Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Владимир Бацалев А Варакин Тайны археологии

0|1|2|3|4|5|

Роспись на сосуде из Ратилиншуля. Гватемала

более надежный вид высокой постройки на прочном фундаменте".

Аббат Брассер де Барбур в 1863 году обнаружил затерянный в библиотеке Королевской Академии Испании тот самый труд жизни епископа Диего де Ланды, отражающий историю Юкатана. Косвенно Ланда подтверждал правоту Стефенса: американские аборигены шли в своем развитии независимым путем.

Ниточкой к распутыванию проблемы происхождения американских индейцев стал так называемый "желобчатый" наконечник, встречавшийся в различных местах на западе США, как ископаемая визитная карточка древних Устных охотников. Эти наконечники были и у копий майя времен Конкисты.

В 1936 году один такой наконечник, найденный неподалеку от городка Фолсем в Нью-Мексике, был обнаРУжен среди костей древних животных. Ученые отправились на раскопки. Среди костей животных они обнаружили кости бизона – той его разновидности, которая выМерла 10-15 тысяч лет назад. А один из наконечников копья торчал из ребра вымершего животного.

234

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

235

Было ясно, что это кладбище костей со стоянки доисторических охотников. Это открытие значительно отодвинуло период появления человека на Американском континенте.

В горах Сандиа в районе Альбукерка (Нью-Мексико) в 1937 году обнаружили пещеру, которую древний человек использовал в качестве жилища. Фрэнк Хиббон, специалист по первобытной истории, начал раскапывать эту пещеру и нашел под слоем, содержащим уже знакомые "желобчатые" наконечники, другие – овальные, принадлежавшие гораздо более раннему человеку. Они были хуже обработаны, отражая более примитивную технику. На основании геологической стратиграфии Хиббон датировал находку примитивных изделий – наконечников, скребков и ножей – десятью тысячами лет раньше фолсомского человека.

Другие находки – Джипсем, Тьюл Спрингс (Невада), Сайта Роса Айленд (Калифорния) и Льюисвилл (Техас), датированные радиоуглеродным методом, установили факт пребывания человека на земле Америки 30 тысяч лет назад. Отличительной особенностью всех этих первобытных охотников является отсутствие лука и стрел, которые появились у индейцев гораздо позже. Тогда же охотники использовали специальные копьеметалки.

Первобытные кочевники имели прирученных собак. В пещерах Юты, Орегона и Невады обнаружены циновки и обувь наподобие сандалий, использовавшиеся древним человеком.

По части скелетов человека американские антропологи не слишком удачливы: почти все из немногих находок вызывают сомнения в подлинности. Либо геологические отложения, в которых найдены останки, были потревожены, либо погребения относятся к более позднему периодуто есть попали в древние слои случайно. Черепа из Небраски Алеш Грдличка – кстати, антрополог, яростно

тивлявшийся утверждениям о древности американского человека, – признал сходными с черепами неандертальцев Европы. Но строение скелетов ничем не отличается от современного.

Ранние следы человека относятся к геологическому периоду под названием плейстоцен. В это время северная часть континентов скрывалась под льдами. Однако стоянки фолсомского человека обнаружены на побережье Берингова пролива!

И геологи сказали свое слово: в тот период Евразию и Северную Америку соединял перешеек. Уровень океана был значительно ниже, и человек мог свободно мигрировать из Сибири на Аляску и обратно!

К началу исторического периода в Америке было уже многочисленное население, занимающее оба континента от Крайнего Севера до Крайнего Юга. Оно состояло из 160 языковых групп, распавшихся на 1200 диалектов. Это означало, что Америка на тот период была разнообразнее, чем весь остальной мир, где такого количества языков и диалектов не было.

Майя, вырвавшись из общего течения, сделали гигантский культурный скачок, который в Европе и Африке может соответствовать Египту или Греции.

4. УПАДОК МАЙЯ. ЗАГАДКА БЕЗ ОТГАДКИ

Образовавшись около 2000 года до н. э., поселения Древних индейцев, разросшись до городов, относительно благополучно существовали до начала-середины I тысячелетия н. э. На это время приходится расцвет классической эпохи майя. Во многом благодаря Диего де Ланда Ученые хорошо освоили календарь майя и начали датировать находки по надписям на них. Со II-III веков н. э. на

236

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

237

Юкатане уже существовало и процветало мощное государства майя. Насчитав в своей цветущей эпохе 600-700 лет оно вдруг захирело и пришло в упадок, причины которого до сих пор не прояснены. Мы знаем о междоусобных войнах доколумбовых десятилетий, предшествовавших Конкисте. Причины раздробленности некогда единых государств хорошо изучены, и майя не составляют исключения. Однако историки не склонны объяснять упадок майя междоусобицами. Одних изматывающих войн недостаточно, чтобы бросить на произвол судьбы сотни городов, многие из которых даже не разрушены. Однако с X по XV' век у майя продолжался упадок, носящий именно таком характер: многочисленное плотно жившее население без всяких видимых оснований оставило все города и словно растворилось в джунглях. Чума или другая эпидемия, которые описаны Диего де Ландой, не объясняют массового ухода: люди не умерли, на новом месте они вновь закладывали города и строили их серьезно и основательно, на века… А потом покидают и эти новые города, стремясь опять куда-то. Нет следов массовой гибели от наводнений или землетрясений (хотя эти бедствия тоже были). А города оставлены, судя по производимому впечатлению, будто на пять минут. Города не завоевывались пришельцами! Хотя были и такие… Но в этом случае должны были остаться хотя бы пришельцы!

Впрочем, все события из перечисленных, конечно, имели место. Вполне вероятно их суммарное воздействие на судьбу майя. Запрограммированное историей человечества нашествие варваров, когда гибнет почти целиком развитая культура, необходимо для того, чтобы потом, на их |"7^~ чах, та же культура не только возродилась, но и npeu ла предыдущую. Быстрого качественного скачка завое ли майя не сделали. История не дала им явиться 1 несколько столетий в новом блеске.

Даже прошлое говорит о том, что этот закон в Америке не всегда действовал: завоеватели ольмеков ацтеки не проявили себя ярче ольмеков. Лишь завоеватели майя на базе культуры ольмеков достигли высот.

Многие ученые объясняют упадок кризисом системы подсечно-огневого земледелия: майя постоянно требовалось бороться с новыми и новыми участками джунглей, которые приходилось сжигать и расчищать, чтобы устроить на этом месте новые поля. Очень скоро земля истощалась, и земледельцы, вооруженные только заостренными палками, при помощи которых сажали свои культуры – кукурузу, картофель, томаты, хлопок и другие чисто американские растения, – вынуждены были переходить на другие земли, то есть опять отвоевывать их у джунглей. Наконец, хорошей земли на Юкатане не стало… Однако последнее утверждение целиком противоречит де Ланде, который утверждает, что у майя поля давали прекрасный урожай.

К тому же если перед индейцами вставала проблема ревизии системы земледелия, они бы по необходимости ее осуществили. Не помешало же земледелие развитию мощных государств на протяжении всего I тысячелетия н. э. Или предшествующих тысячелетий… Процесс упадка зависел от чего-либо другого.

Многие увидели причину в оторванности религии от насущных проблем населения. В самом деле, на что, допустим, крестьянину высокоразвитая жреческая философия, которую и из жрецов-то понимают лишь самые избранные? И на что жрецам внушать крестьянину высокие матфии, если государственная система давно расставила всех по местам и каждый занят своим делом? Внушить священный трепет перед неведомым и таинственным мирозданием правителю – это еще понятно. И уж практически ниКак не объяснимо высокое развитие астрономии, свойственное лишь мореходной нации: для того, чтобы дважды в

238

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

год засеять поля, достаточно знать север и юг, а также внешние природные признаки времени посева. Климат на Юкатане не менялся… Исследователи пришли к выводу что сам народ взбунтовался против ненужных ему жрецов стал разрушать храмы и уничтожать памятники. Признаки подобной деятельности в разрушенных и просто покинутых городах есть. Тем не менее это не объясняет, зачем же народ, и так добившийся своего превосходства над знатью, все ж покинул все города. Что за болезнь, обуявшая многочисленное население, заставила его это сделать?

Революции, происходящие преждевременно, в исторических масштабах мало влияют на ход развития цивилизации. Любой упадок объясняется, как правило, экономическими причинами, а ни в коем случае не политическими. Равно как и взлет.

Загадка остается без ответа, и будущим исследователям предстоит ее в любом случае разгадать. Возможно, тайна раскроется с прочтением письменности. Возможно, ответ прост и даже лежит на поверхности. К примеру, лакандоны использовали в своих ритуалах магический напиток "бальтче": пристрастившись к нему, любая нация могла очень быстро достигнуть низов культуры. Тем более что. несмотря на большое сходство лиц лакандонов со скульптурными изображениями майя, все-таки на лицах лакандонов лежит печать явной деградации – не цивилизации, а отдельной личности! Буквально на нашей исторической памяти яркий пример спаивания индейцев и эскимосов "огненной водой" – первый признак европейского воздействия на туземцев. Спившемуся индейцу уже не нужен был ни город, ни храм: он уходил в джунгли, где бальтче можно гнать прямо на месте, а закуска – съедобные травы и коренья – растет под ногами.

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

5. ЧИЧЕН-ИЦА

239

К 1200 году н. э. значительная часть Юкатана была завоевана и освоена северным племенем – индейцами ица. Они были более воинственны, чем майя, и более жестоки в традициях. Человеческие жертвоприношения, от которых и майя не отказались, хотя одно время отказались совсем, у ицев не только были чрезвычайно популярны, но и отличались бессмысленной жестокостью. Правда, это с наших "просвещенных" позиций, ибо истинного смысла ритуалов мы, увы, не знаем.

Злой тонкогубый Чакмоол – демон смерти, изображенный полулежа на пьедестале, требовал жертв постоянно: несмотря на свою крайне неудобную позу, Чакмоол держит в руках блюдо, на котором должно биться живое, вырванное у жертвы сердце. Четверо служителей культа распластывали человека на специальном ложе, а пятый, верховный жрец Чакмоола специальным ножом взрезал у жертвы межреберье и вырывал из груди трепещущее сердце – сосуд жизни. Он бросал его на жертвенный поднос, и создавалось впечатление, что Чакмоол изгибается еще неудобнее, будто пытаясь охватить его всем телом. В других скульптурах Чакмоола сделаны отверстия в животе или в плече: сердце закладывалось жрецами в эти отверстия… Агонизирующую жертву сбрасывали на камни площади с высоты храма, и внизу немедленно приступали к освежеванию еще живого тела. Первым делом с него сдирали кожу! Намазавшись специальным салом, жрец надевал ее на себя и метался по городу, оставляя за собой кровавые и жирные следы…

Смысл ритуала утерян и ждет восстановления. Сам провесе описан де Ландой. Его повторили другие исследователи.

Храм Кукулькан, храм того самого Кецалькоатля, ^манного и справедливого, запретившего на всем протя– жении Америки с юга на север приносить человеческие

240

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ГАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

241

жертвы, рекомендовавшего заменить их цветами, кореньями, в крайнем случае птицей, – храм этого гуманиста не только находится в столице кровавых ритуалов, но и используется для них!

Врагов, попавших в плен, в Чичен-Ице приносили в жертву тысячами. Из экипажей де Кордобы 1517 года, по крайней мере, двоих испанцев принесли в жертву: индейцы захватили пленников, и больше их никто не видел. Зато приятели тех двоих слышали с кораблей, отошедших на безопасное расстояние от побережья, жалобные душераздирающие крики.

В Чичен-Ице существовал и закон, по которому сильного врага или отличившегося своего героя или спортсмена, с которого уже содрали кожу, делили на части и съедали жрецы. Кецалькоатль проповедовал отказ от каннибализма, но все было забыто или изменено по неведомым нам причинам.

В трехстах метрах от Храма Кукулькан находится другое жертвенное место – сенот Чичен-Ицы. Сеноты – заполненные водой карстовые разломы в известняке – характерны не только для Чичен-Ицы: Ушмаль, Кебах, Сайиль, Лабна – так же использовали свои колодцы жертв, где гибли сотни и тысячи людей, возможно, лучшие из лучших, не считая врагов. Особенность богов майя-ицев состояла в том, что умилостивить их можно бьшо, только принеся в жертву самых достойных. Сфера, в которой определялись достоинства жертвы, лежала, конечно, вне достоинств самой достойной из каст – жреческой, иначе жертвенники были бы всего лишь однажды заполнены их телами…

Отличие Колодца жертв Чичен-Ицы от других сенотов в том, что здесь приносились в жертву только девственницы: Юмкашу, богу полей и лесов, живущему на дне колодца, всякий раз нужна была новая жена, иначе не жди урожая.

Настенная роспись в Храме Воинов. Чичен-Ица

Диего де Саржиенто де Фигуэроа, алькальд из Мадрида, посетивший Юкатан в XVI веке, оставил отчет, подтвердивший сообщение о Колодце де Ланды. Однако алькальд описал историю, может быть, значительно интересней, поскольку она очень расширяет представление о том, как использовался Колодец жертв. Де Фигуэроа писал: Знать и сановники этой страны имели обычай после шестидесятидневного воздержания и поста приходить на рассвете к сеноту и бросать в него индейских женщин, которыми они владели. Они приказывали им вымаливать у богов счастливый и урожайный год для своего господина. Женщин бросали несвязанными, и они падали в воду с большим шумом. До полудня слышались крики тех, кто

f\

°Ь1л еще в состоянии кричать, и тогда они опускали ве– Ревки. После того, как полумертвых женщин вытаскивали наверх, вокруг них разводили костры и окуривали их душистыми смолами. Когда они приходили в себя, то

242

В. Б A U А Л Е В, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

243

сказывали, что внизу много их соплеменников – мужчин и женщин – и они их там принимали. Но когда женщины пытались приподнять голову, чтобы взглянуть на них, то получали тяжелые удары, когда же они опускали головы вниз, то как будто видели под водой глубины и пропасти, и люди из колодца отвечали на их вопросы о том, какой будет год у их господина – хороший или плохой…"

Судя по упоминаниям мужчин, возможно, речь вдето каком-то другом сеноте, а не о Чичен-Ице: туда сбрасывали только молоденьких девушек. А вот ожидание до полудня было и в Чичен-Ице: если вдруг жертва не тонула и все еще плавала на поверхности, это считалось знаком того, что девушка не угодна Юмкашу. Ее вылавливали, и в дальнейшем такую красавицу ждало только тихое презрение сородичей: жизнь ее все равно была уже кончена. И жертвы сами старались утонуть, тем более что это была почетная смерть, а семейство могло существовать в почете и довольстве, по крайней мере, до следующей жертвы.

Есть любопытнейшее свидетельство из истории Юкатана, как остроумно и решительно Колодец жертв был использован в политических целях.

Тройственный союз Чичен-Ицы, Ушмаля и Майяпана, продлившийся с 987 по 1194 год н. э. способствовал установлению стабильности в стране. Однако амбиции того или иного царька нарушали эту стабильность: каждый из "союзников" тянул одеяло на себя. Однако к концу XII века власть Чичен-Ицы, деспотичная и бездарная, надоела майя, наделенным более тонким "менталитетом". Всеобщее же заблуждение о том, что ицы сильны и жестоко накажут ослушников, не позволяло поменять положение. А уже со зрели все предпосылки для того, чтобы объединить стран} не тройственной, а централизованной единоличной влас тью. И вот молодой вождь Хунак-Кеель, которому в мо мент принесения священной жертвы в сеноте пришла ге ниальная мысль, немедленно и решительно осуществил ее

Деталь росписи из Храма Воинов. Сцена битвы. Чичен-Ида

244

В. БАЦАЛЕВ, А.ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

245

Вместе со всей процессией у Колодца жертв дождавшись полудня, когда бог "принял" очередную девственницу, Хунак-Кеель вдруг неожиданно для всех помчался по узкому коридору из людей, ведшему к платформе, с которой сталкивали жертву вниз, и в полном смысле сломя голову бросился в Священный колодец!..

Результат превзошел все его ожидания: ведь на площади Чичен-Ицы собралось все жречество, вся знать, а главное, чуть ли не большинство крестьянства, на которое и мог опереться Хунак-Кеель. Вынырнув из воды буквально через минуту, остроумный вождь объявил собравшимся, что он только что говорил с богами, и они назначили его, Хунак Кееля, единоличным правителем майя. Не было ни войн, ни длительных осад, подкупов и предательств: молодого героя вытащили из колодца и объявили правителем майя. Династия Хунак Кеель продержалась 250 лет…

6. ПЕРВАЯ ГЕРОИНЯ АМЕРИКИ, ИЛИ ></emphasis>КОНСУЛЫ-АРХЕОЛОГ></emphasis>

Интерес к колодцу в Чичен-Ице постоянно подогревался тем, что индейцы, совершая обряд жертвоприношения, вместе с жертвой швыряли в Колодец смерти множество драгоценностей, в том числе золото. Правда, вещи бросались сломанными, чтобы они тоже "умерли", иначе вешь не соединится ни с жертвой, ни с богом. Но золотоискатели жаждали богатства, а исследователи – новых открытии и находок, независимо от того, из какого материала они сделаны. Хотя, конечно, из золота предпочтительнее.

Однако глубина колодца примерно 60 метров, и водная поверхность тоже не под ногами: до нее метров 20-25. Смельчаки, задумавшие поживиться сокровищами майя, наталкивались на неразрешимые проблемы.

Эдварда Герберта Томпсона можно назвать отцом

Деталь росписи из Храма Ягуаров

волной археологии. Именно он впервые опустился на дно Колодца жертв. До этого молодой энтузиаст прошел подготовку у лучших водолазов своего времени, а также нанял двоих из них для работ в Колодце.

Для начала предприятия у Томпсона не было ничего – только энтузиазм и вера в легенду. Однако, развив бурную деятельность, он все же сумел достать землечерпалку и заручился поддержкой нескольких американских организаций, давших ему денег. Томпсон нанял тридцать индейцев, помогавших ему во всем. Видя энтузиазм молодого консула (по странному закону первооткрывателями в стране майя становятся почему-то американские консулы – ^помните Стефенса!), рабочие прониклись важностью возложенных на них задач и беспрекословно выполняли саМ[и– неожиданные поручения, называя при этом Томпсона ;^мм Эдуарде.

Много дней землечерпалка приносила со дна колодца

.246

!. Б A U А Л Е В, А– ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

247

лишь тину и многовековой мусор поздних послемайяских времен. Иногда Томпсону начинало казаться, что легенда рассказанная Дандой и Фигуэроа, только легенда. Но Генрих Шлиман Американского континента все же надеялся. Тем более что, опять же подобно Стефенсу, он выкупил асьенду Сан-Исидоро, на землях которой находились сенот и все важнейшие строения Чичен-Ицы! Этот "знак" тоже должен был сыграть свою роль.

И вот ковш принес со дна два странных предмета, напоминавших яички. Томпсон очистил их и обнаружил, что это не что иное, как шарики копаловой смолы, использовавшейся майя во всех обрядах! С возросшим энтузиазмом он стал выбирать грязь со дна колодца. Через несколько дней ковш зачерпнул целую корзину копала. Затем была добыта первая хульче – деревянное оружие майя и тольтеков, к одному из племен которых принадлежали воинственные ииы. Наконец, наверх был поднят череп семнадцатилетней девушки. Потом второй. И третий…

Наступил черед самому искателю опуститься на дно. С большим нетерпением дождался он греков-водолазов и приступил к обследованию дна колодца "вручную". Темнота и взвешенный ил давали возможность работать только на ощупь: никакие фонари не пробивали эту гущу. Облачившись в водолазное снаряжение, по самому последнему слову техники, Томпсон осуществил десятки погружений. Вместе с ним прощупывали дно два ловца губок – те самые греки-водолазы.

Со дна подняли статуэтки из нефрита, золотые кольца, золотые фигурки лягушек, скорпионов, других животных, золотую маску, более сотни золотых колокольчиков с вырванными язычками, золотую корона с двумя кольцами "Пернатого Змея", множество рельефных золотых дисков, тоже переломанных, с изображениями богов, воинов, эпизодов морских сражений и человеческих

Каменная стена из Копана

248

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

воприношений. Еще Томпсон обнаружил: кремневый жертвенный нож!

Молодой археолог не задумался над темой находки, а мы вернемся к ней чуть позже.

Перенеся ради удобства платформу с края колодца на его поверхность, однажды Томпсон забыл отключить воздушный клапан и, оттолкнувшись от дна, как ракета полетел к поверхности. Все же сообразив отключить воздушную подачу, он тем не менее крепко ударился головой о дно платформы и даже потерял сознание. Очнувшись, Томпсон обнаружил, что лишился слуха: не выдержав перепада давления, дополненного ударом, лопнули барабанные перепонки…

Мексиканец Давалос Уртадо "процедил" колодец еще раз с помощью землесоса, прекрасно зарекомендовавшего себя в Порт-Ройале. Вместе с аквалангистами Давалос прощупал все дно Колодца жертв. Находки, обнаруженные им, по качеству и количеству не уступают коллекции Томпсона. Четыре месяца беспрерывно изымал их Давалос Уртадо со дна священного водоема.

В 1968 году мексиканский археолог собрался добыть со дна остатки предметов совершенно неожиданным способом: осушив колодец и раскопав ил, как при обычных археологических работах, что дало б.ы возможность получить стратиграфию слоев… Но буквально накануне этой важной работы Уртадо скоропостижно скончался. Вероятно, он тоже был наказан за то, что посмел окунуться в воды Священного сенота. Да еще и доставал на поверхность жертвенные предметы…

Давалосу Уртадо принадлежит вторая странная находка: в Колодце девственниц он обнаружил и поднял на поверхность череп старика!

Попробуем две находки, между которыми целых семьдесят пять лет, соединить – череп мужчины пожилого возраста и кремневый ритуальный нож. Что получится?

ТАЙНЫ АРХНОЛОГИИ

249

Известно, что таким ножом взрезалось тело жертвы, а любителем сердец был грозный демон смерти Чакмоол. Поскольку право вырвать сердце принадлежало исключительно верховному жрецу, а ритуальный нож он всегда и везде носил при себе, выходит, безымянный старик, утонувший в Колодце смерти, и есть тот самый верховный жрец?.. Никогда и ни при каких обстоятельствах сам он ни за то не бросился бы в Колодец. Значит…

Значит, его увлекла за собой мудрая и тоже безымянная девочка, которой, в сущности, уже нечего было терять! К сожалению, мы никогда не узнаем ее лица, потому что не сможем найти череп. А вот имя девочки, вполне возможно, когда-нибудь нам и доведется услышать – как только будут расшифрованы иероглифы майя.

Закон, по которому приносилась жертва в сеноте Чичен-Ицы, запрещал извлекать кого-либо из воды до полудня. Жрецы долго вглядывались в водную гладь колодца, прежде чем объявить народу волю Юмкаша. Как бы и что бы ни кричал несчастный старик, облеченный непомерной властью,, до полудня никто не стронулся с места.

Не этот ли случай использовал в своих действиях Хунак Кеель? Ведь для того, чтобы сделаться правителем страны, ему нужно было как-то избавиться от всемогущего верховного жреца, и набрать "свою команду"… Если это так, то датировку инцидента мы уже имеем.

Все-таки жаль, что Диего де Ланда поспешил сжечь библиотеку майя: там наверняка был в подробностях описан этот случай.

ЗОЛОТОЙ КУРГАН

Древние греки, создавшие неповторимую культуру, считающуюся нами классической, именно по этой или какой другой причине заставляют нас заблуждаться в отношении чего-либо или кого-либо, иногда тысячелетиями. Ошибся Аристотель – и какой скандал из-за количества ног у обыкновенной мухи!.. Обмолвился Платон (может, вгорячах?), а энтузиасты шарят по дну Атлантического океана – ищут настоящую Атлантиду, которой, может, вовсе и не было.

Поначалу Геродот назвал скифами только тот народ, который назвал. Ас его легкой руки перекинулось имя на все народы, жившие к северу от Понта Эвксинского. Даже великий русский поэт Александр Блок – и тот поверил, что он скиф, – настолько силен авторитет древних греков: "Да, скифы мы, да, азиаты мы!.."

Кто же они – скифы? Кто и почему?..

В многовековом заблуждении пребывает, кажется, и точная наука археология, приписывая едва ли не все имеющиеся в природе курганы скифам. Геродот сказал!..

Положение осложняется из-за отсутствия у скифов письменности. Взять вавилонян: чуть потоп или просто дождик зарядил, – тут же соответствующую запись. Ассирийцы, шумеры – всякое лыко в строку. В Древнем Египте любой мало-мальски вставший на ноги резчик по, камню делал себе гробницу и на стенах расписывал, какое он, резчик, значение имел при таком-то фараоне. А воинственные кочевники скифы в своих могилах под курганами оставили только золото да оружие. Кто там захоронен, как его при жизни звали, из какой династии? – курган молчит.

Впрочем, археология умеет читать и без письма, но в случае со скифами этот номер не проходит: почти полтора

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

251

века курганы раскапывались (даже некоторыми профессиональными археологами) часто не для установления исторических истин, а ради обогащения – личного (разбойные раскопки) либо государевой казны. Раскопки упорядочились только в XX веке.

Тем не менее нынешние археологи делят курганные захоронения на три типа культуры – ямную, склепную и срубную. И растянулись курганы от Малой и Передней Азии и Причерноморья – через Среднюю Россию на восток, через степи Средней Азии и Казахстана, через Алтай – до самого Тихого (Великого) океана.

Собственно кочевники объявлялись и в оседлых народах – по разным причинам – еще в III-II тысячелетии до н.э. Примитивное кочевье рода из одной земли в другую сотни лет не ознаменовывалось ни крупными войнами с аборигенами, уже населявшими земли, ни историческими упоминаниями в более развитых народах, имевших письменность. Только пытливый Геродот, или греческий историк Гиппократ (V век до н.э.), или добросовестный Страбон (I век до н.э.) описали некоторые скифские племена, поскольку они стали играть заметную роль в Передней и Малой Азии, а также в Северном Причерноморье, то есть в первую очередь там, где были греческие колонии. Об остальных же скифах Страбон, к примеру, говорил: "Древние эллинские писатели… называли одних саками, других массагетами, не имея возможности сказать о них ничего Достоверного"'. Правда, кое о чем достоверном авторы-эллины сообщали – например, о том, что в землях, где живут скифы, очень холодно: в самом деле, Северное Причерноморье немного прохладнее Балкан. Так в "Одиссее" представлялась земля, где жили киммерийцы, – во-первых, это уже был мрачнейший край света, за которым находился вход в царство мертвых, а во-вторых, по сравнению с Грецией, на южной Украине и впрямь реже показывается солнце.

254

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

Зато Геродот привел три версии происхождения скифов. Первая – они произошли от Зевса и богини реки Днепра; вторая – от Геракла и женщины-змеи. И то и другое должно быть лестно скифам. Самому же Геродоту кажется наиболее правдоподобной версия третья: скифы пришли с востока в результате межплеменных войн, а киммерийцы ушли под их натиском в Малую Азию. Как бы то ни было, в VIII-VII века до н. э. их присутствие на "исторической" территории было весьма ощутимым.

Примерно около двух тысячелетий находясь в состоянии разложения первобытно-общинного строя, при этом наполовину оседлые, скифы не могли противостоять сильным и давно сформированным государствам. Этому препятствовала и их кочевая, с пастбища на пастбище, жизнь. Но по мере увеличения поголовья стад, а значит, и родового благополучия, у скотоводов-кочевников возникала потребность в поиске новых земель, а жизненное пространство степей и лесостепей, несмотря на их обширность в Евразии, было занято. Первостепенное значение приобретало конное поголовье и военная конница, в коей скифам не было равных. Кочевники вышли на историческую арену! Поэтому с VIII века до н. э. они и фигурировали в клинописи Передней Азии, и в сочинениях греков, и в истории Египта. И получили официальную "прописку" в Причерноморье и Закавказье.

Но даже самых значительных упоминаний у самых выдающихся историков древности недостаточно для изучения культуры народа, населявшего громадные территории евразийских степей. Скифы оставили после себя знаменитые курганы. Цепочками и линиями, группами и в одиночку, они возвышаются над ровной степью, а некоторые просто поражают путешественников своими размерами, производя иногда не меньшее загадочное впечатление, чем египетские пирамиды.

Так был поражен в конце XVIII века сын русского

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

255

народа Василий Федорович Зуев, в 1781 – 1782 годы исследовавший местность между Бугом и Днепром: "Дорога была ровною, черноземною степью, по которой одни только курганы в великом множестве были видны". А поразил его размерами и загадочным видом Чартомлыкский курган.

Ольвию, древнюю греческую колонию, разглядел в 1794 году на берегу Черного моря у села Парутина петербургский академик Петр Симон Палл'ас. Найденные им монеты с обозначением Ольвиополя говорили, что именно здесь, в остатках развалин, была когда-то милетская колония. Через пять лет Павел Иванович Сумароков подтвердил находку естествоиспытателя, обозначив Ольвию в урочище Ста могил (именно там находится огромный курганный могильник). А в сочинении "Досуги крымского судьи, или Второе путешествие в Тавриду" русский классик описал керченские древности и правильно определил Керчь, как прежний Пантикапей – тысячелетнюю столицу Боспорского государства. В четырех верстах от Керчи Павел Иванович увидел и описал Алтын-обу – величественный Золотой курган. Здесь великий Пушкин в 1820 году жаждал восхититься "следами Пантикапея" и "развалинами Митридатова гроба", но "сорвал цветок для памяти и на другой день потерял без всякого сожаления". "За несколько верст остановились мы на Золотом холме. Ряды камней, ров, почти сравнявшийся с землею, – вот все, что осталось от города Пантикапей", – разочарованно писал брату опальный поэт. Но через десять лет он писал о Тавриде совсем с другим настроением. А в 1825 году А.С. Грибоедов с горечью отмечал варварское отношение местного населения к памятникам древности: "Сами указываем будущим народам, которые после нас придут, как им поступить с бренными остатками нашего бытия".

Вместо систематических раскопок, столь необходимых в этом богатом историческом крае, в Тавриде и Ольвии, как и в отмеченной Грибоедовым Феодосии, копали землю все,

256

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

кому не лень, чтобы добыть "денежек и горшков" (Муравьев-Апостол, 1826): "То, чего не успело и все разрушающее время, то довершается теперь рукою невежества!"

Официальные и полуофициальные "генеральские" раскопки конца XVIII – начала XIX веков в Керчи, Тамани, в низовьях Буга и Днепра можно охарактеризовать, как варварские. Кирпич и камень, добытые из городищ и курганов, тли на строительство казарм, а золотые и серебряные вещи растаскивались не только солдатами, но и офицерами. Случайные находки из золота и серебра достигали Петербурга и попадали в Эрмитаж, остальные же археологические ценности из курганов таковыми не считались и уничтожались на месте! Литой курган в 30 верстах от Елизаветграда, раскопанный в 1863 году губернатором Новороссийского края генералом-поручиком Алексеем Петровичем Мельгуновым, находки которого поступили в музей (курган скифского вождя VI века до н. э.), так и не был впоследствии найден.

.Генерал Вендервейде, раскопавший в конце XVIII века большой курган возле станицы Сенной (Фанагория!) на Тамани, позволил солдатам украсть из склепа все, остальное было уничтожено. Самому генералу достался золотой массивный браслет в виде свернувшихся змей, украшенный рубинами. Генералы Сухтелен, Гангеблов, полковник Парокия также копали… "под себя" и нанесли много вреда археологии.

А вот два камня с греческой надписью, подтверждавшей вхождение Таманского полуострова в IV веке до н. э. в состав Боспорского государства, принесли простые крестьяне из деревни Ахтанизовки – Денис Коваль и Андрей Лоянь. Другие важнейшие находки тоже были сделаны в основном случайно.

Правда, в 1805 году было издано правительствен^ распоряжение "об ограждении от уничтожения и рас? ния крымских древностей", но по сути ничего не изг

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

257

лось. Керчь добывала для строительства камень из гробниц. Лишь первым шагом к планомерным исследованиям была записка академика Г.К.Э. Келера от 1821 года "О сохранении и возобновлении в Крыму памятников древности и об издании описания и рисунков оных".

Надо было быть коренным французом Полем Дю Брюксом, чтобы, не будучи специалистом по древностям, проникнуться глубоким и подлинным интересом к ним и начать – на свои средства! – бережное профессиональное раскапывание тамошних курганов. Павел Дюбрюкс (так этого роялиста-иммифанта стали звать в России) был назначен в Керчь начальником таможни в 1811 году и комиссаром по медицинской части в Еникале в 1812-м. С 1816 по 1835 год (до самой смерти) он вел планомерные раскопки древних могил. Впрочем, сам Дюбрюкс мог лишь отыскивать и благоговейно раскапывать памятники, истолкование же их было выше его познаний. Однако в 1820 году судьба свела Дюбркжса с полковником Иваном Александровичем Стемпковским, который и стал руководителем археологических работ Дюбрюкса. Член-корреспондент Парижской академии, по программе которого, поданной Новороссийскому генерал-губернатору графу Воронцову, был создан музей древностей в Одессе и Керчи, а в 1839 году, уже после смерти И.А. Стемпковского, основано Одесское общество истории и древностей, сыграл большую роль в организации и изучении археологии и истории Северного Причерноморья. В 1828 году Керчь-еникальский градоначальник, И.А. Стемпковский был похоронен на вершине горы Митридат за неоценимые заслуги перед историей, которые в те времена поощрялись редко. Его коллекцию античных монет приобрел Эрмитаж.

Стемпковский и Дюбрюкс сделали замечательное открытие Золотого кургана (так иногда называют курган Куль-оба, путая с курганом Алтын-оба, из-за золотых богатых находок). Открытие случайное.

93.,,

304 Бацалсв

258

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

259

Богатый склеп, на который наткнулся, тоже совершенно случайно, один из жителей Керчи, был вычищен 12 января 1821 года матросами гребной транспортной флотилии. По имени их командира капитан-лейтенанта находка называется курганом Патиниотти. Капитан-лейтенант честно отправил все драгоценности тогдашнему генерал-губернатору Новороссийского края графу де Ланжерону, от коего они якобы и поступили позднее в Одесский музей, но, впрочем, не найдены до сей поры. По счастью, сохранилось не только описание, но и рисунки найденных вещей – массивной шейной гривны из электра (сплава золота и серебра) с львиными головами на концах, два золотых браслета, электровая фигурка скифа с рогом для вина в руке, множество золотых бляшек – нашивных украшений скифского одеяния. Найдены были также медные котлы с бараньими костями, греческая амфора и множество наконечников стрел.

Через 9 лет другие военные были посланы командова-' нием для сбора строительного камня на курган Куль-оба (по-крымс ко-татарски – "холм пепла"). Камень собирался с облицовки кургана и доставлялся в Керчь. Наконец, работа была завершена, и лишь несколько нижних чинов оставались на кургане для сбора мелкого щебня. В качестве наблюдателя при этом присутствовал смотритель Керченских соляных озер… Павел Дюбрюкс! Он то и решил, основываясь на 14-летнем археологическом опыте, что курган – дело рук человека, а стало быть, внутри кургана – гробница. И определил примерное место для входа в курган – дромоса. Стемпковский немедленно приказал увеличить количество землекопов из числа солдат Воронежского пехотного полка и копать в указанном месте. Уже 19 сентября, то есть через несколько дней, градоначальнику доложилиоткрылись части строения из тесаного камня. Стемпковский прибыл с любителями древностей и увидел раскопанный проход из камней, ведущий к двери, однако проход

перекрывали сгнившие и обрушившиеся бревна, переложенные когда-то камнями. Многие из них нависли над дромосом, грозя обвалом.

По приказу Стемпковского дромос был очищен. 22 сентября через отверстие в верхней части двери проникли в квадратный склеп площадью около 20 квадратных метров, перекрытый пирамидальным сводом – камнями, выложенными уступами. Археологи нашли "разрушенные доски и бревна, изломанный катафалк…" Дюбрюкс был очень разочарован: склеп очистили до него!

Однако при дальнейшей расчистке оказалось, что камера совсем не тронута. Только дерево, ткани, а частично и кости истлели. В склепе было захоронено три человека. Главный их них – высокорослый воин (193 сантиметра), одетый в праздничный наряд, увенчанный войлочным остроконечным скифским башлыком с золотыми накладками. На шее – золотая гривна весом 461 грамм в виде жгута из шести толстых проволок, концы которой украшены фигурками скифа на коне. На руках и ногах воина были золотые браслеты тончайшей работы, а вся одежда расшита множеством золотых бляшек. Меч, лук и стрелы, поножи лежали рядом. Рукоятка и ножны меча, а также горит (футляр для лука и стрел) были обложены золотыми пластинами с вытесненными на них изображениями фантастических зверей, а также известных животных. Рукоятка кожаной нагайки была оплетена золотой лентой, а бронзовые поножи – покрыты позолотой. Точильный камень для меча был в золотой оправе, рядом находилась золотая чаша весом 698 грамм – с вычеканенным изображением Медузы Горгоны и бородатой головы скифа. Изображение во множестве повторялось по кругу.

Второе погребение принадлежало жене или наложнице скифа, вероятно, царя. Тело женщины было положено в кипарисовый гроб с росписью и отделкой из слоновой кости. Рисунки поражали тонкостью и местами были

9*

260

В. Б А Ц А Л Е В, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

26

крашены. Изображения передавали сцены охоты скифов и сюжеты из греческих мифов. Одежда женщины была расшита электровыми бляшками, голову украшала электровая диадема, здесь же нашли золотые подвески с изображением Афины, повторявшим изваянное Фидием в 40-х годах V века до н. э. (он сделал статую богини для храма Парфенона в Афинах). Еще одна пара золотых подвесок содержала мел ко легальное изображение в медальонах сцен из "Илиады" с участием Ахилла. На шее женщины было ожерелье и золотая гривна весом 473 грамма. Рядам лежали два широких браслета и бронзовое зеркало с отделкой золотым листом. У ног – электровый сосуд с четырьмя выгравированными сценами из жизни скифов (лагерь после боя). На одной из картинок скифу вырывают больной зуб. При изучении черепа воина оказалось, что погребенный царь действительно имел на указанном месте манипуляций лекаря – больной зуб, а двух коренных, вырванных ранее, лишен. Таким образом, ваза давала блестящий повод к изучению подлинной жизни скифов, ибо реализм изображений просто поразителен.

Дальнейшие находки (Воронежский курган в 1910– 1911 годы) доказали идентичность быта и облика изображенных в Куль-обе и Воронеже скифов, а следовательно, принадлежность погребенных к одному народу. И Кульобская электровая и серебряная с позолотой Воронежская ваза – обе относятся к IV веку до н. э.

Одна из найденных в Куль-обе фигурок двух скифов, держащих один ритон (рог для питья вина), показывает сцену побратимства, описанную Геродотом. Куль-обская находка во многом подтвердила правильность Геродотовых

описаний.

За гробом царя лежал скелет конюха-раба. За его головой найдены кости лошади {в специальном углублении) и греческие бронзовые поножи, называвшиеся кн мидами, и шлем. В серебряных позолоченных тазах и с

ребряном блюде у стен склепа нашли посуду – чеканный набор серебряных сосудов, два ритона и килик (чаша для питья вина), кроме того, медные котлы и четыре глиняные амфоры, в которые когда-то, судя по клеймам на горлышках, было вино с острова Фасоса. На полу обнаружили множество бронзовых наконечников стрел и копий – несколько сотен.

Во время работы со склепом в одну из ночей он был ограблен, несмотря на принятые меры предосторожности. С великим трудом Дюбрюксу удалось спасти только львиную головку, венчающую один из концов массивной шейной гривны, и золотую бляху с изображением оленя – один из шедевров так называемого "звериного стиля", весящий 226 грамм.

Грабеж Куль-обы продолжался и позднее, но только до 28 сентября, когда на грабителей обрушилась северная стена склепа и покалечила двоим из них ноги. Впрочем, за четыре ночи, предшествовавшие этому событию, с которого грабежи прекратились, "счастливчики" (так называли грабителей древних курганов) успели целиком расчистить склеп, поднять огромные плиты пола и… освободить три ямы-тайника, содержание которых ученым до сих пор неизвестно. Ни одна из изъятых в тайниках вещей, среди которых, несомненно, было золото, не появлялась больше в поле зрения. Правда, на дне вскрытых грабителями ям и между оставшихся плит пола в 1830 году было найдено несколько золотых бляшек.

Директор Керченского музея А.Е. Люценко после публикации труда Дюбрюкса (при жизни автора так и не изданного) в 1875 году предпринял очередную попытку раскопок Куль-обы: Дюбрюкс высказывал предположение, что в кургане могут быть и другие погребения, не менее важные. Куль-обский склеп был вычищен от завалов. Но перед взорами археологов предстала мрачная картина: стены были разобраны наполовину и унесены местными

262

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

263

телями. Весь пол был вскрыт, плиты из камня разбиты и также унесены. В траншеях, заложенных А.Е. Луценко, также ничего не было найдено, кроме нескольких золотых бляшек. Интерес к Куль-обе пропал, и Золотой курган до сих пор не обследован до конца.

За неимением новых данных о Куль-обе, воспользовавшись буквами "ПА1" на золотом олене – вероятно, клеймо мастера, – исследователи решили приписать погребение Боспорскому царю Пайрисадесу, прдвившему с 349 по 311 годы до н. э., при котором государство достигло большого могущества. Но такая трактовка не нашла в ученой среде должного отклика: даже будучи не греком, царь Пайрисадес вел греческий образ жизни (хотя бы внешне), а захоронение носит все черты скифского, описанного Геродотом. При погребении царя скифы душили любимую из его наложниц и хоронили рядом с ним. Вместе с царем в могилу клали его любимых слуг, коня, посуду и пищу (мясо в медных котлах), а также вино.

Вероятно, погребенный в Куль-обе скифский царь мог находиться под влиянием греческой культуры, но скорее всего греческие мотивы в найденных вещах отражают больше вкус мастеров, чем самого царя-скифа. Продолжение раскопок кургана может дать неожиданный ответ. Впрочем, скифы трудно расстаются со своими загадками и гораздо легче – с золотом курганов, рассеянным по всему миру и переплавленным за 200 лет в слитки. Вернее, не за 200, а за 2000 лет, что грабятся курганы.

Ответ может быть банальным. Если скиф – не Боспорский царь, то близость могилы к Пантикапею (курган в 6 верстах от Керчи) может объясняться только вынужденностью захоронения.

Подсказку сделал еще в 1830 году Е. Шевелев, присутствовавший при обнаружении могилы (вспомните о больном зубе!). Все остальные зубы царя – вполне здоровы, если не считать еще двух удаленных. Мужчине было

30-40 лет, а это не так много, следовательно, умер он не от старости. Судя по рисункам на электровой вазе, скиф доверил выдрать третий зуб врачевателю-скифу, но тот не справился, и в результате пришлось ехать в Пантикапей – к греку или еврею. Но прибывший со свитой скифский царь вылечиться не успел: вероятно, умер от гангрены.

Курган царю-победителю насыпали отменный! Землю везли со всей Скифии. А с облицовки кургана только учтенного камня сняли в прошлом веке 800 кубических сажен (Воронежская пехота – для строительства матросских домов – 400 и 400 же – итальянец Рафаил Скасси для постройки ограды сада). Сколько еще растащили неучтенного… А глыбы все множились, будто вырастая из-под земли.

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

265

ОСТРОВ СЕЙ ПОНТА СВЯТОЙ

Два острова наиболее примечательны в Черном море: Березань – тем, что здесь высадились первые греческие колонисты в VII веке до н. э., а впоследствии был расстрелян лейтенант Шмидт; и Левка (то есть Белый, потом Фидониси, теперь – Змеиный) – посмертное царство Ахилла, героя Троянской войны, павшего смертью храброй, недовольно бестолковой.

В древности остров этот был самым святым местом на обоих берегах Понта Эвксинского. Расположенный в 35 километрах от дунайской дельты и окруженный грядой рифов, он прославился как место погребения Ахилла. Уже в VIII веке до н. э. поэт Арктин Милетский, современник Гомера, писал, что Фетида, мать Ахилла, похитив из погребального костра труп Ахилла, перенесла его на Белый остров, который подняла со дна морского специально для сына. Не устоял перед искушением и прагматичный Аристотель и сочинил следующую эпитафию:

Над Ахиллом, чтимым на острове Белом,

Сына богини Фетиды, Пелееву отрасль, Ахилла,

Остров сей Понта святой в лоне своем бережет.

В древности на острове никто не жил из мирского люда.

Единственной постройкой был храм Ахилла, а обитателями – жрецы, и то сезонными. По-видимому, и не хоронили никого на Белом, чтобы не осквернять святого места, как это было, к примеру, на священном Делосе (где и рожать запрещали). Днем к северному и восточному

берегам могли приставать корабли, однако при северо-восточном ветре остров оказывался отрезанным от мира, так как западный и южный берега представляют собой сплошной обрыв.

Известный географ Квинт Эппий Флавий Арриан оставил такое описание острова:

"На острове есть храм Ахилла с его статуей древней работы. Людей на острове нет; на нем пасется только немного коз, их, говорят, посвящают Ахиллу все пристающие сюда. Есть в храме много и других приношений – чаши, перстни и драгоценные камни, а также надписи, одни на латинском, другие на греческом языке, составленные разными метрами в похвалу Ахиллу. Некоторые, впрочем, относятся и к Патроклу, потому что желающие угодить Ахиллу вместе с ним почитают и Патрокла. Много птиц гнездится на острове – чайки, нырки и морские вороны в несметном количестве. Эти птицы очищают храм Ахилла: каждый день рано утром они летят к морю, затем, омочив крылья, поспешно летят с моря в храм и окропляют его; а когда этого будет достаточно, они обметают крыльями пол храма… Приезжающие сюда нарочно привозят с собой на кораблях жертвенных животных и одних приносят в жертву, а других отпускают живыми в честь Ахилла. Другие пристают, будучи вынуждены бурей: эти у самого бога просят жертвенного животного, обращая к оракулу вопрос о животных, хорошо ли и выгодно принести в жертву то именно животное, которое они сами выбрали на пастбище, и при этом кладут достаточную, по их мнению, плату. Если ответ

266 В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

оракула (на острове есть оракул) будет отрицательный, они прибавляют плату. Если и после этого последует отрицание, прибавляют еще, и, когда последует согласие, они узнают, что плата достаточна. Животное при этом само останавливается и уже не убегает. Таким образом много серебра посвящено герою в виде платы за жертвы ".

Максим Тирский, со слов моряков, сообщил следующее:

"Добровольно туда никто не приближается, иначе как для жертвоприношения, и по совершении его возвращается на корабль. Моряки часто видели мужа с белокурыми волосами, прыгающего в доспехах, а доспехи, говорят они, золотые; другие же не видели, но слыхали, как он распевал пэаны (песни типа "Не плачь, девчонка, пройдут дожди…"); третьи, наконец, и видали и слыхали. Случалось также некоторым невольно засыпать на острове; такого Ахилл поднимает, ведет в палатку и угощает; при этом Патрокл разливал вино, сам Ахилл играл на кифаре, присутствовали также Фетида и хор других божеств ".

Впрочем, некий Леоним, первым посетивший остров по совету пифии, чтобы исцелиться от раны, застал здесь в придачу и обоих Аяксов, и Антилоха, и даже Елену Спартанскую, которая по смерти досталась не Менелаю, не Парису, а стала женой Ахилла. (Странно только, что Ахилл остановил свой выбор на старухе, старше его лет на сорок.) Прибывшие на остров и не дождавшиеся попутного ветра должны были ночевать на корабле, потому что в

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

267

это время Ахилл и Елена пировали и пели, а именно воспевали свою взаимную любовь, гомеровские песни о Трое и самого Гомера.

Ахилл считался покровителем плавающих в Понте, и не трудно представить, сколько даров скапливалось на острове. Проще ведь бросить ему несколько монет или серебряных безделушек, чем навлечь гнев Понтарха (владыки Понта) и потерять весь груз. Правда, Ахилл "отрабатывал" зарплату: в бурю он залезал на мачту и указывал кораблю проход к безопасной гавани.

Понятно, что эти сокровища не давали покоя многим. Свидетельства этому есть как фактические, так и полулегендарного характера. Одна такая легенда в пересказе Филострата-младшего гласит, что однажды моряки, возившие товары из Понта в Геллеспонт, были занесены на нескольких кораблях в те места, где жили амазонки. Те некоторое время их откармливали, чтобы потом отвезти за реку и продать скифам-людоедам. Но одна из амазонок, приходившаяся сестрой царице, влюбилась в юношу-моряка и упросила царицу не продавать чужестранцев скифам, которым все равно, что жрать: конину или человечину. Сестра неожиданно охотно согласилась, и с тех пор моряки и амазонки зажили активной семейной жизнью. Как-то моряки проговорились о сокровищах острова Ахилла. Амазонки тут же загорелись желанием их присвоить, благо и корабли, и люди, умеющие их водить, в наличии были. Наверное, они рассчитывали и отомстить за смерть Пентесилеи, которую Ахилл убил под Троей. Весной на пятидесяти кораблях они отплыли от устья Фермодонта к острову, охватив и лошадей, без которых не мыслили грамотно вести битву. Высадившись, амазонки приказали геллеспонтцам рубить деревья вокруг храма. Но топоры сами собой попадали на головы и шеи горе-лесорубов. Тогда амазонки сами бросились на храм, кличем подгоняя коней. "Но Ахилл страшно и грозно взглянул на них и, прыгнув, как при

268

В. БАЦАЛЕВ, А, ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

269

Скамандре и Илионе, навел такой ужас на коней, что они, не повинуясь узде, поднялись на дыбы, сбросили с себя женщин, как чуждое и лишнее для себя бремя, и рассвирепев, как дикие звери, бросились на лежащих амазонок и стали бить их копытами… Они стали грызть обнаженные руки лежащих женщин и, разрывая их груди, бросались на внутренности и пожирали их. Насытившись человеческим мясом, они стали бегать по острову и беситься, полные заразы… а потом бросились в море'1.

Но существуют и вполне исторические сведения о нападениях пиратов, от которых остров защищал греческий город Ольвия, расположенный вблизи нынешнего Николаева. Нападали, как правило, тавры и сатархи, жившие на Тарханкуте, – совершенно дикие племена, не имеющие никакого представления о цивилизации. Ахилл для них был такой же святой, как для шамана Огненной земли Георгий Победоносец. На легких челнах они совершали весьма опасные и длинные переходы, появляясь в самых неожиданных местах Понта. Во время раскопок на острове была найдена мраморная плита, с посвятительной надписью одному греческому герою, спасшему остров от пиратов, но оставшемуся для нас неизвестным по причине не полной сохранности текста. В этом нападении на остров участвовали не только варвары, но и какие-то нечестивые эллины. Всех их герой перебил и изгнал, за что народ ольвиополитов поставил ему статую.

В средние века храм Ахилла был совершенно забыт. Лишь в 1823 году капитан Критский, после того как остров вошел в состав России, снял его детальный план. В юго-западной части острова еще стояли развалины античного храма из белого мраморовидного известняка. Это была квадратная в плане (30 х 30 метров) постройка, ориентированная по странам света. Вокруг валялись капители, базы, барабаны, каннелированные колонны, карнизы. Когда на острове был установлен карантинный пост, его чиновники

активно занялись раскопками. Результаты были ошеломляющие, но все находки попадали на черный рынок древностей. Наконец, Н. Мурзакевич, основатель Одесского общества истории и древностей, с большой группой ученых прибыл на остров. Его взору предстало чудовищное зрелище: груды камня, сложенные в кубические сажени. Дело объяснялось просто: подрядчик, взявшийся построить на острове маяк, решил не утруждать себя доставкой камня с берега и дальнейшей его обработкой, а разобрал храм, сэкономив себе какую-то сумму. ''Этот вандализм был совершен с таким усердием, что от Ахиллова храма не осталось, как говорится, камня на камне", – писал Мурзакевич, однако сам почему-то не сделал ничего (ведь храм еще можно было восстановить). Находки экспедиции были потрясающими: мраморные плиты с посвятительными надписями, черно– и краснофигурные сосуды, терракоты, огромное количество перстней, колец, монет принадлежали практически всем крупным центрам античности: Греции, Македонии, Фракии, Малой Скифии, Боспору, Вифинии, Пергаму, Сирии, Египту, Риму. Хронологически находки датировались с V века до н. э. по первую половину III века н.э. Но раскопы этой экспедиции напоминали булавочные уколы. Правда, ученым удалось выкупить часть вещей у чиновников карантинного поста.

После Второй мировой войны на острове работало несколько экспедиций– Они дали новую информацию, однако в связи с тем, что здесь теперь разместилась военноморская база, где, по слухам, обучали дельфинов-камикадзе, ни планы, ни снимки острова не публиковались до самого последнего времени. Можно более-менее уверенно говорить, что и советские военные прикладывали руку к любительским раскопкам, так как на одесском антикварНом рынке периодически всплывают находки, почти наверняка сделанные на Белом, теперь Змеином. Герой Ахилл, не испугавшийся нашествия амазонок, совершенно

270

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

рялся и спасовал перед работниками карантина и дельфинами – ками кадзе.

Но все известные до сих пор находки лишь утерянная мелочь. Настоящие сокровища Ахилла лежат чуть-чуть глубже. Речь идет о многочисленных пещерах острова. Археолог Н. Пятышева писала об этом: "Во многих местах острова под каменистым грунтом чувствуется пустота, что позволяет предполагать наличие карстовых пещер. Вполне вероятно, что во времена Ахилловы эти пещеры использовались как тайники-сокровищницы, куда при приближении морских пиратов жрецы прятали статуи богов и драгоценности". Н. Пятышева, говоря "вполне вероятно", чересчур осторожничает: такие тайники должны были быть наверняка.

Но отыскать эти пещеры до сих пор не удалось (впрочем, их не очень-то активно искали). Возможно, входы во многие из них разрушились в результате абразии. Кроме того, и уровень моря с древних времен поднялся на несколько метров. Работы по изъятию у Ахилла ценностей требуют комплексного подхода, а вот этого нынешние археологи и не могут добиться. К тому же у них нет денег даже на жизнь.

Впрочем, клады острова Змеиный – не единственная тайна, требующая разрешения. Вокруг острова лежат десятки или сотни затонувших кораблей, и вряд ли хоть один из них пустой…

ПОТЕРЯННАЯ "ВЕНЕЦИЯ" ЭТРУРИИ

Спина – "жемчужина Этрурии", как ее называли, – в средние века была совсем неизвестна, даже на картах прошлого века вы ее не найдете, хотя античные источники в один голос помещали город в устье реки По (древний Пад) на северной оконечности Адриатического моря. Свидетельства древних о Спине были столь многочисленны, что по ним одним, даже не раскопав некрополь и само городище, можно было бы написать историю "этрусской Венеции". Но куда же мог деться столь древний, великий и знаменитый на всю античную ойкумену город? Не сквозь землю же он провалился! Но даже в этом случае на поверхности должно было хоть что-то остаться, черепки, например. А тут – ничего, словно географы и историки древности сочинили о ней сказку, не сговариваясь, подобно сказке Платона про Атлантиду…

Дионисий Гад и кар н асе кий утверждал, что Спину основали пеласги – народ, живший на территории Греции До прихода греков и вытесненный последними оттуда. Удержаться в Спине пеласги, однако, не смогли, и им на смену пришли этруски. Народ этот – один из самых загадочных в истории человечества. Этруски были учителями римлян. Однажды этруски увидели несколько деревень на холмах. Из них они построили город, назвали Римом и правили им полтораста лет. До самого своего исхода из истории римляне неукоснительно блюли каноны этрусского градостроительства, суть которых в том, что мир есть круг, Разделенный на четыре части двумя пересекающимися под прямым углом прямыми дорогами, и каждому положено

272

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

находиться в своей части. Возьмите план любого римского города, план сельской округи любой римской общины (centuria), и везде вы найдете две эти дороги (cardo и decumanus). Более того, кощунственно сказать, римляне вслед за этрусками даже небо поделили на четыре части и расписали, какому богу в какой части жить и командовать. (Все это очень облегчает работу археологов, потому что достаточно определить границы одного квартала, и весь план города на ладони.)

Расцвет Спины пришелся на V век до Р.Х. В это время она была главным портом Адриатики, через нее шла вся торговля между Средиземноморским миром и северо-западной Европой, своеобразным перевалочным пунктом. Сюда поступали товары из Греции, Финикии, Персии, Египта и отправлялись дальше – в Галлию, Германию, на Британские острова, даже в Балтию, откуда поступали металлы и янтарь. Есть все основания предполагать, что рунические письмена Европы происходят от этрусского алфавита. Сама Спина активно торговала солью, добывавшейся в окрестностях.

Понятно, что при таком статусе этрусским город был чисто номинально. Кроме соседей, умбров, л игу ров и венедов (племя славянского происхождения), в Спине постоянно проживали представители почти всех народов Средиземноморья (греки, например, составляли не менее четверти), выполняя роль торговых агентов. О богатстве Спины говорит тот факт, что дары ее общины Дельфийскому оракулу считались самыми щедрыми и удивительными.

Однако такое благополучное существование продолжалось чуть более века. По непонятным причинам город стал увядать, более того, он превратился в пиратское гнездо, а плавание по Адриатическому морю стало сопряжено со всеми вытекающими отсюда опасностями. В I веке н. э. Страбон уже писал не о городе, а о деревне Спине. Потом она и вовсе пропала.

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

273

Сцена вбивания гвоздя. Бронзовое зеркало. Ок. 320 г. до н. э. Берлинский музей

Но о Спине не забывали. Не раз вспоминал о ней Боккаччо. Кардуччи в знаменитой оде оплакивал судьбу Спины, царицы Адриатики, чей голос умолк, задушенный беспощадным временем. Историки же (археологов в нашем понимании еще не было) в ответ пожимали плечами. Они не только не могли указать местонахождение полулегендарного города, но даже не брались назвать причину его упадка. Кто-то пытался связать упадок Спины с нашествием галлов на Италию в 387 году до Р.Х. ( тогда они сумели даже взять Рим, который на самом деле никакие гуси не спасли), но галлы пришли и ушли, а свято место пусто не бывает, к тому же такое хлебное.

274

БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

275

Не будем дальше испытывать терпение читателя: главным врагом Спины оказалась река По, на берегу которой находился город. С каждым годом илистые наносы все более и более отдалял Спину от кормильца-моря. Уже в IV веке до Р.Х. город находился в трех километрах от моря, но упорством и трудолюбием жителей все-таки был связан судоходным каналом. К I веку н. э. это расстояние увеличилось до пятнадцати километров. Перенести город к морю жители не могли, так как все побережье представляло собой сплошную топь из болот и лагун. Город был обречен и превратился в деревню, обитатели которой добывали себе пропитание рыбной ловлей и огородничеством.

В XII веке река По прорвала дамбу и переместила свое русло на север, к Венеции. Местность быстро преобразилась на много километров вокруг Спины. Теперь она представляла заболоченную низину с илистыми лужами и мелкими озерками. То, что когда-то называлось почвой, медленно оседало. Город ушел под воду так основательно, что на поверхности не осталось никаких следов, только угри копошились в иле да раз в году лягушки приветствовали приход весны оглашенным кваканьем.

Не найдя на местности следов крупного города, энтузиасты-историки конца средневековья выдвинули гипотезу, что остатками Спины является маленький порт Фельсины, расположенный неподалеку от Равенны в устье реки Рено. И это несмотря на утверждения средневековых хроник, что правый рукав дельты По когда-то назывался Спинетико.

Дело, может быть, и не сдвинулось с мертвой точки, если бы в поисках выхода из земельного кризиса итальянское правительство не выдвинуло в 1913 году план осушения южной части современной дельты реки По поблизости от Комаккьо, средневекового городка, расположенного километрах в тридцати от административного центра Феррара.

Бронзовое зеркало с изображением Менрвы, Херкле и ребенка

Комаккьо лежал на островах посреди болот и лагун в отдалении от моря, жители его поддерживали свое существование рыбной ловлей. Мелиорация сулила вернуть городу былое благополучие.

Осушение началось в 1919 году, когда Муссолини основал фашистскую партию. Едва между прорытыми

276

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

277

лами появились пригодные для возделывания участки, агрономы стали рыть землю, экспериментируя с посадками. И повсюду они натыкались на древние гробницы. Сходство самих гробниц с этрусскими погребениями в других районах северной Италии, адекватность добытых вещей заставили власти пристальней взглянуть на ситуацию. Пролежав столько веков под водой, гробницы имели все шансы остаться целыми. Надо отдать должное Муссолини: поставив себе цель – возрождение былого могущества Римской империи, – он тратил на археологию больше, чем на боевую и политическую подготовку штурмовиков.

Про мелиорацию забыли напрочь, официальные раскопки доверили местному археологу А. Негриоли и директору департамента древностей в Эмилии С. Ауриджемма. К 1935 году было открыто более 1200 гробниц, не считая тех, которые разграбили жители Комаккьо под покровом ночи и в межсезонье, полагая, очевидно, таким способом возместить потери от, казалось бы, обретенной земли.

Количество обнаруженных вещей было столь велико, что под их хранение пришлось выделить дворец в Ферраре, который еще в эпоху Возрождения построил Людовик Сфорца. (Теперь он заполнен этрусскими древностями и называется Феррарский национальный музей археологии. Это одна из лучших коллекций Италии.)

Среди множества вещей, извлеченных из некрополя, были и бронзовые подсвечники этрусского стиля, и янтарные ожерелья, и египетские сосуды из стекла и алебастра, и краснофигурные аттические кратеры. Присутствие греков обозначалось не только их продукцией, но многочисленными надгробными плитами на древнегреческом языке. Возраст находок колебался от V до III веков до Р.Х. Не было никакого сомнения, что такой разнообразный по характеру материал мог принадлежать только крупному портовому городу, и никто не сомневался, что в долине Треббия обнаружен некрополь Спины.

Бронзовое зеркало с изображением Узил, Тесан и Нетуна. III в. до н.э.

Но где же сам город? По всем правилам этрусского землеустройства он должен был находиться рядом. Обследование округи некрополя (там, где это позволяла природа, отступившая перед мелиораторами) не дало никаких обнадеживающих результатов. Находки были, но к

278

t. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

279

кам они отношения не имели. Все понимали, что Спина где-то рядом: вот прах ее жителей, вот вещи ее жителей, – а город исчез, и даже сквозь землю провалиться не мог, потому что копали до материка, где позволяли подпочвенные воды.

В 1953 году на черный рынок древностей вдруг хлынул поток первоклассных этрусских вещей, аналогичных тем, что выставлялись в Феррарском музее. Неужели Негриоли и Ауриджемма схалтурили и не выбрали некрополь в долине Треббия до конца? Внедренные агенты быстро прояснили ситуацию: около того же Комаккьо, в районе долины Пеги, что южнее долины Треббии, начались осушительные работы; находки именно из тех мест.

Итальянские власти и на этот раз отреагировали мгновенно. (Вот бы у кого поучиться российскому правительству, которое не в состоянии сохранить не только то, что в земле или на земле, но даже то, что чуть ли не чудом попадает в музеи!) Весь предполагаемый район находок был изъят из землепользования и передан в распоряжение археологов.

В 1954 году профессор П. Ариас из Катанийского университета и будущий директор Феррарского музея Нерео Альфиери вновь погрузились в тайну Спины. Именно последнему и суждено было стать тем человеком, который вернул город-призрак на этот свет. Впоследствии про него рассказывали легенды: скажем, если Альфиери поручали разыскать совершенно утерянный римский храм, то он шел к пастухам и просил показать самую главную местную святыню, и пастухи приводили его к замшелым камням. едва заметным на земле.

Однако и на этот раз вещи, попавшие на черный рынок, имели к городу Спине косвенное отношение. Они происходили из еще одного некрополя Спины. Выбрать его, чтобы сберечь для потомства, казалось невыполнимой задачей, так как некрополь все еще находился под водой.

местами на метровой глубине. К этому надо добавить, что гробницы находились не на дне, а под полутораметровым слоем ила и грязи. В большинстве мест уровень воды был слишком низок, чтобы воспользоваться лодкой, и одновременно не позволял работать, стоя по колено или по пояс в воде: засасывал ил. Но археологам на первое время пригодился опыт рыбаков-грабителей из Комаккьо. Они привязывали к рукам и ногам некое подобие лыж и на четвереньках одолевали трясину. Время от времени ловцы угрей прощупывали ил шестами со стальными наконечниками и крюками, которыми и вытягивали добычу.

Понятно, что о традиционных методах раскопок археологам пришлось забыть сразу. Заложить классический раскоп они не могли уже потому, что стены его оползали тут же. Да и рассчитывать первое время они могли только на "трех землекопов, три бадьи и три лопаты". (Правда, в последующие годы Ариас и Альфиери не знали, куда деваться от добровольцев.) Опыт накапливался пбстепенно. Скрепя сердце, археологи вынуждены были отказаться от привычных инструментов и взять на вооружение брандспойт, которым находки вымывались на поверхность. При этом не зафиксированные на месте в гробнице, они утрачивали половину своей научной ценности. Археологи это прекрасно понимали, но выбора у них не было: главное, °Передить ловцов угрей из Комаккьо. В погожий день им

280

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

28

удавалось выбирать по пятнадцать гробниц. Позже они сколотили из досок раму, которая удерживала воду и грязь, и раскопки приобрели более профессиональный, вид.

К концу первого сезона Феррарскому музею были переданы вещи из 342 гробниц. К 1963 году количество раскопанных погребений перевалило за три тысячи.

Уже тогда по научному миру пополз слушок, что Ариас и Альфиери давно нашли Спину, но предпочитают молчать, пока не "разделаются" с некрополем. Археологи на это отвечали, что если уж кто и найдет Спину, то наверняка рыбаки из Комаккьо, которые всегда поспевают первыми.

Предметы из некрополей Треббии и Пеги были однотипны и одностильны, да и датировка их совпадала. Не было никаких сомнений, что оба некрополя принадлежали "спрятавшемуся" от них городу, крупному и богатому. Правда, собственно этрусских вещей в могилах было не так уж и много в процентном соотношении, в основном они были представлены терракотовыми сосудами в виде животных. Археологи определили их как флаконы для благовоний. Изза трудностей при проведении работ не удалось установить четкую типологизацию гробниц. Вероятно, различный тип гробниц зависел от места в некрополе, что весьма характерно для этрусков, определявших место каждого в его "четверти". Это подтверждается и строго геометрической планировкой некрополей, которую выявила аэрофотосъемка. И тем не менее некрополи Спины не шли ни в какое сравнение с гробницами классической Этрурии: со склепами, стены которых покрыты фресками, с богатством погребального инвентаря, с каменными саркофагами, статуарно изображавших на крышках умерших. В Треббии и Пеги лишь иногда устанавливали стелу или складывали горку из камней. Покойников, возможно, хоронили даже без гробов (хотя они могли и не сохраниться). Только в двух случаях были обнаружены небольшие каменные саркофаги

Погребальная урна из Кьюси с изображением сцены смерти и демонов смерти

с пеплом. Это скорее всего объясняется тем, что в округе господствовала аллювиальная почва и песок, камень надо было везти издалека.

Однако некоторые закономерности археологам удалось проследить. Умерших всегда клали головой на северо-запад, погребальную утварь ставили справа, независимо от состояния или касты каждый держал в руке обол Харона – плату за проезд в царство теней. И еще один вывод напрашивался сам собой: поскольку в некрополе Пеги захоронения были гораздо многочисленнее, следовало предполагать, что и располагался он ближе к городу.

Все годы в свободное от раскопок некрополя время Альфиери бродил по окрестностям, говорил со стариками, Рыл шурфы, пытался восстановить древнюю карту береговой линии и старые рукава По. Такую карту ему удалось создать по отложениям наносов в дельте и расположению

282

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

283

дюн. Он даже выяснил, что некрополи некогда располагались на гребне вытянутой песчаной косы, соответственно и город должен был стоять на подобной косе. Но участок возможного месторасположения Спины по-прежнему был слишком велик, к тому же большая его часть находилась под водой. Альфиери не сдавался. Он призвал на помощь историческую географию в надежде, что какое-нибудь из окрестных названий средневековых поселений должно сохранить хотя бы намек на античный город. 28 июля 1956 года в архиве Равеннской епархии он наконец обнаружил упоминание о церкви Санта-Мария в Падо-Ветере. Название деревни ясно указывало, что когда-то она стояла на берегу древнего русла По (Пада).

Самой церкви давно и след простыл, но местечко, где она стояла, было известно и теперь под именем Паганелла.

Альфиери уже не сомневался, что нашел Спину, и горько просчитался: в районе Паганеллы ему удалось собрать лишь поздний, римский материал.

В конце концов, удача улыбнулась ему. Альфиери узнал, что инженер из Равенны В. Валвассори проводит аэрофотосъемку трассы будущего осушительного канала, который пройдет через долину Пеги. Альфиери помчался в Равенну. На цветных снимках, сделанных при помощи разных фильтров, он тут же увидел в километре от бывшей церкви Санта-Мария геометрически правильные контуры древнего поселения. Отчетливо прослеживались не только городские кварталы, но и широкий искусственный канал протяженностью около трех километров. От него тоненькими струйками расходились второстепенные артерии. С воздуха Спина поразительно напоминала Венецию.

При последующих аэрофотосъемках с разных высот и при разном освещении Альфиери получил четкий план города с каналами, кварталами и площадями. Две главные водные артерии Спины четко соответствовали классическим cardo и decumanus. Параллельно им тянулись на

удаленном расстоянии более мелкие каналы. Спина четко соответствовала описанию Страбона: "Деревянный город, вдоль и поперек пересеченный каналами; передвигаться по нему можно лишь по мостам и на лодках". Площадь, которую занимала Спина, составляла примерно 3 квадратных километра, население –до полумиллиона человек.

Когда осушили долину Пеги, город стало возможным ''прочитать" и с земли: покрытые илом каналы четко вы– делялись полосами темно-зеленой травы, на месте бывших кварталов колыхалась скудная желтая растительность. Природа дала в руки археологов карту города еще до начала раскопок.

Теперь требовалось находками доказать, что это именно Спина. В первом же раскопе рабочие наткнулись на деревянные столбы, вбитые в илистую почву до твердого грунта. Это было первым доказательством: свайный фундамент под строения, существующий и сейчас в Венеции. Следом появились и осколки керамики, определенно относящиеся к V-IV векам до Р.Х. К тому же она была идентична найденной в некрополях.

Спину раскапывают до сих пор и работы там еще непочатый край. Археологи не рассчитывают найти тут величественных руин, к которым ринутся толпы туристов, потому что все строения были из дерева и кирпича, а они плохо сохраняются в воде. Мало надежд и найти тут чтолибо вроде "клада Приама", так как город умирал постепенно и у людей не было необходимости прятать свои накопления перед угрозой их изъятия. Основные надежды ,наука связывает с тем,-что Спина была интернациональным городом, и, следовательно, есть шанс обнаружить Двуязычные надписи (билингвы), которые помогут расшифровать все еще остающийся тайной язык этрусков.

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

285

ДЕЛО ОБ ИСЧЕЗНУВШЕЙ КИММЕРИДЕ

(УРОК АНТИЧНОЙ ГЕОГРАФИИ)

Весьма загадочная история связана с одним из эллинских городов, расположенных по берегам Керченского пролива, который древние греки именовали Боспором Киммерийским.

Эти города-полисы, появившиеся в VI веке до н. э. в ходе Великой греческой колонизации, представляли собой небольшие (по современным масштабам) государства. В конце V века до н. э. правитель самого старого и сильного из них – Пантикапея (ныне Керчь), Сатир I присоединил к своему сильно расширившемуся государству почти все города по обеим сторонам пролива. Его сын Левкои I завоевал Феодосию и покорил варварские племена, обитавшие за проливом в Прикубанье и на побережье Азовского моря, которое эллины называли Меотидой. Так образовалось государство, именовавшееся Боспорским, поскольку пролив был не только географической осью-мостом, разделявшей и соединявшей его на "европейскую" и "азиатскую" части, но и важной морской артерией.

Переживая все превратности судьбы, Боспорское царство просуществовало около тысячи лет. И во все времена особую роль играли "киммерийские переправы" (как их называет Геродот) – самая узкая северная часть пролива шириной 3-4 километра. С западной (крымской) стороны этот стратегически важный участок фланкировался небольшой крепостью, которая так и называлась – Порфмии (то есть "переправа"), а на противоположном берегу, как сообщали античные авторы, находились Ахиллеон,

Археологическая карта Таманского полуострова (составитель

Паромов Я. М.)

Институт археологии АН СССР-РАН 1981 – 1992 гг.

^ поселения античного и средневекового времени

древние дороги – линии древнего берега

лищс Ахилла, владыки Понта, и у самого выхода из пролива – город Киммерида, или Киммерик, защищавший переправу рвом и валом.

Порфмии и другие упомянутые в письменных источ– ' никах крымские поселения были найдены еще в первой половине XIX века, тогда же высказывались предположения о месторасположении Ахиллеона и Киммерика на Таманском берегу.

Едва ли не решающим аргументом в локализации святилища Ахилла стала находка в 1822 году неким Бибиковьщ барабанов мраморных колонн близ узкой и длинной Песчаной косы Северной (или Чушки), выдвинувшейся от

286

). БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

287

таманского берега в пролив почти на 20 километров. Сведений о том, кем был "находчик", пытавшийся даже поднять одну колонну из воды, не сохранилось. Какие-то данные о колоннах рядом с косой содержались в дневниках бескорыстного ценителя крымских древностей Поля Дюбрюкса, который на карте указал место находки. Однако сами дневники не сохранились, и к середине XIX века исследователь Тамани К. Герц характеризовал данные об утраченной находке как "археологическое предание". Но независимо от этого предание о колоннах прочно вошло в сознание последующих поколений исследователей, и у многих ученых почти не было сомнений, что знаменитое святилище располагалось на'косе, ближе к ее окончанию, а сейчас затоплено водами мелкого Динского залива.

Те же письменные источники сообщают, что Киммерик находился неподалеку, примерно в 3-4 километрах от Ахиллеона. Ближайшее к основанию косы значительное городище в 1794 году посетил академик П. Паллас. С тех пор в этом внушительном холме, окруженном земляными валами, из которого местные жители добывали в качестве строительного камня древние надгробия с рельефными изображениями, иногда помеченные греческими надписями, одни исследователи усматривали Ахиллеон, другие – руины Киммерика. Правда, почти так же было распространено и мнение, что Киммерик находился восточнее, у мыса Каменный. Там тоже были следы античной культуры, хотя и не столь яркие, как на батарейке (так таманские казаки называли остатки античных городищ, напоминающих земляные крепости).

Отдельные небольшие "батареи" первыми исследователями воспринимались как огромные курганы. В 1852-1853 годы К. Бегичев и Я. Лазарев даже пытались раскапывать как курган батарейку у станицы Фонтан, но, не разобрав' шись в памятнике и не обнаружив эффектных погребаль"

ных находок, потеряли к нему всякий интерес. В 1870 году В. Тизенгаузен произвел раскопки батарейки близ Северной косы. Результаты работ разочаровали его: добыв из насыпи пять надгробий с надписями, он больше к памятнику не возвращался.

Новую страницу в изучение Таманского полуострова вписал советский ученый Н. Сокольский, который установил, что батарейки представляют собой небольшие боспорские крепости, образующие единую систему государственной обороны. Они были возведены в конце I века до н. э. и, неоднократно перестраиваясь после вражеских набегов, дожили до конца античной эпохи. После этих исследований стало, совершенно ясно, что крепость-батарейка у переправы не имеет никакого отношения ни к Ахиллеону, ни к Кимериде.

Ученик Н. Сокольского, Ю. Десятчиков, обратив внимание на то, что остатки Киммерика, согласно сообщениям античных авторов, должны быть лет на триста-четыреста старше батареек, попытался отыскать городище, жизнь на котором появилась не позже IV века до н. э. Такое городище нашлось около пос. Кучугуры, но расположено оно почти на 20 километров восточнее Киммерийского Боспора, уже на побережье Меотиды, а древние источники ясно указывают, что город находился у выхода из залива в Азовское море.

Таким образом, все попытки ученых отыскать известные города на восточном берегу пролива оказались тщетными. Необходимо было начинать расследование вновь, а Для этого еще раз пристально рассмотреть "свидетельские" показания.

"Псевдо-Скимн" (неизвестный греческий географ (Скимн Хиосский – ?) в конце II века до н. э. написал в стихах сочинение, озаглавленное "Землеописание") сообщал:

I

288 В. Б А Ц А Л Е В, А. В А Р А К И Н

"При самом выходе из устья (Киммерийского Боспора) – город Киммерида, основанный боспорскими тиранами… "

Устье Боспора – это его узкая северная часть, теснина между оконечностью Восточного Крыма и северо-западным краем Таманского полуострова. Следовательно, "самый выход" – место сопряжения пролива и Азовского моря. По современной карте эту местность следует искать между основанием косы Чушки и мысом Ахиллеон (бывш. Литвинова), на котором стоит маяк и от которого берег поворачивает к северо-востоку.

Страбон (греческий географ, жил на рубеже эр, создал монументальный труд "География"), описывая морской путь по побережью Меотиды до Танаиса (Дона), сообщал, что от устья реки Антикит (р. Кубань)

"…120 стадиев до Киммерийского селения, которое является отправным пунктом плавания по озеру (Меотиде)… В прежние времена Киммерик был городом на полуострове и запирал перешеек рвом и валом. Далее до селения Ахиллеон, где находится святилище Ахилла, 20 стадиев. Здесь у входа в Меотиду пролив уже всего – около 20 стадиев или больше. На противоположном берегу находится селение Мирмекий, поблизости лежат Гераклий и Парфений. Отсюда 90 стадиев до памятника СатируНеподалеку находится селение Патреп, от которого 130 стадиев до селения КорокондамЫПоследнее является концом так называемого Киммерийского Боспора ".

И этот свидетель дает очень ясные географические

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

289

ентиры. Киммерийское селение располагалось примерно в 20-30 километрах от древнего устья реки Кубань (Пересыпское гирло) и в 3-4 километрах от Ахиллеона, что находился в самой узкой части пролива, у выхода в Меотиду, напротив Мирмекия, Парфения и Гераклия. Киммерийское поселение стояло на самом берегу, так как отсюда корабли отправлялись в плавание по Азовскому морю. Это значит, что поселение лежало не у высокого и обрывистого берега, который начинается в 1-2 километрах северовосточнее косы Чушки и тянется до упомянутого пос. Кучугуры, где берег опять плавно понижается. И хотя на протяжении двух тысяч лет морской берег размывался, особенности геологического строения этого участка материка позволяют считать, что в целом ландшафт не изменился.

Страбон опять приводит нас к тому же отрезку таманского берега, о котором свидетельствовал псевдо-Скимн. Можно даже уточнить: Киммерик располагался на 3-4 километра дальше от самого узкого места Боспора. В наши дни самое узкое место пролива – против середины косы Чушки, где работает паромная переправа. Если здесь когда-то стояло святилище Ахилла, то указанное расстояние приведет нас к точке, лежащей на косе примерно в 8-9 километрах от её корня. Однако никаких следов древней античности здесь не обнаружено.

Сложность поиска усугубляется тем, что за прошедшие два тысячелетия конфигурация береговой линии Тамани сильно изменилась. Тогда уровень Черного моря был ниже современного примерно на 4-4,5 метра. Затем море стало подниматься, причем процесс этот шел неравномерно. Подъем воды привел к затоплению низменных участков суши (древние прибрежные поселения оказались полностью или частично затоплены), размыву и разрушению Коренных берегов; он способствовал и образованию так Называемых аккумулятивных форм – кос, перемычек-пересыпей и т.д. Так, коса Чушка, ныне простирающаяся в

Ю Зак Na 304 Бацалев

290

В. Б A U А Л Е В, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

291

длину почти на 20 километров, каждый год прибавляет около 60 метров (поперечный прирост). Все эти процессы сложно учесть с желательной точностью, но ясно, что берег времен Страбона отличался от современного.

С другой стороны, от устья р. Кубань (Антикита) – 20-25 километров. Если это расстояние отсчитывать по кромке современного берега, мы придем в район между мысами Каменным и Ахиллеонским (Литвинова). Абсолютно точные расчеты здесь невозможны по двум причинам. Во-первых, неизвестно, каким именно стадием измерялись расстояния, так как стадий не был величиной постоянной (между 157 и 192 метрами). Во-вторых, невозможно реконструировать сам способ замера: нельзя точно воспроизвести траекторию движения корабля; нельзя сказать определенно, как визировались прибрежные пункты (когда корабль находился напротив них или же как только они появлялись в пределах видимости); наконец, поскольку расстояние определялось временем пути, на него влияла скорость движения, которая зависима от течения, достигающего в проливе 5 километров в час.

Обратим особое внимание на то, что Страбон сообщил еще один ориентир, который, правда, имеет отношение к городу Киммерику, что "был прежде", а не к Киммерийскому поселению, которое, видимо, располагалось либо на его месте, либо где-то поблизости. Этот город находился на перешейке полуострова, запирая его рвом и валом. Если бы мы имели право проецировать данное указание Страбона на современную карту, то должны были бы искать Киммерик в одном единственном месте – у основания косы Чушки, так как другого перешейка здесь нет. В конце прошлого века кубанский казак М. Поночевный обратил внимание, что часть косы, примыкающая к материку, достаточно высока и не песчаная, как остальная, а представляет собой остатки коренного берега. Он сообщал также, что видел здесь какие-то древние остатки. К

лению, больше эту информацию никто не подтвердил, а рельеф местности с тех пор был сильно изменен строительством сначала железной, а потом шоссейной дорог.

Свидетельства источников более позднего времени не добавляют, к сожалению, ничего принципиально нового. Римский автор I века н. э. П. Мела в "Землеописании" повторил данные псевдо-Скимна, как и псевдо-Арриан, анонимный автор сочинения "Перипл Эвксинского Понта", составленного в V веке н. э. Упоминал Киммерий "на другой стороне пролива в самом конце" Плиний Старший, римский ученый-энциклопедист I века н. э. Клавдий Птолемей (II век н. э.), составитель знаменитой карты мира, знал только мыс Киммерий "при устье Боспора".

Итак, все античные авторы, сохранившие данные о Киммерике, согласно указывают на местоположение города в узкой северной части Киммерийского Боспора, у выхода в Меотиду, примерно в 4 километрах от Ахиллеона, который располагался в самой теснине пролива и напротив которого на Крымском берегу были поселения Порфмий, Парфений, Гераклий и Мирмекий. От Киммерийского селения вдоль берега – приблизительно 20-25 километров до древнего русла р. Кубань. Находился город на перешейке полуострова. Это было приморское селение: из него корабли отправлялись в плавание по Азовскому морю. Всё говорит о том, что потерянный город находился недалеко от того места, где коса Чушка примыкает к коренному берегу.

Какие же "вещественные доказательства", то есть материальные следы, сохранились в интересующем нас районе? Он неоднократно обследовался археологами. Правда, раскопками изучалась только упоминавшаяся крепость у поселка Ильич, в двух километрах от основания косы Чушка. Зато в распоряжении ученых имеется очень подробная археологическая карта со следами древних памятников, зафиксированных при помощи аэрофотосъемки и обнаруженю*

292

В. Б А Ц А Л Е В, А. В А Р А К И Н

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

293

ных методом сплошной разведки. В итоге можно утверждать, что ни один значительный памятник не остался без внимания, а собранная керамика позволила составить представление о времени жизни и запустения того или иного поселения.

Что же показала картина расселения греков в районе косы Чушки? Как уже говорилось, самое значительное поселение – крепость-батарейка, возведенная в конце I века до н. э. и дожившая до VI века н. э. При ее раскопках находили, хотя и довольно редко, вещи, которые датировались веками, предшествующими появлению крепости. Эти предметы были утилизованы (то есть использованы вторично) жителями крепости порой через тысячу лет после того, как были изготовлены. Следовательно, неподалеку находилось более раннее поселение. Другие креп ости-батарейки тоже, как правило, возникали не на пустом месте, а рядом или даже непосредственно над руинами предшествующих поселений, как, например, упомянутый Страбоном Патрей.

Следы небольшого поселения, которое появилось уже в конце VI века до н. э., были обнаружены юго-восточнее крепости, в 0,75 километра от поселка Ильич, рядом с древней дорогой, ведущей в глубь Тамани. Далее на этой дороге встречаются остатки еще двух поселений IV века до н. э. – II века н. э. Другая древняя дорога приводит в район упомянутого городища Батарейка I, в котором раньше усматривали остатки Киммерика. Но этот памятник относится в первым векам н. э. Маленькое поселение IV-I веков до н. э. найдено ближе к основанию косы Чушка, недалеко от берега Динского залива. Этим исчерпывается список поселений, лежащих в районе косы.

Очевидно, что ни одно из них по времени жизни, местоположению и размерам не соответствует КиммерикуВместе с тем этот район был освоен греческими поселенцами уже с конца VI века до н. э., а сельские поселения

никогда не существовали сами по себе, но всегда были выселками из первоначального центра, полиса. Правда, в данном случае они с IV века до н. э. могли появиться как результат целенаправленной политики боспорских правителей. С конца I века до н. э. таким центром стала крепость-батарейка. А к какому центру тяготели более ранние поселения? Таким мог быть только Киммерик, потому что другие города находятся слишком далеко.

Некоторая надежда оставалась на погребальные памятники, курганы, неизменные спутники поселений. Но и здесь случилась неудача. Исследования показали, что почти все значительные по размерам курганные насыпи были возведены еще в эпоху бронзы, то есть задолго до эллинов, которые время от времени лишь "впускали" погребения своих умерших в уже существующие надмогильные сооружения.

Выводы, которые следуют из вышеизложенного, малоутешительны. Возможно, сообщения древних авторов неточны, или мы неправильно их понимаем. Возможно, интересующие нас остатки города недоступны непосредственному наблюдению с поверхности, потому что оказались перекрыты наносами или затоплены морем. Последнее предположение наиболее вероятно, и следы Киммерика следует искать вдоль береговой кромки, в обнажениях и на мелководье. Необходимо помнить и о сообщениях М. Поночевного, видевшего следы поселения в начале косы до того, как место это было разрушено строительством и занесено песчаными наносами.

В августе 1996 года археологи осматривали береговой обрыв у Динского залива между косой Чушкой и небольшим мысом, на котором расположена крепость-батарейка. Ближе к косе берег низкий, поросший камышом, к мысу он постепенно повышается, становясь обрывистым, достигая шести метров над уровнем воды в заливе. В обрыве хорошо видны остатки самой крепости и поселения,

294

В. Б A U А Л Е В, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

295

рое её окружало. Дальше на протяжении нескольких сотен метров культурного слоя и строительных остатков не видно, но периодически встречаются разрезы грунтовых ям. У подножия обрыва на узком пляже и на мелководье время от времени попадаются небольшими скоплениями обломки амфор IV века до н. э. В воде была найдена монета первой половины III века до н. э.

Эти признаки наводят на мысль, что обнаружен грунтовый некрополь – "город мертвых". Обычно некрополь располагался рядом с поселением, за его пределами. Совершенно очевидно, что кладбище VI-III веков до н. э. не может принадлежать поселению с крепостью, только появившемуся в конце I века до н. э. Ясно также что "пропавшее" поселение было внушительных размеров, поскольку некрополь, оставленный его жителями, очень велик. Неизвестно, как глубоко он простирается вглубь, но протяженность вдоль современной береговой линии указывает, что он принадлежал не рядовому поселению, а, скорее, городу. Однако его следов на берегу не обнаружено. Значит ли это, что искомый город оказался затоплен морем?

К сожалению, проверить это предположение до сих пор не удалось, так как раскопки памятника, которые должны пролить свет на его характер, размеры и хронологию, требуют много времени, средств и сил.

Хочется надеяться, что будущие полевые сезоны принесут долгожданное открытие и раскроют многовековую тайну. Но даже в этом случае дело рано будет сдавать в архив, поскольку не найденный город хранит и другие тайны. Вот одна из них.

Вышеупомянутый автор псевдо-Скимн сообщал, что город Киммерида был основан боспорскими тиранами, а значит, его возникновение относится ко времени не ранее IV века до н. э. Но сохранилась надпись на камне, в которой перечисляются причерноморские города, платившие в 425-424 годы до н. э. подать в казну 1-го Афинского

ского союза. Сохранилась надпись плохо, названия многих городов почти не читаются. Но первые три буквы одного из городов видны отчетливо: "ЮМ". Поскольку только один город на Понте имел так начинающееся имя, ни у кого не возникало сомнений, что речь идет о Киммериде. Правда, город с аналогичным названием существовал и в Крыму, но по данным письменных источников и раскопок появился он не ранее конца I века до н. э., когда "азиатский" Киммерик уже прекратил свое существование.

Таким образом, один источник относит основание Киммериды к IV веку до н. э., а согласно другому, город существовал уже в V веке до н. э. Объяснить это противоречие может история другого боспорского полиса – Горгиппии, руины которой лежат под современной Аналой. Этот город действительно был основан боспорскими тиранами в середине IV века до н. э. Его основателем считался Горгипп, давший новой колонии свое имя. Но в 1982 году раскопками были открыты остатки города VI – первой половины IV веков до н. э., непосредственного предшественника Горгиппии. Имеются основания считать, что древний город был разрушен правителями Боспора, а рядом с развалинами появилась Горгиппия. Следовательно, у одного города как бы два "дня рождения". Примечательно, что и имени у него было два. На протяжении долгого времени название старого города – Синдская гавань – оставалось даже более употребительным, нежели официальное – Горгиппия, которое впервые упоминал Страбон. Не та же ли судьба постигла и Киммериду, хотя и сохранившую исконное имя? Такое сходство кажется более чем вероятным. Во-первых, оба города занимали стратегически важное положение в государстве: Горгиппия находилась вблизи юговосточной границы Боспора, по соседству с воинственными племенами: Киммерик же был ключом к переправе, а за проливом располагалось ядро державы Спартокидов и ее столица – Пантикапей. Во-вторых, всякий раз

296

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

няя полис, то есть включая в державу небольшое государство, правители Боспора должны были по праву завоевателя ограничить его автономию, подавить самостийность, как ныне говорят в тех местах. В отдельных случаях (что видно на примере сицилийского тирана Дионисия Старшего, современника Сатира I) старый полис просто уничтожался, а на его месте появлялась колония наемников и ветеранов, которые всем своим благополучием были лично обязаны главе государства. Косвенно эту догадку подтверждают слова Страбона, что "Киммерик прежде был городом на полуострове и замыкал перешеек рвом и валом". Прежде был – значит, ко времени великого географа это был уже не город или же он находился теперь не на полуострове.

Однако ответить на все загадки и вопросы можно будет не раньше, чем удастся отыскать руины КиммерикаКиммериды*.

ТРИ "ПРОСЧЕТА" АГАСИКЛА

*Авторы приносят благодарность А. Завойкину за представлен– ные материалы.

Херсонес Таврический, расположенный на окраине Севастополя, всегда считался "русскими Помпеями". Здесь и в самом деле есть что посмотреть и где побродить. Кто бывал – знает. По иронии судьбы основателями его можно считать афинян, которые и не помышляли в тот момент о новой колонии. Они лишь изгнали с насиженного места жителей острова Делос и позаботились о том, чтобы в Гераклее Понтийской (на территории современной Турции) вспыхнули политические беспорядки. Демократы проиграли аристократам и тоже обязаны были поискать себе новую родину. По совету дельфийского оракула они объединились с делосцами и основали Херсонес. Случилось это в 422 году до н. э. Через два века здесь было уже огромное государство, занимавшее всю территорию северо-западного и юго-западного Крыма, с развитыми сельским хозяйством, ремеслами и торговлей. Греки покорили окрестных полудиких тавров и успешно отбивали атаки скифов. В самый тяжелый период этой борьбы в 109 году до н. э. на помощь Херсонесу привел Митридат Евпатор и едва не прекратил существование скифского государства в Крыму. Позднее Херсонес на правах союзника вошел в состав Римской империи, которая даровала городу-государству дружбу и свободу от повинностей. Потом Херсонес оказался под управлением Византии. Наконец, "в лето 6496 (988 год) иде Володимер с вой на Корсунь, град греческий, и затворишася корсуняне в городе". Владимир с помощью изменника город взял и крестился в нем. В XIV веке Херсонес пал окончательно под ударами кочевников. Пятьсот лет простояли развалины, прежде чем до них добрались исследователи.

Но если руины Херсонеса были известны всегда, то

298 В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

Гераклейский полуостров, расположенный вблизи Херсонеса и образуемый Севастопольской бухтой, Маячным полуостровом и Балаклавской бухтой, долго оставался terra incognita. Гигантская эта территория была буквально покрыта остатками стен колоссальной кладки (называемой циклопической или квадровой), больших и малых сооружений, башен, кругов, тарапанов (винодавилен), некрополей, цистерн, колодцев, искусственных пещер, каменоломен и т.д. Академик Паллас, совершавший в 1794 году путешествие по Крыму, оставил первое подробное описание памятников Гераклейского полуострова.

"Кроме многих больших четырехугольных совсем разрушенных стен, окружающих четырехугольные и продолговатые поля и иногда образующих улицы, имеются одинаковых размеров сооружения, как бы указывающие на выселки-колонии. Повсюду встречаются одиночно рассеянные здания из больших обтесанных камней, бывшие, быть может, башнями, построенными для безопасности деревенских жителей но случай нападения тавро-скифов".

Более детально и основательно сочинение З.А. Аркаса, составившего по специальному поручению "Описание Ираклийского полуострова и древностей его". Ценность этого труда в том, что Аркас последним видел, дал описание и сделал планы многих развалин, уничтоженных во время первой обороны Севастополя.

"На всем пространстве и теперь видим в разных местах явные признаки первобытного поселения, как-то: остатки стен больших зданий, сломленных из больших камней и скрепленных между собой железными (на самом деле

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

299

^-Ш1г*МЗГО

B*att*tbb5*ffitFflbb't

=ЛгпЧЧН^ : ^l-?ttW4-/dr^^

l^t/r^

Ш-

note 1 3

note 2,

Схема расположения клеров на Гераклейском полуострове:

1 – остатки усадеб; 2 – исследованные усадьбы; 3 – частично

исследованные; 4 – средневековые усадьбы

300 В.БАЦАЛЕВ, А. В А Р А К И Н

свинцовыми) полосами, циклопической работыостатки обсервационных (видимо, в значении наблюдательных) башен на..курганах и возвышенностях, которые имеют по одной и более цистерне и колодцу, из коих некоторые и теперь содержат воду, годную для питья; основания больших четырехугольных оград, заключающих в себе обработанную землю, на которых и доныне остались одичалые смоковницы и местами иссохшие виноградные коренья огромной толщины; на гладком каменном грунте – основания параллельных стен, имеющих направление на восток и запад, на расстоянии трех саженей одна от другой и между ними насыпана садовая земля; и, наконец, заметны и теперь фундаменты правильных дорог, две из них начинаются от развалин древнего Херсонеса – до 6 верст длины при 4 саженях ширины ".

Теперь остается только привести единственный документ самих херсонеситов (не считая присяги граждан Херсонеса), касающийся Гераклейского полуострова и датируемый началом III века до н. э. Это надпись на мраморном постаменте статуи, которая не сохранилась.

"Народ поставил статую Лгасикла, сына Ктесия.

– Предложившему декрет о гарнизоне и устроившему его. ~– Размежевавшему виноградники на равнине.

– Бывшему стеностроителем.

– Устроившему рынок.

– Бывшему стратегом.

– Бывшему жрецом.

– Бывшему гимнасиархом.

– Бывшему агрономом ",

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГ'И И

301

175 и остатки плантажных стен:

1 ~ каменные стены; 2 – развалы стен; 3 – виноградники с шантажными стенами и проходами; 4 – плантажные траншеи, ''ыбитые в материке; 5 – валы из щебня; 6 – кучи щебня; 7 – 1:Рая террас

302

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

303

Итак, нам известно имя устроителя этой грандиозной системы. А она и в самом деле не имеет себе равных среди археологических памятников этого типа, хотя бы потому, что вследствии колоссальных работ только она и сохранилась до недавнего времени (сейчас большая ее часть застроена дачами севастопольцев и военными базами, окончательно ее и загубившими).

В чем же ее грандиозность?

По-видимому, в самом конце IV века до н. э. херсонеситы поделили площадь примерно в 10 тысяч гектаров прямоугольной сетью дорог, в результате чего получили около 400 замкнутых прямоугольников, большая часть которых имела размеры 630x420 метров, хотя площадь некоторых из них варьировалась от 3 до 60 гектаров. В античном мире такие участки назывались клерами (клерос – жребий, так как делились участки между гражданами по жребию). Внутри клеры делились на 6 квадратов со стороной 210 метров. Все это фиксировалось мощными каменными стенами, высотой в человеческий рост, так как на Гераклейском полуострове слишком много скальных выходов и скальных обломков. На 400 клерах зафиксировано около 180 крупных усадеб; почти все они имеют еще более крупные двух– или трехэтажные башни (о высоте можно судить по толщине сохранившихся фундаментов и основаниям лестниц). Принято считать, что каждый такой клер был собственностью гражданина Херсонеса и являлся его сельскохозяйственным наделом.

Вот тут-то собака и зарыта.

Археологи не поленились и один из клеров раскопали почти целиком. Половина его была занята виноградниками, за ними следовали поля и сады. Для создания плантажа необходимой глубины (0,7 метра) на всей площади виноградников был сбит подпочвенный слой скалы общим объемом более 50 тысяч кубических метров. Так как добытый камень девать было некуда, то греки через каждые

Клер П:

каменные стены; 2 – развалы стен; 3 – валы и курганы

304

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

305

два метра построили плантажные стены во всю длину виноградника (под стенами, естественно, скальный грунт не трогали). Стены были толщиной в I метр. Вдоль них через каждую сажень высаживались виноградные кусты. В садах стены сооружались через каждые 5 метров, а траншеи в скале вырубались на глубину до 1,5 метров. Общий объем скальных вырубок составил свыше 60 тыс. куб. метров на одном клере. Чтобы оценить всю грандиозность, помножьте эту цифру на 400 (клеров), а потом разделите на объем пирамиды Хеопса, и вы узнаете, что на Гераклейском полуострове нарубили скалы на 15 пирамид! А ведь и этого камня херсонеситам не хватило, потому что они заложили еще несколько каменоломен. (Мыслимое ли это дело? Нет, конечно. Многие клеры лежали на дне балок и не требовали никаких дополнительных работ. Но однажды выданные цифры до сих пор приводятся в научной литературе.)

Усадьба описанного клера представляла собой типичный образец древнегреческих усадеб, разве что очень большой: площадь усадьбы 1200 квадратных метров. Середину занимал двор, вокруг которого квадратом располагались жилые и хозяйственные постройки. Как и на большинстве усадеб хоры (хора – сельскохозяйственная округа города), она имела высокую и толстую башню.

В чем же ошибались исследователи, наделив землей всего 400 из граждан демократического Херсонеса? Неужели Агасикл был такой злодей-аристократ? Но почему тогда памятник ему поставил народ-демократ?

Прежде всего обращает на себя внимание то, что распланировка земель не была достижением херсонесских землемеров-геономов: она давно выработалась в греческой колонизационной практике и применялась почти повсеместно. Суть ее сводилась к тому, чтобы прибывшие на новое место колонисты могли быстро и честно поделить землю под городские дома и под наделы для пропитания. Именно эта мера превращала (зачастую случайных людей) в

данский коллектив – полис. Естественно, методы и принципы размежевки города и хоры имели почти полное сходство, они являлись как бы копией друг друга, только в разных масштабах– (Изложение теории принципов организации пространства слишком утомительно для рядового читателя, поэтому прошу верить на слово.)

Однако в самом Херсонесе того времени ни один дом не ограждался со всех сторон улицами, дома граждан объединялись в кварталы, имели лишь одну стену, внешнюю, а остальные – общие с соседями. Это и понятно: какой смысл тратить столько земли на лишние улицы? Но тогда мы вынуждены констатировать, что на Гераклейском полуострове землемеры прокладывали зря каждую вторую продольную и поперечную дороги. Толку от них не было, они только "съедали" землю. На одну дорогу уходило 10 гектаров полезной площади, а всего дорог было около 40. Получается, что этот "просчет" Агасикла обошелся херсонеситам в 200 гектаров земли, не считая бессмысленного труда по прокладке дорог на местности и ограждению их каменными стенами.

Как уже говорилось, главной чертой сходства всех клеров являлось их внутреннее деление на шесть квадратов со стороной 210 метров. Всего на Гераклейском полуострове исследователи насчитали около 2300 квадратов и решили, что размежевка их вторична к размежевке дорог, но как объяснить такое единство в делении собственной земли? Представьте себе дачный кооператив, в котором председатель обязал пайщиков делать грядки строго стандартной Длины и ширины! Да ему голову оторвут и скажут, что так и было. Сообразив это, исследователи увлеклись идеей, что площадь полуострова Агасикл сначала поделил на квадраты со стороной 210 метров, а потом из оных составил клеры, ограничив дорогами. Теоретически такой ход вполне вероятен: ведь и некоторые пастухи, чтобы узнать поголовье, сначала считают ноги, а потом делят на четыре.

306

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

307

Но даже если допустить и этот "просчет" Агасикла, почему впоследствии владельцы наделов свято блюли это деление, которое во многих случаях не учитывало рельефа местности, а в некоторых случаях даже противоречило ему. Для сравнения представим, что при межевании города всю площадь поделили бы на комнаты, а потом из них стали бы планировать дома.

Третий "просчет" следует назвать небрежностью, если не халтурой. Размежевывая дороги через каждые три квадрата, землемер иногда "сбивался" и прокладывал дороги только через два. В результате получились наделы меньшей площади, и их владельцы не досчитались 9 гектаров земли. Еще меньше или еще больше стандартных были клеры, пограничные с морем: их площадь колебалась от 3 до 60 гектаров, причем эти размеры фиксируются межевыми дорогами, то есть землемер не видел в этом ничего противоестественного.

Из всех случаев "легкого" обращения с землей мне известен только случай с одним американским президентом, купившим у индейцев чуть ли не полпрерии за бочку рома и несколько ружей. Но греки, которые и покидалито родину из-за земельного голода, ни при каких обстоятельствах не могли равнодушно ожидать, достанется ли им участок в 20 раз больше или во столько же раз меньше. Точно так же неправдоподобны и перечисленные "просчеты" Агасикла. Он как раз все сделал правильно, а потомки не поняли его элементарного плана деления территории.

Итак, сразу после межевания Гераклейского полуострова клер представлял собой единицу площади, состоящую из шести квадратов, которые не принадлежали одному лицу. Первый аргумент в пользу такого заключения – обособленность квадратов друг от друга. И с воздуха, и на земле эта обособленность отчетливо видна как по внешним границам квадратов, так и по внутреннему дроблению на более мелкие участки. Сами археологи отмечают

стремление херсонеситов размещать поля и виноградники в границах квадратов, причем в некоторых случаях это нарочитая страсть вызывает недоумение. Бросается в глаза и то, что дороги внутри клера никогда не переходят из одного квадрата в другой, более того, еще не отмечено случая, чтобы квадраты сообщались между собой воротами или калиткой. Зато с каждого квадрата был выезд на дорогу.

В пользу "единовластия" над каждым клером как будто говорят укрепленные усадьбы: ведь их обнаружено всего 180. Однако они только подтвердят выдвинутую гипотезу. Во-первых, на усадьбах прослежено несколько строительных периодов, то есть рост их происходил постепенно, что можно связать с концентрацией земли в руках более богатых граждан. Во-вторых, грек, имевший свой надел, скажем, в 5-10 километрах от городского дома, вполне обходился и без капитального загородного дома. Он ходил туда, как мы ездим на работу. (Вспомним Катона, который каждый день ходил за 50 километров на римский Форум и не считал это ненормальным.) В-третьих, если надел в 4,4 гектара (210x210 метров) мог обойтись без усадьбы, то как без нее могли обойтись оставшиеся 220 клеров – крупные земельные наделы площадью 26,5 гектара? В-четвертых, на некоторых клерах зафиксировано по две усадьбы одного времени. Зачем они единому хозяину? Пятое рассуждение чисто логическое. Трудно привести пример полиса, где средний класс граждан владел бы такими огромными наделами, получив их не в результате постепенной концентрации земли, а с момента межевания (на обработку одного клера требовалось, по крайней мере, 25 рабов-мужчин; откуда они могли взяться и кто за ними смотрел?). По афинским меркам всех херсонеситов надо бы отнести к наиболее зажиточной части пентакосиомедимнов – самых зажиточных людей самого богатого города Греции. А херсонеситы и себя зачастую прокормить не могли, и их

308

В. Б А Ц А Л Е

А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

309

пические усилия в борьбе со скалами за землю подтверждают это. В Херсонесской присяге даже есть пункт, запрещающий продавать хлеб с "равнины" за пределы государства. К этому можно добавить, что некрополь Херсонеса эллинистического периода самый бедный (судя по погребальному инвентарю) из всех городов северного Причерноморья.

И все-таки, сколько же наделов было на Гераклейском полуострове? Вопрос этот разрешаем лишь с помощью самого Херсонеса. Жилые кварталы города занимали около 17 гектаров, средняя площадь одного дома составляла 180 квадратных метров. Следовательно, частных домов в Херсонесе было около 1000. Число частных домов дает нам приблизительное число граждан, имевших право на собственный надел. На хоре, как уже говорилось, было около 2300 квадратов (210x210 метров) площадью 4,4 гектара, в большинстве случаев обособленных и экономически самостоятельных друг от друга. Методом деления чисел (усредненность их очевидна за давностью лет) легко вычислить, что надел гражданина состоял из двух квадратов по 4,4 гектара каждый.

Зачем это понадобилось? Ответов может быть три, причем все три ответа могут оказаться одновременно правильными. Так в одном декрете иссейиев о разделе земли написано, что каждый гражданин должен получить два участка земли: один – "из наилучшей доли", другой – "из прочей", то есть нельзя допустить, чтобы одному достались песок и скалы, а другому – чернозем (русским этот закон известен, как периодический передел общинной земли). Можно вспомнить и предложение Аристотеля: "Одна доля частновладельческой земли должна быть расположена на границах государства, другая – у города, чтобы у всех было два надела". Аристотель, безусловно, оперировал какими-то реальными фактами, направленными на достижение возможно большего равенства между гражданами и их

Благоул а вливающая Скала стена

ихема виноградного плантажа на клерах с искусственно созданным почвенным слоем

обшей заинтересованности в защите границ. Наконец, нельзя исключать и того, что освоение Гераклейского полуострова происходило в два этапа по мере вытеснения оттуда тавров, или же из-за того, что надел в 4,4 гектара не смог удовлетворить всех нужд семьи гражданина. А то, что хлеб насущный давался херсонеситу очень тяжело, свидетельствуют гигантские мелиоративные работы по превращению Гераклейского полуострова в сад. Из сохранившихся остатков усадеб нынешние севастопольцы сложили заборы собственных дач, сэкономив на "рабице".

Но это не единственная тайна Гераклеи и даже не самая важная. Вот уже более ста лет ученым не дает покоя секрет небольшого "отростка" размером около 1800 гектаров – Маячного полуострова. Загадку эту загадал географ Страбон: "На расстоянии 100 стадиев (18 километров) от города (Херсонеса) есть мыс, называемый Парфением (Девичьим). Между городом и мысом есть три гавани; затем следует Древний Херсонес, лежащий в развалинах, а за ним бухта с узким входом, возле которой

310

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

31

но устраивали свои разбойничьи притоны .тавры, скифское племя, нападавшее на тех, которые спасались в эту бухту; называется она бухтой Символов".

Тут вроде бы все понятно: мыс Парфений – это оконечность Маячного полуострова; три гавани – это нынешние бухты Стрелецкая, Казачья и Камышевая; наконец, бухта Символов – несомненно, Балаклава, пиратский притон там был еще во времена Троянской войны. А откуда взялся Древний Херсонес? По логике, всем известный Херсонес должен быть Новым. То есть сначала греческие поселенцы построили город на Маячном полуострове, а потом вследствие каких-то причин оставили его и построили другой, нам известный.

Собственно, такой ход событий очень естественней для древних греков, у того же Страбона можно насчитать, по крайней мере, еще 25 мест, где имеется подобное противопоставление "старый город – новый город". Среди них такие известные, как Локры Эпизефирские, Платеи, Фарсал, Проконнес, Илион, Смирна, Милет, Клазомены… Основными причинами перенесения полисного центра были: насильственное или вынужденное переселение граждан; разрушение старого города; переселение в более удобное для обороны место; переселение, связанное с расширением территории государства; переселение из-за прибытия новой группы колонистов. К этому можно добавить, что новые города основывались вблизи старых, иногда менялось название, старые и новые города могли существовать одновременно.

Все вышеизложенное вполне укладывалось в теорию, проверить которую можно было, лишь взяв лопату и пойдя на Маячный полуостров. В 1910 году Н. Печенкин именно это и сделал.

Вскоре выяснилось, что в античности полуостров был отгорожен от "материка" двумя стенами, находящимися опять-таки на расстоянии 210 метров друг от друга. Внутри

стен ему удалось рассмотреть какие-то постройки. Сам поriyocTpoB был сплошь покрыт межевыми и плантажными стенами. Н. Печенкин насчитал сто клеров, ограниченных дорогами, которые внутри делились на четыре надела по 4,4 гектара. Усадеб тоже оказалось достаточно. Вроде бы все сходилось, да вот незадача: материалы из Древнего Херсонеса по древности проигрывали материалам из "нового". К тому же между стен не оказалось сплошной городской застройки: стояли какие-то отдельные хибары и только. Да и сами греки никогда не строили акрополь из двух параллельных стен, а старались приблизиться к кругу.

Поэтому через 15 лет на полуостров приехал И. Бороздин и стал искать Древний Херсонес в прибрежных водах… и нашел, и даже снял об этом первый советский подводный фильм. Но вскоре его удалось убедить, что он принимал желаемое за действительное.

После Отечественной войны на Маячном полуострове настроили такое количество военных баз и полигонов, что появляться там без спецпропуска было опасно для жизни. Да делать было особенно нечего, так как новобранцы, роя образцово-показательные окопы, не оставили камня на камне. Все-таки кое-что удалось сделать и добыть. Призвав в помощь логику, можно было приблизительно нарисовать картину происшедшего.

В 422 году до н. э. колонисты высадились у Карантинной бухты, где и возник Херсонес. По всей видимости, они не могли пахать землю и растить виноград прямо за юродом: силы их были ограничены, а тавры новых соседей не жаловали. К тому же таврам постоянно требовались человеческие головы, которые они насаживали на шесты и выставляли перед домом вместо собак. Что было делать херсонеситам? Они выбрали расположенный в 12 километрах Маячный полуостров и отгородили его от внешнего мира стеной. Но этого оказалось мало, ведь тавры могли напасть на них с моря. Поэтому потребовалась еще одна стена,

312

В. БАЦАЛЕВ, А. ВАРАКИН

чтобы в случае нападения с двух сторон можно было отсидеться между стенами. Защитив себя со "всех сторон, херсонеситы размежевали полуостров и спокойно занялись сельским хозяйством. Через 50 лет они почувствовали себя настолько сильными, что размежевали и весь Гераклейский полуостров. К тому времени граждан было не менее тысячи, а во время освоения Древнего Херсонеса их количество не превышало 400 (по числу наделов).

И все-таки почему Страбон назвал первую хору полиса Древним Херсонесом. За ответом далеко ходить не надо, достаточно открыть "Политику" Аристотеля и прочитать, что первоначальный надел колониста при дальнейшем росте сельскохозяйственной округи получал наименование "старого надела", чтобы отделить его от полученных позднее и подчеркнуть особые права потомка основателей. Чаще всего такой надел даже продать было нельзя, ибо с потерей земли гражданин лишался политических прав. (Вспомним классический пример Марафонской битвы, когда афиняне послали в бой только собственников земли, хотя последних было очень мало; но афиняне не доверили остальным защищать родину, считая их лерекати-полем.)

К этому надо добавить, что Маячный полуостров (достаточно взглянуть на карту) в полном смысле слова представляет собой классический пример для урока географии. А полуостров по-древнегречески – "херсонес". Теперь уже нетрудно догадаться, почему вся эта местность получила название Древний Херсонес, хотя не являлась городом и была моложе самого Херсонеса…

ПОТЕРЯННЫЙ СКЛДЦ ГРАБИТЕЛЯ

18 июля 1959 года в афинском порту Пирей на углу улиц Филона и Георга двое рабочих занимались благоустройством города: они крушили асфальт пневматическими молотками, чтобы добраться до канализационной трубы. Когда рабочие удалили и подстилающий асфальт слой бетона, молоток одного из них наткнулся на какой-то твердый предмет. Вслед за этим земля вокруг них провалилась, и оттуда протянулись две зеленые руки, которые словно взывали к милосердию. Побросав инструменты, рабочие побежали к полицейскому, чтобы сообщить о страшной находке. Полицейский оказался не из пугливых: проведя небольшую расчистку, он обнаружил в яме несколько лежащих "в обнимку" мраморных и бронзовых скульптур. Немедленно вызвали профессора Пападимитриу, возглавлявшего Греческую археологическую службу. В этот день нашли бронзовую статую обнаженного юноши – куроса; мраморную герму с головой бородатого бога (Гермеса) и бронзовую статую девушки, задрапированной в длинные одежды. Археологи не хотели верить, что это все, и надежды их оправдались. 25 июля неподалеку от первой ямы они нашли еще одну, в которой оказались бронзовая статуя Афины и статуя Артемиды, большая маска трагического актера, еще одна мраморная герма, мраморная статуэтка женщины и остатки двух бронзовых щитов.

Открытие имело всемирное значение. Бронзовые скульптуры исчисляются единицами, потому что плохо переносят пребывание в земле, а тут еще скульптуры были очень Древние, подлинники, а не римские копии.

314

1. Б А Ц А Л Е В, А. ВАРАКИН

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

315

Наибольшую ценность представляла бронзовая статуя куроса. Существовало много таких статуй, но до нас дошла только эта, датируемая около 520 года до н.э. и являющаяся древнейшей бронзовой статуей. Высота куроса около двух метров, в левой руке он держал лук, в правой какой-то предмет типа плоской чаши. Кого она изображает, сказать трудно: одновременно в ней можно видеть и Аполлона, и атлета-победителя, и героизированного смертного.

Статуя Афины (высота 2,35 метра) является одной из самых совершенных в художественном плане. Богиня изображена в спокойной позе, в левой опущенной руке она держала копье и, возможно, один из щитов обнаруженных в той же яме. На вытянутой правой руке она держала либо статуэтку Ники, либо сову, посвященную самой себе птицу. Лицо ее можно смело назвать эталоном классически правильной красоты. Датируется она IV веком до н.э. Есть основания предполагать, что эта Афина находилась в Пирейском храме вместе со статуей Зевса, где их видел Павсаний, который об этом и написал, В таком случае ее автор Кефисодот, отец Праксителя.

Мраморная статуя Артемиды сохранилась хуже всего, но этот образ богини с колчаном на спине хорошо известен.

Последняя из больших статуй изображает стоящую в спокойной позе девушку – кору. Многих соблазняет возможность видеть в ней Мельпомену. Она держала в руке какой-то предмет, возможно, трагическую маску, найденную тут же. И эта скульптура датируется четвертым веком.

Две гермы, найденные в Пирее, являются репликами хорошо известного типа герм, который связывают с именем скульптора Алкамена, ученика Фидия. Они выглядят как высокие четырехгранные столбы, увенчанные бородатой головой. В древности их ставили на границах участков и на перекрестках дорог, так как изображенный на них Гермес защищал нерушимость границ и безопасность

Совершенно очевидно, что археологам и историкам

-татуя Афины из Пирея.

316

В. Б А Ц А Л Е В, А. В А Р А К И Н

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

317

Герма из Пирея. V в. до н. э.

Древней Греции в Пирее крупно повезло. Но вот загадка: как они туда попали? Ведь все эти статуи ничем не связаны между собой и даже относятся к разным временам. Тщательное исследование места находок показало, что они лежали в небольшом каменном помещении вроде склада, от которого сохранился фундамент. Единственное предположение сводится к тому, что все эти скульптуры свезли в Пирей для отправки морем в другую страну. Хронологически этому требованию отвечает только Рим, который беззастенчиво и немилосердно грабил города и святилиша побежденной Греции. Особенно "отличился" на этом поприще римский полководец, ставший позднее диктатором,

Луций Корнелий Сулла. Возможно, это он приказал подготовить статуи к отправке после взятия его войсками Афин в 84 году до н.э. Возможно, кто-то из его приближенных. Последнее даже более вероятно, потому что отправке статуй помешал пожар склада (горелый слой, покрывавший статуи, был отчетливо виден при раскопках). Но вот почему за ними никто не вернулся? Статуя ведь не иголка, и должны были быть сотни свидетелей того, куда снесли святыни города. Погибнуть все просто не могли. Остается лишь предположить, что греки-патриоты обманули нового владельца, заявив, что пожар все уничтожил. Скульптуры не могли вернуть на законное место, так как в городе, особенно в порту, находились римляне, да и среди своих фискалов хватало. А вот потом уже действительно все очевидцы умерли, но святыни-то остались на родине. Хоть римляне и пели "Но вечен Рим!" – греки уже на собственном опыте знали, что никто не вечен под луной.

Есть и еще один вариант развития событий: скульптуры спрятали сами греки, не желая отдавать их ри-млянам.

Как бы то ни было, статуи остались на родине, и только благодаря этому обстоятельству мы можем любоваться ими и сейчас. Ведь Рим так часто грабили впоследствии, что там им точно невозможно было бы уцелеть…

ТАЙНЫ АРХЕОЛОГИИ

319

ЦАРСКАЯ ГРОБНИЦА ПОД КУРГАНОМ

Летним вечером 336 года до Р.Х. Филипп II устроил в старой столице Македонии Эгах торжества по случаю бракосочетания своей дочери и молосского царя Александра, родного брата оставленной им жены Олимпиады, от которой Филипп имел сына Александра. Сопровождаемой свитой царь шел в театр, где должна была состояться заключительная церемония бракосочетания. Проход был слишком узок, чтобы разом впустить всю свиту, поэтому под свод вступил сам Филипп, два Александра – зять и сын, Молосский и Македонский – и телохранитель Павсаний. Внезапно оттолкнув будущего царя мира, Павсаний вонзил в Филиппа кинжал и бросился бежать. Другие телохранители догнали и убили его. Официальная версия гласила, что Павсаний совершил акт кровной мести, отомстив Атталу, на дочери которого, Клеопатре, последним браком был женат Филипп. Однако все македонцы знали, что план покушения разработан тремя людьми: брошенной женой Олимпиадой, сыном Александром и Александром Молосским. Доказательств этому даже не надо было искать, все они были на виду, но не об этом речь…

0|1|2|3|4|5|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua