Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Николай Николаевич Непомнящий Люди - феномены

0|1|2|3|4|

А если учесть, что адреналиновый допинг – мощный стимулятор интеллектуальной деятельности, то становится ясно, что все это не случайно…

…Тонизирующий, допинговый эффект может оказывать и повышенное содержание в крови андрогенов – мужских половых гормонов. Исходя из этого, можно понять некоторые механизмы повышенной умственной активности многих великих исторических деятелей. Действительно, сколь бы интимной и малоизвестной ни оставалась сексуальная сфера жизни большинства знаменитостей, нельзя не помнить, что одного из величайших и многосторонних исторических персонажей – Юлия Цезаря – называли «мужем всех жен». Безудержной сексуальностью, а следовательно, и высоким уровнем содержания половых гормонов отличались Петр I, Байрон, Пушкин, Лермонтов, Альфред де Мюссе, Бальзак, Гейне, Л. Толстой… многих из них повышенный сексуальный тонус сохранялся до глубокой старости (Гете). И если биографии некоторых великих людей свидетельствуют об их полном или почти полном отказе от секса, то в этих случаях чаще всего нужно говорить о явной сублимации сексуального влечения и переводе его в, творческую энергию (Кант, Бетховен).

Все сказанное выше – не окончательный итог и даже не приближение к итогам исследования.

Замечательный английский биолог и философ Джулиан Хаксли писал: «Великие люди прошлого мимолетно раскрыли нам, чем может быть личность, интеллектуальное понимание, духовное достижение, художественное творчество. Но это не более чем мимолетные вспышки. Нам нужно исследовать и нанести на карту весь мир человеческих возможностей, подобно тому как была изучена и нанесена на карту вся область физической географии».

Исследования в этом направлении продолжаются. В статье о «психопатологическом феномене» «Каждому гению – свою странность» Виктория Сарыкина пишет: «Каждый гениальный человек имеет отклонения. Кто будет отрицать, что у Пушкина, Гете, Гоголя и Достоевского были психические отклонения? Впрочем, это не то, что вы думаете, – отклонение от нормы не означает сумасшествие. Психиатры сравнивают психопатологию с Книгой рекордов Гиннесса: там что ни рекорд – то отклонение от нормы. Просто между патологией и болезнью нельзя ставить знак равенства. И если ученые говорят, что Лермонтов был яркий шизоидный психопат, это не значит, что его нужно было срочно госпитализировать и лечить. У Пушкина, между прочим, тоже была патология – и может быть, даже большая, чем у Лермонтова, – но кто сможет назвать Пушкина сумасшедшим?»

Легкие психические расстройства всегда присутствуют в личности и творчестве гениальных людей, но в очень ограниченных дозах, иначе ни личности, ни творчества уже не будет. В истории России можно найти массу примеров, когда гениальная личность переставала быть гением. Всем нашим классикам пытались ставить какие‑нибудь диагнозы. Но ярчайшим примером почему‑то всегда считался Гоголь: уж его‑то диагноз «шизофрения» никто оспаривать не станет. Однако народ запоем читает и «Вечера на хуторе…», и «Миргород». Опытные специалисты на примере последних литературных изысков писателя весьма убедительно докажут вам, что к концу жизни Гоголь распался и как личность, и как талант. Потому что патология превратилась в болезнь и начала прогрессировать. С Мопассаном та же история. Примеров хватает.

Как указывает Сарыкина, проблемой психопатологии и гениальности занимались не только психиатры, но и философы, искусствоведы, историки, социологи, писатели. И основной вопрос большинства исследований (и может быть, самый загадочный) таков: как оценивать соотношение гениальности и психопатологии? Ведь даже само понятие гениальности весьма и весьма расплывчато. Пушкин – это да, гений. А Константин Федин – гений ли он? Или просто одаренный человек? То же самое с патологией: какие у нее границы? Тысячи людей находятся в психиатрических клиниках, но лишь единицы проявляют себя как гениальные личности, и наоборот – тысячи занимаются творчеством, но значит ли это, что все они имеют психопатологические отклонения?

Но, несмотря на эти вопросы‑загадки, ученые, занимающиеся изучением творчества и патологии гениальных людей, обнаружили факты, позволяющие сделать четыре вывода:

1. Среди всех предков гениальной личности без исключения можно обнаружить черты психопатологии и часто даже психическую болезнь.

2. У гениальной личности всегда можно констатировать наличие психопатологии: от легких форм до душевного заболевания.

3. Среди близких родственников гениальной личности с исключительным постоянством присутствуют душевнобольные люди.

4. Как правило, среди предков гениальной личности можно обнаружить линию одаренности.

Из всего вышесказанного можно сделать один простой вывод: основной фактор, влияющий на развитие гениальной личности, – это наследственность.

Владимир Козырев, главный психиатр больницы имени Алексеева (бывшая Кащенко), составил «таблицу наследственности» одаренности и психопатологии. Вот она.

Наполеон. Страдал аффект‑эпилепсией. Отец: алкоголик, патологические черты характера. Мать: человек больших способностей с чертами несомненной одаренности.

Сестры: истеричные и безнравственные натуры.

Лев Толстой. Страдал истеро‑эпилептическими приступами.

Линия отца: изобилует душевнобольными и психопатическими личностями.

Линия матери: высокая одаренность, музыкальные и литературные способности.

Лермонтов. Страдал шизоидной психопатией.

Отец: выраженная психопатия из группы шизоидных.

Мать: натура, склонная к поэзии.

Успенский. Умер в психиатрической лечебнице от прогрессивного паралича (плюс страдал алкоголизмом).

В семье отца – множество душевнобольных.

По линии матери – много художников, музыкантов и писателей.

Брат покончил жизнь самоубийством.

Шуман. Отец литературно одарен. Покончил жизнь самоубийством.

Мать: к концу жизни проявились психические расстройства. Сестра и сын композитора: душевнобольные.

Достоевский. Страдал эпилепсией. Отец: алкоголик, как, впрочем, и братья писателя. Мать: произошла из очень культурной семьи, давшей немало одаренных, высокообразованных людей.

Сестра: душевнобольная, а ее сын (племянник писателя) – идиот.

Большинство ученых склоняется к мысли, что у каждого человека присутствует потенциал творчества – одаренность и патология. Только у всех потенциалы эти разные, зависят от наследственности и присутствуют в определенном соотношении.

Владимир Козырев приводит четыре варианта развития личности.

1. У человека много и творческого, и патологического потенциала. Он непременно реализуется в одаренную личность.

2. При малых творческой и патологической потенциях – будет нормальным, даже посредственным.

3. Если у человека много патологического, но мало творческого потенциала, он станет психически больным.

4. Если патологии мало, а творчества много – человек реализует свои способности на высоком уровне, но гением не станет.

В любом из нас заложено намного больше, чем мы можем реализовать. А иногда случается, что гениальный человек оказывается вне сферы творчества. Но гениальность все равно дает о себе знать.

Как у Ломоносова. Впрочем, здесь возникает один нюанс. Пусть вы человек одаренный, имеете большой и творческий и патологический потенциалы, но, не имея способности к развитию заложенной одаренности, не станете тем, чем можете стать. Бывает так: вы воспитываете двоих детей, учите их, работаете с ними – один в результате окажется Эйнштейном, а другой дворником. Потому что один ребенок умел развивать свои способности, а другой (имея тот же «наследственный набор») – увы, нет. Лермонтов – пожалуйста, классический пример. В 27 лет настолько подняться выше своих одногодков, получив не самое высокое образование, – это свидетельствует о том, что поэт, «впитывая» мир по‑своему, имел способность развивать свои способности.

Говоря о «наследственном наборе» (наличии творческого и патологического), мы, конечно, подразумеваем мозг. Сознание и подсознание. Сознание и сверхсознание («сверх‑я» – по Фрейду): это то, что напичкано всякими табу, законами и правилами Сознание тормозит подсознание (где и «хранятся» наши творческий и патологический потенциалы). Но иногда этот «тормоз» можно снять. Ведь вы встречались с людьми, которые только, что называется, до первой рюмки не умеют ни петь, ни танцевать, ни общаться на английском. Такого же эффекта «снятия тормоза» можно добиться не только с помощью алкоголя, наркотиков (между прочим, многие художники, музыканты и артисты используют их), сна (Пушкин писал стихи во сне, а Менделеев увидел во сне свою таблицу), гипноза и… психопатологии. Все перечисленное и можно назвать пусковым моментом, подавляющим действие сознательного барьера. Есть еще один «стимулятор», который можно получить при жизни, – прогрессивный паралич (заболевание сифилитического характера), которым страдали Врубель, Мопассан и Гете

Кто знает, сколько гениев было б сегодня, если бы ученые смогли ответить на вопрос: возможно ли вводить человека намеренно в патологическое состояние? Никто не ответит стал бы Достоевский Достоевским, если бы он жил в наше время и его лечили бы от эпилепсии? Вроде понятно: расстройства следует лечить (и лечат!), а вдруг вместе с болезнью «лечат» и гениальность?

<p>Х удожники‑уникумы

В 1840 году 25‑летний Джон Бэнвард, родом из Нью‑Йорка, соорудив плот, решил пуститься в путешествие по реке Миссисипи. В течение четырехсот дней, пока он плыл, художник зарисовывал все, что видел на своем пути. Таким образом родилось самое впечатляющее во всей истории изображение путешествия.

<p>


<p>

В течение следующих пяти лет Бэнвард кропотливо трудился над «Панорамой Миссисипи» – так художник окрестил свою работу. Он запечатлел в своем творении более тысячи девятисот километров пейзажей от устья реки до Нового Орлеана. Размер полотна, на котором он рисовал, не уступал масштабам самого путешествия. Длина его составляла 4880 метров, ширина – 3, 65 метра. Громадная картина удерживалась на двух вертящихся цилиндрах. Чтобы осмотреть это творение, требовалось не менее двух часов, однако тысячи людей с радостью платили кругленькую сумму, лишь бы взглянуть на это диво. Бэнвард сумел собрать более двухсот тысяч долларов, путешествуя по городам Америки. Потом панорама была продана одному англичанину, а спустя еще некоторое время картина странным образом исчезла.

Выдающийся китайский художник XX века Ханг Ернан рисовал лотосы и бабочек на шелковых тканях. Но своей известностью он обязан не тому, что было изображено на его рисунках, а технике их исполнения. Ханг Ернан вместо кисточки использовал собственный язык, а рот служил ему сосудом для разведения красок. Пекинский художник сначала набирал в рот неразбавленной самую дорогую краску. Затем, осторожно наклонившись, наносил краски на растянутую на столе ткань из тонкого шелка. Получались великолепные рисунки, завораживавшие своей аккуратностью, нежностью и красотой. Глава четвертая

<p>СТРАННЫЕ ЛЮДИ
<p>Везунчики и невезунчики

В личной карточке членов СС – своего рода закрытого ордена фашистской Германии – был пункт, предусматривающий ответ на вопрос, что более свойственно данному эсэсовцу в жизни – везение или невезение. Как известно, несмотря на удачливость, сопровождающую «подвиги» некоторых из них, сам орден потерпел жестокое поражение в ходе Второй мировой войны.

Однако и в судьбах отдельных людей, не принадлежащих к тому или иному ордену, бывает, прослеживаются удивительные случаи везения или невезения. Рассмотрим прежде всего те из них, которые как бы отмечены печатью удачливости.

Известное выражение «пуля его не берет» более чем приложимо к 53‑летнему Фреду Кармену из Детройта (США), продавцу ювелирных изделий. Он направлялся к своей машине, имея при себе 250 тысяч долларов выручки, когда на него напал вооруженный грабитель. По всем законам баллистики и анатомии, мозги Фреда должны были бы разлететься во все стороны. Однако жертве необычайно повезло: в момент выстрела Фред от страха открыл рот. Врачи были поражены, когда рентген показал пулю, спокойно лежащую в его желудке. По какому‑то непостижимому стечению обстоятельств пуля отразилась от пазух носа и через горло попала в желудок, не причинив невольно проглотившей ее жертве особого вреда.

Такая же уникальная удача выпала на долю 20‑летней англичанки Шарлотты Гибб. Она со своим другом путешествовала автостопом по Израилю. Водитель очередной попутки оказался опасным преступником и расстрелял туристов из пистолета. Двадцатидвухлетний Макс умер на месте, а вот Шарлотте удалось спастись. По счастливой случайности пуля попала ей в голову за правым ухом вышла прямо под левым глазом, но не повредила жизненно важных эрганов. На пару сантиметров выше – и девушка ослепла бы. На пару сантиметров в сторону – смерть была бы неизбежной. Шарлотта же выздоровела уже через несколько недель.

Тридцатишестилетний англичанин Эндрю Биллингам – еще одна выжившая жертва уникального выстрела. Еще в детстве его приятель угодил Эндрю в нос из духового ружья. «Все это время я думал, что пуля вылетела через щеку, – рассказывал Эндрю. – Но недавно стоматолог, разглядывая рентгеновский снимок, спросил, что у меня за штифт в носу. Оказывается, пулька все эти годы там и торчала. Нос у меня никогда не болел, и, если бы не визит к дантисту, я так ничего бы и не узнал…»

Только писатели поймут весь трагизм положения, когда по несчастному стечению обстоятельств пропадает единственный экземпляр рукописи или даже часть ее, – сколько тому было примеров! И как счастливы бывали авторы, когда пропавшее чудом обнаруживалось! Об одном уникальном случае такого рода сообщил известный французский астроном и исследователь непознанного К. Фламмарион в своей книге. Вот что он рассказал: «В то время когда я писал свое большое сочинение об атмосфере и как раз занимался составлением главы о силе ветра, где приводил любопытные примеры, произошел следующий случай. Мой кабинет в Париже имеет три окна: одно обращено на запад и выходит на бульвар Обсерватории, другое обращено на юго‑запад к самой обсерватории, а третье смотрит прямо на юг, на улицу Кассини. Дело было летом. Первое окно, выходящее на каштановую аллею, было отворено. Вдруг небо заволакивается тучами, поднимается вихрь, который распахивает плохо притворенное третье окно и взбудораживает все бумаги на моем столе; между прочим ветер уносит только что написанные мною листки, и они летят вихрем поверх деревьев. Минуту спустя хлынул проливной дождь. Спускаться вниз разыскивать улетевшие листки казалось мне напрасным трудом, и я поставил на них крест. Каково же было мое изумление, когда несколько дней спустя я получил из типографии Лагюра, отстоявшей от моей квартиры на добрый километр, оттиск этой самой главы, всей целиком, без малейших пропусков! Заметьте, что в ней трактовалось именно о любопытных проделках ветра. Что же такое произошло? Вещь очень простая.

Рассыльный из типографии, живший в квартале Обсерватории и приносивший мне корректуру, пошел домой закусить и на обратном пути увидал на земле перепачканные, измоченные листочки моей рукописи. Он вообразил, что сам растерял их, поэтому постарался подобрать их как можно тщательнее и отнес в типографию, конечно не думая хвастаться своим поступком. Право, точно сам ветер позаботился принести листочки в типографию!» (Фламмарион К. Неведомое. С.‑Пб., 1901) – завершает свой рассказ Фламмарион.

Некоторые из счастливых совпадений, несмотря на всю их «мелочность», тем не менее столь же удивительны. Например, Колин Уилсон, английский писатель, выпустивший десятки книг о неведомом и непознанном, в предисловии к одной из них рассказал и о таком вот странном происшествии: «Однажды, когда я искал нужные мне цитаты, с полки упала книга, раскрывшись как раз на той самой странице, где они содержались» (Хабаровск, 1991. Уилсон К. Оккультизм. Лондон, 1971.). Видимо, эти сведения были ему действительно здорово нужны!

А вот несколько примеров происшествий типа «упал, но не разбился», случившихся в последние годы. Так, беременная журналистка Лия Пацетти из Турина (Италия), как сообщил ее коллега по профессии Карло Скаротти, вывалилась из… вертолета, но, проведя 300 метров в свободном падении, не только осталась практически невредимой, но и спустя два часа родила здорового мальчика! Ведь на что только не идут фоторепортеры ради хорошего снимка! Вот и 26‑летняя журналистка так увлеклась панорамой города, что слишком сильно высунулась из открытого люка.

«В этот момент вертолет вдруг попал в зону турбулентности. Проще говоря, нас пару раз мотануло воздушными потоками, – рассказывал пилот Дино Каццери. – Пассажирка была на последних месяцах беременности и, конечно, плохо держала равновесие. А кроме того, в нарушение правил и моих предупреждений потихоньку отстегнула ремни безопасности – они ей, видишь ли, мешали…»

«Камнем падая вниз, я была уверена, что все, погибла, – вспоминает Лия. – И думала только о том, что теперь мой ребенок уже никогда не родится».

Спасла неосторожную журналистку поистине уникальная случайность. Она могла рухнуть на крышу высокого здания, а могла и пролететь мимо – на асфальт: Лия падала впритирку со стеной и угодила на брезентовый навес 14‑го этажа, защищавший окна от солнца. Это погасило скорость падения и смягчило удар. Потом она так и продолжала свой кошмарный путь – с навеса на навес, все ниже и ниже.

Вот свидетельство 66‑летнего Лучано Галарди, очевидца последних секунд падения журналистки: «Я стоял на улице и вдруг услышал треск рвущейся ткани. Я поднял голову и увидел женщину – она падала, пробивая своим телом натянутые противосолнечные тенты. Это продолжалось несколько секунд, а потом она шлепнулась на землю. Ну не совсем на землю. Не повезло бедняге…»

Беднягой оказалась не Лия, а случайный прохожий. «Мягкую посадку» она совершила прямиком на голову некоего Гильермо Виллы. Как сообщила полиция, Вилла скончался на месте, но никто об этом не сожалеет: ведь он был отпетым мерзавцем, торговал наркотиками, так что все в округе вздохнули с облегчением.

Саму Лию тут же отправили в больницу. Ошарашенные медики не обнаружили у нее никаких повреждений. Несколько синяков и ссадин, разумеется, не в счет. А примчавшийся в клинику ее муж Антонио нашел там не только живую и здоровую супругу, но и очаровательного малыша, которого Лия успела родить после падения – немного преждевременно, но вполне благополучно…

Вообще‑то упасть и сломать кости можно и на ровном месте, что, к несчастью, чаще всего и случается. А вот пролететь 60 метров по вертикали, рухнуть на булыжники и не разбиться – такое везение доступно немногим. Именно так падал 12‑летний Джон Тринхове отделавшись лишь легкими порезами, ссадинами и ушибами. Об этом сообщил журналист Фреди Ротчелл.

Джон вместе с отцом совершал восхождение на одну из вершин горного массива Магалисберг, расположенного восточнее Претории (ЮАР). Как на грех, они пренебрегли страховочными тросами, и это едва не привело к трагедии. «Поначалу все шло нормально, – рассказывал Джон, – мы благополучно добрались почти до вершины. Но вдруг я внезапно оступился и полетел вниз. В момент падения пытался зацепиться руками за камни и стволы деревьев, но у меня ничего не вышло».

Мальчик пролетел 60 метров и рухнул на булыжники в ущелье. Однако ему просто невероятно повезло – парнишка остался целехонек. «Я тут же вызвал по радио вертолет «Скорой помощи», и он быстро доставил сына в больницу, – сообщил отец мальчика. – Там ему наложили одиннадцать швов и сделали кое‑какие перевязки. Однако врач заверил, что скоро Джонни сможет вернуться домой». Так и получилось. Уже на следующий день Тринхове‑младший появился дома – счастливый и сияющий. А через пару дней пошел в школу как ни в чем не бывало. А вот военнослужащий Юрий Николаев из Саранска, призванный вместе с другими солдатами подсобить московским пожарным в их нелегкой работе, через десять дней службы в новом качестве ухитрился поймать на лету восьмилетнюю малышку. Вот что об этом необыкновенном случае рассказала Ольга Незванова: «Сообщение поступило ночью, в 1 час 57 минут. Загорелась квартира. Три пожарные машины, прижимая к обочине протяжным воем сирен легковушки, помчались к месту беды. Квартиру‑виновницу на втором этаже Юрий заметил сразу – по ярким отблескам пламени в окнах. Но густой, грязно‑серый дым уже вовсю хозяйничал в подъезде. Даже неопытный Николаев понял: жильцов надо срочно эвакуировать. О пожарных‑профессионалах и говорить нечего: они быстро развернули трехколенную лестницу, приставили к кирпичной пятиэтажке и начали спускать погорельцев.

Стоя внизу для подстраховки, Юрий внимательно наблюдал за своим напарником Алексеем Соловьевым. Тот осторожно спускался из окна четвертого этажа с восьмилетней девочкой на руках. Мороз был нешуточный, и обледеневшие металлические ступеньки затрудняли спуск. Примерно на уровне второго этажа Алексей неожиданно поскользнулся, не удержался и… сорвался вниз. Юрий успел только охнуть, увидев летящих на него ребенка и своего товарища. Он ничего не успел подумать, просто протянул руки и, к счастью, поймал обезумевшую девчушку.

Лишь опытный пожарный знает, что удержать даже маленького ребенка, падающего с высоты, практически невозможно. Если бы на месте Юрия был кто‑то иной, трагедии бы не миновать. А Николаев – парень прямо‑таки богатырского сложения: под два метра ростом, весом почти в сто килограммов. По‑крестьянски крепко сбитый. Словом, силой не обижен. Что и говорить, повезло малышке, ведь и она отделалась лишь впечатлениями от полета. Возможно, – завершает О. Незванова свой рассказ, – когда‑нибудь девочка будет с благодарностью вспоминать того, кого и в лицо‑то не запомнила. Ну а Юрий Николаев привезет домой, в родной Саранск, короткую историю из своей армейской жизни».

Историю, добавим от себя, цена которой – спасенная жизнь ребенка.

Теперь обратимся к жутким рассказам об оставшихся в живых повешенных. Не зря же существует поговорка «везет как утопленнику», а вот выражение «везет как повешенному» отсутствует. А ведь некоторым из повешенных невероятно везет – их, при всем старании палачей, так и не удается повесить! Три поистине удивительных случая несостоявшихся повешений раскопал все тот же Френк Эдварде. Ему слово.

«Кто‑то украл небольшой письменный стол, в котором лежала сумка с золотыми и серебряными монетами. Шел 1803 год. Убыток от кражи не превышал и двухсот долларов, но вор или воры сурово обошлись с подвернувшимся на беду констеблем, и тот скончался от ран.

Полиция города Сиднея стала разыскивать шайку преступников, и, когда подвернулся некий Джозеф Самуэльс, человек с плохой репутацией, у которого в карманах нашли несколько исчезнувших монет, ему тут же пришили дело об убийстве констебля.

Не помогло парню и то, что он представил нескольких свидетелей, подтвердивших, что Самуэльс выиграл монеты в одном из игровых притонов. Более того, нашлось множество других свидетелей, утверждавших, что он был пьян в момент кражи и находился на расстоянии нескольких миль от места преступления. И все же Джозефа Самуэльса вынудили признаться в соучастии в грабеже, и суд тут же обвинил его в убийстве на основании косвенных улик. Короче, он сам сунул шею в петлю. Самуэльс был приговорен к смертной казни через повешение. Казнь была назначена на сентябрь 1803 года.

Реальный убийца, Айзек Симмондс, все еще находился под следствием, поскольку полиции не удавалось вытянуть из него какие‑либо признания. Перед лицом мрачной перспективы его сдержанность можно было понять. Чтобы заставить его заговорить, начальник полиции прибегнул к уловке, распорядившись доставить Симмондса к месту казни.

Утром в день казни Самуэльс, стоя на повозке рядом с виселицей, произнес небольшую речь. Он повторил свое признание в соучастии в грабеже, но отрицал причастность к убийству констебля. На самом же деле, сказал Самуэльс спокойно и без горечи, настоящий убийца находится в толпе. Он доставлен сюда под охраной полиции посмотреть на казнь за преступление, которое совершил не он, Самуэльс, а Айзек Симмондс.,

При упоминании своего имени Симмондс принялся кричать, пытаясь заглушить слова человека в смертной повозке. Но Самуэльс продолжал рассказывать о том, что произошло, затягивая узел подозрений вокруг шеи орущего и раскрасневшегося Симмондса.

Когда Самуэльс начал свой рассказ, стража уже накинула петлю ему на шею. По мере того как он говорил, по толпе прошел сначала легкий шумок, вскоре переросший в ропот и в конце концов превратившийся в рев с требованием освободить Самуэльса и судить Симмондса.

Зрители подались вперед, по‑видимому стремясь освободить обреченного, но стражник хлестнул лошадей, и повозка выскочила из‑под ног Самуэльса. Он поболтался в петле с секунду, но тут веревка лопнула, и Самуэльс упал на землю лицом вниз.

Стража построилась в каре, чтобы сдержать толпу, в то время как палач готовил новую веревку. Самуэльса, в полуобмороке после первого страшного испытания, опять поместили в повозку, на этот раз он сидел на бочке, поскольку стоять уже не мог. Начальник полиции снова дал знак, и повозка вновь вырвалась из‑под ног несчастного. Толпа с ужасом наблюдала за происходящим: веревка стала расплетаться прядь за прядью до тех пор, пока ноги Самуэльса не коснулись земли и он получил достаточную опору, чтобы не задохнуться.

Толпа заревела:

«Обрежьте веревку! Обрежьте веревку! Это воля Господа!»

Но начальник полиции не пожелал путать плохую работу с Божьим промыслом. Он приказал солдатам надеть новую веревку на шею Самуэльса, и приговоренный в третий раз полетел вниз. На этот раз веревка лопнула у него над головой.

Солдат ослабил петлю, чтобы дать Самуэльсу отдышаться, если тот еще в состоянии был это сделать. Встревоженный начальник полиции вскочил на коня и во весь дух помчался к губернатору доложить о невероятных событиях, разыгравшихся во время казни. Губернатор тут же отдал приказ о помиловании, но потребовалось еще некоторое время, прежде чем до Самуэльса дошло, что происходит вокруг. По словам очевидцев, «он был растерян и немного помешался, поскольку сначала не понимал, что получил прощение».

После того как главный герой этой уникальной драмы был уведен со сцены, подозрительный начальник полиции принялся осматривать веревки, которые сыграли такую удивительную роль в этом деле. Не попортили ли их заранее? Нет, с веревками было все в порядке. Последняя, оборвавшаяся, словно бечевка, была совершенно новой и выдержала многократные испытания на разрыв с падающим грузом весом около 180 килограммов. Даже тогда, когда порвались две пряди, последняя продолжала удерживать полный вес. И все‑таки веревка порвалась, как только Самуэльс задергался в петле.

Согласно записи по данному делу, Айзек Симмондс был позднее осужден и повешен за убийство констебля.

Что можно добавить о Джозефе Самуэльсе, трижды повешенном за одно утро и при этом оставшемся в живых?

К сожалению, Самуэльс снова связался с дружками, занимавшимися сомнительными делами. Воровство, пьянство, поножовщина – такова его дальнейшая «деятельность». Он снова оказался в тюрьме, где ему дали понять, что по нему уже плачет новая, более крепкая веревка, поскольку он давно стал отпетым негодяем.

По последним дощедшим до нас слухам, завершает журналист эту историю, Самуэльсу удалось перехитрить собственную участь: он подбил группу заключенных на побег. Украв лодку, они все вместе скрылись из Ньюкасла. Самуэльс пережил три похода на виселицу. Он слишком часто испытывал свою судьбу. Чем он кончил – неизвестно, поскольку ни о нем, ни о его приятелях никто больше ничего не слышал.

Джозеф Самуэльс был не единственный, кому удалось перехитрить веревку. Когда Джону Ли предъявили обвинение в зверском убийстве старой женщины, суд приговорил его к смертной казни через повешение, которая должна была состояться в Экзетере (Англия).

<p>


Хмурым, холодным, ветреным утром 23 февраля 1895 года Ли повели на эшафот. Собралось около сотни зрителей: одни по служебной необходимости, другие – из‑за нездорового любопытства. Палач, профессионал в своем деле, тщательно проверил исправность узлов своего зловещего механизма. Веревку распрямили и смазали маслом, как и петли опускного люка. Спусковой механизм также внимательно осмотрели.

Ветер трепал тонкое тюремное платье Ли, когда он, спотыкаясь, поднимался по ступеням. Ли пробормотал, что озяб, но стража не обратила на это никакого внимания – ему оставалось недолго мерзнуть. С крепко связанными за спиной руками Ли ступил на опускной люк остановился в центре. Хочет ли он что‑нибудь сказать? Ли отрицательно покачал головой. Да и по тому, как он от холода стучал зубами, было видно, что он не может произнести ни слова. Казалось, все присутствующие вместе с висельником хотят одного – поскорей покончить с этим грязным делом.

По сигналу палач выдернул чеку, удерживавшую створки люка. Ничего не произошло. Ли беспомощно стоял, наклонив вперед закрытую мешком голову, и ожидал падения. Палач суетливо полез под конструкцию виселицы, чтобы выяснить, в чем дело. Чека, как ей и полагалось, вошла в соответствующее углубление, но створки люка, на которых стоял Ли, даже не дрогнули.

Один из стражников взял Ли под руку и отвел в сторону, в то время как палач вновь подготовил механизм к действию и стал проверять люк. Когда он выдернул чеку, створки тут же упали вниз. Приговоренного снова поставили на место. Опять выдернули чеку, и снова люк не шелохнулся.

По дрожащей от холода толпе прошел говорок. Зрители заволновались. Представители властей забеспокоились, понимая, что надо что‑то предпринять, и незамедлительно. Опускной люк решил проверить сам начальник тюрьмы. Он ступил на него, поддерживаемый с двух сторон стражниками, стоявшими на платформе. Люк сработал мгновенно, и начальник тюрьмы повис на руках у стражников.

А Джона Ли увели обратно в камеру, где он пребывал некоторое время в недоумении, не догадываясь о причинах отсрочки казни, поскольку ничего не видел. По сигналу начальника тюрьмы его снова вывели на помост виселицы. Третий и четвертый раз выдернули чеку, но створки люка ни разу не сдвинулись с места.

Начальника тюрьмы прошиб холодный пот. Впрочем, палача и стражу тоже. Они признавались позднее, что чувствовали себя ужасно неловко, бросая вызов силе, которую ощущали, но не могли разгадать. Когда Джона Ли не было, створки люка срабатывали превосходно, но как только он вставал на свое место, люк как будто опровергал закон тяготения. Почему?

Шериф принял решение приостановить казнь и направил рапорт вышестоящему начальству. Доложили министру внутренних дел. Состоялись дебаты в парламенте по данному вопросу. Наконец смертный приговор Джону Ли был заменен пожизненным заключением. Но и этот приговор смягчили несколькими годами тюрьмы. Вскоре Джон Ли вышел на свободу.

Хотя орудие смерти после этого случая подвергли длительной детальной проверке, объяснения, почему не срабатывал опускной люк, когда на нем стоял Джон Ли с петлей на шее, так и не было найдено.

Может быть, ответ знал сам Ли, который спустя много лет сказал журналистам: «У меня всегда было такое чувство, что я получал помощь от некой силы, более могущественной, чем сила тяжести!»

И наконец, третья из историй с неудавшимся повешением.

Жарким августовским днем 1893 года суд присяжных штата Миссисипи оставил зал заседаний и удалился на совещание, чтобы решить судьбу 21‑летнего Уилла Первиса, обвиненного в убийстве молодого фермера в результате ссоры. Уилл признался, что ссора была, но отрицал свою виновность. К сожалению, не нашлось ни одного свидетеля, чтобы подтвердить его показания. В зале заседаний слышалось лишь жужжание мух да шарканье ног по полу. Уилл Первис сидел неподвижно, обхватив голову руками. У всех было такое чувство, что суд продлится недолго.

«Виновен в соответствии с предъявленным обвинением», – объявил председатель.

«…К смертной казни через повешение!» – вынес приговор судья.

7 февраля 1894 года Уилл Первис предстал перед виселицей, чтобы ответить за тяжкое преступление, как и положено по закону в случае убийства. Собралось несколько сотен зрителей, готовых стать свидетелями мрачного зрелища. Многие из них не верили в виновность Первиса, они знали его хорошо и считали, что Первис просто не мог быть убийцей, но ничего сделать не могли. На голову парня уже набросили черный балахон, а на шею – петлю. По сигналу шерифа под Первисом резко упали створки опускного люка.

Уилл провалился в отверстие на помосте виселицы, но, вместо того чтобы сломать шею, пошатываясь, встал на ноги: случилось самое удивительное – толстая веревка развязалась в петле. Первиса повели на помост вторично, палач перевязал петлю. Но толпа заволновалась: на ее глазах произошло чудо, Уилла помиловал Высший суд! Люди запели молитвы. Молитвы вскоре переросли в возмущенный крик. Шериф понял, что, потеряй он контроль над ситуацией, может произойти непредвиденное. Он сам стащил с головы Первиса балахон и увел его обратно в камеру.

Адвокаты осужденного подали три апелляции в Верховный суд штата, но все они были отклонены: чудо или не чудо, а Уилл Первис признан виновным и осужден. Приговор остается в силе. Он должен быть повешен 12 декабря 1895 года.

Но так думал только суд. Друзья же и соседи Уилла думали иначе. Однажды темной грозовой ночью они ворвались в тюрьму и выкрали «преступника» оттуда. Уилла спрятали у доброжелателей, где он и пробыл целый год. А тут как раз сменился губернатор. Его преемник заменил смертный приговор пожизненным заключением, как только Уилл сдался на милость властей.

К этому времени дело получило широкую огласку, – и тысячи писем посыпались в управление штата с требованием освободить человека, спасшегося таким странным образом. Губернатору пришлось под давлением общественности уступить. Уилл Первис был освобожден.

Был ли он на самом деле невиновен в убийстве, за которое чуть не заплатил жизнью? Уилл по‑прежнему отрицал виновность, но дело так и оставалось неясным в течение 22 лет, пока в 1920 году не настал последний час некоего Джо Берда. Берду, как он выразился, хотелось перед смертью облегчить свою душу, поэтому он позвал свидетелей, и те записали с его слов, как он убил того человека, за которого осудили Уилла Первиса и приговорили к смертной казни.

Конечно же приведенные выше три случая – счастливое исключение, ибо обычно процедура повешения заканчивается так, как она и была задумана, – счастливчики здесь редкость. Но иногда их отмечает судьба. Так, газета «Нью‑Йорк геральд» от 26 ноября 1911 года оповестила читателей о трех преступниках, повешенных в Лондоне за убийство сэра Эдмундбери Годфри, совершенное в местечке Гринберри‑Хилл. Так вот, убийцами были Грин, Берри и Хилл, как бы меченные судьбой поименно…

Далее речь пойдет в основном о невезунчиках. Ведь бывает и так, что несколько поколений одной семьи одолевают несчастья, словно над ними навис злой рок. А вот семейство Харченко десятилетиями преследовал другой рок – добрый.

Судите сами: на протяжении последних восьмидесяти лет все они умирали только естественной смертью и в преклонном возрасте, хотя целых пять членов семьи воевали на фронтах Великой Отечественной. С 1955 по 1995 год Харченко более 20 раз выигрывали в различные лотереи, в том числе трижды – автомобиль. В 1992 году самый младший из удачников, четырехлетний Сережа, упал с пятого этажа и даже синяка не набил! Тремя годами раньше его мама оказалась единственной пассажиркой такси, оставшейся в живых после аварии. А как‑то раз вся семья, собираясь в отпуск, опоздала на поезд, который затем потерпел крушение.

Несколько лет назад они покинули Россию: неожиданно нашлись родственники за океаном, причем весьма состоятельные, но одинокие, и пригласили их жить к себе.

Но вот что странно. В письме к друзьям Харченко‑папа пожаловался, что удача их, кажется, покинула: бабушка, никогда ничем не болевшая, перенесла инфаркт; сын связался с дурной компанией и несколько месяцев отсидел в тюрьме; на жену напали грабители; у него самого – проблемы на работе… Интересно, не значит ли это, что их добрый рок действовал исключительно на родине и скис, оказавшись за границей?

Некоторые несчастья имеют зловещую склонность повторяться. Например, газета «Ливерпул экоу» от 21 мая 1975 года сообщила, что на Бермудах два брата были насмерть задавлены тем же самым такси, которое однажды уже сбило их год назад. Причем управлял такси тот же самый водитель, в салоне машины сидел тот же самый пассажир, а братья ехали на том же самом мопеде и по той же самой улице, что и год назад!

Исследующие свойства молнии заметили, что это явление отличается пристрастием поражать не только излюбленные места, но и чем‑то полюбившихся ему людей. Понятно, что, когда «нужный» человек вовремя оказывается в «нужном» молнии месте, – успех обеспечен: она обязательно в него ударит. Широко известна история, первое действие которой произошло в Италии в 1899 году: в Торонто молнией убило человека во дворе его собственного дома. В 1929 году там же молнией убило сына этого человека, а 8 октября 1949 года – и внука. Правда, не совсем ясно, почему в этой семье от удара молнии погибали только представители сильного пола…

Более странными кажутся случаи, когда молния, облюбовывая совершенно определенного человека, проявляет к нему внимание в самых разных местах. Так, майора Саммерфорда в 1918 году ударом молнии сбросило с лошади во Фландрии. В 1924 году в него вновь попала молния во время рыбалки в Ванкувере. Оправившись, он стал прогуливаться по ванкуверскому парку, где летом 1930 года вновь подвергся «нападению» молнии и скончался два года спустя. Но самое поразительное – во время грозы в июне 1934 года, пронесшейся над Ванкувером, молния ударила в одну из могил и разбила надгробие. Чье? Конечно же майора Саммерфорда!

Маршруты егерей, в отличие от майорских, не столь разнообразны, но один из егерей национального парка Шенандоа, что в американском штате Вирджиния, Рой С. Салливан, подвергался удару молнии пять раз – в 1942, 1969, 1970, 1972 и 1973 годах и остался жив! В 1972 году при ударе молнией у него загорелись волосы, так что после этого он на всякий случай стал возить с собой канистру с водой…

Известно, что некоторые здания, особенно старинные, со сложной судьбой, пользуются, и не без оснований, зловещей репутацией. Это как раз те случаи, когда злой рок как бы отыгрывается на их обитателях, кто бы они ни были. Любопытную историю, связанную с одним таким зданием, недавно поведал Игорь.

«Американский актер и режиссер Вуди Аллен собирается приобрести или, вернее, уже приобретает расположенный в центре Венеции трехэтажный замок с привидениями. Именно так, и никак иначе!

В качестве жилища это великолепное старинное сооружение использовать не всякий решится, скорее уж как музей, но у богатых свои причуды.

Прекрасный дворец действительно пользуется весьма дурной славой среди местных жителей. Тому немало причин. Начиная с 1487 года всех его обитателей преследовала таинственная трагическая судьба. Загадочную серию смертей открыла дочь первого владельца, внезапно умершая в юном возрасте. Это можно было бы отнести на счет несовершенства средневековой медицины. Вот только она ничем не болела. Просто умерла. Без видимых причин.

Так и повелось. Мрут и мрут. И никакие интриги и козни вкупе с несовершенством медицины тут ни при чем! Все представители рода оканчивали свою жизнь преждевременно и при невыясненных обстоятельствах. Поговаривали о родовом проклятии. Однако дальнейшая история подправила это суждение самым жестоким образом.

Последнюю прямую наследницу хозяина замка в XVII веке жестоко убили грабители. Через 29 лет армянские ювелиры, не обратив внимания на предостережения, поселились в пустовавшем до той поры дворце. Их можно назвать относительно самыми благополучными обитателями замка. Но только относительно.

Едва они в нем расположились, как ни с того ни с сего обанкротились. А это, понятно, для ювелира, да еще армянского, да еще в XVII веке, хуже смерти. Глава семейства скончался, не в силах перенести потрясения. После продажи дворца их след потерялся.

Переехавший туда с наступлением новой эпохи английский аристократ вскоре покончил с собой при весьма туманных, так до конца и не проясненных обстоятельствах. Расследование пришло к тому, что никаких объективных либо субъективных причин сводить счеты с жизнью у несчастного не наблюдалось. Никакого послания оставшимся жить он не потрудился написать.

Спустя несколько лет замок обрел нового хозяина – молодого, но уже известного поэта. Утверждают, что он, в отличие от собратьев по перу, был благополучен и в творчестве, и в личной жизни. Через два месяца он скончался от непонятной болезни. И с этого момента о проклятии замка заговорили всерьез. Но и тогда уже были люди, не признававшие, на свою беду, суеверий!

В 1970 году одиноко проживающего во дворце графа Филиппа Делла Грама неизвестный убил выстрелом из пистолета. Его преемник сразу после оформления купчей «случайно» задавил автомобилем свою сестру. Слово взято в кавычки не оттого, что он хотел это сделать. Боже упаси! Проклятие всему виной. Никто из владельцев замка не умирал естественной смертью, так чтобы об этом сказали: «Здесь все ясно».

Самый последний владелец проклятого дома – Ренцо Гардини, замешанный в делах мафии, покончил с собой в 1994 году. Вот это, может быть, единственная оправданная с точки зрения высшей справедливости смерть. Но не более того.

Вуди Аллену все перечисленные истории отлично известны, а друзья и знакомые в один голос отговаривают его от рискованной и дорогостоящей покупки.

Но он (видимо, решив бросить вызов судьбе) все же оформил у нотариуса все необходимые документы и уже распорядился поменять в ванной мрамор.

А может быть, все‑таки не стоит? Потомки его не поймут, случись что…» (Мир новостей. 1998.11 апреля.)

Зачастую, как известно, не везет гробокопателям, вандалам, владельцам древних сокровищ, добытых вопреки посмертной воле их прежних обладателей или святотатственным образом. Кажется, сама судьба наказывает их. Один из наиболее известных примеров подобного рода – так называемое «проклятие фараонов», вот уже долгие годы обрушивающееся на египтологов.

Впрочем, есть мнение, что «проклятие фараонов» вовсе не существует, однако многие египтологи придерживаются иной точки зрения…

<p>Ч удаки и сумасброды

Пань между чудачеством, сумасбродством и сумасшествием весьма зыбкая, и потому некоторых представителей этих категорий странных людей мы рассмотрим совместно, оставив за читателем право самостоятельно поставить «диагноз» каждому из них.

Вот, например, мадам де Бриз, богатая парижанка, жившая в XIX веке, запомнилась своей эксцентричностью, которая проявилась и в ее посмертной воле. Несколько дней спустя после смерти мадам адвокат собрал ее родственников, чтобы зачитать завещание. Оно было кратким. В нем говорилось, что свои 125 тысяч франков покойная завещала снеговикам: она желала, чтобы их всегда одевали со вкусом, как принято у людей. Родные мадам заявили, что их любимая родственница была не в себе, когда оформляла свою последнюю волю. Возможно, из чувства восхищения поступком мадам де Бриз судья отказалась внести изменения в завещание. Она закончила суд такими словами: «Париж, как столица мировой моды, будет иметь и самых модных в мире снеговиков!»

В истории человечества было немало безумных царей, но не таких, как царь Отто, который был коронован в 1886 году. Все бы ничего, но царь был явно не в себе. Он провел четырнадцать лет взаперти, его собственная семья боялась находиться вместе с ним. Отто не беспокоило его заточение, он надолго оставался наедине с духами, жившими в ящиках его гардероба, и целыми днями беседовал с ними. Царь верил, что если он ежедневно будет убивать по одному крестьянину, то никогда не заболеет. Безумному царю не составляло труда выбирать себе жертвы – это делали его слуги. Один из них вручал царю заряженный холостыми патронами пистолет, другой – переодевался в крестьянина и прятался в кустах. Когда царь показывался в окне с пистолетом в руках, тот выходил из своего убежища и, заслышав выстрел, картинно падал…

Задолго до того как англичанина Уильяма Бекфорда охватила страсть к сооружению гигантских башен, он еще в детстве унаследовал от отца плантацию в Западной Азии, миллион фунтов стерлингов и роскошное поместье в Англии. Его опекун позаботился о том, чтобы Уильям получил самое лучшее образование. Мальчик обучался музыке у Моцарта, его учили арабскому и персидскому языкам. В 1786 году в 26‑летнем возрасте Бекфорд написал на арабском роман «Ватек» – очень любимый Байроном и изучаемый во многих университетах мира. По неизвестным причинам Бекфорд перевел книгу на французский, а затем нанял переводчика, чтобы тот изложил ее на английском, и именно на этом языке она впервые была издана. В ней рассказывается, как один арабский султан построил громадную башню в надежде с помощью астрономии открыть все секреты космоса.

В 1790 году мечта главного героя книги передалась ее автору. С целью познания мира с помощью телескопа Бекфорд нанял самого знаменитого английского архитектора Джеймса Уайта, чтобы тот соорудил ему такую же великолепную башню, какую воздвиг герой его романа. Бекфорд с нетерпением ждал окончания строительства «Фонтил Абей» – так он окрестил свою мечту. Над сооружением башни 500 человек работали днем и ночью в две смены. За большое вознаграждение строители завершили проект – в 1800 году 130‑метровая башня была достроена. Бекфорд не успел в нее перебраться – через неделю по окончании строительства башня разломилась пополам.

Бекфорд заново принялся за работу, только на этот раз с намерениями сделать башню более прочной. В ее строительство он вложил 273 тысячи фунтов стерлингов и семь лет жизни. Бекфорд прожил 15 лет в своем сооружении, до тех пор пока финансовые затруднения не вынудили его продать башню некоему Джону Фаркухару. Через небольшой промежуток времени, после того как новый хозяин прижился в чудо‑башне, она опять рухнула. Последующим и последним строением Бекфорда стала скромная 40‑метровая башня на вершине холма, которую он заселил карликами. Уже в зрелом возрасте Бекфорда охватило чувство враждебности к женщинам, он понастроил их каменные фигуры, а у.себя в коридорах соорудил специальные убежища для служанок, которые прятались в них, едва заслышав его шаги.

В отличие от Бекфорда, который мог позволить и позволял себе все, американская миллионерша Хетти Грин жила как побирушка. Она родилась в 1835 году в Нью‑Бедфорде (штат Массачусетс) и унаследовала от отца немалое состояние. Богачка вкладывала свои деньги с большой осторожностью и умением, и уже через небольшой период времени ее наследство умножилось, достигнув ста миллионов долларов. Среди финансистов она была известна как волшебница Уоллстрит.

<p>


Несмотря на все ее богатство, Хетти Грин вела жизнь нищенки Например, когда она и два ее сына жили в Вермонте, один из них – Эдвард – сломал себе ногу, но любящая мамаша не вызвала врача, потому что, по ее мнению, это были бы слишком большие траты, и отвезла малыша в госпиталь Красного Креста, выдав себя за нищенку К несчастью, Эдварду там не стало лучше, – в конце концов ногу пришлось ампутировать Хетти сделала так, что операцию провели в домике для гостей, чтобы не платить за пребывание в больнице

В последние годы своей жизни Хетти жила в доме, где не было центрального отопления, и сидела на скудной диете, состоящей из лука и сырых, яиц, в целях экономии газа Гигиеническими средствами не пользовалась, стирала только какую‑либо одну часть одежды, например часть юбки Тем временем ее состояние продолжало расти Она умерла в 1916 году. К тому времени накопления Хетти Грин составляли 125 миллионов долларов

А вот неимущий американский бродяга Джон Чапман в течение сорока четырех лет только и делал, что сажал яблони1 Все яблоневые сады, существующие на сегодняшний день в США, – памятники его любви к земле и живущим на ней людям Этот странный человек, более известный как Иванушка Яблочные Семена, родился в 1775 году в Спрингфилде (штат Массачусетс) О его детстве и юности почти ничего не известно, за исключением того, что где‑то в конце XVIII века он раздавал в Пенсильвании семена и саженцы яблони семьям, которые держали свой путь на восток В 1801 году Джон появился с мешком семян в Кликвенд‑Кантоне штата Огайо Эти семена он взял в яблочных винодельнях Пенсильвании и Нью‑Йорка С тех пор и до дня своей смерти, наступившей в 1845 году, Иванушка Яблочные Семена засеял яблонями более 160 тысяч квадратных километров Он имел обыкновение проходить несколько раз по одним и тем же дорогам, чтобы подстригать и прививать те деревья, которые посадил Когда он бродил по дорогам, то обращал на себя внимание прохожих своим одеянием вместо рубашки Джон носил кофейный мешок, вместо шапки – кастрюлю, в которой готовил себе еду Это все, что ему было необходимо Вместе с семенами Джон также раздавал Библии Со временем Иванушка Яблочные Семена стал народным героем С годами легенды о нем все продолжали множиться

До наших дней дошла история о том, как один из самых выдающихся поэтов Земли – Вергилий (70 – 19 гг до н э ) потратил фантастическую сумму на похороны мухи Поэт обессмертил свое имя поэмой «Энеида», которая принесла ему всемирную известность К тому же он был весьма обаятельным и на редкость остроумным человеком, о чем свидетельствует такой инцидент Когда в 49 году до нашей эры власть в Риме захватил триумвират в лице Марка Антония, Эмилия Лепида и Гая Цезаря Октавиана, был издан указ о конфискации земельных наделов для раздачи отставным военным Под указ не попадали земли, отведенные под мавзолеи и кладбища Вергилий, обеспокоенный тем, что у него могут отнять имения, находившиеся вблизи Рима, устроил в своем доме грандиозные похороны мухи, которая, по его словам, являлась его любимицей. Несколько сановников произнесли прощальные речи, сам Вергилий также тепло попрощался с мухой. Траурная процессия обошлась поэту в 800 тысяч сестерциев, по нынешним меркам – несколько больше 100 тысяч долларов. Похоронные ритуалы, которые совершил Вергилий, превратили его поместья в мавзолей. Таким образом поэт спас свои земли от захвата властями. Считать ли чудачеством то, как он это сделал, решит читатель.

А вот история еще более великой любви, которую маркиза Маргарита Тереза испытывала к своему мужу, маркизу Ваубруну. Даже смерть его не положила конец ее чувству. Получив 30 июля 1675 года известие о смерти мужа в городе Альтенхейме (Германия), Маргарита Тереза в короткий срок сделала все необходимое, с тем чтобы ей во Францию прислали сердце любимого супруга. Вдова приказала сердце забальзамировать и поместить в стеклянный ящик. В течение всех последующих 29 лет жизни Маргарита Тереза проводила по семь часов в день, глядя на сердце своего любимого и тоскуя по нему.

Англичанин Уильям Нордмор (1690 – 1735) был прирожденным игроком. Больше всего он любил играть в карты, хотя с такой же страстью ставил и на лошадей и на политиков. Несколько лет подряд ему страшно везло, и так было до тех пор, пока он не поставил на кон свое состояние, оцениваемое в 850 тысяч долларов, и проиграл. Нордмор поклялся больше не играть, но было поздно. Удача ненадолго покинула обедневшего юношу, но вновь вернулась к нему – только уже не за карточным столом, а в ходе предвыборной кампании. Люди, сочувствуя Нордмору, поддержали его на выборах в парламент в 1714 году. Эту поддержку он имел и в последующие выборы, вплоть до дня своей смерти. Таким образом он заработал солидный политический капитал.

В начале XII века японский император Сютоку был отправлен в трехлетнюю ссылку. В течение этого времени он писал красными чернилами религиозные буддийские произведения. Как оказалось, эти чернила были не чем иным, как его собственной кровью. Книга императора объемом 135 страниц содержала 10 500 слов. Сютоку верил, что его старания не останутся не замеченными Буддой, что великий Бог, терпение и труд вернут ему утерянный трон. Исторические хроники свидетельствуют, что Сютоку вернул себе власть в 1114 году и еще целых двадцать лет оставался императором Японии.

В 1595 году Мухамед III (1567 – 1603) взошел на трон Османской империи. Еще в годы правления его отца, Мурада III, власть в Турции стала неустойчивой, поскольку султан жил под влиянием своего гарема. Хотя генералы и одержали несколько внушительных побед, его сын Мухамед считал, что оставленная ему отцом власть представляет собой нечто вроде вешалки, которая в любой момент может упасть. Поэтому в целях укрепления своей власти он решил установить в государстве политику террора и для начала приказал убить всех своих девятнадцать братьев, чтобы их смерть послужила угрозой для любого, кто имеет какие‑либо виды на захват власти. Несмотря на кровавую бойню, Мухамед правил всего восемь лет – смерть решила воссоединить его с братьями.

Стоматолог Джованни Орсениго, практиковавший в Риме, хранил все зубы, удаленные им у пациентов за время с 1868 по 1904 год. В собранной зубным врачом коллекции насчитывалось более двух миллионов выдернутых зубов! Выходило, что за один день работы он извлекал по 185 зубов, или шесть полных челюстей… Поскольку такая скорость удаления была невозможна в те годы, да и надобности в подобной быстроте не было, следует признать, что Орсениго зачем‑то заимствовал зубы, удаленные у других пациентов его коллегами.

Американец Фердинанд Уайлд Демера – один из самых искусных обманщиков в истории человечества. Этот человек не хотел, чтобы какой‑то незначительный, но отсутствующий документ помешал его профессиональной карьере. Мошенничеством и обманом Демера открыл для себя все нужные двери в светское общество, которые до того были для него неприступны. Заранее зная, что ему понадобятся отменные характеристики и роскошные рекомендации, восхищавшие нужных людей, он сочинил фантастический перечень «своих» бывших заслуг и сам себе состряпал бумаги, под которыми стояли фальшивые подписи или выдуманные имена.

В течение корейской войны Демера умудрился получить приглашение на борт одного из судов Канадской королевской флотилии в качестве главного военного хирурга. Надо отметить, что, когда его пригласили оперировать, он сделал операции 19 матросам, и, если верить записям в бортовом журнале, все они прошли благополучно! Другая афера Демеры на лжепрофессиональном поприще, когда он выдавал себя за профессора психологии с солидным стажем преподавания в различных университетах, также ему удалась. Он пользовался уважением и почетом у студентов, профессуры и администрации университета, где преподавал. Когда же мошенничество было раскрыто, деятельность Демеры на некоторое время затихла, чтобы возродиться в качестве консультанта по интернатам в одной из тюрем Техаса. Еще раз он блестяще сыграл свою роль, посмеиваясь над уровнем профессиональной подготовки своих легальных конкурентов. Никогда ни одно учреждение, в котором он работал, не начинало против него судебное разбирательство, опасаясь за собственную репутацию. В Голливуде сняли о его жизни фильм, и с тех пор о нем больше ничего не было слышно. Тем не менее одни из обжегшихся считают, что Демера до сих пор представляет опасность для чересчур доверчивых людей, другие полагают, что он, возможно, уже сосет соки у какого‑нибудь лопоухого министра…

<p>С амые плохие актрисы в мире

История необыкновенного успеха сестер Чери, ставших по воле случая самыми богатыми и известными в мире актрисами благодаря самой весьма отвратительной игре на театральных подмостках, в высшей степени необычна.

Покинув в 1893 году свой дом, находящийся в кукурузном штате Айова, четыре девушки устроили свою презентацию в Сидэр Рередс. Сестры исполняли комическую сценку, которую они сами же и написали. В течение трех лет самодеятельные актрисы выступали по всему Среднему Западу, и каждый раз залы были переполнены. Люди приходили только для того, чтобы убедиться, действительно ли они, как говорят повсюду, такие плохие комедиантки. Игра сестер Чери, на удивление безобразная, приводила критиков в ярость, а зрители бросали в актрис гнилые помидоры. В целях защиты сестры всегда брали с собой моток колючей проволоки, которая на сцене служила им заслоном от возмущенных зрителей. В 1896 году, когда девушкам предложили выступать на Бродвее, их гонорар составлял тысячу долларов в неделю. Семь лет спустя, когда сестры накопили солидный капитал – двести двадцать тысяч долларов, они покинули сцену и переехали в деревню, где зажили спокойной жизнью.

Самое странное во всей этой истории то, что знаменитые «бродвейские звездочки», как их тогда называли, до конца своих дней оставались в уверенности, что они были самыми выдающимися актрисами, которые когда‑либо выступали на американской сцене.

<p>


<p>С лишком много мужей

Если один муж – это мало, то сколько будет много? Для берберов Северной Африки женская свобода – явление далеко не новое: их царица Казна Аурес, сохраняя обычай полиандрии, еще в те далекие времена содержала гарем, в котором ее ласк ожидали четыреста законных мужей. Много это или мало?

Похоже, лавры царицы Аурес не давали покоя юной англичанке Терезе Ваги, которая, по всей видимости, была способна на большее, но 19 декабря 1922 года полиция и суд перекрыли ей путь к установлению нового мирового рекорда. Как известно, английское брачное законодательство весьма строго, и правоохранительные органы тщательно следят за его соблюдением. В случае же с 24‑летней Терезой выяснилось, что она сочеталась новым браком, не получив развода у первого мужа, недовольного ее поведением.

На суде раскаявшаяся женщина поведала изумленным стражам закона, что, с тех пор как в 19‑летнем возрасте оставила своего первого, единственно законного супруга, перебывала в браке с шестьюдесятью одним мужчиной, непрерывно путешествуя по всему миру и меняя мужей едва ли не ежемесячно. И лишь бдительность полиции прервала этот, похоже, в высшей степени увлекательный для Терезы процесс.

<p>М аугли

С легкой руки Киплинга имя одного из его героев – Маугли – стало нарицательным. С тех пор так называют детей, волею судеб оказавшихся на попечении звериной стаи и воспитанных в ней. Таких детей люди находили как в до киплинговские времена, так и после. Вот два сравнительно редких случая из десятков общеизвестных, приходящиеся на вторую половину нашего века.

Лет сорок назад всеобщий интерес вызвало сенсационное сообщение из Туркмении: в песках под Ташаузом геологи нашли пятилетнего мальчика, жившего среди волков. Найденыша определили в республиканскую психиатрическую больницу.

Откуда только не приезжали тогда в Ашхабад посмотреть на диковинного ребенка! А он вел себя как настоящий волчонок: ел сырое мясо, лакал молоко, стоя на четвереньках, а по ночам жалобно выл. Персонал больницы жалел и баловал мальчика: кто гостинец принесет, кто – одежду своих подросших сыновей. На субботу и воскресенье его забирала домой одна сердобольная пожилая женщина.

Под наблюдением медиков Джума – так назвали мальчика – научился ходить вертикально, постепенно исчезли мозоли на коленях и ладонях. Наконец он заговорил, стал учиться читать и писать. И все же судьба его оказалась печальной. Добрая старушка умерла, родственники так и не нашлись, интерес ученых постепенно угас…

«К шестнадцати годам Джума еще не мог 'существовать без посторонней помощи, – рассказывал наблюдавший его в те годы кандидат медицинских наук Ата Овезов. – Развитие шло не так быстро, как хотелось бы. Думаю, одной из главных причин стал так называемый госпитализм – это когда долгое пребывание в лечебном учреждении не улучшает состояния больного».

Долгие годы психбольница оставалась для него «родным домом». В 1990 году Джуме исполнилось 35 лет. О его житье‑бытье тогда писали следующее: «Он по‑прежнему живет в той же больнице, где, сочувствуя горькой судьбе, ему выделили закуток. Охотно помогает слесарям в котельной, может починить электророзетку, читает журналы, играет в шахматы и даже обыгрывает гостей, навещающих родственников в больнице. Но лишь однажды у Джумы была возможность увидеть мир за больничной оградой. Водитель такси, выписавшись после лечения, несколько раз брал его с собой – катал на машине и показывал город. Джума бережно хранит фотокарточку, где он сфотографирован со своим другом».

В сентябре 1985 года, как сообщало агентство Франс Пресс, в глухих джунглях Уганды солдаты наткнулись на темнокожего мальчика, которого доставили в детдом – в государственный детский приют Кампалы – и дали имя Роберт. По заключению врачей, мальчик прожил в джунглях по крайней мере несколько лет. Его возраст можно определить лишь приблизительно: четыре – семь лет. Ребенок, по‑видимому, находился на попечении обезьян‑бабуинов. Когда его обнаружили, он передвигался на четвереньках. Ходить, стоять прямо или сидеть для него затруднительно, самое удобное для него положение – на согнутых ногах. Роберт срывает с себя одежду, издает плачущие звуки, не реагирует на обслуживающий персонал и других воспитанников детского дома. Ест только сырые овощи и фрукты, жует траву, ветки. Врачи затрудняются сказать, сможет ли он привыкнуть к жизни среди людей.

<p>В споенный волком

Олег и Инна Колосовы из Ржева поехали погостить к родственникам в Забайкалье. Кто же знал, что их отпуск едва не обернется трагедией!

«У Инны там дед егерем работает, – рассказывает Олег журналисту Алексею Туманову, – мы у него и жили. В тот день позвал он меня с ружьем побродить, волков попугать – их в этом году много развелось. Приходим под вечер домой, а жена в истерике – сынишка пропал! С утра, мол, все плакал – почему его на охоту не взяли, а часа в два жена его хватилась – шубки, валенок нет, следы за ворота ведут… А за воротами, считай, сразу тайга начинается. Она по следу, да куда там! Темно и снег пошел. Пока лошадь запрягали, пока до центральной усадьбы добирались… В общем, искать начали часов в одиннадцать ночи. Егеря тайгу сквозь мелкое сито просеяли – мальчуган как в воду канул! Решили – не иначе волкам попался».

Как оказалось, четырехлетний Андрюшка действительно встретился с волками…

«Что с нами было – и вспоминать не хочется, – продолжает

Олег, – дед из тайги не вылезал, охотники местные сказали, что через неделю в округе ни одного волка не останется. Вдруг привозят! Живой, здоровый, румяный, сытый. Какое там обморожение – насморка и того нет. Только почему‑то привезли совсем голого!»

А дел о было так. Одна из поисковых групп почти в 12 километрах от зимовья увидела идущего по снегу абсолютно голого мальчишку. Причем был он не синего, а совершенно нормального, розового цвета. Не дрожал, зубами не лязгал, а вполне внятно стал просить, чтобы отвезли его домой, к дедушке Игорю и папе с мамой. Спасатели буквально остолбенели: один из них тут же сбросил с себя полушубок, стал укрывать ребенка, а тот закапризничал, что мне, мол, не холодно…

Как мог четырехлетний малыш не только выжить, но и не обморозиться? Больше того, врачи, обследовавшие его, отметили, что ребенок абсолютно здоров, у него даже прошел хронический тонзиллит. Сам Андрюшка говорит, что все время, пока он был в лесу, за ним ухаживали… «большие серые собаки». Вот что он рассказал родителям:

«Я тоже на охоту пошел. А потом устал. Ко мне собаки подошли. Стали меня лизать, потому что я плакал. А одна меня кусала не больно и лапой толкала. Они добрые, и я с ними пошел. Потом они все спать легли и я с ними. Мне жарко стало, и я разделся. Мне совсем не холодно было. А собака мне молока дала – я его прямо из живота пил. Потом они мне мяса давали, только оно невкусное. А еще со мной маленькие щенки играли, но они кусались больно, и я плакал. Тогда большая собака меня облизывала…»

Похоже, что именно благодаря волчьему молоку и «невкусному» – сырому – мясу ребенок сумел сохранить свое здоровье. Хотя некоторые врачи считают, что дело тут в своеобразном защитно‑компенсаторном механизме, который в экстремальной ситуации включает все резервы организма.

«Андрюшка почти месяц после этого отказывался одеваться, – смеется Олег. – Понимает, конечно, что голышом в городе бегать нельзя, наденет легкие брючки, маечку – и гулять. А потом постепенно опять мерзнуть стал. И все своих «больших серых собак» вспоминает. Любимая сказка теперь – «Маугли», любимые игрушки – плюшевые волчата. И действительно, здоровый стал: за год – тьфу‑тьфу! – ни одной простуды».

<p>Ж изнь вне общества

Причины, которые вынуждают людей жить вне общества, могут быть самыми разными. Пожалуй, наиболее часто невольными отшельниками становятся те, кто опасается властей. Вот тому два относительно свежих примера. Героем первой истории оказался англичанин Норман Грин.

«Обычные зрелища… уже не волнуют публику. Она желает видеть что‑нибудь сенсационное и зловещее, и Норман Грин для этого прекрасно подходит. Он – самое удивительное зрелище на земле». Эти слова, которые вполне можно было бы услышать на одном из цирковых представлений Финеаса Барнума, произнес Бернард Були, агент по устроительству аттракционов, в субботу 17 июля 1982 года на ярмарке в Престоне (графство Ланкашир, Англия). Именно такими речами мистеру Були удавалось привлекать желающих потратить свои 25 пенни за право посмотреть на внешне обычного человека, сидящего на диване. Но в то время весь мир только что узнал о нем, Нормане Грине, названном «человек‑крот».

У Нормана было шесть сыновей, и его явление публике началось сразу же в тот день, когда он покинул место, в котором провел восемь лет своей жизни, – дыру диаметром 53 сантиметра, которая была проделана в полу нижнего этажа его дома в Вигане. Там в полном – за исключением его жены Полины – неведении о его пребывании с ними жила вся его семья. Выбравшись на карачках и замигав от яркого света, этот человек предстал в очень странном виде: его борода из спутанных волос достигала 60 сантиметров в длину. Он явился из своей дыры на дневной свет впервые за восемь лет пребывания в ней.

Норман в свои 43 года был коммивояжером, когда незадолго до Рождества 1974 года ввязался в одно дело, которое полиция расценила как очень серьезное преступление. (Когда он наконец оказался перед судом после своего добровольного заточения, все обвинения против него были сняты.) Заручившись помощью своей жены, которая объяснила друзьям и соседям, что он бросил ее одну с детьми, Норман решил: единственное, что ему остается, – засесть в крошечном углу под гостиной их дома. Над его убежищем был поставлен диван.

По ночам Норман получал еду и питье от жены и иногда выходил из своего полуподвала в комнату. Но днем он всегда оставался в укрытии. Полина Грин позже рассказывала: «Самое ужасное было, когда к нам приходили друзья и родственники. Я постоянно болтала и смеялась, всегда помня, что они сидят прямо у Нормана над головой. Требовалось уничтожить все сомнения в том, что Норман остался в доме, и я раздарила его одежду. Он мог выходить наружу лишь по ночам, когда дети спали и не было гостей, и надевал для этого мое платье. Самым тяжелым моментом было, когда один из наших сыновей сказал: «Папа когда‑нибудь вернется на хорошем автомобиле с кучей денег». Я ненавидела жизнь, при которой приходилось постоянно врать. Для внешнего мира я была свободной, разведенной женщиной. Но каждый раз, когда я возвращалась домой, то знала, что шла к обману. Мне хотелось только одного – быть как все другие жены и матери. Я хотела гулять с мужем и детьми в парке. Я завидовала другим женам и вынесла все это только потому, что ужасно люблю Нормана. Я сделала это ради него одного».

Поход в магазин превращался для Полины в настоящее мучение, так как она была вынуждена следить, чтобы не купить еды больше, чем положено, не вызывая подозрений. Соседи ей сочувствовали и, думая, что Норман действительно бросил семью, собирали для нее деньги и одежду. С течением времени Норман превратился в далекое воспоминание, и никто даже в самом страшном сне не мог вообразить, что он по‑прежнему жив и всегда находится рядом. Норман настолько свыкся со своей ролью «человека‑крота», что казалось, его уже никто никогда не найдет.

Однако он не учел детской любознательности маленького Кристиана Коутса, соседского трехлетнего мальчика. Как‑то, играя с друзьями, Кристиан забрел через открытую дверь в дом Гринов и явился в гостиную. Здесь испуганный малыш увидел, как сам по себе задвигался ковер на полу. Затем половицы под диваном таинственным образом заскрипели. И вдруг из подпола возникла странная волосатая фигура. Норман был удивлен не меньше маленького Кристиана, который тут же с ревом убежал. Такова была единственная ошибка «человека‑крота», приведшая к его разоблачению.

Однако еще три года его убежище оставалось необнаруженным, потому что никто не верил рассказам малыша, упрямо повторявшего: «Я вошел в комнату и увидел, как двигается мебель. А потом я увидел, как из подпола вышел странный человек. У него были длинные волосы и борода. Он был ужасен».

Родители Кристиана в конце концов решили проверить, что за чудеса творятся в соседнем доме. Вот что рассказывал отец мальчика: «Мы начали замечать разные странности, которые наводили на мысль о том, что Норман действительно по‑прежнему живет в своем доме. Полина ходила в лавку за сигаретами, хотя сама не курила. Также она иногда покупала пиво и делала ставки на ипподроме (хотя это и невероятно, но Норман сохранил свой интерес к лошадиным бегам и следил за их ходом по газетам, которые покупала жена). По ночам я раздумывал, стоит ли сообщать об этом полиции. Но что им сказать? Вся история казалась совершенно невероятной».

Затем мать Кристиана, тоже не слишком‑то уверенная в правильности своих догадок, все же уведомила полицию, что в доме Гринов происходит нечто непонятное и Норман, может быть, продолжает там жить. Через три дня группа местных полицейских явилась в дом Гринов, и Норман был извлечен из своего убежища. Тогда он и в какой‑то степени его семья стали предметом искреннего удивления своих друзей и соседей.

Вскоре на Нормана накинулись газетчики и валом повалили предложения выступать для развлечения публики. Но он заявил изумленному миру: «Мне, в общем, понравилось жить там, внизу. Я уверен, что смог бы быстро вернуться к той жизни, которую вел последние восемь лет. Здесь, снаружи, так шумно, что я порой жалею, что вообще сюда выбрался».

Вольфганг X., немецкий коллега Нормана Грина, скрывается от властей не под полом, а в лесу, и, возможно, прячется там до сих пор. О его поразительной судьбе недавно поведал Андрей Домашев, оповестив читателей еженедельника «Мегаполис‑экспресс» о том, как герой этой необычной истории дошел до жизни такой: «Жить в обычной комнате он не способен. Пара дней в окружении кровати, стола и стульев – и он убегает в свой лес. Правда, в последний раз Вольфганг X. из Бендорфа смог продержаться в жилом помещении целых десять месяцев. Но ему ничего другого не оставалось – ведь его поместили в клетку, в закрытое психиатрическое отделение.

Причем вовсе не потому, что посчитали Вольфганга ненормальным. Как раз наоборот, обследования показали, что его умственные способности гораздо выше среднего. А в клинику его поместили только по той причине, что никак не могли понять, почему он четырем комфортабельным стенам предпочитает лесные просторы.

Однако в августе ему удалось сбежать из психушки. Не помогли замки, решетки и усиленная охрана. С тех пор он скитается по пещерам, а полиция его ищет. Впрочем, как и все последние 15 лет. Ведь чтобы выжить, Вольфганг заимствует продукты питания из охотничьих домиков, рыбацких хижин и с бюргерских дач.

Пятидесятилетний Маугли наворовал еды на 500 тысяч марок. Полиция внесла его в списки особо опасных преступников. Если поймают – упекут в психушку, а потом в тюрьму. Перспектива отнюдь не радостная, поэтому Вольфганг неуловим, как ветер.

«Рабочий день» лесного человека начинается с наступлением сумерек, так как днем он благоразумно отдыхает. Десятки километров пробегает он в поисках еды и теплого одеяла. Денег никогда не берет. Свои укрытия маскирует настолько мастерски, что солдаты, прочесывая лес, проходят буквально в сантиметре от его пещеры, но ничего не замечают.

Его одноклассники вспоминают, что он обожал пропадать в лесу еще шестилетним малышом. Чаща начиналась сразу же за родительским домом, одиноко стоявшим рядом с кладбищем. Отчим ненавидел мальчика и часто лупцевал его ремнем. Но что еще хуже – во время обеда ему не разрешалось сидеть за общим столом. В то время как мать, отчим и два сводных брата обедали в комнате, Вольфгангу позволялось находиться только на кухне. Свои детские горести и обиды он выплакивал деревьям. Именно в детстве он построил свои первые хижины и пещеры, в которых выполнял школьные домашние задания.

Кстати, у всех жителей Бендорфа Вольфганг вызывает только сочувствие и симпатию. Никто не держит на него зла и не собирается помогать полиции в ее поисках. Наоборот, по ночам люди выставляют для него еду перед дверьми своих домов. Сочувствуют ему и обворованные граждане.

«Конечно, неприятно лишиться своих запасов, но ведь должен же он чем‑то питаться», – заявила хозяйка одной из опустошенных дач.

Помощи от государства Вольфганг принципиально не ищет. И возвращаться к своей специальности слесаря тоже не желает, хотя уже 15 лет считается безработным. Во время последнего ареста он заявил, что никогда в жизни не станет обращаться в социальные службы – как бы тяжело ему ни пришлось. Не так давно немецкий Маугли оставил свои следы на конном дворе. Там, на кухне, он малость попировал – сварил себе макароны с томатным соусом. Усталость и пиршество так разморили его, что после обеда не сбежал, как обычно, в лес, а всю ночь проспал в комнате под теплым одеялом».

Не правда ли, Норман и Вольфганг – довольно‑таки странные представители рода человеческого?

<p>Т аинственные персонажи

Истории известны люди, чье происхождение так и осталось покрыто мраком неизвестности. Ученые, например, до сих пор спорят, кем был человек в железной маске, герой одноименного романа А. Дюма.

Эта трагическая история началась в XVII веке во Франции во времена короля Людовика XIV, который объявил себя единственным правителем государства. И, как следствие, ни одно другое место не было так переполнено несчастными, как городские тюрьмы: ведь король одним лишь движением жезла мог искалечить жизнь любого человека. Король‑Солнце выбирал свои жертвы в зависимости от настроения. Достаточно было самого ничтожного повода, чтобы какой‑нибудь бедолага впал в немилость.

Однако случай с человеком в железной маске отличался от всех остальных. Причины его жестокого заточения не были известны никому. Никто не знал этого тогда, а уж тем более не знает теперь. В 1669 году мужчина высокого роста, хорошо одетый и с аристократической внешностью, был передан в руки мсье Сен‑Марса, коменданта крепости Тигероль. Сен‑Марс обращался со своим заключенным с большим уважением, предоставляя ему различные привилегии: узнику было разрешено читать книги и беседовать со священником. Но имелось нечто, чего мсье Сен‑Марс был не вправе разрешить: узнику навсегда запретили показывать свое лицо. В течение тридцати четырех долгих лет заключенный носил маску из черного бархата: ведь сними он ее – его бы ждала неминуемая гибель. Возможно, под этой маской скрывалось лицо человека, чья смерть осталась бы пятном на совести короля.

Александр Дюма на основе этого исторического материала написал чудесную романтическую историю – «Человек в железной маске», но очевиден один факт: маска держалась на гвоздях не из стали, а из страха. Почему Людовик XIV обрек этого человека на смерть еще при жизни? Что заставило короля скрывать его личность? И почему он сохранил ему жизнь? На эти вопросы историки так и не смогли ответить на протяжении веков.

Одни предполагали, что пленник – незаконнорожденный сын Людовика XIV, который был арестован, так как представлял угрозу для своего сводного брата (дофина), прямого наследника престола. Другие придерживались мнения, что узником является некий Евстакий де Ожер, юный участник черных месс, которыми руководила знаменитая отравительница мадам де Бринвил. Она, как считают, была одной из участниц черных месс, ставших позже фаворитками короля. Именно она будто бы уберегла де Ожера от гильотины, заступившись за него перед Людовиком XIV.

Но существует и другая версия, по которой заключенный был братом‑близнецом Людовика: его арестовали, дабы избежать распрей между претендентами на государственный престол. Однако, поскольку в его жилах текла королевская кровь, к нему относились с должным почетом, но лицо потенциального претендента на престол должно было быть навсегда закрытым, чтобы никто не смог его узнать…

До сих пор остается загадкой и происхождение мальчика, названного Сабадо, о котором много писали лет десять тому назад. История началась с того, что однажды поздно вечером молодая жительница мексиканского городка Хуарес (на границе с США) возвращалась из кинотеатра домой. На улице она встретила мальчика в изодранной одежде. Добрая сеньора де ла Вега взяла паренька в свой дом. Однако ни на один из ее вопросов маленький незнакомец не отвечал. В руках у него не было ничего, кроме дорожной сумки с надписью «Транс уорлд эйрлайнз» и горсти мелких мексиканских монет. На следующий день сеньора дала мальчику денег и отправила за покупками. Продавщица в супермаркете узнала в нем подносчика товаров. Мальчик носил их водителям машин несколько дней кряду за гроши. Де ла Вега отправилась в полицию, но там ее ждало разочарование – никто не искал ребенка и не давал объявлений о розыске. Фотография неизвестного мальчика была показана по национальному телевидению. Но телефон в студии продолжал молчать. В итоге он оказался в доме для сирот.

Врачи определили, что мальчику около восьми лет. Он едва слышит одним ухом и совершенно глух на второе. Мальчика назвали Сабадо (исп. – суббота), поскольку его встретили именно в субботу. Но был ли он глух и нем от рождения? Может быть, причиной стало какое‑то потрясение? У мальчика обнаружили несколько глубоких шрамов от ран, которые были получены, судя по всему, года два назад. Кроме того, всех потрясли рисунки Сабадо. На каждом из них появлялось изображение самолета, из которого падали пассажиры, а вокруг авиалайнера лежали мертвые люди. Кроме этого, специалистам удалось распознать некий шифр, повторяющийся на всех рисунках, – 28D23. Многие полагают, что мальчику удалось чудом выжить в какой‑то катастрофе. Кстати, оказалось, что Сабадо предпочитал мексиканским блюдам американские, да и доллары США были ему привычнее, нежели мексиканские песо.

Начались поиски родственников в Соединенных Штатах. В Хуарес приехали журналисты и репортеры. В газетах и журналах появились статьи о мальчике, а телекомпании показывали фотографии Сабадо. Все было напрасно. Мальчика в США никто не искал. Скорее всего, его тайна так и останется неразгаданной.

<p>Послесловие

Тайна происхождения человека. Разве она не занимает каждого из нас? Воспитанные на теории Дарвина, мы имеем теперь возможность познакомиться и с другими научными открытиями, позволяющими приблизиться к разгадке появления на нашей планете человека разумного. А разве мы не сталкиваемся в повседневной жизни с явлениями, которые представляются нам парадоксальными и даже фантастическими?

Время от времени появляются на свет люди‑гиганты, люди‑карлики, сросшиеся близнецы, одноглазые и двухголовые люди. Что это? Ошибка природы или же ошибка людей, отравляющих и заражающих окружающую среду? Но есть и другая, более светлая страница в истории развития человечества. Это необыкновенные феномены, способные запоминать огромное количество цифр, взглядом поднимать в воздух тяжелые предметы, видеть с завязанными глазами, наконец, вундеркинды, с раннего детства обладающие необыкновенными способностями.

Все это есть на страницах прочитанной вами книги. Многие феномены и необычные явления, о которых вы узнали, показались вам чистой фантастикой, многие выводы автора, возможно, вызвали возражения. Но, так или иначе, будем надеяться, что книга вызвала к затронутой проблеме интерес, разбудила желание к постижению сути человеческой природы, дала пищу для размышлений об удивительных природных явлениях и необычных возможностях человека. Возможностях, которые далеко еще не исчерпаны.



0|1|2|3|4|
Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua