PDA-версия   Home   Карта сайта   E-Mail
 
 E-mailПароль 
  

 
Забыл пароль  Регистрация
  Главная / Сборники статей / Аномальные явления / Долженицын Л. НЕЧТО О ПРИВИДЕНИЯХ В. А. ЖУКОВСКИЙ Публикация Леонида ДОЛЖЕНИЦЫНА

Мысли вслух
Что-то, подобное дневнику или блогу - мысли вслух, не обязательно мои, но и не всегда чужие. Иногда это веселые истории, иногда - заметки для памяти, иногда что-то любопытное, иногда - сухие научные факты. А в общем - всего понемножку. Ваши комментарии приветствуются.

Сейчас на сайте

2 пользователей в том числе:
В чате 0 пользователей в том числе:
   

Аномальные явления

Долженицын Л. НЕЧТО О ПРИВИДЕНИЯХ В. А. ЖУКОВСКИЙ Публикация Леонида ДОЛЖЕНИЦЫНА

 Долженицын Л. НЕЧТО О ПРИВИДЕНИЯХ В. А. ЖУКОВСКИЙ Публикация Леонида ДОЛЖЕНИЦЫНА
  По выражению Н. В. Гоголя, Жуковский первым привнес в литературу "новое
 стремление... уноситься в область незримого и тайного". Современники пародиро-
 вали пристрастие Жуковского к переводам баллад, в которых действующими лицами
 были призраки, привидения, нечистая сила. Часто баллады запрещались цензурой.
 Иронически Жуковский называл себя "поэтическим дядькою чертей и ведьм немец-
 ких и английских". Последней стадией мировоззрения Жуковского была область ре-
 лигиозного чувства, проявившаяся с особенной силой в его предсмертном труде
 "Странствующий Жид". Предлагаемая статья, малоизвестная современному читателю,
 написанная более ста лет назад и не утратила актуальности и своеобразия.
  Верить или не верить привидениям?
  Прежде нежели отвечать на этот вопрос, надлежит определить: что такое
 привидение? Я видел, значит: моим открытым глазам, наяву, представился пред-
 мет, подлежащий чувству зрения.
  Мне приснилось, значит: я видел не наяву, с закрытыми глазами, предмет,
 не подлежащий чувству зрения.
  Мне привиделось, значит: я видел наяву, открытыми глазами, предмет, не
 подлежащий чувству зрения.
  Итак, привидение есть вещественное явление предмета невещественного.
  Если этот предмет, который нам в минуту видения кажется существенным и от
 нас отдельным, есть не что иное что, как нечто внутри нас самих происходящее,
 то он сам по себе не существует: здесь нет привидения. Оно бывает тогда, ког-
 да перед нами совершается явление существ духовных, нами видимых, но не подле-
 жащих чувству зрения.
  Итак, верить ли привидениям, значит: верить действительности таких су-
 ществ и их чувственному с нами сообщению?
  Когда мы спим, действие внешнего на нас прекращается; и видя сон, мы ви-
 дим без предмета, не употребляя на то орган зрения.
  Если бы сновидения были не так обыкновенны, если бы иметь их могли весьма
 немногие, и те весьма редко, то и сновидения казались бы нам невероятными, ибо
 в них есть нечто, противоречащее естественному порядку.
  Бывают сны наяву, которые весьма близко подходят к тому, что мы называем
 привидением. Иногда еще глаза не закрылись, еще все окружающие нас предметы
 нам видны, а уже сон овладел нами, и уже в сновидении, в которое мы перешли
 нечувствительно, совершается перед нами что-то совсем отличное от того состоя-
 ния, в котором мы были за минуту, что-то странное, всегда более или менее при-
 водящее в ужас; и если мы проснемся, не заметив быстрого нашего перехода от
 бдения ко сну и наоборот, то легко можем остаться с мыслью, что с нами случи-
 лось нечто неестественное.
  Вот пример: покойный А. М. Дружинин (бывший, кажется, в Москве главным
 директором училищ) рассказывал мне следующий замечательный случай:
  -- Я был (так говорил он) коротко знаком с доктором Берковичем. Однажды
 (это было зимою) он пригласил меня вместе с г-жою Перец к себе на вечер; мы
 провели этот вечер весьма весело, и особенно весел был сам хозяин. Пробило де-
 сять часов; жена Берковича сказала ему:
  -- Поди посмотри, накрывают ли на стол. Пора ужинать.
  Дверь в гостиной вела прямо в столовую. Беркович вышел и через минуту
 возвратился.
  -- Скоро ли? -- спросила жена. Он молча кивнул головою. Я посмотрел на
 него и увидел, что он бледен как полотно; веселость его пропала; во весь оста-
 ток вечера он не сказал почти ни слова. Сели за стол, отужинали. Госпожа Пе-
 рец собралась ехать к себе, и Беркович пошел проводить свою гостью с крыльца.
 Сажая ее в карету, он попал ногами в снег, который лежал сугробами кругом
 подъезда (во весь день была жестокая метель); весьма вероятно, что в эту мину-
 ту он простудился. На другой день пришли мне сказать, что Беркович в постели и
 что он зовет меня к себе; я сам хотел его навестить, ибо меня тревожила грус-
 тная мрачность, замеченная мною в нем накануне. И вот что он мне отвечал, ког-
 да я у него спросил о ее причине:
  -- Мне скоро умереть; я видел своими глазами смерть мою. Когда вчера я
 вышел из гостиной в столовую, чтобы узнать, скоро ли подадут ужин, я увидел,
 что стол накрыт, что на столе гроб, окруженный свечами, и что в гробу лежу я
 сам. Будь уверен, что вы скоро меня похороните.
  И действительно, Беркович через короткое время умер.
  Весьма вероятно, что в теле его уж был зародыш болезни; простуда развила
 болезнь, а болезнь с помощью воображения, испуганного призраком, произвела
 смерть. Но что же было этот призрак?
  Сон наяву, видение несущественного образа, такое же, какое бывает, когда
 сновидением выражается или тревожное состояние души нашей, или болезненное
 расстройство нашего тела? Здесь было не иное что, как сновидение в состоянии
 бодрствования, происшедшее от той же причины, какая по большей части произво-
 дит всякое другое сновидение; здесь видение не отделено от видящего, видение
 без предмета; здесь нет еще привидения в том смысле, в каком мы его определи-
 ли, хотя и есть в самом событии что-то необычайное, естественному порядку не
 принадлежащее.
  Бывают другого рода видения наяву, видения образов, действительно от нас
 отдельных и кажущихся нам вне нас существующими, самобытными, хотя на самом
 деле они не могут иметь ни существенности, ни самобытности.
  К сему роду принадлежит известное видение короля шведского Карла XI.
  Что он видел, то было описано им самим. Этот акт скреплен подписью само-
 го короля и двух или трех находившихся при нем свидетелей. Я читал его в не-
 мецком литературном переводе, сделанном по требованию К. П. (Константин Павло-
 вич, Великий князь. -- Л. Д.). Не имея теперь перед глазами этого перевода, я
 должен следовать повествованию Проспера Мериме, которое во всем главном верно,
 хотя Мериме, по образу и подобию своих соотечественников, не мог воздержаться,
 чтобы не украсить простой истины вымыслом некоторых живописных обстоятельств.
 (В 1823 г. Мериме опубликовал новеллу "Видение Карла XI". На русском языке
 впервые она была включена в собрание сочинений в 1963 г. -- Л. Д.) Расскажу
 коротко и просто.
  В то время, когда случилось описываемое здесь происшествие, король Карл
 XI, знаменитый отец Карла XII, жил в старом стокгольмском дворце (новый, ныне
 существующий и им заложенный, еще не был достроен).
  Этот дворец имел форму подковы, на конце одного флигеля был кабинет коро-
 ля, на конце другого, окнами прямо против кабинета королевского, находилась
 палата государственных штатов.
  Было поздно; король сидел в своем кабинете перед камином; с ним, по сло-
 вам Мериме, находился камергер Браге и доктор Баумгартен (в оригинальном акте
 названы, кажется, другие); король был задумчив и мрачен; встав с места, он на-
 чал, не говоря ни слова, ходить взад и вперед по горнице.
  Вдруг он остановился: он увидел, что в окнах противолежащей палаты был
 яркий свет. Это не могло быть от луны; это не мог быть пожар -- сияние было
 спокойное и не имело багряности пожарной; нельзя было также подумать, что там
 какой-нибудь из слуг придворных ходил с факелом, -- от одного факела не прои-
 зошло бы такого яркого повсеместного освещения.
  -- Видите ли? -- спросил король своих собеседников. -- Что это значит?
  Все были изумлены, и никто не мог придумать объяснения видимому.
  -- Велите позвать кастеляна, чтобы он принес ключи от палаты. (Кастелян
 -- смотритель замка, общественного здания. -- Л. Д.)
  Кастелян явился; король пошел с ним вместе через дворец, провожаемый и
 другими, которые несли свечи.
  Вступивши в пространную переднюю палаты, они увидели, что она вся была
 обтянута черным сукном; из-под дверей палаты яркою полосою светилось. Король
 приказал кастеляну отворить дверь, но приметя, что он, дрожа от страха, не мог
 попасть ключом в замочную скважину, взял ключ из его руки и, сказав "С нами
 Бог", сам отпер двери.
  Он смело вошел в палату, за ним другие. Они увидели, что палата была ос-
 вещена множеством свеч и что в ней происходил совет государственных штатов.
  Члены молча сидели вдоль стен, все были в трауре. Посреди палаты, кругом
 стола, покрытого черным сукном, заседали судьи, также одетые в траур; их пре-
 зидент имел перед собою раскрытую книгу.
  На троне, находящемся прямо против входа, лежал мертвый, покрытый порфи-
 рою; близ него был виден юноша, имевший на голове корону и в руке скипетр; с
 ним рядом стоял человек, в старинной одежде администраторов шведских; на полу
 между столом и троном лежала плаха и при ней топор.
  В ту минуту, когда король вступил в палату, президент ударил рукою по
 книге; по этому знаку боковая дверь отворилась, из нее вышло несколько чело-
 век благородной наружности, в богатых одеждах, но руки их были связаны на спи-
 не; за ними следовал палач. Тот, кто между ними казался главным, взглянул на
 труп, лежавший на троне; из раны трупа брызнула кровь, как будто в обличение
 убийства, и обличенный смело приблизился к плахе, положил на нее голову, па-
 лач взмахнул топором, отрубленная голова запрыгала и, перекатившись через всю
 палату, остановилась у ног короля: капля крови упала на одну из его туфель.
  До сей минуты он стоял неподвижно, смотря в безмолвном изумлении на
 происходившее; но тут он сделал несколько шагов вперед и громко воскликнул,
 обратясь к тому, кто имел на себе одежду администратора:
  -- Если ты от Бога, говори, а если от другого, исчезни. Тогда послышался
 голос:
  -- Король Карл! Эта кровь не при тебе... (тут звуки сделались менее внят-
 ны)... еще пять царствований... горе потомству Вазы! (Ваза -- родоначальник
 династии шведских королей. -- Л. Д.)
  Голос замолчал, и в эту минуту все образы начали, как туман, редеть и де-
 латься прозрачнее; осталась одна пустая палата, темно освещенная свечами, го-
 ревшими в руках спутников Карла. Король возвратился в свой кабинет; он не мог
 сомневаться в существовании видения, которого неоспоримым свидетельством была
 капля крови, запекшаяся на его туфле. Полный еще свежего впечатления, он тут
 же записал со всеми подробностями то, что видел, скрепил описание свое под-
 писью, с ним вместе подписались и все другие свидетели. Этот акт находится в
 государственном архиве шведском.
  Пять царствований прошли. И горе, произнесенное над потомством Вазы, со-
 вершилось: потомство утратило корону Швеции.
  А казнь убийцы, труп на троне, старый администратор и коронованный юноша
 прямо указывают на Анкерштрема, на застреленного им Густава III, на Карла
 XIII, бывшего регентом и королем, и на последнего Вазу, Густава Адольфа, своим
 упрямством свергнутого с престола, но своим высоким характером достойного луч-
 шей участи. Неоспоримое свидетельство утверждает действительность сего собы-
 тия, и все, что оно пророчествовало, совершилось; но само по себе оно навсег-
 да остается непостижимым для нашего разума.
  Здесь нечто еще не бывшее принимает задолго до своего события существен-
 ный образ, видимый многими; и что же этот образ? Он не дух, пребывавший неког-
 да в живом теле и продолжающий жить и являться, когда явление материальной
 жизни уже прекратилось. Здесь, напротив, является видимо образ чего-то не быв-
 шего, а только возможного; что-то символическое приемлет характер вещественно-
 го; это дух происшествия, а не существа отдельного, цельный образ чего-то
 сборного, никакой личности не имеющего; это воздушная картина, соединяющая в
 одних рамах портреты, списанные кем-то с лиц, которых еще нет и которые ког-
 да-то будут.
  Наконец, привидения в собственном смысле, то есть явления духов, явления,
 в которых существа бестелесные, самобытные, произвольно представляются глазам
 нашим, при полном действии наших чувственных органов, при полном нашем созна-
 нии, что мы действительно видим (или слышим) то, что у нас совершается перед
 глазами. Расскажу два случая.
  Предание говорит, что в XII веке, в Дюссельдорфе, в герцогском замке со-
 вершилось великое преступление.
  Тогда женою герцога Юлихклеве-Бергского, полоумного Иоанна-Вильгельма,
 была Якоба, принцесса Баденская.
  Она имела сердечную привязанность к графу Мандеру, но ее насильно выдали
 за герцога. По наущению герцогской сестры, Сибиллы, жестоко ненавидящей Якобу,
 сия последняя была обвинена в нарушении супружеской верности; ее предали суду,
 заключили в темницу, но, прежде нежели виновность ее (весьма, впрочем, сомни-
 тельная) могла быть доказана судом, она вдруг умерла скоропостижно; ее поспеш-
 но схоронили. Это произвело подозрение, что смерть ее была неестественная и
 что виновницей этой смерти была Сибилла.
  Теперь замок герцогов Бергских, сцена этих древних ужасов, обращен в ака-
 демию живописи; он столица знаменитой дюссельдорфской школы, в нем царствует
 мирный гений искусства. Но предание о давнишнем убийстве, под кровлею его со-
 вершившемся, сохранилось в народе -- и не одно предание: сама преступница,
 казнимая гневом небесным, посещает мрачной тенью то место, которое было свиде-
 телем ее злодейства. Одним является она видимо, другие не видят ее, а только
 слышат, иных каким-нибудь знаком она извещает о своем присутствии. Вот что
 между прочим случилось с живописцем Бланком (это рассказано мне одним из его
 академических товарищей).
  Он сидел за работой в длинной зале, где находится картинная галерея и где
 обыкновенно бывает выставка живописи. Из нее с одной стороны ход на парадное
 крыльцо, а из другой двери -- в меньшую залу академии, составляющую с другими
 горницами довольно длинную анфиладу. Начинало смеркаться. Живописец был занят
 своею работою, спеша ее кончить до наступления темноты. Вдруг он слышит, что
 двери, ведущие с крыльца в галерею, отворились, и что мимо него кто-то прохо-
 дит, а кто -- не видно. По шороху платья (похожему на шум от атласного шлейфа)
 -- женщина.
  Она идет через галерею к зале, отворяет ее, идет далее через всю анфила-
 ду, и слышно, как все двери одна за другою отворяются и затворяются; и, нако-
 нец, все утихает. Бланк остается в изумлении. Предание о бродящей душе Сибил-
 лы приходит ему на память... Но вот, пока он размышляет о том, что случилось,
 ему слышится, что самая дальняя дверь анфилады снова открылась и что к следую-
 щей двери подходят... В ужасе он бросает свою работу и спешит выйти из гале-
 реи дверями, ведущими на крыльцо, дабы не встретиться со страшною гостьей.
  Это происшествие заставляет думать, что покойная или беспокойная Сибилла,
 посещающая невидимкою прежнее свое жилище, еще не износила и не скинула свое-
 го старинного атласного платья, которого шорох извещает живых о страшных про-
 гулках мертвой.
  В 1841 году, когда я находился в Дюссельдорфе, профессор Зон писал пор-
 трет жены моей. Каждый день к одиннадцати часам утра я приходил с женою в его
 рабочую, где сидение для портрета продолжалось около двух часов (Карл Ферди-
 нанд Зон (1805--1867) -- исторический живописец и портретист, один из основа-
 телей дюссельдорфской живописной школы.-- Л. Д.). Коридор, из которого ведет
 дверь в эту рабочую, находится в верхнем этаже академии; к нему из нижнего
 этажа, от парадного крыльца, также идет коридор, упирающийся в узкую, до-
 вольно крутую лестницу, соединяющую средний этаж с верхним; эта лестница при-
 мыкает вверху к небольшой площадке, мимо которой надобно проходить к рабочим
 многих живописцев и которая составляет в верхнем коридоре пустое отделение, не
 имеющее никакого выхода. Однажды, идя в определенное время с женою к живопис-
 цу Зону, мы всходили по узкой лестнице, я впереди, жена за мною.
  Вдруг, став ногою на последнюю ступень, я увидел, что от меня что-то чер-
 ное бросилось вправо и быстро исчезло в углу описанной мною выше площадки; ка-
 кой оно имело образ, не знаю: перед глазами моими мелькнула черная полоса.
  -- Что это? -- спросили мы разом, я у жены, а жена у меня. Ответа не мог-
  ло быть никакого. Но жена не только видела, она в то же время и слышала.
  И это обстоятельство для нее осталось памятно тем, что, подошедши к лес-
 тнице и желая что-то сказать, она оглянулась, дабы узнать, не было ли кого в
 нижнем коридоре. Там было пусто.
  Когда же она, исходя за мною по лестнице, хотела начать говорить, ей пос-
 лышалось, что кто-то за нею шел, и так близко, что она боялась оборотить голо-
 ву, дабы лицом своим не столкнуться с лицом неучтивого своего спутника, и поч-
 ти чувствовала, как нога его поспешно занимала место ее ноги при каждом ее ша-
 ге; в то же время ей слышался явственно шорох от шелкового платья. На верхней
 ступени лестницы она вместе со мною увидела черную полосу, мелькнувшую мимо
 нас на площадку; когда же оглянулась, за нею не шел никто, в коридоре было
 по-прежнему пусто.
  Здесь рассказаны со всею историческою верностью одни подробности того,
 что с нами случилось, -- а что случилось, мы не знаем.
  Опираясь на предание, о котором тогда в первый раз услышал я от профессо-
 ра Зона, можно бы было подумать, что дух Сибиллы удостоил нас своего внимания
 и хотел на себя обратить наше; но в подобных случаях вернее не делать никаких
 объяснений. Другой случай.
  Вот что рассказывал мне покойный Н. Н. Муравьев, человек необыкновенного
 ума, просвещенный и нимало не суеверный.
  -- Я учился в Геттингене, -- так говорил мне Муравьев (не помню, геттин-
 генский ли университет был им назван или другой). Между студентами был англи-
 чанин Стюарт, смешной чудак, над которым его товарищи, и я с другими, нередко
 шутили. Однажды он похвастал, что его нельзя ничем испугать; я побился с ним
 об заклад, что его испугаю, и это мне удалось; самолюбие Стюарта было сильно
 обижено, и он обещал мне отплатить.
  Прошло с тех пор довольно много времени. Стюарт покинул университет, я
 забыл о случившемся.
  Однажды, после трудной работы над разрешением математической проблемы, я
 лег довольно поздно в постель. Что воображение мое не было ничем разгорячено,
 тому свидетель моя сухая, отрезвляющая ум работа.
  Было за полночь, когда я кончил ее, полная луна сияла в мои окна, в гор-
 нице был яркий свет. Против моей постели у противоположной стены находился мой
 рабочий стол и перед ним большие кресла; в стене, направо от стола, против
 окон была дверь, которую, ложась в постель, я запер ключом изнутри; в одном
 углу стояла моя сабля. Я скоро заснул, но спал недолго, как будто кем-то про-
 бужденный; поднял голову, и что же вижу?..
  В моих креслах, перед столом моим сидит человеческая фигура и пристально
 на меня смотрит. Мне тотчас в мысли пришел Стюарт и обещанное им мщение.
  -- Это ты, Стюарт, -- закричал я, -- ничуть не страшно, напрасно трудил-
 ся, шутка твоя не удалась.
  Но мнимый Стюарт сидел неподвижно, уставив на меня темные глаза свои. Я
 сказал:
  -- Довольно, Стюарт, поди вон, я хочу спать. Он не дал ответа и продол-
 жал сидеть по-прежнему.
  Я рассердился:
  -- Говорят тебе, поди вон, не мешай мне. Он все ни слова и неподвижен
 по-прежнему.
  -- Стюарт, я не шучу; в последний раз говорю тебе, поди вон: будет плохо.
 Так закричал я, чувствуя, к великой досаде своей, что меня от ужаса продирало
 по коже. Но гость мой продолжал по-прежнему пристально смотреть на меня и си-
 дел неподвижно, как мраморный.
  Тут в судорожном страхе я вскочил с постели, схватил свою саблю, кинулся
 на сидевшего и дал ему сильный удар: сабля пролетела сквозь туловище его, как
 сквозь воздух; он не пошатнулся и продолжал смотреть на меня по-прежнему.
  В неописанном ужасе я начал от него пятиться к моей постели, сел на нее,
 оперся на свою саблю и, как будто околдованный сверхъестественною силою, про-
 сидел всю ночь перед своим страшным гостем, который, недвижим, как холодная
 смерть, упирал в меня темные глаза свои и буровил ими всю мою душу.
  Занялось утро. Он встал, медленными шагами пошел к дверям и исчез -- от-
 ворил ли их или нет, не помню. Очнувшись, я подхожу к ним: они заперты изнут-
 ри. Что это было, и теперь не знаю. О Стюарте же ни прежде, ни после я не имел
 никакого слуха.
  К сему роду явлений относится в особенности наш вопрос: верить или не ве-
 рить привидениям? Множество событий, достаточно засвидетельствованных, побуж-
 дают нас отвечать утвердительно; с другой стороны, невероятность самых собы-
 тий, выходящих из обыкновенного порядка вещей, склоняют нас к отрицанию.
  Что же выбирать? Ни то ни другое. Хотя весьма многие доказательства в
 пользу действительности привидений имеют такую же силу, какую имеют и все дру-
 гие доказательства исторические, на основании которых мы признаем за истину
 происшествия, совершившиеся за многие века прежде нас; хотя нет причины прини-
 мать за невозможное то, чего мы вполне изъяснить не можем, и за несуществую-
 щее то, что не подлежит нашим чувствам, сии явления все останутся для нас нав-
 сегда между да и нет.
  В этой невозможности приобрести насчет их убеждения выражается для нас
 закон самого Создателя, Который, поместив нас на земле, дабы мы к здешнему, а
 не к другому какому порядку принадлежали, отделил нас от иного мира таинствен-
 ною завесою. Эта завеса непроницаема; она порою сама перед нами приподымается,
 дабы мы знали, что за нею не пусто; но нашею силою никогда быть раздернута не
 может. Если бы хотя одно явление духа, говорит
 Р. (Рейтерн), могло быть доказано так убедительно, что оно для всего света без
 изъятия сделалось бы несомненно, то вера в бессмертие души преобразилась бы
 для всех в очевидность. (Евграф Романович Рейтерн (1794--1865), живописец,
 тесть Жуковского. -- Л. Д.) Это правда; но сей-то очевидности нам и иметь не
 должно. Мир духовный есть таинственный мир веры; очевидность принадлежит миру
 материальному: она есть достояние здешней жизни, заключенной в пределах прос-
 транства и времени; наше верховное сокровище -- знание, что Бог существует и
 что душа бессмертна, отдано на сохранение не мелкому рабу необходимости, уму,
 а вере, которая есть высшее выражение человеческой свободы.
  Эти явления духов, непостижимые рассудку нашему, строящему свои доказа-
 тельства и извлекающему свои умственные выводы из материального, суть, так
 сказать, лучи света, иногда проникающие сквозь завесу, которою мы отделены от
 духовного мира; они будят душу посреди ленивого покоя земной очевидности, они
 обещают ей нечто высшее, но не делают ей, дабы не произвести в ней раздора с
 тем, что ей дано здесь и чем она здесь должна быть ограничена в своих дей-
 ствиях.
  Вот причина, почему и всякое явление духа производит в нас чувство ужаса,
 не похожего ни на какой земной ужас. По-настоящему всякое такое явление дол-
 жно бы нас радовать, как явление друга из земли дальней, как весть желанная --
 напротив, при нем мы чувствуем себя в присутствии чего-то нам чужого, с нами
 разнородного, нам недоступного, имеющего для души нашей такой же холод, какой
 имеет труп для нашего осязания. Это взгляд в глубину бездонного, где нет жиз-
 ни, где ничего не имеет образа, где все неприкосновенно -- такой ужас не есть
 ли знак, что принадлежащее иному миру должно быть нам недоступно, пока мы са-
 ми принадлежим здешнему, и что оно может быть нашим по одной только вере?
  Итак, не отрицая ни существования духов, ни возможности их сообщения с
 нами, не будем преследовать их тайны своими умствованиями, вредными, часто ги-
 бельными для нашего разума; будем со смиренною верою стоять перед опущенною
 завесою, будем радоваться ее трепетаниям, убеждающим нас, что за нею есть
 жизнь, но не дерзнем и желать ее губительного расторжения: оно было бы для нас
 вероубийством.
  В заключение скажем о некоторых особенного рода видениях, которые состав-
 ляют середину между обыкновенными сновидениями (то есть призраками, от нас
 неотдельными и не имеющими никакой самобытности) и настоящими привидениями (то
 есть призраками самобытными и от нас отдельными).
  Сии видения бывают двоякого рода: в одних наше близкое будущее, или то,
 что уже совершилось (то есть наше, еще нам неведомое, настоящее), предвари-
 тельно сказывается душе нашей: сей бессловесный разговор чего-то с нашей ду-
 шой мы называем предчувствием, в котором как будто прежде самого события при-
 ходит к нам его тень, чтобы нам предвозвестить его приближение и нас пригото-
 вить к его принятию.
  В других или совершается непосредственное сообщение душ, разрозненных
 пространством, соединенное с видимым образом, действующим на наши чувственные
 органы, или самой душе является нечто из глубины ее непосредственно исходящее.
  Первые из этих видений суть просто предчувствия, как сказано выше; пос-
 ледние особенно принадлежат минуте смертной, минуте, в которую душа, готовая
 покинуть здешний мир и стоящая на пороге иного мира, полуотрешенная от тела,
 уже не зависит от пространства и места, и действует непосредственнее, сливая
 там и здесь воедино. Иногда уходящая душа, в исполнение данного обета, возве-
 щает свое отбытие каким-нибудь видимым знаком -- здесь выражается только весть
 о смерти; иногда бесплотный образ милого нам человека неожиданно является пе-
 ред глазами, и это явление, всегда современное минуте смертной, есть как буд-
 то последний взгляд прощальный, последний знак любви в пределах здешнего мира
 с надеждой на свидание в жизни вечной.
  Иногда, наконец, в нашей душе совершается нечто необычайное, которое не
 иное что, как сама олицетворяющаяся перед нами смерть. О таких событиях, выхо-
 дящих из обыкновенного порядка и для нас неизъяснимых, есть много рассказов,
 не подверженных никакому сомнению.
  Мы ограничимся здесь описанием двух случаев.
  Первый из них я расскажу в двух словах: он не требует никаких объяснений.
 За истину повествования ручаюсь.
  В Москве одна грустная мать сидела ночью над колыбелью своего больного
 сына: все ее внимание обращено было на страждущего младенца, и все, что не он,
 было в такую минуту далеко от ее сердца.
  Вдруг она видит, что в дверях ее горницы стоит ее родственница М. (кото-
 рая в это время находилась в Лифляндии и не могла из-за беременности предпри-
 нять путешествие); явление было так живо, что оно победило страдание матери.
  -- Ах, М., это ты? -- закричала она, кинувшись навстречу нежданной посе-
 тительнице. Но ее уже не было. В этот самый час М. умерла родами в Дерпте.
  (М. -- Мария Андреевна Мойер, урожденная Протасова (1793--1823), дочь
 сводной сестры Жуковского. Родственница -- ее сестра Александра Андреевна
 Воейкова (1729--1829). Перед смертью у Марии Андреевны были предчувствия. В
 письме к Жуковскому, прочитанном им на ее могиле, она писала: "Друг мой!.. Это
 письмо получишь ты тогда, когда меня подле вас не будет, но когда я еще ближе
 буду к вам душой. Тебе обязана я самым живейшим счастием, которое только ощу-
 щала!.. Теперь прощай". -- Л. Д.) Вот другой случай: он имеет глубокое психо-
 логическое значение, я должен рассказать его со всеми подробностями.
  Во Франкфурте-на-Майне в смутное время первой революционной войны все
 вооружались на отражение приближающейся французской армии (20 сентября 1792
 года войска республиканской Франции одержали победу у селения Вельми над объе-
 диненными силами Австрии, Пруссии и французских эмигрантов, после чего фран-
 цузская армия заняла ряд рейнских городов. -- Л. Д.).
  Некто Гофман (молодой человек, недавно обрученный с Марианной Р., кото-
 рую нежно любил и которая всей душой была к нему привязана) схватил, как и
 другие, ружье и саблю, чтобы идти на защиту города, и упал мертвый от первого
 неприятельского выстрела. Неожиданная весть об этом странным образом поразила
 невесту: услышав, что жених убит, Марианна побледнела, но она не заплакала, и
 никакая жалоба не сошла с языка ее; в ней во мгновение исчезла память, духов-
 ная жизнь ее вдруг остановилась, одна телесная жизнь осталась неприкосновенной.
  С этой поры все окружающее действовало на нее, так сказать, мимоходом, не
 производя в ней ни радостного, ни горестного участия. Одни настоящие мате-
 риальные нужды были ей ощутительны, но все прошедшее, все былое в жизни вдруг
 задернулось покрывалом; о будущем же и само понятие пропало: она не ждала ни-
 чего, и это неожидание было не следствие отчаянного горя, а просто неспособ-
 ность желать. Паралич, внезапно охвативший душу, которая в ней сохранялась
 только для того, чтобы механически служить живому телу, как служит пружина ав-
 томату, имеющему все признаки существа живого. Состояние Марианны Р. не могло
 быть названо сумасшествием: в ней не было ничего расстроенного, она была тиха,
 смиренна, никого ничем не тревожила; но ни в ком и ни в чем не принимала учас-
 тие и жила в кругу людей, как будто не примечая, что она с ними; и все знав-
 шие грустную причину случившейся с ней перемены оказывали ей нежное внимание,
 заботилась о ней, как о беспомощном, осиротевшем ребенке.
  Так провела Марианна более тридцати лет. В последние годы особенно привя-
 залась она к молодой дочери хозяина того дома, в котором жила. Луиза Д. (так
 называлась эта девушка) навещала ее часто, и ей одной оказывала Марианна что-
 то похожее на дружбу.
  Вдруг Луиза начала примечать какую-то необыкновенную живость в Марианне,
 дотоле тихой и ни на что не обращавшей внимания; казалось, что ее беспрестран-
 но тревожила какая-то мысль, для нее самой непонятная; можно было также поду-
 мать, что в ее теле работала болезнь. Со дня на день сия тревога становилась
 сильнее, постояннее. Однажды, когда Луиза, по обыкновению своему, принесла
 обед Марианне, последняя сказала ей с таинственным видом:
  -- Знаешь ли что, Луиза?.. Он написал ко мне... Он ко мне будет...
  -- Кто он? -- спросила Луиза.
  -- Он... он... -- отвечала та, потирая лоб и напрасно стараясь вспомнить,
 -- ты знаешь... он... я жду его...
  Более она не могла сказать ничего.
  -- Я жду... он будет... он писал ко мне, -- эти слова она повторила с ви-
 димым волнением. Воспоминания теснились в ее душу, но душа еще была затворена
 для него. Дня через три Марианна сказала Луизе:
  -- Приходи ко мне завтра... я жду его... он будет у меня завтракать. И
 когда на другой день Луиза пришла, она увидела, что Марианна сидела в своем
 праздничном платье за накрытым столиком. Глаза ее были ярки, щеки горели, она
 смотрела быстро на двери. Вдруг, подав знак рукою Луизе, чтобы молчала и не
 шевелилась, она сказала ей шепотом:
  -- Слушай... слушай... он идет...
  Вдруг глаза ее вспыхнули, рука стремительно протянулась к дверям, она вскрикнула громко:
  -- Гофман!
  И упала мертвая на пол.
  Главные обстоятельства этого замечательно события рассказаны мне почти
 очевидцем. Оно есть один из тех случаев, в которые нам удается проникнуть
 взглядом за таинственную завесу, отделяющую нас от мира духовного.
  В ту минуту, когда эта нежная, любящая душа так неожиданно потеряла все,
 что было ее истинной жизнью, она как будто оторвалась от всего житейского; но
 разрыв ее с телом не совершился: она осталась еще, так сказать, по одному ме-
 ханическому сцеплению, принадлежностью жизни телесной; но все, что в ней при-
 надлежало к жизни духовной и чего главной стихией была эта любовь, ею вполне
 обладавшая, вдруг с утратою предмета любви оцепенело. И пока телесная жизнь
 была полна, пока в составе тела не было никакого расстройства, до тех пор эта
 скованная, совершенно подвластная телу душа ни в чем себя не проявляла; она
 была узником, невидимо обитавшим в темнице тела, с одним темным самоощущением,
 без всякого самопознания.
  Вдруг начинается процесс разрушения материальной власти тела.
  С развитием болезни и с постепенным приближением смерти мало-помалу со-
 вершается освобождение души, в ней оживает память прошедшего, сперва смутно,
 потом яснее, яснее...
  -- Он будет... я жду его... он ко мне писал...
  Все это еще одни слова сквозь сон, но слова, означающие близкое пробужде-
 ние жизни... и вдруг в последнем слове, в произнесении имени, в узнавании об-
 раза, давно забытого, полное воскресение жизни и с ним конечное отрешение ду-
 ши от тела -- смерть.
  Что такое смерть?
  Свобода, положительная свобода, свобода души: ее полное самоузнавание с
 сохранением всего, что ей дала временная жизнь и что ее здесь довершило для
 жизни вечной, с отпадением от нее всего, что не принадлежит ее существу, что
 было одним переходным, для нее испытательным и образовательным, но по своей
 натуре ничтожным, здешним ее достоянием.
  Умирая, Василий Андреевич Жуковский подозвал дочь и произнес:
  -- Поди скажи матери, что я нахожусь в ковчеге и высылаю ей первого голу-
 бя: это -- моя вера; другой голубь мой -- это терпение.
  Последними словами, сказанными им 7 апреля 1852 г., были:
  -- Теперь остается только материальная борьба, душа уже готова.
 


Теги: привидение  
  Вставить в блог: Livejournal   Я.ру   Buzz



PDF-версия


Оставьте свой комментарий

Введите код с картинки
Имя пользователя
E-mail
Домашняя страница
Подключить файл или картинку

   

Облако тегов

А.Сандэрсон аварии НЛО алхимия аномалии в истории аномалия Пионеров аномальная зона аномальные механизмы аномальные явления Атлантида атмосферные аномалии АЯ в ближнем космосе Бермудский треугольник биологические аномалии Болезни НЛО и АЯ веб программирование верстка внеземная жизнь внеземной разум внеземные цивилизации время время, закономерности вселенная вскрытие пришельца догоны древние знания древняя история Елюю Черкечех Жигули З.Ситчин загадочные животные затонувшие земли имплантанты история исчезновения и появления климат космос криптозоология круги на полях левитация, антигравитация Лемурия массовая гибель метеориты мистика мистические существа мифология молнии морской змей наблюдения НЛО наска нашествие с неба небесные предки невидимки невозможные существа невозможный артефакт необъяснимое нетрадиционная история нечеловеческие цивилизации НЛО НЛО в древности НЛО и АЯ на Луне НЛО и техника НЛОнавты озерные чудовища падения с неба палеоартефакт палеоастронавтика палеонтология параллельные миры Пацифида перевал Дятлова Пири Рейс пирокинез, возгорания полтергейст похищения привидение призрак происхождение жизни происхождение человека проклятая вещь проклятие проклятое место пророчества путешествие расселение народов расчленения рисунки на теле розуэлл самолеты в древности сборник иллюстраций сверхчувства животных сверхчувства, сверхвозможности случайности и закономерности снежный человек старые карты тайны истории тайны открытий телекинез телепатия теория уфологии трансмутация тунгусский метеорит Урочище Икс физика хроники АЯ хронология Ч.Форт, фортеанство Чертово кладбище чупакабрас шаровая молния шумный дом

UFORUM

 

Уфологический форум. Аномальные явления, уфология, непознанное.
Общий форум сайта

Анкеты очевидцев
Если Вы наблюдали НЛО, неизвестное животное или другое аномальное явление, расскажите об этом здесь.
Анкета очевидца НЛО
Анкета очевидца АЯ
Анкета очевидца неизвестного животного
Анкета очевидца АЯ в космосе

 

- Главная - Стихи - Фотография - Проза - Уфология - О себе - Фотоальбом - Новости - Контакты -