные Аг-рестом, которые в свое время вызвали сенсацию и вместе с тем многих заставили призадуматься. С той поры в научно-популярной литературе прочно укрепи­лось понятие: «Феномен Баальбека».

ПОВЕРЖЕННЫЕ КОЛОССЫ

Баальбекское святилище… Ни с чем не сравнимо ве­ликолепие этих развалин. Впрочем, есть мнение, что Баальбек великолепен именно в руинах. Будь он нераз-

рушенным, всем бросался бы в глаза римский вкус, точнее, безвкусие создателей этих колоссов, проявив­шееся в тяжеловесности форм, в бессмысленном расто­чительстве труда. В архитектуре баальбекских храмов ярко выражено одно стремление: продемонстрировать власть богов над человеком, дать воплощенный в камне образ сверхчеловеческой мощи. Такого мнения придер­живаются как тонкие ценители архитектуры, так и те, кому просто довелось увидеть эту коллекцию гигантов. Известному исследователю аномальных явлений из Са­мары В. И. Авинскому удалось ознакомиться с этим циклопическим музеем под открытым небом.

Предоставляем ему слово.

Вот пропилеи — наружный вход. Когда-то между двумя квадратными башнями пропилеев была широкая парадная лестница. В начале нашего века она частично реконструирована немецкой археологической экспеди­цией. Башни пропилеев в строительных лесах — идет реконструкция. Необычным элементом для римской ар­хитектуры является двор шестиугольной формы, при­мыкающий к пропилеям. Он как бы приспособлен к местным вкусам, к местной религии и символизирует шестиугольную звезду, распространенный восточный знак Венеры.

Усеян обломками колонн и тесаного камня Большой двор, или Пантеон акрополя. В его середине возвыша­ется остов гигантского двухбашенного алтаря, на кото­ром умещалось до сотни быков, приносимых в жертву Баалу. По обломкам камней П. Колларт и П. Купель предпринимали попытку реконструировать вид этого гигантского жертвенника. В Большом дворе сохрани­лись остатки двух прямоугольных бассейнов, где быков омывали перед закланием.

Пантеон огорожен стенами высотой с четырех-пяти-этажный дом с богато украшенными полукруглыми ни­

шами. Такой же высокой глухой стеной огорожен храм Солнца в Пальмире. Из 84 колонн, стоявших по всему периметру Пантеона,, теперь уцелели лишь несколько. Колорит строительного материала придает всему ком­плексу особую пышность и блеск, несмотря на то что за минувшие тысячелетия краски потускнели, выцвели.

От Большого двора к храму Юпитера ведет величест­венная лестница, «неотвратимая, как движение глетче­ра», писал о ней известный российский архитектор А. Буров. Поднявшись по лестнице (ее ширина около сорока метров), попадаешь на площадку, откуда откры­вается панорама всего комплекса. Здесь, где теперь снуют туристы, когда-то тысячные толпы подданных Римской империи воздавали почести богам.

На западной стороне храма Юпитера в кладке цоко­ля видны три необыкновенно большие плиты. Верхний их ряд лежит на высоте восемь метров. Это знаменитые трилитоны, о которых легенда говорит, что они лежали здесь вечно. Представьте себе каменный монолит раз­мерами 19,1 х 4, 3 х 5,6 метра, объемом'300 кубических метров и весом 750 тонн — и вы получите представле­ние о трилитоне.

Соперничая с хребтами гор, над долиной возвыша­ются шесть высоченных, самых больших на нашей пла­нете колонн. Они чудом уцелели от землетрясений. Надо видеть эти колонны в натуре, встать с ними рядом, запрокинуть голову на высоту современного се­миэтажного дома, чтобы почувствовать всю грандиоз­ность замысла создателей храма, всю мощь и великоле­пие гранитных колоссов.

Масштабы не человеческого, не земного, а косми­ческого порядка вдохновляли создателей колоннады. Секции колонн вытачивали на гигантских токарных

станках где-то в Асуане, затем на плотах морем достав­ляли к берегам Ливана. От побережья их везли трид­цать пять километров к стройке по горным дорогам на колесницах, влекомых волами. Если учесть, что колон­ны состоят из трех частей, а длина каждой секции примерно шесть-семь метров (при диаметре 2,05 мет­ра), то –окажется: вес такого цилиндра — порядка соро­ка пяти тонн! Какова же была грузоподъемность ко­лесниц? Мыслима ли вообще подобная деревянная, по­возка на жестком ходу, конкурирующая с современны­ми тягачами?

Три полированных цилиндра поставлены один на другой с идеальной подгонкой на стыках. Колонны увенчаны громадным антаблементом: на мощной несу­щей балке, перекрывающей колоннаду, покоится почти двухметровый фриз. И наконец, на самом верху — тя­желый резной карниз. Какая сила подняла многотон­ные громады на двадцатипятиметровую высоту?

С тех пор мипула длинная вереница столетий. По­вержено здание храма, там и тут разбросаны обломки колонн. Они лежат рядом с трилитонами, как бы сопер­ничая с ними размерами. На торцах колонн чернеют отверстия, куда вставлялись железные стержни и зали­вались свинцом, — должно быть, так было удобнее на­ращивать колонну.

ЗАГАПКП QPEBHI1X КАМЕНОТЕСОВ

Ступая на легендарную баальбекскую веранду, не­вольно испытываешь волнение. Главную часть площад­ки размером с футбольное поле (точнее, 49х89 метров) занимают руины храма, сложенного из обычных блоков объемом два-три кубических метра. Со стороны север­ного и южного фасадов блестит под солнцем полоса

шириной семь метров, которую называют баальбекской террасой, или верандой. Она образована девятью огром­ными блоками, уложенными в три ряда. На таком блоке (приблизительно размеры 9х3х4 метра) вполне могут уместиться два грузовика. Чтобы кромки и стыки бло­ков не крошились, снят фас. Сподвижник Наполеона маршал Мармон, побывавший в 1840 году в Баальбеке, писал, что громадные тесаные блоки лежат без всякой связки и так хорошо пригнаны, что и лезвие ножа не входит между ними. Действительно, подгонка блоков идеальная. Не только нож, даже режущая кромка без­опасной бритвы «Спутник» (толщина — 0,01 миллимет­ра!) не входит в зазор. Точнее говоря, никакого зазора нет вообще. Камни словно бы притерты друг к другу. Даже капля воды не впитывается на стыке и'скатывает­ся по желобу вниз. Площадь притирки по торцу блока, по основанию и по длинной вертикальной грани дости­гает соответственно 12, 27 и 36 квадратных метров. Общая же площадь сочленения каждого блока внешне­го ряда достигает 87 квадратных метра, внутреннего — 123 квадратных метра, при точнейшей выверке углов и параллельности граней. У трилитонов эти площади го­раздо больше.

Посадка блоков осуществлена с допуском порядка 0,01 миллиметра. Нет ли тут какого-либо секрета?

Мраморизованный известняк — камень сравнитель­но мягкий, деформирующийся при самых незначитель­ных напряжениях, если они действуют сколь-нибудь Длительное время. Под действием влаги и собственного веса блоки оплывают и плотно прижимаются, букваль­но срастаются друг с другом. Но вот парадокс: совре­менные мастера ручной обработки камня доводят до зеркального блеска поверхность не более двух-трех

квадратных метров. Высота неровности при этом колеб­лется от 0,1 до 1 миллиметра. На большей площади вручную достичь столь совершенной обработки неверо­ятно трудно. А вот баальбекские каменотесы без твердо­сплавного инструмента, без абразивных порошков до­стигли. Каким образом? Неизвестно. Стоит задуматься и над другим.

Нынешние камнерезные машины вырезают блок не более чем в два-три кубометра с точностью, не выходя­щей за пределы допуска шести — двенадцати милли­метров. Только с помощью специальных калибровоч­ных станков допуски доводят до нескольких миллимет­ров. Мало того что нужно владеть методами точнейшей обработки, требуется мощная, легко управляемая техни­ка, чтобы, не повредив поверхности блока, не отколов нигде уголка, осуществить филигранный монтаж. Срав­нивая, что может"«век нынешний и век минувший», не­вольно заходишь в тупик. Сделано невозможное. Кем? По какой технологии?

Еще одна тайна баальбекских каменных блоков — выдолбленные цепочкой квадратные гнезда. Их глубина двадцать — тридцать сантиметров. Гнезда тянутся почти по всему периметру платформы. Множество таких же отверстий выдолблено в мелких блоках. Иногда на один блок размером полтора-два метра приходится по пять — восемь отверстий. Есть они и в основаниях колонн. Ка­ково их назначение? Может быть, в них вставлялись металлические захваты? Но тогда почему отверстия вы­долблены не во всех блоках? Почему их нет в трилито-нах, перемещение которых представляло наибольшую трудность? Не исключено, что гнезда предназначались для декоративных целей. Во время ритуальных церемо­ний сюда могли вставлять факелы или деревянные

штыри с закрепленными на них идолам». Кроме того, углубления могли служить урнами для захоронения праха или различных реликвий умерших…

На вертикальной поверхности блоков веранды за­метны необычные следы обработки — концентрические бороздки, идущие в разных направлениях. Каким ин­струментом нанесены такие длинные, правильные уг­лубления? Профессор американского университета в Бейруте Акоп Калаян, детально изучивший древнюю каменнотесную технику, полагает, что подобные следы на камне оставляет шагоута — инструмент наподобие топора, только с зубьями, как у пилы. Шагоута широко применялась в древности в странах Средиземноморья и Закавказья, а в Ливане ею пользуются и теперь. Шири­на рубящей части шагоуты достигает пятнадцати санти­метров. Она оставляет на камне короткие, хаотично разбросанные углубления шириной несколько'санти­метров в зависимости от размера зубьев. На поверхнос­ти баальбекских блоков видны концентрические бороз­ды с шагом двенадцать — пятнадцать сантиметров и протяженностью до ста пятидесяти — двухсот сантимет­ров. Радиус борозд достигает четырех метров! Бесспор­но это следы механизированной обработки, своего рода обдирочной машины, возможно, приводившейся в дви­жение рабами. Но даже такое предположение мало что дает нам для ответа на вопрос, который занимал всех археологов, изучавших руины Баальбека, начиная с Пьера Белона, Вуда и Даукинса и кончая современны­ми учеными. В самом деле, с помощью каких средств осуществлялась вырубка, транспортировка и подгонка гигантских блоков?

Покидая Баальбек через длинный моачный туннель, 'невольно задумаешься над тем, отчего это пристрастие

к гигантским сооружениям было характерно в основном только для древнейших народов. При всей примитив­ности техники еще во времена неолита предпочитали возводить святилища из грандиозных каменных блоков. Возьмите хотя бы дольмены на Кавказе, святилище в Стонхендже, «гипогиум» на Мальте. Технически более оснащенные греки, а потом и римляне оперировали строительными конструкциями, так сказать, нормаль­ных величин. Гигантские баальбекские блоки нетипич­ны для римской строительной техники. Скорее они сродни мегалитическим сооружениям и тяжеловесным формам архитектуры Древнего Египта.

Известный архитектор И. Соболев под впечатлением нечеловеческих масштабов Баальбека писал в 1936 году, что его «действительность во много раз необыкновеннее самых фантастических проектов поклонников архитек­турной гигантомании».

СОРОК ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК –ПРОТИВ ОДНОГО КАМНЯ

Когда по шоссе, ведущему на Бейрут, выезжаешь из города Баальбека, то у обочины, метрах в пятистах южнее акрополя, замечаешь самый большой в мире об­работанный камень. Его древнее название «Гайяр эль-Кибли» — «Камень Юга». Позднее арабы переименова­ли его в «Гайяр эль Гобла», то есть камень, отторгнутый от материнского массива. Для какой цели вырубали ги­гантский монолит? Для укладки в основание храма рядом с трилитонами? Но в кладке цоколя как будто нет места, предназначенного для «Камня Юга». Скорее всего, монолит предназначался для какого-то обелиска. Вид этого колосса приводит в оцепенение. По своим размерам (21,5 х 4,8 х 4,2 метра) он превосходит даже

трилитоны. Его объем 433 кубометра, вес более тысячи тонн! Подсчитано: чтобы сдвинуть этот камень с места, потребовалось бы одновременно усилие 40 тысяч чело­век. Но где разместить их в условиях каменоломни, среди обломков породы? Люди и волы просто растопта­ли бы друг друга, не сдвинув, не шелохнув этот гладкий параллелепипед.

Какова же была технология изготовления каменного исполина? Тут есть над чем поломать голову. Естест­венно, подобные камни в старину вырубали вручную. Для этого по периметру будущего блока прорубали ко­ридор и с помощью клиньев отрывали камень снизу от коренного массива. На такую операцию, конечно, ухо­дило много времени. Применяли и другой метод: наме­чали контур блока и выдалбливали лунки, куда загоня­ли деревянные клинья, которые поливались водой. Раз­бухая, клинья рвали скалы. Метод простой, однако, по­жалуй, он применим лишь для добычи малых блоков. Трехсоткубовый монолит оторвать таким способом вряд ли возможно.

Огромный карьер, где в древности добывался извест­няк, расположен высоко над Баальбеком, в верхней части холма Шейха Абдаллы. «Камень Юга» покоится в котловине, градусов на 30 он наклонен к горизонту, так что нижний его конец уходит в грунт. Принято считать, что римские строители начали тащить гигантский ка­мень и почему-то бросили. Но Дж. Эйвад, написавший популярную книжку о Баальбеке, полагает, что блок еще не отделен от скалы и, следовательно, его вовсе не двигали. Камень предстояло спустить в лощину, развер­нуть и затем тянуть к акрополю.

Тысячетонный гигант, брошенный в каменоломне, позволяет понять секрет транспортировки массивных

камней к строительной площадке. Скорее всего, выруб­ленные в карьере глыбы и обтесанные блоки спускали по откосу на полозьях или .катках прямо к месту кладки.

* .-

ОТ НИМРОДА ДО АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО

Что было на баальбекской площадке до сооружения римских храмов? Итак, «Баал (Ваал) — древнее божест­во, почитавшееся в Финикии. Баальбек '(древний Ге-лиополис)… в эпоху императора Августа превращен в римскую колонию… В I — III веках до н. э. здесь было построено много римских храмов… Грандиозный хра-мовый ансамбль римских времен… Большой, Малый и Круглый храмы в честь Юпитера, Вакха и Венеры». Но, странное дело, среди иллюстраций нет ни гигантских трилитонов баальбекской веранды, ни самого храма Юпитера. Во «Всеобщей истории архитектуры» (ВИД), изданной в 1948 году, строительство Большого храма приписывается Нерону (37 — 68 годы н. э;). А в новей­шем издании ВИА (1973) знаменитые блоки вообще'не упоминаются. Исчезли!.. Почему же они могли исчез­нуть? Да потому, что ныне считается чуть ли –не призна­ком дурного тона говорить о возрасте цоколя храма Юпитера. Без того, мол, все ясно: баальбекский ком­плекс весь, до последнего камня, римский. — датиро­ван-передатирован. Военная и политическая мощь Рим­ской империи с ее богатыми колониями, многотысяч­ная армия рабов, процветание наук и инженерного ис­кусства — вот традиционные доводы в пользу того, что лишь в I — III веках оказалось возможным сооружение этого крупнейшего в мире комплекса храмов. И вся ис­тория архитектуры Баальбека рассматривается начиная с римских завоеваний на Ближнем Востоке, когда Ба-

альбек был переименован в Гелиополис. Все, что было позже, известно довольно хорошо: пала Римская импе­рия, византийцы из отлично пригнанных камней, сра­ботанных рабами Рима, построили на территории акро­поля свои базилики. После них арабы, крестоносцы, турки и полчища Тимура неоднократно разбирали древ­нюю кладку для сооружения крепостных стен, замков, мечетей. В довершение ко всему древние постройки че­тыре раза рушились от землетрясений.

Богата .событиями, драматична история Баальбека-Гелиополиса, древнего города Солнца. Но все это после римлян, которые соорудили здесь помпезные, тя­желовесные храмы. А что здесь было до императора Антонина Пия (при нем начали строить храм Юпите­ра), до Нерона? В одном древнем арабском манускрип­те, который цитирует в своей книге историк М. Элауф, говорится: «Когда в Ливане царствовал Нимрод, он по­слал гигантов, чтобы те разрушили крепость Бааль­бек…» Зачем? Легендарный основатель Вавилонского царства Нимрод задумал подняться на небо. И он якобы решил сделать это именно в Баальбеке, построив там высокую башню. Ну а для высокой башни необхо­димо крепкое основание. Если оно не было построено предшественниками, то, выходит, этой нелегкой рабо­той пришлось заниматься подданным Нимрода. Наме­реваясь достичь богов, он соорудил машину, движимую четырьмя сильными птицами. Машина эта поднялась в небо, но после длительного блуждания в космосе упала на гору Хермон, где и было погребено изувеченное тело дерзкого монарха. Нельзя ли отыскать в легенде зерно истины? Кстати, Хермон не так уж далек от Ба­альбека.

Первым историческим документом, где упоминается

Баальбек, считается так называемая «Тель-эль-амарн-ская переписка» — дипломатическая переписка Египта с Вавилоном, Сирией и другими странами Востока. От­носится она к XIV веку до н. э., ко времени царствова­ния фараона-бунтовщика Эхнатона. Покоренные Егип­том народы должны были исповедовать культ Солнца. Старых человекоподобных богов Эхнатон заменил новой, высшей идеей абстрактного бога, которого он назвал Атоном, «солнечным диском». Старый бог Амон-Ра тоже был свергнут. Нельзя ли допустить, что в целях упрочения новой религии Эхнатон предпринимал попытки сооружения храма Солнца и в Баальбеке? Мы не претендуем на оригинальность этой мысли. Напро­тив, утверждение о доримском сооружении святилища в Баальбеке старо как мир. Тот же М. Элауф полагает, что египетский храм в Баал-Геде (древнее название Ба-альбека) не построен с нуля египетскими жрецами, а лишь. реставрирован ими в период порабощения Сирии Египтом. Египетские жрецы «восстановили храм Баала, который был разрушен землетрясением». То, что храм Солнца был воздвигнут египетскими жрецами, утверж­дал также римский писатель Макробиус (V век н. э.). Он заметил, что статуя бога Солнца в Баальбеке похожа на египетского бога Осириса. Более того, Макробиус описывает, как эта статуя с величайшими почестями была морем привезена из Гелиополиса египетского в ливанский город Солнца…

1-е тысячелетие до н. э. — это период процветания культа бога Баала и его супруги богини Аторгатис (Ас-тарты). Древнее святилище, защищенное горными хребтами от завоевателей с востока и от пиратов с запа­да, превратилось в крупнейший религиозный центр. В эпоху греческих завоеваний при Александре Македон­

ском Баальбек избежал несчастий войны, какие при­шлось испытать славному приморскому городу Тиру. Поход против арабов, которые жили при Антиливане, утверждает Плутарх, Александр совершил, когда еще не была окончена осада Тира, то есть в 332 году до н. э. Жители плодородной долины без сопротивления сдали грекам свои селения. Победоносный юный полководец Александр, ученик Аристотеля, переживал в этот пери­од духовный кризис. Древнегреческий историк Арриан отмечал, что «Александр весь ушел в религиозные суе­верия». Посещение древнего святилища в Баальбеке — это апофеоз религиозного фанатизма Александра. Как свидетельствует Курций. Квинт, «бога Юпитера Алек­сандр почитал отцом своим, ибо уже не довольствовал­ся быть рожденным на высшей ступени человеческого величия». Сей сын Юпитера, уподобляясь богам, воз­можно, и наметил космические масштабы будущего храма, возведенного триста лет спустя римлянами. Но что соорудили здесь греки, неизвестно. И вообще, со­оружали ли? Древнегреческой архитектуре не было свойственно увлечение гигантскими формами. Массив­ностью и геометризмом форм каменные колоссы Бааль-бека скорее сродни мегалитическим сооружениям древ­ности и египетским храмам.

Первым, кто отличил римские храмы с традицион­ной колоннадой от более ранних конструкций цоколя с его подземными коридорами, был знаменитый фран­цузский историк и археолог Сольси. Он утверждал, что эти конструкции и «цветом камня, и выгибом сводов» отличаются от римской постройки. Но Сольси был не­исправимым фантазером, и его мнение тогда всерьез не принимали. Понадобились десятилетия, чтобы гипотеза Сольси восторжествовала в науке. В'1936 году архитек-

тор И. Соболев спокойно, как об общепринятом мне­нии, писал, что «фундаменты храма Солнца еще фини­кийского производства и выломка больших камней на­чата была еще в те времена».

Да, Баальбек много раз строился и перестраивался. Но кто же сделал главное, кто вырубил и уложил пдот-нейшей кладкой блоки основания Большого храма — легендарный Нимрод, египтяне, финикийцы, Алек­сандр? Не будем гадать. Уясним себе главное: римские строители были далеко не первой, а всего лишь, как го­ворится, седьмой спицей в колеснице, в колеснице ис­тории Баальбека. Но ведь не секрет, что –на Ближнем Востоке до римского владычества не было ни одной технически оснащенной державы. История этого края не оставляет места иным толкованиям. Финикийцы были отличными моряками и ловкими торговцами. Обитатели древней долины Масис (Аль-Бекаа) — зем­левладельцами и пастухами. Эти моряки и пастухи „должны были иметь вековые традиции зодчества, дабы возводить баальбекские сооружения. Таких сооружений нет. Баальбекская веранда ~ единственная в своем роде.

Итак, Баальбек предстает перед нами как грандиоз­ный культовый центр древности. Его история хранит еще много тайн. Главный вопрос — когда и кем было положено начало строительства? К эпохе Римской им­перии с достоверностью можно отнести лишь сооруже­ние самих храмов. Время закладки гигантских блоков цоколя остается неопределенным, но оно явно дорим-ское. Во времена, предшествующие римской колониза­ции Ближнего Востока, ни одно государство не могло обеспечить столь трудоемкого строительства. Кто же возвел Баальбек?

«…КОИ И ТЕПЕРЬ ДОЛЖНЫ ЕЩЕ ТАМ БЫТЬ»

Для чего же была создана в незапамятные времена баальбекская веранда? Ответ, казалось бы, напрашива­ется сам собой: чтобы служить прочным фундаментом огромному храмовому сооружению. Причем фундамент, возможно, закладывали задолго до возведения на нем храма Юпитеру.

Народные предания повествуют об ином назначении баальбекских плит. В старинной легенде, записанной Вольнеем, говорится: «Сие здание… для того только воздвигнуто, чтобы в подземных его сводах хранить бес­ценные сокровища, кои и теперь должны еще там быть». М. Агрест, автор гипотезы о причастности палеокосмонавтов к сооружению Баальбека, не подра­зумевая о существовании этой легенды, высказал пред­положение, с ней перекликающееся: «Можно предполо­жить, что космонавты позаботились о сохранности вы­мпела для будущих поколений… и спрятали его в соот­ветствующее укрытие… Космонавты оставили на виду несколько крупных и не поддающихся быстрому разру­шению сооружений… Эти сооружения должны… слу­жить ориентиром для обнаружения основного докумен­та с подробными сведениями. Если так, то можно по­нять, почему «натурально были тщетны», как писал Вольней, старания многих кладоискателей, желавших овладеть сокровищами и спускавшихся в подземные своды. Не с заступом, а вооружившись современными геофизическими приборами, стоило бы прозондировать баальбекскую веранду и туннели под ней. Возможно, мы не обнаружим таким путем бесценные сокровища инопланетной информации, зато появилась бы реаль­ная возможность выяснить, кто, как и зачем построил в Баальбеке площадку из гигантских блоков.

И последнее. Умозрительные доводы «за» и «про­тив» причастности космических пришельцев к Баальбе-ку лишь запутывают проблему. Нужны новые истори­ческие данные, нужна инженерная оценка той мини­мально необходимой технологии, с помощью коей только и возможно создать подобное сооружение. Нужно, наконец, уяснить, как древние мастера могли выполнить работу столь высокого класса, или доказать, что они этого сделать не могли… без космической тех­нологии.

СКВОЗЬ КАМЕННЫЙ ВИЗИР О строителях Стонхенджа

По обе стороны дороги — типичный ландшафт Юго-Западной Англии: сумрачные торфяные болота, однооб­разная холмистая местность. И туман, всюду белесый, даже сиреневатый туман — плотный, как вата, мокрый и вязкий. Все кажется знакомым, хотя я здесь впервые. Откуда оно — ощущение того, что это уже было со мной? Может, Конан Доил, «Собака Баскервилей»? Вспомнил, что писал Холмсу доктор Уотсон об этом месте: «Чем дольше живешь здесь, тем больше и больше начинает въедаться тебе в душу унылость этих болот… Стоит мне только выйти на них, и я чувствую, что со­временная Англия остается где-то позади, а вместо нее видишь вокруг лишь следы жилья и трудов доистори­ческого человека. Это давнее, исчезнувшее племя напо­минает о себе повсюду — вот есть пещеры, вот могилы, вот огромные каменные глыбы, оставшиеся там, где, по-видимому, были его капища».

Впереди — скопление гигантских камней. Одни оди­ноко стоят, словно воткнутые каким-то великаном, иные — в виде буквы «П», некоторые наклонены,

упали. Одни камни? Заплатив несколько пенсов, бредем к ним через какие-то еле заметные траншеи, валы, едва возвышающиеся над землей." Все это — Стонхендж-1, а есть Стонхендж-II и III. О каждом из них написаны целые исследования. Каждая лунка, вал, траншея опи­саны, обмерены. Все камни под номерами.

Брожу между покосившимися монолитами и слушаю свист ветра в каменном лабиринте посреди равнины. Туман разлетелся. Все как тысячу лет назад. Стонхендж настолько древен, что его историю забы­ли уже в античное время. О нем ничего не пишут ни греческие, ни римские авторы. Вероятно, римлян эти камни вообще не впечатлили, ведь они видели древнее­гипетские пирамиды, да и сами строили величествен­ные храмы.

Сегодня уже нельзя установить, кто был первым биографом Стонхенджа. Уже к XII веку все сведения о его происхождении растворились в мифах.

Кто строил?

В старинной рукописи «Книга завоеваний» упомина­ются три волны ранних пришельцев — фоморяне, сыны Портолана и немедяне. Первые были «сумрачными морскими великанами», и еще — они строили башни. Может быть, они? Свои навыки строителей фоморяне приобрели в Африке. Два других народа пришли из Ев­ропы и «принесли с собой искусство политики».

Вслед за ними (хотя одному Богу известно, сколь долго длились эти «вслед»!) появился народ «фир болг» — трудолюбивые искусные земледельцы. «Фир болг» переводится как «кожаные мешки» — на них-то они и уплыли в Ирландию. Были еще туата де дананн, милезяне, дравиды из Индии. Это все, что удалось вы­тянуть из тех преданий, которые чудом уцелели, не-

<p><emphasis>План Стонхенджа</emphasis>

смотря на попытки римлян навязать местным племенам свои представления о прошлом.

Так или иначе, численность населения Британии была в те далекие столетия невелика. Начиная пример­но с 3000 года до н. э. на островах появляется новая волна земледельцев с континента — так называемые уиндмиллхиллские люди — по' названию холма близ Стонхенджа. Именно благодаря им Солсберийская рав­нина, по которой мы так долго ехали, стала средоточи­ем ремесел и скотоводства. После 2000 года, до н. э. здесь появились бикеры. Их приход совпал с наступле­нием бронзового века на Британских островах. А спустя триста лет — уэссекцы, любители дальних торговых экспедиций. Именно в их могилах особенно часто нахо­дят предметы из всех уголков тогдашней ойкумены —

фаянс из Египта, янтарь с Балтики, выпрямители для стрел из Микен, булавки германцев… От всех них не осталось ничего, что бы могло пролить свет на их при­частность к «крупноблочному» строительству. Нам ос­тается только гадать — кто из них?

Его строили между 1900 и 1600 годами до н. э., и стро­ительство то заняло столько же времени, что и возведе­ние готических соборов, — чуть ли не столетия. Послед­ние служили лишь местом поклонения богу и памятника­ми христианской веры. Стонхендж бьш еще чем-то. Чем?

Начитавшись легенд, забываешь задаться вопросом — а как же все-таки они сюда попали, эти гигантские камни? Во имя чего такие неимоверные усилия, такое вопиющее несоответствие между хрупкой человеческой силой и многотонными монолитами? Впрочем, похожие вопросы возникают при осмотре и египетских пирамид, и каменных истуканов острова Пасхи, и циклопических построек Зимбабве. Да и вообще всех мегалитических центров, разбросанных по побережьям Средиземномо­рья, Атлантики, Тихого океана. И все же откуда? Может, всемогущий Мерлин поставил их здесь навеки? Или все-таки древние жители Британских островов были вовсе не первобытными дикарями, способными только на танцы, охоту да раскрашивание тела в голубой цвет, а умелыми строителями, людьми предприимчивыми, а главное — умудренными богатым опытом…

Камни на ощупь разные: тысячелетия так и не смог­ли «причесать» их, значит, и породы были разные? Дей­ствительно, главный строительный материал моноли­тов — долерит, но есть и вулканическая лава (риолит), и вулканический туф, и песчаник, и известковый туф. Три вида — долерит, риолит и вулканический туф — встречаются лишь в одном месте — в Уэльсе, в горах

Рис. 24. Изображение Стонхенджа в книге «Стоун-Хенг вос­становленный», которое, как считают, принадлежит Иниго Джонсу, придворному архитектору Якова I, и показывает, ка­ким он представлял себе этот памятник

Преселли, близ побережья Бристольского залива. Толь­ко там! «Теперь уже нет сомнения, — пишет исследова­тель Стонхенджа Р. Аткинсон, — что голубые камни были вывезены в Стонхендж именно с этого очень ог­раниченного участка. Дистанция по прямой составляет 210 километров. Три часа небыстрой езды на автобусе. Но везли-то их на катках и по воде, и это расстояние равно 380 километрам. Восемьдесят камней весят в со­вокупности до четырехсот тонн. Кто еще в древней Ев­ропе совершал такой необыкновенный рейд? Пожалуй,

никто. Ученые проследили возможный путь строителей и выяснили, что большая часть его проходила по воде — около трехсот пятидесяти километров. Кое-какие крупные камни забрали по дороге.

Везли на деревянных салазках по бревнам, которые подставляли вместо колес. Тянули веревками, скручен­ными из кожаных ремней, впрягались группами. Колеса здесь, скорее всего, еще не знали, хотя оно уже давно было известно в Египте. Но ведь и.в Египте использо­вали катки.

«Следственный эксперимент», проведенный в свое время учеными, помог выяснить, что двадцать четыре человека способны тащить именно таким образом груз весом в одну тонну — километр-полтора в день. На воде дело обстояло проще: несколько деревянных чел­нов, соединенных досками, выдерживали огромные тя­жести и легко управлялись.

Но как быть с более тяжелыми камнями — сарсена-ми? Их месторождение обнаружили гораздо ближе к Стонхенджу, «всего» в тридцати километрах. Вес самых больших «серых баранов» (так прозвали эти глыбы) до­стигает пятидесяти тонн. Подсчитано, что тысяча чело­век доставила их к месту постройки за семь лет.

Древние мастера умело обрабатывали глыбы еще до того, как везти их к месту строительства комплекса, ис­пользуя технику удара и обработки' огнем и холодом. После того как на камне намечалась трещина, по ней выкладывали костер,– а потом лили холодную воду. И били каменными молотами. И уже после грубой обра­ботки и доставки глыбы на место следовала более тон­кая работа. Камни шлифовали очень чисто, просто юве­лирно. Однако технику оценить сегодня невозможно — вода и ветер сделали свое дело.

Ученым оставалось выяснить, как устанавливались исполины. Оказалось, сначала выкапывали ямы, длина которых равнялась длине той части камня, которую пред­полагалось зарыть. Длина и ширина лунки была санти­метров на девяносто больше, чем камень. Три стенки лунки делали отвесными, пишет английский астроном Дж. Хокинс, издавший интересную книгу о Стонхендже, а четвертой задавали наклон 45 градусов — то был прием­ный пандус. Перед тем как ставить камень, стенки лунки обкладывали толстыми деревянными кольями. Камень скользил по ней, не осыпая земли. Затем махину с помо­щью канатов и веревок ставили вертикально. Быстро-бы­стро — пока у тех, кто держал, хватало сил —v засыпали свободное пространство вокруг, лишь бы камень не зава­лился! Утрамбовав, оставляли на месяцы в покое, пока почва не просядет и не спрессуется.

Важная деталь: нижние концы вертикальных камней были оббиты на тупой конус — чтобы после того, как их спустили в лунку, камни можно было поворачивать и устанавливать поточнее.

Топчусь под сенью исполинов, прячась за шершавые глыбы от солнца, сияющего не по-весеннему жарко. Поднимаю взор и пытаюсь сообразить — как же очути­лись там, высоко наверху, многотонные перекладины. Не вертолетами же их туда поднимали. Хотя мысль о загадочных пришельцах, признаюсь, упорно не покида­ет меня. Но поднять такую махину методом телекинеза даже всемогущему друиду было явно не под силу… Может, по земляным насыпям? Ведь именно этот спо­соб предложил в качестве рабочей гипотезы еще в 1730 году ранний исследователь Стонхенджа С. Уоллис. Но на сооружение и размонтирование такой насыпи для всех тридцати пяти перекладин потребовался бы ги-

гантский труд — больше, чем работа, затраченная на весь комплекс. К тому же остатков земляных насыпей не обнаружили, версия эта была оставлена…

А что, если действовали методом перекидывания с помощью штабелей из бревен? Приблизительно так: ка­менную перекладину клали на землю у подножия ее бу­дущих опор, а потом перпендикулярно к ней укладывали слой бревен, переваливали ее на бревна, а на то место, где она перед этим лежала, клали уже двойной слой бре­вен, но уже параллельно и перпендикулярно. Туда-сюда, туда-сюда. И вот каменная, крыша на самом верху.

Последней задачей было перевалить ее на уготован­ное место – и чтобы все гнезда ее легли на шипы опоры. Подсчитано: такая башня из продольных и по­перечных слоев древесины потребовала бы пятнадцать кубических километров бревен с заранее вырубленными пазами. И еще подсчитали: для строительства Стон-хенджа понадобилось триста лет работы и тысячи рабо­чих рук, всего же затрачено полтора миллиона челове­ко-дней физического труда.

Теперь — последний и главный вопрос — для чего все это было нужно?

В день летнего солнцестояния в Стонхендж съезжа­ются толпы народа — наблюдать восход Солнца над Пя­титочным камнем. Зрелище это действительно впечат­ляет. Сквозь сиреневый туман, обычно клубящийся в долине в этот ранний час, вдруг пробивается яркий луч — и как раз над. вершиной Пятиточного камня! Пол­ный диск Солнца восходит над ним с такой точностью, которая наводит на поистине мистические размышле­ния о знаниях и способностях наших далеких предков. Направление, в котором нужно смотреть, определяется камнями так точно, будто чья-то невидимая властная

рука наставляет тебя на определенную точку: смотри от­сюда — и увидишь! Точно закрепленные лучи зрения, . по мнению астрономов, заставляли наблюдателя смот­реть на строго определенный участок неба, задавали на­правления, где происходили ожидаемые явления. ЭВМ подтвердила: основные, часто повторяющиеся направ­ления Стонхенджа указывали на Солнце и Луну.

Для чего это было нужно древним? Ну наверняка для предсказания времени начала посевных работ. Затем жрецы могли устраивать театрализованные представле­ния при восходе и заходе Солнца и Луны. И еще — для математических упражнений. Дж. Хокинс на страницах журнала «Нейчур» высказал гипотезу о еще одном кос­мическом предназначении Стонхенджа. Он предполо­жил, что пятьдесят шесть так называемых лунок Обри в древнем комплексе служили для предсказания затмений. «Я заметил, — писал он, — что эти лунки расположены вдоль правильной окружности на равном расстоянии друг от друга. Лунки глубиной около полутора метров вырыты в мелком грунте и затем снова заполнены толче­ным мелом. Жрецы могли предсказывать год затмения, скажем, зимней Луны, перекладывая камушки из лунки в лунку по окружности, по одной лунке в год». Имелись у них и другие приспособления для таких прогнозов.

…Мегалиты Стонхенджа медленно растворялись в сизой дымке, вновь окутавшей долину, и я вдруг поду­мал: пять из семи чудес света — египетские пирамиды, статуя Зевса в Олимпии, храм Дианы в Эфесе, мавзолей в Галикарнасе и Александрийский маяк на острове Фарос были сделаны из камня. Но нигде, пожалуй, ка­мень не был применен так искусно для интеллектуаль­ного поиска древних, как здесь, в Юсо-Западной Анг­лии, на Солсберийской равнине.

ДРУГИЕ СТОНХЕНДЖИ1

Стонхендж не является единственным в своем роде. Как сооружение он уникален, но его окружают свиде­тельства подобной же деятельности. Неподалеку от него можно видеть немало других археологических памятни­ков, возможно, его современников или более старых со­оружений, связанных с ним в культурном отношении. Эти памятники, если перечислять в примерном хроно­логическом порядке, — длинные могильники: Курсус, Вудхендж, Святилище, Даррингтонские Стены, Эйвбе-ри, круглые могильники и чудовищный и таинственный Силбери-Хилл.

Могильники представляют собой насыпные холмы с захоронениями, и в радиусе тридцать — тридцать пять километров от Стонхенджа их найдено почти триста пятьдесят — больше, чем в любом другом районе такой же площади в Британии. Специалисты полагают, что их могли сознательно разместить вокруг Стонхенджа, так же как современные кладбища окру-

' По книге Дж. Хокинса и Дж. Уайта «Разгадка тайны Стон­хенджа».

жают церковь, и это указывает на его религиозный ха­рактер.

Старейшими из них являются длинные могильни­ки — длинные насыпи из обломков мела; мел для такой насыпи брали из прилегающего рва, в одном конце кото­рого и находилось собственно захоронение с большим числом погребенных. Их строили уиндмиллхиллцы между 3000 и 2000 годами до н. э. Эти люди занимались земледелием и скотоводством, что в большой мере долж­но было содействовать возникновению Стонхенджа, так как обеспечивало' им ту свободу распоряжения своим временем и действиями, без которых подобные сооруже­ния не могли быть ни задуманы, ни воздвигнуты.

Наиболее замечательный из открытых до сих пор длинных могильников уиндмиллхиллского периода на­ходится в Уэст-Кеннете, километрах в двадцати семи к северу от Стонхенджа. Эта огромная, сложенная из земли и камней гробница длиной сто семь метров, су­жающаяся от примерно ста семи метров в восточном ее конце до пятнадцати метров в западном, является самой большой из известных доисторических могил Англии и Уэльса. Она была сооружена около 2000 года до н. э. и использовалась по меньшей мере в течение трех веков, это ясно показывает, что область вокруг Стонхенджа считалась священной задолго до того, как началась его постройка.

Уэст-кеннетский длинный могильник также говорит о весьма высоких способностях его строителей. Он счи­тается одним из выдающихся мегалитических сооруже­ний Европы.

Исходным материалом для насыпи служил дробле­ный мел, который брали из двух рвов, расположенных по обе стороны от него на расстоянии около восемнад-

цати метров, и ссыпали на сарсеновые камни. Ряд сар-сенов огораживал его боковые и заднюю стороны. В пе­реднем (восточном) конце находилось само место по­гребения: центральный коридор, от которого ответвля­лись пять погребальных камер — по две с каждой сто­роны и одна в конце. Во время раскопок, произведен­ных около десяти лет назад, было установлено, что эти пять камер содержат примерно тридцать человеческих скелетов, включая около десяти детских. Кости лежали на полу, и погребения, по-видимому, происходили не одновременно. Более того, чтобы освободить место для умерших позднее, первоначальных обитателей гробни­цы бесцеремонно отодвигали к стене. Недоставало мно­гих костей и черепов. Среди костей было обнаружено несколько глиняных сосудов.

Гробница вместе с камерами имела ширину около одиннадцати метров, длину около восемнадцати, а мак­симальную высоту внутри 2,4 метра. Проникали в нее сквозь стену из больших вертикально поставленных камней, изгибавшуюся в середине полукругом.

Эта гробница была закрыта по неизвестной нам при­чине, по-видимому в большой спешке, хотя и очень тщательно. Пять погребальных камер, кости и все про­чее было плотно засыпано обломками мела, черепками и другим материалом, включая кости животных. Затем таким же образом был засыпан центральный проход. В заключение полукруг у входа был частично загромож­ден валунами и закрыт тремя огромными камнями. Самый большой из камней Уэст-Кеннета весил около двадцати тонн.

Что касается обрядов, связанных со смертью, то трудно вообразить себе более внушительное место пос­леднего упокоения, чем этот огромный холм, окаймлен-

<p><emphasis>Орудия и утварь обитателей Британии периода позднего ка­менного^ века</emphasis>

ный белыми траншеями, обложенный камнем, с камен­ными столпами, охраняющими вход в гробницу.

Вслед за длинными могильниками, предназначенны­ми для коллективных погребений, появились круглые могильники бикеров и их преемников. Эти могильники разделяются на три типа: «чаша», «колокол» и «диск». «Чаша» представляла собой круглый бугор, иногда обве­денный рвом. Вокруг Стонхенджа их особенно много. У «колоколов» бугры были больше, а пространство между ними и рвами заполнялось кольцевыми валами с плос­ким верхом; иногда вдоль внешних сторон рвов также насыпались валы. В большинстве из них были обнару­жены кости мужчин. «Диски» были самыми непритяза­тельными из этих индивидуальных могил. Они пред­ставляли собой площадки с небольшим (в настоящее время не больше муравейника) холмиком в центре, ок­руженные рвами и наружными валами. По-видимому, в них хоронили только женщин.

Раскопки длинных могильников не принесли почти никаких предметов материальной культуры, неиндиви­дуальные круглые могилы, напротив, дали чрезвычайно

много интересного. Вместе с кремированными останка­ми и скелетами было найдено оружие, в частности бронзовые кинжалы распространенного в Британии типа. Некоторые из кинжалов имели золотую насечку. Были обнаружены и украшения: бронзовые булавки — возможно, из Чехии, голубые фаянсовые бусы из Егип­та (обычно в захоронениях с женскими останками), ян­тарные бусы из Центральной Европы, гагатовые бусы из Восточной Англии. Могильники вокруг Стонхенджа, несомненно содержащие прах многих из его строите­лей, показывают, что местность эта-имела не только ре­лигиозное значение. Солсберийская равнина служила местом встреч не одних верующих, но также воинов и приезжавших издалека торговцев.

Следующим в списке интересных археологических памятников вокруг Стонхенджа стоит необычайное земляное сооружение, получившее наименование Кур-сус. Это латинское название, означающее «бега», при-•своил ему поклонник друидов доктор Стьюкли, и оно подходит ему не меньше, чем любое другое название, которое мы сейчас могли бы ему дать. Нам абсолютно ничего не известно о его назначении. Так же как и док­тор Стьюкли, можем только предположить, что оно слу­жило своего рода ритуальной дорогой или огорожен­ным местом для совершения каких-то обрядов. Оно представляет собой полосу, которая, по-видимому, ни­когда не имела искусственной насыпи, около девяносто метров в ширину и почти три километра в длину, окаймленную с обеих сторон рвами и низкими валами, как и аллея в Стонхендже. Курсус находится менее чем в километре к северу от Стонхенджа и тянется почти точно с востока на запад. Его восточный конец обрыва­ется в нескольких метрах от длинного могильника, ори-

374

ентированного с севера на юг, а западный конец, рас­ширяющийся почти до ста тридцати двух метров, охва­тывает два круглых могильника. По-видимому, оно было построено примерно в то же время, что и аллея.

Вудхендж, как показывает его название (wood — де­рево), бьш своего рода деревянным Стонхенджем. Но именно поэтому он не смог противостоять времени и теперь уже исчез почти бесследно. Открыли его благо­даря аэрофотосъемкам только в 1928 году.

Он находился километрах в трех к северо-востоку от Стонхенджа и первоначально представлял собой круг диаметром около шестидесяти метров, обнесенный валом, с внутренней стороны которого проходил ров с крутыми стенками и плоским дном; внутри рва находи­лось шесть концентрических колец из лунок, причем меньшие кольца имели слегка овальную форму, а самое внутреннее проходило метрах в трех от центра круга, Мы знаем, что в лунки были вкопаны деревянные стол­бы, так как в них сохранилось довольно много сгнив­ших обломков. Но нам неизвестно, что было на столбах сверху и было ли вообще что-нибудь. Согласно наибо­лее вероятной гипотезе, они поддерживали кровлю с очень высоким гребнем, с крутыми внутренним и внешним скатами и, по-видимому, с отверстием в цент­ре, как у бублика. Археологи полагают, что внутреннее сооружение Вудхенджа было построено позже внешнего рва-и вала, возможно, тем же «вторичным» неолитичес­ким народом, который начал воздвигать Стонхендж. Примерно в полутора метрах к юго-западу от центра Вудхенджа во время раскопок была обнаружена могила, содержащая один из редких следов возможных челове­ческих жертвоприношений в доисторической Брита­нии — череп трехлетнего ребенка, расколотый перед за-

375

хоронением. Археологи считают, что в этом месте почти наверное совершались ритуальные умерщвления, но данные в пользу такого предположения не являются ис­черпывающими. К югу от могилы ребенка, примерно в четырнадцати и восемнадцати метрах от центра, име­лись две лунки, предназначенные для вертикальных камней.

Очень соблазнительно предположить, что Вудхендж был жилищем рабочих, строивших Стонхендж, своего рода общежитием или казармой. Но археологических данных, подтверждающих такую гипотезу, почти не су­ществует. В Вудхендже найдено очень мало предметов искусственного происхождения, причем это черепки и прочее в том же роде, а не того сорта хозяйственный мусор, который неминуемо скапливается даже возле самых обезличенных жилых казарм. Современная тео­рия считает, что Вудхендж, так же как и Стонхендж, был, вероятно, храмом или местом народных собраний или и тем и другим вместе. Возможно, он являлся пред­шественником, более ранним сооружением, которое по­служило примитивной моделью для его южного соседа. И возможно также, что Вудхендж играл какую-то астро­номическую роль. Большая ось его овальных колец ори­ентирована примерно на точку восхода Солнца в день летнего солнцестояния, как и ось Стонхенджа, хотя центр входа в Вудхендж, открывающегося на северо-восток, так же как у Стонхенджа, несколько смещен к северу от этой линии. Миссис Б. Г. Каннингтон, кото­рая вместе с мужем проводила там раскопки в 1926 — 1928 годах, полагала, что плоский сарсеновый камень (прозванный Кукушкиным камнем), находящийся в четырехстах метрах от сооружения, входит в комплекс Вудхенджа, так как он лежит почти точно на запад от

его центра и «был бы ясно виден из центра… между вертикальными столбами».

На холме Овертон-Хилл в двадцати семи километрах к северу от Вудхенджа находится еще один большой доис­торический деревянный памятник — Святилище. Как и в Вудхендже, там тоже насчитывалось шесть колец лунок для деревянных столбов; но в отличие от Вудхенджа, где все столбы в конце концов были объединены в одно со­оружение, шесть колец Святилища, судя по всему, были вырыты в разное время и в них устанавливались столбы, возможно, служившие опорами для трех разных, сменяв­ших друг друга построек. И в отличие от Вудхенджа, где, по-видимому, имелось всего два камня, Святилище на последнем этапе своего существования как будто состоя­ло из двух колец вертикально поставленных камней без каких-либо деревянных компонентов.

Святилище, судя по всему, не было опоясано ни рвом, ни валом. Когда оно было закончено, диаметр его равнялся примерно сорока девяти метрам, но возникло оно, невидимому, как небольшое кольцо из восьми столбов, расположенных на расстоянии 2,4 метра от центрального столба. Возможно, это простое сооруже­ние было лишь ритуальным открытым кругом, а стол­бы, вероятно, были покрыты резьбой и (или) выкраше­ны, как это было в обычае у виргинских индейцев еще в XVI веке. Они использовали такие украшенные етол-бы для разметки площадки, где происходили пляски. Назначение центрального столба Святилища неизвест­но. Возможно, он только служил точкой привязки для определения места следующих построек.

Через некоторое время после установки первого кольца столбов начался второй этап строительства. Были вырыты еще два кольца лунок на расстоянии 0,6

и 2,1 метра от первоначального кольца. Возможно, на установленные в них столбы опиралась кровля над внутренним кругом. И эти столбы прослужили много лет. Большинство из них простояло так долго, что их приходилось заменять, так как они начинали подгни­вать или по каким-то другим причинам.

Затем начался третий этап строительства. Первона­чальный центральный столб и два кольца этапа II, по-видимому, исчезли. Первоначальное внутреннее кольцо из восьми небольших лунок было заменено новым кольцом из шести лунок побольше, и к нему добавили два новых внешних кольца из лунок диаметром пример­но пятнадцать и восемнадцать метров. Считается, что эти три кольца столбов могли поддерживать кольцевую кровлю, возможно открытую в середине, со скатом, поднимающимся к центру.

И в конце концов Святилище из деревянного стало каменным. Новые строители — возможно, ранние би-керы — убрали деревянные столбы и ту постройку, ко­торая на них опиралась, и создали еще один упрощен­ный вариант Стонхенджа: два концентрических кольца из вертикально поставленных сарсеновых камней. Внутреннее кольцо имело в диаметре около 4,2 метра, а диаметр внешнего составлял примерно 41,2 метра. Тогда же эти строители, по-видимому, воздвигли два ряда сарсеновых камней, окаймлявших аллею шириной 6,1 метра, которая вела от Святилища до самого Эйвбе-ри, расположенного километрах в 2,5 к северо-западу.

Назначение Святилища неизвестно. Но тот факт, что два его кольца из сарсеновых камней были возведены, по-видимому, в тот же период, когда строился Стон-хендж-Н, возможно, не случаен.

Наиболее известен из соседей Стонхенджа — и в ар­

хеологическом отношении крайне интересен — огром-•ный каменный комплекс в Эйвбери. Это внушительное сооружение, находящееся километрах в двадцати семи ют Стонхенджа, претерпело гораздо больше разруше­ний, чем его южный аналог, из-за своего местоположе­ния. Оно оказалось прямо под домами, улицами и по­лями селения Эйвбери и вокруг них. Почти все его камни исчезли (многие стали стенами старинных кры­тых соломой домиков), однако оставшихся все еще до­статочно, чтобы дать некоторое представление о его первоначальной структуре.. Опоясывающие все соору­жения ров и вал ясно различимы, особенно с воздуха.

Эйвберийский памятник был, по-видимому, вновь «открыт», после того как все успели забыть, что он такое, тем же наблюдательным Джоном Обри. «Я впе­рвые увидел местность возле Марлборо только на Рож-..дество 1648 года, — писал он в то время. — Наутро после Двенадцатого дня мистер Чарльз Сеймур и сэр Уильям Баттон из Тоукенхема (весьма прекрасный парк и романский дом), баронет, встретились со своими сво­рами у Серых Баранов. Эти холмы имеют такой вид, будто их засеяли огромными камнями, и очень густо; по вечерам они похожи на стадо овец, и этим объясняется их название. Так и кажется, что это и есть место, где ги­ганты швыряли камнями в богов. Отсюда началась наша травля, и охота… привела нас в селение Обери, в тамош­ние Проулки, где меня несказанно поразил вид вели­чайших камней, о которых я прежде ничего не слышал, а также могучего вала и рва вокруг. Я заметил на выго­нах сегменты грубых кругов из этих камней и решил, что в былые времена эти круги были полными».

Обри счел «весьма странным», что «столь замеча­тельная древность была столь долго незамечаема наши-

ми хронистами», и вскоре после основания в 1662 году Королевского общества (Обри был одним из первых его членов) он писал, что три другие его члена — король Карл II, лорд Брункер и доктор Чарлтон — «вели как-то утром беседу… о Стоунхенге», и «они сказали его вели­честву про мои слова касательно Обери,, а– именно что он столь же превосходит Стоунхенг, как собор — при­ходскую церковь. Его величество подивился, что никто из наших хронистов ничего про него не писал, и прика­зал доктору Чарлтону поутру привести меня к нему». Обри показал королю «рисунок его, сделанный только по памяти», и Карл настолько заинтересовался, что, от­правившись в следующий раз в Бат, «свернул с пути в Обери, где я показал ему эту величественнейшую древ­ность». Когда его величество «отбыл из Обери вдогонку за королевой, он обратил взор на Силбери-Хилл при­мерно в миле оттуда, каковой полюбопытствовал осмот­реть, и поднялся пешком на его вершину».

Обри подробно обследовал Стонхендж и Эйвбери и «составил» их «обсуждение». Он считал, что они, как и все подобные памятники, были друидическими храма­ми, и продолжал живо ими интересоваться, но, когда король «приказал мне раскопать подножие этих кам­ней… не отыщутся ли там человеческие кости… я этого не сделал» (ах, если бы те любители старины в после­дующие века, которым предлагали раскапывать древние памятники, брали с него пример!).

Памятник Эйвбери заслонен домами и настолько пострадал от похитителей камней и других вандалов, что, не заметь его Обри, это раскинувшееся на большой площади сооружение могло бы сгинуть в безвестности. Впрочем, Эйвбери по-своему отомстил своим разруши­телям. Во время недавнего восстановления его большо­

го круга был обнаружен скелет человека, по-видимому раздавленного камнем, который вместе с другими пы­тался опрокинуть. Судя по монетам в его кармане, он жил и умер в XIV веке. Найденные же при нем ножни­цы и ланцет указывают, что он, по-видимому, как это было принято в средние века, объединял в своем лице цирюльника и хирурга.

Строительство Эйвбери, насколько можно судить, началось с двух раздельных каменных кругов, каждый диаметром примерно в километр — расстояние между их внешними границами составляло около пятнадцати метров, а их центры лежали на линии север — северо-запад — юг — юго-восток. Возможно, существовали части еще одного круга тех же размеров метрах в пяти­десяти к северу на той же оси. На этом первом этапе строительства была, вероятно, сооружена и большая часть аллеи. Она имеет в ширину шесть метров, окайм­лена сарсеновыми камнями и ведет от Эйвбери к Свя­тилищу. Более северный из двух кругов, называемый Центральным, состоял из тридцати вертикально постав­ленных камней — сохранилось только четыре. Вблизи его центра, по-видимому, находилось странное соору­жение, получившее название «приют», — три больших камня, установленных по трем сторонам квадрата; чет­вертая, открытая сторона была обращена на северо-вос­ток (хотя и не была ориентирована на точку восхода Солнца в день летнего солнцестояния). Только два из этих трех камней еще сохраняют прежнее положение. Подобные же «приюты» существуют в Сомерсете и в Дербишире. Назначение их неизвестно. Южный круг Эйвбери был как будто несколько больше Центрально­го. В нем насчитывалось тридцать два камня, из кото­рых сохранилось пять, а также центральный камень вы-

сотой 6,4 метра и, может быть, еще несколько камней вблизи центра. Третий, или Северный, круг, если он во­обще когда-либо существовал, возможно, остался неза­конченным. В настоящее время на предполагаемой линии его окружности обнаружено только три лунки.

Второй этап строительства Эйвбери привел к унич­тожению того, что было сделано в этом Северном круге. Строители установили в Южном круге несколько не­больших камней на линии север — юг — «небольших», разумеется, по меркам мегалитов. Южнее, вне пределов этого круга, они установили одиночный камень, на­званный из-за естественного сквозного отверстия Коль­цевым камнем. И Центральный, и Южный круги стро­ители второго этапа Эйвбери опоясали гигантским рвом с отвесными стенками и плоским дном, прорезав им Северный круг. Ров этот имел приблизительно форму окружности с диаметром около триста восемьдесят мет­ров. С наружной стороны этого рва был насыпан боль­шой вал, отделенный от него 4,5-метровым уступом из дробленого мела. Прямо по границе рва было воздвиг­нуто «великое кольцо» из примерно сотни гигантских сарсенбвых камней — самый большой из них весил свыше сорока тонн. Это колоссальное кольцо из рва, вала и камней, ширина которого примерно втрое пре­вышала ширину кольца из рва и вала в Стонхендже, было разделено на четыре сектора четырьмя входами. Прежняя аллея, тянущаяся от Святилища, была подве­дена к юго-восточному входу с помощью крутого неук­люжего изгиба.

Оба этапа строительства Эйвбери по времени, воз­можно, совпадали со строительством Стонхенджа. Че­репки, найденные там при раскопках, а также две моги­лы бикеров, обнаруженные у подножия камней аллеи

Эйвбери — Святилище, указывают на .то, что это транди-озное сооружение воздвигалось около 1750 года до н. э.

Камни Эйвбери замечательны ,в двух отношениях. Во-первых, форма их как будто, осталась естественной и они не подверглись обработке инструментами в отоиние от камней позднего Стонхеиджа, а во-вторых, 'камни, по-видимому, подбирались двух: основных форм и ста­вились через один: высокие, .с отвесными сторонами, И .широкие .ромбовидные. Согласно некоторым предполо-;жениям, эти две формы могли символизировать муж­еское и женское начала, а их тщательная подборка ;и че-;редование показывают, что у строителей .существовал какой-то культ плодородия. Многие из –необработанных камней 'в двойном кольце голубых дамней Стонхенджа-II также имеют одну из этих .двух форм, нравно как и два ^голубых камня, № 31 и № 49, которые .сейчас обознача­ют вход. Но в Стонхендже колонн было больше, чем ромбов, и размещались они без видимой закономернас-ти. Предполагалось также, что Эйвбери :был самым важ­ным храмом: и местом собраний в этой области, а может быть, на всех Британских островах, пока его не сменил Стонхендж — и, возможно, не только в переносном, но и в буквальном смысле слова. Существует значительная вероятность того, что некоторые из камней, сначала ус­тановленные в Эйвбери, были затем выкопаны, переве­зены в Стонхендж и вновь установлены там. Такая раз­борка старого сооружения на материал для нового не была в Британии редкостью, и, без сомнения, представ­ляется вполне логичной, когда речь идет о двух сходных постройках, которые требуют огромных камней и разде­лены расстоянием всего двадцать семь километров.

В любом случае Эйвбери, по-видимому, был чрезвы­чайно важным религиозным центром, но затем уступил

пальму первенства своему южному соседу, и Стонхендж унаследовал не только его камни, но также вложенные в него строительные идеи и опыт. В Эйвбери не прово­дилось таких тщательных и широких раскопок, как в Стонхендже, и дальнейшие исследования более один­надцати гектаров этого гигантского памятника могут пролить свет на многие строительные проблемы, кото­рые пока ставят в тупик исследователей Стонхенджа.

Существуют две основные причины, по которым этот более обширный и, возможно, более древний, а в некоторых отношениях не менее интересный памятник избежал таких интенсивных раскопок, как те, которые потревожили вековой сон Стонхенджа, и не удостоен легенд, аналогичных тем, которые увековечили столь многое из прошлой истории Стонхенджа. Остатки Эйв­бери разбросаны на большой территории и находятся в пределах городка, что затрудняет археологические рас­копки, а уцелевшие камни, поскольку они не обработа­ны, не внушали романтических мыслей о сотворенной человеком тайне, что вызвало особый интерес к Стон-хенджу. Собственно говоря, до самого последнего вре­мени никаких серьезных исследований в Эйвбери не проводилось. Если расположение его камней и их число таило какие-нибудь секреты, они пока еще остаются неразгаданными.

Как ни велик был Эйвбери, но, по-видимому, со­всем неподалеку от него находился еще один памятник типа «хендж», превосходивший размерами и его. При­мерно в девяноста метрах к северу от Вудхенджа сохра­нились признаки того, что это место, называющееся те­перь Даррингтонскими Стенами, когда-то представляло собой гигантский круг диаметром чуть ли не четыреста пятьдесят метров (диаметр Эйвбери — около трехсот

восьмидесяти метров). Пока известно только, что со­оружение это включало ров, окруженный валом. Ника­ких лунок для столбов или камней не обнаружено. Дар-рингтонские Стены, как и Вудхендж, расположены почти на продолжении главной оси Стонхенджа — воз­можно, будущие находки покажут, что эта геометричес­кая взаимосвязь имела какое-то важное значение.

Последним из известных в настоящее время круп­нейших доисторических сооружений в окрестностях Стонхенджа является Силбери-Хилл. Расположенный менее чем в километре к северу от длинного могильни­ка Уэст-Кеннета и километрах в двадцати пяти к северу от Стонхенджа, Силбери-Хилл представляет собой самый большой из искусственных холмов в Европе. Его можно назвать великой пирамидой Старого Света. Это конический холм с пологими склонами высотой сорок метров. Диаметр его круглого основания превышает сто восемьдесят метров. Он занимает площадь 2,2 гектара. Холм состоит из дробленого мела, взятого из рва, кото­рый охватывает его с севера и тянется далеко на запад. Первоначальная глубина этого рва составляла примерно шесть метров. Искусственно насыпаны только верхние три четверти холма — нижняя четверть представляет собой северное окончание естественной меловой возвы­шенности, которая была использована в качестве осно­вания. С южной стороны эта возвышенность была сре­зана, чтобы придать насыпи коническую форму.

Для создания этого гигантского насыпного холма пришлось выкопать и переместить вручную около мил­лиона кубометров мела, то есть речь идет о работе, вы­полнение которой требовало около трех миллионов че­ловеко-дней, что, пожалуй, превышает объем работ при сооружении Стонхенджа.

Хотя Силбери-Хилл несравненно превосходит по размерам все остальные известные могильники, как продолговатые, так и круглые, больше всего он похож именно на колоссальный могильник, и высказывалось романтическое предположение, что холм этот был на­сыпан над могилой какого-то необыкновенно могуще­ственного царя каменного века. Однако до сих пор не было обнаружено никаких материальных свидетельств в пользу этой соблазнительной гипотезы. В 1777 году сквозь весь холм от самой вершины до меловой основы был пробит шурф, но он не принес никаких находок. В 1849 году с южной стороны холма ко дну шурфа проко­пали туннель, и вновь ничего существенного найдено не было.

В настоящее время назначение этой гигантской на­сыпи остается полнейшей тайной, так же как и дата ее возведения. Не исключено, что Силбери-Хилл — совре­менник Стонхенджа. И исследователи, полагающие, что он, быть может, представляет собой величайшую из гробниц Британии, идут несколько дальше и не исклю­чают того, что великим человеком, память которого она увековечивает, мог быть зодчий величайшего из доисто­рических памятников Британии — Стонхенджа.

Это предположение не обязательно должно оказаться беспочвенной фантазией. Как видно из этой глав», местность, окружающая Стонхендж, занимала в созна­нии людей каменного века и начала бронзового века важное место. Здесь они совершали религиозные цере­монии и собирались для других целей, о которых мы се­годня можем только догадываться, здесь они поклоня­лись своим богам и погребали умерших. И так ли уж не­вероятно, что энергичные умелые строители, способные возводить колоссальные комплексы, вроде Эйвберй и

<p><emphasis>Карта других исторических сооружений в окрестностях Стон­хенджа</emphasis>

Стонхенджа, почти одновременно воздвигли и гробницу, достойную человека, благодаря которому было сплани­ровано и создано их самое замечательное творение?

Мы знаем, к каким хитроумным "предосторожностям прибегали строители пирамид, чтобы скрыть погребаль­ные камеры от возможных будущих грабителей. Может быть, и создатели Силбери-Хилла прибегли к сходной уловке? И когда-нибудь раскопки откроют там место последнего упокоения какого-то Дедала каменного века?

Через тысячу лет после того, как мегалитические строители Британии сложили свои инструменты, оста­вив после себя сооружения и память на много столетий древнее гомеровской Трои, греческий поэт Пиндар на­писал: «Ни на кораблях, ни по суше не отыщешь ты дивной дороги к месту собрания гипербореев». Гипер-бореи — это полумифический народ, который обитал далеко к северу от Греции; мы с ними еще встретимся в дальнейшем нашем повествовании. Пиндар, говоря о собрании, употребил тут слово «агора», которое могло означать также место спортивных состязаний, суда, по­единков или еще чего-либо. Была ли агора гиперборей­цев ипподромом или плац-парадом, как Курсус, закры­тым сооружением, как Вудхендж или Святилище, боль­шим открытым кругом, как Эйвбери, возвышенностью, как Силбери-Хилл, собором-судилищем-обсерваторией, как Стонхендж, или всем этим вместе? Какая дорога может быть более дивной, чем та, которая вела к об­щинному магическому месту, где собраны великие па­мятники Солсберийской равнины?

Разумеется, Солсберийская равнина — не единст­венное в Европе крупное скопление доисторических гробниц и мегалитических памятников. Повсюду от Се­

верной Шотландии и Ирландии до Средиземного, моря имелись подобные сооружения. Большинство из них очень похожи между собой и по плану, и по постройке, а многие практически одинаковы. Трудно переоценить значение этого гигантского взаимообмена людьми и идеями, происходившего в те эпохи по всему известно­му Западному миру. А ведь всякое путешествие было тогда невообразимо трудным и опасным, особенно если приходилось пересекать открытое море. Даже две тыся­чи лет спустя море еще казалось таким грозным, что безымянный скиталец-моряк, истерзанный «ужасными громадами волн» на каком-то гонимом бурей суденыш­ке, «обессилев от тревоги», назвал плавание по морю «дорогой бедствий». Еще позже, в VII веке н. э., архие­пископу Кентерберийскому пришлось целую зиму ждать в Париже возможности переправиться в Англию. Тем не менее наши неолитические предки — возможно, потому, что Северное море было тогда более узким, а климат более теплым, — на удивление много путешест­вовали. И не только ради завоеваний, торговли или при переселении целых народов, «дорогой бедствий», а также, вероятно, и по менее коварной суше путешес! вовали жрецы, зодчие, строители.

«Однажды, стоя в большом круге Эйвбери вблизи южного конца необыкновенной доисторической доро­ги, называемой Икнилдским путем, — вспоминает Дж. Уоткинс, — я постарался представить себе, как вы­глядели те, кто пользовался этой 320-километровой ар­терией, которая тянется от Солсберийской равнины к Норфолкскому побережью севернее Лондона, кое-где расширяясь в древний эквивалент современного супер­шоссе с четырехрядным движением.,У меня ничего не получилось. Зачем первобытным людям, возможно еще

не знавшим колесных повозок, понадобилась такая ши­рокая дорога? Кто прошел и проехал по ней за долгие века до того, как римляне проложили прямые и узкие дороги еще за тысячу лет до того, как чосеровские па­ломники побрели по извилистым проселкам в Кентер­бери. Нам известно одно: по этим дорогам проходили такие люди с таким характером, что по всему краю воз­никли памятники смерти и жизни, на много тысячеле­тии пережившие своих творцов».

Англия, Уэльс, Шотландия и Ирландия усеяны со­тнями памятников, могильников и каменных кругов. Исследованы из них лишь некоторые, но, по-видимому, все они уступают в законченности сооружениям Со-лсберийской равнины. Ближайшие мегалитические со­оружения, сопоставимые с ними по сложности и вызы­ваемому интересу, находятся в трехстах восьмидесяти 'километрах к юго-западу, за морем, во Франции.

На южном берегу Бретани, у основания полуострова Киброн, вблизи Локмарьякера, откуда привозят лучших в мире устриц, есть городок Карнак. Он не имеет ника­кого отношения к знаменитому Карнаку в Египте, где находится храм Амона-Ра (который обращен фасадом в сторону захода Солнца в день летнего солнцестояния). Но тем не 1ленее он расположен в лесу, состоящем из странных и древних камней.

В полутора километрах от Карнака, в Менеке, нахо­дится огромный полукруг из семидесяти тесно постав­ленных камней. С юго-запада к полукругу ведет аллея шириной более девяноста метров и длиной километр, состоящая из одиннадцати параллельных рядов, вклю­чающих почти тысячу сто менгиров. (Менгир означает одиночный большой камень, от «мен» — каменья, «гир» длинный. Дольменами называют сооружения из

вертикально поставленных камней, накрытых попере­чной плитой. Только в Стонхендже два вертикальных камня, увенчанные перекладиной, называются трилита-ми.) Высота менгиров увеличивается по мере прибли­жения к полукругу с 0,6 до 3,7 метра. Они производят ошеломляющее впечатление. Кажется, будто видишь войско, беспощадное, непобедимое, вечное: оно про­двигается вперед, вырастая по мере продвижения. Не­удивительно, что местная легенда утверждает, будто менгиры — это окаменевшие римские легионеры. Во­круг этой легенды сплетаются новые небылицы: напри­мер, рассказывают, что в сочельник чары утрачивают силу и серо-зеленые гранитные фигуры спускаются к реке напиться.

Метрах в 320 от марширующих солдат Менека нахо­дится Кермарио, «место мертвых». Это еще одно окаме­невшее войско — десять рядов из тысячи камней обра­зуют аллею длиной 1180 метров. Эти ряды тянутся по направлению' к дольмену и могильнику в близлежащем Керкадо. Еще в девяноста метрах на восток-северо-вос-' ток находится Керлескан, «место сожжения». Здесь войско образует колонну из тринадцати рядов длиной 820 метров и шириной около 130 метров. Но сохрани­лось только 555 менгиров. Как и в Менеке, эти ряды ведут к неправильной формы кругу, охватывающему га-лерейную гробницу, скрытую под обложенной камнями насыпью. Над гробницей стоит один высокий менгир.

Все три аллеи ориентированы в направлении северо-восток — юго-запад.

Существует предположение, что Менек, Кермарио и Керлескан когда-то образовывали единую колоссаль­ную систему. Представляется вероятным, что все они были построены одними и теми же этническими груп-

пами, какой-то амальгамой схожих в культурном отно­шении народов-наций, поддерживавших связь с Брита­нией и другими землями на севере, с Испанией и Сре­диземноморьем на юге и на востоке. Раскопки показали не только то, что эти строители были предприимчивы­ми путешественниками и торговцами, но и то, что их похоронные обряды включали принесение в жертву ло­шадей и крупного рогатого скота. Однако больше почти никаких выводов из раскопок сделать не удалось. Пока даже точно не установлено, когда жили творцы этих со­оружений. Оценка возможного времени сооружения ка­менных армий Морбиганского края колеблется от мно­гих веков до нашей эры до начала нашей эры.

Дальнейшие исследования в Карнаке могут привести к весьма интересным открытиям, так же как и исследо­вания других мегалитических памятников Франции, Испании, Корсики, Мальты, Италии, Крита, Греции… да и Стонхенджа, если уж на то пошло. Пока писалась эта книга, пришло известие из Англии, что менее чем в полутора километрах от центра Стонхенджа шотланд­ский археолог мисс Э. В. У. Филд обнаружила глубокую шахту. Из первых описаний следует, что это — шести­метровая воронка, сужающаяся в дыру шириной 1,8 метра и минимум тридцать метров глубиной. В шахте найдены черепки, относящиеся к бронзовому веку. Следы на стенках показывают, что шахта могла быть выкопана бронзовыми инструментами или же кирками из оленьих рогов.

Шахта, пробитая сквозь сплошной мел… каково, во имя всего святого, могло быть ее назначение?

ПИРАМИДЫ ОЗЕРА РОК

Озеро Рок находится в США в сорока километрах к востоку от Мэдисона, столицы штата Висконсин. Длина озера около восьми километров, ширина '— не более четырех. На его берегу раскинулся маленький го­родок Лейкмилс. Во второй половине 60-х годов он на­долго попал в фокус общественного внимания вследст­вие удивительного археологического открытия, сделан­ного под водой. О необыкновенных событиях в том за­штатном тогда городке рассказыва-ет Г. Лисов.

30 июля 1967 года в Лейкмилс приехала команда спортсменов-аквалангистов в составе семи человек. Молодые люди собирались проверить слухи о неких ру­котворных сооружениях, будто бы сокрытых в водах озераРок. Говорили даже, что это были пирамиды…

Аквалангисты долго исследовали дно, но ничего за­служивающего внимания не замечали. Они как тени пронизывали тонкую дымку донных взвесей, недвижно стоящих в озере большую часть года. Только в холодные ясные дни этот подводный туман рассеивается, и тогда

можно измерить взглядом всю двенадцатиметровую толщу воды. Наконец, исчерпав последние надежды на успех, решили прекратить поиски.

Уже шестеро появились на поверхности. Послед­ний — седьмой — аквалангист не спешил. Что-то при­влекло его внимание. Это были неясные очертания ка-кого-то возвышения. Исследователь решительно сорвал пломбу с клапана, подающего воздух из запасного бал­лона, и двинулся по дну, вздымая мутные клубы песка и ила. Через несколько секунд он протянул вперед руку / и уперся ладонью в наклонную каменную кладку.

Инструктор водолазного дела и ботаник по основной профессии Джон Кеннеди из Ломбарда, штат Илли­нойс, а это он был седьмым аквалангистом, — прошел вдоль кладки, ощупывая рукой ее верхний край. За верхней кромкой угадывалась горизонтальная площад­ка. Обогнув странное сооружение, Джон увидел, что с противоположной стороны площадка опять переходила в наклонную стену.Все сооружение в поперечном сече­нии, по-видимому, имело форму сильно вытянутой по горизонтали трапеции. Сомнений быть не могло: перед изумленным взором ботаника предстал сложенный ру­ками человека холм длиной двенадцать и шириной шесть метров.

У Кеннеди появилась мысль, что он обнаружил одну из «затонувших пирамид», в существование которых целых полвека никто не мог поверить…

Исследователю удалось отбить от стены три неболь­ших камня — неопровержимое доказательство удиви­тельного открытия. К тому же дно в этой части озера было илистым, что исключало естественное происхож­дение каменного холма. Однако, как показали после­дующие события, Джон Кеннеди рано праздновал побе­ду…

Дело в том, что больше никому из его коллег не уда­лось увидеть находку. Не могли найти, и все! Даже на­чали поговаривать о «мелководном затмении», возмож­но постигшем спортсмена. Так называют специфичес­кое, но очень редкое состояние, возникающее у аква­лангиста при возвращении с глубины. Словом, три от­битых Джоном Кеннеди камня на протяжении многих месяцев оставались единственными «свидетелями» свершившегося открытия.

Слух о возможно найденной «пирамиде» в озере Рок дошел до работников краеведческого музея в Милуоки. Срочно снарядили команду своих аквалангистов во главе с Лоном Мериклом. Они обшаривали дно злопо­лучного озера целых четыре дня. Несмотря на все свои старания, ныряльщики не достигли успеха.

Восстановлением своего доброго имени в научном мире Кеннеди обязан Майку Куцке из Чикаго, возгла­вившему поиски на озере Рок летом 1968 года. Ограж­дая места погружений, Куцка с десятью ныряльщиками квадрат за квадратом обшаривали дно озера. Опять долго ничего не могли найти. Местные рыбаки посове­товали отойти еще на сто пятьдесят метров от берега. Там донный скалистый грунт сменился вязким илом. Это обрадовало исследователей, ибо Джон Кеннеди тоже ходил по илистому грунту.

Предчувствие не обмануло Куцку и его товарищей-ныряльщиков: они обнаружили плоскую площадку, возвышавшуюся над дном метра на четыре. Тщатель­ный осмотр кладки развеял сомнения, безусловно, это было искусственное сооружение длиной двадцать мет­ров и шириной десять метров. Кромки кладки шли строго по прямой линии. Удивительно, что буквально через несколько минут вторая группа ныряльщиков на­ткнулась на аналогичное возвышение. Правда, в отли-

чие от первого оно имело почти квадратную форму. Обе «пирамиды» стояли на двадцатиметровой глубине!

Первые сведения о странных сооружениях на дне озера Рок относятся к началу нынешнего века. О них сообщили братья Клад и Ли Уилсоны, которые во время охоты на уток будто бы увидели под поверхнос­тью воды каменную кладку. Озеро сильно обмелело в тот год, и братья сумели даже постучать веслом по вер­шине каменного сооружения. Клад Уилсон впоследст­вии стал мэром города Лейкмилс и до конца своих дней свято верил в «затонувшую пирамиду».

11 апреля 1936 года зубной врач Моргай из города Лейкмилс увидел «пирамиды» из открытой кабины своего биплана. Это был один из редких дней, когда вода в озере Рок становилась такой же прозрачной, как воздух. Моргай углядел целых три «пирамиды»!

В 1937 году тайной озера заинтересовался чемпион мира по подводному нырянию Макс Ноэль. Он быстро нашел одну из «пирамид», которая, по его словам, «имела форму усеченного конуса высотой около десяти метров с диаметром верхнего основания один метр и нижнего основания пять с половиной метра». Все со­оружение было сложено из гладких камней и покрыто зеленоватым налетом.

«Пирамиды» озера Рок, разумеется, далеко не един­ственные экзотические подводные находки. По данным журнала «Курьер ЮНЕСКО», в разных частях света об­наружены тысячи подводных рукотворных объектов возрастом до сорока пяти тысяч лет! Среди них карьеры каменного века в Тасмании, археологические памятни­ки на дне Средиземного моря и альпийских озер, гава­ни бронзового века в Греции и Израиле, памятники ма­териальной культуры на затонувших участках суши в Мексике, во Флориде, на Багамских островах…

В МИРЕ «ПЕРНАТОГО ЗМЕЯ»'

Итак, Тлалок. Чужак на майяском алтаре. Он при­шел на Юкатан из Мексики, из исконных областей Мексики, с нагорий, где жил народ Монтесумы — мо­гущественные ацтеки, а до этого — их прямые предше­ственники и учителя тольтеки.

Тлалок явился к майя с тольтеками. Здесь, в самом центре Юкатана, я теперь уже могу установить, как попал в майяскую «Пещеру волшебников» этот немай-яский бог.

Путь тольтеков завершился в тайном подземном свя­тилище неподалеку от великолепной Чичен-Ицы. Но где он начался, откуда пришли сюда эти люди, которых я называю тольтеками? Я рассказываю об индейской архитектуре. Пусть же и в данном случае моими крас­норечивыми свидетелями и помощниками будут разва­лины двух городов — Чичен-Ицы и Тулы.

Позднее, покинув древних и современных майя, я направил свои стопы в противоположную сторону — из страны майя в собственно Мексику. На сей раз в поис-

' По книге М. Стингла «Тайны индейских пирамид».

ках индейцев и индейских центров этой части Америки. Я посетил тогда несколько индейских метрополий;

Поэтому позвольте мне обогнать время и перескочить через тысячу пятьсот километров, отделяющих «Пещеру волшебников» в Чичен-Ице от современного мексикан­ского городка Тулы, полное название которого — Тула-де-Альенде.

В Туле я остановился, возвращаясь от индейцев пле­мени пурепече в горном Мичоакане. После дней, про­веденных среди зеленых гор и на одиноких индейских островах высокогорных озер, находиться здесь мне было чрезвычайно приятно. Этот веселый провинци­альный городок приятен во всем чисто по-мексикански:

пахнет кукурузными лепешками, гудят колокола храмов в стиле барокко, здесь живут и поют так красиво; как это умеют только в Мексике. В Мексике XX столетия. И тем не менее этот внешне совершенно неприметный провинциальный городок с 1940 года является местом паломничества всех исследователей индейского про­шлого доколумбовой Америки.

С тех пор как люди начали интересоваться историей мексиканских индейцев, велись речи о некой другой, Легендарной Туле, которая, согласно единодушным со­общениям индейских хроник, в конце 1-го тысячелетия была главным и самым роскошным городом тольтеков индейского племени, носителя высокой культуры, с ко­торой связывали свое прошлое все, кто жил в Мексике после них.

Как ни странно, до самого конца XIX века никому не приходило в голову искать древнюю Тулу на месте, которое носит это название и сейчас. Правда, в Тулу-де-Альенде направился французский археолог Дезире Шарне. Он приступил к раскопкам «подозрительного»

<p><emphasis>Нефритовая статуэтка «птичьего человека», найденная в мес­течке Сан-Андреас-де-Тускла, штат Веракрус</emphasis>

холма на окраине города и действительно обнаружил скрытую в его недрах величественную индейскую пи­рамиду.

Раскопки Шарне в Туле со всей очевидностью пока­зали, что город был важным религиозным центром до-колумбовой Мексики.

Однако впоследствии, когда Шарне покинул Тулу, а затем и Америку, его открытие было забыто, и Тулу, ле­гендарный, прославленный Толлан, столицу тольтеков, с неутомимым упорством искали где угодно, только не там, где город с таким же названием существует до сих пор.

Этому, очевидно, способствовало явное нежелание мексиканцев вспоминать о французском исследователе. Дело в том, что еще ранее знаменитый археолог, защи­щаемый «дипломатическим иммунитетом» ученого, пользующийся славой выдающегося знатока истории древней Америки, действовал как разведчик тогдашнего французского императора Наполеона III, который при посредстве Максимилиана Габсбургского хотел овладеть Мексикой. Шарне посещал индейские исторические памятники, но одновременно внимательно наблюдал и изучал все, что могло интересовать современных ему за­воевателей этой страны.

После того как американская авантюра Наполео­на III и Максимилиана Габсбургского провалилась, французский археолог еще несколько раз приезжал в Америку, теперь уже на деньги миллионера Лорийяра. Шарне долго работал в Мексике и в свое время, бес­спорно, был одним из лучших в мире знатоков амери­канской археологии. И все же, как я имел возможность убедиться, мексиканцы и их друзья до сих пор помина­ют его лихом. Потому-то, вероятно, более полустолетия игнорировались несомненно ценные научные результа­ты его археологических экспедиций. Поэтому мекси­канцы так долго и разыскивали легендарную тольтек-скую Тулу, хотя осведомитель Наполеона III, собствен­но, открыл ее еще сто лет тому назад.

Только в 1940 году при выборе одного из множества возможных вариантов дальнейших поисков тольтекской столицы жребий пал на провинциальный городок штата Идальго — Тулу-де-Альенде. И стоило сделать первый удар заступом, как находки последовали одна за другой. В течение всего лишь одного сезона на невысокой горе, в каких-нибудь нескольких сотнях метров от центра

нынешней Тулы, были обнаружены обширные руины города доколумбовой эпохи.

Сюда, в заново открытую метрополию, я и напра­вился. С 1940 года, когда наконец было принято реше­ние продолжить обследование Тулы, холм за городом с полным на то основанием стали называть Серро-дель-Тесоро — «Город кладов». В самом деле, тот год принес американской археологии настоящие клады, тем более ценные, что они помогли ученым постичь множество до той поры неясных связей между отдельными индей­скими культурами.

Я не собираюсь подробно описывать здесь дворцы и пирамиды тольтекской Тулы. Хочу обратить внимание лишь на то, как памятники города могут помочь выяс­нению вопроса, который я впервые задал себе в таинст­венной «Пещере волшебников».

Подымаюсь по единственной лестнице крутой пира­миды, которая — как кажется — была подлинным серд­цем города. В Туле на «Горе кладов» были пока откры­ты две пирамиды — южная и северная. Северную пира­миду мексиканские индейцы называли Тлауискальпа.н-текутли — «Венера, или Утренняя звезда».

0|1|2|3|4|5|6|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua