Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Борис Андреевич Диденко Цивилизация каннибалов

0|1|2|

note 31 В итоге получается так, что на таких вот «вальяжных», разбитных суггесторов, оказавшихся «без присмотра» своего начальства, женщины-неоантропички действуют подобно блесне на щук. Но так как эти женщины все прекрасно понимают, и к тому же видят всю подлость и неискренность суггесторов (а неоантропичек практически всегда отличает еще и необыкновенная порядочность), то контакт «с полной выкладкой» между ними является не таким уж простым делом, или же – не имеющим серьезного продолжения. Это в свою очередь еще больше распаляет и возбуждает подобных суггесторов, и часто доводит их до истинного умопомрачения и маниакального поведения в своих дсэмогательствах, что зафиксировано в обширной литературе – как в художественной, так и в криминалистической. Описанием подобных «сложных» взаимоотношений полов действительно составляет обширный пласт в мировой литературе. В отечественной же классике эту тему наиболее рельефно, до гротеска, отобразил Ф.М. Достоевский. Именно таковы взаимоотношения Рогожина и Настасьи Филипповны, а также – карамазовской стаи и Грушеньки.

И все же эта настоятельность суггесторов (существующая лишь до обязательного наступления у них чувства пресыщения после достижения цели) иногда дает свои ядовитые, противоестественные, гибридные плоды. Многие неоантропички, в особенности красивые, «интересные», при житейской своей неопытности, на первых порах оказываются в окружении полного кворума хищных мужчин, в основном – суггесторов-развратников. И это делает их подчас несчастными, опустошенными, внешне циничными, или же – имеющими от первого брака (или связи) гибридных, пошедших в отца детей – «живую подлянку на всю оставшуюся жизнь».

Но все-таки, в конце концов, у этих прекрасных женщин поднакапливается жизненный опыт (в том числе приобретается и богатая сексуальная информация: что-то типа коллекции, в которой количество «экземпляров» поклонников для простоты систематизации и учета считаются до сотни, а затем – по нисходящей в обратной последовательности до нуля, и так – несколько раз). И женщина-неоантропичка, получив таким образом адекватную психологическую и экономическую информацию (последняя – в основном о невероятном жлобстве суггесторов), прибивается в итоге жизненного бурно начатого плавания к представителю своего вида или к диффузнику, комплектуя уже нормативную семью с мужем"неудачником»: т.е. не «достижением», не «добытчиком» и не «воином» (хотя нередко и военнослужащим), или же с пьющим незлобливым, добродушным и недалеким работягой.

Но очень многие женщины неоантропического вида реализуют себя в жизни и совершенно по-иному: в частности, это т.наз. «синий чулок», нередко – монахини-иерархи (и как это ни огорчительно для мужского самолюбия, но, скорее всего, именно таким женщинам будет доверена верховная власть в обществах Будущего).

…Говоря о видовом разделении человечества, необходимо, естественно, рассмотреть и проблему гибридизации человеческих видов, т.е., вопрос о последствиях межвидовых связей. В первую очередь, необходимо учесть то обстоятельство, что все человеческие виды полностью симпатричны, т.е. их «ареалы», или области распространения, не просто пересекаются, но по сути дела являются одними и теми же. При таких условиях, на первый взгляд, может, конечно, показаться, что гибридизация уже давным-давно должна была сделать свое «черное дело»: размазать видовые различия, запрятав внутрь каждого человека определенную, и весьма различающуюся (т.е. индивидуально варьируемую), дозу хищности, бесчеловечности, в дополнение к такой же – личностно определенной – «переменной» дозе противоположных качеств: доброты, альтруизма, сострадания, человеколюбия.

note 32 На самом же деле, точно так же, как и в случае с «кошмаром Дженкинса» (теория постепенной нивелировки видовых различий) по отношению к дарвинизму, выяснилось, что возможность нивелировки человеческих видов – это тоже пустые страхи, и именно в этом обстоятельстве заключается шанс на выживание человечества…

Межвидовые запретительные (препятствующие скрещиванию) механизмы уже на докопулятивной (точнее, презиготической) стадии взаимоотношений оказываются весьма и весьма действенными, даже несмотря на все смазывающие и маскирующие видовые различия факторы: та же косметика, алкоголь, экстремальные сексуальные условия («безрыбье»), принуждение, расчет… Эти запретительные механизмы у человека надежно защищены тем, что находятся они в подсознании и поэтому не могут быть устранены или же как-то существенно искажены воспитанием, пусть бы даже и целенаправленным.

Из этих механизмов основными являются чувства первого впечатления, а также ощущения, испытываемые от нахождения рядом: неприязни, напряженности или же, наоборот, симпатии и спокойствия. Здесь, конечно же, имеется в виду «нехищная» сторона контакта; ощущения и эмоции хищных гоминид совершенно иные. Именно эти «контактные» ощущения являются «спусковыми крючками» дружбы и «детонаторами» любовных взрывов. Хотя в общем случае, любовь часто может возникать и по случайным, ситуационным – уже не причинам, а – поводам. Либидо как бы старается вырваться при каждом подходящем случае из подсознательной клетки Id (Оно). Отмеченное же «запретительство» в полной мере относится к диффузному виду и неоантропам (и лишь частично свойственно гибридам), оно же заодно до некоторой степени иллюстрирует ту древнюю страшную психологическую «пристройку снизу» их пращуров к смертельно опасным, противоестественно хищным сородичам – адельфофагам.

У суперанималов видовое самосознание наиболее яркое, и имеет оно совершенно иные формы, являющиеся производными от чувств доминирования и агрессивности. Для них окружающие, в том числе и женщины, представляют собой нечто наподобие непослушного, постоянно разбредающегося стада, которое необходимо держать «в узде», «в струне», но лучше всего – «в ежовых рукавицах».

Суггесторы же и здесь, как везде, занимают амбивалентную позицию, принимают свою излюбленную «стойку»: с одной стороны, у них присутствует стремление к доминированию, с другой, идет неустанный поиск достаточно безопасного окружения, не способного к серьезному отпору. Все это их лавирование наиболее точно отражено в пословице: «молодец – против овец, а против молодца –сам овца».

Если все же эти предварительные межиндивидуальные сигналы не оказывают своего запретительного воздействия, не срабатывают (здесь-то как раз и могут сказаться веете смазывающие видовые различия факторы!), то тогда вступают в действие постзиготические запретительные и ограничительные механизмы, нередко затрагивающие уже и физиологию организма. Они-то и объясняют определенную часть генетических отклонений, приводящих (как правило, в последующих поколениях –F2,F3…)K таким клиническим проявлениям, как выкидыши, импотенция, бесплодие («мул-эффект») и т.п. Сюда же относится и отсутствие отцовского и, что еще страшнее, материнского инстинктов у родителей.

Но вообще, нужно отметить, что неминуемое генетическое вырождение и вымирание последующих поколений гибридных потомков (от скрещивания хищных и нехищных видов) не является единственным «тактическим ходом» Природы. Зачастую эти процессы гибридной дегенерации проходят гораздо быстрее, но – в сложных, специфически человеческих, т.е. уже в «социально обставленных» условиях и опосредованных формах, хотя и общеизвестных, но никогда ранее не рассматриваемых в подобном видовом ракурсе, и поэтому никак не выделяемых в общей картине. В то же время, процесс этого «социального» вырождения являет собой необычайно пестрый и широкий спектр разнообразнейших неординарных психопатологических явлений.

Так как видовые различия непосредственно затрагивают морфологию коры головного мозга, то поэтому и процессы вырождения гибридного потомства – результата межвидового, т.наз. «эксвизитного» смешения хищных и нехищных человеческих видов, – оформляются в значительной своей части не по физиологическому типу, а сопровождаются, главным образом, рассудочной патологией. Чаще всего – это расщепление или какое-либо неадекватное смещение сознания, патология или гипертрофия агрессивных потенций. Это все то, что именуется сумасшествием, или иначе, в просторечии, «сдвинутостью», «тронутостью», ненормальностью. Существующая же медицинская классификация подобных явлений патологии человеческой психики никогда не учитывала видового фактора, и потому нуждается в существенной корректировке.

Конечно же, часть подобных или очень похожих негативных психопатологических проявлений возникает и у нехищных видов. Существует некая печальная «норма» патологий – в силу социально-генетических «издержек воспроизводства», типа разрушительных дистрессов, негативных мутаций… Но по большей части они вызываются экзогенными, внешними факторами, такими, как алкоголизм, наркомания, непомерное давление социальной среды, не говоря уже об общественных катаклизмах и потрясениях, сопровождающихся повсеместным появлением всевозможных неадекватных личностей: психопатов, псевдоюродивых, пророковпараноиков и т.п. Все это чрезвычайно искажает общую нозологическую картину протекания отмеченных процессов гибридной дегенерации.

Таким образом становится ясно, что нельзя никак обойтись без расширения рамок таксономического понятия «вид» до такой степени, чтобы оно могло включить в себя и человеческую специфику – пресловутую сапиентность. И только при таком расширительном понимании термина «вид» – с учетом рассудочности и разумности, становится совершенно понятным, что корни определенной части случаев шизофрении, психопатии, параноидальных синдромов и т.д. лежат именно в видовой гибридизации, при которой происходит наложение казалось бы совершенно несовместимых ориентаций: хищной агрессивности и нехищного неприятия таковой.

Это опять-таки очень похоже на те самые, рассматривавшиеся ранее, «неадекватные рефлексы» у животных, возникающие в ситуациях воздействия на организм двух противоположных стимулов (например, от животного требуется одновременно и напасть и убежать), и тогда они начинают делать нечто совершенно неуместное. Но если для животного такие состояния растерянности задаются средой (или экспериментаторами) извне, то у эксвизитного потомка хищного и нехищного видов все это находится «внутри», и при этом происходит неминуемый дисбаланс сознания, в результате чего он и «сходит с ума»: его поведение становится неадекватным, а не той общественно неприемлемым. Точнее, здесь происходит как бы создание дипластии нового уровня (нравственного), с которой подобное «смешанное» человеческое сознание уже не в состоянии справиться, как оно, вспомним, справилось с дипластией «абсурда» при становлении рассудочности.

До какой-то степени карикатурным, забавно-трагическим, выглядит один из полюсов подобного расщепления сознания на хищный и нехищный компоненты, равноправно уживающиеся в одном мозгу. Имеется в виду знаменитая клептомания: «голубой воришка» и не может не воровать (суггесторность!), и ему же одновременно мучительно стыдно, «совестно» за это свое пристрастие (диффузность!). Наиболее же страшен и чудовищен противоположный шизофренический полюс: нечто вроде совмещения в одном индивиде и поочередного «всплывания» в сознании то благопристойного «мистера Хайда» (диффузность!), то звероподобного убийцы «доктора Джекила» (суперанимальность!) – чудовищного персонажа известной повести Р.Стивенсона. К этому же кругу явлений расщепленности сознания относятся и общеизвестные случаи т.наз. «буйного помешательства»: мозг как бы «переключается» и начинаются приступы неукротимой злобности и ярости.

[ Прибавление. Здесь будет уместно провести следующий «мысленный эксперимент». Предположить, что у человечества (или у очень большой отдельной, изолированной человеческой популяции) отобрано то, что сейчас именуется рассудком, т.е. оно оказалось бы лишенным речи. Скажем, в результате страшной катастрофы произошло бы полное одичание людей! Тогда с бихевиористской (поведенческой) точки зрения человечество (или такую, впавшую в дикость, популяцию) можно будет уже считать практически единым видом. Но морфологические изменения в мозгу все же останутся, как останется и потенциальная готовность (врожденная предрасположенность) к рассудочному поведению: любое поколение детей может быть научено языку. Самостоятельный же путь, скорее всего, в таком случае будет уже заказан, несмотря на то, что те жуткие условия (типа адельфофагии) для вторичного оразумления наверняка останутся.

Если такое гипотетическое «новое человечество» достаточно быстро не вымрет (что наиболее вероятно), то оно уподобится сообществам серых крыс, ведущих смертельные войны между собой за территории обитания (да и сейчас-то человечество очень недалеко ушло от этих своих серых «братьев меньших», если не сказать наоборот – крысам далеко до людей в этом плане). Оно самопроизвольно распадется на враждующие между собой «прайдыфеоды», состоящие из 10-15 взрослых самцов и переменного количества самок и детенышей. Повсеместно во всех таких популяциях «человека послеразумного» («Homo post-sapiens») будет наблюдаться предельная доминантность. Возобновится людоедство. Поединки между самцами будут длиться до обязательного убийства одного из «дуэлянтов» и его поедания «секундантами» и всем «зрительским коллективом», за компанию. Бездумное, вненравственное поведение в таком случае станет обычным видовым поведением чудовищного примата Homo post-sapiens.

Агрессивность, доминантность – все это станет на свои, уже социально неущемленные, места. Потенциальный шизофреник-клептоман уже нимало не стыдясь будет приворовывать пищу у соплеменников. Потенциальный параноик будет попросту более неожидан в своем поведении – более «богатом», в сравнении с другими особями «прайда». Т.е. все «умственные» болезни исчезнут вообще, в том числе полностью растворятся в бездумии гибридные различия и особенности. «Мистер Хайд» и «доктор Джекил» протянут друг другу руки…, точнее, лапы, и совершенно забудут все свои прежние разногласия в нравственной области.

Правда, возможно, проявится то, что потенциальные гибридные потомки (несостоявшиеся сумасшедшие) будут все же не совсем «комфортно» себя чувствовать, ибо дадут себя знать неустойчивые нервно-психические структуры, что может привести к каким-либо странностям и отклонениям в поведении, и они поэтому будут достаточно быстро выбраковываться: вероятнее всего «нарываться на поедание» в первую очередь, прежде других Еще неким отголоском видовых различий, в случае подобного гипотетического «обезумления» человечества, стали бы непременные трудности с подысканием «царских невест», т.е. таких самок, от которых бы у хищных доминантных самцов («недосуперанималов») могло быть «полноценное» потомство предельно агрессивное. Так что определенное межвидовое разделение сохранится: уж очень велика существующая генотипическая дистанция между суперанималами и диффузным видом. Поэтому общеизвестное образное выражение «род человеческий» в таксономическом плане видится не совсем точным. Нынешнее человечество это скорее семейство, состоящее из рода, включающего в себя вид суггесторов и нехищные виды людей, а также еще из – генетически более дальнего – вида, или даже рода суперанималов (нелюдей, неотроглодитов): обладающих рассудком, «второсигнальных», животных.] Общую картину гибридизации человеческих видов искажает и усложняет, как минимум «удваивая» ее, рецессивно-доминантный характер всех этих процессов наследования хищнонехищных признаков. Это происходит все из-за той же «таксономической редуцированности женщин, при которой видовая принадлежность с доминантными признаками хищностинехищности определяется мужским генотипом, а рецессивные, вторичные проявления – женским. Именно в этом состоит очень важный аспект полового диморфизма во всем человеческом семействе. Поэтому хищные признаки (как более простые, ведь это – отсутствие тормозных нравственных механизмов) могут быть переданы мужскому потомству при межвидовых контактах через любую женщину (и даже через несколько поколений гибридных женщин), при условии т.наз. «возвратного» (повторного) скрещивания с чистокровными хищными гоминидами в последующих поколениях. Весьма сходную и близкую аналогию такому способу наследования признаков хищности являет собой гемофилия – не затрагивая женщин, она проявляется по мужской линии. (Понятно, что хищность все-таки «слегка» затрагивает женщин.) Следовательно, рождение девочек при эксвизитных связях переводит гибридизацию в рецессивное русло, и в зависимости от того, в какой конкретной форме проявляется у них неадекватность в фертильном возрасте (т.е. берут их в жены, невзирая на их, скажем, малахольность, или не берут), это либо отодвигает на одно или несколько таких «женских колен» вымирание гибридных потомков, либо (если «не берут») пресекает гибридную ветвь «на корню». Кроме того, успехи современной медицины продлевают жизнь, придают «второе дыхание» подобным гибридным ветвям, в частности (как бы к этому ни относиться), борьба с детской смертностью.

Наиболее «просто» протекают процессы вырождения гибридных потомков суперанималов, прослеживаемые по доминантной, мужской ветви. Современный уровень понимания работы механизмов наследственности при совокупном воздействии на потомство нескольких генов еще недостаточен, но можно все же в общих своих чертах понять смысл этих явлений. Т.е. мейоз, митоз и образование гетерозигот – все это происходит «почти правильно» и при таких эксвизитных, межвидовых скрещиваниях. Но уже у потомков (поколение FI) мейоз будет проходить с серьезными отклонениями от нормы, отсюда и вырождение только лишь в третьем колене и далее (в общем случае, можно сказать, что у человеческих гибридов вырождение чаще сдвинуто, как минимум, на одно поколение «вперед, в будущее»: генерации F2, F3…). Такое вырождение в «классическом виде» проявляется лишь только в «чистом» случае: т.е. при контактах суперанималов с нехищными женщинами и последовательным рождением сыновей – относительно недолгим «продолжением династии». Но уже рождение девочек, как отмечалось чуть выше, либо затягивает эти процессы дегенерации, либо сразу же пресекает их стародевичеством.

Еще более «генетически живуча» нехищная доминантность: рождение мальчиков в семьях с палеоантропичкой-женой и диффузным мужем (вариант «Кабанихи»). Такая доминантность более цепко держится за жизнь в гибридных потомках, отодвигает итоговую агонию гибридной ветви, и «уходит в песок» лишь в поколениях F3, F4 через различные виды психопатий, параноидальности и т.д. Встречающиеся в таких случаях буйные помешательства, злобная маниакальность или абсолютная гомосексуальность всегда бывают лишь дополнительно спровоцированными либо потомственным алкоголизмом, либо наркоманией.

Самые же сложные и запутанные формы принимают процессы вырождения гибридных потомков в случаях видового смешения суггесторов с нехищными видами. Серьезное отличие в этом случае состоит еще и в том, что доминантный и рецессивный гибридные потоки примерно одинаковы по характеру своего протекания. Это объясняется тем, что суггесторы все же генетически расположены ближе к диффузной нормативности из-за своего более позднего, в сравнении с суперанималами, видового выделения, точнее, отщепления от суггерендной диффузной части популяции.

К таким явлениям вырождения гибридных потомков от смешения суггесторного вида с диффузным или неоантропическим видами, относятся, в частности, всем хорошо известные случаи откровенно неадекватных, и потому необъяснимых суицидов (самоубийств), с не таким уж и редким дополнительным полным уничтожением всей семьи, включая и детей. Это можно определить, как «социально-рассудочное» оформление процессов вымирания гибридных потомков смешения хищных и нехищных человеческих видов. Бывает, дело доходит и до трагикомичности.

В качестве такого «страшно-курьезного» примера можно привести «случай в театре», – эпизод из театральной жизни XIX века, когда двое молодых драматургов (не то французских, не то итальянских), на пару сочинивших какую-то пьесу, после ее провала так же дружно, тоже в «соавторстве» покончили с собой. Не менее трагичен, и столь же страшен при всей своей курьезности, «феномен» самоубийства физика Эренфеста, совершенного им в качестве патетического аргумента в ходе приятельской дискуссии о свободе воли.

Еще более жуткие и страшные (особенно своей масштабностью) случаи подобных неадекватных самоубийств – это многочисленные факты групповых религиозных самоуничтожений с огромным числом жертв. Конечно же, прямые виновники – это главари (пророки, лжемессии и т.п.) всех этих «Звезд и ветвей Давида» и «Аум синрике». Но тем не менее, надо учитывать, что нормальный в видовом плане индивид, «без пунктиков», вряд ли войдет в состав подобных, откровенно параноидальных «религиозных» сект. Хотя нельзя отрицать и сильного суггестивного воздействия таких организаций, способного повлиять на сознание и нормальных людей, но – с тем или иным невыносимым для них психологическим грузом, и потому всячески ищущих облегчения.

note 33 Случаи же явного генотипического несоответствия, приводящие к /суб/хромосомным аномалиям летального порядка (смертельным) никак не отмечаются и не фиксируются из-за отсутствия генетического анализа выкидышей, тем более – в видовом контексте, но в будущем подобные исследования могут (и должны бы!) войти в практику.

Но гораздо чаще результатом межвидовых связей является рождение девочек, что можно считать относительно благополучным исходом, – это как бы самое легкое «одергивание» Природой эксвизитного поведения человека. Повышенная рождаемость девочек является следствием большей выживаемости в среде вагины другого вида сперматозоидов, несущих Ххромосомы, и большей жизнестойкостью зигот с симметричным набором хромосом: XX. Отсюда же проистекает и большая живучесть женщин вообще; здесь, правда, необходимо также учитывать и то, что сердечная мышца у женщин такая же, как и у мужчин, ибо она рассчитана «на двоих»: еще и на вынашиваемого ребенка.

Именно этот факт преимущественного рождения девочек при межвидовых контактах объясняет повышенную численность женщин с хищным поведением, а также –«со странностями». Внутри видов является закономерностью преимущественное рождение мальчиков: ~ 53 % (но одновременно среди мальчиков – и повышенная смертность). Конечно же, основную количественную долю женщин с хищной поведенческой ориентацией составляют представительницы диффузного вида, но это есть опять-таки следствие воздействия на них со стороны непомерно многочисленной части женского – хищного генетически – контингента.

Пиком подобного превалирования хищных женщин (после периода первобытного промискуитета и доминирования хищных мужчин «на всех фронтах», в том числе и сексуальном) явился матриархат во всей своей «красе» немыслимо чудовищной жестокости. Но одним из позитивных его последствий явилось значительное ущемление сексуального доминирования хищных мужчин, и привлечение к этому «занимательному процессу» воспроизводства в более широких масштабах представителей диффузного вида, с удовольствием шедших «под каблук», уходя при этом «от кулака» хищных мужчин, и обеспечивших при этом нужную «послушную численность» для поддержания владычества женщин. Здесь впервые «политические интересы» и «вопросы власти» непосредственно повлияли на «человеческую природу» (а также и на «породу»). И хотя в дальнейшем и произошла «реставрация» патриархата, но диффузный вид уже был подавляюще многочислен.

Отголоски «реставрационного» хищного сексуального доминирования – это, например, феодальное «право первой ночи», когда зачастую первенец бывал от барина (сеньора, барона, графа…), а остальной приплод – уже, собственно, крестьянские дети, т.е. диффузный вид. Кстати, вот эти-то «папенькины сыночки» и бывали, как правило, возмутителями спокойствия – руководящим ядром крестьянских бунтов – их «закоперщиками», «заводчиками». Да и внешне они выделялись в деревнях: бывали, что называется, «первыми парнями»: красивее, наглее, нахрапистее, в общем «породистее», но вот полноценного потомства (к счастью?) оставить они не смогли – из-за указанного выше вырождения своих потомков в поколениях F2 и F3.

Дополнительными факторами, ограничивающими межвидовые контакты, являются (больше – являлись) династические браки, а также равно – влияние на выбор партнеров по браку родительской воли, зачастую – безоговорочной. Примеры подобных ограничений являют Япония, исламские страны, а также Индия, в которой такую запретительную роль играет наличие многочисленных каст.

Все эти запретительные механизмы и ограничивающие межвидовое скрещивание факторы необычайно важны и еще по одной причине. Женщины представляют собой хищную составляющую человеческого семейства (с учетом, понятно, хищноориентированного большинства женского контингента), а при рассмотрении их вкупе с хищными мужчинами, они даже вплотную примыкают к этой откровенно нелюдской части человечества, и потому отдают сексуальное предпочтение именно суперанималам и суггесторам, считая этих хищников, и только их, «настоящими мужчинами». (Счастье лишь в том, что это предпочтение остается по большей части теоретическим, т.е. невостребованным.) Подобное преимущество и на самом деле подтверждается гораздо большими возможностями хищных мужчин в плане предоставления жизненных благ и достижения более завидного «места под солнцем». Но и без того, смелость и геройство суперанималов, их психическое, магнетизирующее давление, так же, как вызывающая, яркая наглость суггесторов, присущая им артистичность, нередко – музыкальность и «голосистость» (или, на худой конец, речистость), – все это привлекает к себе женщин точно так же, как и самок других животных высших видов.

Да и вообще, несмотря на кажущуюся профанацию, нужно отметить, что такие виды творческой деятельности (затрагивающие средние слои психики), как поэзия и музыка, являются не только специфической сублимацией либидо, и полностью ею определяются, но они попросту есть производные от биологических средств для привлечения самок. Т.е. это – суть человеческие аналоги лягушачьих «концертов», соловьиных «колен-трелей» и т.д. Не случайно, а именно поэтому все творческие сферы буквально нашпигованы суггесторами и гибридными особями (полусумасшедшими, извращенцами), именуемыми в психологической литературе демонстрационными, или акцентуализированными личностями. Поэтому понятно, что может твориться (и всегда творилось) в театральных кругах. Лишь появление кинематографа оттянуло на себя значительную (если и не большую) часть таких «выставляющихся напоказ» особей, после чего киностудии стали представлять собой прямотаки «кубла», осиные гнезда суггесторов с гибридным, /полу/помешанным обрамлением, и Десятая Муза полностью перешла в их безраздельное ведение.

Отсюда-то, из «соловьиных рощ» и проистекает любовь наивных и глупых девчушек к музыкантам и певцам. Глупых вдвойне – еще и потому, что их кумиры, как правило, ущербны или аномальны именно в сексуальном плане, что продиктовано все той же спецификой их собственной либидоносной ориентации, делающей их заодно еще и «заливистыми», в дополнение к сексуальному уродству. Так что при объективном рассмотрении, до некоторой степени образном, такие классические буколические герои, как Дафнис или Лель, должны оказаться, как минимум, зоофилами, да и то, это в лучшем, «амбулаторном» случае. Выяснить же то, что реально представляют из себя все эти «поющие кумиры» молодежи не представляет уже труда: достаточно примеров из скандальной хроники извращенной жизни всех этих попрок-чок-звезд.

Но на всех женщин не хватает хищных «принцев», и им «воленс-ноленс» приходится довольствоваться всякого рода «неудачниками» и «скромниками», многие из которых в период своего ухаживания все же смогли как-то, с грехом пополам, корчить из себя (обычно в состоянии того или иного опьянения) нечто якобы похожее на «настоящего мужчину» – на хищника, и тем самым ввести в заблуждение на некоторое время невесту, угодив ее жестоким грезам. В дальнейшем такие вымороченные избранники становятся безропотными объектами для подкаблучных издевательств и обвинений с «неопровержимыми» аргументами типа: «У других все, у нас ничего!», «Тряпка, а не мужчина!» и другими подобными жемчужинами внутрисемейных диалогов. Но остаются дети, представители нехищных видов – диффузного и неоантропического, и таким вот образом в Мир входит Человек Разумный.

Об этом убедительно свидетельствует демографический взрыв, а также значительное снижение кровожадности человечества: какая-либо аргументированная апологетика насилия, войн (кроме оборонительных) уже невозможна. Именно поэтому пропаганда насилия и жестокости ведется исключительно в опосредованной форме, хотя и плохо замаскированной. Для этого используются средства искусства и литературы хищной направленности, выполняющих функцию зазывных рупоров нелюдей, выплескивающих на человечество всю эту духовную отраву: боевики, триллеры, «ужасники», патологически вздорную фантастику и т.п.

Демографический же взрыв довел, в свою очередь, численность диффузного вида до 75% – по самым скромным оценкам. К тому же правильнее будет считать оба нехищных вида единым, с учетом неоантропов, что составит уже все 85 % ! Это устанавливает статистический барьер, создает порог для межвидовых связей: на фоне такой многочисленной однородности угроза ощутимой гибридизации нереальна, в худшем случае возможно лишь размывание границ вида. К сожалению, сам этот факт – увеличение численности человечества является негативным явлением: Земле «не снести», по-видимому, такого огромного количества людей, достаточно было бы и одного, максимум – двух миллиардов. Но ситуация эта парадоксальна, и однозначного решения здесь нет, так что выход из нее («сжатие человечества») будет скорее всего страшным и трагическим.

Считать процессы гибридизации незначительными и несущественными тоже нельзя, уже хотя бы из-за «хищного крена» в женскую сторону, т.е. наличия во многих сообществах ощутимого численного превосходства хищных женских особей, в сравнении с количеством в них же хищных мужчин (некая «гаремность»). К тому же имеется очень много свидетельств того, что суггесторный вид имеет весьма сложную, далеко неоднозначную структуру.

Во всяком случае, существует достаточно определенное количество индивидов как бы с «переходными» признаками – со свойствами как суггесторного, так и диффузного видов, которых невозможно идентифицировать и откровенно хищным образом, и, в то же самое время, их никак нельзя причислить и к эксвизитным гибридам. Это – незлые по внешним поведенческим признакам индивидуумы, но обладающие пресловутой «хитринкой», «лукавинкой», подверженные, как правило, неуемной страсти ко всяческого рода розыгрышам и мистификациям. В частности, это т.наз. «хохмачи», «весельчаки» (или «дурашливый тип» – по типологии Т. Адорно), будоражащие своим непредсказуемым поведением и всяческими выходками окружающих их людей: соседей, коллег по работе. (Например, бывший депутат Марычев – эпатажный «массовик-затейник» в Государственной Думе России, олицетворивший собой всю вздорность попыток построения русской демократии парламентского типа по западному образцу. Для России естественна и единственно спасительна общинность (акратический, соборный союз свободных общин), которая равно бескомпромиссно выкорчует из «мира» и Марычевых и гайдарычевых.) Достоверных данных об их стерильности или вырождении в литературе не имеется, отмечена лишь присущая им, и достаточно выраженная, шизоидность, а степень их агрессивности нередко все же имеет «перехлесты»: от иных подстроенных ими «хохм» можно остаться калеками, или получить разрыв сердца. Скорее всего, – это потомки смешения с диффузным видом недалеких суггесторов, по-видимому, «самых поздних», т.е. отделившихся от поедаемых суггерендов в числе самых последних. Они – как бы некие «дворняжки», но с незначительной примесью «породы» – охотничьих собак.

Кроме того, по-видимому, сюда же следует отнести и таких достаточно необычных суггесторов, которые вполне осознают свою, если не подлость, то по крайней мере, бессовестность, бессердечность, иногда даже мучаются из-за этого, но изменить себя они не в силах. Чаще всего такие индивиды находят для себя выход в той или иной творческой, либо деловой сублимации. Из них получаются хорошие, хотя и болезненно тщеславные, рационализаторы и изобретатели, подчеркнуто (аж нарочито) «честные» общественные деятели, а также «строгие, но справедливые» производственные руководители. (В далеком прошлом в сознании именно таких людей-самобичевателей могла возникнуть мазохистская химера о «первородном грехе человека».) К сожалению, при удачной карьере они все-таки теряют все свои прежние зачатки самокритичности.

В общем же случае, суггесторы занимают промежуточную, но все же еще и отстраненную, позицию по отношению к суперанималам и к диффузному виду, хотя и находятся они ближетаки к этим последним. В масштабах генетических дистанций все это для большей ясности можно выразить следующим образом. Виды соотносятся между собой так:

Сп : Сг : Дф : Нн = 8 : 4 : 2 : 1

Здесь позицию Сг=4 следует считать выступающей из плоскости. (Сп – суперанималы, Сг – суггесторы, Дф – диффузники, Нн – неоантропы). Или в другом ракурсе, при «виде сверху», это будет выглядеть иначе:

Сп……………………………….. Дф.. Нн / Сг-/

Отсюда видно, что гибридизация двух хищных видов между собой («волко-шакализация») является наименее перспективной. Но все же такое гибридное потомство суггесторного и палеоантропического видов встречается. Это – самые жуткие выродки, отмеченные обычно в гиперболической форме в фольклоре и истории. Синяя Борода, Носферату, Дракула (точнее, их реальные прототипы), многие «великие гангстеры Америки» и т.д. Им часто свойственны и соматические (телесные) уродства, в дополнение к психологической чудовищности и в усиление ее, или какие-нибудь необычные и сильные девиации (отклонения); кроме того они либо стерильны, либо абсолютно – стопроцентно – гомосексуальны. Всех их отличает как коварство, так и чудовищная жестокость. Именно они «ставят личные рекорды» в жестокости, «побивая» в этой области все «достижения» женщин-суггесторов. Плюс ко всему, их характеризует совершеннейшее, истинное бесстрашие.

Реальным примером может послужить «Крошка Билли» (настоящее имя Уильям Г. Бонней, 1859 г.р.) – абсолютно не ведающий страха гангстер-убийца – герой американского фольклора. Память о нем внедрена в общественное сознание американцев в виде образа явно положительного героя: вот так и происходит хищная деформация общества! Этой же цели служит и средства «массовой культуры» – от художественных фильмов с множеством «хороших» гангстеров, и вплоть до грандиозно массового выпуска детских комиксов на эту же «животрепещущую» тему. Теперь и у нас начинается то же самое. Так, напр., вышел на экраны, в дополнение к прочей «чернухе», и фильм, созданный по мотивам упомянутого ранее «тюремного романа» – о «высокой» любви женщины-следователя к убийце-рецидивисту. Не станет дело и за комиксами.

Таким образом, в итоге все же получается, что человек – этакое «самое сексуальное животное», – хотя и охватывает обширнейший диапазон проявлений сексуальности (от платонической любви и до сексуальных действий с животными), тем не менее, именно в видовом плане он проявляет исключительную избирательность, разборчивость, по большей части – неосознанную.

Следует также отметить, что видовая эксвизитность, неразборчивость половых связей – это, в основном, бич больших городов (с населением за 200 тысяч, т.е. там, где возможна достаточная анонимность), и она является одной из главных причин семейных неурядиц, ведущих к распаду таких семей, разводам, и она же наиболее значима по своим последствиям: остается гибридное потомство.

Значительная часть этого эксвизитного потомства в первых поколениях, как уже указывалось, не достигает яркой симптоматики (степени клинической выраженности), достаточной бы для их изоляции в лечебных заведениях. Это – вся та, весьма многочисленная публика «с пунктиками», «со странностями», с признаками шизоидности, «малахольности» и т.п. Явные же процессы вырождения приходятся чаще всего на 2-е, 3-е и 4-е поколения.

Первое же поколение гибридов нередко являет собой феномен т.наз. «гетерозиса»: т.е., наоборот, демонстрирует повышенную жизненную энергию и сверхактивность. И судя по всему, именно такие вот «недосумасшедшие» (к величайшему сожалению, не изолированные) несут в мир, как и несли в прежние времена, наибольшее количество социального зла и общественного хаоса.

Но вместе с тем, они же придают и наибольшую динамику общественным движениям, проявляя социальную сверхэнергичность. Это – именно то, что Л.Н.Гумилев определил как «пассионарность» note 34. Дисбаланс сознания пассионариев простонапросто не дает им возможности остановиться и подумать, что же это они такое вытворяют. Они неспособны «присесть и поразмышлять» над своим жутким поведением, их в таких случаях поджидает страшная депрессия, им необходимо постоянно отвлекаться каким-либо «общественным делом», обязательно «быть на людях». Это о них пишет в «Окаянных днях» И.Бунин: «Какие же они все неутомимые, дьявольски двужильные – все эти Ленины, Троцкие, Сталины, фюреры, дуче!» Чистокровные же представители хищных видов все же более психически стабильны и спокойны. Они, в частности, могут годами вынашивать месть, или «для дела» способны затаиваться на длительное время, тщательно готовиться (иллюстративна здесь вендетта, кровная месть). И в итоге, любое такое дело они всегда стараются довести до своего страшного конца. Гибриды же совмещают в себе несовместимое. И этот трагический саморазлад приводит к самым неожиданным и непредсказуемым последствиям. Его можно было бы определить, как «синдром Достоевского», ибо и Раскольников, и многие другие герои его произведений, отражают именно эту двойственную гибридную позицию, в первую очередь присущую самому Достоевскому.

Все же, справедливости ради, нужно отметить, что именно от таких вот «недопроявленных сумасшедших» гибридов исходит и значительная часть достижений во многих областях духовной жизни человечества. Именно этот аспект выхватил и осветил знаменитый психиатр Ч. Ломброзо в своем труде «Гениальность и помешательство». Но они же – эти «помешанные гении» – привносят повсюду и гибельные тенденции, наиболее «легкая форма» которых – это «маразматизация» художественного творчества и литературы.

Ч. Ломброзо note 35 также вплотную подбирался и к идентификации «преступного типа» – т.е. суперанимала и одного из подвидов суггесторов (тех манипуляторов, которые в силу подходящих своих внешних, «устрашающих», данных способны длительное время успешно имитировать суперанимала – как правило, до столкновения с истинным сверхживотнымнеотроглодитом).

Но все дело в том, что внешние физиологические характеристики оказываются здесь неоднозначными, что и не позволяет дать подобное конкретное описание. Сущностные характеристики видовых различий лежат глубже, и проявление их на поверхности, во внешнем облике, имеет лишь опосредованный, вторичный характер.

…Четыре вида женщин, в общих чертах описанных выше, представляют, собственно, весь гетеросексуальный нормативный «ассортимент», предлагаемый мужчинам Природой. Хотя здесь, вроде бы, считается, что гибридные женщины – явление так или иначе патологическое – разве что «на любителя», чаще на такого же малахольного, но тем не менее, даже и при таких полностью гибридных связях возможны случаи видового генетического восстановления потомства, как бы непроизвольная селекция; обычно происходит восстановление хищного генотипа, как более простого.

К тому же женщины имеют в своем характере множество неприятных черт, свойственных также и педерастам – пассивным гомосексуалистам. Правильнее будет говорить, что «ничто педерастическое женщинам не чуждо». Это – неимоверно важное – обстоятельство, обычно абсолютно не замечаемое или игнорируемое большинством мужчин, разбивает вдребезги последнюю эротическую иллюзию мужчин: встретить когда-нибудь совершенно необычную – прекрасную и душевную, как бы даже и неземную – незнакомку. Эта иллюзия сама по себе достаточно безобидна и мало кем принимается за чистую монету, за исключением, возможно, только искренних поэтов – этих, как правило, полубезумцев, грезящих наяву и кончающих жизнь в обязательном порядке довольно рано: ввиду явной своей бытовой неадекватности.

note 36 Но самым главным во всем этом «иллюзорном деле» является то, что базируется указанная иллюзия на вполне реальном, расхожем (и именно поэтому-то и страшном!) допущении, что женщина якобы является хранительницей и гарантом нравственности. Здесь наличествует явно неправомерное смешение консерватизма женщин и вынужденности их позиции в отношении морали, позиции – в подавляющем большинстве случаев ханжеской. Но объективности ради, все же нужно отметить, что, так или иначе, но внешние функции сбережения и охранения моральных норм в обществе многие женщины исполняют рьяно, исправно и неутомимо.

Если упомянутые сволочные черты характера у мужчин сразу же берутся «на заметку» и становятся объектом той или иной негации, типа высмеивания, конфронтации и т.п., то у женщин они же признаются простительными и, мало того, – даже необходимыми и желательными, вплоть до того, что они получают психологические псевдообъяснения и разноплановые оправдания: дескать, «настоящая женщина» должна быть обязательно малость «стервозной» и т.д. – явная параллель с «критериями» для «настоящих мужчин».

Кстати, точно такая же двойственная картина наблюдается и в подходе к интеллектуальным способностям обоих полов. Если очевидные глупости говорит или делает мужчина, то он заведомо признается дураком, если же что-либо «сморозила» или «отчудила» женщина, то это уже проявление пресловутой и столь же знаменитой «женской логики» и ничего больше. (Конечно, в этой снисходительности, возможно, есть и нечто благородное, если даже и не рыцарское, но так же равно можно посчитать и унизительным такое отношение к женщинам – прямо, как к дефективным детям.) Наиболее же отчетливо эта позиционная разница проявляется в перанусном копулятивном поведении, и здесь «двуликий анус» иллюстративен как нигде. Если подобная сексуальная практика ставит мужчину (правильнее в таком случае будет уже употребление кавычек: «мужчину») на самый край социальности, помещает его вне нормативного «мелового сексуального круга», то для женщины – это всего лишь незначительный штрих в ее сексуальной биографии, и даже отнюдь не негативный, ибо в сексологической литературе зафиксировано и оргазменное поведение именно такого плана у женщин. К тому же и абсолютно гетеросексуальные (единственно нормальные!) мужчины не выказывают своего отрицательного отношения к освещаемой копулятивной гетеросексуальной модификации, считая, что «в сексуальном плане между мужчиной и женщиной допустимо все».

Эти «педеро-феминные» черты характера в обязательном порядке и во всем своем (довольно-таки значительном) объеме присущи суггесторному виду женщин, самому многочисленному хищному женскому компоненту, а также эти же черты свойственны суггесторам-мужчинам и многим суггесторно-диффузным гибридам. Женщинам других видов они присущи в той или иной, но все же в гораздо меньшей, степени. Гибридные женщины своей шизоидностью или бытовой неадекватностью обычно отодвигают далеко на задний план этот «обязательный» психологический пласт в своем характере, и даже – в случае обладания достаточной женской красотой и привлекательностью – им удается перевести все это хозяйство в русло «изюминки», «оригинальности», что определяется «слабыми и охочими до женщин» мужчинами, как «интересность», извиняющая все остальное, за что они, подчас, и расплачиваются очень и очень горько.

Недооценивание мужчинами, а не то и полное непринимание ими в расчет, зла, исходящего от женщин, и их огромной потенциальной опасности, делают для них «слабый пол» на порядок опаснее. Эта разница – без всякого преувеличения, – как соотношение между реальной живой змеей на груди и «змеей» просто: как с абстрактным понятием или с одноименной статьей из энциклопедии. У любого мужчины найдутся десятки примеров, доказывающих и прискорбно иллюстрирующих сказанное.

Вот почему совсем не случайны попытки мужчин всех времен и народов всячески осадить женщин. Эта дискриминационная в отношении женщин тенденция прослеживается буквально у всех народов и во все эпохи, и декларируется она чаще всего в форме присвоения женщинам статуса второсортности. Крайний, предельный случай в этом направлении явили миру арабы: у них женщины – это существа, не имеющие души и поэтому вынуждено пользующиеся душами своих детей. (Здесь оказалась как бы предвосхищена практикой позднейшая «психологическая теория отсутствия души у женщин», созданная О.Вейнингером note 37.) Дальше вроде бы как уже и некуда, разве еще только то, что кормят женщин во многих арабских сообществах в последнюю очередь: вместе с собаками, и –тоже объедками.

note 38 В этом же состоят и корни «двойной морали», согласно которой поведение женщин не должно быть схожим с мужским в любой области, но особенно грозно это «морализирование» проявляется в двух сферах – профессиональной и сексуальной. Действительно, женщины претендующие на успешное овладение мужской профессией или уже обладающие таковой выглядят в глазах мужчин, по меньшей мере, подозрительно. В идеальном случае, женщины, имеющие детей, не должны работать вообще, а заниматься их воспитанием и заодно – самообразованием. Но и то – лишь до наступления у детей пертубертатного периода (полового созревания). Дальнейшее воспитание должно осуществлять уже общество – это было бы аналогом «мужских домов» у т.наз. «примитивных» народов, точнее бы – естественных обществ. Но, конечно же, подобные мероприятия способны принести пользу и осуществимы они лишь в гипотетических – честных и разумных – человеческих сообществах, что пока (или же и вообще) слишком фантастично для того, чтобы стать реальностью.

Если вышеприведенные упреки в адрес наших милых дам можно все же попытаться как-то оспорить, то второсортность и ущербность эстетического восприятия у женщин прослеживается уже бесспорно и однозначно, точно так же, как и эстетическая (помимо нравственной) сниженность мужеложества. Ситуация здесь такова, что в обоих этих случаях присутствует влечение к мужчине, как к психоэстетическому элементу восприятия, объекту. Но все дело и вся соль в том, что женщины объективно красивее мужчин! Ведь именно они являются носительницами симметричного набора хромосом – XX. Контрастным доказательным примером являются птицы, у которых наряднее уже петух, также имеющий тот же симметричный хромосомный набор.

И поэтому требования женщин к физическим – т.е., собственно эстетическим – качествам мужчины, как предмету их любви (объекту сексуального предпочтения или же позитивной оценки) вынуждено более элементарны, точно так же, как и у петухов к курицам. Действительно, – ну, прямо-таки какой-то эстетический курьез, и не иначе: красавец – разноцветный петух (алый гребень, шпоры, хвост радугой!), и… как угорелый без устали гоняется за невзрачными блеклыми хохлатками. Хорошо хоть, что у людей активное начало все же за мужчинами, именно поэтому так чудовищно смотрятся все эти суфражистки и феминистки – в большинстве своем лесбиянки или же бисексуалки.

note 39 Для женских критериев в оценке ими мужчин доминантны сила, волевые качества, нередко – физиология, часто – материальная сторона вопроса может решить все. Существует даже определенная, зафиксированная в литературе и фольклоре зависимость: чем красивее женщина, тем большая вероятность того, что ей будет нравиться, или же в конце концов так или иначе «сядет ей на хвост», и причем – успешно, что называется, «завоюет ее», более уродливый мужчина. «Соломенный парень золотую девку берет», – и хотя в этой пословице, точнее, в народном наблюдении, предполагается несколько иной контекст (этакий «мужской шовинизм»), тем не менее все это лишний раз говорит о том, что красивая пара – это большая редкость. И причина этого во многом состоит именно в «некомпетентности» женщин в этом оценочно-эстетическом вопросе.

note 40 О второсортности эстетического восприятия у женщин и их одновременной этической сниженности совершенно объективно говорит еще и то, что все эти «сердцееды», «бонвиваны», «дамские угодники», «донжуаны», «половые разбойники» и т.д., пользующиеся у наших милых дам неограниченным успехом, – все они, как на подбор, представляют собой, во всех мыслимых отношениях, немыслимо мерзкую публику.

Кроме того, эти потаскуны, а как правило, большинство из них – суггесторы, вырабатывают и сообразные своей подлой сущности неимоверно похабные ритуалы ухаживания, становящиеся по необходимости затем и общепринятыми, что разлагающе воздействует на культуру общества. (К счастью, не все женщины «падки на подлецов и мерзавцев», есть и «счастливые исключения», и к тому же – достаточно многочисленные, как, например, до недавнего времени в России.) Ко всему еще нужно учесть и то, что именно такими вот павианообразными паскудцами наводнены все творческие сферы культуры и искусства. Вот, как-то совсем недавно, довелось услышать по радио рассказ о некоем отечественном кинорежиссере (имя им сейчас легион!), который лепит такую «порнуху-чернуху», что даже его «творческие» коллеги чувствуют себя смущенными, вплоть до того, что пытаются как-то его урезонить! Тот же им «объясняет»: «Ну, дайте же мне, наконец-то, выплеснуться, перегореть!» А сам он, рассказывают дальше, весь из себя старый, лысый, остатки волос седые… Ну куда и когда такому-то уже выплеснуться?! Когда он сам по себе и есть помойка!! Только так вот – вместе с помоями! Похоть, до конца жизни – похоть, в самых мерзких своих формах…

В дополнение к отмеченным этико-эстетическим категориям, нужно сказать, что инверсное (извращенное) половое влечение еще ко всему и «портит погоду» в общей, нормативной области взаимоотношений полов, созданием некой «атмосферы подозрительности» как бы замарывает всех мужчин. Единственным до некоторой степени возможным оправданием пассивных гомосексуалистов (педерастов) является их психо-либидозный движитель: сексуальная мечта о женщине с фаллосом. Все-таки женщина, даже и здесь справедливо: «ищите женщину» и найдете! Примечательно, что подобная, позорящая весь «прекрасный пол», прослойка – это продажные женщины, проститутки, а отнюдь не лесбиянки и бисексуалки.

[ Прибавление. В связи с этим возникает одно весьма примечательное, чисто местное обстоятельство. Россия, как уже указывалось, характеризуется феминной социальной направленностью (не Дядя Сэм, не Джон Буль, а – Россия-Матушка). И здесь все делается «побабьи»: то есть, орут, надрываются, а толку мало, точнее, от этих сверхусилий почти всегда выходит один вред. Поэтому-то и приходится по большей части заниматься поисками виновных (точнее, хотя бы номинальных козлов отпущения, ибо виновных как таковых нет) – « кто виноват?», и к тому же всегда с опаской подходить и очень нерешительно браться за чтолибо новое – «что делать?».

Ко всему еще присутствует одновременная социальная придавленность, ущемленность мужской составляющей российского общества (контрастный пример в этом являют латиноамериканские страны, в которых существует довольно-таки «крутой» культ «настоящего мужчины»). В результате всего этого создается парадоксальная ситуация, еще одно «русское чудо», и следует печальный, хотя до какой-то степени и забавный вывод: наиболее мужественными – в традиционном, классическом определении – здесь могут быть признаны единственно именно педерасты, как презревшие, несмотря на опасность (уголовную ответственность), некие социально-этические нормы и правила. Правда, сейчас – после опрометчивой отмены 121-ой статьи УК –и эти противоестественные «герои» сошли со сцены.

Действительно, честных, бескорыстных борцов за какое-либо «правое дело» в России практически нет: буквально единицы на всю такую огромную страну! Взять хотя бы нынешнюю политическую оппозицию. Несмотря на всю тысячепроцентную справедливость своих призывов и обвинений, «непримиримые» до сих пор не имеют приемлемого лидера русской национальности! Правда, в этом плане нельзя не отметить появление на политическом горизонте знаменитого генерала Александра Лебедя! Но и он «частично в пушку», – имея в виду его недальновидную (?!) позицию в августе 1991 года.

Так что здесь могут существовать и существовали немало разрозненных борцов-одиночек, но все они обычно являются либо шизофрениками, либо нацменами, т.е. нерусскими, к тому же – всегда преследующими свои локальные цели. Точно так же нельзя считать мужественными – даже потенциально – пьяных хулиганов, террористов и бандитов, которые в одиночку или группами нападают на цепенеющие при этом толпы безоружных людей. Ибо то, что такие небольшие «компании» или даже одиночки способны терроризировать и психически подавлять большие группы, не имея какой бы то ни было подлинной смелости, является простым законом социальной психологии.

Достаточно будет вспомнить все те столь многочисленные ныне захваты террористами самолетов, зданий, заложников, – как, например, трагедия в надолго теперь памятном Буденновске, и вот еще – в Кизляре и Первомайском. Наиболее же крупномасштабная «операция» подобного рода – это «великий перелом», когда Сталин руками местной деревенской сволоты (алкогольных деградантов) провел изуверскую «сплошную коллективизацию» – полное закрепощение российского крестьянства.

Поэтому встречающиеся время от времени в нашей прессе призывы правоохранительных органов бороться с хулиганами и грабителями силами самих граждан («всем миром») при помощи газовых баллончиков и пистолетиков являются, мягко говоря, безграмотными, если не сказать подлыми. Ведь даже в той же Америке – уже вооруженной до зубов, в стране, где практически у любого жителя могут быть средства реальной индивидуальной защиты, где в любой аптеке помимо аспирина UPSA можно прикупить и ручной пулемет, – даже там некий инженер Гетц стал поистине национальным героем за то, что удачно и эффектно «отмахнулся» от приставших к нему с «невежливыми» просьбами дать им денег четырех хулиганов-негров, ответив им четырьмя выстрелами в упор. И это – в Америке, в США, в полностью охищненной стране, в которой каждый житель потенциально, психологически способен стать гангстером, и за «хорошие деньги» мать родную пришибет, как нечего делать! Что же в таком случае говорить о неагрессивной, обесхищенной России?! Особенно ярко все это проявилось сейчас: в условиях псевдодемократии и извращенной либерализации общества (правильнее говорить – его духовного растления), с полнейшей распоясанностью уголовной шпаны и безнаказанностью преступных элементов, когда полезла изо всех щелей хищная социальная нечисть, у общества не оказалось на нее никакой управы. Но, по-видимому, это всего лишь самое начало охищнения нашего общества, и этот процесс, возможно, уже необратим. Как газовые пистолеты сменились уже настоящим оружием, так и масштабы насилия будут возрастать, что закончится либо гражданской войной (или еще какой, – не менее страшной), либо военной диктатурой. Правда, одно никак не исключает другого.

И можно быть уверенными в том, что русское общество в своем подавляющем большинстве воспримет диктатуру положительно, ведь даже бутафорский псевдопутч августа 1991 года люди одобряли, невзирая на очевидную несусветицу: ну не с этими же явно подставленными, «опереточными вождями» идти на такое святое дело, как наведение порядка на Руси! Косвенным подтверждением отмеченной чуть выше противоестественной властноофициальной социальной направленности России является тот факт, что все интегрированные полностью в административную деятельность начальники (от мастеров до министров, а сейчас и президентов) в каких-либо конфликтных или спорных ситуациях, как правило, получают от народа в первую очередь определение «пидарасы», и не иначе. Не сволочи, не жулье, не гады – все это чуть позже, после спокойного анализа, но сначала – всегда именно «пидарасы»! Кстати, это искаженное русским просторечием древнегреческое слово «педераст», как и другие подобные искажения, фонетические опрощения, вообще необычайно характерны для русского разговорного языка. Они являются проявлением ущербного, облегченного, сниженного заимствования. «Наверное, ни один язык так не открыт для иностранных заимствований, как наш. Отсюда – терпимость русского человека к иностранному, доброжелательность, переходящая порой в подобострастность, сопряженную с самоуничижением."note 41. Конечно же, это не то, чтобы создание некоего «пиджин-рашен», но тем не менее, все такие заимствования – неравноправны и имеют свои социальные корни, что в общем случае можно именовать, как «тенденция к пиджинизации не только в русском языке, но и в обществе».

Как раз именно такого порядка феноменом является широко распространенное охаивание всего русского, отечественного, и пресмыкательство перед Западом, или по меткому выражению Н.Я. Данилевского: «европейничанье», (сейчас – это уже «американничанье»). Единственно же правильной, объективной позицией в этом «международном вопросе» является та, при которой видно, что хаять здесь есть чего, и много, но чтобы пресмыкаться при этом – это попросту недопустимо, ибо позорно! России, кстати, уже никогда не стать Западом, мы исторически уже «засветились» в другом качестве. Мы – как бы некие неприкаянные дворняги, ну а те –по большей части, все из себя породистые, холеные: бульдоги королевские, болонки-фокстерьеры разные, да левретки с пуделями… Ну и шут бы с ними всеми! Точно так же, по такой же «схеме», за иным человеком всю жизнь тянется память о какомнибудь неблаговидном или глупом поступке, совершенном им прилюдно в детстве, что проявляется в виде насмешливой клички и несерьезного или настороженного отношения к нему окружающих. В общем, наверное, зря варягов призывали, но открещиваться-то не следует: ну, призывали и призывали! Так что тщетны потуги наших «западников» стать вполне европейцами: статус социально-эстетической «второсортности» России обеспечен ей навсегда. Правда, – с одновременной боязнью ее непредсказуемости и потенциальной мощи. И таким образом, выходит, что все эти «западники» – воистину, позор России: у этих Плохишей не получилось ничего самобытного создать здесь, так они туда лезут позориться со своими свинячье-суконными рылами! Но черно-белая (она же и «красно-белая» некогда!) оценочность всего и вся – есть следствие доминирующей диффузности русского общества, его имманентного и потому неистребимого свойства (и могучий язык русский – тому свидетель!), что и приводит к его всегдашнему полярному разделению. Отсюда следует неприятный, но, к сожалению, справедливый вывод. В России невозможно обустроить приемлемое общежитие, здесь всегда все так и будет – «через экспериментальную пень-колоду»! Некоторая, малость утешительная, аналогия всему этому состоит в том, что русский народ, бедолага, подобен талантливому человеку, но – непрактичному и бесшабашному. Поэтому и живет он, несмотря на все свои замечательные слова и мысли, впроголодь, да в антисанитарных условиях. К тому же он еще и постоянно обманываем своими более ловкими и бессовестными дружками-приятелями, ко всему прочему подбивающими его на всякую дурость, но всегда – с пользой для самих себя. ( Это к тому, что, похоже, действительно «у России не может быть друзей»!) Спасти положение могло бы лишь наличие в России в течение не менее ста лет (примерно около пяти поколений) честного русского националистического, но и достаточно благоразумного правительства. Но честность правительства, да еще в пяти поколениях, да без дури… – все это, естественно, полная утопия…

Но хотя бы одно такое правительство будет наверняка, уже потому, что такого еще не было никогда, и создание прецедента очень заманчиво! К тому же, для этого существует и бесспорное идеологическое обоснование note 42: «Построение национального государства в России – единственная возможность выжить для России и дать пример выживания для всего мира… Национально мыслящая власть способна в одночасье решить все текущие проблемы России."] …Здесь следует остановиться, и как бы возвести некое «потолочное перекрытие» в том теоретическом умозрительном многоэтажном сооружении, строительством которого мы так настойчиво, хотя и достаточно бессистемно, занимаемся. (Тут требуется развернутое изложение предмета, чего никак не позволяет объем данной книги.) Речь пойдет о «женском потолке» хищных индивидов в нравственном «пространстве». О том, что хищные мужчины вкупе с женщинами (как с хищными, так и с чрезвычайно многочисленными хищноориентированными особами) занимают нижнюю этическую позицию, «полуподвальный этаж». Причем, моральная позиция практически любой женщины всегда хрупка, неустойчива, и женщины могут всегда быть с нее легко сбиты, и это падение для них гораздо тяжелее и на порядок болезненнее, нежели для мужчин.

Но у женщин имеются весьма серьезные не то, чтобы оправдания или «смягчающие вину обстоятельства», правильнее будет говорить об «оправдательных документах», попросту снимающих с них всякую вину. Ибо в целом, во всем, что касается женщин, необходимо учитывать их основную функцию – это продолжение рода человеческого и воспитание детей. Еще правильнее будет говорить, не боясь высоких слов, даже – о предназначении женщины. И поэтому невозможно не признать патологией любое (не оправданное жестокими обстоятельствами, несчастьями) уклонение от этого необычайно трудного и столь необходимого «дела». Или другими словами, «биологические, психологические и этические обязательства женщины заключаются в проявлении заботы о будущем человечества – детях». А сохранение при этом еще и женской привлекательности необходимо уже признать пределом ее возможностей, ибо «трудное развитие, ведущее к женственности, исчерпывает все возможности индивида – женщины», говоря еще короче, всему есть предел.

У хищных же мужчин для их нравственной сниженности никакого оправдания не существует, и существовать не может. Правда, есть известное бихевиористское объяснение роли хищных в биоценозе: мол, на то «и щука в море, чтоб карась не дремал». Но проводить здесь параллель с человечеством вряд ли уместно; возможно, что подобное пока еще имеет силу, но уже – не смысл для будущего разумного общества. Циклические колебания численности хищных и копытных, впервые описанные и вычисленные математиком Вольтерра, как-то уже даже и неловко «присобачивать» к человеку разумному, или считающемуся таковым. На то он и разум, чтобы идти разумным путем, а не этологическим, не скотским.

Если уж и проводить аналогию с Природой, то можно сказать, что она в лице эволюционного механизма естественного отбора полностью на стороне человека разумного. Дело в том, что основной принцип эволюции – это передача управления новообразованным усложненным центрам. Появилась вторая сигнальная система – и управление человеческим организмом было передано ей. Точно так же, можно и хочется надеяться, произойдет и с третьей сигнальной системой, разумом: он появился и человек разумный должен (в худшем случае, вынужден) будет в своей деятельности руководствоваться именно им. Да и сейчас смысл подстегивания, подхлестывания, взбудораживания человечества смертоубийственными «забавами» хищных гоминид уже совершенно потерян и выглядит все это неприкрытым чудовищным атавизмом, как если бы держать штат злобных надсмотрщиков в дружеской компании порядочных людей.

Кстати, хищные мужчины прекрасно понимают (скорее – ощущают, у них это что-то типа своеобразной страшной закомплексованности) эту свою сниженность, редуцированность и приближенность к женщинам. Все они отчетливо чувствуют этот свой – он же и женский – «моральный потолок», и немедленно делают его «общим жизненным пространством» для себя и для других, в первую очередь – для женщин. (Наиболее здесь иллюстративны сутенеры – самые психологически ущербные суггесторы, совершенно не способные «оторваться» от женщин, и потому мерзко паразитирующие на «древнейшей профессии». Это полностью относится и к «элитарным» сутенерам – устроителям «конкурсов красоты», держателям агентств «моделей» и создателям всевозможной «плейбойской» продукции масс-медиа.) И поэтому давление хищных мужчин на «слабый пол», растление и использование женщин в своих целях – чуть ли не первоочередная для них задача.

Этот феномен, как целый психологический пласт, весьма разработан в мировой литературе. Достаточно будет упомянуть отечественную – уже ставшую хрестоматийной – классику: «Анна Каренина», «Бесприданница». Конечно же, в реальной жизни все это свинство выглядит гораздо проще, приземленное и не столь назидательно: все те многочисленные скандальные случаи увода «со двора» добропорядочной матроны, или «из-под венца» – чужой невесты. В подобных описаниях преуспели очень многие авторы – от Апулея до Боккаччо, Флобера и «далее везде». Для сведения нынешних и будущих создателей классических художественных литературных произведений хочется подсказать, что все же правильнее и гуманнее было бы не обижать и без того несчастных Анюту и Ларису, а взять бы за ушко или за шиворот, да и подложить под поезд того же аристократа Вронского, а застрелить, или еще лучше и проще – утопить в Волге-Матушке-реке самого дворянина Паратова-Михалкова. Ведь изъятие из потока жизни суггесторов, не говоря уже о суперанималах, весьма благотворный для общественного организма процесс, и поэтому его необходимо всячески пропагандировать, в том числе – и средствами искусства, литературы…

Заканчивая рассмотрение «женского вопроса», хочется все же верить в неправомерность негативных выпадов автора в адрес наших милых дам, и надеяться, что хотя бы часть из этих «умозаключений» будет опровергнута будущими, более скрупулезными и дотошными исследователями тайн прекрасной половины человечества. Тайн вечных, нескончаемых и непреходящих, ибо невозможно отрицать психо-сексуальной сладостности указанных исследований и непреодолимости могучей силы влечения к ним…

НИСПРОВЕРЖЕНИЕ ХИЩНИКОВ

Некоторые считают, что если репрессии не нарастают, то нет и наступления социализма. Нет, репрессии не главное, а второстепенное средство, но необходимое, в области социалистического строительства. (И.Джугашвили)

Я поклялся перед алтарем божьим, что буду вечным врагом любой формы тирании над разумом человека. (Т.Джефферсон)

Все большее «очеловечивание людей» имеет и свой «суммарный» результат – это усложнение общественного сознания и его гуманизация: становление коллективного Разума, точнее, лишь самое начало движения к таковому.

Это привело к тому, что все более значительная часть современных суперанималов поневоле (официально, на словах) выступают под знаменем добра и справедливости: этакое «победное шествие волка в овечьей шкуре». (Но все же нельзя не отметить, что позиция суперанималов, выступающих якобы на стороне «добра», всегда очень эффектна и привлекательна для диффузных масс: для них они подлинные герои! Спартак, Робин Гуд, Че Гевара…) Суггесторы же теперь вынуждены лицемерно проклинать коварство и лживость. ( Это их двоедушие обычно замечается народом, хотя, к сожалению, далеко не всегда: достаточно вспомнить всенародную «промашку» с Ельциным.) Отсюда и проистекают перманентные попытки со стороны хищных гоминид повлиять на столь «неудобоваримую» для них социальную среду, что обычно достигается путем злоупотребления властью или же опосредованным способом – при помощи власти денег. Становится ясным, что гегелевское определение прогресса как процесса осознания свободы note 43 неполно и односторонне, т.к. существует одновременный, и не просто неотъемлемый, а – обуславливающий прогресс, процесс закрепощения хищных гоминид в рамки социально приемлемого поведения, ибо прогресс – это уход от их понимания «свободы», как безнаказанного отправления любых своих агрессивных устремлений. И если бы не было их сопротивления, то не был бы и столь мучительным для людей прогресс: ибо кто же не хочет свободы?! Но в их руках сила и до сих пор. Правда, они пытаются найти для себя какие-то неуклюжие оправдания перед общественным мнением – в этом, и только в этом, и заключается влияние на них прогресса, и нужно отметить, что оно весьма неприятно для них. В прошлом же поиск подобных оправданий для собственной жестокости и лживости от них и вовсе не требовался.

В этом контексте ясно, что нахождение авторитариев у власти – это уже даже не анахронизм, но, скорее и правильнее, – атавизм! Действительно: авторитарный стиль руководства уместен лишь при решении несложных задач – это азбучная истина социальной психологии. И с неизбежностью создается зловещий парадокс: задачи управления обществом к простым отнести никак нельзя, а в то же время все правительства, в большей или меньшей степени, но всегда авторитарны, включая сюда и те случаи, когда за спиной безвольного и ничего не решающего правителя-марионетки –«болвана» (третьесортного актеришки Рейгана, например) орудуют «теневые» чудовища – «кукловоды».

Очевидно, что и западная «демократическая» парламентаристская многопартийная система взаимослежения и «взаимоподсиживания», вроде бы обеспечивающая самозащищаемость общества от произвола властных структур, что и она – всего лишь фасад, а реальное управление осуществляют все те же «теневые кукловоды», представляющие финансовых олигархов в политике, пропаганде, масс-медиа, науке, церкви…

Именно это несоответствие претензий авторитариев от власти, их наклонностей и устремлений с качеством тех задач, которые стоят перед обществом и для выполнения которых, собственно, власти-то и требуются, является главной бедой, исходящей от всех без исключения олигархических режимов. Ибо разрешается это противоречие таким образом, что хищные власти, не будучи в силах изменить свое поведение и авторитарную установку, вместо этого меняют эти самые – стоящие перед обществом, а следовательно, и перед ними бы – задачи, и ставят новые, не приносящие в итоге пользы уже никому: ни обществу, ни даже им самим. Сколько же было этих бесславных падений Великих Царств, гибелей могучих Империй, постыдных бегств всемогущих диктаторов, которые при этом от страха «испускают горячую мочу и оставляют свой кал в колесницах своих» («Анналы Синаххериба»)! Вот это-то «подлаживание под себя» отношений в обществе и приводит, как и приводило раньше, к войнам и внутригосударственным конфликтам и репрессиям. Именно политики – власть имущие суперанималы и суггесторы – конкретно запускают в действие механизмы репрессий и детонируют милитаристские взрывы. Наибольшую же опасность несут людям пассионарные (гетерозисные) гибриды из сфер «высокой политики». Таким образом, не «война – продолжение политики иными средствами», а несколько иначе: политики – это жрецыхранители огня войны, время от времени раздувающие его пламя.

Хотя это и идет, на первый взгляд, вразрез с традиционной гуманностью, но нужно все же признать, что с объективной точки зрения люди должны радоваться смерти авторитариев, и в особенности – «крупных»: тиранов, деспотов, угнетателей. Точно так же, как радуются избавлению от стаи волков или долгожданному убийству тигралюдоеда крестьяне – жители окрестных деревень.

Войны, убийства, бесчисленные насилия – вся эта многоэтажная чудовищность во взаимоотношениях людей является прямым результатом взбудораживания и агрессивной дезориентации мира человека хищными гоминидами, получающими от этого психосоматическое наслаждение. Для них действительно есть «упоение в бою», у них наблюдается ярко выраженное «безумство храбрых», они подвержены в сильной степени «опьянению кровью». Все это имеет буквальный смысл животного безумия, от которого они попросту не в состоянии избавиться: это их естественное видовое поведение (в отличие от диффузных людей, которые в боевой обстановке хот"я и впадают в подобные же аффектные состояния, но они для них – неестественны, и именно поэтому остаются их самыми яркими жизненными воспоминаниями – это немного похоже на то, как если бы добропорядочному семьянину пришлось бы вдруг случайно «по-пьяному делу» побывать однажды в «пятизвездочном» борделе! ).

Хищные гоминиды являются прямыми «чистопородными» потомками инициаторов адельфофагии, каннибализма. Собственно, они не прекратили этого своего занятия, но лишь «слегка подправили» его, модифицировали в усложнившихся социальных условиях. Ведь, действительно, любая форма эксплуатации человека – это редуцированное рабство, которое, в свою очередь, тоже есть «послабление», смягчение практики убийства и поедания пленников. Так что если посмотреть правде в глаза, то нельзя не признать, что наша земная цивилизация и по своему происхождению, и по своей сути, как была прежде, так и продолжает оставаться цивилизацией каннибальской. А «золотой миллиард» Запада при этом есть теперь самый главный, всемирный людоед, «панканнибал» – гнусно пирующий за счет остальной части человечества.

Но современная ситуация в мире такова, что «мавр сделал свое дело» и должен бы теперь уйти. Хищные гоминиды должны быть лишены возможности удерживать человека разумного в состоянии невменяемого придурковатого чудовища, пляшущего под гипнотизирующую его хищную дудку.

Но дистанция между этим «должен» и реальным уходом хищных гоминид со сцены, точнее, отстранением их от социальной режиссуры, огромна. Еще Огюст Конт предлагал социальные реконструкции, предусматривающие отстранение от управления обществом всех его «идеологов», в том числе – военных и политиков. Но человечество постоянно, изо дня в день демонстрирует свою безрассудность, и поэтому бессмысленно призывать его к разумному поведению и давать ему спасительные рецепты. Человеческие социумы по-прежнему сравнимы с неунывающими сообществами Бандар-Логов из «Книги Джунглей» Р.Киплинга. Все это делает невозможным предприятием собрать в ближайшие времена человеческий «здравомыслящий кворум», несмотря даже на наличие уже значительного числа людей, осознающих опасность нынешней ситуации в мире. К сожалению, человечество «лишено единства, люди продолжают оставаться враждебными друг другу…, и таким образом, человечество подобно порошку, который при сжатии не вступает в молекулярный контакт» note 44. Эта «химическая» несоединимость людей коренится именно в кардинальной, видовой неоднородности человеческого семейства – в его «этической несводимости».

Иисус Христос своим призывом «возлюбить врага своего» предпринял первую, оказавшуюся и последней, попытку (и уж не наивную ли?! – и тогда рушится сверхъестественность фундамента христианства!) вечного примирения людей, что в видовом контексте понимается как их полный отказ от хищного поведения. Но, как известно, глобальная «рецептурность» этой универсальной доктрины объединения людей закончилась спаренным мировым всепобоищем, главным образом, именно христианских государств всех до единой конфессий: истинно хищно-человеческим вариантом экуменизма (объединения церквей). «Неосведомленность» Христа о видовых различиях выглядит очень похожей на сохранение «врачебной тайны» в надежде на благополучный исход и без «хирургического вмешательства», хотя и прозрачных намеков на серьезность и запущенность состояния человечества в христианстве более чем достаточно, вплоть до предупреждения о возможном летальном исходе (Апокалипсис).

И то, что «излечения» человечества не произошло, в этом никоим образом вины «врачевателя» нет, ибо это очередной смертный грех людей – этого, воистину, сброда!! Ну как, и вправду, можно их назвать, какое есть проклятие в человеческих языках, которое бы в полной мере подошло к тому «воинствующему свинству», что за две тысячи (!!) лет, уже отлично зная на собственной шкуре, «что такое хорошо и что такое плохо», они тем не менее продолжают убивать друг друга?!! Чтобы при всем при этом не суметь «притереться» и не создать приемлемое житье-бытье, ну, хотя бы уж – без войн и без чудовищных форм насилия! И что может быть еще более доказательным подтверждением кардинальной, видовой неоднородности человечества?! Ведь даже предполагая любую иную возможность возникновения человеческого разума, имей он какое-нибудь другое происхождение – инопланетное, панспермическое, всекосмическое, или будь это просто результат перехода количества растущего сознания в новое качество и т.д. и т.п., попросту невозможно не сделать очевиднейший и главнейший вывод: не убивали бы! Не убивали бы в любом таком случае люди ДРУГ Друга без возникновения крайности ситуации, и понимаемой, к тому же, как чудовищной и трагической.

И как бы там ни было, но попытка объединения людей братской любовью во Христе завершилась бесчисленными братскими могилами (вот единственно на Земле те места, где «все люди – братья»!) всемирного смертоубийства, да и то остановленного лишь ядерным стопкраном ГВУ, гарантированного взаимного уничтожения. Но скорее всего некоторых «братишек» не остановит и это «мелкое препятствие», да к тому же и не теряющих времени даром – скоренько поведших дело к гибели планетарной цивилизации «другим путем»: экологическим.

Поэтому если для спасения планеты в ближайшее время ничего не будет предпринято, то будущее свое человечество обретет более страшной ценой – скорее всего, путем гибели большинства. Ибо все очень и очень похоже на то, что если человечество в самые кратчайшие сроки (буквально сейчас!) не образумится (а вероятность этого ничтожна!), то оно должно будет еще раз «сойти с ума» от страха и ужаса: для «сурового воспитания» в себе истинного Разума взамен нынешнего «ветхого» полуразумия, ставшего теперь смертельно опасным своей ограниченностью.

И как бы громко сие не звучало, но это будет (если будет!) уже Разум осознания своей причастности ко всей Вселенной и, следовательно, своей ответственности перед Ней. Вот для этого осознания и потребуется столь крайнее средство: воздействие некоего Сверхстрадания. Его приход необходим для того, чтобы всем, наконец, стало ясным, что к чему в этом «прекраснейшем из миров, в котором все, что ни делается, все – к лучшему!».

И эта парадоксальная сентенция наиболее точно отражает конечную суть этого метода воспитания, техническую сторону которого можно выразить в терминах, наиболее приближенных к современному уровню разумности людей, как «ткнуть человечество мордой в его же дерьмо» – экологической, ядерной или дыроозонной консистенции. А это, и впрямь, весьма смахивает на Конец Света и Страшный Суд, скорое получение повестки на который человечество столь рьяно себе обеспечивает…

…Но может быть все не так уж и страшно? Может быть мы «за деревьями не видим леса»? Попытаемся же подняться над «людскими чащобами»…

Жизнь – наследница одной-единственной бесконечно делящейся и применительно к «внешним условиям и обстоятельствам» беспредельно модифицирующейся клетки, именуемой «репликатором». Современные эволюционисты (в частности, такие ныне популярные авторы, как Р. Докинз note 45, М. Ичас note 46 и др.) считают развитие Жизни от репликатора до Разума простым линейным, автоматическим процессом самоорганизации живой материи, а сам репликатор – возникшим совершенно случайно. Это упрощенченство трудно расценивать иначе, как вульгаризация и профанация самой важной для человечества проблемы; жалкая в своей беспомощности попытка обойти стороной всю ее неимоверную сложность! В то же время, известный астроном и писатель Ф. Холл абсолютно точно вычислил вероятность возникновения такой самовоспроизводящейся макромолекулы (того самого репликатора) из первичного «органического бульона». Эта вероятность тютелька в тютельку равна вероятности такого события, как если бы в результате урагана, пронесшегося над мусорной свалкой, самособрался бы готовый к полету Боинг-757. А историк, философ и палеопсихолог Б.Ф.Поршнев доказал, что рассудок появляется у человека именно вопреки эволюции, гораздо более сложным, и к тому же совершенно уникальным путем. Таким образом, можно уверенно говорить о существовании в развитии живой материи неких неэволюционных (а возможно, и надэволюционных!) механизмов Природы.

Функционально и структурально Жизнь, как таковая, есть в-себе-самой-самовозникновение (рождение, деление) и себя-самой-самоуничтожение (смерть, утилизация). Жизнь образует на Земле систему трофических цепей, систему иерархического поедания живых организмов. Рассудок также возник в результате самоуничтожения вида Troglodytes с целью опять-таки поддержания жизни этого же вида, т.е. для самосохранения. Произошло как бы «короткое замыкание» одного из участков трофических цепей. На самом важном для нас – человеческом – участке этой системы наличествует следующее: биологический фундамент мозга (со всей сложностью его организации и жизнедеятельности, включенностью его в общую биосферу) и противоестественно-хищный фундамент рассудка. Другими словами, безжалостная иерархия биологической утилизации соответствует существованию Жизни на Земле; подобная же система жутковатого иерархического насилия внутри одного семейства самых высших животных привела к возникновению рассудка у человечества.

Все шло прямиком к т.наз. «эусоциальности» (истинной, или подлинной социальности) – точно такой же, как и у общественных насекомых. Само собой напрашивается определение способа происхождения рассудка, как некоего метаморфоза (антропоморфоза). С эусоциальными (общественными) насекомыми у человечества далеко не случайно существует наибольшее сходство. Мир насекомых наиболее близок человечеству по своей чудовищной организации и поставляет наибольшее число прискорбных для людей аналогий и параллелей. ' Так, и нынешнее положение человечества, нахождение его на перепутье – небывало страшном и опасном – определенно напоминает стадию нового метаморфоза: непосредственный интервал «между гусеницей и бабочкой». Демографический же взрыв при таком сопоставлении ассоциируется со стадией имаго у «эудрузей человека» – этой, только насекомым присущей, взрывной формой размножения.

Муравейник можно определенно считать рассудочным, еще совсем недавно у ученых не было в этом никаких сомнений: мирмекологи всех стран объединились вокруг «тайны скрещенных антенн» (муравьиных усиков) – шли лихорадочные поиски языка общения с муравьями. Но в то же время, сам муравей ферментативно детерминирован. Эволюция общественных насекомых дошла до своего тупикового предела, остановившись миллионы лет тому назад на фиксированной рассудочности эусоциумов: роев, термитников, муравейников.

Выходом из этого тупика и явилось создание образования автономно рассудочных существ: раннего человечества, вплоть до «осевого времени» «исповедовавшего» чистую эусоциальность. Индивидуальный рассудок мог дать новый уровень по сравнению с детерминированными муравьями или пчелами. Таким образом, все племенные, государственные образования, структурированные объединения людей являются эусоциальными организмами. Но в то время, как муравейник или рой организованы гораздо более высоко в сравнении с его «гражданами» – отдельными муравьями и пчелами, то у людей эусоциальные организмы – государства – не имеют подобного интеллектуального превосходящего уровня над индивидуумами.

В настоящее время большинство государств, рассматриваемых в качестве социальнопсихологических единиц, «госиндивидов», функционируют лишь на уровне беспамятных, злобных и лживых олигофренов. В принципе, уровень государственности, его строгая рассудочность в конце концов могла бы подняться выше уровня граждан, но лишь при условии… одновременного процесса стагнации и деградации членов таких высокоорганизованных, регламентированных и церемониальных сообществ. Собственно, именно к этому и шли восточные групповые общества, там были доколумбовы цивилизации Америки, туда же напрямик отправился и казарменный «социализм».

Все эти сообщества И. Шафаревич note 47 совершенно неправомерно причисляет к социалистическим, из чего «логично» (прямо как Сталин!) выводит якобы имманентно присущие социализму жестокость и подавление личности, как его неизбежное, «необходимое, хотя и второстепенное», зло. Но все дело здесь в том, что подобные «униформические» требования к гражданам эусоциальных («социалистических» – по Шафаревичу) обществ продиктованы именно хищным характером подобного «государственного строительства», методикой его «прорабов», безжалостно устраняющих малейшие шероховатости и неровности «человеческих кирпичей». Эта прокрустова «технология» есть следствие нравственной «недостроенности» самих хищных гоминид: проявление наистрашнейшего (по своим последствиям для простых людей) комплекса неполноценности у власть имущих монстров.

Но помешало этому «строительству», дезорганизовало его, вторичное «короткое замыкание» этой уже складывающейся системы, лавинообразно набирающей скорость в своем движении к эусоциальности, оно и не позволило спокойно продолжиться процессу «прогресса к Сверхулью». В этом эусоциальном «спокойствии» войны (и насилие вообще) совершенно естественны, и они являются неотъемлемым атрибутом «высокоорганизованной» общественной жизни, точно так же, как и у термитов или муравьев (муравьисолдаты ~ каста кшатриев), ибо войны есть не что иное, как проявление «истинной социальности», как таковой – «спокойной и здоровой», при которой, правда, самостоятельности отдельной личности попросту не должно быть.

Именно здесь коренится та страшная правота часто встречающихся рассуждений о некой «оздоровительной», «санитарной» и даже «эстетической» пользе и необходимости войн для физического и духовного здоровья наций – все это следствия и отголоски прямого движения человечества к эусоциальности. Такое же примерно значение имели и весенние удушения стариков (как лишних едоков) у северных народов, предстающие однопланово с осенними изгнаниями трутней из ульев рабочими пчелами.

Дополнительный (и хочется надеяться, что не побочный) продукт этого вторичного «короткого замыкания» – это Разум. Именно он расточил эусоциальность, и вообще – государственность, как главное воплощение хищности, и продолжает ее ниспровергать. Государство абсолютно чужеродно природе человека разумного. В будущем (если оно состоится для людей) государств не может и не должно быть, как не должно быть и правительств нынешнего типа (= хищных банд, «руководящих» разумными существами), в противном случае эта участь постигнет Разум. Ибо государство и Разум дихотомичны: либо – оно, либо – Он ! В принципе, все живое имеет свойство социализироваться, «кучковаться», «скапливаться». При желании, эту тенденцию можно распространить и на неживую, якобы «косную» материю: залежи минералов, растущие кристаллы, сталактиты, глиноземы и т.д. Живая материя создает уже иной уровень социальности, более высокий, достигая максимума сложности социальных структур у эусоциальных насекомых и в иерархиях сообществ высших животных.

Человечество же, имея «за душой» рассудок и Разум, по логике вещей способно создать еще более высокий уровень социальности – подлинный, безвластный социализм. Но не тут-то было! Пока что, «под мудрым руководством» хищных гоминид, человечество лишь воплощало и продолжает воплощать в жизнь все те же этологические социальные системы. Древние и современные деспотии, тоталитарные режимы – это жалкое (но такое же страшное!) подобие эусоциальных самоорганизаций общественных насекомых. А т.наз. либеральные, демократические, «свободные» государственные устройства стран Запада – это прямая «калька» со стайного звериного построения по принципам «законов джунглей».

Беспричинные, бессмысленные войны древности ныне сменились меркантильными изощренными финансовыми битвами: за рынки сбыта, сырье, дешевую рабочую силу, – по большому счету, столь же бессмысленными. Если человечество собирается выживать, то оно попросту обязано будет перейти к разумно организованному социальному сосуществованию: без звериной «свободно-рыночнобиржевой» стихии и равно – без предельно регламентированного муравьиного упорядочивания.

Запад в этом смысле предстает духовно задавленным именно хищной доминантой социальности: культ наживы и роскоши, сексуальное непотребство, пропаганда насилия, безнравственная погоня за удовольствиями, всепоглощающий прагматизм, отсутствие идеалов, профанация духовных и религиозных ценостей – все это следование рекомендациям и примеру суперанималов и суггесторов-биофилов. Общество поддалось науськиванию на хищные ценности. И здесь абсолютно неизбежно наступление фазы пресыщения, как в свое время в Риме: «всюду толпы хмурых распутников», и таков неминуемый конец всех хищно ориентированных обществ. Генеральное наступление наркотиков – уже даже ставится вопрос о легализации наркобизнеса – первая тому «черная» ласточка. Так что «западная демократия» существует лишь по инерции.

В этом же ракурсе все некогда насильственно возникшие и ныне исчезающие или конвульсирующие «социалистические» режимы видятся как идеальные системы удержания у власти хищных бандократий под прикрытием неопровержимо гуманных лозунгов (естественно, лживых). Истинный же социализм – это дело далекого будущего, в хищной социальной среде он невозможен, ибо он более «тепличен», требует для себя подлинно честных работников-управленцев, и сейчас возможны лишь его внешние имитации, типа «шведской модели», хотя и нельзя отрицать возможности того, что к нему придут именно путем подобного «моделирования».

И невероятно обидно, что наш горемычный и страшный советский путь, усеянный горами «жертвенных щепок» трех поколений, трактуется и преподносится ныне новыми вождями (мыльно-пенисто и пузыристо вздымающимися на смену проржавевшего шила старых структур власти), как путь, не давший абсолютно никакого позитива. Невозможно поверить в то, что мы так и не «срезали угол» в общечеловеческом движении людей к счастью на Земле, что все наши жертвы оказались совершенно напрасными, и теперь необходимо отступление к самому началу движения: к дикому этапу первоначального капиталистического накопления, варварского растаскивания народного достояния хищными гоминидами. С таким трудом, с «чужой помощью» сбросили совершенно бестолковое ярмо «дворян» (этих подлинных хамов России!), пропивавших и проедавших почти весь ее национальный доход, вынесли новое жуткое небывалое иго псевдосоциализма, и теперь – на тебе: все сначала ! Обеспечь бы общество того же самого «реального социализма» достаточный контроль за властями, обязательную выборность снизу доверху, представительство низших звеньев в высших, сменяемость, открытость критике со стороны общественности, то и эта социальная система полностью жизнеспособна. Пусть она и менее эффективна экономически (что еще вопрос!), но зато у нее масса других преимуществ; Запад бы локти кусал от зависти, утешаясь разве что лишь занесением числа этих укусов в Книгу рекордов Гиннесса ! Социализм – это справедливость, т.е. это общество с правдой, праведное ! И поэтому для успешного функционирования истинно социалистической системы необходимо «всего лишь» наличие некоего «честного ядра» (но честного без кавычек). Если нет встроенного самоконтролирующего механизма, то должен осуществляться постоянный профилактический осмотр всех звеньев системы.

Именно такая роль отводилась штату вездесущих надсмотрщиков – «ходячих датчиков» – в проекте «последекабрьского» общества П. Пестеля. Такие же функции были и у «стражей» в «идеальном государстве» Платона. К чему подобное отслеживание может привести, «хорошо» продемонстрировано НКВД-КГБ. Хотя надо сказать, что подобная система контроля не только может быть действенной, но она уже даже прошла успешное апробирование. Правда, с некоторыми «незначительными издержками»: это знаменитая служба поддержания порядка в гаремах евнухами.

Но пока что действительно невозможно приставить к власти честных людей – их там немедленно «уберут», «придавят» или же «повяжут кровью»! Реально осуществимо для обществ лишь «движение с подлецами впереди», и поэтому все усилия общественности должны быть направлены на контроль за ними. Понятно, что «очень трудно разработать методику социального отбора, которая предотвращала бы выход к власти именно мерзавцев» note 48. Но все же подобные социальные модели, устойчивые и самозащищенные от «хождения во власть» подлецов, уже детально разработаны специалистами и лишь ждут своего практического воплощения в жизнь.

Так что все разговоры о крахе и несостоятельности социализма, по меньшей мере, некорректны: очевидно, что проиграл не социализм во всех «странах социализма» (как такового, подлинного социалистического общества еще не было в истории!), а повсеместно и постоянно «выигрывали с подавляющим преимуществом» хищные бандократии правительств и их многочисленных сатрапов со своими сворами. А эти «победители» к социализму никакого отношения не имеют, за исключением того, что их уверенно можно считать его «могильщиками».

note 49. «Из-за своей алчности и властолюбия бизнесмены готовы идти на сделку с кем угодно, хоть с дьяволом, хоть с тоталитаризмом… Поэтому спасти демократию, современную цивилизацию может только социализм. Вне социализма человечеству грозит духовное вырождение и, возможно, физическое истребление…» Следует лишь уточнить, что не надо спасать никакой демократии, это хищные гоминиды придумали тезис, что демократия якобы «лучшее из зол». Речь должна идти о социализме без «бандократии» – о социализме безвластном, анархическом, о нехищном, справедливом союзе свободных тружеников.] ….Разум появляется в мире позже рассудка, и возникает на его основе. Разум – это то, что приводится в действие «маховиком рассудка» и определяет «этическое наполнение» сознания. То, о чем человек думает, и есть его истинная сущность. Поведение можно модифицировать, подладить или, как это делают суггесторы, видоизменить его с преступными или корыстными целями. Сознание же неподвластно человеку, хотя и можно как-то его заглушить: алкоголем, наркотиками, или же «сменить полностью»: сойти с ума или покончить с собой.

Рассудок возникает на основе постоянного форсажа инстинкта самосохранения, в результате обретения способности мысленного предвосхищения телесных страданий и смертельной угрозы. Разум же взрастает на почве уже душевных, осмысленных психических страданий самого высокого уровня и накала, вызванных давлением общества эусоциальной направленности на индивида, потенциально готового к разуму: т.е. достаточно высокоинтеллектуального диффузного человека, понимаемого в качестве неагрессивного обладателя рассудка.

Разум занимал свое истинное место в мире крайне медленно, так же как и христианство. Одинаково также у них и место возникновения – это угнетаемая часть общества. Отличие у них лишь в том, что у Разума и до сих пор «птичьи права» в обществе, в то время как официальная религия, взятая некогда на вооружение (!!) хищными гоминидами, построила свои пышные храмы, чего никоим образом не мог бы требовать Христос. (Здесь имеется в виду, конечно же, не великолепие и богатое убранство культовых зданий, но – корыстность и эусоциальность «организованной религиозности».) Разум развивался подспудно в угнетаемой части общества, и в начале своего развития не имел никакой силы. Лишь при достаточном взаимоистреблении и закрепощении хищных гоминид он начинает свое легальное существование, получая время от времени страшные удары эусоциальности или – при хищностайной, капиталистической государственности – постепенно угасая.

Интерпретируя Разум, как осознание «добра и зла», как негативность оценки факта существования насилия в мире, нельзя не заметить, что альтернативным «человеческому пути» его становления (т.е. через взаимоуничтожение) явился бы путь наблюдения чужой жестокости: производство осуждающих выводов из лицезрения функционирования системы трофических цепей, иерархического поедания в биосфере Земли. Падальщикам-троглодитам, и впрямь, была уготована роль зрителей, они выпадали из этой системы; не будучи хищниками, они были «ни при чем» на этом кровавом «празднике жизни», собирая лишь «крохи падали» с пиршественного стола настоящих хищников.

Возможно, что в таком случае человек не был бы таким «умным», как при хищном варианте становления, и его рассудочная деятельность не обострилась бы до такой степени. Человек стал бы тогда более «идиотическим», но и не злым, подобное соотношение чувствуется и сейчас: «добрый» – он же часто и «дурачок» (ну как тут не вспомнить Россию, русский народ?!). И декларируемый здесь переход к нехищному миру наверняка вызовет потускнение этого «яростного и прекрасного» смертоубийства. Лишь со временем можно было бы ожидать от этого нового мира (выстроенного по совершенно новой системе, при которой хищные гоминиды будут поставлены на свое заслуженное место – переведены в глубоко внутренние контуры общественных структур: «кто хочет между вами быть первым, да будет вам слугою») его «восхождения», подобно заквашенному тесту: медленно, но верно, и в итоге – лавинообразно.

Но осознания чужой жестокости не произошло (да и своей-то елееле!), и таким образом, люди оказались в Школе Жизни двоечниками, как бы существами второго сорта, а возможно – и браком эволюции! Именно поэтому гоминид и перевели, как уже неисправимого второгодн… миллионногодника, в совсем другую Школу, с совершенно иными «педагогическими» приемами и методами, но и здесь он продолжает выявлять себя исключительно бестолковым «учеником». Правда, если есть какое-то вмешательство в человеческие дела некоего «Высшего Педсовета», то ясно, что будь человек полным браком, не стали бы с ним, наверное, так возиться.

Так что человечество должно, наконец-то, снять с себя нелепый наряд «богоподобия», отбросить далеко в сторону украшение «венца творения» – созданного по образу и подобию очень красивой пустой консервной банки, водруженной на голове. Ибо все это откровенно хищные выдумки, авторство суггесторов в них несомненно: здесь наличествует как полное отсутствие самокритичности, так и непомерная наглость в притязаниях. Все это типичное поведение выскочки, попавшего «из грязи в князи», и теперь бесстыдно открещивающегося от собственных родителей, сочинившего для себя «благородную аристократическую» генеалогию с плебейски вычурной геральдикой.

Признав себя тем, кем он на самом деле является, человек, горестно вздохнув, смог бы продолжать свой путь уже гораздо свободнее и увереннее, избавившись и от сомнительных иллюзий и от необоснованных надежд – этих ненадежных ориентиров в открывающемся ему осмысленном Мире. Только при такой предельно честной позиции Человека возможно станет возможным его действительный выход на более высокий уровень Мира, «простой ветвью которого и является Жизнь на Земле»…

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В свете обрисованной в основных своих чертах концепции существования кардинальных, видовых различий в человеческом семействе совершенно по-иному, более отчетливо и ясно, видятся все основные вопросы социологии, истории, психологии, религии и т.д. Если это и не новый уровень, то, по крайней мере, – это новая и более определенная позиция, позволяющая ставить более конкретные и емкие вопросы Бытию.

Если воспользоваться каламбурным подтекстом «вся жизнь – игра», то станет ясно, что наша новая позиция соответствует в карточных играх моменту вскрытия прикупа. Это «новое знание» может оказаться весьма существенным для дальнейшей судьбы человечества, если действительно удалось «копнуть» глубоко. Но так как это новое знание носит дискредитирующий и далеко не лестный для людей характер, никак не способствующий его позитивному восприятию, и кроме того оно явно невыгодно суперанималам и суггесторам (а сила пока еще в руках этих «динатов» – сила незнания), то естественно ожидать стремления оставить это знание навсегда в прошлом: «зарыть прикуп, не содержащий козырей». Этой цели, в частности, служат и все те многочисленные современные социальные теории и рекомендации, в которых вопрос антропогенеза попросту обходится, а различия между людьми объявляются несущественными.

На первый взгляд, так оно и есть. Наблюдая незнакомых людей, – на улице, в транспорте, в «присутственных местах», – и невольно стараясь выделить среди всех них тех самых наших «страшных знакомцев», хищных представителей человеческого семейства: суперанималов (сверхживотных, нелюдей) и суггесторов (псевдолюдей, оборотней), пытаясь разделить их по этому «кардинальному» признаку («люди-нелюди-псевдолюди») и выявить тех, кто изначально, врожденно несет в себе заряд злобности или коварства, – ловишь себя на том, что это не вполне удается, как-то не получается однозначности и определенности.

И сразу же возникает ощущение неверия в собственную теорию: не верится, что такое возможно в действительности: человечество-де не является единым видом. Испытываешь какое-то душевное облегчение, ощущение того, что вся эта твоя антропологическая теория – не что иное, как некий околонаучный прилитературный курьез, эссеистский надуманный вздор, и что человечество – это, конечно же, единый братский вид, все люди примерно одинаковы, врожденные различия ничтожны, а все существующие отличия между ними определяются средой, воспитанием, воздействием общества, что имеется лишь разница в темпераменте, в интеллекте – вот отсюда-то и происходят все поведенческие отклонения от статистической нормы у иных взрослых индивидов. Конечно, есть и выродки, быть может, мутанты, но…

Но тут же, невольно вспоминая всю ту нескончаемую ни на секунду череду насилия в мире, его кровавую поступь, представляя себе жуткую чехарду властных чудовищ всех времен и народов, всех монстров в человеческом обличье, так же поневоле приходится признавать, что, к сожалению, все так и есть. Именно так страшно и обстоят дела в этом «прекраснейшем из миров». И как хотелось бы, чтобы все эти кровавые демонстрации, парады хищного поголовья человечества, – именно они бы! – оказались неправдой, кошмарным сном, но… Но и здесь – тоже «но»…

Так что все эти наши «но» весьма реальны, хотя основательность их лежит несколько глубже. То, что внешние яркие видовые различия отсутствуют, то, что они не бросаются сразу же в глаза, есть явление такого же порядка, как и несомненная «очевидность» геоцентричности: удивительно, наоборот, то, что здравый рассудок все же усомнился в столь «неопровержимом факте», что Солнце вращается вокруг Земли. Ведь это же можно лицезреть ежедневно невооруженным глазом!… Требуется некоторое умственное, логическое построение, нужно «в уме» остановить Солнце и поставить на свое заслуженное место возомнившую о себе Землю…

Точно так же и с видовыми человеческими различиями. Необходимо вспомнить, что вся эта хищная шатия-братия и не должна здесь находиться, ибо здесь им делать совершенно нечего. Все они не здесь – пастухи не толкутся в тесноте стада, волки не спят в овчарнях, они всегда поодаль.

И действительно, достаточно включить телевизор или радио, развернуть газету, чтобы увидеть и услышать сообщения о последних перемещениях и деяниях хищных гоминид. Саммиты-брифинги, пресс-конференции, дилеры-киллеры, исчезновения людей, взрывы бомб, взятия заложников террористами, убийства конкурентов предпринимателями, нарушения политиками перемирий в необъявленных войнах. На телеэкранах мелькают все эти хитрые рожи суггесторов: сенаторы, министры, аферисты… Газеты пестрят радостными сообщениями о всех этих ТИБЕТских ЧАРАх ХОПеРов, МММов и прочих ВЛАСТИЛИНОВ «нового русского» общества. Новоизбранному президенту Франции, первым делом – хлебом не корми – подавай ему ядерные взрывы! Суперанималов гораздо меньше, и поэтому их чаще изображают, нежели показывают «живьем», в натуре. Если же подобное происходит, то обычно как бы задним числом, чаще всего – это кинохроника, типа многочасового телесериала «Самые громкие преступления XX века». Хотя вот недавно показали в телепередаче «Дикое поле»: во вновь переименованном Ленинграде, в Санкт-Петербурге, поймали с поличным людоеда Игорька (кстати, гомосексуалиста!), занятого маринованием с луком (Бастурма?!) кусков своего бывшего приятеля Владика. В художественном же показе суперанималов расстаралось киноискусство и иже с ним конъюнктурная, коммерческая литература. Все это превеликое множество боевиков, триллеров, вестернов, детективов является не чем иным, как невольным, неумышленным, но достаточно близким приближением к реальному медицинскоклиническому и криминальному описанию поведения хищных гоминид.

Уже давным-давно пришла пора довести до всеобщего сведения всю эту «историю с человечеством» и достичь осознания простыми людьми той духовной пропасти, которая изначально лежит между ними и заправляющими в этом мире хищными гоминидами. «Весь народ должен твердо запомнить: теперь все меньше и меньше приходится рассчитывать на проблески человеческих чувств у тех, кто правит и владеет нами"note 50.

Нужно отметить, что понимание этого кардинального различия давно уже носится в воздухе, существуют сотни и тысячи описаний и фиксаций на каждом шагу его проявлений. О трех врожденных «пружинах человеческих действий» – «злобность», «эгоизм» и «сострадание» – писал еще А.Шопенгауэр note 51. Российский педагог П.Ф.Лесгафт note 52 в своих неоценимых (и до сих пор неоцененных по достоинству) наблюдениях над детьми выделил т.наз. «школьные типы»: «честолюбивый», «лицемерный» и «добродушный». В.А.Пьецух писал о «дурнях» и «сумасшедших» – о конформном народе и безумно безнравственных политиках, соответственно. Даже Папа Римский (уж кто-кто!), и тот как-то заявил, что он «пришел к убеждению, что в человечестве сосуществуют несколько родов абсолютно различных существ». Все это, собственно, есть не что иное, как именно описание с самых разных позиций одного и того же феномена: существования врожденных видовых различий в человеческом семействе.

Так что уже полностью назрела необходимость более четкого формулирования и сведения воедино огромного количества разрозненных фактов и свидетельств видовой неоднородности человечества, что и сделала предложенная концепция наличия видовых различий – конечно же, далеко не самым лучшим образом, можно сказать, лишь в «черно-белом варианте», ибо здесь требуются совместные усилия сонма ученых, представителей самых различных дисциплин: психофизиологов, молекулярных генетиков, психогенетиков, биологов, специалистов в математическом моделировании и многих других. Но тем не менее, эта концепция достаточно значима, и главная сила ее именно в компилятивности, понимаемой здесь, как удача в собирании из разрозненных кусочков и фрагментов некой цельной картинки, по своей сути сравнимой с фотографией, полностью изобличающей давно разыскиваемого, чудовищно опасного преступника.

Результаты подобного прозрения человечества могут стать впечатляющими. Вполне возможно, что это и вызовет поначалу жуткую реакцию со стороны хищных гоминид, похожую по своим внешним признакам на беготню крыс и суетню тараканов при включении, наконец-то, света в мерзко запущенном жилище. Суггесторы, конечно же, немедленно попытаются мимикрировать: переориентироваться на 180 градусов, по типу «держи вора!». Но счастье человечества в том, что хищных гоминид все же в большинстве своем можно определять, их «видно» – «Бог шельму метит»! По жестокому и хитрому выражению глаз, по естественному, ненаигранному властному поведению, по ощущению психологического давления с их стороны… Конечно же, все такие методы имеют опосредованный характер, но все же это – лучше, чем ничего, и ими надо постоянно пользоваться простым людям, вовремя остерегаясь иметь дело с хищными гоминидами. Это как бы несколько выровняет позиции, ибо дело в том, что хищным гоминидам уже «с младых когтей» присуще раннее видовое самоосознание: непосредственное, можно сказать, инстинктивное ощущение своего превосходства, возможности оказывать психическое давление на окружающих, и непреодолимое желание делать это.

Поэтому, в конце концов (возможно, после неопределенного периода упомянутых ранее «видовых чисток и прореживаний по рецепту маршала Жукова»), должен будет оформиться некий, в общем-то, терпимый и достаточно либеральный социальный бойкот хищных гоминид, некое подобие брезгливого отношения японцев к своим буракуминам. И если не принимать во внимание неоправданное – с точки зрения европейцев – ханжество японцев в этом вопросе, то здесь можно увидеть явную аналогию. Буракумины убивают животных – они, собственно, мясники (весьма «уважаемые» люди в других странах). Хищные же гоминиды убивают и – в «лучшем случае» – мучают людей. Японцы создали в некотором смысле если и непрецедент, то во всяком случае – социальный рабочий макет. Конечно же, сравнимо это все между собой атакой же точно степени, в какой японские карликовые сосны и дубы в уютном домике можно сравнивать с настоящим лесом во время бури.

Тем не менее результаты подобного бойкотирования, этакой «всеобщей забастовки» человечества трудно переоценить. Это – как бы шагнуть на следующую ступень, автоматически оставив на нижней войны, государственные репрессии и чудовищные формы насилия (а следовательно, и всю свинцовую мерзость сексуальных извращений). Без вмешательства хищных гоминид человечество двинулось бы вверх, уже не отягощенное парой равноувесистых ядер – «добра, и зла» – на ногах, а лишь преодолевая постоянную, но честно и весело разрешаемую интеллектуально-эстетическую проблематику в русле «ума-недоумия», при объективном взгляде на вещи, не имеющую права быть для кого-то обидной: все люди, по большому счету, «хоть и умные, но – дураки».

Но людям необходимо оценить реальные усилия, которые от них потребуются при совершении такого шага восхождения. Дело в том, что то дружное взаимоистребление, которое начали хищные гоминиды, подняв как знамя ухваченную ими «кость добра и зла», просто так, одномоментно закончиться не может, ибо для хищных гоминид окончание этой борьбы означает также и конец для них самих: как в социальном плане – в виде вырождения старой морали оправдания некоторых (якобы справедливых) форм насилия, так и в смысле самого их физического существования – они попросту не смогут жить в мире без насилия, те же войны для них – это самое подходящее для них «дело». «Война, бой – вне этих слов они не знают истинного счастья». Здесь, конечно же, имеется в виду не «счастье» рядового, не «величие и неволя солдата», но именно командирские и садистские «радости» наемника. Сюда же следует отнести, естественно, и «финансовый азарт» торговцев оружием и его производителей.

В мирное время этот нестерпимый зуд стремления к борьбе ради борьбы приводит к тому, что хищные гоминиды начинают поиск и созидание врагов, подобно тому как без меры азартный картежник ищет себе партнеров среди кого угодно, соглашаясь играть на самых смехотворных условиях. Но, к сожалению, созидание врага хищными гоминидами имеет совершенно иные масштабы, что и делает жизнь людей столь невыносимой и нестабильной. Чего только стоят все эти маньяки Михасевичи, Сивко, Панзеры, в одиночку режущие и душащие женщин и детей, людоеды Джамагильдиевы, Чикатилы, как и прочие ДжекиИгорьки-Потрошители всех времен и народов, вышедшие на звериную тропу своей «свободы»! И совершенно справедливо медэксперты признают их нормальными, т.е. здоровыми: у них действительно нет ни малейших психических патологий или каких-либо умственных (рассудочных) расстройств. У них есть рассудок, но у них нет разума, т.е. у них напрочь отсутствует третья сигнальная система. Хищные гоминиды морально невменяемы, и то, что их расстреливают, сажают на электрический стул, вешают, гильотинируют, с позиции нехищных людей совершенно справедливо – до тех пор, пока нет соответствующих изменений в уголовном законодательстве (все-таки врожденность видовых различий является предопределяющим фактором, и это обстоятельство наверняка будет учтено в будущей юриспруденции).

В то же время эффект этого отстрела, вместе с прочими «техническими выбраковками», совершенно ничтожен для достаточного «очеловечивания человечества», ибо устраняются всего лишь немногие «сдуру выскочившие на свет», не смогшие удержаться в социальных структурах, в то время как большинство их «коллег по зверству» оставшихся на «боевых» постах (!), орудуют не менее чудовищным образом, с тем лишь отличием, что их деятельность носит опосредованный характер, большинством людей не то, чтобы не замечаемый, но скорее – вытесняемый из сознания до тех пор, пока ужас не коснется их лично. Чужое горе попрежнему мало кого волнует, и, в этом плане, эгоистичная беззаботность людей – наследие приматов – необычайно отягощает их.

До тех пор, пока хищные гоминиды и всевозможные /полу/сумасшедшие видовые гибриды не будут «профессионально» переориентированы и отстранены от любой работы с людьми, и вообще «взяты на заметку», так оно и будет все по-прежнему: продолжится страшный, но уже недолгий, путь человечества в – уже последнюю – пропасть… Dixi.

ЛИТЕРАТУРА

1. Б.Ф. Поршнев, «О начале человеческой истории». М., 1974. 2. Пьер Тейяр де Шарден, «Феномен человека». М., 1965. 3. Торстейн Веблен, «Теория праздного класса». М., 1983. 4. Бруно Оля, «Боги Тропической Африки». М., 1977. 5. Джозеф Миллер, «Короли и сородичи». М., 1984. 6. Карл Ясперс, «Смысл и назначение истории». М., 1991. 7. Барроуз Данэм, «Герои и еретики». М., 1963. 8. Ричард Докинз, « Эгоистичный ген». М., 1994. 9. Л.Н. Гумилев, « Этногенез и биосфера Земли». Л., 1990. 10. Кароль Войтыла, «Основания этики». Вопросы Философии, N10, 1992. 11. Эверет Шостром, «Анти-Карнеги». М., 1994. 12. Чезаре Ломброзо, «Гениальность и помешательство». С-П., 1892. 13. И.Р. Шафаревич, «Социализм как явление мировой истории». М., 1992. 14. Г.Ф.Г. Гегель, «Философия истории». М., 1957. 15. Артур Шопенгауэр, «Свобода воли и нравственность». М., 1992. 16. П.М. Абовин-Егидес, «Сквозь ад». М., 1991. 17. Н.Н. Вашкевич, «Тайны происхождения языка». М., 1994 (7502). 18. П.Ф. Лесгафт, «Школьные типы. Антропологический этюд». М., 1971. 19. Л. Меттлер, Т. Грегг, «Генетика популяций и эволюция». М., 1973. 20. А.М.Свядощ, « Женская сексопатология». М., 1974. 21. Карен Хорни, « Женская психология». С-П., 1993. 22. «Общая сексопатология», под ред. Г.А.Васильченко. М., 1977. 23. Конрад Лоренц, «Агрессия. Так называемое Зло». М., 1994. 24. Збигнев Старович, «Судебная сексопатология». М., 1991. 25. Карл Юнг, «Психологические типы». М., 1995. 26. Б.А. Диденко, «Сумма антропологии». М., 1992. 27. Мартинас Ичас, «О природе живого: механизмы и смысл». М., 1994. 28. П.М. Хомяков, «Национал-прогрессизм». М., 1994. 29. Поль де Крюи, «Борьба за жизнь». М., 1957. 30. Отто Вейнингер, «Пол и характер». М., 1991. 31. В.П. Эфроимсон, «Генетика этики и эстетики». С-П., 1995.

* * *

Действительно ли человек УЖЕ произошел от обезьяны? Он до сих пор обезьяна без истинного разума. Утешает то, что среди обезьяно-людей есть все же и разумные люди. А.А. Любищев

* * *

Естествознание до сих пор не вмешивалось в проблемы этики и морали. Между тем этика и альтруизм человека являются столь же несомненным продуктом естественного отбора, как и его нервная или эндокринная системы. Потому, что само существование человечества ныне повсеместно стоит под угрозой, необходим новый общественный договор, который возведет требования этики, требования гуманизма в категорический императив, нарушение которого при всех обстоятельствах явится преступлением по отношению и к обществу. В.П. Эфроимсон

0|1|2|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua