Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Владимир Бацалев Тайны городов-призраков

0|1|2|3|4|

Тем временем в Эсагиле заканчивались приготовления. Храм очищали, как записано на табличке:

"Когда минет два часа после восхода солнца, позовет он, как только стол для Бела и Белтии будет накрыт, жреца-заклинателя; и тот очистит храм и окропит из сосуда с водой из Тигра и из сосуда с водой из Евфрата. И ударит в медную литавру посреди храма. Сосуд для воскурений и факел приносит он в храм. Сам он останется во дворе, в святая святых Бела и Белтии он не войдет". Очищали также помещение Нэбо в Эсагиле; створки дверей мазали кедровым маслом. Затем отрубали голову овце, и жрец-заклинатель символически очищал святилище кровавой тушею. После этого жрец выносил тушу из храма и шел к реке вместе с носителем меча, который нес голову овцы. Они бросали жертву в реку и уходили в степь, потому что становились нечистыми, в них вселялись изгнанные из храма злые духи. В город они не возвращались, пока Нэбо "гостил" в нем. Были и другие гости из других городов; из Ура прибывала богиня Иштар (Венера). Для нее в Вавилоне были сооружены специальные ворота, сверху донизу облицованные глазурованными изразцами-рельефами священных животных, сопровождавших богов – участников празднества: священный бык, дракон Муш-хушшу, спутник самого Мардука. На пороге ворот стояли мощные быки из бронзы и чудища.

Боги встречались на дворе Эсагилы, пировали, определяли судьбы друг друга и царей. Царю полагалось держать ответ перед Мардуком. Жрец отбирал у него скипетр, кольцо и божественное оружие, царскую тиару и ударял его по щеке. Царь преклонял колена и позволял выдрать себя за уши. Он заявлял, что не грешил, не был небрежен к богу и своим подданным, заботился о Вавилоне. По велению Мардука царю возвращали его атрибуты и снова били его по щеке. Если на глазах царя появлялись слезы, год обещал быть удачным. Во дворе храма приносили в жертву белого быка.

На девятый день устраивалось шествие богов в честь Мардука. Статуи богов несли на драгоценных тронах-носилках. Ожидающую толпу вавилонян эта процессия с громкими молитвами, дымом курильниц, блеском одежд и драгоценностей ошеломляла. Процессия спускалась к воде и погружалась на корабль. Царь Навуходоносор II, супруг Семирамиды, писал в табличке:

"Корабль, судно KU. А, судно с каютой, его блистательное судно, его нос и корму, его канаты, его борта, изображения львов и драконов я облицевал золоченой бронзой, украсил драгоценными камнями, дал его блеску воссиять в светлых струях Евфрата, как звездам ночного небосклона, и наполнил его роскошью на удивление всем. В месяц загмук, в начале года, представил я Мардуку, господину богов,– расположиться на нем. и торжественно направиться к своему великолепному празднику, священному празднику акиту".

Судно плыло вверх по течению, на берегу его то и дело останавливали толпы молящихся. Наконец оно прибывало в загородный дом новогоднего праздника – Дом акиту.

До сих пор ученые спорят, где происходила кульминационная "святая свадьба" – в Эсагиле, на башне Этеменанки, где, по слухам, находилось ложе Длиной в 5 и шириной в 2 метра, или в Доме акиту.

Ибо, совершив путешествие, Мардук с другими богами возвращался в свой храм Дорогой процессии – она называлась "аибуршабу", то есть "Пусть не существует тайный враг". Вдоль дороги, начинавшейся за #.`.$a*.) стеной Вавилона, далее проходившей между высоким земляным валом, окружавшим царский дворец, и линией военных укреплений, тянулись стены, украшенные изразцовым фризом высотой 2,95 метра, с полосами из розеток и с шагающими между этими полосами львами, спутниками Иштар. Шириной дорога была 20-24 метра, длиной – 250 метров, вне города. Вымощена обожженным кирпичом, поверх которого плиты в три дорожки: по бокам белые, в середине красные.

Народ шел по этой дороге, держа в руках множество ритуальных предметов –'глиняные кроватки, столики, колесницы, кораблики, женские обнаженные фигурки с младенцами, сосущими грудь, и статуэтки богов.

В черте города дорога, уже без стен и красно-белого покрытия, называлась "Иштар – защитница своих войск". Возможно, это были "войска" влюбленных и супругов. По всей Месопотамии на память потомкам оставлялись глиняные культовые фаллические и женские половые органы – все это в гипертрофированном виде. Сохранились тексты любовных ритуалов:

На ложе сладчайшей ночи Возлежат они вновь и вновь Для сладчайшего сна.

Муж, до зари в нашем доме возляг!

Твое сердце – знаю, как тебе порадовать сердце –

Лев, до зари в нашем доме возляг!..

То, что сладостно тебе, как мед, – возложи на него твою руку, Как одеяньем покрой его рукой, Как дорогим одеяньем покрой его рукой!

Праздник Нового года был тесно связан с плодородием. И не одни только боги вступали на этом празднике в "священный брак".

Той же цели были посвящены обряды ритуальной проституции, описанные Геродотом. Девушки из аристократических семей продавали за деньги свою невинность. Женские имена звучали тоже красноречиво: Ина-Эсагили-рамат ("Любима в храме Эсагилы"); Итти– Мардук-балату ("Жить с богом Мардуком").

Неудивительно, что строительство ступенчатой башни (зиккурата) Этеменанки с храмом-ложем наверху (стороны квадратной башни в основании 91,66 метра) приписывалось Семирамиде. Понятно также, что супруг Семирамиды, правивший в 605-562 годы до н. э. царь Навуходоносор 11, горячо любил свою жену, несмотря ни на что, и в ее честь создал висячие сады с финиковыми пальмами, кедрами, смоковницами, миртами, алоэ и многими другими редкостными для степной безлесной Месопотамии деревьями и кустарниками, высаженными на ступенчатых террасах в искусственно насыпанную землю и в алебастровые вазы, – Седьмое чудо света.

ОТКРЫТИЯ И ПРОТИВОРЕЧИЯ ВАВИЛОНА

Археологи, правда, спорят, были ли сады Семирамиды пристроены к летнему дворцу царя в северном углу огражденного двойной стеной города площадью 16 квадратных километров, или находились в ' / $-.) части дворцового комплекса, спускаясь прямо к водам Евфрата, вдоль которого и протянулся Вавилон. Спорят и о том, точно ли Семирамиди-ны были сады, а также существовала ли она вообще.

Отец истории Геродот, побывавший в Вавилоне в 500 году до н. э., приписывает Семирамиде постройку каменного моста через Евфрат и углубление русла реки, после чего та сделалась судоходной. Но Наши современники опровергают Геродота: все это как раз сделал Навуходоносор II. А за Семирамиду, якобы мидянку, потомки принимали Ассирийскую царицу Шаммурамат, жившую в IX веке до н. э.

Уже открыты города древнее шумерских, а "юный", 5-4-тысячелетний Вавилон по-прежнему предмет пересудов, будто жизнь в нем не перестает кипеть и сейчас, и будто нам о нем все известно.

Как "все-дороги ведут в Рим", так все, что мы знаем и умеем, чем владеем, шло из Вавилона. Там придумали 60-ричную систему счисления*: 12 месяцев в году, 60 минут в часе, 60 секунд в минуте; измерения по 360-градусной шкале. Семь дней недели и само священное число 7 (как и 3), тот самый "талант" – мера веса и удачи (29 килограммов 68 граммов), слово "херувим" и так далее, далее. Дни недели, названные по небесным светилам, сохранились у романо-германских народов, придя через греков и римлян: 1-й – день Шамаша (Солнца), 2-й – Сина (Луны), 3-й – Нергаля (Марса), 4-й – Нэбо (Меркурия), 5-й – Мардука

* На самом деле эта система счисления уходит корнями в столь глубокое прошлое человечества, что трудно определить ее "автора". См. книгу Г. Хэнкока "Следы богов" (М., "Вече", 1997 г.).

(Юпитера), 6-й – Иштар (Венеры), 7-й – Нини-ба (Сатурна). Имена звездных богов здесь аккадские (семитские), они сменили шумерские имена тех же божеств; затем их сменили имена греко-римских богов, а потом появились романо-германские названия солнца и планет. Но принцип остался неизменным. Вавилон – столица звездочетов, астрономов, астрологов. Вавилон не раз бывал столицей возникавших и погибавших мировых держав. Александр Македонский хотел его сделать центром мира. С этим замыслом он и умер в 323 году до н. э. Вавилон – исток мировых религий, культов, обрядов, религиозных традиций. Вавилон – самый большой и самый богатый город мира II – I тысячелетий до н. э., родина космополитизма и "смешения языков" – город Вавилонской башни, Библии, "великой блудницы".

Даже скрывшись с глаз людей, вместе с многочисленными городами древней Месопотамии, он из века в век сохранял свое имя. Оно дошло до нас в названии арабской деревушки возле холма Бабиль, под которым погребены остатки летнего дворца Навуходоносора в северной части (остром углу) Вавилона. А славу исчезнувшего города – "чуда света" – разнесли по миру халдеи – жрецы древних богов, прорицатели, астрологи, чародеи, врачеватели.

А вот найти и раскопать руины Вавилона европейцам оказалось необычайно трудно. Прежде всего потому, что доступ в Месопотамию был сопряжен с тяжкой дорогой через горы и пустыни, враждебно настроенными кочевыми исламскими племенами, уничтожавшими "неверных".

Первыми землепроходцами в Месопотамии оказались католические монахи. Правда, в XII веке Месопотамию посетил Вениамин из Туделы, чтобы пересчитать жившие там еврейские общины. Католические монахи обратили внимание на загадочные курганы, протянувшиеся вдоль Тигра и Евфрата. В 1765 году генеральный викарий вавилонский Бошан напечатал в парижском журнале свои путевые заметки о путешествии по Евфрату от Багдада до Басры. Еще он прислал в Париж глиняные дощечки с клинописными знаками (это были деловые контракты).

"Необходимо раскопать курганы", – писали монахи Эммануэль де Сент– Альбер из Багдада и д'Ан-вилль. Но серьезнее всех оказались руководители Ост-Индской компании, торговавшие с Месопотамией товарами из Индии. В городе Мосуле жили резиденты компании; они собрали коллекцию находок из курганов и в 1801 году впервые прислали ее в Лондон. Это были клинописные таблички из деревни Гилла на месте Вавилона. Требования раскопать курганы повторялись все настойчивее. Между тем курганы уже вовсю раскапывались: арабы брали оттуда необожженный кирпич, чтобы сложить очаг или подпереть стену тростниковой хижины.

Первые раскопки осуществил за свой счет резидент Ост-Индской компании Джемс Рич, но из-за нехватки сил, средств и умения вскоре бросил это занятие. В 1842 году французский консул Ботта приехал в Мосул, чтобы также приступить к раскопкам. Он собрался раскапывать Вавилон. По профессии натуралист, богатый человек, он вложил в это дело все свои средства. Его не останавливала даже одна весьма существенная деталь: он не знал, где находился Вавилон. Не знали этого и другие любознательные искатели. Ботта начал копать в селении Гуюнджик, старинной Меспиле. Историк Ксенофонт в 300 году до н. э. писал, что оттуда видны развалины Ниневии (столицы Ассирии). Ни до чего не докопавшись, Ботта, по совету заинтересовавшихся арабов, пошел в деревню Хофсабад: роя могилы, местные жители находили там куски камней с рельефами. Bi результате Ботта открыл не больше и не меньше – Неневию! Это были развалины дворца ассирийского царя Сар-гона: комнаты, тронный зал, по стенам рельефы на каменных плитах – сцены царской охоты, военные. Все вокруг было усеяно клинописью. Арабы же едва не прогнали Ботта со смертельными угрозами: они испугались выкопанной головы крылатого быка выше человеческого роста; крылатый бык – символ Ассирии. Спустившись далее в подвал дворца Саргона, археолог открыл нечто невиданное – архив и библиотеку. Глиняные таблички, обожженные и не обожженные, оказались собранием большей частью царя Ашшурбанилала, вывезенным из разрушенного тогда ассирийцами Вавилона. Позднее прочли, что таблицы были пронумерованы: "Серия таблиц такая-то, по счету таблица такая-то, дворец Ашшурбанипала, царя Вселенной, царя Ассирии". . В 1899 году в Месопотамию прибыл немецкий археолог Роберт Кольдевей. Ему первому удалось значительно раскопать Вавилонское городище. С тех пор и по сей день раскопки продолжаются, однако достигнуто не так много. Вавилон, до сей поры пользующийся покровительством Мардука, никому ничего "не показывает". Однако немецкие археологи установили план города с каналами, главными улицами, стенами и зданиями.

Археологи не смогли сдержать эмоций, когда перед ними внезапно возник холм, "вырвавшийся из мрачного кипения туч" и так далее. Впрочем, не прозрение ли посетило их: им показалось, что они видят оплавленные кирпичи Вавилонской башни. В самом деле, кто, как не "карающая десница Господа", мог оплавить эти кирпичи, – однако не Вавилонской башни, а зиккурата с храмом Нэбо в Борсиппе. Кирпичи превратились в "пузырчатые, "базальтовые" комья. Так должны были гореть они при температуре до 1200 градусов не менее семи дней.

Раскопанный в Борсиппе холм Бирс Нимруд поначалу приняли за центр Вавилона, отчего предположили, что город простирался на многие десятки километров. Правда, Вавилон и так оказался очень большим городом: когда в IV веке до н э. войско Александра Македонского вошло в Вавилон, в некоторые кварталы эта весть не успела прийти.

Объяснить "возгораемость" вавилонского кирпича просто. Дело в том, что основой строительный материал – глина – выветривается и вымывается дождями. Для армирования ее применялся порубленный тростник, солома. Позже научились обжигать кирпич в печах. Но топлива в Месопотамии было не много, обожженный кирпич стоил очень дорого, ему вели счет: на каждом ставилось царское клеймо. В связи с этим здания ставились из сырцового кирпича, переложенного тростниковыми канатами и залитого асфальтом ("земляной смолой"). Толщина стен в огромных дворцах и храмах, в городских стенах достигалась именно таким способом. Слой же с обеих сторон стен был облицовкой из обожженного кирпича, ярко выкрашенного глазурью – синей, голубой, красной, черной. Все здания стояли на высоких кирпичных площадках, а ниже – на насыпных холмах.

Новые сооружения держались недолго: сырцовая кладка оседала, крыша проваливалась, здание приходило в негодность. Постоянное обновление строений было царской заботой, предметом гордости и похвальбы. Навуходоносор II говорит: "И Этеменан-ки, ступенчатую башню Вавилона, я заставил отделать асфальтом и глазурованным кирпичом, прекрасным, как день. Для перекрытия его помещений я применил в изобилии могучие кедровые стволы".

Непрерывная вавилонская "перестройка" – это и в самом деле гигантский труд. Несмотря же на возможность разрушения нового сооружения и даже небезопасность нахождения в нем людей, всегда, каждый раз строили "навечно". Это было священное дело, угодное богам; Еще есть версия о том, что храм наверху зиккурата разрушали сами строители: они ежегодно строили его заново, чтобы каждый раз "священный брак" совершался в "новогодних стенах".

Пожар, возможный по ряду причин, в том числе и вовсе не от "карающей десницы", вполне мог бушевать и те семь дней, что отводят ему специалисты: тростник, без доступа воздуха, накапливал в себе гигантскую температуру, достаточную для плавления глины.

ВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ

Обратимся же не к теме разрушения, а к моменту строительства башни. Эта тема, по крайней мере, равновелика "каре Господней" и также присутствует в Библии.

К строительству Навуходоносора приучал его отец, основатель халдейской династии Набопаласар.

"Когда по велению Нэбо и Мардука, любящих мое царство, и при помощи оружия, сильного тростника (копья), принадлежащего грозному Эрре, который поражает молнией моих врагов, я победил Субарея (Ассирию) и превратил его страну в груды обломков и развалин, тогда Мардук, владыка Этеменан-ки, Вавилонской ступенчатой башни, которая еще до меня обветшала и обвалилась, приказал мне заново возвести фундамент в котловане на старом основании, чтобы глава башни могла высотой состязаться с небом. Я изготовил кирки, лопаты и формы для кирпичей из слоновой кости и эбенового дерева, отборной древесины и заставил многочисленных людей, созванных со всей страны, нести все это, лепить глиняные кирпичи, изготавливать обожженные кирпичи, бесчисленные, как капли дождя, падающего с неба Бусы из золота и серебра, камни гор и морского побережья я разложил внутри его основания, белую драгоценную мазь, очищенное масло, благовонные травы и красную пасту я положил под кирпичи. Изображение моего величества, несущего корзину с кирпичом, я изготовил и заложил в фундамент.

Перед Мардуком, моим господином, я склонил выю, я подоткнул платье, роскошное одеяние моего величества, и носил на своей голове кирпичи и глину. Я велел сплести из золота и серебра корзины для кирпича, и Навуходоносора, старшего сына, любимца моего сердца, я заставил носить вместе с моими людьми глину, смешанное вино, чистое вино, масло и пряные травы".

Потомкам исчезнувшая Месопотамская цивилизация предстала в виде курганов – могильных холмов, состоявших из строительного мусора. Оттого археологические раскопки Вавилона невозможно вести традиционными методами. Еще Роберт Кольдевей жаловался, что ему не под силу вывезти эти немыслимые завалы строительных отходов.

Точно так же погибла под собственными обломками, а вовсе не сгорела разрушенная в последний раз Ксерксом Вавилонская башня. Ее взялся было перестроить Александр Македонский. Говорят, будто он совершил вавилонский обряд венчания на царство: взял статую Мардука за руки, чтобы Мардук встал с трона. Но Александр Македонский умер, не приступив, в сущности, к объявленному строительству. .

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

Первым европейцам, отважным, с риском для жизни попавшим в Месопотамию, предстала унылая безлюдная равнина, окруженная Иранским и Армянским плоскогорьями на востоке и северо-востоке и Аравийской пустыней на западе. Однообразный унылый вид и курганы вдоль обеих рек, Евфрата и Тигра, стекающих с гор и впадающих в Персидский залив. В древности они сливались в 150 километрах от моря и имели общее устье. Жаркий климат и обилие степных трав, превращавших равнину в пастбище, – вот и все дары природы. Остальное было сделано руками человека, поселившегося здесь.

Впрочем, 6000 лет назад страна Сенаар (Шумер) была не безлюдной пустыней, а страной цветущей, кормившей многомиллионное население. Климат позволял земледельцам на распаханных, ухоженных полях собирать два урожая пшеницы и ячменя: Разбросанные по равнине редкие финиковые рощицы тоже подвергались окультуриванию. Степные травы кормили огромные стада быков и баранов.

Но не все было безоблачно с природной точки зрения: равнина изобиловала хищными зверями, ядовитыми змеями, скорпионами, тучами комаров и песчаных мух. К концу лета степь выгорала, особенно к Eвфрату, к которому подступали пески. После засухи начинались обильные дожди – осенние и зимние. Болота испускали ядовитые испарения. Свирепствовали холера, малярия, дизентерия, тропическая лихорадка. В апреле разливались реки; наводнения превращали страну в огромное озеро. Вода стояла на равнине шесть месяцев.

С древнейших времен уцелели земляные дамбы и укрепления от воды. Всю Месопотамию пересекали вдоль и поперек отводные каналы, стоки с полей. Каналы рыли параллельно рекам, вокруг городов и в самих городах. На улицах тоже были стоки. Отводили воду и в обширные искусственные озера; два таких озера еще видны вблизи Вавилона. Откосы и дно каналов выкладывали камнями, привозимыми с гор.

И при всем при этом равнина подвергалась постоянным завоеваниям: Вавилон завоевывали последовательно – амореи, ассирийцы, персы, касситы, парфяне и еще многие племена и царства. А народ строил города, города-храмы, разрушал и снова возводил здания, вез из дальних стран камень, металлы, драгоценности, древесину и саженцы, краски, материалы для изготовления стекла, вообще множество ремесленного сырья, рыл каналы и озера, ОЧИщал их, обжигал глину, отвоевывал свою землю бесконечное число раз и, укрепившись, отсюда продолжал диктовать миру свою волю.

Ныне считается, что шумеры – пришлый народ; путь их прослеживается через горы от предгорий Ко-пет-Дага через Эльбрус. там, вблизи пустыни Кара-кум, найдены остатки родственной им культуры. Это одна из теорий, наиболее логичных и все объясняющих. Жители пустыни попали в местность с невиданным изобилием воды, "в страну, текущую молоком и медом". И в то же время они были людьми гор.

А достичь этой местности им и помог бог гор – Энлиль-Бел. Для храма Энлилю они насыпали холм Э-кур – "Дом на горе'1. Горные народы ставили храмы на вершинах, отсюда и приверженность их к "искусственным горам" – пирамидам.

А потом пришли семиты, аккадское племя, создавшее Аккадское царство на севере Месопотамии. Аккадцы ринулись на юг и покорили шумеров, переняв у них язык, письменность, календарь. В конце концов, они смешались в один народ – Вавилонский. На самых древних рисунках шумеры и аккадцы – вместе. Шумеры с круглыми и бритыми головами и лицами. Глаза большие, большой прямой нос. Семиты – с длинными волосами и бородами, лица продолговатые, нос изогнутый и тонкий. Интересно, что в Вавилоне житейский, разговорный язык был семитский, а язык священнодействий, жреческий – шумерский. Молитвы, заклинания, священная история.

Бел, чей гнев не имеет подобия, Бел, благой царь, господин стран, делающий благосклонными великих богов,

Бел, ниспровергающий своим взглядом могучих,

господин царей, свет человечества, распределяющий

судьбы, Бел, твое жилище – Вавилон, Борсиппа – твоя тиара.

В табличках из дворца ассирийского царя Саргона в Ниневии, найденных археологом Боттой в 1842 году и представлявших собой библиотеку Ашшурба-нипала, вывезенную им из разрушенного Вавилона, /`.g+( гимны богам, легенды о царях и героях, летописи ассирийских царей. В табличках – математика, астрономия, словари, учебники вавилонского языка, долговые документы, контракты о купле-продаже, завещания, печати. Ашшурбанипал собрал и сохранил все это.

Первый вавилонский царь-аморей Хаммурапи в прологе к своим Законам (1790 год до н. э.) определил, в чем состоят царские добродетели, на своем примере. "Я, Хаммурапи, царь несравненный. Черноголовыми, которых дал мне Энлиль-Бел и власть над которыми поручил мне Мардук-Бел, я не пренебрегал, о них я не нерадел, я искал их блага. С могучим оружием, врученным мне Замамой и Инан-ной, с премудростью, дарованной мне Эа, с разумом, которым наделил меня Мардук, я истребил врагов вверху (на севере) и внизу (на юге), прекратил раздоры, устроил стране благосостояние, дал людям жить в безопасных местах, охранял их от нарушения спокойствия. Великие боги призвали меня, жезл мой – жезл правды, моя благая сень простерта над моим городом. На груди своей лелею я жителей Шумера и Аккада, а с помощью моего бога-покровителя и его братьев успокоены они в мире, моя премудрость их покрывает".

Хаммурапи провозгласил город Вавилон вечным обиталищем царственности; его жители получили привилегии, за которые крепко держались, ведь ореол царственного города признавали и покорявшие его персы, ассирийцы и другие завоеватели. Все правители– завоеватели "причащались" Вавилону через обряд "прикосновения к рукам Мардука, чтобы он встал".

Памфлет под вавилонским названием "Если царь не блюдет правосудия" (700 год до н. э.), а позднее под названием "Зерцало правителя" посвящен защите гражданских привилегий. Плохой царь тот, кто покушается на имущество граждан путем поборов, налагает на них тяготы и повинности, привлекает к военной службе, выносит неправильные приговоры и вообще не считается с привилегиями, "написанными на стелах", то есть с законами Хаммурапи. Поскольку Вавилон есть средоточие мира, неприкосновенность его крепка. Даже собака, вошедшая в город, не может быть убита. Ашшурбанипал сообщает, что он сам переписал и сверил этот текст "для моего постоянного чтения".

С тех пор нашли еще множество глиняных, изредка каменных, архивов на табличках, надписей на стенах, каменных столбах и скалах предгорий. Табличками и списками с надписей наполнили все музеи современного мира. Но их до сих пор ищут и находят. Общее количество превысило уже 25 000.

Вавилоняне отомстили Ассирии и разрушили дворец Саргона, с помощью мидян восстановив мировое Вавилонское царство. Но архивы отчего-то обратно не вывезли. Может быть, собственная переписка отнимала у них все время?

Переписка велась интенсивная. Письма (глиняные таблички) вкладывались в глиняные же футляры ("конверты"). Точно пригнанный футляр обжигался в печи вместе с письмом. При получении футляр, на котором был адрес, разбивали. Зато хранили письмо.

КЛИНОПИСЬ

Билингвы, двуязычные надписи, сыгравшие свою золотую роль в ` ah(d`."*% древнекоптского письма египтян, предпринятой гениальным Шампольо-ном, в вавилонских табличках встречаются не единожды. Есть и трехъязычные тексты, но ни один из этих языков не был знаком ученым.

Первый перевод осуществил немецкий учитель Георг Гротефенд в сентябре 1802 года. Для сравнения он взял новоперсидс!сие части двух надписей. До него был известен всего один клинописный значок – отделение слова от слова. Слова состояли из знаков числом до десяти. Гротефенд решил: это буквы, а не слоги. Он отыскал повторяющиеся слова. Затем возникла догадка: ведь повторяться столь часто могут имена и титулы царей. По-гречески и по-римски имена и титулы восточных царей передавали так: "N, царь великий, царь царей, NN царя сын". К примеру, Дарий, сын Гистаспа; Ксеркс, сын Дария. Ксеркс был первым именем, прочитанным в клинописи. Гротефенд проверил имена царей по Библии; по сравнению с нею, имена отличались звучанием: Кхшхер-ше, Дархеуш, Гоштасп. Прочитал исследователь и имя бога Ахурамазда, и слово "великий". Но открытие Гротефенда не произвело ни на кого впечатления и было опубликовано только через 80 лет.

Когда в Египте нашли алебастровую вазу из Вавилона с надписями на четырех языках, один из которых был иероглифический, а три клинописные, вазу послали Шампольону. Он-то и прочитал опять то же имя: Ксеркс.

Всего в вавилонских надписях насчитано 500 разных знаков.

Через 50 лет после Гротефенда англичанин Генри Раулинсон прочитал гигантскую надпись на скале – это был рельеф из Персеполя. Бехистунская скала в Загросе поднимается на высоту 1000 метров почти отвесно над равниной. Начиная со стометровой высоты на скале сохранилась клинопись на вавилонском и персидском языках и рельефный рисунок. Больше десяти лет Раулинсон перерисовывал эти знаки – четыреста двадцатиметровых строчек. На рисунке царь Дарий, а перед ним 9 бунтовщиков со связанными сзади руками, а сам он попирает ногами поверженного врага. Надпись повествовала о том, как царь Дарий справился с бунтом и сел на трон царств, им тут же перечисленных.

После –копирования (с риском для жизни!) Раулинсон обнаружил в надписи более 200 имен царей, царств и народов.

Кроме имен, первыми словами, прочитанными в клинописи, были "царь", "народ", "страна", "бог".

Но все еще неизвестно было, на каком языке говорили вавилоняне и ассирийцы. Ассирийцы оставили учебные таблички-словари: они изучали вавилонский язык. И когда с их помощью, наконец, прочли слова вслух, то в звучании сразу обнаружилось огромное сходство с древнееврейским языком.

Позже прочли шумеров. В шумерских табличках удалось подобраться к истокам клинописи. Они писали не знаками, а штрихами – рисунками предметов.

Клинопись – сложное письмо: знаки, идеограммы, слоги, слова, звуки в них можно толковать как угодно. И, в общем-то, толкуют до сих /.`.

Дольше всех из старинных начертаний держались круги и полукружия, а также идеограммы царей и богов – звездообразные знаки. Так, Иштар изображалась в виде 8-конечной звезды, рядом с солнцем и луной. Мардук – в виде копья.

Конечно же, переписывающиеся вавилоняне умели читать письма. Это обстоятельство также подталкивает ученых к тому, чтобы досконально овладеть утерянным и восстанавливаемым способом передачи информации.

ГОРОД ВАВИЛОН

Громадный, шумный, квадратный или прямоугольный по форме, обнесенный двойной стеной Вавилон насчитывал 100-500 тысяч жителей.

Наружная стена города представляла собой насыпной вал не менее 25 метров высоты. Внутренняя кирпичная стена, по слухам, достигала 90 метров. Внешняя стена была шириной 7,12 метра. Через каждые 52,5 метра на ней стояли прямоугольные башни шириной 8,37 метра. За 12 метров до стен был вырыт широкий и глубокий ров, заполненный водой. Через него были перекинуты крытые мосты. Со стороны. Евфрата стена смыкалась с высокими набережными. Вместе с укрепленными пристанями западная, обращенная к Евфрату сторона Вавилона представляла грозный бастион.

Восемь (а не сто, как у Геродота) медных наглухо запиравшихся ворот вели из города по дорогам к городам-храмам богов. Ворота Иштар – дорога в ее город-храм; Ворота Сина – на Тигр; Ворота Марду-ка-Бела, называвшиеся Гишшу, – дорога в Кугу; Ворота Забабы, или Нинурты (бога войны) – дорога в Киш; Ворота Энлиля – в Ниппур; Ворота Ура-ша – в Дильбат (это дорога Нэбо из Борсиппы); Ворота Шамаша – дорога в Ларсу; Ворота Адада – в Акуц. Еще одни, Священные Ворота в самом городе, в Эсагиле; они были украшены гербом Вавилона – драконом. К священным Воротам вела улица бога Нергаля Радостного, или, по-другому, улица Мардука.

Внутри города ворота выводили на прямые, взаимно пересекающиеся проспекты. Планировке города удивлялись жители других стран цивилизованного древнего мира: ни о каких проспектах не знали ни греки, ни египтяне. Кроме того, город делился внутри еще одной стеной в восточной части; а также каналом Арахна; в результате исторических Передряг менялось и русло самого Евфрата: персидский царь Ксеркс пустил его по самому городу Вавилону, но это случилось уже в позднейший период его истории.

Многочисленные стоки для воды, арыки, водопровод, фонтаны во дворах домов помогали решать месопотамскую проблему водоизобилия.

Проспекты делили город на восемь изолированных друг от друга кварталов; почти все более-менее большие улицы Вавилона запирались с двух сторон собственными медными воротами.

Наиболее роскошными районами Вавилона были Дом царского дворца" в его северной части с летней резиденцией царя, висячими садами и виллами знати, а также центральная часть города с храмом Эсагилы, n&-k, царским дворцом и окружающими дворец храмами других богов, среди которых красивейшим и внушительнейшим был храм Иштар-Нинмах, ныне восстановленный. Вообще в Вавилоне насчитывалось 53 храма, 955 целл (помещений-часовен для фигур богов), 384 уличных алтаря, не считая алтарей домашних.

Улицы Вавилона были покрыты плотно утрамбованными остатками строительных материалов, в городских домах полы были глинобитными.

Геродот восхищался красотой улиц Вавилона –с 3-4-этажными домами. Однако внутри кварталов были узкие улочки и тупики с глухими стенами без окон. Иногда эти улочки были крытыми – над ними нависали соединившиеся кровли домов. О тесноте прижимавшихся друг к другу строений могут поведать многочисленные тяжбы, записанные на глиняных табличках. Судились за право ступать по определенной части проходов, за деревянные балки, соединяющие стены. Одна такая тяжба ярко повествует:

В 527 году Итти-Мардук-балату, сын Набу-аххе-иддина, потомка Эгиби, купил у Забабы-иддина, сына Бел-иддина, потомка Ададусине, дом у Ворот Гишшу за 4,5 мины (2,25 килограмма) серебра. Вплотную к этому дому был пристроен другой дом, принадлежавший Забабе. В 522 году сосед Итти умер, а его сын захотел купить и второй дом. Забаба отказался. Тогда сын Итти по имени Мардук-Нацир-Анли решил пойти на конфликт. Ссора произошла по поводу того, что балки в доме Забабы были укреплены в стене дома Итти. Сын покойного потребовал убрать балки, то есть разломать крышу. Или же продать дом. Суд признал стену собственностью сына и обязал Забабу убрать балки, не трогая дренажных труб и бревен в стене; а также возместить ущерб дому истца и внешнему виду улицы.

ОБРАЗ ЖИЗНИ

Вавилон был городом многонаселенным, и частных домов на всех не хватало. В основном помещения арендовали. Причем в сырцовокирпичных домах самой ценной вещью были деревянные двери. Арендатор, въезжая в дом, привозил с собой свои собственные.

Горожане, называемые "дети Вавилона" или "сыны Вавилона", не только молились богам и тяжко трудились. Они вели бурную жизнь, судясь, торгуясь, спекулируя, подыскивая своим рабам выгодные оброки. В шумном Вавилоне каждому находилось множество занятий, а также разнообразный досуг. Рестораны, трактиры, публичные дома, притоны для многочисленных тогдашних "бомжей". Эти притоны содержали большей частью оброчные рабы и рабыни; к тому же трактирщицы часто совмещали свои хозяйские обязанности с проституцией. Немало было в Вавилоне и всякого рода преступников. Интересно, что разбой тоже считался профессией: в Вавилоне можно было получить диплом мастера уголовных дел. На одной глиняной табличке был запечатлен оригинальный для нас, но обычный для Вавилона контракт. В апреле 629 года в Борсиппе некий вавилонянин обязался за 2 года 5 месяцев обучить свободного человека на бандита и сутенера. За это он получал Доход от "работы" и 17 граммов серебра "на угощение". В случае неудачи ученик имел право взыскивать с учителя по суду 15 литров ячменя за каждый день.

Сыщик Бел-надин-апли однажды напал на следы мафии и, минуя инстанции, донес об этом царю. Члены банды напали на царский /.+(f%)a*() пост и перебили гарнизон. Сыщик установил, что они связаны с разбойниками вне города. "Пусть царь поскорее прочтет этот донос, чтобы мужики не ушли к разбойникам", – написал сыщик на табличке.

Но, конечно, Вавилон был прежде всего не разбойно-развратно– ростовщическим городом, а центром науки и ремесла, родиной театра и оригинальных диалогов. Кстати, Вавилон был и законодателем древней "всемирной" моды. Космополитичность одежды рано проявилась как раз в Вавилоне. Уже первые вавилонские цари совместили в своем одеянии традиции шумерские и аккадские: на голове они носили семитскую шапку-тюрбан (похожую на головной убор египетских царей), а плащ был шумерским.

Горожане Вавилона, по Геродоту, одевались так: спускающийся до пят льняной хитон, поверх него другой, шерстяной, затем белый короткий плащ. Обувь – кожаные башмаки. Волосы скреплялись повязкой вокруг головы. Каждый мужчина носил с собой посох, украшенный сверху яблоком, розой, орлом, лилией. Также при себе вавилоняне постоянно держали печати – цилиндры, призмы, конусы из драгоценных и полудрагоценных камней или обожженной глины – для скрепления договоров. Женщины в Вавилоне имели все юридические права, владели собственностью и тоже скрепляли своими печатями сделки. Царские печати – цилиндры из лазурита.

Одежды были разноцветными, яркими – красными и синими. Кстати, это любимые цвета Вавилона. Также были желтые, зеленые, коричневые, черные и белые одежды. Их обильно покрывала вышивка. В ходу была косметика и украшения – серьги, перстни, браслеты, ожерелья, пряжки, броши из серебра, бронзы, меди, железа и драгоценных камней.

Народ попроще носил обычно разноцветные туники.

Деньги в Вавилоне были серебряными; но и зерно служило мерой торгового обмена из расчета 1 килограмм серебра за 60 килограммов зерна. Эталонный талант был найден в одном из хозяйственных помещений Эсагилы. Это слиток серебра в форме лежащей утки с надписью, заверяющей истинную точность веса. Торговцы пользовались гирями-камнями в форме яйца. Вначале серебро взвешивали; потом деньги постепенно превратились в куски серебра с царской печатью. Векселя писались в форме простых глиняных табличек; однажды подделавший такой вексель вавилонянин на суде принялся грызть табличку, чтобы ее уничтожить Что-то знакомое, не правда ли?

Вавилон прославился в мире своими мастерами. Художники, скульпторы, резчики, златокузнецы, ткачи и вообще люди всех профессий ценились настолько высоко, что и после падения Вавилона нашли себе занятия в других странах; их попросту вывозили в большом числе.

Вавилон торговал с другими державами и племенами исключительно собственной продукцией, а ввозил только сырье. Спрос на вавилонские изделия был так высок, что, например, вышитые льняные ткани соперничали у царей, вельмож, богатых людей в Греции и Лидии с египетским виссоном (секрет которого, кстати говоря, утерян). Славились и поделки из стеклянного сплава "под лазурит". Изобретение вавилонян – кожаные бурдюки, наполняемые воздухом, (#` "h(% роль понтонов для мостов. Они входили в воинскую амуницию.

Особой неприкосновенностью и почетом пользовались вавилонские жрецы. При всех завоеваниях Вавилона они оставались неприкосновенными и продолжали совершать обряды, вести астрономические наблюдения, обучать в храмовых школах. И, конечно, проводить празднования Нового года в дни весеннего равноденствия.

Даже в те времена, когда в Вавилоне правили чужеземцы, они с должным почтением относились к новогоднему празднику. Всячески давали понять, что ценят его. Ни ассирийские, ни персидские цари не пропустили этого события и считали необходимым подчиняться всем предписаниям праздничного ритуала. Если царь сам не приезжал в Вавилон, то в отдельных случаях допускались его "заместители" из числа родственников. Так, Кир персидский вместо себя послал сына Камбиза. Известны случаи, когда жрецы готовы были довольствоваться хотя бы царским одеянием. Сохранилось письмо, в котором жре– 'I цы просят ассирийского царя Асархаддона прислать свой наряд в город Харрон на праздник акиту. "Священное совокупление" женщины с царской одеждой становилось, естественно, символическим. Но, в конце концов, чужеземные цари перестали ритуально посещать Вавилон, и жречество разбрелось по свету вместе со строителями, художниками, ремесленниками. Кстати, главный исторический труд Вавилона был написан жрецом Берозом по-гречески.

А начало вольнодумству положил не кто-нибудь, а законный вавилонский царь Набонид, родом вавилонянин. Его мать служила царям Набопаласару, Навуходоносору, Нергал-Шарру-уцуру как жрица бога Сина (Луны). Она помогла сыну взойти на .престол. Но туг Набонид поссорился с родным городом. Вавилоняне отказались платить подать – урашу, то есть строить храм Сина – башню Эхулхулу. Тогда.Набонид отменил празднование Нового года и покинул Вавилон на 10 лет. Он ушел в Аравию и создал там царство, блокировав караванные пути в Вавилон. В 546-544 годы в Вавилоне свирепствовал голод. А потом его завоевал Кир.

ПАДЕНИЕ СТОЛИЦЫ МИРА

Падение Вавилона происходило не однажды. В сущности, Трудно назвать завоевателя, нанесшего ему последний удар. Может быть, это были парфяне, разрушившие Вавилон в 140 году до н. э. Но и после этого он еще оставался большим и богатым, пустея незаметно и постепенно.

Самым шумным отголоском падения Вавилона было завоевание его войсками персидского царя Да-рия. Существуют две легенды об этом событии.

Одна гласит, что когда персы осадили Вавилон, то вавилоняне дразнили их: "Зачем, персы, вы праздно сидите здесь и не уходите? Вы овладеете нами, когда ожеребится мул!"

Через 1 год 7 месяцев неожиданно ожеребилась мулица у Зопира, сына Мегабиза. Зопир отрезал себе нёс, уши, остриг волосы в кружок, исполосовал тело бичом и предстал перед Дарием. Тот ужаснулся, но Зопир предложил ему план взятия Вавилона.

Под видом перебежчика, которого избил Дарий, Зопир проник в город. На народном собрании он упросил вавилонян дать ему возможность отомстить своему царю. Зопир сделал три крупные вылазки и, по договоренности с царем Дарием, перебил крупные отряды персов. Тогда обрадованные вавилоняне поручили ему главнокомандование и оборону стен. После чего Дарий начал штурм. Зопир открыл ему Ворота Забабы (Касситские) и Ворота Гишшу (Бела). Город пал.

Дарий срыл вавилонские стены, снял ворота. 3000 знатных вавилонян приказал посадить на кол. Остальных жителей царь простил и прислал им пять-.десят тысяч женщин из других стран "на потомство". Зопира назначил правителем Вавилона пожизненно.

Клинописные автографы Дария рассказывают более скупо. В 522 году Вавилон провозгласил свбим царем Навуходоносора III. Дарий, подавив восстание в Эламе, разбил вавилонские войска на Тигре и Евфрате и овладел Вавилоном, казнив Навуходоносора III. Затем, пока Дарий боролся с мятежниками на других концах своей обширной империи, в Вавилоне снова вспыхнуло восстание и появился Навуходоносор IV. 27 ноября 521 года войско Дария снова одержало победу. Навуходоносора IV посадили на кол.

Обыватели Вавилона, как повелось, не заметили персидского завоевания (это было в 539 году). До 521 года они лишь участвовали в празднествах оккупантов. А в указанном году начался грабеж населения. Но и это, в конце концов, закончилось, жизнь города вошла в прежнюю колею.

При Дарий Вавилония вместе с Ассирией составила IX-ю сатрапию, платившую дань в 1000 талантов (30,3 тонны) серебра и 500 мальчиков-евнухов. Ее области расчленили. Дарий не стал вывозить статую Мардука, а принял титул царя Вавилона. Кстати, в Египте он принял тронное имя как фараон и оказывал почести египетским богам.

В 486-484 годы в Вавилоне вспыхнуло новое восстание. Самозванец Бел-шиманни провозгласил себя царем Вавилона, царем стран. Его сверг Ксеркс (486– 465), сын Дария, и сел на вавилонский престол. В 482 году Ксеркс увез статую Мардука из Эсагилы.

Вавилонское царство, основанное амореем Суму-абумом в 1894 году до н. э., прекратило свое существование в 482 году. Граждан Вавилона, "сынов и детей" его, больше не было.

Александр Македонский прославил Вавилон только тем, что умер во дворце Навуходоносора П. Никогда больше Вавилон не был столицей.

Кстати, среди неразгаданных тайн Вавилона есть и такая: все цари, которые разрушали Вавилон и похищали главную святыню – статую Бела– Марду-ка, – умерли насильственной смертью от руки собственных родичей. Хеттский царь Мурсилис I (начало XIV века до н. э.), ассирийский царь Тукульти-Нинурта I (1244-1208 годы до н. э.),'эламский царь Кудур-Наххунте (693-692 годы до н. э.), ассирийский царь Синаххериб (704-681 годы до н. э.) и персидский царь Ксеркс (486-465 годы до н. э.).

Не нарушил ли и Александр Великий какой-то из законов Мардука?..

История Вавилона прочитана по документам.

НАКОНЕЦ, О ГРУДАХ БИТОГО КИРПИЧА

Как только начались раскопки Вавилона, к его руинам потянулись толпы людей разных рас, национальностей и вероисповеданий. Поток не прерывается и доныне. Все хотят увидеть Вавилон своими глазами; люди, не имеющие отношения ни к археологии, ни к исторической науке, испытывают неодолимую потребность убедиться в том, что Вавилон и его чудеса были.

Но многих ждет разочарование. Даже раскопанные в прошлом и начале нынешнего века руины снова занесены песком, многое рассыпается. Город не возвышается над местностью, а утопает среди строительных холмов-курганов. Большая часть Вавилона не раскопана. Реконструирован лишь один Храм Иш-тар-Нинмах да часть'царского дворца. Героическое стремление правительства Ирака превратить Вавилон в самый большой музей мира, восстановив его полностью, становится еще одной, современной легендой Вавилона. Климат, почва, вода и солончаки, бедность страны, разбросанность экспонатов по музеям мира и все остальные причины "вавилонского столпотворения" наших дней против возрождения "чуда света". Может быть, поначалу надо вернуть в Вавилон статую Мардука-Бела?

Однако раскопки продолжаются, и именно в жилых районах города. Говорят, что там археологов подстерегают неожиданные открытия.

МЕСТЬ ПРОСТИТУТКИ

Давно уже приближенные Александра Македонского не видели своего царя, в общем-то, сдержанного (в трезвом виде) человека, таким разозлившимся. Только что он принял послов горного племени уксиев, обитающих между Сузианой и Персидой, и те имели наглость потребовать с него – покорителя Востока – плату за проход через свои земли. Александр отослал послов, "велев идти к теснинам, господство над которыми позволяет им думать, что проход в Персию находится в их власти: там они получат установленную плату" (Арриан).

Зимой 331-330 годов до н. э. – время, мало располагающее к военным действиям – македонцы очень торопились достичь главной резиденции Ахе-менидов – Персеполя. Они боялись, что сокровища растащит стража, наверняка уже слышавшая о поражении персов при Гавгамелах и о бегстве Дария. Об этом же предупреждал письмом Александра хранитель царских сокровищ Персеполя – Тиридат. В Сузах македонцы уже взяли очень большую добычу, но у алчности нет границ. Да и Персеполь – не Сузы. Надет Персеполь – главная резиденция персидских Царей, последняя из трех столиц, – и конец войне, как тогда думали многие.

И вот теперь какие-то уксии,1 у которых даже денег не было, потому что натуральнохозяйствен-ным умом они не понимали их смысла; которые не умели обрабатывать землю, а самым благородным занятием почитали разбой и воровство; которые даже соитие совершали открыто, не стесняясь зрителей, – эти самые недочеловеки-уксии преградили путь македонцам! А впереди их еще ждало сорокатысячное войско сатрапа Ариобарзана, которое заградило дорогу в ущелье, называвшееся Персидскими воротами.

Ранней ночью Александр выступил с телохранителями, щитоносцами и еще 8 тысячами солдат, а полководца Кратера отправил занять те высоты, куда, по его мнению, должны были отступить уксии. На рассвете Александр напал на деревни гордых, но нищих горцев. Спросонья они даже не приняли бой, а бежали к тем теснинам, в которых собирались держать Александра до тех пор, пока он не заплатит выкуп. Но и там лучшие позиции уже занял Кратер. Большинство уксиев либо были убиты, либо сорвались в пропасть. Побежденные с трудом вымолили у Александра право остаться на своих землях, обещая платить дань натурой, то есть животными, которых они пасли.

Ариобарзана у Персидских ворот Александр разбил примерно таким же маневром. Теперь путь на Персеполь был открыт. Но случилось еще одно собы-, тие, которое, возможно, главным образом и повлияло на решение уничтожить Персеполь.

Уже недалеко от города македонцы заметили группу из восьмисот пожилых людей – пленных греческих ремесленников. Вид их был ужасен: у кого-то были отрублены нос и уши, у кого-то ступни ног или рука. Персы изувечили их преднамеренно, оставив только ту часть, которая была необходима для работы по украшению и поддержанию в порядке дворца Ахеменидов. "Лишнее" персы отрубили, дабы исключить возможность побега. Один вид соотечественников вызвал слезы на глазах закаленных македонцев и греков.

Калеки стали молить Александра о заступничестве. Царь приказал выдать каждому по 3 тысячи драхм, по 5 одежд, по 2 пары волов, по 50 овец и по.50 медимнов пшеницы. Само собой, он освободил их и от уплаты податей.

Александр вступил в город I февраля 330 года до н. э. и увидел беспорядочную толпу, стекавшуюся во дворец. Возле дворца лежала опрокинутая этой же толпой огромная статуя Ксеркса. Царь лишь на секунду задержался у статуи другого царя и сказал:

– Оставить ли тебя лежать здесь за то, что ты пошел войной на греков? Или поднять за величие духа и доблесть, проявленную тобой в других делах?

Так ничего и не решив, Александр прошел во дворец и сел под– расшитый золотом балдахин на царский трон. При этом зрелище коринфянин Демарат, уже старик, заплакал и сказал:

– Какой же великой радости лишились греки, которые умерли, не увидев Александра восседающим на троне Дария!

Возможно, пытаясь поквитаться за искалеченных греков, Александр отдал приказ перебить всех пленных. Впрочем, местные жители ему тоже чем-то не приглянулись: город был отдан на разграбление. Македонцы бросились насыщаться грабежом и насилием: бедных, с кого нечего было взять, убивали; богатые кончали жизнь самоубийством, бросаясь с городских стен или сгорая в собственных жилищах. Так продолжалось, пока сам Александр не положил этому конец.

Добыча, доставшаяся победителям, была огромной: 120 тысяч талантов серебра и 8 тысяч золота, не считая драгоценной утвари. Для ее перевозки понадобилось'! О тысяч парных подвод и 5 тысяч "%`!+n$.".

Пока войско отдыхало и переправляло на родину добычу, Александр в окружении друзей заслуженно пировал. В подобных весельях принимали участие и малопотребные женщины, следовавшие за войском из самой Греции. Среди них находилась и афинянка Таида, в тот момент – подружка в утехах Птолемея Лага, будущего фараона. Она-то и "решилась произнести слова, вполне соответствующие нравам и обычаям ее родины, но слишком возвышенные для нее самой" (деликатный Плутарх не решился написать, что на этой девице клейм из трех лилий ставить было негде). Таида сказала Александру примерно следующее:

– –Глумясь над чертогами персидских царей, я вполне вознаграждена за те лишения, которые испытала в блужданиях по Азии, Но мы – афиняне, всегда помнили, что Ксеркс сжег наш город и все святилища. Для меня было бы высшим удовольствием самой погубить его дворец. Пусть говорят.люди, что женщины сумели отомстить за Грецию лучше, чем прославленные полководцы.

Слова проститутки встретили пьяным гулом одобрения и рукоплесканиями. Тогда Александр, сам еле державшийся на ногах, с венком на голове и факелом в руке пошел впереди всех. Дворец запылал сразу со всех сторон, так как внутри был покрыт драпировкой, тканями и коврами. Александр скоро протрезвел, раскаялся и приказал тушить, но было поздно: деревянные перекрытия потолка перегорели и рухнули, довершив гибель дворцового комплекса; Сгорели и окружающие дворец постройки и дома частных лиц.

Такова история гибели Персеполя, столицы персидских владык.

Существует мнение, что Александр сжег город намеренно, что это входило в его планы, и падшая девушка Таида – домысел античных историков, ведь Александр в первую очередь шел мстить за поруганную Элладу. Именно таким обещанием он и собрал греков под свои знамена. За это предположение говорит очень многое: например, убийство жителей и грабеж, вывоз всего ценного из города еще до пожара и т. д. Но все-таки нельзя забывать, что пьяный Александр был способен и на большее: на одной из пирушек он поразил насмерть молочного брата Кли-та, который однажды спас ему жизнь в битве. Как бы там ни было на самом деле, скоро Александр покинул выгоревший город.

Гибель Персеполя ознаменовала конец Ахеменид-ской державы, но поджог оказал несомненную услугу последующим поколениям: развалины дворца и города дошли до нас, можно сказать, в образцовом состоянии, если учитывать их возраст.

Вскоре после сожжения территория города вновь была заселена персами, им даже удалось восстановить некоторые дворцы и строения. Однако и это селение (оно называлось Истарх) погибло от нашествия арабски-х полчищ в VII веке н. э. Описания руин Персеполя средневековыми мусульманскими географами настолько схожи между собой, что, вероятно, они списывали друг с друга. Город они назвали "Троном Джемшида": под этим именем у них фигурировал некий мифический владыка Ирана. Назвали его этим именем только потому, что Джемшид считался великим охотником, а на многих барельефах Oерсе-поля присутствуют сцены охоты.

В 1474 году Персеполь посетил первый европеец, Иосафат Барнабо, и оставил такое описание:

"В поле зрения появляется круглая гора, срезанная с одной стороны, а спереди она 6 шагов высотой. Наверху – терраса, а вокруг колонны, всего их 40. Каждая из них длиной 20 ярдов, а ширина такова, что ее могут обхватить три человека. Но некоторые из них разрушены. И все же, судя по тем, которые остались, это было прекрасное сооружение. На террасе есть огромный камень из одного куска. На нем много людей, напоминающих великанов. А над ними в круге фигура, чем-то напоминающая нашего Бога. В каждой руке он держит шар, под ним небольшие изображения, а перед ним стоит человек, опирающийся на арку, которая, как говорят, была увенчана фигуркой Соломона. Под ними много других рельефов, среди них есть одно, напоминающее митру папы. Он держит руку так, как будто собирается благословить всех, кто находится внизу. Они же смотрят на него так, как будто ожидают его благословения".

Весьма забавно, что в изображениях Ахурамазды и царя на троне европеец отыскал элементы христианства.

Первые раскопки в Персеполе в 1876 году производил человек с чуждым нам именем Мо'тамед ад-даула Фархад Мирза. Он искал спрятанные сокровища, но не нашел. Затем раскопки продолжали европейские авантюристы, в результате чего многие барельефы перекочевали в музеи и частные коллекции, где пребывают и по сей день. Те же доморощенные археологи и просто посетители высекли на камнях свои имена, заметно изувечив "Ворота Всех Стран". Только в 1931 году в Персеполе появилась экспедиция под руководством Херцфельда. На сегодняшний день раскопки практически закончены и начата реконструкция.

Дарий Гистасп начал строить свою столицу (он назвал ее Парса; Персеполь – греческий эквивалент, букв, город персов) в 520 году до н. э. Ксеркс и Артаксеркс I продолжили и закончили в 450 году до н. э. Строительство основных сооружений велось около 50 лет и на нем одновременно было занято около 4 тысяч человек. Какие-то работы велись и позднее, но в основном они сводились к поддержанию в должном порядке кирпичных стен, которые разрушались от проливных дождей.

Персеполь находится на террасе (800 х 320 метров), возвышающейся над равниной на 13 метров. Сооружения, которые сохранились до наших дней, включают царскую резиденцию, город и гробницы. На самой равнине, под царскими дворцами, находились дома придворных. Есть сведения, что когда-то всю территорию окружала двойная стена, которую отделял от террасы широкий ров. Обнаружены небольшие фрагменты этой стены.

Терраса Персеполя воздвигнута на естественной скале, которую пришлось выравнивать на площади в 120 тысяч квадратных метров. На разной высоте были сооружены три площадки. Подпорные стены их сложены из тщательно обработанных блоков, скрепленных железными скобами: эта мера должна была предохранить Персеполь от землетрясений (с чем и справилась). По краям террасы поднималась массивная стена с башнями из сырцового кирпича. Инте-ресно^ что /`( обследовании террасы археологи не нашли никаких следов канализации (не оказалось отхожих мест и в зданиях).

На террасу с противоположных сторон ведут две монументальные лестницы по 111 ступеней. Главная упирается в "Ворота Всех Стран", которые охраняют фигуры крылатых быков. Тут же еще можно разобрать трехъязычную надпись:

"Я – Ксеркс, великий царь, царь царей, царь многих стран, царь всей земли, простирающейся вдаль и ширь. По воле Ахурамазды я сделал эти "Ворота Всех Стран". Я и мой отец построили в этом городе Парсе много других прекрасных зданий. Все прекрасное, что построено здесь, все это мы совершили по воле Ахурамазды".

За воротами следует ападана – колонный зал или зал приемов. Ее (когда-то) 72 колонны возвышаются на 23 метра. Во время раскопок в углах зала под стенами были найдены два каменных ящика. В обоих находилось по одной серебряной и золотой пластинке с надписями Дария:

"Вот царство, которым я владею: от Скифии, которая по ту сторону Согдианы, – до Куш, от Индии – до Лидии. Это царство даровал мне Ахура-мазда, величайший из богов".

Ападана могла вместить одновременно до 10 тысяч человек.

Еще больших размеров был тронный зал или, как его еще называют, зал "Ста колонн^, ибо их здесь было именно столько.

Далее расположены дворцы Дария* и Ксеркса, сокровищница и гарем, склады и казармы.

Сокровищница на протяжении истории Персепо-ля не единожды перестраивалась, причем каждый раз увеличиваясь в размерах. О чем это говорит – догадаться не трудно. Раскопки в сокровищнице, которая состояла из ста залов, комнат и альковов, засвидетельствовали, что она подвергалась разграблениям еще до пожара. Посуда (стеклянная, глиняная, бронзовая) оказалась разбита или разломана, когда с нее сдирали золотую или серебряную окантовку. Кусочки этой окантовки нашлись тут же, но оказались столь малы, что не представляли художественной ценности. Здесь же найдено около трехсот ритуальных сосудов, бронзовый пьедестал из трех шествующих львов, ступки и пестики из зеленого –камня, которые использовались при приготовлении хаомы – напитка, игравшего важную роль в ритуальных обрядах древнейших арийцев. Хаому, как полагают, получали из ветвей растения эфедры, растолченных в ступке и затем смешанных с молоком, в результате чего получался алкалоидный напиток. По другим сведениям, хаому приготовляли из сушеных мухоморов. Геродот пишет, что персы принимали важные решения только в пьяном состоянии. На самом деле они напивались хаомы.

В сокровищнице хранились не только драгоценности, ритуальные предметы, мебель и одежда, но и то, что было доставлено из завоеванных стран. На одном сосуде из гранита сохранилось имя Ашшурба-напала, на алебастровой вазе – картуш фараона Нехо, на другой – фараона Амасиса. "Досталась" археологам и греческая статуя сидящей женщины. А вот статую Гармодия и Аристогитона – – f(.– +l-cn реликвию Афин, которую вывез Ксеркс, Александр отыскал в сокровищнице Ахеменидов и отослал обратно в Афины. Правда, и там она долго не задержалась и перекочевала в Неаполь.

Но основным шедевром Персеполя являются рельефы, которыми покрыты буквально все стены города. Многие из них пострадали от рук мусульман, которые никак не хотели понимать, что есть! и другие боги, кроме Аллаха. (Справедливости ради надо заметить, что и христиане обошлись с античностью не лучше.) Но те рельефы, что к приходу арабов оказались уже в земле, сохранились очень хорошо. На многих из них даже сохранились следы краски, так как все рельефы были раскрашены, Наиболее впечатляющи фигуры стражников, персов и мидийцев, и двадцать три группы данников. По их костюмам и подношениям можно узнать, кто в то время признал власть Ахеменидов: ми-дийцы, эламитяне, армяне, арейи, лидийцы, ара– хосийцы, согдийцы, каппадокийцы, египтяне, саки-тиграхайда, греки– ионийцы, парфяне, ганд-харцы, бактрийцы, сагартийцы, хорезмийцы, индийцы, фракийцы, арабы, дрангианцы, ливийцы] и эфиопы. Вероятно, данники эти прибывали Персеполь раз в году и все вместе.

Рельефы, как и сами здания, исполнены не только персами, но и пленными мастерами со всего света: египтянами, вавилонянами, лидийцами, ионийцами, каппадокийцами – теми, кто уже имел достаточный опыт и прославился монументальными сооружениями. Персеполь – своего рода Вавилонская башня наоборот: если при ее постройке люди рассеялись по всему свету, то в Персеполе они встретились, чтобы показать друг Другу, чему научились. Люди, создававшие это незаслуженно упущенное чудо света (греки о нем просто не подозревали), большей частью отбывали на-царя годовую повинность. Были среди них рабы-военнопленные и даже вольнонаемные. Последние появились потому, что администрация Персеполя не делила "трудящихся" на категории, именуя всех работников словом курташ. Им выдавалось из царского хозяйства зерно, пиво, сезамное масло и мясо (мужчинам). При Ксерксе, наряду с провиантом, даже стали выдавать зарплату: от 1 до 8 сиклей серебра в месяц, в зависимости от квалификации. Эта сумма в 3-4 раза превышала аналогичную в Вавилоне того же времени. Собственно, курташ и составлял основной контингент жителей Персеполя. Некоторые из них через год-другой уходили, другие обзаводились семьями и оставались навсегда (кстати, те несчастные, которые вышли встречать Александра Македонского, также отказались возвращаться на родину). Другую часть населения Персеполя составляли солдаты гарнизона, священнослужители и аппарат чиновников с собственными слугами.

Материалы, которые применялись при постройке дворцов, тоже "интернациональны", что зафиксировал сам персидский царь в надписи:

"Кедр доставлен с горы Ливан. Тиковый лес доставлен из Гандхары и Кармании. Золото, которое здесь использовано, привезено из Лидии и Бактрии. Самоцветы, лазурит и сердолик доставлены из Согдиа-ны, бирюза – из Хорезма, серебро и эбеновое дере-Jjo – из Египта, украшения для стен – из Ионии. Слоновая кость доставлена из Эфиопии, Индии и

Арахозии. Каменные колонны, которые здесь возведены, доставлены из селения Абирадуш в Эламе".

В ансамбль города входило и поселение, расположенное под террасой на равнине, где жили управляющие и их подчиненные. Здесь тоже сохранились порталы из камня и колонны. В 1952 году был раскопан дворец, на колоннах которого имелась надпись "дворец царя Ксеркса" и двойная китель от них с двуглавым орлом. Рядом (судя по руинам), закрытый песками, ждет своей очереди другой дворец.

Наконец, стоит упомянуть о некрополе Накш-и Рустам, расположенном в 10 километрах от Персе-поля. Здесь в скале высечены гробницы всех семи царей из династии Ахеменидов. Гробницы Дария I, Ксеркса, Артаксеркса и Дария II расположены "компактно", остальные на большом друг от друга расстоянии. Все они разграблены в древности, и до нашего времени сохранились только сами гробницы и украшающие их барельефы с остатками надписей.

До сих пор Персеполь является одним из самых загадочных городов древности. Ученые сломали немало копий, споря о его назначении. Дело в том, что до нас дошли только памятники ахеменидского искусства и духовной культуры. Правда, в сокровищнице оказался царский архив, насчитывающий 8 тысяч клинописных табличек, но эти тексты лишь фиксируют выдачу рационов для работников, выплату жалованья и служебную переписку, то есть для понимания жизни обычного горожанина, да и самого факта появления города их недостаточно.

Известно, что административной столицей Ахеменидов были Сузы. Вместе с Экбатанами и Вавилоном они являлись царской резиденцией, куда время от времени наезжал царский двор: в Сузы – весной, в Экбатаны – летом, в Вавилон – зимой. Какова же тогда роль Персеполя?

Некоторые ученые полагают, что Персеполь был ритуальной столицей царей, и двор встречал здесь первый день Нового года, который приходился на день весеннего равноденствия – 22 марта. На этот праздник приезжали и представители всех подвластных народов и складывали перед царем, восседающим на троне, дары своей земли. Нашлись, как обычно, и "больные звездами": они утверждали, что Персеполь – оригинальная астрономическая обсерватория, что расположение его зданий позволяло наблюдать за небесными светилами. Но этим даже Дени-кен не поверил.

Л. Трюмпельман считает, что Персеполь был обычной резиденцией, где цари проводили осень. Об этом же пишет и древнегреческий автор Афиней в "Пире мудрецов", он же свидетельствует, что стоимость царского обеда (пира) доходила до 400 талантов серебра. И это как будто подтверждают хозяйственные отчеты Персеполя, в которых не редко зафиксированы выдачи более 100 тысяч литров зерна и сотни голов скота. Но и это могло быть связано, скажем, с каким-то праздником и раздачей продовольствия народу.

Сейчас большинство ученых склонно принять вывод А. Олмстеда, что после Дария, Ксеркса и Артаксеркса персидские цари редко навещали Персеполь, но именно туда их привозили хоронить и именно поэтому не построены для них такие же дворцы, как для Дария и Ксеркса. Д. Уилбер добаштяет к этому, что в Персеполе происходила и коронация, но прямых доказательств этому нет. Согласно же Плутарху, персидские цари короновались в Пасаргадах.

Но и это не столь важно. Русские императоры тоже короновались в Москве, а хоронили их в Санкт-Петербурге. Так может быть, Персеполь играл ту же роль, что и Александровская слобода при Иване Грозном? В конце концов, и мы, и персы*– арии, и психология на генном уровне у нас одинаковая.

Есть и еще одно предположение, опять-таки религиозного толка. В годы правления Дария в Персию стал проникать зороастризм. Имя Зороастр означает "Тот, кто ведет верблюдов'1. Верблюды – это мы с вами. Зороастр советовал держаться добрых мыслей, хороших слов и благих поступков. Ахурамазда избрал его проповедовать дуализм добра и зла. Возможно ли, что персидские цари и их советники (маги), не решаясь одним махом менять государственную религию, сделали Персеполь испытательным полигоном? Многое в надписях Дария, где восхваляется правда и порицается ложь, словно копирует учение Зороас-тра. Есть и другие аргументы, но все они косвенные и умозрительные. Более того, никто не может доказать, что Персеполь был центром зороастризма хотя бы один день.

О Персеполе – довольно.

МИРАЖ СИРИЙСКОЙ ПУСТЫНИ

Сказочный восточный город, находящийся в 240 километрах от Дамаска, люди покинули и забыли на тысячу лет. Чем так провинился Пальмоград, называемый еще и "царственной Пальмирой" (в отличие от Санкт-Петербурга – "северной Пальмиры")? За что столица обширной восточной державы в древней Сирии в 272 году была разрушена римлянами, и город был засыпан песками пустыни, подступавшей с юга? Почему про него забыли? Только устоявшие под ветром "рощи" колонн да выступавшие стены напоминали о былом величии и великолепии Пальмиры.

Честь ее "открытия" в XVII веке принадлежит итальянцу Пьетро делла Балле. За ним последовали другие любопытные. Но им не поверили. Только через сто лет английский художник Вуд привез зарисовки Пальмиры. Он сумел сделать так, что они стали модными гравюрами, а вместе с ними стала модной и тема Пальмиры. Последовали хищнические и профессиональные раскопки, в которых активное участие приняли русские. Один из них – С. Амалебек-Лаза-Рев – сделал самую интересную с исторической точки зрения находку – пятиметровую стелу с Паль-мирским пошлинным декретом 137 года. Она стояла на агоре (плошадь) напротив храма бога Рабасирэ, владыки подземного царства, а теперь стоит в Эрмитаже.

Увидев впервые Пальмиру, С. Амабелек-Лазарев воскликнул:

"О, не сон .ли это? Вдруг дорога круто повернула вправо, и невольно останавливаешь свою лошадь – впечатление поразительное. Вы стоите на склоне горы между высокими погребальными башнями. Ветер в них неистово ревет. Перед вами обширное поле, на нем несколько сот колонн, то тянущихся аллеями в версту длинной, то составляющих рощи; между ними здания, триумфальные арки, портики, стены посреди картины, за городом – развалины храма Солнца – колоссальное квадратное здание. Стены его до сих пор целы и поражают вас своими размерами издалека. Направо от храма Солнца – паль-мирский оазис; взор очарован яркой зеленью посевов с лежащими – них темными пятнами пальм и серебристыми грядами маслин. За городом простирается безбрежная пустыня, за оазисом – солончаки. Освещение волшебное, сочетание тонов не поддается описанию. Нежные розовые и золотистые тона развалин лежали на фиолетовом фоне гор и на синеве пустыни".

И в самом деле, красота Пальмиры – это красота города, естественно вписавшегося в окружающую природу.

Абсолютно точно известно, что уже в III тысячелетии до н. э. Пальмиру населяли семитские племена. Первый раз она упоминается в каппадокийс-ких табличках II тысячелетия до н. э. под именем Тадмор ( на арамейском языке это слово означает "чудесный", "прекрасный1'). В следующий раз город упоминается в надписи ассирийского царя Тиг-латпаласара I в списке покоренных городов: "Тадмор, который лежит в стране Амурру". Предположительно на город нападал царь Вавилона Навуходоносор II в VI веке до н. э.*.

Затем о Тадморе не было упоминаний вплоть до римского времени. У Аппиана в "Гражданских войнах" рассказывается о том, как римский полководец Марк Антоний в 42-41 годы дон. э. безуспешно пытался ограбить город. Не удалась ему эта операция только потому, что жители, прихватив все самое ценное, ушли к берегам Евфрата.

Вероятно, они почувствовали, что победа в гражданской войне останется не за Антонием с Клеопатрой, а за Октавианом Августом, и не ошиблись. Ведь еще в III веке до н. э. Тадмор стал "союзником" Рима и служил буфером в .борьбе Рима с парфянами. Формально он оставался самостоятельным и даже не был включен в римскую провинцию Сирия. Только при Тиберии, преемнике Августа, город начал платить налоги и получил название Пальмира – город пальм.

В 105 году до н. э. император Траян захватил соседний город Петру и уничтожил самостоятельность Южной Сирии, игравшей основную роль в транзитной торговле Восток – Запад. Вот тут и пришло время Пальмиры, избавившейся от главного конкуренопределенных научных кругах популярна легенда, что библейский арь Соломон, построивший из ливанского кедра иерусалимский храм е, одновременно основал и Тамдор. Но в Библии упоминается другой РОД со схожим названием – Тамар, находящийся в Иудее.

та. Особенно после 200 года, когда на римский трон воссели выходцы из Сирии – Северы.

Ведь Тадмор-Пальмира был прежде всего купеческим, караванным городом. Он и возник в оазисе на краю пустыни и гор, где бил подземный источник Эфка с тепловатой сернистой водой. Каждую секунду из подземной пещеры длиной 100 метров выбрасывалось 150 литров воды (там и сейчас бани). Странствующие купцы устраивались здесь на ночлег, а то и на многодневный отдых. Постепенно источник стал местом встреч и рынком перепродаж для тех, кто не желал двигаться дальше, предпочитая пожертвовать часть перекупщику, нежели потерять все в случае нападения разбойничьих бедуинских племен.

Эфка находилась на расстоянии пяти дней пути от Евфрата и вблизи того места, где из оазиса возникла Пальмира. Исключительная важность этого перекрестка состояла в том, что он объединял Рим с ^жной Аравией, Ираном и Индией. В Пальмире кончались западные колесные дороги, здесь любой товар приходилось перегружать на верблюдов, и наоборот. Пальмирские купцы организовывали, снаряжали и вели караваны через пустыню к Евфрату. Дополнительную прибыль они получали в том случае, если им удавалось избежать нападений на караван вездесущих кочевников. Из-за всего этого Пальмира быстро стала городом таможен, постоялых дворов и харчевен. Здесь поселились коновалы, носильшики, воины, менялы, проститутки, жрецы даже самых мелких божков, переводчики, лекари, ветеринары, беглые рабы, зодчие, мастера любых ремесел, шпионы, люди других профессий – собственно, здесь не было только римских прокуратора и императора.

Огромные доходы юрод имел от взимания пошлин. Самый крупный памятник пальмирского законодательства, о котором уже упоминалось, как раз посвящен пошлинам и высечен на двух языках, греческом и арамейском.

"При Боннее, сыне Боннея, сыне Хайрана, и грамматевсе Александре, сыне Филопатора, в архон-ство Малика, сына Солата, сына Мокиму, и Зобей-ды, сына Несы, когда был собран Совет в соответствии с законом, он постановил то, что записано ниже.

Так как в прежние времена в законе о пошлинах многие предметы, подлежащие пошлине, не были перечислены и взимались согласно обычаю, потому что было записаны в договоре, чтобы сборщик пошлины взимал согласно закону и обычаю, и поэтому часто по этим делам происходили тяжбы между купцами и сборщиками, решено Советом, чтобы архонты эти и декапроты рассмотрели то, что не перечислено в законе, и пусть будет записано в новом договоре для каждого предмета пошлина его".

Далее следовал внушительный список облагаемого товара: рабы – 12 денариев каждый, верблюжий груз – 3 денария, ослиный – 2, пурпурная шерсть – 28 денариев за руно, благовонное миро – 25 за алебастровый сосуд, елей в козьих мехах – 7, масло – 4, рыба соленая – 10 et cetera.

Но это была пошлина, которую брал город. Во вто-РОИ части декрета выясняется, что еще одну пошлину брал префект Гай Лициний Муциан, причем брал не сам, а отдал на откуп некоему Алкиму с компаньоном. Эти тянули деньги за все: за прогон скота.

за торговлю в городе, за груз орехов, скрупулезно отмечая каждую мелочь (даже проституток они поделили на два разряда: на тех, кто берет за соитие денарий, и на тех, кто больше, и соответственно обложили налогом).

Ознакомившись детально с этой "поэмой справедливого вымогательства", венчающей общественно-социальную жизнь города, понимаешь, как далеки были интересы этой "вице-империи" Рима на Востоке от имперских проблем "метрополии" и в то же время как заинтересованы были пальмирцы в спокойствии. Известно ведь, воевать будут римляне, а платить за войну – купцы. И не случайно в конце II века римляне создали в Пальмире специальный полицейский магистрат – для наблюдения за настроениями горожан и проезжавших купцов. Мера вполне понятная: можно сколько угодно уповать на лояльность пальмирцев, но если чаша весов склонится к врагам, "друзья римского народа" вряд ли пожертвуют ему последнюю рубаху, да и не последнюю тоже.

По всему образу жизни патьмирцы были типичные космополиты– коммерсанты. Многие из чисто меркантильных интересов даже брали себе вторые, римские, имена, хотя все они были симбиозом арамеев, семитов и арабов. При этом, оберегая свои богатства от черни, пальмирцы использовали именно римский опыт, постоянными подачками сдерживая возмущение нищих масс и недовольных. В Пальмире не было голодных. Для этого раздавались тессеры – своеобразные жетоны в виде монет, дававшие право владельцам участвовать в раздачах продовольствия, погребальных тризнах и свадебных пиршествах, посещать театр и пользоваться прочими УДОВОЛЬСТВИЯми. С помощью тессера можно было отправиться в путешествие и, предъявив его в чужом городе чело-, веку, который считался здесь "другом и гостем" Пальмиры, получить бесплатно еду и ночлег. В ряде случаев тессеры играли роль талисманов под покровительством того или иного божества, поэтому имена владельцев у них не римские, а местные. Из них же можно узнать наименования родов и наследственную профессию.

Многобожие пальмирцев объяснялось многонациональным населением и присутствием разноплеменных купцов. С последними боги прибывали из всех уголков Востока. Тут мирно "уживались" Атар-гатис, Иштар, Анахита, Таммуз, Аллат, Арду, Та-р'атэ, Ману, Нэбо и сотни других. Но больше всего храмов было выстроено в-честь бога Солнца (Бол, – Бел – Баал). Он имел десятки ипостасей, например, Малак-Бол – Солнце Ночи, или Махак-Бед – Посланец, или Баал-Шамен – Гром и Молния, он же Великий и Милосердный. Разобраться в пальмирском многобожии человеку не посвященному с ходу невозможно. Вполне вероятно, что и сами пальмирцы, как египтяне, не знали всех своих богов. Да у них не хватило бы ни времени, ни средств, ни физических сил почитать всех. Поэтому остановимся на главном. Это солнечная триада Бел-Бол, Иарих-Бол и Али-Бол, во многом сходная с аналогичной египетской триадой Ра-Гор-Ахт. Главный из них Бел-Бол, и ему за чертой города поставлен самый знаменитый храм Пальмиры – храм Солнца, ставший прообразом для храма в Баальбе-ке (Баальбек – букв. "Долина Солнца"). Одновременно это и самый большой храм Пальмиры, постт Роенный во II веке.

Храм стоит на наращенном фундаменте посреди огромного двора, окруженного колоннами. Длина его 60 метров, а ширина – 31. К храму ведут три входа, украшенные порталами, которые в свою очередь украшены барельефами. На одном из них изображена жертвенная процессия: женщины, закрытые покрывалами, шествуют за верблюдами. Этот барельеф – немое доказательство того, что чадру на Востоке ввели вовсе не исламисты.

Описать весь грандиозный комплекс храма практически невозможно, это надо видеть. Скажем лишь, что по своей грандиозности его смело можно поставить в один ряд с Колизеем и что элементы греко– римского архитектурного стиля в нем мирно уживаются с восточными традициями. Например, балки перекрытий венчали острые треугольные зубцы, как в Вавилоне, а капители были сделаны из бронзы, которые сняли и переплавили мародореры-легионеры Аврелиана. Сам Аврелиан пытался воздвигнуть аналогичный храм Солнца в Риме и даже затратил на него 3 000 фунтов золота, 1800 фунтов серебра и все драгоценности пальмирской'царицы.

Позднее арабы использовали руины храма в качестве опорной крепости в борьбе против крестоносцев, здание сильно пострадало, но по сравнению с другими памятниками все-таки сохранилось до наших дней в удовлетворительном состоянии.

Впрочем, и храм Солнца не самая главная достопримечательность Пальмиры: всемирную славу ей создав главная улица, начинавшаяся от Триумфальной арки, построенной около 200 года, и проходившая через весь город с юго-востока на северо-запад. Двойная Триумфальная арка стоит не поперек улицы а углом – чтобы спрямить изгиб в этом месте. Парадоксально, но тот же архитектурный прием был повторен в Северной Пальмире – Санкт-Петербурге: это арка Главного штаба.

Протяженность главной улицы 1100 метров. Она состояла из проезжей части шириной 11 метров,-обрамленной во всю длину колоннами*, и двух крытых тротуаров шириной 6 метров. По обеим сторонам тротуара располагались мастерские ремесленников, которые одновременно были и лавками. Коринфские колонны ( общее число их насчитывалось в древности не менее 1124) достигали 10 метров высотой. На-особых выступах колонн – консолях, иногда выше, иногда ниже, выставлялись скульптурные бюсты купцов, начальников караванов и лиц, оказавших городу услуги. Отличительной чертой пальмирцев можно считать ту, что бюсты они ставили друг другу, а не сами себе. Колонны центральной квадратной площади – агоры – несли около 200 скульптурных изображений. Причем существовало "местничество": на севере колонны украшались бюстами чиновников, на юге – водителями караванов "синодиархами", на западе – военачальников, на востоке – архонтов и сенаторов. Вся знать олигархической республики, где правили "Совет и народ" под неусыпным оком Рима, была представлена весьма наглядно. Позднее на памятных колоннах появились бюсты членов монархически правящей династии Оденатов. Они носили пышные римские титулы: "Глава Пальмиры" ("Рас Тадмор"), консуляр Рима, вице-император Рима

Именно за обилие колонн Санкт-Петербург и назван Северной Пальмирой.

на Востоке, вождь Римлян на Востоке. Сами бюсты до нас дошли в единичных экземплярах*, но сохранились надписи, говорящие о многом:

"Статуя эта Септимия Хапрана, сына Одвната, сиятелънейшего сенатора и главы Пальмиры, которую воздвиг ему Аврелий Филин, сын Мария Филина, (который) сын Расайя, воин легиона,что стоит в Бое– ре, в его несть, в месяц Тишри, год 563**''.

"Статуя Септимия Одената, сиятелънейшего кон-суляра, господина нашего, которую воздвигло ему сообщество кузнецов, работающих по золоту и серебру, в его честь, в месяц Нисан 569".

В период своего расцвета Пальмира была застроена роскошными общественными зданиями, портиками, храмами, частными дворцами и термами. Был в городе и театр, окруженный полукольцом (опять-таки) колонн, правда, не такой большой, как в других эллинистических городах, но зато построенный в самом центре.

С первого взгляда казалось, что город, и в первую очередь "леса'1 колонн, – сплошь из мрамора. Мрамор и на самом деле был, привозной – из Египта. До сих пор неизвестен путь, каким он (и гранит) доставлялся в Пальмиру (возможно, везли либо полуфабрикат, либо готовое изделие). Но самым популярным строительным материалом в городе был ме-

* Сделанные из бронзы, они представляли определенную ценность, и тоже были похищены римлянами.

** По селевкидской эре. Отличительной чертой пальмирцев можно считать и то, что в надписях они не упоминали день, только год и месяц. Размеренная и спокойная жизнь в городе привела к тому, что они не только, как влюбленные, часы не считали, они и дни-то не замечали.

стный известняк-ракушечник – камень мягкий и удачно имитирующий мрамор. Каменоломни его находились в двенадцати километрах от города. Способ добычи тоже был египетский: в естественную трещину или пробуравленную дыру вгоняли деревянный кол, который обильно поливали водой. Кол разбухал и отрывал глыбу от скалы. Затем глыбу распиливали и отвозили в город. Известняк этот был золотистого цвета и белого с розовыми прожилками. Он-то и создал не потускневшую в веках красоту Пальмиры.

Справедливости ради надо отметить, что и сами пальмирцы не жалели средств на украшение родного города. Три бхода в храм Солнца они украсили золотыми панелями, о расходах серебра, меди и бронзы – говорить не приходится. Теперь остается только представить, какая вонища стояла от бесконечно прибывающих со всего света караванов и стад в одном из самых красивых городов древности! Как загажены были бездомными собаками базы самого красивого в мире собрания колонн! Надо думать, и эпидемии здесь были частыми и повальными.

Но кроме этой, живой Патьмиры существовала еще одна – Долина Гробниц. Ее уникальность пугала уже в средневековье и породила самые фантастические истории и легенды. Гробницы здесь строили из известняка. Они представляют собой комнату, квадратную или прямоугольную (4-5 х 5-9 метров), украшенную пилястрами и выгнутым потолком. Родовые гробницы нередко напоминали небольшие квартиры. Внутри стояли 2-3 саркофага, барельефы которых несли информацию о жизни владельца. Но самого владельца внутри не было, он был зарыт в подземелье. Бальзамированных трупов здесь не ветретишь. Недавно при строительстве нефтепровода натолкнулись на гробницу, находившуюся под полом не сохранившегося наземного сооружения. Внизу находился склеп с тремя Т-образными проходами. В стенах располагалось шесть рядов могильных горизонтальных ниш. Каждая была закрыта плитой с рельефным бюстом умершего. Всего в этой гробнице насчитали триста девяносто захоронений. Большой род? – оказалось, нет. Предприимчивые пальмирцы рассчитали, что строить собственную гробницу – дело дорогостоящее, поэтому они продавали "места" другим семьям.

Однако среди пальмирцев существовали и такие, которые не желали "лезть под землю". Они строили себе и своим семьям высокие каменные башни в 3-4 этажа (одна даже в пять этажей) с балконами. Гробницы уцелели на высоте 18-20 метров и во множестве спускаются в долину по скатам гор. Ветер в них завывает круглые сутки, наводя страх даже на самых бесшабашных. Здесь когда-то покоились забальзамированные трупы, и здесь не встретишь греческих или `(,a*(e надписей, все – на арамейском. Они расположены над входной дверью:

"Гробницу построил на свой счет Септимий Оде-нат, сиятельнейший сенатор, сын Хайрана, сын Ва-хабаллата, сын Нацора, для себя и сыновей своих и внуков навсегда, ради вечной славы",

Но обычно на фронтонах гробниц не упоминаются римские имена покойных.

"Увы! Это образ Забды, сына Мокимо, его жены Балтихан, дочери Атафни".

Образы покойных – погребальные скульптуры – ваялись в полном правдоподобии и с максимальной выразительностью. Высечены были даже серьги в ушах. Встречались и картины, выполненные в стиле фа– юмской портретной живописи.

Балкон строился на середине высоты башни – с пилястрами, колоннами и крышей. На нем стояло ложе, а на ложе лежала статуя покойного.

Одной из замечательнейших в архитектурном плане гробниц считается башня Ямлика: в ней потолок голубой, как небо.

Башни – самые древние здания Пальмиры, к тому же они пережили город. Их не коснулась роковая судьба государства, существовавшего на протяжении, по меньшей мере, двух тысячелетий, под конец пережившего время громкой славы, рухнувшего от переоценки своих возможностей и оставившего на память о себе пленительной образ не менее властной царицы, нежели Клеопатра. Вот как это произошло.

Римляне в III веке до н. э. застали в Пальмире олигархическую республику. Они не стали ничего менять, то ли не имея сил, то ли такое положение их устраивало. Однако ближе ко И веку н. э. в государстве возобладали монархические тенденции: выдвинулся род Оденатов.

Первый из Оденатов получил римское гражданство в правление Септимия Севера (193-211 годы)*. Естественно, он стал называться Септимий Оденат. Следующий Оденат уже римский консул. Его сын Септимий Хайран получил (или присвоил) титул ЧСГР из ряда вон выходящего в этом не было. При следующем ператоре Каракалле права римского гражданства получило все сво-оодное население империи.

"главы Пальмиры" ("Рас Тадмор"). Сын Хайрана, муж царицы Зенобии, известный как просто Оде-нат, вынужден был стать политическим деятелем и военачальником, практически независимым от Рима, в чем виноваты, прежде всего, сами римляне. Их политика на Востоке была просто безалаберной. Воспользовавшись этим, персидский шах из династии Сасанидов Шапур I занял Армению, Северную Месопотамию, Сирию и часть Малой Азии. Против него выступил император Валериан, но в битве при Эдес-се римляне потерпели сокрушительное поражение, и 70-тысячное войско попало в плен. С ними вместе попал в плен и Валериан, где и умер некоторое время спустя: спасать или выкупать его было некому, солдаты уже выбрали себе другого императора.

Главе Пальмиры Оденату удалось не допустить персов на свою территорию, он даже разбил несколько передовых отрядов Шапура. Но ""o'k" blao в серьезную борьбу Оденат совсем не собирался: плоть от плоти торгового народа, он больше всего хотел мира, чтобы спокойно торговать и с римлянами, и с персами. Шапур же как будто и вовсе его не замечал: он медленно отходил к Евфрату с богатой добычей. Оденат отправил Шапуру письмо с изъявлениями покорности. Тот этого не понял:

– Кто этот Оденат, который осмелился писать своему владыке? Если он осмелился смягчить ожидающее его наказание, то пусть падет ниц передо мной с руками, связанными за спиной. Если он этого не сделает, пусть знает, что я погублю и его, и семейство его, и государство его!

Подарки Одената Шапур бросил в Евфрат.

Что оставалось делать Оденату! После гибели других сирийских царей он оказался единственным факмическим повелителем римского Востока и остатков римских легионов. Мечами этих войск он очистил от персов провинции Азии и Сирии, а также, перейдя Евфрат, захватил месопотамские города Нисибис и Карры. Дважды он подходил к персидской столице. Римский император Галлиен благодарил Одената и праздновал за него победные триумфы.

В 267 году Оденат пал от руки родного племянника. Вместе с ним погиб и его старший сын Герод от первого брака. Многие почувствовали, что руку племянника направляла вторая жена Одената – Зе-нобия. Позднее эта версия косвенно подтвердилась, так как путем династических манипуляций титул вице-императора и "вождя римлян на Востоке" получил малолетний сын Одената и Зенобии – Ваха– баллат. Зенобия добилась права регентства, и у Пальмиры, владевшей Сирией, частью Малой Азии, Северной Месопотамией и Северной Аравией, появилась царица.

Арабское имя Зубайдат (буквально "женщина с прекрасными, густыми и длинными волосами") переделали в греческое Зенобия, что означает "вторая гостья" и вполне соответствовало статусу второй жены. К тому же Зенобия не была уроженкой Пальмиры. Она появилась на свет в бедной бедуинской семье, которая кочевала вблизи города. Говорят, в момент рождения Зенобии все планеты находились в созвездии Рака, а в небе ярко светил Сатурн. Что это означает? – лучше справиться у астрологов. Ее также называли прекрасной финикийкой, цыганкой, еврейкой. Сама Зенобия, не сильно смущаясь, вела свой РОД от цариц Дидоны, Клеопатры и Семирамиды. Остается тайной, как Зенобия попала в круг власть-имущих. Почему ее заметили правители Пальмиры?

Современники единодушно свидетельствуют, что она обладала незаурядной силой психического воздействия, проще говоря, была ведьмой. Или экстрасенсом, что одно и то же.

Сохранилось много описаний Зенобии и ее изображений, в том числе на бронзовых монетах, чеканившихся в Александрии, которая тоже подчинилась пальмирской царице. Эти монеты до сих пор находят на обочинах сирийских дорог. Римский историк Требеллий Поллион описал ее так:

"Она имела все качества, необходимые для великого полководца; осторожно, но с удивительной настойчивостью приводила в исполнение a".( планы; строгая к солдатам, она не щадила себя в опасностях и лишениях войны. Часто во главе своего войска шла она пешком 3 – 4 мили. Никогда ее не видели в носилках, редко – в колеснице и почти всегда верхом. В ней в разной степени соединялись таланты военные и политические. Она умела приноравливаться к обстоятелъ-? ствам: строгость тирана, великодушие и щедрость лучших царей. Расчетливая в походах, она окружала себя персидской роскошью. Выходила в народное собрание в пурпурной одежде, осыпанная драгоценными камнями, со шлемом на голове".

Стройная, небольшого роста, с необыкновенно блестящими глазами и ослепительными зубами, смут-, лая лицом и телом, Зенобия всех покоряла своей красотой, будь то на пальмирском троне, в военном походе или на неумеренных возлияниях со своими солдатами. Она была не только воином, но и философом. Знала греческий и коптский языки, составила сокращенный труд по истории Востока, создала в

Пальмире философскую школу неоплатоников во главе с греческим философом Лонгином. Построив себе летнюю резиденцию в Ябруде, она прятала там в пещерах первых христиан. Там же летом кочевали ее родственники бедуины, и-там же она повстречала гадалку, предсказавшую ей грядущие успехи, предательство ею старого друга и конец жизни – в золоте, но в нищете и позоре.

Религиозно-философские увлечения Зенобии дали ей повод поссориться с Шапуром I, находившимся под влиянием Картира, главы персидских магов. Зенобия собрала огромную армию и стала с перемен– ным'успехом воевать против персов.

Рим больше не мог терпеть усиления Пальмиры на Востоке. Зенобия утратила чувство всякой меры. Она официально провозгласила независимость от Рима, наделила себя титулом "Августы", а сына нарекла Августом. – именем императора. В конце 270 года наследник Галлиена – император Аврелиан – прекратил переговоры с посланниками Пальмиры и вернул Египет, которым Пальмира владела "незаконно". Зенобия тут же помирилась с Шапуром, но изменить что– либо уже было поздно. В 271 году огромная римская армия двинулась на Восток – через Малую Азию, горы Тавра и Киликийские ворота. На берегах Оронта пальмирцы были разбиты и отступили к Антиохии. Пальмирский полководец Заб-да распустил в городе слух, что римская армия разгромлена. Нашли человека, похожего на Аврелиана, и провели по улицам на потеху черни. Выиграв таким образом время, пальмирцы беспрепятственно прошли через Антиохию. Аврелиан шел за ними и скоро подступил к стенам Пальмиры. Началась осада Укрепленного города с большими запасами продовольствия и оружия. Аврелиан сообщал в Рим: "Я не могу описать вам, отцы-сенаторы, как много у них метательных машин, стрел и камней. Нет ни одной части стены, которая не была бы укреплена двумя-тремя баллистами'1.

Далее война Рима с Пальмирой предстает в переписке.

"Аврелиан – Зенобии. Твоя жизнь будет сохране-.на. Ты сможешь провести ее в каком-нибудь месте, куда я помещу тебя. Твои драгоценности, серебро, золото, шелк, лошадей, верблюдов я отошлю в римскую сокровищницу. Законы и постановления паль-мирцев будут соблюдены".

"Зенобия – Аврелиану. Никто еще, кроме тебя, не отважился просить b.#., что ты требуешь. То, что может быть добыто войной, должно быть приобретено доблестью. Ты просишь меня сдаться, как будто ты совершенно не осведомлен, что царица Клеопатра предпочла умереть, чем пережить свое величие. Персидские союзники, которых ожидаем, недалеко. Сарацины (арабы) на нашей стороне, так же, как и армяне. Сирийские разбойники, о Аврелиан, побеждали твою армию. Что, если эти отряды, которых мы ожидаем со всех сторон; придут? Так что ставь свое высокомерие, с которым ты сейчас требуешь моей сдачи, как если бы ты был победителем повсюду".

Но союзники не торопились. На долгую осаду У Пальмиры не хватило бы сил. В городе замаячил призрак голода, начались болезни. Темной ночью Зено-бйя, взяв с собой сына Вахаоаллата и несколько приближенных, тайно бежала из города, обманув римские сторожевые посты. На верблюдах они добрались до персидской границы и уже садились в лодку, чтобы переплыть Евфрат, как погоня настигла их. Зено-бйя была схвачена.

Узнав об этом, пальмирцы принесли Аврелиану ключи от города. Император милостиво обошелся с Зенобией и Вахабаллатом. Город и горожане тоже не пострадали. Над приближенными Зенобии и ее военачальниками был назначен суд. Многих казнили, в том числе и философа Лонгина. Его предала сама Зенобия: она отказалась от авторства оскорбительного письма Аврелиану, заявив, что его писал философ. Так оправдалось первое предсказание гадалки.

Аврелиан рвался в Рим, ему не терпело'сь отпраздновать триумф. Но через несколько месяцев после того, как Аврелиан с пленницей ушел из Азии, пальмирцы восстали и перебили римский гарнизон. На этот раз Аврелиан, вернувшись с армией, отдал приказ разрушить город. Это произошло в 272 году. Аврелиан уничтожил общинное устройство Пальмиры, дочиста ограбил храм Солнца, передав все ценные украшения в новый храм Солнца, который он строил в Риме.

Зенобия, потеряв царство, пережив его разорение и гибель, не покончила с собой, подобно своей "родственнице" Клеопатре, хотя и грозилась в письме. Но ведь письмо писал Лонгин, а он давно в аиде.

Еще раз ее красота ярко блеснула во время триумфального шествия, когда она пленницей, опутанная золотыми цепями, впереди вереницы повозок с собственными сокровищами шла босая, с распущенными волосами и бросала в толпу такие взгляды, что многие не могли их вынести и отворачивались. Остаток жизни она провела в Риме, на вилле своего нового мужа – римского сенатора.

Уничтоженная Пальмира больше не воскресла. Торговцы направили свои караваны по иным дорогам. Прошли века. Пески пустыни засыпали цветущий оазис: никто не боролся с ними. Последние жители Пальмиры – арабы – сгрудились в глинобитных хижинах на дворе храма Солнца. Но и эти дома в конце концов опустели. Мгновенно и словно ниоткуда появившаяся под сирийским небом держава так же внезапно рассыпалась. "Не сон ли это"?..

ФИВЫ В ЛИЦАХ И ПОСТУПКАХ

…Фивы египтян,

Град, где богатства без сметы в обителях граждан хранятся, Град, в котором сто врат, а из оных из каждых, по двести

Ратных мужей в колесницах, на быстрых конях выезжают.

"Илиада"

В год рождения Пушкина наполеоновский генерал Дессекс и его дивизия волею судьбы оказались в среднем течении Нила. Совсем немного оставалось до древней Нубии, страны чернокожих золотодобытчиков, одной из основ процветания знаменитой XVII] династии египетских фараонов. Впрочем, ни генерал, ни молодой корсиканец Бонапарт еще не знали истории Нового царства, распадов и возрождений столиц и государств древнеегипетских царей. И– если Наполеон, вторгаясь в Африку, догадывался о колоссальном значении Египта для мировой истории и предписал своим ученым все находки древности отправлять в Париж, то для офицеров и солдат не существовало тамошних святынь.

Тем более вызывает восхищение реакция войска Дессекса, когда вдруг открылась величественная колоннада храма Амона: солдаты салютовали древним руинам! Это был так называемый Южный Дом Амо-на, который впечатляет и по сей день в Фивах.

Фивы сделались богатым и процветающим городом задолго до того, как стали столицей обоих Египтов – Верхнего и Нижнего*: они занимали выгодное географическое положение. Здесь пересекались торговые пути с Нубией, откуда в Египет доставляли золото, слоновую кость и рабов. Через Фивы же шли торговые караваны к Красному морю, откуда египтяне плыли на север, к' берегам Синая, где находились медные рудники, и на юг, в загадочную страну Пунт, всегда манившую своими богатствами.

Политическое усиление этого города, ныне покоящегося в "пыли веков", относят к началу XI династии (2134 год до н. э.), а к 2000 году до новой эры он был уже очень богат. Он уже и тогда некоторое время исполнял роль столицы Египта, пока основатель XII династии Аменемхет I не перенес свою резиденцию в район Фаюма, находившегося ближе к центру страны. А во времена владычества гиксосов – кочевых завоевателей из Передней Азии семитского происхождения, покоривших египтян при помощи неизвестной тут доселе лошади, – Фивы сохранили относительную самостоятельность, благодаря которой Египет затем не только восстановил независи-

.. * Хотя местность эта была обитаема с древнекаменного века: на западе Фив обнаружена целая мастерская по производству кремневых изделий.

мость, но и расширил свои владения далеко за'пределы долины Нила.

фараоны XVII династии Секененра и Камее начали освободительную войну. Оба они не дожили до ее конца. Секененра пал в битве, как настоящий герой: его мумию обнаружили в неестественной позе со следами множества ран.

Камее созвал во дворец вельмож и решительно объявил им:

"Я хочу знать, к. чему мне служит моя сила. Один князь сидит в @варисе, другой – в Нубии, а я сижу здесь с азиатом и негром. Каждый владеет куском Египта и делит страну мою вплоть до Мемфиса. Смотри, он уже владеет Шмуном, и никто его не останавливает. Я устремлюсь на него и распорю ему живот. Моe желание – спасти Египет и разбить азиата ".

Однако гневная речь Камеса не нашла поддержки у его советников: они были настроены миролюбиво по отношению к завоевателям и советовали придерживаться оборонительной тактики. В ответ фараон крикнул им:

"Ваша мысль неправильна, я всe же буду сражаться с азиатами. Ведь плачет вся страна. В Фивах скажут обо мне: Камее – защитник Египта".

Несмотря на то что Камесу удалось добиться некоторых военных успехов, полное освобождение Нильской долины от гиксосов произошло уже при Яхмосе I, основателе XVIII династии, в 1560 году до н– э. Как выяснилось позже, он стал и "основателем" Нового царства, просуществовавшего 500 лет. Деление истории Египта на царства и периоды несколько условно, здесь историки следуют первому летописцу Манефону, написавшему для греков в IV веке до н. э. по древним хроникам историю Египта и составившего династическую последовательность. По словам Евсевия, "Манефон египтянин облек не только всю египетскую историю в греческую форму, но и всю их систему богословия". Так как в числе первых фараонов числятся боги (Атум, Ра, Осирис, Сет, Гор, Тот и т. д.) и многие имена, не нашедшие подтверждения в исторических памятниках, известных науке, принято весь этот список относить к додина-стической эпохе, – а она простирается до VII-VIII тысячелетия до н. э. и глубже. Династии же официально считают с Менеса I, объединившего Верхний и Нижний Египет на рубеже IV и III тысячелетий.

Яхмос I сплотил страну, вторгся в Южную Палестину и вернул Египту потерянную в войнах с гик-сосами Северную Нубию. Не менее победоносные войны вели Аменхотеп I, Аменхотеп II, Тутмос I и Тутмос III. Громадная империя прекратила войны только в период царствования Аменхотепа III, отца знаменитого Эхнатона.

Фивам история Египта обязана тем, что некогда малозначительный бог Амон – всего лишь один из многих и многих местных богов – сделался главным богом египтян. Правда, фиванское жречество пошло на ухищрение: зная, что бог Ра – тот бог, которого никак не свергнуть, оно к имени Амона добавило "приставку" Ра. Именно этого главного бога Амона-Ра и сбросил с пьедестала "еретик" и реформатор Эхнатон.

Усиление Амона сопровождалось прежде всего усилением столичной знати, а над нею – мощного жречества Амона. Со всей страны в дар богу Амону-Ра

присылались богатые подарки, отводились плодородные земли, отдавался самый лучший скот. Тучные стада мифического хозяина не могли принадлежать никому: ими владело верховное жречество. Оно настолько выросло в собственных глазах и в глазах народа, что еще за 100 лет до реформы Эхнатона его предшественники, в том числе и прапрадед Тутмос III, и отец Эхнатона Аменхотеп III пытались ограничить власть Амона. Но могущественным владыкам оказалось не /.$ силу то, что с видимой легкостью удалось женственному и апатичному фараону – мужу знаменитой красавицы Нефертити. История противостояния двух городов – Фив и Ахетатона – пленительная загадка не только Нового царства, а и всей истории Египта.

От строгой геометрии Саккары, Гизы и Абусира Фивы отличаются богатой и разнообразной архитектурой. Здесь собрано столько стилей, сплетено в единый ансамбль столько художественных направлений, что нынешние Луксор и Карнак, остатки богатейшего города, можно назвать жемчужиной Нила и древней истории планеты.

Луксорский храм был заложен, вероятно, еще в XI династии. В центральной части раскопаны остатки строений фараона Сенусерта I. К сожалению, памятники в эпоху фараонов не только достраивались, но часто перестраивались и разрушались последующими властителями. Особенно это относится к "деятельности" в Фивах Тутмоса III, власть при котором узурпировала его тетка царица Хатшепсут: после ее смерти по всей стране и за ее пределами воины завоевателя разыскивали стелы, колонны, храмы, обелиски – для того, чтобы сбить с них само упоминание о царице. А она построила очень много, в том числе тридцатиметровые обелиски в Карнаке, Тутмос распорядился упрятать эти величественные сооружения в стену, но отчего-то не достроил ее, подняв лишь на 20 метров. Зато он построил для храма новый зал, который теперь археологи зовут "ботаническим садом": его стены расписаны художниками, на них изображены все растения и животные Египта и вновь завоеванных земель, так что ботаники и зоологи имеют редкую возможность заглянуть в "энциклопедию" 3400-летней давности.

Строительством в Луксоре занимались и Аменхотеп III, и Аменхотеп IV (Эхнатон), и новые династии, особенно Рамзес II. При Аменхотепе III возник так называемый классический стиль египетского храмового строительства, при Эхнатоне – декадентский (впрочем, больше всего – реалистический). Даже Тутанхамон успел внести свой вклад; перед входом в храм Амона он построил колоннаду. Рамзес II тоже не устоял перед соблазном и пристроил к северной части храма пилон и двор, соединивший молельню, возведенную Тутмосом III, и храм, тем самым завершив единый ансамбль. А вот зал для священной барки, построенный царицей Хатшепсут в Карнаке, перестроил… Александр Македонский. Он не только был восхищен древней архитектурой Фив (фараоны называли этот город Уасетом, или Нэ, а Фивы – имя греческое), но и назвался сыном Амона-Ра! У стен храма древние римляне разбили военный лагерь. Искаженное его название дало городу имя Луксор.

В отличие от Александра Македонского, похитившего у фиванского бога право назваться его сыном, Рамзес II не похитил в Фивах ничего. Наоборот, он много построил и перестроил. И давал чужим постройкам (Аменхотепа III и Тейе) свое божественное имя. Так поступали до него, поступали и после. Святилище в Карнаке заложено во времена Среднего царства. Две тысячи лет строили здесь фараоны. Комплекс в Карнаке включает в себя храм Амона, храмы Гора и Птаха, прямоугольное озеро, существующее по сей день. Прежде в комплекс входили святилище бога Монту (бог Фив, предшествовавший Амо-ну во времена Древнего царства), святилище богини Мут. Построенное Аменхотепом III, это святилище оыло украшено сотнями гранитных скульптур богини Сехмет. Рамзес II продолжил также строительство колоннады, начатое Сети I, создав колонный зал, который считается a%)g a самым монументальным и величественным в истории архитектуры Египта, и состоит из 134 массивных колонн, расположенных в 16 рядов. Площадь зала равна 5 000 квадратным метрам. По оси зала расположена колонная галерея Аменхотепа III: высота колонн 23 метра. Строительство одного из– пилонов, замыкающих колонный зал Рамзеса, закончилось уже при Птолемеях, а время начала строительства неизвестно. В юго-западной части комплекса находится храм бога Хонсу. Его построил Рамзес III.

Храм Амона и храм Мут были соединены с Южным Домом Амона длинной дорогой, уставленной сфинксами. На них высечено имя Аменхотепа III.

Но не одними храмами во славу богов и богинь знамениты Стовратные Фивы. Поминальные храмы когда-то украшали этот город. От них мало что осталось. Например, от заупокойного храма Аменхотепа III сохранились лишь колоссы Мемнона – магические, когда-то поющие колоссы! Это две громадные тронные статуи самого фараона. Одна из них сейчас уж наполовину разрушилась. Когда-то она с первым лу чом восходящего солнца издавала протяжный звук напоминающий свист. Чудом света ее не считали, н объяснить такое чудо не могли. Со временем стату] стала разрушаться и ее отреставрировали (еще в дре ности), после чего свист прекратился. По всей видимости, он происходил от перепада дневной и ночной температур. Холодной воздух, скопившийся в трещинах статуи, вырывался наружу и смешивался с теплым, утренним.

Дворцовый комплекс Рамзеса II сохранился плохо. "Победителя хеттов" при Кадеше (Рамзес откровенно лгал потомкам: хетты заманили его в ловушку, и фараону удалось спастись почти случайно!) каменотесы увековечили в галерее между первым и вторым дворами: стены ее покрыты барельефами с эпизодами из той битвы. Лучше всего сохранился втопой двор, уставленный по периметру статуями Осириса. На самом выдающемся барельефе изображен фараон огромного роста, с колесницы поражающий из лука тщедушных и трусливо убегающих хеттов,

Плохо сохранились заупокойные храмы Хатшеп-сут и Ментухотепа I.

Лучше всего сохранился дворцовый комплекс Рамзеса III в Мединет– Абу. Археологи исследовали его –наиболее тщательно и обнаружили, что около боль– . шого храма находился роскошный дворец фараона, дважды перестраивавшийся во время его царствования. Дворец, тесно примыкавший к храму, образовывал вместе с ним единый архитектурный ансамбль, обнесенный двумя высокими стенами. Все это грандиозное сооружение представляло собой мощную крепость. Очевидно, фараон в эпоху начавшегося упадка Египетского государства чувствовал себя не совсем спокойно даже в своем дворце. Но дело даже не во внешней опасности, а во внутренней, так как первые воры, ограбившие государственный банк, зафиксированы Геродотом именно здесь. И хотя рассказ историка носит налет сказки, но теперь-то доподлинно известно, что Геродот ничего не выдумывал, даже муравьев, добывающих из-под земли золото. В подтверждение былинности его рассказа можно привести и другие доказательства. Во-первых, он прямо называет ограбленного фараона – Рамзес III; во-вторых, и по сей день любой турист может лицезреть его ограбленную сокровищницу – отдельное помещение без окон, примыкающее к задней стенке храма в Мединет-Абу; в-третьих, не прошло и пары-тройки сотен лет, как –%c+."(,k% воры всплыли" в Древней Греции, где один из них стал национальным героем, а другой – полубогом-прорицателем. Египетские хронографы не сохранили имена родоначальников противозаконных дел, а в Греции их звали Агамед и Трофоний. Будем так звать их и мы, дабы не остались первопреступники совсем безымянными.

Вот что случилось на берегах Нила в Стовратных Фивах более трех тысяч лет назад,

Рамзес был сказочно богат, никто из последующих властелинов не мог равняться с ним. Держать сокровища на виду уже тогда признавалось неразумным, поэтому фараон вызвал главного зодчего и приказал, построить каменное хранилище, которое примыкало бы к внешней стене царского дворца и внутренним покоям фараона. Но строитель со злого ли умысла, или по наитию сложил камни так, что один из них легко можно было вынуть. . –Когда здание было готово, фараон велел отнести туда свои богатства.

Прошло некоторое время, и зодчий почувствовал, что дни его на земле истекли. На смертном одре он позвал к себе сыновей-близнецов и рассказал о своем поступке, который должен был обеспечить братьев до конца жизни. Он точно указал сыновьям, как вынуть камень и на каком расстоянии в высоту; и от края стены его искать. Если они будут достаточно умны и осторожны, добавил зодчий, то станут царскими "казначеями".

Едва зодчий умер и сыновья сделали из него мумию, они, не тратя время попусту, в первую же безлунную ночь пришли к царскому дворцу, легко отыскали нужный камень и унесли столько золота, сколько смогли.

Так они делали не один раз, ибо к легким деньгам привыкают легко и быстро.

Первое время Рамзес III не замечал недостачу, так как золота и впрямь было не меряно. Но поскольку он периодически докладывал на свой "текущий счет", а в сосудах не прибавлялось, он заподозрил неладное. Обвинить кого-нибудь в краже фараон не мог, ибо вход в хранилище был из его покоев, да и печати, им собственноручно повешенные, равно как и замки, были целы. Дело пахло нечистой силой, но Рамзес не мог в нее поверить, так как с детства ему внушали, что он сын верховного бога Амона-Ра. И Рамзес приказал изготовить хитроумные капканы и расставить их вокруг сосудов с золотом.

Агамед с Трофонием, конечно, этого не знали. В очередную безлунную ночь братья пришли за очередной добычей. Судьбе было угодно распорядиться так, что в хранилище полез Агамед и угодил в капкан. Он понял, что это конец, и, желая спасти хоть брата, кликнул Трофония и приказал отрубить себе голову и унести, чтобы попавшего в капкан не опознали и брат вышел сухим из воды. Трофоний, может быть, и колебался некоторое время, но потом понял, что другого выхода нет и поступил по приказу брата. Затем он вставил камень на место и ушел домой с головой Агамеда.

На следующий день фараон пришел в хранилище и увидел обезглавленный труп в капкане, хотя печати и замки были целы. Продолжая недоумевать, Рамзес не придумал ничего другого, как a$%+ bl обычное в таких случаях, а именно: повесить тело вора на столбе возле городской стены. Он рассчитывал, что родственники придут оплакивать вора и попросят тело Для захоронения, тут-то он и выяснит, кто это такой. Возле трупа он выставил неподкупную стражу из наемников-чужеземцев. 6*

Мать Агамеда, узнав, какому позору подвергнуто тело ее сына, приказала Трофонию любым путем доставить его домой. Трофоний объяснял, что это невыполнимо. Но мать настаивала и даже пригрозила, что пойдет во дворец и скажет, у кого украденные сокровища.

Тогда Трофоний пошел на хитрость. Он навьючил на ослов мехи с вином и погнал животных к городской стене. Поровнявшись со стражниками, он незаметно развязал три завязанных в узел меха. Вино потекло на землю, а Трофоний стал бегать вокруг, схватившись за голову, словно совершенно растерявшийся человек. Стражники же с кувшинами окружили ослов и попользовались на дармовщинку. Трофоний их обругал в притворном гневе. На это стражники стали его утешать. Скоро они уже вместе сидели под столбом и пили из одного кувшина. Рассказав друг другу все известные анекдоты из жизни богов, вор развязал еще один бурдюк. От такой щедрости стражники стали пить за здоровье Трофония, а тот в ответ не пожалел еще одного меха.

Наконец сон сморил стражу, и ночью Трофоний снял тело брата и увез домой. Перед этим он в нд-смешку отстриг всем стражникам половину бороды.

Когда Рамзесу сообщили об исчезновении тела, он решил любыми средствами обнаружить сообщника. С этой целью он поместил свою дочь в публичный дом и приказал ей принимать всех мужчин без разбора, а в качестве платы требовать, чтобы клиент поведал о своем самом хитром и самом нечестивом поступке. Когда же явится вор, то должно схватить его и позвать стражу. Кому-то такое решение Рамзе-са может показаться неправдоподобным, однако не надо забывать, что в те времена существовала священная храмовая проституция и девушки, занимавшиеся ею, пользовались почетом и уважением. По крайней мере, никто на них косо не смотрел. Известно, например, что и Хеопс отправил свою дочь в публичный дом, и за соитие она брала камень, и этих камней ей хватило на собственную пирамиду.

Едва до Трофония дошел слух о задумке фараона, он решил принять вызов. Отрубив по плечо руку Агамеда и спрятав ее под плащом, вор пошел к царевне, которая к тому времени, надо думать, выслушала уже столько историй, что могла бы недурно заработать, написав книгу хитростей и подлостей. На ее расспросы вор честно ответил, что самый нечестивый поступок совершил, когда отрубил своему брату голову, угодившему в капкан в царской сокровищнице, а самый ловкий – когда напоил стражу и унес тело, чтобы достойно похоронить. Царевна тут же попыталась схватить его, но Трофоний в темноте подсунул ей руку Агамеда и был таков. Вряд ли девушке такое пришлось по душе, но никакую другую улику она предъявить отцу не смогла.

Фараон понял, что ему не совладать с хитроумным вором, и он объявил через глашатаев, что обещает вору безнаказанность и даже награду, если тот явится сам. Трофоний поверил и явился. Рамзес в /`(acbab"(( придворных объявил, что египтяне по праву считаются самым мудрым из народов, а Трофоний оказался самым умным среди египтян. После этого он отдал Трофонию в жены свою дочь– проститутку. И был после этого пир на весь мир.

И все же не раскопки храмов, проводившиеся знаменитостями – Мариеттом, Шеврье, Легреном (названы лишь французы), не внушительные остатки прежнего величия принесли в XIX веке славу Фивам

Египетским. Причем Легрен в 1903 году сделал удивительнейшее открытие, обнаружив гигантскую яму заполненную древними скульптурами и обломками прежних изваяний, разрушенных предположительно Ашшурбанипалом, когда этот ассирийский завоеватель сжег и разграбил Фивы в VII веке до н. э. Сейчас все они выставлены в Каирском музее.

Настоящую славу Карнаку и Луксору принесла Долина царей – драматическая история длительной и кропотливой работы по раскопкам царских гробниц. Как правило, разграбленные еще во времена фараонов, они доставляли и новые сведения, и разочарования. XX век принес не только открытие американцем Теодором Дэвисом гробницы царицы Тейе (над загадкой ее золотого гроба, который вовсе не ее, ученые бьются по сей день), но и поистине археологическую сенсацию: Говард Картер в 1922 году раскопал нетронутую гробницу юноши-царя Тутан-хамона.

Трагическая судьба этого фараона заслуживает особого внимания, ибо во многом сходна с историей царевича Дмитрия, убиенного в Угличе.

Окончание правления Эхнатона было безрадостным. Художники и архитекторы, восславлявшие на самом деле скромного фараона– реформатора, – и те оставили его: в Фивах зрели совсем иные процессы, о которых Эхнатон даже не догадывался. Интуиция подводила зачинателя и продолжателя прогрессивных преобразований. Зато она не подвела его супругу красавицу Нефертити. Загодя, чувствуя, что не "все спокойно в Датском королевстве", женщина предусмотрительно "продвинула" в со-фараоны Эхнатону первого зятя – его звали Сменхкара. Более того, Нефертити настояла на том, чтобы Сменхкара поселился в Фивах. Скромность и природный ум позволяли этой женщине не афишировать истинную власть, какую она имела в государстве, тем более что нерешительность и частое желание Эхнатона идти на попятный вынуждали ее брать власть в свои руки.

Сменхкара не послушался тещи, а может, не справился с задачей. Он был не совсем молод: лет двадцать пять – двадцать шесть, – а такого правителя, жрецы Амона знали, уже не перевоспитаешь. Вот если бы он был из простого рода, тогда еше можно. Однако Сменхкара был из царской семьи. Так он и повел себя – непокорно, презирая Амона – не единого бога, а только одного из сонма богов и божков Верхнего Нила, Сменхкара остался верен детским знаниям о том, что бог Атон – единый бог, и других богов не существует. К тому же чванство, свойственное жреческой касте, постоянная игра в тайну, которой на самом деле нет," не могли вызвать ничего, кроме неприятия. К сожалению, и новые жрецы – жрецы Атона – были подвержены этому пороку. Может быть, даже в большей мере Сменхкара старался этого не замечать. Как и Эхнатон, он упустил момент, *.#$ мог повлиять на ситуацию, за что поплатился. После смерти тестя Сменхкара правил всего два года и был убит. Могила его до сих пор не найдена, да ее, вероятно, и нет на этой планете.

Нефертити не сдалась: она добилась провозглашения фараоном двенадцатилетнего Тутанхатона, сделав его мужем своей третьей дочери Анхесенпаатон. Мальчику царица внушила, чтобы он во всем слушался жрецов, а особенно верховного жреца ?ога Амона!.. Сама царица-мать надолго ушла в тень. Она знала, что теперь произойдет с Ахетатоном, страной, миром. Революция, возможно, менее разрушительна, чем реставрация. Современная Россия на-глядный тому пример.

Так и произошло. Именем фараона Тутунхамона (мальчик якобы захотел, чтобы его имя Тутанхатон больше не носило следов Атона, и поменял его, то же сделали и все остальные, даже дочь Эхнатона стала Анхесенпаамон) была стерта с лица земли красавица столица Ахетатон. Семнадцать лет вызывал этот город ненависть жречества! Опять разор, опять смерти и страдания: так после реформ возвращалась в Египет прежняя жреческая власть Амона. Именем Ту– танхамона вершили жрецы свою "справедливость".

Но уж зато и восхваляли фараона! Приписывали ему такие "благие деяния", в которые и сами с трудом верили.

Когда успел Эйе, муж кормилицы дочерей Эхнатона, при Эхнатоне "дослужившийся" до звания верховного жреца Атона, "перекраситься" в ярого поклонника бога Амона? Когда он успел стать в Фивах верховным жрецом Амона?.. Скорее всего, этот пожилой человек и являлся на протяжении короткого срока правления Тутанхамона истинным правителем Египта. Остается думать, что, как бы ни был бессовестен человек, все же некоторые угрызения совести его донимали, и ему тоже было трудно призывать народ топтать имя Эхнатона, уничтожать это имя во всех надписях и на всех стелах, где оно упоминалось, сносить с лица земли прекрасный город, где он, Эйе, провел не худшие годы жизни.

Зато юному фараону дозволялось абсолютно все, даже трон ему сделали в виде качелей, чтобы не скучал. Но власти у него не было. Может быть, единственный случай в истории многих тысячелетий Египта, когда царь жил по-царски, не исполняя при этом непосильных царских обязанностей.

Тутанхамон, как всякий подросток, очень любил быструю езду на колеснице. Картинки из его жизни изобилуют изображениями мчащегося царя – в одиночку и с супругой, столь же юной девочкой Анхе– сенпаамон. Вероятнее всего, они были ровесниками. 'Близкая родственность Тутанхамона Эхнатону доказывается его-обликом, – значит, девочка-царевна и мальчик, родственник фараона, провели детство вместе, и та видимая "невооруженным глазом" любовь, которую они испытывали друг к другу, была не показной, а настоящей. На золотой фоб рука юной вдовы скоро положит веночек из полевых цветов Ну, а пока мальчик и девочка любят друг друга, и в этом им никто не мешает.

Жрецы занимались государственными делами, пытались восстановить разоренную незавершенной реформой страну (на самом деле ее продолжали уничтожать, как это происходило и впоследствии с "мировыми державами"). Они вели международные дела, урезонивали наместников на обширных территориях, принадлежавших Египту со времен великих завоеваний, от которых отказался только Аменхотеп III. Они вели короткие войны, усмиряли непокорных во всех частях света, и эти подвиги с удовольствием приписывали юному царю. Жрецы и царь впервые не мешали друг другу заниматься любимым делом! – кстати, это тоже "завоевание" реформы Эхнатона.

Поистине великим куратором правления Тутанхамона был Эйе. Но зрели и другие жрецы и чиновники, жаждавшие власти не меньшей, и даже– большей, чем позволял себе "скромный" верховный жрец. Одним из таких претендентов на власть неожиданно .сделался Хоремхеб – военачальник, чья железная рука подавила восстание негров в Северной Нубии.

Хоремхеб принадлежал к роду номархов (царских наместников) Алебастронполя и был тесно связан с высшим жречеством. При слабых преемниках Эхна-тона он, постепенно возвышаясь по лестнице должностей и званий, занял первенствующее положение в государстве. Сам себя он нескромно называл "величайшим из великих, могущественнейшим из могущественнейших, великим владыкой народа, избранником народа, главенствующим над Обеими Странами (то есть Верхним и Нижним Египтом) в управлении, военачальником над военачальниками". Почет и значение Хоремхеба в народе и при дворе возрастали не по дням, а по часам. Это не могло не беспокоить привыкшего к верховенству Эйе, но старик ничего не мог поделать: его время уходило.

Вероятно, Эйе не был тщеславным или жаждавшим официальной власти, его удовлетворяла та роль, которую он .играл, по крайней мере, в последние десять-двенадцать лет. Опытный интриган, он бы справился со взлетом Хоремхеба, как спраачялся в свое время с десятками и сотнями других выскочек, претендующих на часть власти при дворе. Он и справлялся. До тех пор, пока вдруг не заметил задумчивость Тутанхамона, уже выраставшего "из коротких штанишек". Вот что удручило истинного правителя Египта!..

Вероятно, Тутанхамон, при всей легкомысленности царской жизни, дозволенной только ему, унаследовал фамильную черту царской семьи, какой обладала Нефертити, – прозорливость. Вместе с ней, видимо, ему ничего не стоило по достоинству оценить обстановку. Очень рано юный фараон понял, что настояшей-то власти у него нет.

Скорее всего,'мальчик поделился своими сомнениями с "родственником" – именно с ним, верховным жрецом Амона! Опрометчиво? Да. Но как не поверить бывшему верховному жрецу Атона, который, возможно, сам вызвал его на этот разговор,, напомнив о счастливом детстве, проведенном Ту-танхатоном в Ахетатоне?.. Это могло быть и в другой форме. Но факт налицо: Эйе забеспокоился. О себе?.. Вряд ли. Привыкший решать государственные дела, он озадачился судьбой государства. Как-то повернет дела подрастающий фараон? И в какой-то момент принял тяжкое решение: самому встать у власти.

Недавно бывший сотрудник Скотленд-Ярда Гре-хэм Мэлвин и профессор медицины невролог Ян Ишервуд провели обследование мумии фараона Тутанхамона. Результат экспертизы: юный фараон был убит ударом топора в затылок! Своей ли рукой, а может, рукой, ближайшего a+c#(? – Эйе убрал Тутанхамона с дороги, на которую, как он считал, вступил Египет. Мальчик, озадачившийся тем, что ему недостает верховной власти, на пути укрепления государства был бы очень некстати. Значит, надо было брать в руки всю власть, целиком, причем официально.

Семьдесят дней, отведенных на процесс бальзамирования и подготовку гробницы, Эйе и Анхесен-паамон провели каждый в своих насущных заботах. Дело в том, что шестидесятилетний старец мог сделаться официальным правителем Египта только одним путем – женившись на царице. Вероятно, зная о том, что Эйе – убийца любимого мужа, девочка предприняла отчаянную и достойную родной матери попытку: оставшись со своим горем одна на всем белом свете, Анхесенпаамон написала в Сирию – хеттскому царю Суппилулиуме, подрывавшему устои великого Египта: "Я не могу выйти замуж ни за одного своего подданного. У тебя много сыновей – дай сына мне в мужья".

Царь принял это послание за провокацию.

Время шло. Анхесенпаамон написала царю опять: "Ты что – не понял, о чем я говорю? Твой сын станет фараоном! – чего тебе еще желать? Мне нужен муж царского рода. Дай, дай мне сына!!!"

И Суппилулиума поверил! Срочно снарядил он своего среднего сына Заннанзу, и тот помчался в Фивы. Загоняя лошадей, потому что время было упущено. Где-то в районе дельты Нила его поджидала высланная Эйе засада. Возможно, не Эйе, а –Хорем-хеб по своей собственной инициативе расправился с будущим царем Египта. Впрочем, такие "сведения" вполне могли быть распространены и стариком Эйе. Как бы то ни было, история Египта могла измениться очень круто, достигни хеттский принц цели и стань фараоном. Но этого не произошло. Эйе не дремал: он исполнял свой долг. Вряд ли ему нужна была для любовных утех красавица девочка, ^наследовавшая острый ум Нефертити; вряд ли Эйе жаждал славы великого фараона, – возраст был не тот; вряд ли он стремился к неограниченной власти, ибо имел ее и так. Эйе, женясь на Анхесенпаамон и сделавшись фараоном, преследовал только государственные интересы. Ему ли не знать, какова участь фараонов, да еще не из династии, а – со стороны.

Но милая девочка отомстила ему за унижение: через три года царица вступила в сговор с Хоремхебом свергла ненавистного ей старика. Парадокс ситуации состоит в том, что великий интриган и блестящий придворный не сумел противостоять простенькой интриге, какую только и мог затеять Хоремхеб, а царица поддержала и даже вышла потом замуж за лихого вояку и удачливого заговорщика, наградив его фараонским жезлом и уреем. Но парадокс объясним: будучи возле трона, Эйе держал в руках все нити дворцовой и государственной жизни, а сделавшись фараоном, потерял их. Ни при чем изворотливость ума: любой правитель страдает недостатком информации, потому что половина поставщиков ее работает на оппозицию, да к тому же преследует еще свои, сугубо личные цели.

В гробницу Тутанхамона сложили столько золота и драгоценностей, сколько не снилось самым великим фараонам. Это в благодарность за то, что юный царь не очень мешал жить верхушке. В маленькие, тесные комнатенки под скалами Долины царей запихали целых пять золотых (позолоченных) царских колесниц, множество рисованных и скульптурных портретов Тутанхамона и Анхесенпаамон. Для того, gb.!k поднять крышку золотого фоба, куда была уложена мумия царя, археолог Картер продумал и приспособил внутри гробницы подъемное устройство, да и то не сразу с ним справился, – потому что золота на крышку не пожалели. И на вторую тоже. А третья, повторяющая целиком контуры покойного, по толщине местами превышает четыре сантиметра.

0|1|2|3|4|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua