Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Борис Андреевич Диденко Хищная любовь

0|1|2|
<p>СЕКСУАЛЬНОСТЬ НЕЛЮДЕЙ

Опасность, кровь, разврат, обман – Суть узы страшного семейства; Тот их, кто с каменной душой Прошeл все степени злодейства; Кто режет хладною рукой Вдовицу с бедной сиротой, Кому смешно детей стенанье, Кто не прощает, не щадит, Кого убийство веселит, Как юношу любви свиданье.

А.С.Пушкин, «Братья разбойники»

ОТ АВТОРА

Одним из основных чисто человеческих чувств является, как известно, стыд. Во взаимоотношениях полов человек должен быть в определeнном смысле ханжой, но ханжество это понимается в очень хорошем смысле. Человек, таково моe личное мнение, должен быть во многих отношениях неискренним (даже лицемерным), нельзя ни в коем случае выставлять напоказ значительную часть своих чувств. Всегда должна существовать некая недоговоренность. В то же время – «не чуждаться ничего человеческого», было бы неразумно отказывать себе в «невинных людских радостях». Достаточно откровенный диалог, если он необходим, при этом должен вестись как бы в неявной форме (исключение здесь – анамнез: интимные сведения для сугубо врачебных целей). Так, например, прячется от постороннего глаза физиология человека, прямо связанная с процессами метаболизма. Совместный приeм пищи, и тот потребовал от людей длительной эволюции этикета и выработки множества церемониалов – трапезы, тризны, банкеты, «чайные церемонии» и т.п. А есть и такие реликтовые племена, в которых считается верхом неприличия на людях принимать пищу. (Положа руку на сердце, нужно сказать, что есть субъекты, так звучно и «зрелищно» принимающие пищу, не говоря уже об их «благородной, дворянской отрыжке», что возникает желание если и не отправить их в подобное «сверхстеснительное» племя, то по крайней мере уговорить их пользоваться специальным запирающимся изнутри помещеньицем,. где бы они смогли спокойно «трапезничать».)

Тем более строго и тонко должны обстоять дела с сексуальным аспектом бытия человека. Даже – в первую очередь сексуальным аспектом, ибо это очень хрупкий предмет, и к тому же в необычайной степени важный для человечества. Его следует всячески оберегать. Действительно, секс по своему культурно-психофизиологическому статусу охватывает необычайно огромный диапазон, как бы распростeршийся между утончeнностью «чайной церемонии» и отправлением физиологической потребности. «надобности», причeм очень и очень «большой», если даже не самой большой и необходимой. Высокая поэтическая романтика любовного горения необходимо заканчивается реальной – весьма прозаичной – половой физиологией. Эротика и порнография, высокое нежное чувство и чувственность, вплоть до безудержной похоти – всe это справедливо и сосуществует одновременно в сексуальной сфере жизни человека. Здесь невозможно выработать однозначное отношение. Человек сам должен и может выбирать позицию в собственном отношении к сексу. Поэтому когда я слышу распространeнное ныне выражение «заниматься любовью», меня коробит и становится стыдно за всех мужчин.

Мне очень трудно было писать эту книгу, я нарушил свои же собственные внутренние запреты. Но в то же время не написать еe мне было нельзя: открывается очень страшная, но нужная правда о людях. И пришлось, как говорится, действовать «через не могу».

Сейчас в литературе, искусстве и вообще в СМИ России ведeтся страшная, можно сказать, сатанинская кампания против духовности народа. Поток т.н. «чернушной» литературы и порнографии захлестнул книжные прилавки. Не отстаeт и российское телевидение. Чего стоит одна только вечерняя еженедельная передача телеканала НТВ – «Про это», с «не краснеющей» ведущей – прямо-таки символично! – инфернальной внешности. В этом «ток-секс-шоу» неприкрыто пропагандируются все формы сексуальной извращeнности и вседозволенности среди молодeжи. Это не говоря об остальном – уже «обычном» – мутном потоке порнографии и насилия, выплескивающемся с «голубого» экрана, этого основного глашатая «информационной империи», как из помойного ведра. Помнится один из ночных выпусков «Плейбоя», в котором живописался процесс производства в США т.н. «кино для взрослых», проще говоря, снятие на плeнку различных форм доподлинного совокупления. Одна из парочек «актeров» этого кино – молодые супруги, без тени сомнения считающие своe откровенно скотски бесстыдное занятие полноправным «бизнесом» (точно такое же «нравственное оправдание» своего дела имеется у наeмных убийц, угодливо именуемых ныне киллерами: «это моя работа, мне за это платят».) Вся эта мерзопакостность преподносится как желанная, наконец-то, обретeнная свобода личности. Но это не свобода, это – срыв со всех нравственных тормозов. Надеюсь, моя книга явится неким ощутимым ударом по этой «сексуальной бесовщине».

Дело в том, что та видовая концепция, которую я разрабатываю, и согласно которой, человечество делится на хищные и нехищные виды, говорит, что называется, прямым текстом, о вопиющей ситуации, сложившейся во взаимоотношениях людей, в том числе и «на сексуальном фронте». Информация, на которой строится эта концепция, и выводы, которые из неe следуют, очень важны для правильного понимания половой сферы жизни человека, тем более, что в таком ракурсе данная проблема освещения не имела. Пусть это лишь гипотеза, но она претендует на весьма большую достоверность, уж очень всe, как говорится, «ложится в масть», «выходит в цвет». Конечно же, заниматься этими сложнейшими вопросами должны были бы специалисты, в первую очередь – медики – психиатры, генетики, юристы и криминологи. И хочется верить в то, что люди, наконец-то, займутся более глубоким и адекватным исследованием человеческой сексуально-психологической проблематики, и нравственные, абсолютно честные учeные необходимых специальностей для такой работы найдутся. Но пока у них руки не доходят до этого дела, поэтому хочу внести посильный вклад в понимание этой проблемы.

Человечество уже до такой степени «нашкодило» в своей истории, что многие страницы его «досье», в том числе и из раздела «сексуальные преступления», в принципе, являются общедоступными, и поэтому на первых порах можно обойтись без участия – раз уж таких «тяжелых на подъeм» – специалистов. Достаточно воспользоваться информацией, содержащейся в медицинских справочниках (руководствах для врачей), в книгах, которые всегда имеются под рукой, да и просто полистать газеты соответствующей направленности, посмотреть ряд передач по ТВ, и этого оказывается вполне достаточно не только для понимания реального положения дел в сексуальной области, но и для того, чтобы почувствовать себя чем-то замаранным – липким и дурно пахнущим. Возможно, что такое же ощущение останется и у иного читателя этой книги, но что поделаешь – нельзя, не имея профессиональной привычки, войти в анатомический театр или чумной барак не содрогнувшись.

Невозможно достаточно полно исследовать человека, не вникая в самые интимные подробности. Именно поэтому все «философские антропологии» и «психологии личности» бесплодны: они не обеспечивают требующегося «крупного плана». Когда-то к такому подробному и доскональному исследованию внутреннего мира человека приступила «старая, добрая» художественная литература серьeзной психологической, интроспективной направленности. Но этому хорошему, честному делу помешал и спутал все карты весьма некстати (?) появившийся психоанализ, со своими «бессознательными» (считай, безосновательными) заморочками. Да и вся психология стала «рыть не в том направлении», точнее, во всех мыслимых, кроме самого главного – поисков истоков человеческой нравственности. Вздорные антропологические «теории» и высокопарные «философии человека» задавили ростки честного исследования человека. Безукоризненные работы А.Шопенгауэра. П.А.Кропоткина о врождeнной нравственности, неоценимые антропологические исследования этики детского поведения, проведeнные П.Ф.Лесгафтом, оказались «не к месту». Психология (вкупе с психиатрией) стала ещe одним прибежищем шарлатанов. То же самое произошло и с изучением сферы половой жизни человека – и здесь жульe от науки превратило сексологию в источник псевдонаучных спекуляций и ещe больше – в источник дохода. В результате, человеческая сексуальная извращeнность перестала подвергаться осуждению и даже была поднята «научными знахарями» на щит.

Абсолютное большинство людей считают гетеросексуальную форму полового поведения единственно верной и естественной. Но известно, что точно так же большинство всяческого рода извращенцев (гомосексуалисты, педофилы и пр.) считают себя совершенно нормальными и не видят ничего предосудительного и неестественного (хотя и именуют «натуралами» гетеросексуальных людей) в своeм сексуальном аномализме, со смехом или негодованием отказываются от лечения (которое, и впрямь, бесполезно). Хотя, по очевидной логике вещей, правда на «гетеросексуальной» стороне, и доказывать еe излишне. Разница здесь в том, что гетеросексуальная ориентация – естественна, находится в ладу с Природой. На естественных половых взаимоотношениях мужчины и женщины, можно сказать, мир стоит. Самое ужасное, что на эту тему приходится писать, кого-то убеждать в очень простых вещах, что люди находятся в заблуждении в той области человеческих чувств, в которой уже давным-давно все досужие разговоры (за исключением врачебных) должны быть табуированы, как само собой разумеющееся.

Ситуация здесь во многом совпадает с положением, сложившимся во властно-политических и криминальных структурах. И это вовсе не случайно! Просто напрашивается тот вывод, что и преступники, и извращенцы, и политики, – всe это одного поля ягодки (понятно, что речь идeт не обо всех вышеназванных «деятелях», а лишь о неких «избранных», самых «ядрeных и духовитых»). Это лишь разные формы сублимации человеческой хищности, направленности еe энергии в различные русла, впрочем, не имеющих между собой каких-либо чeтко означенных разделителей, они, скорее, как беспорядочные сточные канавы, которые отравляют людские колодцы.

Иные преступники оправдывают себя тем, что это общество довело их до жизни такой. Иногда так оно и есть. Но есть и значительная часть «братвы», которая гордится своим асоциальным статусом, такие субъекты считают себя выше («круче») других людей, и именуют себя, и только себя «людьми». Точно так же считают себя «расой господ». «избранниками богов», «сверхчеловеками» иные представители финансово-политических «элит» обществ. Не знаю точно кем именно считают себя сексуальные маньяки – убийцы-некрофилы, но вот среди «рядовых» извращенцев тоже есть «орлы», подобные уголовным «людям» и «богоизбранным» власть имущим, полагающие, что их аномальная сексуальная ориентация есть не что иное, как именно проявление и свидетельство их надчеловечности, наличия у них «голубой крови». Отсюда, видимо, и происходит их кличка «голубые», хотя в США их зовут «геи» (gay), «весeлые», они там, похоже, считают всех нормальных людей «скучными». Так что же представляют собой все эти «весельчаки» такие «голубые», да и остальные сексуальные «оригиналы»?

О ДОБРЕ И ЗЛЕ

Начать придeтся издалека, – но это только на первый взгляд кажется далeким, ибо всe, что касается человека, необычайно переплетено и взаимосвязано. Уже много лет я разрабатываю концепцию существования видовых различий в человечестве. Базируется она на антропологическом учении Бориса Фeдоровича Поршнева (1905-1972 гг.). Этому великому русскому учeному удалось совершить действительно казавшееся уже невозможным, перед загадкой происхождения человека учeный мир, расписавшись в собственном бессилии, опустил руки. Б.Ф.Поршнев создал науку палеопсихологию – объединил весь комплекс разрозненных знаний о человеке (от палеоантропологии до патопсихологии и социологии) и выдвинул самую достоверную на сегодняшний день гипотезу происхождения человека (антропогенеза) note 1.

Суть еe состоит в том, что предки человека – т.н. троглодитиды (от австралопитеков и до палеоантропов) не были никакими охотниками, убийцами. Это были всеядные, в немалой степени растительноядные, но преимущественно плотоядные высшие приматы, пользующиеся обкалываемыми камнями как компенсацией недостающих им анатомических органов для расчленения костяков и разбивания крупных костей животных и для соскрeбывания с них остатков мяса. Однако для умерщвления животных никаких – ни анатомо-морфологических, ни нейрофизиологических – новообразований у них не было.

Это были некрофаги, падальщики: они лишь выискивали кости крупных травоядных животных, павших или убитых настоящими хищниками, и своими пресловутыми «орудиями труда» – каменными рубилами – раскалывали их и добывали таким образом костный мозг. Отсюда – и прямохождение (нужно было носить или камни или кости), и огонь (при обработке камней сыпались искры), и почти полная потеря волосяного покрова (от постоянного общения с огнeм и воздействия солнечной радиации). Итак, прямоходящие бессловесные приматы, использующие камни в качестве орудий, но не для охоты или какого-то там труда.

Непосредственные же предтечи же человека (палеоантроповые гоминиды, или троглодиты) во времена последнего ледникового периода, попав в экстремальные экологические условия, расщепились на два подвида на почве возникновения редчайшего среди млекопитающих феномена – «адельфофагии». что переводится как «поедание собратьев». Все признаки каннибализма у палеоантропов, какие известны антропологии, прямо говорят о посмертном поедании черепного и костного мозга и, вероятно, всего трупа подобных себе существ. Произошeл переход части популяции – «кормимых» – к хищному поведению по отношению к представителям другой части популяции – «кормильцев». Пра-человек из поедаемой, пассивной группы «кормильцев» приобрeл рассудок от страха быть убитым существом внешне очень похожим на него.

В основе человеческого мышления, речи лежит т.н. дипластия, или словесный образ, заменяющий в сознании каждый воспринимаемый объект внешнего мира по принципу тождества «и-и». Ничего подобного нет в знаках животных. Слово одновременно – и тождественно обозначаемому предмету, и полностью отлично от него, что совершенно абсурдно. Логика и синтаксис, практическое и теоретическое мышление есть не что иное, как деабсурдизация. «Я могу быть убит таким же существом как и Я!» От этой жуткой «первомысли» предок человека как бы «сошeл с ума», стал невротиком. Это и явилось первичной дипластией: «Федот, да не тот!» Именно это потрясение и стало первым проблеском гоминизации животного, появления у него само-осознания, т.е. способности посмотреть на себя со стороны, вырваться из рамок конкретно-предметного интеллекта животных. Человек «овладел собой как предметом» note 2. Начался бурный, лавинообразный процесс становления второй сигнальной системы, полностью перестроившей высшую нервную деятельность этого удивительного примата, взорвавшей всю его видовую судьбу, ставшую небезызвестной нам историей человечества.

Одновременно при этом само-осознании (иначе говоря – при рождении рассудка) происходит и неизбежное запечатление, или т.н. «импринтинг» хищного поведения, в результате которого убийства себе подобных предстают перед рассудочным человеком на долгие века как естественные. В этом плане страшный «импринтинг человекоубийства», ставший величайшим трагическим заблуждением человечества, видится как высочайшая цена, уплаченная людьми за приобретение ими рассудка.

Значимость поршневского палеопсихологического открытия состоит ещe и в том, что выводы его теории полностью применимы и к современности, они позволяют объяснить истинные причины существования морального и социального зла в жизни людей. Из этой концепции антропогенеза с очевидностью следует основополагающий вывод о моральной (видовой) неоднородности человечества, по своему поведению (вернее, по его мотивам) разделяющегося на стадных, правильнее будет говорить общественных людей, и хищников, точнее, хищных гоминид. Этих последних нельзя называть людьми в этическом смысле этого понятия. Они, по определению Гегеля, «морально невменяемы», а если что и отличает людей от животных, так это – нравственность, понятие к животному миру неприменимое. Эта мысль уже сотни лет витает в воздухе. Ещe Конфуций утверждал, что для человека существуют понятия «хорошо» и «плохо», а для животного – нет. Чарльз Дарвин как бы подытоживает: «Я вполне согласен с мнением тех писателей, которые утверждают, что из всех различий между человеком и животными самое важное есть нравственное чувство, или совесть. Мы видим в нeм благороднейшее из всех свойств человека» note 3.

Современные хищные гоминиды – это нелюди – суперанималы (superanimals – сверхживотные) и псевдолюди – суггесторы (suggest – внушать), манипуляторы-приспособленцы. Хищническая установка включает две зоопсихологические черты: злобность и коварство note 4. Человеческих хищников можно идентифицировать и выявлять уже в детстве, что убедительно продемонстрировал российский педагог, врач Пeтр Францевич Лесгафт. Он выявил в своих многолетних исследованиях детского поведения т.н. «школьные типы». «Честолюбивый тип», «лицемерный». «злостно-забитый» – детишки этих типов не имеют и не будут никогда иметь нравственности – таков вердикт учeного в их отношении. «Утром, убив родителей, они вечером заснут сном праведника» note 5. Это и есть подрастающие на горе людям суперанималы и суггесторы. Суггесторов будет точнее всего считать специфическими паразитами, они полностью подпадают в своeм поведении под определение зоолога Лейкарта: «являются паразитами в отношении более крупных и сильных организмов, а в отношении равных себе и слабейших они ведут себя как настоящие хищники». Представители всех «элит» обществ ведут себя именно так.

Поэтому столь несхожие существа, какими являются хищные гоминиды и нехищные люди – диффузный вид и неоантропы (у Лесгафта это – «добродушный» и «угнетeнный» типы), имеющие различные генотипы, ответственные за диаметрально противоположные поведенческие установки, не могут обладать в то же время хоть как-то совпадающими нравственными параметрами. Отсюда-то и возникает всечеловеческая трагедия – извечная борьба «добра и зла». Усугубляется положение ещe и тем, что часть нехищных людей, из числа обладающих слабо развитым нравственным чувством или попавших в неблагоприятные социальные условия, поддаются влиянию хищности, охищняются, и чаще всего становятся пешками в чужой страшной игре.

Вот в таком прискорбном, но истинном свете предстаeт межвидовая борьба в человеческой истории. В различные времена и эпохи еe называли по-разному. Это – и борьба «Добра и Зла», и «Бога и дьявола», и «Света и Тьмы». На самом же деле всe это лишь разные, по-детски наивные, названия смертельного противоборства безнравственной, морально невменяемой кучки хищных паразитов и всего остального – нехищного – человечества.

Самое же страшное в этом извечном противостоянии то, что никакое примирение здесь невозможно. Образумить человеческих хищников нельзя – они действительно невменяемы. В лучшем случае их можно держать в «ежовых рукавицах», но для этого потребовались бы согласованные совместные усилия всего человеческого сообщества, а это пока что является лишь несбыточной (?) мечтой. Поэтому людям нужно быть готовыми к самому худшему варианту развития событий. А пока что необходимо срочно вырабатывать и претворять в жизнь некую мощную, непременно коллективную, стратегию уже не отпора и протеста, а окончательного обезвреживания «внутреннего» врага человечества. Возможно, это будет создание некой жeсткой системы духовной кастовости, вплоть до введения статуса «неприкасаемых», париев для кое-кого из ныне «избранных».

Хищные гоминиды считают собственную моральную ущербность некой «позитивной силой», как это следует из манифестов их «духовных» лидеров. Вот что пишет академик Н.Амосов в статье «Моe мировоззрение» («Вопросы философии», ј б, 1992). «Человек есть стадное животное с развитым разумом, способным к творчеству. За коллектив и равенство стоит слабое большинство людской популяции. За личность и свободу – еe сильное меньшинство. Но прогресс общества определяют сильные, эксплуатирующие слабых».

Именно в этом русле эксплуатации, всяческого подавления «слабых людей, стоящих за справедливость», и развиваются все события в истории человечества. Но хотелось бы спросить у этого высокоумного учeного, несомненного представителя «сильного, прогрессивного» меньшинства в нашем хилом стаде: в чeм именно состоит их сила, помимо заведомого отсутствия совести, сострадания к ближнему и чувства справедливости? И как это в популяции стадных животных могут вдруг появляться особи, напрочь лишeнные стадного чувства – кто они в таком случае, если не выродки?!

Существует иллюстративное и очень символичное и поучительное в этом плане этологическое наблюдение К.Лоренца за рыбами – речными гольянами. Если у одной рыбы удалить передний мозг, отвечающий за все реакции стайного поведения, то такой гольян ест и плавает, как нормальный. Единственный отличающий его поведенческий признак состоит в том, что ему совершенно безразлично, если никто из товарищей не следует за ним, когда он выплывает из стаи. «Гольяну без переднего мозга это совершенно безразлично; если он видел корм или по какой-то другой причине хотел куда-то, он решительно плыл туда – и, представьте себе, вся стая плыла следом. Искалеченное животное как раз из-за своего дефекта стало несомненным лидером» note 6. Вот такой печальный научный факт из области ихтиологии, но и у людей то же самое горе – нравственные калеки правят миром.

Совесть, нравственность – это во многом такое же чувство, как и другие: слух, зрение. Следовательно, можно быть «нравственно слепоглухими» от рождения, каковыми и являются хищные гоминиды. Или – «настроить», усилить нравственное чувство позитивным /само/воспитанием, наподобие выработки музыкального слуха, на что всегда способны нехищные люди диффузного вида – лишь бы создались для этого подходящие условия. Неоантропы – это люди, можно сказать, с «нравственной врождeнной грамотностью». Высшая ступень духовного развития – это «этическая функциональная грамотность», позволяющая человеку разумному правильно понимать Книгу Жизни, различать, что именно есть добро, и безоговорочно принимать его сторону.

К сожалению, люди очень поздно начали осознавать то, что в их бедах виноваты не некие Высшие Силы, а конкретные морально невменяемые субъекты – то самое «амосовское сильное» меньшинство, или точнее, рыщущие повсюду своры хищных гоминид, превращающие жизнь простых – да, стадных! – людей в кромешный ад. Не менее трагично и положение неоантропов: прекрасно всe понимая, они осознают и собственное бессилие перед лицом мирового зла. Всe же во многом именно от их усилий общий вектор этического развития человечества с т.н. «осевого времени» направлен в сторону «добра». Карл Ясперс определяет «осевое время, таинственно начавшееся» почти одновременно в течение немногих столетий (от 800 до 200 гг. до новой эры) в Китае, Индии и на Западе, как тот исторический момент, когда возникает новое осознание человеком своего бытия и самого себя. «В осевое время происходит открытие того, что позже стало называться разумом и личностью» note 7. Эта «тайна одновременного начала осевого времени» в нескольких точках Земли видится Ясперсу поразительной и неразрешимой мировой загадкой вселенского масштаба.

Более правомерной видится постановка этого вопроса в совершенно иной плоскости: до какой же степени недоумно человечество, что так поздно и почему-то всего лишь в трeх-четырeх местах Земного шара прорвалось, наконец-таки, осознание людьми (да и то – единицами!) ужаса того мира, в котором они оказались, а точнее, который они сами себе создали! Другими словами, началось медленное-медленное рассеивание кровавого тумана «импринтинга человекоубийства».

Но хищные гоминиды всячески пытаются «вывернуть» в другую сторону – «назад к адельфофагии!», и в последнее время эти усилия стали предельно очевидными, в связи с их крупномасштабностью.

Таким образом, всe в человеческом мире обстоит с точностью до наоборот, в сравнении с господствующим мнением, с официальной точкой зрения, исходящей от властных кругов, от пресловутых «элит» обществ. Кто считали и считают себя выше других, «избранное и прогрессивнее». те на поверку оказались самыми настоящими животными, недочеловеками в чистом виде, буквально и безо всяких преувеличений. То, в чeм они постоянно обвиняли других, оказалось имманентно присуще лишь им самим, да и ещe в самых чудовищных формах.

Удивительно и страшно смотреть сегодня на то, сколько интеллектуального труда и энергии глубоко мыслящие люди потратили на совершенно беспочвенную, «a la Амосов», апологию существования зла в мире. Неустранимость морального зла из жизни человеческого общества они аргументировали тем утверждением, что «добро существует лишь постольку, поскольку существует и зло». И эта аргументация по сей день не потеряла своих горячих сторонников и стойких приверженцев. Вот лишь некоторые из сентенций мыслителей прошлого и их современных последователей.

Августин Блаженный (354-430 гг.): «Из совокупности добра и зла состоит удивительная красота вселенной. Даже и то, что называется скверным, находится в известном порядке, стоит на своeм месте и помогает лучше выделиться добру. Добро больше нравится и представляется более похвальным, если его можно сравнить со злом».

Мнение такого видного авторитета, каким был Августин, не могло, по утверждению современного философа Л.Е.Балашова [33|. не сыграть свою зловещую роль, оно эхом разнеслось по истории вплоть до нашего времени. Профессор теологии в романе Томаса Манна «Доктор Фаустус» говорит, развивая мысль Августина: «Но чем стало бы добро без зла»? Оно потеряло бы критерий для сравнения своего качества. Зло становится ещe злее, если есть добро, а добро ещe добрее, если есть зло. Вот почему Августин говорит, что функция зла заключена в том, чтобы сильнее оттенить добро. Святость, господа, немыслима без искушения».

Якоб Бeме (1575-1624 гг.): «Зло – необходимый момент в жизни и необходимо необходимый… Без зла всe было бы так бесцветно, как бесцветен был бы человек, лишeнный страстей: страсть, становясь самобытною, – зло, но она же – источник энергии, огненный двигатель. Доброта, не имеющая в себе зла, эгоистического начала – пустая, сонная доброта. Зло есть враг самого себя, начало беспокойства, беспрерывно стремящееся к успокоению, т.е. к снятию самого себя».

Бернард Мандевиль (1670-1733 гг.): «То, что мы называем в этом мире злом, как моральным, так и физическим, является тем великим принципом, который делает нас социальными существами, является прочной основой, животворящей силой и опорой всех профессий и занятий без исключения: здесь должны мы искать истинный источник всех искусств и наук: и в тот самый момент, когда зло перестало бы существовать, общество должно было прийти в упадок, если не разрушиться совсем».

Иоганн Гeте (1749-1832 гг.): «Всe. что мы зовeм злом, есть лишь обратная сторона добра, которая необходима для его существования, как и то, что Zona torrida должна пылать, а Лапландия покрываться льдами, дабы существовал умеренный климат».

Позиция этих авторов выглядит убедительной и даже неоспоримой, они, действительно, по-своему правы. Зло существует в реальной жизни. Но выслушаем категоричный, но по-философски четкий и безукоризненно логичный «методологический совет» уже упомянутого Л.Е.Балашова.

«В самом деле, добро и зло могут выступать как полюсы моральной действительности. Однако, можно ли на этом основании считать верным утверждение, что добро «имеет смысл лишь постольку. ПОСКОЛЬКУ существует ещe и зло»?! Нет, нет, и ещe раз нет! Да, добро и зло соотносительные категории. Но соотносительность их можно понимать по-разному, как соотносительность действительно, в равной мере существующих полярных начал подобно соотносительности северного и южного полюсов, и как соотносительность действительного и возможного, подобно соотносительности здоровья и болезни (человек может быть действительно здоровым и лишь потенциально больным, и наоборот, если он действительно болен, то лишь потенциально здоров). Бывают, конечно, эпохи, периоды в истории и просто ситуации, когда добро и зло в равной мере существуют и противоборствуют, когда трудно оценить, что сильнее: добро или зло. В таких случаях можно говорить об этих категориях как полярных началах моральной действительности. Но на этом основании нельзя утверждать, что существование зла всегда, во всех случаях необходимо для существования добра, что добро только тогда является положительной моральной ценностью, т.е. добром, когда оно противостоит реально существующему злу. Безусловно, зло может оттенять добро и «способствовать» его возвеличиванию, но отсутствие или исчезновение зла из реальных отношений между людьми не влечeт за собой исчезновение добра, нравственности. Подобно тому, как люди предупреждают наступление болезни, голода, принимая различные меры, они научатся и будут предупреждать появление зла, не позволяя ему перейти из сферы возможности в сферу действительности. Добро является отрицанием зла не только в том смысле, что оно преодолевает существующее зло или противоборствует ему, но и в том смысле, что оно может выступать как профилактическая мера, как предупреждение возможного зла.

Бетховен создал свои гениальные симфонии. Этим он оказал великую услугу человечеству. Разве это его добродеяние имеет смысл лишь потому, что существует ещe и зло? Какая нелепость! Добро имеет самостоятельную ценность и не нуждается в том, чтобы зло его оттеняло и возвеличивало. Мы вдохновляемся музыкой Бетховена независимо от того, существует зло или нет. Есть много на свете проблем и дел, где нужна человеческая энергия, страсть, воля к победе и где моральное зло только мешает.

Нацисты во время второй мировой войны уничтожили в лагерях смерти миллионы людей. Разве мы можем хоть в какой-то мере оправдать это преступление против человечества ссылками на то, что злодеяния необходимы для придания смысла добру, для его оттенения и возвеличивания?! Ф.М.Достоевский отказывался верить в то, что зло нельзя победить. «Люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».

Итак ясно, что добро и зло нельзя рассматривать только в плане сосуществования: их необходимо рассматривать в более широком плане, а именно, в плане возможности и действительности, действительного и возможного существования. Они могут сосуществовать и противоборствовать как полюсы моральной действительности, а могут соотноситься как действительное и возможное (в частном случае, как норма и патология)».

Вот здесь-то и лежит ключ к пониманию человеческих социально-психологических проблем. Не трагическое и благородное противостояние сил «добра и зла», «света и тьмы», не «единство и борьба противоположностей». а именно – норма и патология. Другими словами, добро и зло – это не «два сапога одной пары», а хорошая, добротная обувь в гадкой грязи. Это справедливо и в отношении к непомерной агрессивности, и вообще к асоциальному поведению части человеческих индивидов (хищных), и точно так же – к сексуальным извращениям.

Конечно же, легко возразить, что раз прачеловеческая хищность стала первотолчком для становления Homo Sapiens, то еe ни в коем случае нельзя считать патологией, и она должна иметь полное право на дальнейшее существование. По-видимому, именно такого рода позиция в неявной, неосознанной форме и лежит во всех вышеприведeнных «похвалах злу». Люди несомненно чувствовали естественность (природность, врождeнность) злобности, потому и пытались как-то «пристроить» еe к человечности, гуманности. В этом заключается «методологический» просчет. Если что-то является причиной некоего следствия, то это вовсе не означает, что причина обязана всегда сосуществовать со своим следствием. Первая ступень космической ракеты – очевидная и несомненная «первопричина» полeта, но если еe не отбросить, то вряд ли тогда спутник выйдет на орбиту. Точно такая же ситуация с человеческой хищностью, разве что пострашней неудачного ракетного старта: если агрессивность в человечестве в ближайшее время не будет обуздана и отброшена, то для землян наступит всеобщий крах.

Поэтому представляется очень важным рассмотрение сексуальной сферы, как одной из производных агрессивности человека (точнее, его жизненной энергии) и, в первую очередь, рассмотрение аномальной сексуальности, как несомненной патологии. Здесь: норма – продление рода, естественные сексуальные отношения мужчины и женщины, всякое отклонение – патология.

Агрессивность напрямую связана с сексуальностью – это, так сказать. «анатомический» факт (от любви до ненависти, как говорится, один шаг). Они как бы, соответственно, первая и вторая производные функции – F – жизненной энергии (animal spirits), т.е. общей энергичности, настойчивости человека. И вот если эта самая агрессивность – F' – патологически направлена на существ внешне похожих или на таких же (хищные гоминиды, надо сказать, беспощадно атакуют всех без разбора, в том числе – и друг друга), то и сексуальное влечение – F'' – должно иметь такую же весьма специфическую направленность.

Моя мысль в отношении к половым извращениям предельно ясна и проста. Но далеко не всякая простая и ясная мысль бывает правильной, поэтому доказательству и обоснованию этой «ясной как солнечный день» мысли посвящена вся эта книга. Раз человеческая агрессивность прочно связана с эротическим влечением, а у хищных гоминид эта агрессивность патологична и/или гипертрофированна, то точно так же должна складываться у них ситуация и на «сексуальном фронте». Неслучайно, видимо, даже общепринятый символ любви – пробитое стрелой сердце (изображeнное на нижнем колонтитуле) – представляет собой не что иное, как «ранение, несовместимое с жизнью», как выражаются патологоанатомы-криминалисты. Действительно, любовь, овладение женщиной метафорически достаточно легко сравнить с некой битвой, даже – кровавой (дефлорация). Брак – форма закабаления (увод в рабство), а символ супружества – пересекающиеся кольца – это, очень похоже, кандалы.

Понятно, что это соответствие носит «обратимый» характер, т.е. от сексуального извращенца следует с очень большой долей вероятности ожидать и патологии в сфере «внесексуальных психофизиологических взаимодействий» людей. Здесь, как и в знаменитом некогда «основном вопросе философии» о соотношении материи и сознания, невозможно выявить «что первично, а что вторично»: агрессивность или сексуальная извращeнность. Примеров этого «изоморфизма» (или «гомоморфизма»?) можно привести несчeтное множество.

Когда люди сталкиваются с беспричинной (т.е. «бескорыстной»: без напрашивания на «мзду») несправедливостью чиновников, что квалифицируется психиатрами как «должностной садизм», то первое, что автоматически приходит на ум пострадавшим, так это предположение: уж не педераст ли этот строгий и придирчивый господин-товарищ. Если же подобное должностное лицо – женщина, то в еe адрес также следуют непроизвольные и нелицеприятные – устные или мысленные – сексуально окрашенные определения: «блядь», «сука», «курва» и т.п. И вообще, матерная ругань – это первейшее и очевидное проявление связи между сексуальностью и агрессивностью. А по тому характеру, какой носит эта непристойная брань, можно также достаточно определeнно судить о хищности или степени охищнения матерящегося субъекта – гетеросексуальная (именно матерная) брань или же извращeнная нецензурщина – всяческая там анальная, оральная, зоофилическая и т.п. словесная похабщина.

Очень любопытный факт взаимосвязанности секса и агрессивности отмечает Фридрих Энгельс. В каждом крупном революционном движении (на любом участке социального спектра) вопрос «любви» выступает на первый план. Даже «хлебные» и «медные» бунты, не говоря уже о «винных революциях», всегда сопровождаются сексуальным разгулом (обычно групповым, «свальным грехом»), что, впрочем, больше похоже на безответственные действия нехищных людей, опьянeнных и неожиданной «свободой» и буквально – алкоголем, т.е. оказавшихся в охищненных условиях, созданных всe теми же хищными – «революционерами», зачинщиками, подстрекателями.

Обратили своe внимание на эту связь и психиатры, отметив, что проявления еe можно найти во многих областях человеческих чувств. Приведeм лишь высказывание выдающегося русского психиатра Петра Борисовича Ганнушкина (1875-1933 гг.). «Религиозное чувство и жестокость иногда могут быть рассматриваемы как заменители всесильного сексуального инстинкта».

По большей части, хищные индивиды встречаются на доминантных социальных позициях, они – если не владыки, так «вожди оппозиции», «народные трибуны»: на худой конец, – зачинщики бунтов или террористы. На протяжении всей истории именно они занимали и, к сожалению, занимают поныне большинство властных структур, образуют чудовищный конгломерат «сильных мира сего» note 8. Для иллюстрации ставшего уже банальностью пристрастия правителей к извращeнному сексу достаточно будет нескольких примеров, которыми кишмя кишит вся история человечества. Перенесeмся на минуту в Древний Рим. Правление знаменитого императора Луция Нерона. Наш гид – Гай Светоний Транквилл note 9. Вот краткое, «экскурсионное» описание сексуальных пристрастий знаменитого императора.

«Мало того, что он жил и со свободными мальчиками и с замужними женщинами: он изнасиловал даже весталку Рубрик)…. Мальчика Спора он сделал евнухом и даже пытался сделать женщиной: он справил с ним свадьбу со всеми обрядами, приданым и с факелом, с великой пышностью ввeл его в свой дом и жил с ним как с женой… Он искал любовной связи даже с матерью, уверяют даже, будто разъезжая в носилках вместе с матерью, он предавался с нею кровосмесительной связи… А собственное тело он столько раз отдавал на разврат, что едва ли хоть один его член оставался неосквернeнным. В довершение всего он придумал новую потеху: в звериной шкуре он выскакивал из клетки, набрасывался на привязанных к столбам голых мужчин и женщин и, насытив дикую похоть, отдавался вольноотпущеннику Дорифору, крича и вопя как насилуемая девушка. За этого Дорифора он вышел замуж, как за него – Спор».

Легко возразить, что Нерон – не доказательство, мало ли безумцев бывает на венценосных постах, можно ещe и чудовище Калигулу с маразматиком Тиберием сюда же добавить, как и многих других власть имущих изуверов, но всe равно это ничего не доказывает. Время-де было такое. Но дело в том, что уж очень много совпадении такого рода в истории, здесь необходимы статистические данные, которые, к сожалению, история обычно утаивает, хотя и не всегда ей это удаeтся. Так, вся, приводимая тем же Светонием, родословная нашего Луция Нерона – аж от прапрапрадеда – описывает предков «безумного» императора как субъектов крайне безнравственных. Дай им ту же свободу, что и Нерону, они наверняка выказали бы не меньшую «сексуально-политическую доблесть». Кроме того, существует и «обратная связь»: непомерная жестокость присуща многим сексуальным извращенцам. Вряд ли это случайно, взаимосвязь здесь существует, и, несомненно, очень прочная, хотя, возможно, и причудливая. Можно вспомнить одно из «откровений» А.Р.Чикатило: впервые он испытал оргазм во время созерцания падающего с горного обрыва автобуса с находящимися в нeм детьми.

Сейчас у нас в стране сложилась необыкновенная, доселе небывалая нигде в мире ситуация – Россия вновь «впереди планеты всей», в этот раз не по балету, а по бестолковой распущенности двух, прежде так или иначе, но жeстко упорядоченных, общественных структур: властных элит и сексуальных меньшинств. Власть имущих все ругают почeм зря, в том числе и в первую очередь, они сами хают друг друга. И никого из таких, как объективных критиков, так и безответственных горлопанов особо не трогают, как будто так и надо. В то же время, и извращенцы всех мастей сейчас получили большую свободу действий: у них объединения, деньги, печатные издания и т.п. Мало того, их сейчас все хвалят, а СМИ этих «героев дня» прямо-таки на руках носят. Мне кажется, что во всeм этом наметилась определeнная тенденция. Тут можно высказать одну идею, возможно, фантастичную и несбыточную, но всe же заслуживающую внимания.

В своих взаимоотношениях с собственным хищным подсемейством человечеству давно уже пора «сбросить маски», или «поднять забрала», или «поставить точки над i», не знаю как здесь сказать точнее. Одним словом, сейчас у хищных гоминид появилась прекрасная возможность «сыграть в открытую» с обычными людьми – с нехищным большинством. Человечество давно уже «засекло», что оно играет со злобными, коварными шулерами в навязанные теми игры, но не акцентировало особо своего (и их) внимания на этом обстоятельстве, а так – лишь слабо и невнятно роптало, недовольно «вякало». Но вот сейчас пришло время – хищных шулеров схватили за руку и сказали им прямо в глаза, что их игра принимает неприятный и очень опасный для всех оборот. Так что нужно или менять правила, или прекращать игру вовсе. Надо, наконец-то, начать называть всe своими именами: политики-подлецы, финансовые аферисты-проходимцы, мафиози-нелюди, сексуальные маньяки-зверьe и т.д. Всe это должно само собой разуметься и фиксироваться документально: не хочешь жить по нравственным законам большинства человечества – записывайся в соответствующую «группу риска» и действуй официально: воруй, насилуй, грабь, прячься. Но если попадeшься, то не нужно будет оправдываться, всe честно – это твой «бизнес», просто тебе не повезло – ты как бы «обанкротился», и тебя будут судить. Не запишешься – наказание на порядок тяжелее – ведь ты вне закона, и таких нельзя будет защищать от народных расправ, самосудов по типу «судов Линча», и даже, возможно, специально выдавать их пострадавшим – для совершения немедленного и юридически необременительного для государства возмездия.

Кстати, сама идея «народной расправы» с извергами всегда была, остаeтся и будет предельно популярной в народе. В 1997 г, осудили некоего Косарева за изнасилование малолетних детей. Он изобличeн и сознался более, чем в 150 преступлениях, им совершeнных. Его приговорили к 15 годам лишения свободы (по году за десяток считали, что ли?). Родственники потерпевших просили выдать его им для того, чтоб разорвать изверга на куски. Но, понятно, – не выдали. Раньше у нас в стране была статья, по которой за изнасилование детей полагалась смертная казнь. Но теперь у нас демо/но/кратия, – отменили. Чисто логически: ну кто, в здравом уме будучи, может ратовать за отмену такой статьи? Только – хищные гоминиды, они все потенциально способны на подобное, и у них это не вызывает бурной психологической реакции, типа всплеска негодования и ненависти к чудовищу. Они, видимо, рассуждают примерно так: «Ну, изнасиловал… Ну, ребенка… Ну, сотню-другую… Одним больше, одним меньше… Чего тут страшного? Вот убивать за это меня… гм… такого – вот это преступление!»

Чуть позже поимки Косарева, правоохранительные органы выловили Дмитрия Карпова, ещe незадолго до того – весьма популярного директора детского интерната. Его методиками воспитания детей восхищались многие педагоги. Оказался растлителем-педофилом и садистом. Ещe – и «артистом»: снимал свои сексуальные «подвиги» на видеоплeнку. Его «настоятельно, изо всех сил» (некие хищные силы определeнно стоят за всеми такими чудовищами) пытались признать невменяемым, психически ненормальным, и в декабре 1997 г, в институте им. Сербского определили-таки его «больным человеком», предполагалось, что после двух-трeх лет «лечения» его можно будет спокойно выпустить на свободу. Реакция детей – бывших подопечных этого монстра – на такое «гуманное» решение властей вполне понятна: «если его выпустят, он начнeт нас убивать, единственный выход – это нам самим собраться и убить его!» Этих детей можно понять, но как нужно понимать защитников подобных извергов?!

У сторонников «гуманного» отношения к преступникам всегда нелады с логикой. Их главный довод за отмену смертной казни: убивая преступника, общество само-де становится убийцей. Ещe есть много «мелких». дополнительных аргументов, совершенно несуразных, типа – «смертная казнь обходится обществу дороже, чем пожизненное заключение» (расходы на штат палачей, техническое оборудование и т.д.). Тем более никак не может быть дороже многолетнего содержания на казeнном коште матeрого убийцы простенький ритуал забития чудовища камнями и закапывания его в землю, с учeтом несомненной бескорыстности исполнителей этих «похоронных обрядов». Да и землю нужно выбирать бросовую, из самых-самых неудобий, быть может, на ней потом что и вырастет – всe ж удобрения-то из подобных монстров, бесспорно, хорошие («хоть шерсти клок»).

Ведь это же – оборона, общественная самозащита! Главное здесь – кто первый начал, он-то и должен получить адекватный и назидательный для других потенциальных агрессоров ответ. Именно таков принцип оборонительных войн. По абсурдной же логике лже-гуманистов выходит, что факт нападения на нас гитлеровской Германии не давал нашему народу морального права убивать фашистов, ибо мы в этом случае тоже становились такими же убийцами, как и они. Мы должны были бы, наверное, обращаться в Лигу Наций за разъяснениями, а немцев, соответственно, приговорить к пожизненному проживанию на нашей территории (до Урала, как они хотели).

К слову сказать, если учесть, что война России с Западом тогда не закончилась, а продолжилась в «холодном» виде, и мы еe практически проиграли, то следует ожидать именно захвата нашей земли, что и проводится в жизнь путeм узаконения еe купли-продажи. «Мировой наркобизнес с годовым оборотом 600-800 млрд. долларов уже приготовил огромные суммы «горячих» денег для приобретения нашей земли. Это считается самым выгодным способом «отмывания» денег. Бешенный напор «демократов» не должен удивлять: ежегодно наркобизнес выделяет 100 млрд. долларов на подкуп политиков и журналистов и на контракты наeмным убийцам для устранения неподкупных. В мутной воде преступности наши политики продавливают приватизацию земли» note 10.

Конечно, ввести подобные правила «открытой игры с саморегистрацией» в отношении к преступникам – это, видимо, нереально. Хотя, в принципе, и не исключено, что многим суггесторам («честолюбивому» подвиду) и уж тем более «гордым» суперанималам понравятся подобные «честные» правила в бесчестной и аморальной игре – «кто кого?!» Большинство суггесторов, особенно – коварного, «лицемерного» подвида, конечно, на такое дело не пойдут, либо только сделают вид согласия, и в любом случае они будут продолжать маскироваться под честных людей. Так же точно наверняка будут избегать «регистрации» и разного рода маньяки, типа Чикатило или упомянутых выше Косарева и Карпова. Все они окажутся автоматически выключенными из юридических игр. Побоятся (и это отрадно!) участвовать в них и многие нехищные люди, которые в других бы условиях оказались в объятиях преступного мира. Это всe усложнит игру, сделает еe для «зарегистрированных» хищных гоминид ещe более привлекательной и, наконец-то, по-настоящему престижной: «Я – Зорро! Ловите меня! Я вам не какой-нибудь мерзкий подпольщик Чикатило! Я – вор в настоящем законе! У меня – отметка в паспорте!»

Для такого дела, кстати, можно было бы использовать отменяемую ныне в России «пятую графу» в паспорте: «национальность». Указывать видовую принадлежность – у хищных гоминид ранняя видовая самоидентификация, они прекрасно чувствуют своe отличие от других («избранность»), способность оказывать на окружающих негативное психическое воздействие, в отличие от нехищных людей, которые зачастую всю жизнь так и проводят в бесправии и нищете, и тем не менее наивно полагают, что «все люди братья». Не хочет хищный индивид «светиться» – пусть «пишется по матери»: «честный человек». И положение очень схожее: ну кто, скажите на милость, человек какой на Земном шаре национальности может быть против того, чтобы регистрировали его национальную принадлежность?! Грузин, чеченец, наверное, убил бы того чиновника, который посчитал его евреем, русским или поляком, да ещe и записал ему это в паспорт, как, вероятно, обиделся бы и курд, если его обозвать турком, испанцем или армянином. Хотя, в принципе, есть множество людей относящихся совершенно безразлично к собственной национальности, обь1чно это – представители очень смешанных национальных «кровей».

Такое положение дел, и вправду, полностью совпадeт с функционированием шпионских структур, все уголовники будут «в официальных званиях». подобно «разведчикам» – таким же жуликам и проходимцам, но

– на государственной службе. Собственно, многие крупные воротилы подпольного бизнеса именно по таким правилам уже и орудуют: полиции они прекрасно известны, но «взять по закону» их не могут. Мелкие уголовники тоже практикуют нечто подобное: ходят в вызывающих, приметных нарядах, не говоря уже о татуировках-«ксивах». В Чикаго времeн Аль Капоне гангстеры были приметны «по одeжке», как и в СССР 20-х годов уголовную шпану тоже сразу было видно по «фартовым» кепочкам и пиджачкам – мол, «расступись народ. Федька Рваный идeт!» Да и теперь, многие наши нынешние «новые русские бандиты» носят специфическую одежду, чуть ли не униформу, их сразу видно. До последнего времени они носили малиновые пиджаки и длинные кашемировые пальто, но «мода» и здесь быстро меняется.

Всe это – типичное проявление «актeрского» тщеславия, желание признания толпы, стремление сорвать пусть хоть какие, но всe же – аплодисменты. Где-то здесь же, очень близко – «комплекс Герострата». Ведь артисты тоже в большинстве своeм суггесторы – тщеславные, самолюбивые существа, им просто не хватает смелости войти в другую группу риска (помимо, понятно, гомосексуальной или алкогольно-наркотической). Но когда сильные мира сего приглашают артиста на роль политика, то он радостно соглашается, и если у него достанет дисциплинированности (не дебоширить, не «смолить», приходить вовремя и не очень пьяным на саммиты и т.п.), то он становится вполне приличным политиком (С.Говорухин, М.Ульянов), вплоть до президента (Д.Рейган) или императора (Л.Нерон). На высших должностях артисты уже иногда могут позволить себе «расслабиться», и «покуролесить».

Мафиозные кланы давным-давно стремятся к подобной «официальной части»: у них есть звания – солдаты, офицеры и т.п. Но общественное мнение не признаeт этой субординации – теневого «табеля о рангах», и «благородным» гангстерам это, должно быть, очень обидно. А следует признать и объявить официально воину – народ против хищных угнетателей, стадо буйволов против стай гиен и шакалов. Сейчас признаны лишь политики и финансисты, постепенно получают свои права «сексуальные меньшинства», осталось лишь дело за уголовниками, и они должны, наконец-то, получить свои нелюдские права. В принципе, это не что иное, как создание в обществе кастовости, или сословности, адекватной реальному положению дел.

К тому же надо признать, что т.н. гражданское («правовое») общество есть не что иное, как порождение именно уголовных структур, их «законнорождeнное» детище. Через беспредел – к правосознанию, прямо-таки, «через тернии к звeздам», – в уродливой миниатюре. При бесконтрольном разгуле уголовщины невозможно создать приемлемое общежитие из-за перманентного взаимного смертоубийства. И вот почти все, во всяком случае большинство граждан, поневоле соглашаются беспрекословно подчиняться общему для всех Закону. Подобное произошло в США, когда дикий разгул беззакония со стороны тамошних «ковбоев» и гангстеров довeл общество до крайности.

Правда, если бы «СУДЫ Чарльза Линча» получили для себя хотя бы неофициальное признание и стали повсеместными, то тогда возможно было бы создание в Америке «традиционного» общества, как и в России. Вспомним, как российские крестьяне расправлялись с конокрадами – с помощью «пер-анусного» деревянного кола: а отводи бы они их каждый раз в околоток, те бы там откупались у продажных чиновников и вновь оказывались бы на воле. Зато в итоге в России появились бы «права личности». Но в США бандитов (т.е. хищных гоминид) оказалось слишком много, к тому же постоянно прибывало иммиграционное «подкрепление», и для создания традиционного общества необходимых условий не создалось. «Суды Линча» получили на некоторое время распространение, но приобрели в основном расистскую, анти-негритянскую направленность. Америка стала Америкой: империей – главным средоточием и экспортeром мирового зла.

А то, что пальму первенства в этом «соцсоревновании» США настойчиво отдавали СССР, являлось чисто отвлекающим маневром, по типу «валить с больной головы на здоровую» (хотя тоже бывшую не очень уж и «здравой»). В резолюции совещания промышленных магнатов США, проведeнного сразу же после знаменитой речи Черчилля в Фултоне, положившей начало «холодной войне», было заявлено: «Россия – азиатская деспотия, примитивная, мерзкая и хищная, воздвигнутая на пирамиде из человеческих костей, умелая лишь в своей наглости, предательстве и терроризме». Если заменить первые слова резолюции на «США – американская». то ничего, в сущности, не изменится. Вот уж, действительно, неясно что здесь: не то «держи вора!», не то «нечего на зеркало пенять, коли рожа крива», а может быть – «вор у вора украл дубинку».

Точно так же, как в гангстерской Америке, в лагерных зонах беспредел устраняется лишь признанием власти «авторитета» – общего для всех пахана. Кстати, если в зоне авторитетом бывает суперанимал (обычно «суровый, но справедливый»), то там царит порядок, справедливость (конечно же, своеобразно понимаемая, с «местным колоритом» как бы), если же у власти в зоне оказываются суггесторы (как правило, коварные и беспринципные), то тогда неминуемо наступает знаменитый «беспредел». Точно так же обстоят дела и с высшей государственной властью. Там нередко оказываются такие чудовища, что просто диву даeшься – как же это люди не понимают, что ими правят нелюди, которым если и есть где место на Земле, так это – в нешироких, но достаточно глубоких ямах, в которых их удобнее забивать камнями: и не вылезти, и не промахнeшься!!

В более поздние исторические времена культура и цивилизация несколько повлияли на поведение (но не нравы!) правителей, но – лишь внешне, нисколько не изменив их психологическое нутро. Внутренний агрессивный и сексуальный извращeнный «реликтовый» фон остался полностью нетронутым. Он лишь приобрeл для себя сублимационные формы, – нравственный прогресс здесь невозможен. Агрессивность и сексуальная извращeнность перетекли в политику – внутреннюю и внешнюю. Если Нерон, Калигула не стремились «хорошо» вести войны, удовлетворяясь «дворцовым разгулом» (в периоды их правления империя терпела военные неудачи), то верховные чудовища Средневековой. Новой и Новейшей истории не могли их не вести, другого выхода для своих агрессивных потенций у них не было. Все они стали заложниками друг у друга, ибо финансовые воротилы мира создали новые правила игры, и никто не мог их нарушить. Как только кто-то из них начинал впадать в естественный для себя царственный разгул и разврат, то это немедленно сказывалось на положении государства и его правителе. Хотя, конечно же. «счастливые» исключения бывали. Например, «Король-Солнце» Людовик XIV довольно-таки счастливо скоротал свой солнечный, действительно безоблачный королевский век, доведя, правда, Францию до крайнего истощения.

Если бы предоставить возможность всем современным высшим сановникам беспрепятственно предаваться любым формам разврата и дать выход для их агрессивности, к тому же сделать их «бессменными», дабы они не боялись смещения со своего государственного поста, то внешняя политика прекратила бы течение своe. Конечно же, при этом государственным мужам ещe и необходимо быть подлинными хозяевами в своeм доме, что далеко не всегда обстоит именно так, правят бал не они. Образно говоря, если бы Рейган пил и плясал, подобно советским правителям брежневского периода, то холодная война так и закончилась бы вничью, выдохлась. Но Рейгану такой возможности «расслабиться» не давали его финансовые кукловоды, а Брежневу, наоборот, ими же предоставлялся «режим наибольшего благоприятствования» в протекании его – государственного звучания – маразма. Горбачеву те же силы потворствовали в его говорильном пороке, «спикеризме», как вероятной сублимации его латентной (скрытой) орально-генитальной гомосексуальности. Так же точно и Ельцину подливала в стакан некая невидимая «окаянная рука», и он пропил и СССР, и Россию в буквальном смысле. Так пропивают ради шумной гулянки с многочисленными сомнительными «дорогими друзьями» единственную корову-кормилицу, а на закуску пускают последнюю курицу (Курилы, острова на Амуре).

Второй момент (в плане развития темы «нелюдской проблематики»). Та же закономерность (хищное, безнравственное доминирование) прослеживается и в творческой человеческой деятельности, ибо сексуальность связана и с творчеством, как с одной из своих собственных сублимаций. Можно говорить, что творчество (весь созидательный труд) – это как бы третья производная – F"'– всe той же базисной функции жизненной энергии (animal spirits), и также зависит от степени и характера имманентно присущей человеку агрессивности. Вот почему столь много творится мерзости и непотребства в художественном творчестве, в сферах «высокого искусства». Там тоже заправляют хищные «творцы» и их приспешники (эпигоны). «Каков поп – таков и приход».

Некогда, в XIX веке искусствоведами поднимался вопрос о «культурном терроризме», присущем всему европейскому художественному творчеству, о диктате немногочисленных «классиков», законодателей мод, которому вынуждены подчиняться все остальные. Искусство, литература на 90 % отображают или воспевают зло как таковое, откровенно паразитируют на нeм. Но это тема требует для себя особого, более полного освещения, чему будет посвящена книга «Хищное творчество. Этические отношения искусства к действительности» (здесь использован парафраз с известной магистерской диссертацией Н.Г.Чернышевского, одним из первых серьeзно «зацепившего» хищных «творцов»).

Можно определeнно утверждать, что хищные гоминиды побеждают человечество на двух фронтах: у них в руках практически вся финансовая и политическая (в ряде обществ дополненная мощнейшей религиозной догматикой) власть в мире, и также почти полностью они доминируют в сфере массовой культуры (искусство, литература, СМИ). Лишь сексуальная сфера всe ещe противостоит им. Численность нехищных людей, их норма – «уверенная» гетеросексуальная ориентация – оказываются хищным гоминидам не по… зубам, «фигурально» выражаясь. Демографический взрыв есть не что иное, как высвобождение диффузного и неоантропического видов из-под биологического контроля их численности хищными гоминидами. Хотя вполне вероятно, что эти последние могут готовить человечеству некий «убийственный сюрприз».

Натиск хищных гоминид в сексуальной области не только не ослабевает, но всe усиливается. Если бы не было этой экспансии, то, конечно, правильнее всего было бы оставить их в покое (не тронь – смердеть не будет), как и прочих уродов, не несущих никакого зла обществу. К сожалению, извращенцы далеко не безобидны, они опасны. Мужчинам свойственна полигамия, этот этологический механизм уродливо перенeсся и на взаимоотношения извращенцев, в частности, на гомосексуализм (правильнее было бы, наверное, говорить «полигомия»), и поэтому экспансия извращенцев неустранима, происходит постоянное заражение общества развратом. И как нетрудно догадаться, в «генитальном» авангарде этого глобального извращeнного секс-наступления находится всe тот же Запад, точнее, часть стран Западной Европы и, главным образом, США, пытающиеся и в сексуальной сфере навязать всему человечеству свой безнравственный новый мировой порядок. Вот лишь несколько примеров, недавних фактов из «новейшей сексуальной истории» США.

«В 80-90 годы в Америке становятся модными содомистские свадьбы. Тысячи геев и лесбиянок заключают «однополые браки», в некоторых штатах им предоставляется преимущество в усыновлении детей. Содомистские лидеры потребовали, чтобы их браки освящались церковью. Первыми на требование содомитов откликнулись реформаторские синагоги, в которых без особых формальностей «освящали» браки гомосексуалистов и лесбиянок. В Филадельфии собралась Центральная конференция раввинов реформаторских синагог – всего 1750 раввинов – и официально одобрила «содомистские свадьбы». «Решение конференции, – заявил раввин А.Кролов из синагоги Эммануэль в Фистфилде (Нью-Джерси), – имеет обязательный характер». Содомитство было также одобрено многими христианскими церквами США, в частности лютеранами, кальвинистами, евангелистами, а также епископальной церковью, унитариями и методистами» note 11.

Католические епископы США в 1997 году выступили с требованием отменить абсолютно все запреты в отношении гомосексуализма, тем самым добиваясь полной «свободы гомоисповедания». Здесь необходимо учитывать распространeнность гомосексуализма и садомазохизма вообще среди (не только западного) духовенства, монашества (вспомним мнение Ганнушкина о религиозности), в определeнной мере обязанной целибату, обету безбрачия. Понятно, что целибат, как феномен, лишь свидетельствовал об извращeнности духовенства, главная же причина – хищность религиозных «владык», в основном – суггесторов. Наверное, те первосвященники, которые пошли на введение безбрачия, и тем паче на признание отношения Церкви к женщине, как к сосуду греха, тоже были далеки от «исповедания» гетеросексуальных норм, скорее всего – «полигомны».

А чуть раньше (и нет ли между этими событиями известной корреляции?). в том же 1997 году в США была выпущена в массовую продажу кукла «друг Барби» – пластмассовый гомосексуалист Билл (уж не по образу ли и подобию Клинтона?). Спрос на ЭТУ изопропиленовую пакость – необычайный, и он всe растeт. Вот она – американская прогрессивность и деловая предприимчивость.

Ну и, конечно же – американский размах. «Летом 1997 года содомиты всего мира отмечали столетие организованного содомистского движения, увенчавшегося победой над христианскими «предрассудками» В течение четырeх месяцев содомиты проводили массовые мероприятия на главных улицах Сан-Франциско, которые были увешаны флагами геев и лесбиянок – «радуга». Улицы города были заполнены толпами с транспарантами, флагами, сатанинскими и содомистскими знаками и символикой. Содомистские «праздники» отмечались в концертных залах, культурных центрах, библиотеках и музеях. «Культурная программа», в частности, включала:

– цикл лекций по истории и практике гомосексуализма и лесбиянства в Большом зале масонского темпла Калифорнии;

– показ классических фильмов о жизни геев и лесбиянок в кинотеатрах города;

– проведение конкурсного фестиваля содомистских фильмов в главном кинотеатре содомитов в районе Кастро:

– открытие Музея сексологии имени Магнуса Хиршфельда.

Кульминацией содомистских торжеств стал большой гей-парад по главным улицам международной столицы содомитов. По официальным данным, в содомистском шабаше участвовало от 500 до 700 тысяч человек с 10 утра до 18 вечера. Хотя гей-парады проходят в Сан-Франциско ежегодно с 1970 года, все жители в один голос говорили, что такого они ещe не видели. Первое, что сразу же поражало, – это массовость и хорошая организованность. С первого взгляда было видно, что сюда вложены очень большие деньги – десятки миллионов долларов» note 12.

В тех же США ныне практикуется ставший необычайно модным у средних американцев «культурный отдых трудящихся масс»: они приезжают на спец-курорты, где предаются всяческим формам секса (группового, извращeнного). Называется это свинство очень подходяще, прямо-таки символически (хотя всe же достаточно обидно для свиней): «свининг» (swinging – жизнелюбие). К сожалению, для не владеющих русским языком развратных янки эта символичность недоступна.

Дополнительная же опасность извращeнного секса для человечества состоит в том, что это непотребство является деструктивным для нормальных взаимоотношений полов. И хотя извращенцев не так уж и много, – в процентном, понятно, выражении (цифры чуть далее), – их аморальное влияние на людей нельзя недооценивать: в абсолютном исчислении их – легионы! Уже одно только перечисление тех мерзостей, которыми они занимаются, не может не оставить в нормальном человеке следов психологической травмы. Но врага надо знать не только в лицо, не помешает и его «генитальный словесный портрет». Итак, перед нами во всей своей «красе» –

САМОЕ СЕКСУАЛЬНОЕ ЖИВОТНОЕ

Человек – самое «всепогодное» и изощрeнное в сексуальном поведении существо. Сезонные колебания сексуальности у человека редуцированы, в отличие почти ото всех других высших животных. А сам диапазон его сексуального поведения необычайно широк. Вот лишь самая общая систематизация его половой сферы, которая оказалась под силу современным сексопатологам note 13. Единственное оправдание еe неполноты – «нельзя объять необъятное».

А. Экстрагенитальные формы половой жизни. Сюда входят:

1. Платоническая любовь.

2. Танцы.

3. Гейшизм.

Б. Генитальные формы половой жизни.

I.Суррогатные и викарные (заместительные) формы половой активности:

1. Поллюции.

2. Мастурбации.

3. Петтинг.

II. Суррогатные формы коитуса:

1. Вестибулярный коитус.

2. Coitus per femora (сношение между сомкнутыми бeдрами женщины).

3. Нарвасадата (coitus intra mammae), подмышечный коитус.

4. Coitus per anum:

а) гетеросексуальный (paedicato mulerium); б) гомосексуальный; III. Нормативный гетеросексуальный коитус.

IV. Орогенитальные (лабиогенитальные) контакты (кейра, феллация, куннилингус).

V. Сексуальные действия с животными.

От платонической любви до сексуальных действий с животными – таков, как видим, диапазон сексуальных «интересов» диковинного создания, которым является человек. Из этого перечня также следует, что нормальные (нормативные) взаимоотношения между мужчиной и женщиной, или гетеросексуальное поведение занимает одну-единственную строчку (пункт III). Ну и ещe танцы, да и то, очевидно, не всякие (некогда на Западе был очень моден танец «калипсо», при котором партнeрша находилась спиной к партнeру, обычно такие «танцульки» превращались в оргии). Всe же остальное – это отклонения и извращения, или на языке сексопатологов девиации и перверсии. Даже знаменитая платоническая любовь, и та оказывается в их числе, как некая утончeнная форма психической мастурбации, как и гейшизм, который определяется сексопатологами тоже утончeнной (уже по-восточному) формой проституции. Но всe же подавляющее большинство сексуальных аномалий в данный список не вошло.

Приведeм лишь перечень и краткое описание сексуальных перверсий и девиаций, наиболее часто включающихся в сексопатологические классификации. Перверсии (перверзии), или извращения – считаются сексопатологами болезненными нарушениями направленности полового влечения или его удовлетворения. Половые девиации – не относятся многими специалистами-медиками к болезненным состояниям отклонения от общепринятых форм полового поведения. Вот он – послужной список Homo sexus anomalis (izvrashchenis).

Гомосексуализм – (мужской, в том числе педерастия и мужеложство, и женский, или лесбийская любовь) – половое влечение направлено на лиц одноимeнного пола.

Бисексуализм – половое влечение к лицам обоего пола. При этом не исключается преобладание гетеро– или гомосексуальной направленности полового влечения.

Вуайеризм (скопофилия, миксоскопия, визионизм) – влечение к подглядыванию за половым актом или обнаженными объектами сексуальных предпочтений (специфической разновидностью является сверхценное увлечение порнографией).

Эксаудиризм – акустический вариант вуайеризма (подслушивание).

Фетишизм (сексуальный символизм, сексуальный парциализм) – объектом полового влечения является часть тела, одежда или какой-нибудь иной предмет, символизирующий сексуального партнeра. Имеются множество разновидностей фетишизма.

Апотемнофилия (монстрофилия) – сочетающаяся с садомазохизмом разновидность фетишизма, при которой роль фетиша играют уродства тела.

Пигмалионизм (монументофилия, иконолагния) – фетишизм сочетается с вуайеризмом, при которой роль фетиша играют изображения человеческого тела (картины, статуи, статуэтки, фотографии).

Нарциссизм (аутофилия, аутоэротизм, аутоэрастия) – объектом полового влечения, фетишем является собственное тело.

Аутомоносексуализм – как и при нарциссизме, объектом полового влечения является собственное тело (чаще его зеркальное отражение), но имеющее сходство с телом субъекта противоположного пола, что достигается при помощи одежды и соответствующих манер.

Гетерохромофилия – объектом полового влечения является партнeр с другим цветом кожи.

Ретифизм – разновидность фетишизма, сочетающаяся с мазохизмом, при которой роль фетиша играет обувь (а иногда и другие предметы из кожи).

Трансвестизм (эонизм, метатропизм) – половое удовлетворение достигается при переодевании в одежду другого пола Имеет множественные разновидности.

Цисвестизм – стремление к надеванию одежды не противоположного, а своего же пола, но типичной для другого возраста, либо иной социальной группы.

Гомесвестизм – (сочетается с фетишизмом), сексуальное удовлетворение достигается при одевании одежды обычной для своего пола, но принадлежащей другому человеку.

Педофилия (инфантосексуализм, падерозия) – половое влечение к детям.

Эфебофилия – половое влечение к мальчикам-подросткам.

Нимфофилия – половое влечение к девочкам-подросткам.

Партенофилия – половое влечение к девственницам (сексуально неопытным зрелым молодым субъектам)

Геронотофилия (пресбиофилия) – половое влечение к лицам старшего возраста, к старикам и старухам.

Инцестофилия – половое влечение к кровным родственникам.

Сексуальный садизм (эрототиранизм, активная алголагния) – половое удовлетворение, получаемое путeм причинения страданий или унижений сексуальному партнeру.

Флагеллантизм (флагелляция, флагелланство, дипольдизм) – удовлетворение получают путeм бичевания партнeра, реже – самобичеванием (чаще относится к садомазохизму или мазохизму).

Сексуальный плюрализм – групповой секс, «свальный грех», «шведская семья».

Триолизм – разновидность сексуального плюрализма, заключающаяся в сексуальных действиях между тремя партнeрами, два из которых одного пола.

Зоофилия (содомия, зооэрастия, бестиофилия, скотоложство) – половое влечение к животным.

Зоосадизм – разновидность зоофилии и садизма, заключающаяся в получении сексуального удовлетворения от мучения животных.

Ктитомания – патологическое влечение к живодeрству.

Салиромания – получение сексуального удовлетворения в результате мазания других людей грязью, калом, мочой, кровью (разновидность садизма).

Поллюционизм – разновидность, салиромании, заключающаяся в стремлении пачкать людей семенной жидкостью.

«Накалывание» – разновидность садизма, при которой удовлетворение доставляет укалывание партнeра различными острыми предметами, близко к этому явлению стоит стремление к локальному прижиганию тела сексуального партнeра, например, горящей сигаретой.

Копрофемия (копролалия) – желание произносить в присутствии лица другого пола бранные, нецензурные слова и циничные выражения.

Телефоноскатофилия – разновидность копрофемии: произнесение похабщины по телефону. Видимо, следует добавить сюда, как разновидность садизма, ставший весьма «модным» телефонный терроризм: ложные угрозы что-нибудь взорвать. По-видимому, следует ожидать, что многие из тех детишек, которые «балуются» подобными «розыгрышами», вырастут вполне «приличными» садистами – уже «без шуток».

Некрофилия (некромания, ликантропия) – половое влечение к трупам и совершение с ними сексуальных действий. Близко к этому явлению находится влечение к сексуальным действиям со спящими или находящимися в бессознательном состоянии людьми, с тяжелобольными и умирающими, а также сексуально окрашенная повышенная заинтересованность трупами, кладбищами, похоронным ритуалом и всем тем, что так или иначе связано со смертью и умершими.

Некросадизм (бертранизм) – крайняя форма некрофилии, стремление к осквернению трупа и надругательству над ним (чаще в форме отрезания молочных желез, вырезания половых органов) и некрофагия – поедание частей трупа (часто – половых органов). И некросадизм, и некрофагия нередко сочетаются с предварительным убийством жертвы, либо получение сексуального удовлетворения сопряжено именно с самим процессом убийства.

Сексуальный вампиризм – разновидность некросадизма, сексуальное удовлетворение наступает при ощущении вкуса крови партнeра (чаще кровь партнeра поступает в процессе коитуса или предваряющих его ласк путeм нанесения укусов). Часто удовлетворение вампирских и садистских сексуальных потребностей производится путeм нанесения ударов ножом в область молочных желез и половых органов жертвы, сосанием и облизыванием возникших при этом ран, трением о них половым членом. В процессе совершения этих действий и при виде умирающей жертвы происходит семяизвержение.

Мазохизм (пассивная алголагния, пассивитивизм, пассивный флагеллантизм) – получение сексуального удовлетворения при условии физических страданий и морального унижения, причиняемых сексуальным партнeром.

Садомазохизм – иногда садизм и мазохизм являются дополняющими друг друга формами получения сексуального удовлетворения и чередуются у одного и того же лица. Одной из форм мазохистского поведения является сексуальный метаморфизм, при котором мазохист играет роль слуги (пажизм), невольника (сервилизм) или животного (зооступрум) своего хозяина.

Сатириаз – маниакальная гипертрофия мужского полового влечения (у женщин – нимфомания).

Танатофилия (танатомания) – разновидность мазохизма, заключающаяся в получении сексуального удовлетворения в ходе фантазий на тему собственной смерти и погребения. Более широко – влюблeнность в тематику, связанную со смертью, что есть мазохистский эквивалент некрофилии.

Экскрементофилия (пикацизм) – сочетание мазохизма и фетишизма, при котором человеческие выделения играют роль фетиша (в виде их обнюхивания, ощупывания, проглатывания или обмазывания себя ими, по последнему принципу некоторые сексопатологи подразумевают под поллюционизмом обмазывание себя спермой, в связи с чем относят его к экскрементофилии).

Ренифлекс (озолагния, осфрезиофилия, обонятельный фетишизм) – разновидность экскрементофилии, при которой роль фетиша играет специфический запах объекта сексуальных предпочтений.

Уролагния (урофилия) – разновидность ренифлекса, при которой обонятельным фетишем служит запах мочи; при копролагнии фетишем служит запах кала, при спермолагнии – запах семенной жидкости и т.п. Вкусовым эквивалентом экскрементофилии является поедание или питьe выделений – урофагия (не следует путать эту перверсию с одним из ответвлений народной медицины – уринотерапией, использующей бесспорно имеющиеся целительные бактерицидные свойства урины; тем более, что с усилением бедственного положения России и шабаша «платной медицины» как бы этому «фармакологическому» препарату не остаться единственно доступным народу лекарственным средством), копрофагия, сперматофагия.

Клизмофилия – получение сексуального удовлетворения путeм введения жидкости или медицинских свечей в прямую кишку.

Эксгибиционизм – сексуальная девиация, основанная на демонстрации собственных половых органов незнакомым лицам и вне обстановки, связанной с приготовлением к половому акту, с целью получения сексуального удовлетворения.

Кандаулезизм – разновидность эксгибиционизма, сочетающаяся с мазохизмом, основанная на достижении сексуального возбуждения при демонстрации обнажeнной собственной жены или партнeрши другим мужчинам.

Петтинг – преднамеренное вызывание оргазма искусственным возбуждением эрогенных зон в условиях двустороннего партнeрского сексуального контакта, исключающего непосредственное соприкосновение гениталий.

Фроттаж (фроттеризм) – получение сексуального удовлетворения путeм прикосновения (или трения) половыми органами к различным частям тела избранного объекта в толпе, в тесноте, например, в транспорте; одними исследователями под этим термином подразумевается разновидность эксгибиционизма, другими – разновидность петтинга.

Пиролагния получение сексуального удовлетворения от созерцания огня, зрелища пожара (осуществление поджога с этой целью – пиромания).

Как видно из приведeнного перечня (лишь претендующего на некую полноту) сексуальных отклонений (девиаций) и извращений (перверсий). разделение их на отдельные «виды» весьма условно и неоднозначно, а их «нозологическое» определение порой достаточно путано, симптоматично и нередко малоудовлетворительно с семантической точки зрения. Отнесение сексуальных предпочтений конкретного лица к тому или иному виду девиации затрудняется ещe и тем, что у многих субъектов отмечается не только сочетание отдельных симптомов разных девиаций, но и их тесное переплетение, взаимопроникновение и слияние в такие комплексы, которые не позволяют провести их однозначную идентификацию с известными видами отклонений в сексуальном поведении. Это положение усугубляется тем, что практически каждый «вид» сексуальной девиации помимо прочего может иметь ещe и оттенок гетеро-, гомо– или бисексуальных предпочтений.

Распространeнность сексуальных девиаций и перверсий в человеческих популяциях оценивается неоднозначно. По МсСагу проявления садизма отмечаются у 5 % мужчин и 2 % женщин (причем нередко садизм имеет гомосексуальную ориентацию), мазохизма – у 2,5 % мужчин и 4,6 % женщин, трансвестизма – у 1 % людей. Гомосексуализму подвержены около 4-5 % мужчин и 1-2 % женщин. Бисексуализм распространен среди 10 % (иногда называют даже 30 % и более, он наиболее трудно распознаваем) мужчин, и несколько меньше среди женщин note 14. Несколько иные данные приводит «Руководство по диагностике и статистике психических расстройств» (DSM-III-R) Американской психиатрической ассоциации, а мазохизм, например, относит сугубо к мужским расстройствам.

О распространeнности большинства сексуальных аномалий нет сведений вовсе, и даже приведeнные оценки носят очень приближeнный и не вполне достоверный характер. К тому же в этой статистике никак не учтены расовые и национальные особенности, своеобразие обычаев и специфика разных культур и, наконец, влияние среды. Например, очевидно, что среди южных народностей с более «жарким» темпераментом (арабов, кавказцев, негров, латиноамериканцов) проявления аномального сексуального поведения должны встречаться несколько чаще, чем у флегматичных народов севера, что напрямую обусловлено климатом. Сказываются на сексуальности и социальные условия жизни людей. Вряд ли полуголодные жители Бангладеш в такой же степени пристрастны к педерастии или упомянутому «свинингу», как зажравшиеся обитатели мировой «столицы гомосексуализма» – Сан-Франциско.

То, что мы можем видеть – лишь верхушка айсберга человеческой извращeнности. Возможно ли при подобной пестроте и неоднозначности выявить математически выраженную корреляцию сексуальной извращeнности с человеческой хищностью? Очевидно, нет. Возможно лишь попытаться определить хотя бы основные, «магистральные» связи. Понятно, что это будут те сексуальные извращения, которые так или иначе связаны с повышенной и/или извращeнной агрессивностью. Это позволяет выделить из всего имеющегося «аномально-сексуального множества» те сексуальные – самые страшные – отправления, которые, вне сомнении, предпочитают именно хищные гоминиды.

Ситуация усложняется ещe и тем, что и без того интимная сексуальная сфера, тем более утаивается, если она имеет извращeнный, и особенно – преступный характер. Чем выше интеллектуальный уровень сексуального девианта, тем большую осторожность и изощрeнность он проявляет в осуществлении своих действий. Значительная часть их не имеет никаких конфликтов с законом. Многие ведут просоциальный (внешне благонамеренный) образ жизни, оттесняя все свои глубинные комплексы в подсознание, и находя для них выход лишь в сублимированных формах: мерзкие формы искусства, литературы, конъюнктурная деятельность в самых различных областях. Но в первую очередь и главным образом, они стараются найти себя в деятельности, которая так или иначе связана с социальным доминированием, с властью, т.е., – в политике, в структурах организованной преступности, в религии (как в официальной церковности, так и в изуверском, тоталитарном сектантстве).

И уж тем более скрыты для «стороннего» наблюдателя предельно чудовищные формы сексуального поведения хищных гоминид – невменяемых морально, но весьма хитроумных и изощрeнных по части утаивания следов своих любовных утех: закапывания и растворения серной кислотой трупов или, наоборот, хозяйственной, спорой разделки, консервирования и маринования частей туш партнeров. Но когда для хищного субъекта открывается возможность безнаказанного отправления всех его хищных потенций, то тогда на историческом небосклоне вспыхивают такие «звeзды первой величины», как Нерон, Калигула, Бокасса (президент-каннибал Центрально-африканской Республики с 1966 по 1979 гг.) и многие другие.

Ясно, что при таком «неявном» положении дел очень трудно создать полностью адекватный и корректный научный труд (всe же попытаемся на этом «безрыбье» сделать хоть что-то), который следовало бы назвать не иначе, как –

<p>СЕКСУАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ХИЩНЫХ ГОМИНИД

Ошибка Отто Вейнингера

Сексуальное поведение представителей хищных человеческих видов весьма отлично от нормативного, присущего нехищным людям, имеет свои особенности и различия по многим параметрам. Оно могло бы послужить очень важным видовым идентификатором. Единственное существующее здесь препятствие – это интимность, ненаблюдаемость данной сферы жизни представителей человеческого рода. Всe же имеется достаточно полный свод описаний «со слов потерпевших», что отображено в обширнейшей психиатрической и криминальной литературе, не считая множественных фольклорных зарисовок с натуры, сохраняющихся в устной традиции. Не осталась в стороне в этом животрепещущем вопросе и художественная литература. Это книги маркиза де Сада, Леопольда Захер-Мазоха, Эмиля Золя («Человек-зверь», «Нана» и др.), не говоря уже о потоке современной чернушно-порнушной бестселлерной беллетристики.

Во всех таких книгах присутствует рациональное зерно объективности. Правда, объективность и непредвзятость многих таких «секс-шедевров» иногда относится к болезненным фантазия^ их авторов, а не к описанию подлинных фактов. Тем не менее реальная чудовищность затронутой сферы столь невообразима, что даже таких авторов – не иначе как подверженных неким формам сублимации сатириаза – нельзя в упрекнуть в преувеличении. Попробуйте провести мысленный эксперимент. Прочитав однажды где-нибудь сообщение о реальных сексуально-изуверских событиях, содрогнувшись невольно от ужаса и отвращения, представьте себе теперь, что вы прочли бы о том же самом в художественной книге. Наверняка вы сочли бы это нездоровой фантазией автора и отнеслись ко всему написанному недоверчиво и снисходительно. Литература, искусство для усиления художественного воздействия выделяют яркие, примечательные факты, абстрагируют, украшают или очерняют действительность, и всe же они не могут передать и доли того реального ужаса, которая поставляет людям жизнь, – с непосредственной «помощью» хищных гоминид.

Стало уже чуть ли не банальностью, по крайней мере положением не требующим доказательств (за его неопровержимостью), то утверждение, что сексуальное влечение, т.н. либидо напрямую связано с агрессивностью. Даже спутницу любви – ревность, – как полагают психологи, следует считать рудиментом и отголоском древнего соперничества – биологической борьбы самцов за благосклонность самки. Об этой органической связи, собственно, говорили уже давно, хотя и считается, что «застолбил» еe только лишь З.Фрейд. Ещe задолго до рождения создателей психоанализа людьми были замечены эти «узы», связующие смертельную агрессивность, развратный секс и коварство в один страшный клубок.

Человеческая хищность не всегда лежит на виду, ибо на нравственные видовые (кардинальные!) параметры любой личности накладывается матрица вторичных психофизиологических признаков, таких как характер, темперамент, сила воли, интеллект, физиологические данные, вплоть до внешности. Всe оказывается значимым в той или иной степени для окончательного формирования социального образа индивида. Кроме того оказывают своe прямое воздействие среда и, особенно, воспитание, или, шире, – все те условия, в которых индивиду довелось родиться и вырасти.

Поэтому каждый человек уникален, даже идентичные, «однояйцовые» близнецы не могут обладать тождественным самосознанием. И всe же диапазон подобной изменчивости существует. Не станет нехищный человек, не сошедший с ума, изощрeнным садистом. И, наоборот, невозможно заставить искренне раскаяться матeрого убийцу-суперанимала.

Жизнь, судьба, таким образом, в значительной степени распоряжаются тем, кем в итоге проявит себя хищный индивид – с виду добреньким мелкопакостным кляузником-педерастом, должностным садистом, жестоким политиком, коварным аферистом, серийным маньяком или громилой с топором. Очень редко хищная модель поведения может реализоваться в длительной череде поколений в одинаково «ярких» формах. Конечно, «яблоко от яблони падает недалеко», но не из всякого зeрнышка вырастает столь же «пышное» дерево. Сын того же А.Р.Чикатило Юрий, хотя и проявил себя тоже садистом и насильником, но до «масштаба» отца, которым он очень гордится, не дотянул.

Многие, заложенные в хищных гоминидах, потенциальные асоциальные «способности» не могут проявить себя «во всей красе» – общество тем или иным образом их подавляет. Есть ещe один необычайно важный фактор. Человечество давно уже, поколений этак сто (всe т.н. историческое время), не подвергается в полной мере физиологическому просеву механизмами естественного отбора, в особенности же это касается хищных гоминид. Представьте себе обширную популяцию волков, живущих длительное время в таком же «тепличном» эволюционном режиме, какой существует с некоторого времени у людей. И вот вожак такой гипотетической «человекообразной» волчьей стаи, скажем, оконфузился на охоте («Акела промахнулся»), но ему теперь не грозит отставка с «поста» предводителя, и печальная участь быть разорванным на куски претендентами на это место его минует. Более того, он давно уже не ходит на эту обрыдлую охоту, – то болеет, то просто ленится, но его содержат и у него рождаются потомки. В стае много волков еле-еле передвигающихся, хромых, глухих и полуслепых, натыкающихся на деревья, спотыкающихся о камни. Но у стаи добычи всегда много, с голоду умирают совсем уж никудышные, которые и жевать не могут. Самое главное для нашего сравнения здесь то, что все они остались внутренне теми же злобными волками, безудержными хищниками, даже способными сожрать и друг друга.

Вот именно такая ситуация и сложилась в человечестве среди хищных гоминид. Используя свою врождeнную «волчью», а чаще «гиеновую» наглость и отсутствие совести они легко подавляют своe нехищное окружение и находят для себя выгоду в любых условиях – они всe те же «кормимые» адельфофаги. Если что и губит их, так это только отсутствие чувства меры, патологическая жадность да столкновения со «своими» же за лучшее место у «социального корыта». Нехищные же люди по-прежнему – «кормильцы» этих людоедов, они всe так же, как и во все исторические времена, тяжко работают, борются за выживание, довольствуются самым необходимым, радуются чудом им перепавшим самым малым крохам благополучия.

Хищникам же человеческим – подавай беспредел во всех смыслах, им постоянно необходимо удовлетворение своих «волчье-гиеновых» аппетитов. Чувства меры у них нет. Зато у них сверх меры – наглости. А «психофизических» данных у многих из них не хватает: лень, глупость, неадекватная злобность, необоснованное, дутое тщеславие, лютая зависть – всe это нередко выбрасывает их на обочину жизни. Но они не могут уподобиться нехищному деклассированному люмпену: безропотно, по-философски жить на свалке, пьяно, добродушно подсмеиваясь над окружающей их «суетой сует». Оказываясь иногда всe же и в таких местах, они и там портят всем «жизнь», воруют у соседей последнее, втягивают несчастных «бомжей» в преступления. Хищный инстинкт требует своего удовлетворения. Надо кого-то как-то цеплять, унижать, но условий для этого нет.

Именно такой случай описан Достоевским в его повести «Записки из подполья». Эта книга была полемическим ответом-пародией на нашумевшую магистерскую диссертацию Н.Г.Чернышевского о месте эстетики в реальной жизни, но она характерна и примечательна в нашем плане. Некий мелкий чиновник, озлобленный, обуянный чeрной завистью к сильным мирам сего, иными словами, хищник-неудачник, длительное время, отказывая себе во всeм, копит деньги на приличную более-менее одежонку. И, спрашивается, для чего? Оказывается, для того, чтобы отомстить некоему франту с Невского проспекта – подобраться к нему близко, пройти мимо и как бы невзначай толкнуть того плечом. Страшная месть!

Поэтому очень непросто сразу же указать на хищных индивидов, на основании неких простых признаков. Картина здесь достаточно калейдоскопична и неопределeнна. Есть откровенные мерзавцы, по которым сразу видно, кто они такие. Но есть и хорошо замаскированные, так что требуется длительное время внимательно присматриваться, чтобы выявить истинные цели и намерения такого «упакованного» хищного субъекта («пуд соли съесть»), это – буквально как выявить, рассекретить вражеского агента, разоблачить шпиона. Ведь «человек есть то, о чeм он думает», каковы у него самые потаeнные, сокровенные мысли и намерения, а претворит ли он их в жизнь – вопрос второй, дело пятое. Подберут люди добрые какого-то несчастного загибающегося бедолагу, приведут его в свой дом, отогреют, напоют-накормят, а тот – очухавшись – возьми да и зарежь гостеприимных хозяев – сколько таких случаев! Или, наслушавшись предвыборных обещаний, выбирают себе на голову очередного прохвоста – это стало уже правилом. Так что здесь очень легко впасть в «методологическую» ошибку.

В плане нашей тематики, особо иллюстративна и опасна ошибка в оценке взаимоотношений между полами, допущенная такими видными авторами, как Отто Вейнингер и Василий Розанов. Они оба пришли к идее неоднозначности половых признаков, т.е. существования множественных переходных форм между мужчиной и женщиной (Розанов, видимо, заимствовал и развивал мысль Вейнингера).

В трактате О.Вейнингера note 15 читаем: «Существуют бесчисленные переходные степени между мужчиной и женщиной, так называемые промежуточные половые формы. Поэтому индивидуумов А или В не следует просто обозначать именем «мужчина» или «женщина», а нужно указать сколько частей того и другого содержит в себе каждый из них, например, как:

a М b Ж А { В { а' Ж b' М причeм всегда

0 а 1, 0 b 1, 0 a' 1, 0 b' 1.

Каждый человек колеблется (осциллирует) между мужчиной и женщиной».

У В.В.Розанова же – это простой ряд натуральных чисел:

…-7, –6, –5, –4, –3, –2, –1, 0, +1, +2, +3, +4 ,+5, +6, +7…

Этот ряд выражает степени перехода от более-менее мужских признаков к таким же – далеко не абсолютным – женским свойствам. Вейнингер доказывает своe положение следующим образом. «В подтверждение этого взгляда можно было бы привести бесконечное число доказательств. Я напомню о «мужчинах» с женским тазом и женскими грудями, со слабой или даже без всякой растительности, с точно оформленной талией; далее о «женщинах» с узкими бедрами и плоскими грудями, с плохо развитыми perinacum (nates) и худощавыми бедрами, с низким, грубым голосом и усами и т.д. и т.п.».

Далее Вейнингер выделяет первичные, вторичные, третичные и даже четверичные половые признаки, и тем не менее ни один из них качественным приоритетом не наделяет. Он, как и Розанов, почему-то не увидел значимости таких сущностных половых параметров, как непосредственное

половое предназначение и основная способность индивида в качестве представителя того или иного пола: рожать детей или же только оплодотворять, говоря грубее, – что есть в наличии: vagina, ovarium. uterus и т.д.. или всe же только лишь penis и orhcis? Кроме того о половой принадлежности однозначно говорит хромосомный набор половых клеток – XX у женщин и XY у мужчин.

Во времена Вейнингера и Розанова генетики ещe не существовало, но всe же их ошибка в неразличении полов весьма показательна. Точно такая же ошибка делается сейчас людьми в отношении хищных признаков в человечестве. Некогда, в начале ХХ-го века широкие бeдра у мужчин или наличие усиков у женщин представлялись учeным более важными признаками для характеристики половой принадлежности, нежели определяемая полом способность или неспособность человеческой особи рожать. Так и теперь – уже в конце того же века – хищные, нелюдские признаки, зоопсихологические установки, аморальные и асоциальные поползновения напрочь затмеваются очевидной способностью всякого (не дефективного) индивида к членораздельной речи и логическому мышлению, а его характер. «вычисленный» по зодиакальным гороскопам, представляется намного более значимым для социальной оценки человеческой личности, чем неистребимое желание такой «личности» убивать, унижать или обманывать людей.

Подобное неразличение половой принадлежности привели обоих авторов к полному оправданию гомосексуальности – ведь всe смешивается! Вейнингер утверждает: «Первоначально все бисексуальны, т.е. могут иметь половые сношения и с мужчинами, и с женщинами… Моя точка зрения не считает вообще гомосексуальность аномалией, совершенно обособленной, вошедшей только как остаток прежней недифференцированности в законченную обособленность полов. Она причисляет гомосексуальность к половым свойствам средних сексуальных степеней в их непрерывной связи с половыми промежуточными формами, ибо они кажутся ей исключительно реальным бытием, а крайности – идеалом. Таким образом, на основании моей теории, все существа в одно время и гомосексуальны и гетеросексуальны».

Как тут не вспомнить приводимые ранее высказывания «корифеев всех времeн и народов» о «возвышенно прекрасном симбиозе» добра и зла в мире. Тогда, согласно их заветам, но применительно к сексуальным отношениям, следовало бы, наверное, сказать, несколько перефразировав именитых авторов: «Гомосексуализм – необходимый момент в сексуальной жизни и необходимо необходимый. Он есть лишь оборотная сторона гетеросексуальности, жизненно необходимая для еe существования. Из их совокупности и состоит удивительная красота бисексуализма. Вселенская функция пер-анусных и орально-генитальных гомосексуальных отношении заключена в том, чтобы сильнее оттенить красоту обычной – сирой и невзрачной – любви между мужчиной и женщиной. Мало того, без мужеложства, педофилии и лесбиянства общество должно было бы прийти в упадок, если не разрушиться совсем»…

Генетика совести

Современная сексопатология не отрицает крайней сложности, многомерности детерминации пола у человека. «Даже если опустить крайние варианты сексуальной дифференцированноеT, т.е. несомненную норму и патологию, при которой трудно решить, к какому полу принадлежит обследуемый, то всe равно останется широкий вариационный ряд, в котором наряду с мужеподобными женщинами и женоподобными мужчинами выделяются совершенно самостоятельные категории. К ним относятся трансвеститы, с навязчивым стремлением носить одежду противоположного пола, и транссексуалы, стремящиеся изменить пол путeм избавления от физических признаков собственного пола. Наконец, в плане психосексуальной ориентации можно выделить по крайней мере три категории – гетеросексуальные, бисексуальные и гомосексуальные. Это многообразие определяется сложностью механизмов детерминации пола, в основе которых лежит система иерархических отношений, располагающихся в диапазоне от генетических влияний до психологического выбора сексуального партнeра.

Становление этой системы начинается с детерминации генетического пола (уровень I), определяемого кариотипом. Генетический пол в свою очередь обусловливает гонадный, или истинный пол (уровень II), идентифицируемый по основному показателю половой принадлежности – гистологическому строению половой железы. Истинным его называют потому, что, определяя гаметный пол (уровень III), т.е. способность половой железы образовывать сперматозоиды или яйцеклетки, гонады тем самым выявляют роль данного индивидуума в процессе воспроизведения. Наряду с этим гонадный пол определяет также и гормональный пол (уровень IV), т.е. способность половой железы секретировать специфические половые гормоны. В свою очередь уровень и доминирующая направленность гормональных воздействий определяют морфологический, или соматический пол (уровень V) субъекта (его фенотип), т.е. строение и развитие его внутренних и наружных половых органов, а также вторичных половых признаков.

Все рассмотренные уровни (I-V) могут быть объединены в группу физикалистских детерминант половой принадлежности индивидуума, которыми в значительной мере определяются и его социально-психологические детерминанты. Однако, как об этом свидетельствуют клинические наблюдения, связь эта не носит характера жeсткой функциональной зависимости, а в некоторые критические периоды оказывается настолько рыхлой, что порождает ряд диссоциаций между соматическими и психосоциальными детерминантами половой принадлежности, на почве которой и формируются некоторые нарушения. Возникновению такого рода нарушений, в особенности при наличии изначальных аномалий развития физикалистских детерминант, способствует в этих случаях конвенциальность гражданского пола (уровень VI). выводимого обычно акушерами непосредственно из пола морфологического.

Принципиальное отличие указанных уровней от остальных заключается в том, что физикалистские детерминанты (уровни I – V) обусловливают морфологическую половую принадлежность, в то время как уровни VI – IX – определeнные формы полового поведения.

На терминальных уровнях половой дифференциации в норме наблюдается та же каузальная последовательность, что и на начальных: гражданский пол, определяя уровень VII – пол воспитания (от выбора формы одежды, причeски и игр до применения наказаний за неконформное сексуальное поведение), тем самым формирует половое самосознание (уровень VIII). которое в свою очередь определяет уровень IX – играемую индивидом половую роль, прежде всего – выбор сексуального партнeра. Однако указанные отношения, характерные для нормы, могут дифференцироваться на различных этапах при патологических воздействиях» note 16.

Из приведeнного анализа ясно, что все нарушения при формировании полового самосознания индивидуума являются несомненной патологией. Тем не менее апологетика сексуальной извращeнности не снижает своего напора и пропагандистской образности, уподобляя социально-психологические факторы условиям становления языка. «Хромосомы, гонада, гормоны – все они по сравнению с воспитанием играют вторую скрипку… Генетические и другие врождeнные факторы предопределяют лишь саму возможность развития и дифференцировки языка, но никак не предопределяют будет ли этот язык английским, арабским, нахуатли или каким-либо иным. Так же точно в психосексуальной сфере генетические и другие врождeнные факторы предопределяют лишь саму возможность дифференцировки половых ролей и сексуальной аутоиндентификации, но никак не предопределяют, будет ли направление этой дифференцировки мужским или женским» note 17. Другими словами, индивидуум заканчивает своe развитие как мужчина, женщина, гомосексуал или амбисексуал, подобно тому как разные люди заканчивают свою жизнь как владеющие только английским, только арабским языком или как полиглоты – под влиянием своего макросоциального окружения.

Однако научные эксперименты опрокидывают подобного рода «филологические» аргументы. Так, сотрудники Канзасского университета выяснили, что эмбриональные гормоны влияют на половое поведение взрослых морских свинок. При введении беременным самкам андрогенов, в рождавшемся помeте самцы вели себя нормально, а самки, соматически не отличавшиеся от нормальных, с наступлением половой зрелости вели себя как самцы. Так была получена экспериментальная модель гомосексуального поведения, проводящая аналогию с половым поведением активно гомосексуальных женщин. Подобно этому, деформируется поведение девочек, рождeнных от матерей, получавших в период беременности лечебные препараты с мужскими гормонами. Такие наблюдения – своеобразный «человеческий» аналог эксперимента канзасской группы. В препубертатном возрасте эти девочки имели необычайно высокий показатель умственного развития IQ (Intelligence Quotient), предпочитали играть в компании мальчиков и в мальчишечьи игры. Все они характеризовались как повышенно самоуверенные и независимые, их называли tomboy (девочка-сорванец, девчонка с мальчишескими ухватками). В других экспериментах, тоже с крысами, воздействием вызывающих стресс фармакологических препаратов на беременных самок были получены в помeте самцы, ведущие себя по «женскому типу», т.е. чаще других принимающие подчинeнную, копуляционную позу «лордоз»: спина прогнута, хвост в сторону note 18. И всe же самцов – «законченных» гомосексуалистов – фармакологическим путeм получить не удалось.

Теоретические выводы из этих экспериментов и наблюдений доказывают, что в определeнные периоды внутриутробного развития под влиянием эмбриональных гормонов происходит стойкая дифференцировка мозговых механизмов гипоталамуса по мужскому или женскому типу, предопределяющая направленность сексуального поведения особи в будущем. Выявлено также, что гормональное воздействие наиболее значимо в двух периодах полового развития – эмбриональном и пубертатном, причeм в первом случае вызываемое гормонами действие носит необратимый характер, в то время как второй тип гормонального действия связан лишь с изменением уровня функции и обычно имеет обратимый характер.

Дополнительный вывод здесь тот, что до чего же хрупка женская психика! Какие-то паршивые гормоны столь кардинально меняют поведение представительниц прекрасного, но действительно – слабого пола! Именно поэтому практически неизлечим женский алкоголизм, не говоря уже о наркомании. Как же важно беречь женщин! На мужчин воздействовать в таком плане труднее, даже у кастратов (евнухов) сохраняется половое влечение к женщинам.

Самое же главное для нас в этом экскурсе в клиническую сексопатологию то, что вышеупомянутые отклонения по разным физикалистским и равно социально-психологическим детерминантам мало соотносятся с проблемой сексуального поведения хищных гоминид. Да, некоторые индивиды обладают инверсным сексуальным влечением – ну и пусть себе, общество вынуждено их терпеть, ничего тут не поделаешь, и никакого зла от них нет. Они ведут себя как нормальные люди, но с противоположным «сексуальным» знаком (по Розанову). Они не растлевают «натуралов», не насилуют и не убивают детей, они не свежуют и не поедают трупы своих сексуальных партнeров. Нас же интересуют те изверги, которые скрываются за ними и бросают свою чудовищную тень на этих, в принципе, безобидных уродов, жертв неблагоприятной случайности. И наша задача как-то «вытащить за ушко да на солнышко» – на суд общественности – именно эту закулисную свору сексуальных монстров.

Такое же положение существует сейчас в мире по отношению к агрессивности, к хищности вообще: такая же неспособность человечества вычленить заведомо злонравных хищных индивидов из общей массы нормальных людей. Врождeнная нравственность или, наоборот, безнравственность ныне не замечаются, игнорируются точно так же, как в своe время по неведению не учитывались существующие хромосомные различия (X и Y) в половых клетках. Ситуация здесь практически совпадает полностью. Видовые различия сокрыты внешними, вторичными – общими – признаками (анатомия, физиология, рассудок, абстрактно-логическое мышление и т.п.), поэтому можно выстроить весьма широкий спектр проявлений и агрессивности, и сексуальной анормальности, как и найти множество переходных признаков в мужчинах и женщинах. Кроме того существуют также гибридные межвидовые особи, совмещающие хищные и нехищные признаки, что совпадает в половой сфере с феноменом гермафродитизма.

К сожалению, генетика поведения всe ещe находится в зачаточном состоянии, исследователи пока что не могут вычислить конкретно супергенный комплекс, отвечающий за формирование совести человека. Хотя уже и найден некий «ген агрессивности», но этого пока ещe мало, ситуация гораздо сложнее и тоньше. «Нормальная система этических реакций, подобно любому виду психической деятельности, осуществляется при условии нормального состояния огромного количества генов» note 19. Люди продолжают пребывать в плену неразборчивых стереотипов «всепрощения» и «равенства возможностей». Даже откровенные людоеды и маньяки-некрофилы всe ещe признаются общественным мнением принадлежащими к достопочтенному виду Homo sapiens. Но если определить разум более корректно и конкретно, а именно, как рассудочные способности плюс нравственность человека, т.е. наличие у него помимо интеллекта ещe и совести, то все такие человекоподобные существа немедленно выпадут из этой таксономии. Они суть другой вид: это хищные гоминиды, с точки зрения популяционной генетики имеющие к человеку разумному точно такое же отношение, как бледная поганка – к сыроежке. В популяционной генетике подобный феномен внешней схожести именуется как «виды-двойники, различия между которыми выявляются лишь специальным тестированием» note 20. Ибо чем человек действительно бесспорно и однозначно отличается от животного, так это – именно нравственностью. Разум, таким образом, это не что иное, как третья сигнальная система.

Первая сигнальная система – это рефлекторная деятельность животных: инстинкты, условные и безусловные рефлексы. Еe предел – это ум, сообразительность высших животных, действующих методом проб и ошибок, способных приобретать и передавать опыт, обучать потомство.

Вторая сигнальная система – рассудок, речь, мышление у человека, способного уже на само-осознание и осмысленное поведение. Вторая сигнальная система является ограничивающей для первой сигнальной системы, торможением безудержности еe импульсов, сдерживанием эмоций. Из множества целей, мотивов, диктуемых силами эмоций и инстинктов, человеческий рассудок выбирает наиболее рациональный, более надeжно приводящий к поставленной цели. Предел возможностей второй сигнальной системы – рассудочное, высокоинтеллектуальное поведение, научное мышление, построение государств, создание культур, цивилизаций, «покорение» Природы, вплоть до выхода человека в космос и изобретения атомного и ядерного оружия.

Третья же сигнальная система – может быть присуща только нехищным людям. Это и есть Разум, и это именно его проявления – совесть, сострадание, учeт интересов окружающих людей, непричинение зла людям и Природе без каких бы то ни было запугивающих. «дисциплинирующих» факторов, типа религиозных угроз или моральных призывов. Здесь воочию видна вопиющая несуразица, точнее, какая-то поразительная инфантильность знаменитого «силлогизма Достоевского»: мол, «если Бога нет, то всe позволено». Точно так же, видимо, рассуждают младшие школьники, когда начинают «ходить на голове», если учитель вдруг покинет класс. Но человек давно вырос из детских штанишек конфессиональной религии, и попросту уже обязан вести себя нормально, разумно и без «острастки взрослых».

Третья сигнальная система является сдерживающей и ограничивающей уже по отношению ко второй сигнальной системе, и человек именно таким образом приобретает нравственность. Для общества же это сдерживание имеет пока что по большей части только теоретический характер, оно ограничивается лишь безуспешной критикой явно неразумных действий людей и человечества в целом. Действительно, рассудочное поведение людей в большинстве своих проявлений – откровенно параноидально, ибо цели самых что ни на есть хитроумнейших комбинаций оказываются либо мнимыми, либо вредными. Делание денег ради денег. Или – непомерный, ненужный людям западный темп работы, – и всe ради прибыли для кучки финансовых воротил, за счeт здоровья миллиардов простых людей. Ну и, наконец, технический прогресс – любой ценой, уже под угрозой гибели сама Жизнь на Земле – что может быть безумнее?!

Третья сигнальная система. Разум предполагает оценку рассудочных действий с нравственной точки зрения: не только «познание добра и зла». но и безоговорочное принятие стороны добра. Отсюда однозначный вывод: хищные гоминиды действительно не являются людьми с нравственной точки зрения. Звери, предельно опасные – «второсигнальные звери» среди людей. Получается, что ни хищные гоминиды, ни общественные организмы, ни тем более человечество в целом – откровенно неразумны! И никакого такого «общественного разума», «ноосферы» и т.п. «артефактов» попросту не существует! Всe это выдумки, вычурные благоглупости, на манер – «красота спасeт мир!». Спасeт, как же, – надо только держать карман шире и как можно красивее раскатывать губы!

Не следует в то же время делать некий культ из человеческой нравственности, она точно так же предопределяется генетически. Хотя у многих этот факт может вызвать неприятие, ведь всe это сильно отдает вульгарным материализмом и атеизмом, но есть один необыкновенно важный момент. Судя по всему (в частности, из «жития святых», биографий истинно гуманных людей), можно сделать вывод, что нравственным людям (всем или не всем – трудно сказать) дается некое «посещение свыше», или «знамение», которое приходит однажды или неоднократно в течение их жизни, что поддерживает их в этом мире, как бы дает им некую высшую надежду, и даже иногда реально помогает им. Возможно, хотя и очень редко, хищным субъектам тоже выпадет честь подвергнуться подобной «верховной» коррекции, вспомним обращение рьяного гонителя христиан Савла в апостола Павла. После такой «скорой помощи» они оказываются на пути служения добру, как бы некие «наeмники». Но, скорее всего. Павел, как и другие ему подобные «неофиты», были лишь охищненными диффузными людьми и наставлены Провидением на путь истинный.

Всe чаще можно услышать, что мировые религии основательно устарели, слишком уж они «вросли в прошлое», и что нынешнее время –это время непосредственного контакта человека с Высшими Силами: «постучись в двери, и тебя услышат и откроют». Для этого достаточно лишь честного обращения к Ним и какой-то ощутимо определeнной нравственности. Хищные же индивиды органически неспособны к такой предельно искренней «молитве», и потому вынуждены постоянно отвлекаться от мыслей о «вечности», о «горнем» сиюминутными, «дольными» утехами мира сего. Они обречены на погоню за властью, славой, деньгами и на «отдых от дел» в удовлетворении своей безобразной похоти. Постоянная спутница всего этого – пресыщенность, тоска, опустошeнность. Но выхода у хищных нет – они действительно обречены, они сами себя загнали в угол, хотя и обставленный с вызывающей, самодовольной, но далеко не самодостаточной, роскошью.

В этом плане представляется возможным, что Высшие Силы Мира пытаются взаимодействовать с нравственными людьми, оказывают им помощь на их жизненном пути. И если люди научатся адекватно «сотрудничать» с Ними, то победа нравственного (нехищного) большинства неоспорима, как и построение справедливого общества на Земле. Нужно только внимательно прислушаться к себе и тихонько постучаться в двери к Ним. Причeм, здесь никак не имеется в виду некое «моральное подвижничество», типа сурового аскетизма или предельной «святой благостности» – это крайности, к тому же весьма подозрительные в плане именно сексуально-психической нормы. Разговор идeт об обычной человеческой порядочности и непричинении зла окружающим, о выполнении лишь некоего минимально достаточного, но неукоснительно выполняемого «морального кодекса».

Тергоровый рефлекс хищника

Итак, вместо человеческого множества, упорядоченного по принципу «все люди братья и сестры», перед нами возникла некая «куча мала» из нормальных людей и сексуальных монстров, из мирных обывателей и асоциальных чудовищ. Поэтому очень важно как-то разобраться с хищными и нехищными индивидами в отношении их сексуальности, функционально зависимой от агрессивности, и тем самым попытаться отделить-таки зeрна пшеницы от плевел. Представляется возможным вначале выстроить некий последовательный ряд. «линейную шкалу вэаимосвязанности» этих двух человеческих эмоций (агрессивности и сексуальности),. используя «банк высказываний» на эту тему – от народной мудрости до изречений философов и мнений учeных.

«Милые бранятся – только тешатся». Так ласково издавна говорят в народе о любовных баталиях в семье. На этом «поле брани» идeт в ход лишь такое «лeгкое» оружие, как ругательства, часто матерные, и нанесение небольших травм, типа «фингалов». Без семейных скандалов, видимо, обойтись невозможно – они являются действенной психологической разрядкой, после которой теплые супружеские отношения восстанавливаются. Хотя в пьяном виде дело может дойти и до увечий, но это уже охищненное поведение. Сюда же можно отнести и столь распространeнную в русском народе привычку к мату, особенно в нетрезвом состоянии, это его основная, «фоновая» агрессивность, и она имеет явно нехищный уровень, будь бы это не так – дело бы этим «фольклором» не ограничилось и разговоров об уникальном долготерпении русского народа не возникало.

Следующую ступень агрессивности развернуто и определeнно описывает индус Бхагаван Шри Раджниш (Ошо) note 21, попытавшийся в своих трудах достаточно своеобразно синтезировать мудрость Востока с… похабщиной непристойных анекдотов Запада. Для иллюстрации собственных положений он постоянно приводит европейские анекдоты, но зачем-то самые похабные, хотя можно было бы легко найти более пристойные и не менее остроумные примеры. Но это – к слову. А вот, что он отмечает. «Любовь и Ненависть – это одна и та же энергия любви-ненависти. Любовь может стать Ненавистью, Ненависть может стать Любовью, они обратимы, они дополняют друг друга… Если вы не можете прийти в бешенство, то как можете вы почувствовать любовь?»

Более точно и конкретно описывает эту взаимосвязь Эверет Шостром в книге «Анти-Карнеги» note 22. «Интересно то, что гнев и любовь – очень близки, они как бы растут из одного корня. И для многих необходимо сначала ощутить прилив горячего гнева, прежде чем он почувствует любовное тепло». Хотелось бы спросить у этого Эверета: для кого это именно – для каких таких «многих»?!

В приведeнном пассаже психолога – «анти-карнегианца» явно чувствуется «прилив» садизма. Это уже действительно похоже на описание механизмов агрессивных чувствований и переживаний хищных гоминид (суггесторов и суперанималов) – садистов, некрофилов и т.п. Именно таковы, вероятно, чувства, испытываемые всеми теми знаменитыми сексуальными маньяками – со смертельной ненавистью убивающие, и с не менее сильно выраженной «любовью» насилующие свои жертвы. Причeм совсем не то v весьма агрессивных (несомненно хищных) мужчин. Таким мужчинам свойственно пристрастие к причинению боли «объекту любви», непременно сопровождающее их оргазм. Легко предположить, что подобное сексуальное поведение должно быть присуще именно суперанималам и, возможно, некоторым суггесторам (самым наглым. «косящим» под «крутых», и в итоге привыкающим к своей роли. «окукливающимся»). Подобное завершение полового акта нередко может дополнительно сопровождаться потоком совершенно беспочвенной грязной матерной брани в адрес упомянутого сексуального объекта. Здесь можно ясно увидеть из какого именно «корешка» произрастает то – уже предельное – махровое любовно-агрессивное отправление, столь свойственное хищным, которое-то и совмещается с убийством собственной «любовной пассии».

Таким образом, сексуальная сфера более чeтко выявляет глубинные инстинкты. Если в политике или в других областях, в которых «вращаются» хищные гоминиды, их подлинные чувства и переживания достаточно трудно «вычислить», то в сексуальной области – всe их нечеловеческое, зоопсихологическое нутро проявляется более непосредственно. Оно и понятно – ведь половой инстинкт является одним из стержневых в психике. Хотя и здесь социальные запреты сказываются: предельно возможная откровенность достижима далеко не всегда.

В этом «смертоубийственном» аспекте невольно возникает один очень важный вопрос. Что для хищных индивидов является «вершиной агрессии» – убийство просто, как таковое (будь то какое-нибудь политическое, или же равно – «немотивированное»: «под настроение», «под горячую руку»), или же – убийство именно сексуальное?! Взаимосвязанность агрессивности и сексуальности даeт однозначный ответ: убийство на сексуальной почве и является таковой «вершиной агрессии» для хищных гоминид. А их «убийством убийств» = «песней песен» является такое же сексуально окрашенное убийство, но – с поеданием трупа или отдельных, как это чаще всего практикуется, именно генитальных и эрогенных частей тела.

Можно сказать ещe определeннее: тергоровый рефлекс хищника включает в себя две составляющие: агрессия плюс сексуальное влечение (ненависть + любовь). Если сначала убил, то хочется ещe и изнасиловать, а если сначала насладился «любовью», то подавай затем и ненависть, вплоть до убийства. Только этим рефлексом возможно объяснить почему так мерзко относятся хищные мужчины к женщинам, да и вообще ко всем своим сексуальным партнeрам. Казалось бы, те доставили им удовольствие, нужно быть им как-то благодарными Но нет! – после этого – сразу же или чуть позже, следует физическое и/или психическое подавление, унижение объекта недавних воздыхании.

И эта их «тергоровость» стала в мире практически повсеместной, пронизывающей все взаимоотношения между мужчинами и женщинами. Считается, что женщины любят мерзавцев, и мало кто оспаривает эту закономерность, ставшую уже банальной. Но можно утверждать, что это, скорее всего, не любовь, а попадание нехищных, внушаемых женщин (а женщины очень и очень внушаемы!) в психологическую зависимость от хищных гоминид, как в плен. Как бы некая разновидность «стокгольмского синдрома», когда жертвы проникаются совершенно неадекватной симпатией и даже нежностью к террористам-чудовищам. Кстати, всe это некогда было доказано очень простыми опытами note 23.

Еще задолго до появления, воцарения и засилья фрейдистской галиматьи были проведены эксперименты Бине и Фере, доказавшие появление у женщин «любовного» притяжения к подавляющим индивидам вообще и к гипнотизeрам, в частности. Причeм в феномене страстной влюбляемости, доведeнной до гипнотического транса пациентки сама личность гипнотизeра не имеет никакого значения. Если гипнотизeр своим влиянием отключает критическое мышление подвергшейся эксперименту женщины, то в постгипнотическом состоянии она не обязательно начинает объясняться в любви именно ему, но любому, кто, пока она была в трансе, первым до неe дотронулся: желательно до участков обнажeнной кожи. Больше того. Гипнотизeр подавлял критическое мышление у очередной женщины, и до еe обнажeнных рук одновременно дотрагивались сразу двое ассистентов: один за левую, другой – за правую. Состояние особого влечения возникало у неe сразу к обоим, женщина оказывалась в состоянии как бы раздвоенности. Каждая половина еe тянулась только к одному из ассистентов, и женщина противилась, когда левый ассистент пытался взять еe за правую руку, а правый – за левую.

Но эксперименты Бине и Фере были «успешно забыты» и выведены из научного оборота. Продолжительность страстной «любви» (синонимы: любовь до гробовой доски, смертельная любовь, безумная любовь, лакейская любовь, романтическая любовь, возвышенная любовь) определяется психической силой подавляющего, интеллектуальной силой влюблeнного и нравственным его чутьeм. Не все в состоянии изжить в себе влечение к страстной «любви».

Уже только по одному этому «факту влюбляемости» можно судить о масштабах хищного тлетворного воздействия на человечество, а также сделать вывод о том, что людям жизненно необходимо бороться с хищными гоминидами. Женщинам же можно лишь посоветовать бежать без оглядки от всякого рода «крутых» и, особенно, пройдох-«ловкачей» (как в песне: «мне б ненавидеть его надо, а я – безумная – люблю»). И если те окажутся всего лишь попросту охищненными, то они, возможно, поймут свою неправоту и одумаются. А пока что значительная часть нехищных людей заражается этим уничижительным отношением к женщинам. Мужчины уже с детства впитывают хищную поведенческую модель «морального» подавления женской половины человечества.

Лишь материнские отношения пока держатся как цитадель. Тут хищные анти-моральные потуги, похоже, бессильны: даже в их среде институт материнства, в силу своего высокого статуса, изуродован в меньшей степени, чем другие. Даже у отпетых рецидивистов уголовников наряду с предельно уничижительным отношением к женщинам парадоксально сосущестствует сентиментальный культ матери. Но всe равно хищный уровень заметен и здесь: воспитание детей ведeтся без достаточной любви, их рано отчуждают от родительской опеки, вытесняют во взрослую жизнь, или они уходят из дому сами, за что потом следует неминуемая – «как аукнется» – расплата: помещение родителей в богадельню, а не то и оставление их на произвол судьбы. Достаточно будет лишь одного примера «огромной сыновней любви» А.Райкина, некогда пытавшегося в гробу матери вывезти в Израиль несколько пудов бриллиантов, как об этом известила телепередача А.Боровика «Совершенно секретно», подтвердив давнишние слухи.

Здесь нужно как-то выделять нехищные, диффузные семьи, именуемые «неблагополучными», в которых тоже имеют место быть всяческие жуткие процессы распада семейных уз, но это – от безысходности нищеты, деградации, «острой нехватки» бриллиантов, в отличие от распрей и скандалов между хищными богатенькими родственниками, вызванных их злонравием и пресыщенностью.

Отсюда можно легко вычленить, элиминировать основную хищную агрессивную цепочку: от садистского изнасилования до некрофилии и некрофагии, – как наиболее притягательную для хищных модель поведения. Теме некрофилии, присущей многим одиозным фигурам истории, посвящено немало литературы, в частности, известная работа Э.Фромма о Гитлере, как о сублимированном в политическую деятельность некрофиле note 24. Собственно, понятие некрофилии, введeнное неофрейдистами с подачи своего идейного отца Зигмунда, оперировавшего с мифическим Танатосом, есть не что иное, как неосознанное определение «духовной» сущности хищных гоминид.

По очевидной логике, наиболее оптимальным для удовлетворения комплексного сексуально-агрессивного («либидо-танатосного») влечения хищных гоминид должно явиться убийство с изнасилованием уже мeртвого объекта, ибо это есть предельно естественное для них проявление тергорового рефлекса хищника: крайнее выражение «нежности» к только что убитой жертве-партнeру. Садистическое же изнасилование с оставлением жертвы в живых, равно как и последующее еe убийство с целью сокрытия следов преступления, «безо всякого на то удовольствия», – это всe редуцированные варианты, как бы «недолeты».

0|1|2|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua