Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -

Главная   Назад

Игорь Акимушкин Приматы моря

0|1|2|

Хрящевой череп лопается — моллюск умирает, щу­пальца безжизненными плетями падают вниз. Ловцы с веселым смехом плывут к берегу, чтобы нанизать добычу на шест.

Любые юноши из местных жителей, говорит Артур Гримбл, шутя добудут вам таким способом полдюжины осьминогов. На островах Гильберта подобная охота счи­тается детской игрой.

ЗЕРКАЛО, КАРАКАТИЦА И ДЖИГ

“Привязывают самку на шнур и тянут по морю, и преследует ее самец, крепко обхватывает своими руками, обоих вытаскивают тогда и ловят самца. А то зеркало вделывают в дерево и опускают на дно. Самец карака­тицы замечает себя в зеркале, бросается в драку и креп­ко обхватывает приманку. Его подтягивают к берегу и быстро подхватывают сеткой”.

Так четыреста лет назад описывал Конрад Геснер охоту на каракатиц в Средиземном море.

Поныне еще в Сицилии, на Мальте и у побережья Неаполя кусок дерева с зеркалом служит приманкой для воинственных самцов каракатиц.

А когда самок достаточно, то привязывают их на шнур и тянут за лодкой. Заметив пленную подругу, са­мец, толком не разобравшись в ситуации, бросается к ней и заключает в свои объятия. Держится крепко. Подтянув самку к лодке, рыбак спокойно берет руками обхватив­шего ее самца.

Кальмаров ловят иначе. Самая распространенная для них снасть — это “джиг” — многоякорный крючок с фар­форовой бляхой вместо приманки. Его дергают в воде вверх-вниз, вверх-вниз, кальмары бросаются на блеск фарфора и попадаются на один из десяти или тридцати крючков.

Французы называют джиг турбутом, а итальянцы — лонтро.

Какое название у японцев, мне не известно, но джиг применяют и они и, пожалуй, успешнее, чем в других странах. Один японский рыбак добывает джигом тысячу кальмаров в час (когда погода хорошая и кальмаров много). Каждые три секунды — кальмар! Довольно рез­вый темп.

ПОЧЕМУ КРАБЫ ПОКИНУЛИ МОРЕ

Старый Джон по прозвищу Омар был краболовом. Каждое утро он поставлял в рестораны Плимута свежих крабов. Джон встал пораньше, чтобы проверить ловуш­ки. Прошлым уловом скряга Кригс был недоволен: у всех омаров обломаны клешни, словно они вели бой с полчи­щами врагов.

Приключения начались у самого дома — Джон Омар чуть не наступил на большущего краба. Краб сердито зашевелил усами и боком-боком хотел уйти в кусты. Но старик ловко схватил его за клешню.

Рокки! Обыкновенный рокки. Он их тысячи переловил за свою жизнь. Но как попал краб на сушу?

Джон почесал затылок…

Не сделал старик и двух шагов, как наткнулся на целую компанию рокки. При его появлении крабы бро­сились врассыпную. Джон не стал их ловить, а со всей прытью, на какую был способен, зарысил к своей лодке.

“Видно, в море полным-полно крабов, раз они на бе­рег повылазили”,— думал старый краболов, когда греб к молу, где стояли его ловушки.

Первая верша оказалась очень тяжелой.

— Кишмя кишит зверьками! — хихикнул старый Омар.

— Ух! — втянул в лодку. Из всех щелей побежала вода.

Старик с нетерпением открыл крышку ловушки — из нее вывалилось, извиваясь, упругое зеленое тело. Он не­вольно отшатнулся —– из вершин один за другим выскаки­вали скользкие октопусы.

Двадцать семь осьминогов! Только два перепуганных краба прятались в самом углу верши. На дне плетенки нашел старик оторванные клешни, объеденные панци­ри— остатки разбойничьей трапезы осьминогов.

Вторую вершу Омар поднимал с тяжелым серд­цем.

Шестьдесят три ловушки проверил он, а поймал всего шесть полуживых крабов и сотню голодных осьми­ногов.

— Бандиты, бандиты! — твердил Омар.— Мерзкие бандиты, вы разорили старика.

Он понуро сидел на корме, не замечая, что отлив уно­сит лодку в открытое море.

Случилось это более 70 лет назад. В 1900 году, по причине пока неясной, в Ла-Манше сильно расплодились осьминоги. Несметными полчищами атаковали они бере­га Англии и северной Франции, пожирая в море все жи­вое и съедобное. Крабы в панике покидали родную сти­хию, гонимые алчными бандами спрутов.

Говорят, что с любого камня в окрестностях Шербурга можно было увидеть одного, двух, а то и дюжину осьминогов, беспокойно переползающих по дну с места на место.

Вскоре шторм выбросил на берег миллионы осьмино­гов. Горы мертвых спрутов удобрили землю Франции. Крестьяне сотнями возов вывозили их на поля.

Осьминоги нанесли большой ущерб краболовству. Разорили многих краболовов. Пострадали от них и уст­ричные хозяйства.

В 1922 и 1950 годах нашествие осьминогов на Ла-Манш повторилось. Опять в окрестностях Шербурга осьминоги буквально кишели у берега. Они были так голодны, что жадно хватали всякие крохи пищи, кото­рые падали в воду. “ут же разрывали на куски и своих собратьев, попавшихся на крючок.

Кальмары тоже иногда появляются у берегов огром­ными стаями, но вред, который они наносят рыболовству и краболовству, менее велик. Объедают рыбу, попавшую в ставные сети,— вот, кажется, и все.

Даже в годы своего чрезмерного изобилия кальмары, пожалуй, приносят больше пользы, чем вреда: их стаи привлекают крупные косяки рыбы. Треска и тунцы бы­вают особенно упитанными, когда в море много каль­маров.

Скоро человечество перейдет к более интенсивному использованию морских ресурсов, и, возможно, основны­ми продуктами питания станут тогда не “плоды земли”, а “дары моря”, среди которых головоногим моллюскам принадлежит не последнее место.

В странах, промышляющих осьминогов, исследуются сейчас вопросы не более рационального использования продуктов, которые дает осьминожий промысел (это уже пройденный этап), а способы охраны и увеличения естест­венной численности этих животных.

Первые опыты сделаны в Японии. В префектуре Хио-го много лет назад был организован осьминожий заповед­ник. В период размножения осьминогов охраняли и даже подкармливали. В результате уловы “тако” значительно повысились.

ЖИЗНЬ В НЕВОЛЕ

ЗНАЕТ ЛИ ОСЬМИНОГ, ЧТО СТЕКЛО ПРОЗРАЧНО?

Мы решили испытать умственные способности Мефисты методами академика И. П. Павлова. Хотим знать, могут ли в мозгу осьминогов образовываться стойкие условные рефлексы?

У Мефисты строительная горячка: она сооружает но­вое гнездо, на этот раз по образцу римского военного лагеря. Возводит оборонительный вал. В ход идет любой материал. Даем ей осколки стекла, потихоньку забирая все камни из крепостного вала и его окрестностей.

Мефиста работает ночью, к утру дом уже готов. Ви­дели бы вы это фантастическое сооружение! Словно за­мок снежной королевы — таким обычно изображают его театральные декораторы: весь прозрачный, с острыми “ледяными” зубцами из стекла. За хрустальной стенкой, отраженная в тысяче зеркальных осколков, восседает Мефиста, по всем признакам очень довольная своей работой.

Итак, осьминоги не знают, что стекло прозрачно. Стройматериал для дома они выбирают бессознательно, на ощупь: предмет твердый — значит, годится. Инстинкт, а не разум заставляет осьминога тащить стекло в гнездо: ведь убежище, сооруженное из него, защищает от любо­пытных глаз не лучше, чем платье голого короля.

Перед следующим опытом заставляем Мефисту по­голодать несколько дней. Затем даем ей угощение, но в “упаковке” — стеклянный цилиндр, а в нем краб. Ци­линдр ставим на дно, сами наблюдаем.

Выпуклые глаза в хрустальном замке заметили до­бычу. Поднялись над острыми зубцами. Внимание: начи­нается вылазка!

Одно за другим осторожно выбираются щупальца из-за стены. Складываются пучком, и вдруг всплеск— осьминог шлепается о цилиндр. Расстояние в полтора метра, отделявшее его от краба, преодолел в одно неуло­вимое мгновение. Но предательское стекло задержало его у самой цели.

Мефиста извивается в тщетных попытках схватить столь желанную и столь близкую добычу. В ярости вспы­хивает то одним, то другим оттенком багрянца. Стоило бы ей подняться по стеклу всего на тридцать сантимет­ров, и она свободно проникла бы через открытый верх цилиндра в убежище краба. Но Мефиста не может ото­рвать алчного взора от добычи, потерять ее хоть на секунду из поля зрения и упорно атакует по самому крат­чайшему направлению.

Как долго продолжала бы она свои бесплодные по­пытки — неизвестно. Случилось вот что: одно щупальце ненароком перескочило через верхний край цилиндра и. конец его проник в сосуд с крабом. Моментально осьми­ног изменил тактику: видно, кончик щупальца почувст­вовал вкус краба, и слепец повел зрячего.

Щупальце, перегибаясь через край цилиндра, тяну­лось все дальше, неумолимо приближаясь к крабу, а осьминог полз за ним, поднимаясь вверх по стеклу. На­конец щупальце коснулось краба и тут же отдернулось. Но лишь на мгновение. В следующую секунду осьминог ракетой перескочил через стеклянную стенку и сцепился с крабом.

Конечно, теперь Мефиста твердо знает, как достать краба из-за стекла. Достаточно было одной удачной попытки, чтобы выработался условный рефлекс, кото­рый заставлял ее действовать сообразно программе, за­крепленной после результативного опыта в клеточках ее мозга.

Но она не шла к крабу наиболее разумным путем — сразу через верх банки, а сначала бросалась на него, пытаясь схватить сквозь стекло, лишь затем ползла кверху вслед за щупальцами, которые, похоже, лучше знали дорогу. Иначе говоря, она в точности повторяла (хотя в этом и не было необходимости) свою первую по­пытку, увенчавшуюся неожиданным успехом.

В опыте с крабом Мефиста вела себя более толково, чем в такой же ситуации каракатица, с которой экспе­риментировал де Хаан. Он посадил креветку в стеклянный кувшин и предложил каракатице самой решить несложную задачу — извлечь креветку из кувшина без крышки. Тридцать часов подряд каракатица билась о стекло, атакуя в лоб, и не догадалась совершить небольшой обходный маневр — чуть подняться вверх и до­стать добычу через горло кувшина.

Спустя несколько дней, когда Мефиста отлично вы­училась тому, чего никак не могла постичь ее десятирукая кузина, мы усложнили опыт. Накрыли цилиндр с крабом стеклом. Но щупальца, хорошо изучившие до­рогу, без труда обошли это препятствие. После несколь­ких неудачных попыток они нашли микроскопическую щель между плоской крышей и стенкой банки. Припод­няли крышку и провели за собой осьминога.

Мы сделали перерыв в семь дней, а затем вновь по­вторили опыт. Мефиста по-прежнему находила правиль­ное решение выученной неделю назад задачи. Откры­вала банку с крабом. Условный рефлекс, не подкреплен­ный дополнительным уроком, продолжал действовать безотказно. Каракатица в подобном же эксперименте, выученная доставать из-за стекла пищу, уже через во­семнадцать часов “забыла”, как извлечь из кувшина ла­комый кусочек, не разбивая стенки лбом.

Очевидно, способности между членами клана голово­ногих моллюсков распределены неравномерно. Осьмино­ги самые одаренные из них.

Причина, на мой взгляд, коренится в… щупальцах: у каракатиц и кальмаров щупальца более специализиро­ванны — приспособлены исключительно для плавания (выполняют роль стабилизаторов и рулей) и схватыва­ния добычи.

У осьминогов деятельность рук более разнообразна:

1) осьминоги ползают на щупальцах по дну, 2) пере­носят в них тяжести, 3) строят щупальцами гнезда, 4) открывают раковины моллюсков, 5) прикрепляют яйца к камням, 6) а во время сна руки осьминога несут сторожевую службу.

В соответствии с разносторонним назначением рас­пределены и роли между разными щупальцами.

Щупальца второй сверху пары, которые обычно длин­нее всех, осьминоги употребляют в качестве атакующего оружия. При нападении на добычу или защищаясь от врага они стараются схватить противника в первую оче­редь этими руками. В мирное время “боевые” руки превращаются в ноги — служат ходулями при передвиже­нии по дну.

Для ощупывания и обследования окружающих пред­метов предназначена верхняя пара рук, а караульную вахту во время сна несут два нижних щупальца. Как они несут эту вахту, рассказано будет ниже.

Развитие у животных органов, способных использо­вать простейшие орудия, приводит к образованию более сложного мозга, к расширению сферы его деятельности, к формированию разнообразных приспособительных рефлексов и инстинктов.

450 ЛИТРОВ СВЕЖЕЙ ВОДЫ В ЧАС

Содержание головоногих моллюсков в неволе обхо­дится очень дорого и сопряжено с большими хлопотами. Они могут существовать только в условиях постоянного притока свежей воды.

Обычный осьминог средней величины “прокачивает” через себя за час (при температуре в 24° С) четыреста пятьдесят литров воды.

Только из этого колоссального объема он может по­черпнуть необходимое для жизни (в течение лишь одного часа) количество кислорода. Вода, разумеется, должна быть морская, полносоленая (не менее тридцати трех промилле) ', богатая кислородом и не загрязненная.

Обеспечение аквариумов свежей водой требует боль­ших затрат на сооружение водопровода из труб, изго­товленных из особых материалов, противостоящих обра­станию морскими организмами.

1 Промилле (%о) —принятое в океанологии обозначение процент­ного содержания солей в морской воде: 33%о соответствуют 3,3%. Прибрежные виды головоногих моллюсков лучше переносят опрес­нение и могут жить, по-видимому, в морской воде с соленостью, по­ниженной до 33%о. Обитатели открытого моря (например, кальмар Brachioteuthis riisei) плохо себя чувствуют уже при солености ниже 35% о.

Но даже в наилучших условиях, которые современ­ная техника в состоянии обеспечить узникам морских аквариумов, головоногие моллюски живут недолго. Кальмары (Loligo) всего лишь несколько дней, в луч­шем случае месяц-два. Каракатицы — несколько меся­цев. Обыкновенных осьминогов, правда, иногда удается содержать в неволе год или два, но случается это не часто. Вот почему экспериментальная биология редко имела дело с головоногими моллюсками. Ведь успех эксперимента во многом зависит от жизнеспособности лабораторного животного. Но некоторые опыты все-таки были проделаны.

ИСПЫТАНИЕ ПАМЯТИ

“Интеллигентность” животного в первую очередь определяется способностью его мозга к запоминанию опыта, то есть, говоря языком науки, к образованию стойких условных рефлексов. Правда, это только первый шаг в совершенствовании умственных способностей зверя. Когда с памятью все в порядке, дело за сообра­зительностью, которая помогает делать выводы из уро­ков опыта.

Осьминоги с успехом прошли первый этап испыта­ния: выяснилось, что память у них отличная.

Экспериментатор Джозеф Синел предложил голод­ным осьминогам, содержавшимся в аквариуме, огромных устриц.

Несколько часов осьминоги безуспешно пытались от­крыть их раковины. Через неделю Синел снова поло­жил устриц в аквариум, но умудренные опытом осьми­ноги и не притронулись к ним. Даже не ощупали их, как поступают обычно со всяким новым предметом.

Другой ученый выработал у осьминогов условный рефлекс на свет. Осьминога легонько кололи куском проволоки и одновременно включали лампочку. Осьми­ног “мрачнел”: расширял черные хроматофоры — кожа приобретала темную окраску. Обучение продолжалось шестнадцать дней. На семнадцатый день включили свет, но проволокой осьминога не коснулись. Однако он потем­нел, как прежде. Восемьдесят один день мозг осьминога сохранял память об уколе, который должен был последо­вать за вспышкой света.

Постепенно, лишь в конце третьего месяца, исчез условный рефлекс на свет, ни разу не подкрепленный за это время раздражителем—уколом.

В последнее десятилетие наиболее совершенные экс­перименты над поведением и физиологией мозга осьми­ногов произвели на морской станции в Неаполе англий­ские ученые Бойкот и Юнг.

В результате своих опытов они пришли к выводу, что осьминоги наиболее одаренные из всех беспозвоночных и даже некоторых позвоночных животных, например рыб.

Бойкот и Юнг установили также, что осьминоги под­даются дрессировке. Не хуже слонов и собак различают они геометрические фигуры — маленький квадрат от бо­лее крупного, прямоугольник, показанный вертикально и горизонтально, белый круг от черного круга такого же размера, крест и квадрат, ромб и треугольник.

За правильно сделанный выбор животных награжда­ли пищей, за ошибку они получали слабый удар электри­ческим током.

Бойкот и Юнг кормили своих пленников крабами, привязанными за нитку. Когда подопытный осьминог привыкал к такому угощению, в бассейн рядом с крабом опускали металлическую пластинку. Осторожней, дружище, здесь подвох! Но осьминог, ничего не подозревая, появляется из своего убежища. Как всегда, смело атакует краба и вдруг отскакивает. Бледнеет, выбрасывает струю воды в предательского краба и спешит назад, в свое логово. Через краба с пластинкой экспериментаторы пропу­стили слабый электрический ток. Его удар напугал ось­минога.

Через два часа краб с пластинкой снова в аквариуме. Осьминог не бросается на него, как обычно, из своего убежища, словно ракета. Он ведет себя теперь совсем иначе. Осторожно появляется из расщелины. Идет по дну с вытянутыми вперед щупальцами. Каждую секунду готов повернуть обратно. Борются два чувства — жела­ние получить лакомый кусочек и страх.

Разрешая мучительное противоречие, осьминог то приближается к крабу с вытянутыми вперед щупаль­цами, то боязливо удаляется в свой угол, чтобы через минуту вернуться.

Наконец чувство голода побеждает. Осьминог хва­тает краба. Удар! Он бледнеет и удирает в нору.

Условный рефлекс теперь прочно закреплен в его мозгу. Осьминог берет обычных крабов. Но краб с пла­стинкой не вызывает у него никакого интереса. Он лишь высовывает голову из своего убежища, чтобы понаблю­дать за трюками странных людей. Когда опасный краб приближается к его логову, осьминог багровеет и пускает в него серию залпов из своего водяного пистолета.

Осьминоги с удаленными кусочками мозга (lobus verticalis и lobus frontalis superior), в которых замыка­ются условные рефлексы, действовали так, словно ни­когда в жизни не получали электрических ударов. За­метив краба с пластинкой, оперированный осьминог торопливо выбирался из своего убежища, хватал краба, получал удар, убегал и тут же возвращался вновь. Па­мять о боли, полученной только что, совершенно отсут­ствовала — условный рефлекс на краба с пластинкой не образовывался.

Один осьминог тридцать пять дней, пока длился эксперимент, с неистощимой яростью бросался на краба. Даже в конце дня, в течение которого он получил пят­надцать ударов током, осьминог с большой готовностью появлялся из убежища, чтобы напасть на краба, кото­рый причинял ему только боль.

ОСЬМИНОГИ НА СЕАНСАХ ГИПНОЗА

Оказывается, человек может загипнотизировать даже спрута. Голландский биолог Уан-Кот доказал это серией экспериментов над обыкновенным осьминогом.

Уан-Кот испытал несколько методов. Наилучшим ока­зался следующий. Он держал осьминога на ладони ртом кверху, щупальца должны свешиваться вниз. Самая трудная задача заключается в том, чтобы удержать осьминога какое-то время, пока не подействуют чары гипноза, в этом неудобном для него положении. Одно­временно нужно избегать прикосновения к руке осьминожьих щупалец, иначе они тотчас обовьются вокруг пальцев, осьминог возбудится, и усыпить его будет не­легко.

Если удается удержать его в описанном выше поло­жении достаточно длительное время, то спрут хорошо поддается внушению. Когда осьминог загипнотизирован, можно делать с ним что угодно — он не просыпается. Можно поднять любое щупальце, а затем бросить его: оно падает безжизненно, как кусок веревки.

Уан-Кот перебрасывал осьминога с руки на руку — он реагировал на это не больше, чем футбольный мяч. Чтобы вернуть к действительности загипнотизированного осьминога, нужно сильно ущипнуть его хирургическим пинцетом или даже применить еще более сильное воз­действие.

Тот факт, что осьминог легко поддается гипнозу, го­ворит о достаточно высокой организации его мозга.

БИТВА В АКВАРИУМЕ

Юлиус Кольман наблюдал за жизнью осьминогов на биологической станции близ Неаполя. Его работы вошли в литературу о поведении этих животных как классиче­ский образец, но, к сожалению, давно стали библиогра­фической редкостью. В новейшее время с наблюдениями Кольмана познакомил широкий круг читателей Фрэнк Лейн в книге “Царство осьминога”.

Осьминоги, которые жили на неаполитанской стан­ции, стали совсем ручными. Они знали в лицо сторожа аквариума и любили его. Если он протягивал к ним руку, животные обвивали ее щупальцами и нежно гладили. Они явно принимали участие в игре, когда сто­рож поддразнивал их. Он прятал кусок мяса в руке, и осьминоги терпеливо пытались разжать пальцы, боро­лись с увлечением, но ни разу не причинили боль чело­веку.

Друг с другом животные тоже жили в мире. По мол­чаливому соглашению включили в свою компанию и двух омаров, которые были пущены в аквариум одновремен­но с ними. Но появление новых пришельцев вызывало дружное негодование всех старожилов. Даже когда в ак­вариум помещали осьминогов того же вида, то старые обитатели новичков убивали и съедали. Голода осьми­ноги не испытывали, их хорошо кормили.

Однажды в аквариум вселили жильца, который умел постоять за себя, и вот что из этого вышло.

В соседнем бассейне вместе с морскими черепахами жил гигантский омар. Однажды черепаха решила заку­сить омаром и неразумно перешла в наступление. Омар схватил ее костлявую голову своей клешней и раздавил, словно орех. Решено было этого “Самсона” перевести в аквариум, где жили осьминоги.

Пришельца встретили очень враждебно. Осьминоги расположились вокруг него широкой дугой и поперемен­но то один, то другой спрут приближался к нему, угро­жающе размахивая щупальцами. Отступили они только тогда, когда омар поднял свои тяжелые клешни.

После этого, казалось, они утратили всякий интерес к незнакомцу. Омар успокоился. Но через мгновение один из осьминогов уже сидел на нем, обкрутив его сво­ими щупальцами. Омар был захвачен врасплох, и ему пришлось очень туго, но сторож поспешил на помощь огромному раку.

Тревожное перемирие длилось около часа, а затем атака возобновилась. Снова осьминог бросился на ома­ра, и животные катались по дну аквариума в ожесточен­ной схватке. Неожиданно осьминог поплыл, волоча за собой омара, но не как победитель. Омар сжал клешней щупальце спрута. И хотя оно сплющилось до толщины бумаги, однако не оторвалось.

Осьминог передвигался рывками из угла в угол и та­щил за собой омара, ударяя его о камни на дне аква­риума. Тогда омар разжал свою клешню, и противники разошлись в разные концы бассейна.

Омар спокойно сидел в углу с клешнями, готовыми к бою, а осьминог взобрался на каменный выступ и не­прерывно двигал поврежденным щупальцем, словно про­веряя его пригодность.

С этой поры между омаром и осьминогами разгоре­лась война не на жизнь, а на смерть. В течение следую­щих дней то один, то другой спрут возобновлял атаку, и сторожу не раз приходилось спасать омара. Но даже при своей непримиримой враждебности осьминоги, каза­лось, следовали древнему закону рыцарства. Никогда более одного осьминога не нападало на омара одновре­менно. В то время как один боролся с их общим врагом, другие оставались лишь пассивными зрителями.

Во время одной ожесточенной битвы омар понес не­поправимую потерю: у него сломалась клешня. Чтобы спасти омара от неминуемой гибели, его перенесли в дру­гой бассейн: в смежный аквариум, отделенный от преж­него цементной перегородкой, которая немного возвы­шалась над уровнем воды.

Но испытания злополучного омара на этом не кончи­лись. В тот же день один из осьминогов, по мнению Кольмана, тот самый, который едва не потерял щупаль­це, вылез из воды, перебрался через цементную перего­родку, отделявшую его от омара, и опять сцепился со своим врагом. Потеря клешни решила судьбу омара. Меньше чем за полминуты осьминог буквально разорвал его на части.

Самое поразительное в этой истории, говорит Кольмай, что спрут, не видя врага, на основании одного лишь зрительного впечатления (он заметил, как сторож пере­носил омара), бросился в правильном направлении и, пройдя через воздушную среду, напал на него.

После того как Кольман опубликовал свои наблюде­ния, биологами были высказаны разные предположения, но все с одной целью — объяснить чем угодно, только не сообразительностью, поведение спрута, сумевшего найти омара за каменной стеной.

Надо сказать, что у скептиков есть все основания сомневаться в том, что этот поступок был действительно продиктован хитростью. Мы убедились, что осьминог даже через прозрачную преграду достает краба лишь после серии неудачных попыток. Скорее всего, на мой взгляд, осьминог случайно без всякого злого умысла пе­релез через перегородку (совершать прогулки по суше в обычае у спрутов) и нашел там омара.

ПОЙМАННЫЙ ВОР

В 1875 году британский натуралист Генри Ли издал книгу “Осьминог — дьявольская рыба, правда и вымы­сел”. Это было первое научно-популярное сочинение об осьминогах. В ней рассказал он о забавном происшест­вии в Брайтонском аквариуме.

Однажды по непонятной причине из аквариума стали пропадать редкие рыбы циклоптерусы (пинагоры). Ежедневно исчезало по одной рыбе, но никаких сле­дов, которые указывали бы на их похитителя, не оста­валось.

И вот наконец вор был пойман с поличным. Он ока­зался осьминогом, который жил в той же комнате. Обна­ружив, что в соседнем аквариуме находятся рыбы, ось­миног регулярно совершал на них налеты по ночам. К утру он всякий раз возвращался в свой бассейн. В то утро, когда его поймали, разбойник, видно, решил для разнообразия, переночевать неподалеку от места пир­шества.

1 У пинагоров, или круглоперов (Cyclopteridae), брюшные плав­ники образуют крупную воронкообразную присоску, которой эти рыбы прочно присасываются к камням.

Происшествие это привлекло внимание английской публики, а поэт “ом Гуд посвятил даже предприимчи­вому осьминогу поэму под названием “Блуждающий осьминог — баллада о Брайтонском аквариуме”. Она на­чиналась так:

Слышали ли вы об осьминоге с восемью щупальцами?

О том, что он ушел из аквариума, чтобы расправиться с пинаго­рами?

После разоблачения за осьминогом-похитителем было установлено тщательное наблюдение. Повторит ли он свои ночные странствия? Генри Ли пишет: “Настоль­ко тонко восприятие у этих созданий, такая острота зре­ния и такая чувствительность к свету даже отдаленного фонаря, что наш подозреваемый пират не отправлялся в свою грабительскую экспедицию до тех пор, пока кто-либо находился в помещении. Как будто он знал, что за ним наблюдают и около недели спокойно оставался дома”'.

Затем, когда засада была снята, сразу два осьминога выбрались ночью из аквариума. Один из них был как раз тот самый спрут, которого уличили в грабеже.

“Искатели приключений” отправились в противопо­ложных направлениях, избегая соседних аквариумов, и забрались в те, которые были подальше. “На этот раз предприимчивость не была вознаграждена”. Один аван­тюрист попал в общество огромных крабов, с которыми не смог справиться, другой был обращен в бегство ги­гантским омаром.

А вот что пишет Ч. Дарвин о тактической хитрости спрутов.

Однажды он застал на мелководье небольшого ось­минога. Заметив человека, моллюск осторожно и, как по­казалось Дарвину, осмысленно пытался уйти в безопас­ное место. Сначала он замер на месте, затем украдкой, очень скрытно, словно кошка за мышью, “короткими пе­ребежками” переползал вперед на несколько сантиметров и вновь замирал в неподвижности.

Всякий раз, заняв новую позицию, осьминог в со­ответствии с окружающим пейзажем изменял свою окраску.

1 Книгу Г. Ли я не мог достать и цитирую по Ф. Лейну.

Так продолжалось, пока осьминог не добрался до бо­лее глубокого места, тогда внезапно он рванулся вперед, оставляя за собой густое облако чернил, чтобы скрыть от преследователя расщелину, в которой спрятался.

КАК СПЯТ ОСЬМИНОГИ

О том, как и где спят животные, какое положение и какие меры предосторожности принимают во время сна, можно написать интересную книгу. Материал тут об­ширный, а приспособления, которые обеспечивают жи­вотным покойный сон, порой просто поразительны.

Осьминоги спят презабавным образом.

Первым описал спящего осьминога Жан Верани. Он наблюдал в аквариуме за мускусным спрутом. Осьми­ног спал “сидя”, присосавшись ко дну основаниями щу­палец и приподняв вверх тело. При малейшем всплеске воды по телу животного пробегали, словно вспышки, темные пятна.

При более глубоком сне все щупальца, кроме двух нижних, прижаты к телу. Две вытянутые в стороны руки несут сторожевую вахту. Осьминог погружен в глубокий сон. Он ничего не видит и не слышит. Можно подойти к аквариуму вплотную, кричать над ним, шуметь как угодно — осьминог не проснется. Но стоит лишь слегка сотрясти воду или чуть прикоснуться к сторожевым щу­пальцам— животное сейчас же вскакивает, тело его раздувается и бледнеет. Бородавки и черные пятна по­крывают кожу. Если тревога не была ложной и угроза реальна, осьминог окутывает себя облаком чернил и, не раздумывая, ищет спасения в бегстве.

Когда спрут спит, глаза он не закрывает, лишь сильно сокращает зрачки, дыхание замедляется, а окраска ста­новится желто– или буро-серой. Иногда сторожевые щу­пальца вытягиваются вверх и медленно кружатся над спящим осьминогом, словно антенна радара.

“ТЕХНИКА” НА ГРАНИ ФАНТАСТИКИ

В начале прошлого столетия, рассказывает Паул Барч в своей превосходной статье о кальмарах и осьми­ногах, у берегов Японии потерпело крушение судно с драгоценным грузом. Оно везло во дворец микадо ко­рейский фарфор. И он пошел ко дну. Капитан и офицеры совершили обычный в таких случаях самурайский ритуал: вспороли себе животы, когда судно наполнилось водой.

Сто лет пролежал фарфор на дне моря. Место гибели корабля, окруженное легендами, было хорошо известно, но даже лучшие ама — профессиональные ныряльщи­ки, не могли до него добраться: уж очень там было глу­боко.

Но вот кому-то из рыбаков пришла превосходная идея — не обратиться ли за помощью к осьминогам? Этот человек, как видно, хорошо знал повадки спрутов.

Наловили осьминогов, привязали их к длинным ве­ревкам и опустили на дно моря в том месте, где лежал полуистлевший остов затонувшего с фарфором судна. Подождали, пока животные в груде корабельных облом­ков найдут подходящие для себя убежища внутри фар­форовых чаш и сосудов, к которым, как мы уже знаем, осьминоги питают особое пристрастие.

Теперь, кажется, пора. Осторожно потянули за ве­ревки. Осьминоги упрямы — ни за что не расстанутся с приглянувшимся жилищем: готовы покинуть даже роди­ну, но сохранить дом. Не всегда, конечно, восьмирукий водолаз приносил со дна моря драгоценную чашу, ино­гда тянул за собой камень вместо фарфора, но дело в общем пошло на лад.

Греческие рыбаки тоже хитры на выдумки. Послу­шайте, какую водолазную “технологию” изобрели они, чтобы добыть каменный уголь для своих очагов.

Во время первой мировой войны у берегов Крита ба­зировалось много военных и транспортных судов. Так много, что на дне моря выросли горы каменного угля, который роняли за борт бункеровавшиеся корабли. Крит­ские рыбаки решили достать этот уголь.

Но они были так бедны, что даже на средства всей общины не могли купить драгу. Тогда вспомнили об ось­миногах. Наловили их побольше, привязали к веревкам и стали опускать на дно, предварительно установив при помощи “водяного глаза”' расположение каменноуголь­ных залежей. Как только осьминог касался дна, его тот­час тянули вверх. Не желая вновь болтаться на веревке, он отчаянно хватался за первый же камень, который в его определенном положении служил ему весомой точкой опоры. Мужская смелость, уверяет Мартти Ларни, слов­но велосипед: если на нем не ехать, он падает. Так, вид­но, и осьминог чувствует себя в своей тарелке лишь то­гда, когда его руки заняты каким-нибудь увесистым пред­метом.

1 Ящик со стеклянным дном, через который ловцы жемчуга и губок высматривают свою добычу на дне.

Спекулируя на этой осьминожьей слабости, критяне добыли немало антрацита. Фрэнк Лейн пишет, что досто­верность “критской истории” подтверждают авторитеты, весьма известные в английском научном мире. Вильям Рэдклиф, автор большого исследования “Рыболовство с древнейших времен”, утверждает даже, что осьминог на веревке был в числе первых рыболовных снастей, изоб­ретенных нашими дикими предками. Ручного осьмино­га запускали в море и, когда ему удавалось поймать рыбу или краба, вытягивали на берег вместе с добычей, с которой осьминог расстается менее охотно, чем с жизнью.

ЧЕЛОВЕК ДОЛЖЕН СТАТЬ ДРУГОМ ПРИРОДЫ

Мы уже знаем, что осьминоги неплохо дрессируются. Они быстро привыкают к людям, которые ухаживают за ними. В аквариумах берут пищу даже из рук посети­телей, если те ведут себя смирно и не впадают в нерв­ный транс, когда благодарные пленники награждают их своими рукопожатиями, обвивая щупальцами пальцы с пищей.

Если посетитель лишен предрассудков, он может по­зволить себе небольшое развлечение — почесать у осьми­нога между желтыми глазами или поиграть с ним. За­жав в руке кусок рыбы, вы протягиваете ее спруту. Он обвивает вашу руку и пытается разжать пальцы, встав­ляя между ними щупальца.

Моллюск так увлечен игрой, что его можно поднять вместе с рукой из воды, он не придет в бешенство, ни­когда не укусит.

А Фредерик Дюма даже танцевал в паре с осьми­ногом. Этот танец описан им в книге “В мире безмолвия”.

Вначале, отправляясь с аквалангами в подводные пу­тешествия, Кусто и Дюма побаивались осьминогов, ко­торых “было кругом много: и на дне и на каменистых склонах”.

Не сразу Дюма набрался храбрости и “взял быка за рога, сиречь снял осьминога со скалы… Но если Диди слегка трусил, то сам осьминог был просто в панике”.

Постепенно они привыкли друг к другу, и Дюма “стал своего рода учителем танцев у спрутов. Выбрав себе ученика, он брал его вежливо, но решительно за руки и принимался кружить, приглашая партнера последовать его примеру”. Не забывайте, что танцплощадка находи­лась под водой.

Вскоре аквалангисты обнаружили, что осьминоги, если терпеливо играть с ними, “начинают отвечать вза­имностью”. Чувствуя, что “его партнер согласен танце­вать”, Дюма становился в позицию, “и они делали им­провизированные па. Часто спруты в состоянии нервного потрясения послушно повиновались всем движениям его пальцев и под конец урока превращались в этаких игри­вых котят”.

“Я знаю,— продолжает Кусто, — что это напоминает истории одного популярного барона. Поэтому я позабо­тился заснять несколько кинолент, которые подтверж­дают мой рассказ”.

“Спруты обладают необыкновенным любопыт­ством”,— говорит другой “друг осьминогов” Теодор Рус­со.— Если вы часто посещаете какой-нибудь отдаленный пляж и осьминоги к вам привыкнут, то влекомые любо­знательностью, они иногда приближаются к вам. Снача­ла неуверенно, потом смелеют, подплывают близко и, случается, усаживаются на вашей ноге или руке”.

Руссо несколько раз вытаскивал одного осьминога из щели в скале. Сначала тот отчаянно сопротивлялся и выбрасывал в гневе чернила. Но постепенно привык к странному человеку и завязал с ним дружбу. Он сам по­кидал свое убежище, спокойно плавал вокруг. Не шара­хался в испуге, когда человек протягивал к нему руку, позволял почесать спину и, казалось, получал от этого удовольствие. “” меня сложилось впечатление,— заклю­чает Руссо,— что, если бы я мог проводить с ним больше времени, он стал бы совсем ручным”.

— Послушай, мистер, хочешь пойдем в гости к ось­миногу?

С этим вопросом обратился к Уилларду Прайсу один рыбак на Самоа. Выяснилось, что уже три года он ведет знакомство со спрутом, который живет в расщелине ко­раллового рифа.

Полинезиец и европеец сели в челнок и поплыли к резиденции осьминога. Добрались до рифа. Рыбак без ошибки нашел нужное место и сказал, что надо подо­ждать. Вскоре из глубины медленно всплыло распла­станное тело: большой осьминог подплыл к самой лодке. Полинезиец гладил его щупальца и почесывал между глазами. Осьминогу это, видно, нравилось. Он был очень доволен вниманием, оказанным ему людьми. Потом, по­лучив порцию крабов, скрылся на дне, чтобы с аппети­том закусить.

“Журналисты,— говорит Кусто,— не пожалели сил, чтобы развести пожиже чернила осьминога”. Водолазы, подвергавшиеся при встрече со спрутами сомнительной опасности, приукрасили свои подвиги, а репортеры, для которых, как известно, сенсация — хлеб насущный, из мухи вырастили целые стада слонов. Возможно, они были полны благих намерений и не хотели погрешить против правды. Но увы! Пресса, говорит Джон Голсуорси словами мистера Юла, даже когда ведет себя честно, “чертовски неточна”.

Страшные рассказы об осьминогах, публикуемые га­зетами, усугубили недоверие, которое по незнанию испы­тывали люди к необычным на вид обитателям чуждой стихии. Рожденное невежеством предубеждение питалось баснями недобросовестных сочинителей, и вот осьминог, создание не более опасное, чем крупная треска, но гораз­до более доброжелательное и понятливое, превратился в чудовище непомерной силы и свирепости.

Вы могли судить по отзывам компетентных лиц, мне­ние которых приведено в разных главах этой книги, та­ков ли осьминог на самом деле.

В последние десятилетия в разных странах мира были созданы надежные убежища для диких животных, где их не преследовали убийцы, именующие себя охот­никами-спортсменами. Опыт заповедников показал, что пресловутая кровожадность хищных зверей не больше, как миф, рожденный прискорбным недоразумением. Там, где животным не причиняют зла, “свирепые” гризли вы­прашивают подачки у туристов. Львы в парке Крюгера охотно участвуют в игре, позируя перед объективом фо­тоаппарата, а зубры в заповеднике под Серпуховом угро­жают рогами только слишком назойливым посетителям (и то лишь исчерпав все другие средства психологиче­ского воздействия).

Даже акулы, как оказалось, настолько “хорошо вос­питаны”, что обычно не трогают человека под водой (но стоит всплыть на поверхность, как они тотчас норовят откусить вам ноги).

А помните запечатленную на пленке трогательную сцену дружбы огромной медлительной рыбины (вопло­щенное добродушие и лень) с парнями, которые снимали фильм “В мире безмолвия”?

Животные, даже самые хищные, отвечают полным до­верием на ласку и хорошее отношение человека.

Это доверие обязывает нас стать истинными друзья­ми природы.

ЭПИЛОГ

Поэтому, покидая остров Итуруп, мы не съели наше­го друга (как предлагал бесчувственный Аркадий) — мы выпустили его на волю.

Мы сидели в лодке, осьминог — в банке. Банку дер­жал Олега.

Солнце впервые за многие месяцы прорвало блокаду облаков и залило светом синюю бухту и черные скалы у края воды. А дальше, за форпостами утесов, высились громады вулканов.

Мы прожили на острове все лето, и не подозревали даже, что здесь есть вулканы и что они так красивы в солнечный день. Их всегда скрывали облака. Небо ви­село низко над морем. Изодранные о скалы клочья ту­мана мчались вместе с ветром над самой головой и цеп­лялись за щетину бамбука у подножия гор. Все вокруг окутывала ватная пелена.

А сегодня победило солнце: серая мгла бежала от его ослепительного блеска. Тени рассеянных облаков безмолвно скользили по склонам сопок. Над сопками и облаками упирались в голубизну неба чаши кратеров Сизый дымок едва уловимо струился из некоторых чаш.

Петляя в долинах и прыгая с обрывов, бегут с гор быстрые речки. Под аккомпанемент скачущей по кам­ням воды поют там в кустах крапивники. А когда смол­кает на минуту их лихой посвист, слышны минорные флейты короткокрылых камышовок.

Здесь, в море, пели лишь уключины весел. Но гидро­акустики утверждают, что воды океана тоже не без­молвны. Морские твари, как и твари земные, рычат, виз­жат, пищат, трещат… Мы не слышим их криков, потому что они звучат в ультракоротком диапазоне, к которому глухо наше ухо.

В этот безмолвно рычащий мир мы возвращали Мефисту.

Олега опустил банку с Мефистой в море. Потом раз­жал пальцы — банка, булькая, пошла ко дну вместе с осьминогом. Перегнувшись через борт, мы следили за ее спуском. Дно было каменистое, но банка не разбилась, когда коснулась его, а, накренившись, легла на бок Мутное облачко взметнулось кверху, там, где она упала.

Когда муть рассеялась, Мефиста вышла на разведку.

Щупальца выползли из банки, ощупали камни у по­рога. Поползли дальше. Выпуклые глаза выглянули из “открытых дверей”, внимательно изучая окрестности.

Вдруг черная тень скользнула по дну — Мефиста ныр­нула в банку: поспешно втянула под стекло, словно улит­ка в раковину, и глаза и щупальца.

Это чайка пролетела над нами.

Вот опять Мефиста выглядывает: кругом все спокой­но. Уселась на три щупальца, оперлась ими о дно, а пять других вытянула вперед. Потом свернула их спиралями. Снова вытянула, свернула…

Она сидела у входа в банку, наслаждаясь прохладой водяных струй, набегавших по дну из глубин океана.

Банка станет ее домом и убежищем. Мефиста укрепит его валом из камней и раковин. Разведет в нем детей.

Растущие на закате тени упали на дно. Вода стала черной. А осьминожиха все еще сидела на пороге своего дома, играя щупальцами — скручивала их и распу­скала…

Мы поплыли к берегу.

Приложение 1

ГОЛОВОНОГИЕ МОЛЛЮСКИ, ОБЛАДАЮЩИЕ КАМЕРАМИ (МИЦЕТОМАМИ) С СИМБИОТИЧЕСКИМИ СВЕТЯЩИМИСЯ БАКТЕРИЯМИ

Наименование вида

Примечание

I. Симбиотические бактерии содержатся в добавочных скорлуповых железах, которыми обладают только самки:

1. Sepia officinalis Обыкновенная каракатица. Наиболее хорошо изученный вид. Обычна в Средиземном море. Известно 5 различных видов бак­терий, живущих в ее мицетоме

2. Sepia elegans

3. Sepia oweniana

4. Sepietta obscura

5. Rossia macrosoma

6. Alloteuthis media

7. Loligo vulgaris

II. Рудиментарными добавочными скорлуповыми железами

обладают также и самцы:

8. Loligo forbesi

9. Rossia mastigophora

III. Помимо скорлупойых желез, выполняющих роль мицетома, есть (и у самцов и у самок) особые светящиеся органы с симбиотическими бактериями, которые в виде огненного облака могут выбрасываться через воронку наружу

10. Sepiola birostrata Встречается на Дальнем Востоке у наших берегов. Довольно обыч­ный обитатель Японского моря и вод, омывающих южные Ку­рильские острова

11. Sepiola atlantica

12. Roncleletiola minor

13. Euprymna morsei

14. Heteroteuthis dispar

15. Sepiolina nipponensis

IV. Помимо мицетома с симбиотическими бактериями есть и обычные фотофоры с “неживой” фотогенной массой (исключение среди каракатиц)

16. Spirilla spirula

Приложение 2

СРАВНИ“ЕЛЬНАЯ ТАБЛИЦА ПИЩЕВОЙ ЦЕННОСТИ КАЛЬМАРОВ И ДРУГИХ ПРОДУКТОВ

Калорий-

Бел-

Жиры

”гле-

ность в

ки

воды

Животные продукты

калориях на 100

граммов

веса

в %

Консервированный кальмар

117

17,3

1,83

7,11

Сырой кальмар

78

16,4

0,9

Сушеный кальмар

305

62,3

4,3

”стрица (сырая)

86,3

9,04

2,04

6,44

Мидия

60,7

8,66

1,31

2,16

Омар

84,2

14,49

1,84

0,12

Креветка

84,7

14,88

0,8

2,19

Камбала

64

14

0,7

Щука

80

18,4

0,5

Навага

68

16,0

0,3

Сельдь

134

15,5

7,6

Зайчатина

107

23

1,1

0,5

Куриное мясо средней упитанности

125

20

4,5

“елятина

130

20,5

6,8

0,4

Говядина средней упитанности

136

19,9

7,8

0,4

ЛАТИНСКИЕ НАЗВАНИЯ ЖИВО“НЫХ, УПОМЯНУТЫХ В ТЕКСТЕ

Адский осьминог вампир Vampyroteuthis infernalis

Аргонавт Argonauta hians, Argonauta

argo

Батотаума Bathothauma lyromma

Гетеротевтис Heteroteuthis dispar

Гистиотевтио Histioteuthis bonelliana

Двурогая сепиола Sepiola birostrata

Дозидикус Dosidicus gigas

Калифорнийский, или двупят– Octopus bimaculatus

нистый, осьминог

Каллитевтис Calliteuthis hoylei

Кальмар-светляк, хотару-ика Watasenia scintillans

Королевская лампа Nematolampas regalis

Летающий кальмар Sthenoteuthis bartraml

Мускусный спрут Eledone moschata

Обычный осьминог, или тако Octopus vulgaris

Паук дезис Desis martensii

Рондолетиола Rondoletiola minor

Суруме-ика, или тихоокеан– Ommastrephes sloanei pacificut

ский кальмар

“аксеума Taxeuma belone

“аониус Taonius pavo

”литка птероцера Pterocera lambis

”литка стромбус Strombus gigas

Фиолетовый тремоктопус Tremoctopus violaceus

Хиротевтис Chiroteuthis veranyi

Цирротаума Cirrothauma murrayi

Чудесная лампа Thaumatolampas diodema

0|1|2|

Rambler's Top100 Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru HotLog informer pr cy http://ufoseti.org.ua